Игорь Тихоненко

Рюрик

Династия

Часть 1

Авторские права на данные книги охраняются Законом «Об авторском праве», любое использование материалов возможно только с разрешения владельца авторских прав.

1. Странное видение

Солнце, утратив свою дневную силу, пыталось пробиться сквозь густую листву деревьев, чтобы ещё хоть немного погреть землю. Но в дремучих северных лесах, даже для всемогущего Вселенского светила, это сделать было не так уже и просто. Тем более, когда в свои права вступает младший брат ночи — вечер.

Князь Гостомысл, человек степенный и основательный, оглядывался по сторонам и никак не мог понять, как это он умудрился заехать в такую глухомань? Его сын Волебог с дружинниками, с которыми князь отправился на охоту, куда-то запропастились. Гостомысл пытался сообразить, как могло случиться, что он, коренной житель севера, бывалый и опытный охотник, заблудился в знакомом для него лесу? Князь хорошо помнил, что он ехал впереди отряда, затем его внимание привлекли два огромных дуба, которые росли в стороне от лесной дороги. Ствол в обхвате каждого из них был несколько метров. Очевидно, они стояли здесь уже не одну сотню лет. Верхушка одного из деревьев, очевидно, расщеплённая молнией угодившей в неё, наклонилась к стоявшему рядом дубу и образовала природную арку из двух лесных исполинов. Князь помнил, что у него возникло непреодолимое желание проехать под этими деревьями, и он повернул своего коня, съехав с дороги. Как только Гостомысл миновал эту арку, лес сразу же изменился. Князя окружали огромные деревья, плотно стоявшие друг к другу. Между ними проходила узкая тропинка, по которой ехал Гостомысл. Особенная, леденящая душу тишина, заполняла всё вокруг. Не было слышно ни пенья птиц, ни шороха листьев. Казалось, что всё замерло и перестало шевелиться. Гостомысл оглянулся и обнаружил, что его товарищи исчезли. Князь попытался повернуть назад, чтобы отыскать своих спутников, но всё время возвращался на прежнюю тропинку, которая, петляя между деревьями, уводила его в чащу.

— И зачем я только проехал под этими дубами? — размышлял Гостомысл. — Куда, интересно, подевались Волебог с дружинниками? Почему мне никак не удаётся свернуть с этой проклятой тропинки? Может, это леший меня водит?

Тем временем уже совсем стемнело. Впереди между деревьями князь увидел мерцающий огонь. Гостомысл пришпорил коня и через несколько мгновений выехал на небольшую поляну. На противоположной стороне возвышалась скала, в отвесной стене которой виднелся проём, из которого на поляну падал свет. Князь остановился и громко спросил:

— Кто здесь есть, отзовись.

Из пещеры в скале вышел старик. Длинные седые волосы ниспадали ему на плечи, а окладистая серебристая борода опускалась до самого пояса. Одет он был в серую холщёвую рубаху, которая доходила до земли.

— Похоже, ко мне гость пожаловал, — сухо произнёс старик. — Назови себя, случайный человек.

— Я Новгородский старейшина, князь Гостомысл, — ответил всадник. — А ты кто? И что делаешь в такой глуши? Может, ты лихой человек, разбойник?

— Я Продин, — произнёс старик. — Никакой я не разбойник. А в этой глуши я живу. Ты сойди с коня, отдохни немного. Посидим, поговорим. Ты тот, кого я уже давно поджидаю.

— Ты меня поджидаешь? — удивился Гостомысл. — Это интересно. Ну, что же, давай поговорим.

Князь слез с коня и последовал в пещеру за стариком. Изнутри помещение оказалось довольно просторным. Посредине горел костёр, от дрожащего пламени которого по стенам плясали причудливые тени. Обстановка была более, чем скромная. В углу располагался лежак, сделанный из еловых веток, накрытый волчьей шкурой. Вокруг костра были расставлены четыре больших камня. Старик сел на один из них, и жестом предложил присесть князю.

— И давно ты меня ждёшь? — поинтересовался Гостомысл.

— Я уже и не помню, — ответил Продин. — Те два дуба, что у лесной дороги, я сам и посадил, когда сюда пришёл.

— И что же заставило тебя сюда забраться? — продолжал выспрашивать князь. — Может, ты колдун, дедушка, от людей скрываешься?

— Это точно, что я скрываюсь от людей, — согласился старик. — Только я не колдун. А прятаться от людей мне пришлось после того, как люди убили моего друга и пытались убить меня.

— Это за что же люди убили твоего друга и хотели убить тебя? — поинтересовался Гостомысл.

— А за то, что мой друг Андрей рассказывал им, что на свете Бог один, а Божества, в которых верят наши люди — не настоящие, — пояснил Продин.

— Ну, за это и я тебя могу убить, — проговорил Гостомысл. — Это же надо такое придумать, наши Боги не настоящие. Да ты, дед, хуже, чем колдун. Тебя послушать, так ты уже несколько сот лет живёшь на свете. Или ты лжец, каких мало, или…. Даже и не знаю, как тебя назвать.

— А ты и не называй, — предложил старик. — Какая разница, кто я такой. У каждого человека своя судьба.

— Не хотел бы я иметь такую судьбу, как у тебя, — проговорил князь. — Столько лет в лесу сидеть и людей не видеть. Хуже наказания и не придумаешь.

— А ты думаешь, что твоя судьба лучше, чем моя? — спросил старик. — Тебе тоже придётся делать совсем не то, что тебе хочется. Да ты и на тропинку свернул в лесу сейчас не по своей воле. Разве не так?

— Я просто так свернул на тропинку, — возразил Гостомысл. — А свою судьбу каждый человек строит сам. И никто не заставит меня делать то, чего я не хочу.

— Ничего человек не строит сам, — проговорил Продин. — Судьба у каждого человека своя. Это верно. Но только не человек её делает, а она заставляет человека по ней жить. Вот ты, например, свою судьбу знаешь?

— Нет, не знаю, — ответил князь.

— А как же ты можешь что-то строить, если сам не знаешь что? — удивился старик.

— Запутал ты меня дед совсем, — устало произнёс Гостомысл. — Что-то я не пойму к чему ты клонишь. Может, ты хочешь мне мою судьбу предсказать. Интересно было бы узнать, что меня ожидает? Ведь для чего-то мы с тобой встретились.

— Ну, наконец-то, — с облегчением вздохнул старик. — Дело в том, что предсказать судьбу можно только по личному желанию человека. Иначе предсказание будет ложным. А мы с тобой встретились для того, чтобы я открыл тебе твоё будущее. Ты меня попросил, теперь я могу всё тебе рассказать. Только учти, что не всё, что ты сейчас услышишь, может тебе понравиться. Судьба она такая, какая есть, а не такая, как хочется.

Старик встал, подошёл к костру и погрузил свои руки в пламя. Взгляд у Продина стал рассеянным, и он проговорил:

— Твои потомки станут единовластными правителями огромной страны, которой ещё нет, но которую они создадут. Для этого ты призовёшь на помощь своих врагов, дети которых и будут этими правителями.

— Что за ерунду ты говоришь, старик? — удивился Гостомысл. — Как это мои потомки могут создать страну, в которой будут править дети моих врагов? Да и быть такого не может, чтобы я призвал на помощь своих врагов. Ты что, дед, с ума сошёл? А, может, ты подослан моими врагами, чтобы околдовать меня и со свету извести? А вот я сейчас тебя своим мечом спрошу. Может, моему клинку ты всю правду скажешь?

Князь встал, взялся за рукоять своего меча и тут же оказался на тропинке перед двумя дубами точно в том месте, где он свернул с дороги. Гостомысл осмотрелся по сторонам. К нему приближались Волебог с дружиной.

— Отец, — обратился к князю сын, — зачем ты вынул меч? Может, ты заметил какую-то опасность? И почему твой конь весь в пене?

Гостомысл посмотрел на Волебога, засунул меч обратно в ножны и произнёс:

— Ничего страшного. Просто почудилось что-то.

— Давай, на ночь здесь остановимся, — предложил княжич. — А то уже скоро совсем стемнеет.

— Нет, — резко возразил Гостомысл. — Поедем домой. Не нравятся мне эти места. Прибавим ходу. Думаю, что лес уже скоро кончится.

— Что же это со мной было такое? — подумал князь. — Может, это всё мне почудилось?

2. Ночное вече

На берегу Ильмень-озера возвышается столица северных славян — Новгород. Вокруг него на многие сотни вёрст раскинулись дремучие тысячелетние леса. С юга и востока Новгород защищают непроходимые болота, служащие природным препятствием на пути бесчисленных племён кочевников. Кто придумал именно в этом месте заложить Новгород доподлинно неизвестно. Но ясно одно точно, что этот человек заботился о том, чтобы неприятелю было очень сложно добраться до города. В то же время к Новгороду стекались множественные торговые пути. По рекам и озёрам прибывали купеческие ладьи с разнообразными товарами. Город процветал и богател. И поэтому много кто из его соседей пытался прибрать Новгород к своим рукам и хорошенько на этом поживиться. Управлял городом князь, которого избирало всеобщее народное собрание — Вече, и утверждал совет старейшин. В результате этого, правители в северной славянской столице менялись довольно часто так, как уже давно известно, что невозможно одному человеку угодить, тем более одновременно большому количеству различных людей. Особенно, когда среди них много князей и богатеев. Вот так и получалось, что избирали верховного правителя в основном тогда, когда враг уже стоял почти у самых ворот города. А как только военная опасность миновала, князя тут же объявляли неугодным и снимали с правления. Из-за этого и приходилось всем другим славянским городам платить унизительные дани своим соседям, чтобы те их не разоряли и не убивали их народ.

Терем князя Гостомысла располагался почти в самом центре Новгорода. Двухэтажное каменное здание восхищало своей мощностью и в то же время затейливостью архитектурной постройки. До этого у князя был деревянный дом, как и большинство построек в городе. Но после того, как здание два раза сгорело почти дотла, Гостомысл решил, что каменный терем будет намного надёжнее, чем деревянный. Князь нанял датских мастеров, и они соорудили такой дом, которого ещё не было в Новгороде. Этим князь вызвал непомерную зависть к себе у Новгородских богатеев.

Гостомысл сидел в своей комнате и размышлял, вспоминая о своём необычном ночном происшествии:

— Что интересно имел в виду этот лесной колдун, когда говорил, что я обращусь за помощью к нашим врагам? И о каких, именно, врагах он говорил? Чего-чего, а врагов у нас столько, что сразу и не сообразишь, о каких идёт речь. Что ни сосед, то и враг. Только и успеваем от них отбиваться. Хотя, надо признаться, что эти враги зачастую меньше облагают податями наш народ, когда завоёвывают наши земли, чем свои собственные князья да бояре. Сколько я им уже говорил, чтобы они прекратили обдирать своих людей, как липку. Не слушают. Говорят, что это не моё дело, и что я им не указ.

В это время князь услышал резкие звуки, доносящиеся с улицы. Кто-то бил железом по железу. Гостомыслу хорошо был знаком этот звук.

— Кто-то ударил в набат, — подумал князь. — Посреди ночи на такое мог отважиться только тот, кто хочет сообщить что-то очень важное и срочное. По-другому, за такие дела люди могут и рёбра намять, а то и похуже.

Князь спустился на первый этаж своего дворца, там уже стоял Волебог и поправлял наспех надетую рубаху.

— Надо идти на площадь, отец, — обратился княжич к Гостомыслу. — Кто-то решил собрать Вече ночью. Похоже, что дело серьёзное.

Женщины в ночных сорочках тоже вышли в холл, услышав тревожные звуки.

— А вы куда собрались? — спросил у них Гостомысл. — Сидите дома. И без вас там народу хватит. Не женское это дело на Вече решать. Пошли сынок на площадь, поглядим, что там за напасть такая.

Князь и Волебог вышли из дома и направились к лобному месту.

По улицам торопливо шагали люди, держа направление к центру города. Многочисленные факелы в руках горожан освещали дома прыгающими отблесками пламени. Ночной покой города был нарушен. До этого спокойно светивший месяц поспешно спрятался за тучу, очевидно, посчитав, что люди больше не нуждаются в его услугах, коль скоро они зажгли столько собственных огней.

Когда Гостомысл и Волебог добрались до центральной площади, там уже было полно народу. Горожане заполнили всё свободное пространство между домами, и продолжали теснить друг друга и подталкивать, пытаясь пробиться поближе к тому месту, где располагался набат. Каждому хотелось получше рассмотреть того смельчака, который отважился нарушить их ночной сон. Все переговаривались между собой и старались выяснить один и тот же вопрос:

— Что случилось?

Северная столица славян была похожа на потревоженный улей. Князя Гостомысла и его сына Волебога хорошо знали в городе, поэтому перед ними расступались и давали им дорогу, пропуская к лобному месту. Набат представлял собой незатейливое сооружение, состоящее из двух деревянных столбов с приколоченной вверху перекладиной, на которой висела большая железная шина, привязанная пеньковой верёвкой. По ней изо всех сил колотил железным пестом какой-то человек богатырского телосложения. Волебог заметил в первых рядах толпы своего друга князя Вадима, который вместе с остальными горожанами внимательно наблюдал за действиями возмутителя общественного спокойствия, лупившего по железяке с отчаянным упорством. Но никто не решался остановить здоровяка. Волебог подошёл к Вадиму и спросил:

— Давно тут стоишь? По какому случаю шум?

— А кто его знает? — туманно ответил Вадим. — Какой-то сумасшедший в набат ударил.

— И никто до сих пор не поинтересовался у него, что ему надо? — удивился, подошедший к ним Гостомысл. — Может, у него с головой не всё в порядке? Надо прекратить этот трезвон.

Князь подошёл к нарушителю спокойствия, дотронулся до его плеча и произнёс:

— Ну, хватит баловать. Говори, зачем разбудил весь город?

Человек прекратил бить в набат, повернулся лицом к Гостомыслу и, как будто очнувшись, сказал:

— Беда. Норманны напали на Чуд. Всех воинов перебили. Сами сидят в городе, пируют и грозятся, что дойдут до Новгорода.

— А ты кто такой? — поинтересовался Гостомысл. — Личность твоя мне как будто бы знакома.

— Я младший сын Чудского воеводы Славля, — ответил парень. — Меня зовут Полег. Я был в дружине моего отца, когда Вы вместе с ним разгромили финского короля под Белым озером.

— Да, я вспомнил, — весело проговорил Гостомысл, — точно, так оно и есть. Ты в битве разрубил пополам варяжского воеводу.

— Да, было дело, — несколько смутившись согласился Полег.

— Господа новгородцы, — громко произнёс Гостомысл, — Вы слышали, что сказал этот человек. Что будем решать? Выступим навстречу норманнам или встретим врага за стенами Новгорода?

— А что тут решать? — выкрикнул толстый купец по имени Густоус. — За стенами оно надёжнее будет. Зачем нам вмешиваться в чужие дела? Пусть соседи сами между собой разбираются.

Народ на площади загудел. Было видно, что не все согласны с купцом. Кое-где даже начались потасовки между людьми, не сходившимися во мнениях по поводу дальнейших действий новгородцев.

— Тише, вольные граждане Новгорода, — призвал к спокойствию толпу Гостомысл. — Прекратите склоки. Вот так всегда, чуть что, сразу драться. Сначала надо выслушать друг друга, а потом уже давать волю кулакам. Да и то, если в этом будет надобность.

Толпа затихла. В первых рядах стояли знатные новгородские люди. Они первыми начали высказывать своё мнение.

— Нельзя так поступать, как Густоус предлагает, — проговорил князь Вадим. — Он мыслит по-купечески. Для его дела война — это разорение. Вот он предлагает отсидеться за городскими стенами. Надо войско собирать и выступить навстречу врагу.

— То, что ты лихой рубака, князь Вадим, — возразил ему Густоус, — так это всем хорошо известно. Да только, чтобы снарядить войско, нужны деньги немалые. А кто платить будет?

— Да и люди для войны нужны, — поддержал купца боярин Кушка, поглаживая окладистую бороду рукой. — В дружину надобно мужиков крепких и здоровых. А такие ведь лучшие работники. А ну, как их в сражении поубивают, или покалечат. Кто тогда работать будет?

Толпа вновь зашумела. Гостомысл поднял руку, и люди затихли.

— Ну, что все высказались? — поинтересовался князь. — Теперь я буду говорить. Конечно, для войска нужны деньги. Это правильно. Да и не все из тех, кто пойдёт на войну, вернуться домой живые и здоровые. Это тоже правда. Но отсидеться за высокими городскими стенами нам всё равно не удастся. Вы что же думаете, что норманны погуляют в Чуде, попируют и уберутся восвояси? Как бы ни так! Не бывало такого, чтобы враг сам остановился и возвратился к себе домой подобру-поздорову. Они будут наши земли столько грабить, сколько мы им сами позволим. И вы господа купцы напрасно думаете, что для вас выгоднее не оплачивать наше войско. Норманны только того и хотят, что добраться до ваших складов с товарами. Они окружат Новгород так, что ни одна собака сюда не проскочит, не то, что купеческие обозы или караваны торговых судов. А ваша прибыль вся в торговле только и есть. Чем тогда торговать станете, да и с кем? Вот и будете вы сидеть без барышей. А ещё и пошлину на ваши торговые дела норманны назначат такую, что прибыли вам не видать, как своих ушей. Я уже не говорю о том, что они в первую очередь о выгоде своих купцов будут думать, а вам достанется то, что останется. Вот так оно будет. Так, что как ни крути, а для вас выгоднее наше войско оплатить, чем дожидаться милости от норманнов. Всё равно раскошелиться вам придётся. А бояре, если не захотят давать своих работников в дружину и ополчение, то норманны захватят ваши деревни и угонят ваших людей в рабство. Тогда вы их вообще никогда не увидите. Это уж точно. А так люди вернутся к вам после войны. Не все, конечно. Послушай меня, люд Новгородский, деваться нам некуда. Придётся встречать врага, раз он к нам пожаловал. И чем дальше мы позволим норманнам в нашу землю пройти, тем хуже для нас. Я назначенный князь Новгородский Гостомысл объявляю сборы в поход супротив норманнов. Князья со своими дружинами пусть выступают и присоединяются к моей дружине. А бояре пусть собирают ополчение по одному человеку с дома и вооружают его. Купцы деньги дадут для этого. А кто не даст добром, того бить батогами пока не согласится. По закону Новгородскому на время войны я главный Правитель в Новгороде. Через два дня выступаем. Я сам поведу войско. Всё, можете расходиться.

Люди живо заторопились по своим домам, чтобы приготовиться к грядущим событиям. Кто собирался в поход, а кто и подумывал, как бы ускользнуть от столь рискованного предприятия.

Месяц выглянул из-за тучи и увидел, что горожане уже расходились и гасили свои факелы за ненадобностью. Круглоликий вздохнул с облегчением, полностью высунулся из своего укрытия и вновь принялся исполнять свои непосредственные обязанности — освещать ночью землю.

До утра в Новгороде уже никто не спал. Произошедшие ночью события взбудоражили жителей, заставляя каждого из них думать о нагрянувшей внезапно беде.

3. Честолюбивые планы княгини Ангельды

С самого утра князь Вадим занимался подготовкой к походу. Он лично проверил всё: свою кольчугу, тщательно осмотрел меч, копьё и булаву. Оставшись довольным хорошим состоянием оружия, князь отправился к воеводе Славену, который командовал его дружиной, находившейся в Новгороде. Основная часть воинов князя располагалась в его имении, находившемся в двадцати верстах от столицы. В Новгороде у Вадима был большой двор, на котором стояли пять деревянных теремов. Их защищал высокий забор из стволов вековых лесных исполинов. В одном из домов жила княжеская дружина. Там же квартировал и воевода. На княжеском подворье суетились люди, готовясь к завтрашнему выступлению в поход. Вадим прошёл через двор и поднялся на крыльцо здания. Дверь перед ним внезапно отворилась, и он чуть было не столкнулся с воеводой.

— А я к тебе иду, Славен, — проговорил князь. — Хорошо, что я тебя встретил.

Воевода был одного возраста с князем, да и по внешнему виду он очень походил на Вадима: высокий, широкоплечий, с длинными русыми волосами. Коротко подстриженная светлая борода придавала его лицу немного суровый вид. Славен и Вадим выросли вместе. С самого детства они были неразлучными друзьями, хотя и принадлежали к разным сословиям. Когда пришло время, князь сам предложил Славену быть у него воеводой. Вот так из двух озорных мальчишек и получились два доблестных воина.

— Да я и сам направлялся к тебе, — сказал воевода. — Пора что-то решать с нашими войнами. Ведь завтра утром всё Новгородское войско выступает. Вон уже сегодня, сколько собралось людей за городскими стенами. А наша дружина так и не прибыла. Не могу понять почему. Я посылал человека с приказом в твоё имение.

— Вот ты и поедешь сам туда, — проговорил Вадим, — разберёшься, в чём там дело. Возьмёшь всю мою дружину и присоединишься к нам по дороге. Торопись. Тебе необходимо соединиться с основным войском ещё до его прибытия на место сражения.

— Я понял тебя, Вадим, — утвердительно ответил Славен. — Всё сделаю, как ты сказал.

Воевода сошёл с крыльца и направился в конюшню. Во дворе дружинники проверяли своё оружие и амуницию. Хозяйские люди готовили провиант для воинов в дальнюю дорогу. Огромная лохматая собака разлеглась посреди двора и совершенно не обращала внимания на проходивших мимо неё людей. Её месторасположение явно мешало быстрому передвижению по двору. Но собака совершенно не реагировала на окрики людей, которые пытались её прогнать. Это всё продолжалось до тех пор, пока один из дружинников проходя мимо неё, случайно наступил собаке на хвост. Животное подскочило так, как будто его ужалила змея, и с визгом помчалось через двор. Не замечая перед собой препятствий, собака с разбегу ударилась головой в столб, поддерживающий навес у крыльца, там, где стоял князь, перевернулась в воздухе и побежала в другую сторону. Вадим посмотрел ей вслед и подумал:

— Это же надо, как быстро она бегает.

Весь день миновал в хлопотах и заботах. Когда ночь своей властью остудила людскую суету, Вадим направился в опочивальню, чтобы отдохнуть перед завтрашним днём.

Князь зашёл в спальню. Просторная комната освещалась двумя масляными светильниками, находившимися у изголовья кровати. Постель была уже приготовлена ко сну. Жена Вадим, Ангельда, лежала обнажённая поверх покрывала. Как только князь переступил порог опочивальни, княгиня тут же закрыла глаза и притворилась спящей. Вадим посмотрел на жену, которая лежала лицом вверх, бесстыдно выставив на показ своё оголённое тело. Только длинные светло-русые волосы кое-как прикрывали её соблазнительные груди. Ангельда была в том возрасте, когда девичья угловатость сменяется совершенством форм женской красоты. Природа уже закончила свою работу над формированием её фигуры и сделала её такой, что ни один мужчина в целом свете не смог бы остаться равнодушным, увидев такое изящество. Тело Ангельды, казалось, было вылеплено из воска, иначе трудно было объяснить, как можно было создать такие правильные очертания: узкая осиная талия, идеально округлые бёдра и пышная белоснежная грудь.

Вадим подошёл к ней, присел рядом на кровати и отодвинул ладонью её волосы, жадно рассматривая наготу княгини. Больше всего внимание князя привлекли упругие тёмно-коричневые соски Ангельды. Вадим прикоснулся к одному из них пальцем. Княгиня сразу же открыла глаза, голубой бездонный цвет которых тут же стал меняться на зелёный.

— А это ты пришёл? — зевая, проговорила Ангельда. — Ну, что закончил приготовление к походу?

— Почему ты спишь всегда голая? — не отвечая на её вопрос, поинтересовался князь. — Другие женщины одевают всегда ночные сорочки.

— Это не женщины, — пояснила княгиня. — Это бабы. Им нечего показать, вот они и прячут свои уродливые тела. А я, что не нравлюсь тебе? Почему ты спрашиваешь?

— Твоё поведение меня смущает, — ответил Вадим. — Моя мать мне говорила, что женщина должна быть скромной.

— А я что? Я и есть скромная, — утверждала княгиня. — Я же только перед тобой раздеваюсь. Ну, хватит пытать меня. Лучше иди ко мне. Я соскучилась за тобой.

Изумрудные глаза Ангельды сверкнули красными огоньками, и она начала снимать с князя рубашку. Вадим помог ей, затем сел рядом и сжал её груди. Он лёг сверху на Ангельду и прикоснулся губами к её разгорячённому рту. Насладившись друг другом полностью, они лежали на постели после страстной любовной близости. Князю казалось, что всё его тело лёгкое и невесомое. Княгиня положила голову на плечо мужу, и пальцами щипала ему волосы на его могучей груди. Ангельда знала, что это нравится Вадиму. Князь смотрел в потолок и молчал.

— А кто возглавит войско? — внезапно нарушив тишину, спросила княгиня.

Вадим, как будто рухнул с небес на грешную землю, услышав её вопрос. Приятная истома тут же исчезла. Он посмотрел на Ангельду и спросил:

— А почему ты задаёшь столь несвоевременный вопрос? Зачем тебе это знать? Война не женское дело.

— Война, может, и не женское дело, — согласилась княгиня. — За то всё, что связано с войной, может оказаться вполне женским делом.

— Я не понимаю тебя, — удивился Вадим, — что ты хочешь сказать?

— А то, что вся слава достанется тому, кто будет командовать походом, — пояснила Ангельда, — вот что. А ты ведь будешь воевать, и рисковать своей жизнью.

— Ну, и что, — не мог понять Вадим, — это судьба каждого воина — рисковать своей жизнью. А командовать походом будет Гостомысл. Он выбранный Новгородский князь.

— Вот-вот, — проговорила Ангельда, — я об этом и говорю. Гостомысл получит всю славу, а затем своего сына Волебога захочет поставить на своё место. И его поддержат в этом. Как же, ведь он славный воин, победитель.

— Ты вмешиваешься не в свои дела, жена, — грубо прервал княгиню Вадим. — Волебог мой друг, а его отец Гостомысл, и вправду, славный воин, и мудрый правитель. Его общее Вече избрало управлять Новгородом.

— Что такое Вече? — удивилась Ангельда, — толпа. Если с умом подойти, то оно кого хочешь, может избрать. Ты такой же князь, как и Гостомысл. Твои предки были князьями многие сотни лет. Да и я тоже из рода норманнских вождей. Так почему же наш сын не может быть полновластным правителем у славян?

— Вот куда ты клонишь, — сообразил князь. — Ты хочешь, чтобы наш сын стал единовластным правителем, как царьградский кесарь. Ишь ты, куда хватила. Только ты забыла, что в Новгороде никогда не было царей. Здесь правит народное Вече и посаженный им князь.

— Раньше и Царьграда не было, — возразила Ангельда, — а теперь есть. Почему же нашему сыну тоже не стать царём или Великим Князем? У него всё для этого есть. И родовитость, и богатство. Подрастёт, соберёт свою дружину. Надо только, чтобы ты перестал быть вторым, после Гостомысла и его сына Волебога.

— Подумаешь вторым, первым, — рассуждал Вадим. — Какая разница? Они такие же князья, как и я. Гостомысл не кичится тем, что его избрали Правителем Новгорода. А Волебог дружит со мной, и никогда ничего плохого мне не делал. Почему я должен с ними тягаться в первенстве? Что Гостомысл у меня отобрал что-то, или Волебог на мою жену покусился? Нет, они хорошие люди и славные воины. Не пойду я против них и воли народного Вече. А ты выбрось эти мысли из головы. Говорили мне, что у тебя в роду были волхвы и колдуны, да я не поверил этому. А, может, это правда? Не от них ли ты набралась таких вредных повадок, как зависть и гордыня? Ладно, хватит об этом. Я спать хочу. Мне завтра рано вставать.

Княгиня поняла, что не следует перечить мужу, и тут же изменила тон и тему разговора.

— Спи мой сокол, спи, — заискивающим голосом произнесла Ангельда. А про себя подумала:

— Хорошо, не хочешь добром меня послушаться, значит, придётся по-другому тебя заставить сделать то, что я задумала. Это хорошо, что Вадим подсказал мне своё слабое место. Выходит, что, если его друг Волебог покусится на меня, то Вадим перестанет считать его другом. Ну, что же, это я смогу устроить. Для меня это пара пустяков. А вот сделать так, чтобы Гостомысл отобрал у Вадима что-то для него существенное, будет посложнее. Ну, ничего, и с этим что-нибудь придумаю. Всё равно будет, по-моему. Лишь бы только Вадим живой возвратился с войны. Надо пойти приготовить ему защитное зелье, чтобы вражеские мечи его не рубили, а копья и стрелы миновали.

Княгиня поцеловала спящего князя в щёку и встала с постели. Лунный свет падал в комнату. Ангельда подошла к открытому окну, потянулась руками в разные стороны и проурчала, как кошка. Месяц, увидев соблазнительного вида обнажённую женщину, которая беззастенчиво стоит и смотрит на него, даже покраснел и изменил свой цвет с серебристого на оранжевый. Звёзды вокруг месяца игриво захихикали и замерцали своими огоньками.

4. Защитное зелье

— Хорошо, что сегодня полная луна, — размышляла Ангельда. — Нынче все травы и цветы самую большую силу имеют.

Княгиня надела платье, посмотрела на мирно посапывающего Вадима и подумала:

— Спит, как ребёнок. Его сейчас и громом не разбудишь.

Ангельда вышла из спальни и направилась на улицу. В доме было тихо. Княгиня никого не встретила по пути. Когда она вышла во двор, к ней тут же подбежала сторожевая собака. Княгиня недолюбливала всех собак, и поэтому, никогда не жаловала дворовых псов. Животное, как будто, понимая это, уселась возле её ног и злобно стала смотреть Ангельду. Как только княгиня попыталась двинуться с места, собака оскалила зубы, собираясь зарычать. Ангельда показала псине кулак и пригрозила:

— Только попробуй гавкнуть, я тебя как тресну больно.

Очевидно, это подействовало на собаку, так как животное, не произнеся ни звука, отбежало в сторону и улеглось под крыльцом. Стража у ворот спала. Княгиня, незамеченная, подошла к забору, сделанному из дубовых брёвен, отколупнула часть коры от ствола и направилась к конюшне. Там росла трава, которую в народе называют «куриная слепота». Ангельда её ещё раньше заприметила. Княгиня сорвала синие цветы растения и отщипнула несколько листов подорожника, который рос рядом. После этого она возвратилась в дом. Домочадцы продолжали спать, поэтому никто не мог ей помешать. Княгиня зашла на кухню и развела огонь в очаге. Затем она наполнила железный казанок водой и повесила его над огнём. Когда вода закипела, Ангельда бросила в неё цветы «куриной слепоты», кору дуба и листья подорожника. Княгиня стала помешивать растения в воде и приговаривала:

— Вода, возьми в себя силу этих трав и сделай так, как я тебе скажу. Камчу сирдок дра.

После того, как Ангельда произнесла последние слова, вода в казане забурлила и окрасилась в зеленый цвет. Княгиня дождалась, пока растения упали на дно, и решила, что зелье уже готово. Она зачерпнула в ковш колдовского отвара, а остальную воду вылила в отходное ведро. Ангельда, стараясь шагать бесшумно, вышла из кухни и направилась в оружейную комнату. Там находились доспехи и оружие князя. Ангельда двигалась по коридору, мягко наступая на самые кончики своей ступни так, как это делают кошки, когда подкрадываются к добыче. Её шагов совсем не было слышно. Княгиня вошла в оружейную комнату, приблизилась к окну и распахнула его. Лунный свет заполнил всё помещение. Ангельда отыскала кольчугу князя и принялась брызгать не неё зельем, произнося заклинание:

— Великий Один, прошу тебя, услышь меня и исполни мою просьбу. Сделай так, чтобы сила подорожника обеспечила князю Вадиму удачный и победоносный поход. Пусть сила травы «Куринная слепота» затмит зрение того, кто попытается выстрелить в моего мужа из лука или захочет бросить в него копьё. Пусть сила дуба, сделает кольчугу князя Вадима непробиваемой для любого меча. Великий Один, ты самый могучий из всех Богов, помоги мне, исполни мои просьбы. Бартурок чудов грав.

После этих слов в окно подул ветер.

— Спасибо тебе, Великий Один, за то, что услышал меня, — произнесла Ангельда.

Затем она повторила тот же самый обряд и с шлемом князя. Затем Ангельда подошла к мечу, вынула его из ножен и провела лезвием по своему пальцу. На месте пореза выступила кровь. Княгиня нарисовала кровью на клинке знак стрелы в виде зигзага и произнесла:

— Пусть этот меч окропится кровью врагов князя Вадима, как сейчас окропился моей кровью. И пусть он поражает врагов князя Вадима, как удар молнии. Зиндар вер боум.

Ангельда засунула меч назад в ножны. Подошла к окну, посмотрела на месяц и сказала:

— Большой месяц, слуга Одина, наполни мои слова своей силой и донеси до Одина мои просьбы. Амдарамен, амдарамен, амдарамен.

Княгиня закрыла окно и покинула оружейную комнату. Возвращаясь в спальню, она зашла на кухню, чтобы вылить остатки зелья. Когда Ангельда приблизилась к опочивальне, пропели первые петухи. Княгиня подумала:

— Хорошо, что я успела всё сделать до рассвета. А то утром уже ничего не получилось бы. А так есть надежда, что с Вадимом всё будет в порядке, если Один меня услышал.

Ангельда вошла в спальню, разделась и легла радом с князем, прижавшись к нему всем телом. Вадим продолжал спокойно спать. Княгиня положила голову на грудь мужу и закрыла глаза. Князь пробурчал что-то во сне и вновь засопел.

Лишь только первые лучи солнца прорвались сквозь линию горизонта, а край неба на востоке окрасился в ярко-оранжевый цвет, птицы, как по команде радостно зачирикали, наполняя всё вокруг весёлыми голосами.

Вадим открыл глаза, осторожно отодвинул от себя, спящую, как ему показалось Ангельду, и подумал:

— Она так крепко спит, ну, прямо, как малое дитё. Её сейчас и громом не разбудишь.

Князь встал, потянулся всем телом до хруста в суставах, оделся и пошёл на улицу. Во дворе было оживлённо. Дружинники умывались прямо из кадушки, брызгались и обливали друг друга водой.

— Хватит баловать, ребята, — обратился к ним Вадим. — Собирайтесь поскорее. Пора выступать. Солнце вон уже где.

Дружинники закончили умываться, и пошли готовиться к походу. Князь ополоснулся из кадушки, облил себя студеной водой из ведра и направился в оружейную комнату. Там Вадим надел кольчугу поверх рубашки, вынул меч из ножен и удивился. На клинке он обнаружил засохшую кровь.

— Странно, — подумал Вадим. — Откуда взялась кровь на мече? Я давно в сражении не бывал. Да и после битвы я всегда его вытираю насухо.

Так и не найдя причину этого необычного происшествия князь засунул меч обратно в ножны, и повесил перевязь через плечо. Затем он взял булаву, копьё и вышел на улицу. Ангельда уже поджидала его у крыльца.

— А завтракать ты не будешь? — спросила княгиня у мужа. — И с сыном ты не попрощался.

— По дороге поем, — ответил князь. — А сына я не хочу будить. Пусть спит, пока ещё маленький. Подрастёт, не до сна ему будет. Ну, ладно, мне пора.

Вадим поцеловал Ангельду и направился к своему коню. Князь лихо вскочил в седло и скомандовал:

— По коням, ребята.

Дружина тут же выполнила его приказ. Вадим посмотрел на воинов и остался довольный их подготовкой.

— Дружина, за мной, — произнёс князь, и всадники двинулись вслед за своим командиром.

Дворовые люди стояли и смотрели за их действиями. Женщины плакали, а мужчины со знающим видом кивали головами в знак одобрения. Князь первым выехал со двора, за ним следовали его дружинники по двое в шеренге. Ангельда глубоко вздохнула, потёрла глаза пальцами, но слез не было. Княгиня помахала в след мужу рукой и пошла в дом.

5. Подготовка к битве

Славянская дружина под командованием князя Гостомысла, не дойдя вёрст двадцать до города Чуд, решила остановиться и заночевать в лесу. Далее лес заканчивался, и дорога пролегала через открытое поле. Гостомысл позвал к себе своих военачальников. Они собрались на опушке и ожидали распоряжений Гостомысла.

Первые вечерние звёзды уже прорезались на ещё светлом небесном покрывале. Князь подъехал к воеводам и сказал:

— Проследите за тем, чтобы все воины укрылись в лесу, и оттуда носа не показывали. Костры разводите так, чтобы их со стороны поля не было видно. От норманнов всего можно ожидать. Поэтому выставьте посты, почаще меняйте часовых, и смотрите, чтобы они не уснули. Противник может и ночью напасть.

— Всё сделаем, как ты приказал, — проговорил Волебог. — А на Чуд завтра двинемся? Сил у нас маловато для штурма города. Да и кто знает, сколько там норманнов?

— На штурм у нас сил мало, — согласился Гостомысл, — это ты правильно сказал. Поэтому будем ждать их здесь. Полег, ты говорил, что норманны грозились до Новгорода дойти?

— Да, князь, — подтвердил сын Чудского воеводы. — Их главный сказал, что он хочет вернуть должок князю Вадиму. У этого норманна ещё шрам на правой щеке.

— О, да это сам Эрик Непобедимый к нам в гости пожаловал, — догадался Вадим. — Это я ему на щеке отметину сделал несколько лет назад. Помнишь, Волебог?

— Конечно, помню, — почесав затылок, сказал сын Гостомысла. — Ещё бы, такое не забудешь. В той битве подо мной двух коней убило. А этот Эрик меня своей булавой чуть не прибил. Если бы не ты, Вадим, лежал бы я сейчас в холодной земле.

— Ладно, — снисходительно произнёс Вадим, — не стоит вспоминать.

— Да, Эрик славный и опытный полководец, — задумчиво проговорил Гостомысл. — Надо его обмануть. То, что он вскоре двинется на Новгород, в этом я не сомневаюсь. Не будет он долго сидеть в Чуде. Не в его это правилах. Он человек дела. Так, что ждать нам долго не придётся. Встретим его в поле. Тактика норманнов нам хорошо известна. Они обязательно попытаются рассечь наше войско посередине и разгромить нас по частям, окружив с двух сторон. Противостоять им лоб в лоб, значит, потерять много людей. Да, и не известно, сможем ли мы выдержать их прямой удар. У них, наверняка, опытные воины, а у нас половина войска ополченцы. Поэтому сделаем так: ты, Волебог, станешь перед их основным войском с ополченцами и новгородской дружиной. И как норманны ударят на вас, будешь некоторое время держать их удар. А затем, как будто под их натиском, начнёте отходить, разделившись посередине, в разные стороны от центра. Только смотрите, держите строй, а то норманны сомнут вас сразу. В помощь тебе пойдёт Полег, он будет командовать второй группой отступающих. Я со своей дружиной спрячусь в лесу, как раз у вас за спиной. И как только норманны станут теснить вас, и повернутся ко мне тылом, тут я и ударю по ним. Они окажутся между вами и моей дружиной, как между двумя жерновами. Дружина князя Вадима, под командованием воеводы Славена, обойдёт всё поле вокруг и ударит в спину основным силам норманнов. Дальше останется только, не жалея рубить супостатов. Вот и всё.

— Не понял, — возмутился князь Вадим, — а я? Что буду делать я? И почему это с моей дружиной пойдёт мой воевода, а не я?

— Потому, что у тебя будет особое дело, князь Вадим, — заговорщицким тоном ответил Гостомысл. — Дело опасно, если после него ты останешься жив, то можешь сам возглавить свою дружину, вместо своего воеводы.

— Опять не понял, — продолжал удивляться Вадим, — поясни толком, что я должен делать?

— Ладно, слушай внимательно, — обстоятельно начал излагать свой замысел Гостомысл. — От того, как у тебя получится это дело, многое будет зависеть. Надо попытаться обезглавить войско норманнов. Эрик хвастался, что он хочет с тобой поквитаться. Вот мы и предложим ему перед сражением выйти с тобой на поединок. Если тебе удастся его хотя бы ранить, то управлять ему их войском будет затруднительно. И тогда мы точно сможем выполнить нашу задумку. У них вряд ли найдётся второй такой опытный полководец, как Эрик. Вот они и попадутся в нашу ловушку, никуда не денутся. Ты как, князь Вадим, согласен сразиться с Эриком? Надо сказать, этот Эрик очень сильный воин.

— Ещё бы, конечно, согласен, — с удивлением проговорил Вадим, — что ты спрашиваешь. Подумаешь сильный воин. Я тоже кое-что умею, не беспокойся. А вообще-то, спасибо тебе, Гостомысл. Что меня выбрал на такое дело, я тебя не подведу, вот увидишь.

— А я и не сомневался, — спокойно сказал Гостомысл. — Такого богатыря, как ты во всём войске не сыщешь. Ну, всё, если больше нет вопросов, то расходитесь по своим дружинам. Как только увидите норманнов, сразу же выходите строиться в соответствии с нашим планом.

Воеводы разошлись по своим войскам, а Гостомысл выбрал себе место для ночлега. Он подстелил еловых веток на землю, положил под голову седло и улёгся спать возле высокого дуба. Лесной воздух приятно дурманил князя своей свежестью. Гостомысл смотрел вверх, где сквозь листья мелькали яркими огоньками звёзды. Ночь заволокла лес непроглядной темнотой и принесла с собой спокойствие и тишину. И только редкие звуки, доносящиеся из чащи, нарушали природное безмолвие.

Князь Гостомысл закрыл глаза и тут же погрузился в сон. Его мощная грудь двигалась вверх и вниз при каждом вздохе. Вдруг Гостомыслу почудилось, будто он оторвался от земли и поднялся над лесом. Он хорошо различал под собою деревья, а между ними мерцающие огоньки костров, которые развели воины, чтобы приготовить себе пищу. Князь поднялся ещё выше в небо и стремительно двинулся в сторону Новгорода. Лететь было совсем легко и просто. Гостомысл даже удивился, что он раньше об этом не знал. Через некоторое время князь начал спускаться на землю, как раз в том самом месте, где он встречался с лесным колдуном Продином. Когда князь почувствовал под ногами твёрдую почву, он осмотрелся по сторонам. Вдруг он увидел вдали между деревьями мерцающий свет. Гостомысл направился туда. Вскоре князь вышел к скале, в которой был грот. Он приблизился к пещере, и в этот момент из неё появился старик.

— Вот мы с тобой снова встретились, — проговорил Продин. — Только прошу тебя, на этот раз выслушай меня спокойно, а то у нас вновь разговор не получится.

— Ладно, — согласился Гостомысл, — говори, что ты хочешь мне сказать? Да поскорее, а то мне надо назад возвращаться. Если ты не знаешь, то я тебе сообщу, что я на войне, и мне сейчас не до разговоров с сумасшедшими колдунами.

— Напрасно ты так со мной разговариваешь, — с сожалением в голосе произнёс старик. — Я ведь стараюсь помочь тебе. А, насчёт самого себя, не волнуйся. Здесь находится только твоя душа, а тело там, в лесу под городом Чуд. И возвратится туда, ты можешь в любой момент.

Князь осмотрел себя и поразился. Действительно он был какой-то прозрачный, и ему показалось, что он даже невесомый.

— Ты сейчас спишь, — продолжил говорить старик. — А душа твоя прилетела сюда. Расстояние для неё не помеха. Ну, давай о деле поговорим. Помнишь, я говорил тебе, что придёт время, когда ты обратишься за помощью к своим врагам? А ты за это чуть не убил меня.

Гостомысл кивнул головой в знак согласия.

— Так вот, — сказал Продин, — сейчас есть возможность обойтись без этого. Там в лесу есть человек, который и заставит тебя обратиться за помощью к твоим врагам. Если ты его сейчас убьёшь, то всё изменится.

— Кого это я должен убить, чтобы пропала необходимость обращаться за помощью к моим врагам? — поинтересовался Гостомысл.

— Князя Вадима, — ответил Продин.

— Что? — взревел Гостомысл. — Ты, дед, как я погляжу, от одиночества в лесу совсем умом тронулся. Жаль, что я тебя тогда не убил. Никак ты не уймёшься. Сначала одну ерунду придумал, а теперь ещё почище — убить князя Вадима! Да он мне, как родной сын.

— Вот-вот, — подхватил разговор Продин, — про твоего сына речь и идёт. Если ты сейчас не убьёшь князя Вадима, то он в скором будущем убьёт твоего сына Волебога. И у тебя больше не будет наследника.

— Послушай меня, дедок, — настойчиво предложил Гостомысл, — старый ты трухлявый пенёк. Шёл бы ты отсюда из лесу куда-нибудь в деревню. Нашёл бы там себе старушку какую, вдовую, и жил бы с ней. Глядишь, в голове у тебя бы и прояснилось. А то в этой чащобе, ты совсем умом тронулся. Князя Вадима я убивать не буду, а тебя предупреждаю, если ты меня ещё раз побеспокоишь своими бреднями, то тебя тогда я точно убью. Понял?

— Понял, понял, — поспешил заверить Гостомысла Продин. — Только напрасно ты так со мной разговариваешь. Я ведь помочь тебе хотел. Но раз ты не хочешь, то пусть будет по-твоему: не желаешь убивать чужого сына, значит, убьют твоего. Значит, придётся тебе пройти весь твой путь от начала до конца, испытав все страдания.

Старик взмахнул рукой, и всё исчезло. Гостомысл почувствовал, что его ударило чем-то по лбу. Князь открыл глаза и увидел, лежащий рядом с ним, здоровенный жёлудь. Очевидно, он упал с дуба, под которым отдыхал Гостомысл. Князь огляделся. Вокруг спали воины из его дружины. Он находился в лесу, где они накануне решили дожидаться норманнов. Гостомысл потянулся и подумал:

— И что это было? Неужели это всё мне приснилось?

Князь глянул вверх. Ночная темнота рассеивалась. Сквозь листья деревьев уже проглядывало серое утренние небо.

6. Поединок

Вечером следующего дня, лишь только солнце коснулось земли своим нижним краем, и цвет неба на западе стал огненно-красным, возвратились разведчики, которых накануне посылал Гостомысл к городу Чуд. Князь собрал военачальников.

— Войско норманнов движется в нашем направлении, — доложил воин старший из разведчиков. — Думаю, что завтра они будут уже здесь.

— Ну, ночью они вряд ли нападут, — предположил Гостомысл. — Хотя, от Эрика можно всего ожидать. Если мы их обнаружили, значит, и они уже знают, что мы здесь. Выставьте двойные посты и секреты на ночь. А утром, чуть рассветет, ты Волебог выводи свои дружины на поле строиться. Да расположитесь посередине поля, чтобы было, куда отводить центр войска, когда начнёте заманивать норманнов, а края пусть стоят на месте. Тогда получится, что противник, разрезав вас пополам, окажется как раз возле моей дружины. Ты, князь Вадим, выезжай перед войском Волебога и вызывай на поединок Эрика. А ты, воевода Славен, до начала битвы сиди в лесу и с места своего не трогайся ни на шаг. А то враз, нарвёшься на норманнских лазутчиков. Они, наверняка, будут следить, чтобы их не обошли с флангов. Ну, всё. Пусть нам поможет Перун и удача.

Князья и воеводы разъехались по своим дружинам. Волебог и Вадим вместе не спеша двигались по лесу.

— Да, нелегко тебе завтра придётся, — посочувствовал Волебог Вадиму. — Не просто будет с Эриком справиться. Ты, Вадим, зря не рискуй. Если увидишь, что Эрик берёт верх, отъезжай сразу назад к нашему войску, а мы тебя прикроем. Ну, его в болото, этого Непобедимого. Для нас главное битву выиграть.

Вадим с удивлением посмотрел на Волебога и с обидой в голосе произнёс:

— Ты что шутишь, князь. Ну, ты тоже сказал. Как это я отойду к нашему войску? Убегу что ли? И, кто я буду после этого? Нет, брат Волебог, не годится так, не по-нашему это, чтобы убегать от врага. Да и поглядим ещё завтра, кому из нас убегать придётся. Я ведь тоже, чего-нибудь да стою.

— Извини меня Вадим, — поспешил исправиться Волебог, — это я не подумавши, ляпнул. Только жаль мне будет, если с тобой что-то случится. А вообще-то, я бы и сам хотел помериться силами с Эриком. Что не говори, а он достойный противник.

Князья подъехали к Новгородской дружине, которая расположилась у самой кромки леса. Волебог остановил коня и посмотрел на поле. Ночная темнота уже заполнила его.

— Вот здесь завтра много славянских жизней прервётся, — задумчиво с грустью в голосе проговорил Волебог. — Может, и мой путь на земле завтра закончится.

— Что ты всё о смерти говоришь, — возмутился Вадим. — Как будто неладное чуешь. Смотри, накликаешь беду себе. Пусть наши враги о смерти думают. А мы поживём ещё. Ладно, пошли спать. Завтра силы понадобятся. Я, например, умирать не собираюсь.

Лишь только утренний ветерок своим свежим дыханием задул огоньки звёзд на ночном небе, в лагере Новгородцев началось оживление. Воины просыпались, брали оружие выходили в поле строиться. Кое-кто из них умывался утренней росой прямо с высокой степной травы. Их длинные шеренги перегородили всё поле и насчитывали десять рядов. Впереди поставили самых опытных дружинников. Они выставили перед собой деревянные щиты высотой в человеческий рост, обитые железными шинами. Из оружия у воинов были длинные копья и прямые мечи. Дальние ряды заполнили новгородские ополченцы. Построив своё войско таким образом, Волебог рассчитывал, что первый удар норманнов будет самый сильный. И его смогут удержать только опытные воины в тяжёлом обмундировании. Очень важно было устоять и не нарушить строй под натиском врага.

— Ребята, — обратился Волебог к дружинникам, — если норманны пустят вперёд кавалерию, выставляйте копья вперёд, уприте их концом в землю и прижмите ногой. Так, сдержите удар. Задние ряды стреляйте из луков, и не жалейте стрел. Воевода Полег, по моей команде начнёшь отводить своё крыло войска вправо, а я со своими пойду влево. Знаком отвода для тебя будет зажжённый костёр у края леса. Всё, теперь будем ждать.

С другой стороны поля показались люди. И уже через несколько мгновений можно было чётко различить фигуры норманнских воинов. Они выстроились в боевой порядок и не двигались.

Первые лучи солнца легли на поле, освещая место будущей битвы. Степная трава, прикасаясь, друг к другу стеблями, зашумела. Похоже, было, что она возмущается и возражает против того, чтобы её топтали люди, собравшиеся на поле.

— Ну, я поехал, — сказал князь Вадим. — Пора, а то норманны начнут атаку.

Новгородцы расступились и пропустили князя. Он выехал на середину поля между норманнами и славянами, и остановился.

— Эрик, ты хотел сразиться со мной, — прокричал Вадим. — Я князь Вадим. Выходи на поединок.

Некоторое время среди норманнского войска было тихо. Затем воины отошли в стороны, и вперёд выехал всадник на белом коне. Это был норманнский король Эрик Непобедимый. На вид ему можно было дать не больше сорока лет. Широкоплечий, высокого роста он уверенно сидел на коне. В левой руке князь держал деревянный щит, оббитый железом, а в правой — длинное копьё. Из-под шлема на плечи ниспадали волосы белого цвета. Эрик тронул шпорой коня и направился к Вадиму. Не доезжая около тридцати шагов, Непобедимый остановился.

— Это карошо, что тьебя до сих пор никто не убьил, новгородьец, — проговорил Эрик на ломанном славянском языке. — У мьеня бутет возможность рассчитаться с тобой, фот за этот шрам. Надеюсь, ты помнить ето?

После этих слов норманн указал пальцем на свою правую щеку.

— Конечно, помню, — подтвердил Вадим. — А я надеюсь, что сегодня я буду более точным, и одним шрамом ты уже не отделаешься.

Эрик выставил копьё вперёд и рванул вперёд с места. Вадим сделал то же самое. Всадники неслись навстречу друг другу, всё время, увеличивая скорость. Когда они поравнялись, то сразу же нанесли удары копьями. Наконечники скользнули по их щитам, не причиняя никакого вреда воинам. Всадники развернулись и вновь понеслись навстречу друг другу. В этот раз они были более точными, и нанесли удары с такой силой, что их копья сломались. Но, ни один из всадников не пострадал. Поединщики вновь сблизились и принялись беспощадно молотить пудовыми дубинами друг друга по щитам. Каждый из воинов успевал подставить свой щит под удар противника. Так продолжалось некоторое время. Но Эрик умудрился ударить с такой силой, что щит Вадима не выдержал и треснул пополам. Новгородский князь понял, что положение его ухудшилось, и решил пойти на риск. Он быстро подъехал к Эрику и ухватил его за щит левой рукой, а правой попытался нанести удар булавой. Норманн вовремя среагировал и ударил своей булавой по булаве Вадима. Две дубины разлетелись на щепки от столь мощного соприкосновения. В руках у поединщиков остались лишь бесполезные обломки. Воины достали мечи. У Эрика было преимущество. У него оставался щит. Всадники начали сближаться. Когда они съехались, между ними завязалась отчаянная рубка. Во время каждого удара клинка о клинок летели искры.

Оба войска следили за поединком своих князей, затаив дыхание. И только, когда кому-нибудь из них удавалось добиваться успеха над противником, воины тут же поддерживали своего поединщика ликующими криками.

Вадим собрался с силами и нанёс сокрушительный удар мечом, пробив щит Эрика насквозь, и поранил норманна в грудь. Эрик выронил щит из рук, и он упал на землю. Норманнский король удержался в седле и занёс свой меч, чтобы поразить Вадима. Новгородскому князю нечем было защищаться так, как его меч упал вместе со щитом Эрика. Вадим прикрылся рукой, и мысленно приготовился к смерти. Но случилось непредвиденное. Меч Эрика скользнул по кольчуге Вадима и отскочил, не причинив новгородцу никакого вреда. И в это же время, конь Вадима укусил коня Эрика за шею. Конь норманна встал на дыбы от боли. Эрик, чтобы удержаться в седле, схватился за шею коня, наклонился вперёд и оказался лицом к лицу с Вадимом. Новгородец, недолго думая, изо всей силы ударил норманна кулаком по голове так, что Эрик потерял сознание и рухнул на землю.

Славяне дружно закричали, приветствуя победу своего князя. Вадим слез с коня, наклонился над Эриком и спросил:

— Ну, что доволен, или ещё хочешь со мной поквитаться? Эй, норманны, забирайте вашего короля, я лежачих не бью.

Эрик продолжал неподвижно лежать на траве. Вадим наступил ногой на его щит и вытащил свой меч. Затем он вскочил на коня и направился к своим войскам.

От норманнов выехали несколько всадников. Они приблизились к Эрику, подняли его и повезли к расположению их войск. Вадим подъехал к Волебогу, который стоял впереди новгородской дружины. Князья засмеялись и обнялись.

— Только бы они не передумали нас атаковать сегодня, — переживал Волебог.

— Не передумают, — успокоил его Вадим. — Сейчас Эрик очухается, и решит отомстить за свой позор. Я-то его не убил. Так. Стукнул слегка. Но голова у него сегодня соображать плохо будет. За это я ручаюсь.

После этих слов Вадим выехал на середину между армиями славян и норманнов и прокричал:

— Эй, норманны, вы что же, как и ваш король ни на что не годны? Что, так и будете стоять? Может, вы так меня испугались, что домой возвратитесь?

Среди норманнских воинов начался недовольный ропот. Спустя несколько мгновений их войско зашевелилось и двинулось на сближение с новгородцами. Впереди, выстроившись в виде клина, ехали кавалеристы, закованные в тяжёлые железные латы.

Князь Вадим возвратился к Волебогу и сказал:

— Ну, вот сейчас начнётся. Ты и сам здесь управишься. А я поехал к своей дружине. Удачи тебе.

— И тебе удачи, брат, — спокойно произнёс Волебог.

7. Сражение

Вадим тут же направился к своей дружине, дожидавшейся его в лесу. Волебог обратился к новгородцам:

— Ребята, как только я скажу, расходись. Тот, кто стоит в центре, сразу начинает отходить к краю поля, а те, кто стоят на флангах, поворачиваются в сторону отхода центральных. Запомнили? И главное, строй держите. Не позволяйте норманнам вас смять и окружить.

После этого дружинники расступились и пропустили Волебога в тыл войска, чтобы он мог наблюдать и руководить ходом сражения. Князь подъехал к ополченцам и спросил:

— Есть среди вас охотники?

— Я князь охотник, — ответил невысокого роста мужичок. — А что?

— Сможешь быстро зажечь костёр, — поинтересовался Волебог, — когда я прикажу?

— Смогу, — уверенно произнёс ополченец. — Дело привычное.

— Ступай к краю леса и приготовь всё, что нужно для костра, — приказал князь. — Как только я скажу, сразу же поджигай костёр.

Земля дрожала под копытами норманнских коней так, как будто какая-то могучая сила запустила в её недрах гигантскую адскую машину. Когда клин вражеской конницы приблизился к первой шеренге новгородской дружины, воины тут же выставили вперёд копья. Всадники на большой скорости наткнулись на внезапно появившееся препятствие. Затрещали сломанные копья, и пронзительно заржали смертельно раненные лошади. К ним присоединились душераздирающие крики покалеченных людей, угодивших в эту дьявольскую мясорубку. Норманнам не удалось с ходу прорваться через центр новгородцев. Славянские дружинники выдержали удар и сохранили свой боевой порядок. Завязалась смертельная битва. Одни люди упорно и безжалостно убивали других людей, сокращая тем самым и без того короткую человеческую жизнь. На место павших заступали новые те, кто стоял позади своих товарищей. Новгородская дружина, как вкопанная стояла на прежнем месте и не отступала ни на один шаг под беспощадным натиском норманнов.

— Ну, что думали нас по нахальному сходу сломить, — удовлетворённо проговорил Волебог, обращаясь сам к себе. — А не вышло. Ну, ничего, это только начало. Мы вам ещё и не такое покажем.

Норманнской кавалерии никак не удавалось прорвать первую шеренгу новгородской дружины. Стеснённая сзади своими же воинами, конница потеряла свободу манёвра, и поэтому её пробивная сила стала бесполезной. Некоторые из норманнских воинов поняли это и спешились, чтобы действовать более эффективно. А того, кто остался на конях, безжалостно добивали своими длинными копьями новгородские дружинники. А кавалеристы никак не могли достать новгородцев из-за груды трупов, которые находились между ними и славянами. Но вот норманнская пехота выдвинулась вперёд своей конницы и вступила в схватку с новгородцами. Пошла битва на равных. Пешие против пеших. Здесь всё решала умелость воинов и их количество. Норманнов было гораздо больше, чем дружинников Волебога, и поэтому они рано или поздно, но взяли бы верх над славянами. Необходим был хитрый манёвр для получения преимущества в бою. Волебог решил, что пришло время, и приказал охотнику, стоявшему возле леса:

— Зажигай!

Ополченец достал кресало, и ловкими движениями быстро высек огонь. Пламя тут же вспыхнуло над сухим мхом и перекинулось на ветки. Поднялся густой дым, и запылал костёр.

— Ребята, расходись, — сколько было сил, закричал Волебог.

В это же время воевода Полег заметил дым и приказал своим ополченцам отходить к краю поля. Новгородская дружина разорвала свой строй в центре и начала двигаться в разные стороны, от середины разделившись надвое. Норманны тут же ринулись в прорыв и попытались окружить славянское войско. Но дружинники Волебога и Полега сохраняли боевой порядок и продолжали оказывать достойное сопротивление.

Князь Гостомысл наблюдал за ходом сражения из лесу. Как только дружины Волебога и Полега норманны прижали к краям поля и уже почти окружили, он отдал приказ своим воинам, находившимся в засаде:

— Ребята, ударим по супостату дружно. Выручим наших. Вперёд!

Новгородская кавалерия внезапно выскочила из леса и навалилась на норманнов с тыла. Противник не ожидал такого манёвра от славян и поэтому не успел перегруппироваться, чтобы оказать сопротивление. Норманны уже уверенные в том, что они почти одержали победу, сами оказались в плачевном положении, и вынуждены были отступить.

Эрик, командовавший норманнской армией, сразу сообразил, что им грозит полное окружение, если они сейчас же не перестоятся. У Непобедимого продолжала сильно болеть голова после поединка, и принимать решения ему удавалось с большим трудом.

— Вот проклятый князь Вадим, — мысленно возмущался Эрик Непобедимый, растирая свои виски пальцами, — уже второй раз по его милости у меня с головой проблемы.

— Быстро отведите наши войска из прорыва и выровняйтесь в линию, — приказал Эрик своему воеводе. — А то нас сейчас окружат, и тогда придётся удирать, чтобы в живых остаться. Затем, на левом фланге соберите побольше людей. Там у славян ополченцы. Попробуем смять их и обойти с фланга. Выполняй.

Норманны начали выводить своё войско из прорыва, выстраиваясь в линию. При этом они понесли огромные потери, но всё же им удалось сохранить боевой порядок.

Гостомысл подъехал к Волебогу и сказал:

— Если князь Вадим не ударит норманнам в тыл, нам нелегко придётся. Им удалось уйти от окружения и построиться в боевой порядок. Сейчас они навалятся на нас с новой силой. Численно они всё равно нас превосходят.

Время шло к полудню. Солнце заняло центральное место на небе и принялось беспощадно поливать палящими лучами и без того разгорячённые головы дерущихся людей. Большая часть поля была усеяна трупами и раненными воинами. Трава примялась и стала липкой от пролитой крови. Над местом сражения стоял лязгающий звук звенящего оружия и гул от сливающихся воедино человеческих криков.

Правый фланг новгородцев пошатнулся под натиском норманнов и начал пятится назад. Ополченцы не выдерживали мощного удара превосходящих сил опытных норманнских воинов и отступали. Воевода Полег с двумя мечами в руках отчаянно рубился, пытаясь хоть как-то сдержать наседающего врага. Уже около десятка норманнов лежали поверженные у его ног. Один из воинов противника решил, что бесполезно стараться поразить такого сильного славянского воеводу и метнул ему в спину здоровенный топор. Секира просвистела в воздухе и вонзилась Полегу между лопаток. Богатырь пошатнулся и упал лицом вниз на залитую кровью землю.

Эрик с радостью наблюдал, как военное счастье вновь возвращается к нему, и его войско уверенно берёт инициативу сражения в свои руки. Левый фланг норманнов уже здорово потеснил новгородцев. Ещё немного и славяне будут окружены полностью. В этот момент Эрик услышал у себя за спиной топот лошадиных копыт. Непобедимый повернулся и увидел, как у них в тылу движется большой конный отряд, стремительно приближаясь к их позициям. По доспехам всадников, Эрик смог без особого труда различить, что это были славянские дружинники. А в человеке, возглавлявшем отряд, Непобедимый узнал своего недавнего противника в поединке князя Вадима.

— Интересно, — задал сам себе вопрос Эрик, — чем я так прогневил Одина, что Он сегодня помогает моему врагу, а не мне? Надо отступать. С такой раной в груди, я уже не смогу принимать участие в сражении. Чего доброго, ещё в плен попаду.

Эрик приподнялся на стременах и громко прокричал, обращаясь к своим воинам:

— Все отходим, быстро.

Потом он повернулся к воеводам, стоявшим возле него, и сказал:

— Для нас битва уже закончилась. Сейчас главное уйти живыми.

И он первый повернул своего коня к лесу и пустил его с места намётом. За ним поспешили воины, которые услышали его команду. Но большая часть их войска, всё же попала в окружение, и частично была уничтожена.

К вечеру битва закончилась. Эрику с небольшой частью своей армии удалось уйти от преследования. Новгородцы ходили по полю и разыскивали раненых, чтобы оказать им помощь. Убитых собрали и похоронили в братской могиле, которую выкопали тут же на месте битвы. Затем, по приказу Гостомысла новгородцы выстроились в походный порядок. Перед войском выехал князь и обратился к воинам:

— Новгородцы, мы выиграли сражение. У норманнов надолго отпадёт охота нападать на наши земли. Один из нас, особенно, отличился в битве своей удалью и отвагой. Надеюсь, все понимают, о ком я говорю.

Волебог стоял рядом с Вадимом. После слов Гостомысла, он улыбнулся и дружески похлопал Вадима по плечу.

— Так вот, — продолжал Гостомысл, — пользуясь своей властью Правителя Новгорода, присваиваю ему ещё одно имя. С сегодняшнего дня его будут звать князь Вадим Храбрый.

— Ура! — как один дружно закричали воины с такой силой, что даже птицы в лесу замолчали.

После того, как ликование затихло, Гостомысл приказал:

— Всем возвращаться в Новгород.

Войско развернулось и двинулось по той же дороге, по которой пришло на место сражения.

Гостомысл подъехал к Волебогу и сказал ему:

— Я возвращаюсь с основной армией в Новгород, а ты бери мою дружину и отправляйся в Чуд. Проверь там, чтобы всё было в порядке. И, если что, гони норманнов за пределы наших земель. А то Эрик-то ушёл, мало ли что у него на уме.

— Хорошо, отец, — согласился Волебог. — Сделаю всё, как ты приказал.

Новгородское войско разделилось. Одна часть пошла на север, другая — на юг.

Как только поле опустело, вокруг него стали собираться волки. Они расселись у края леса. Серых разбойников привлекал запах крови, пролитой во время сражения. Волки никак не могли понять, где же добыча? Острый нюх хищников раньше их никогда не подводил. А сейчас происходило что-то непонятное: запах есть, а пищи нет. Волки жадно втягивали воздух ноздрями, но и это никак не помогало. От досады хищники стали протяжно выть, задирая вверх при этом свои морды. Как будто жаловались и просили помощи у неба.

8. Ангельда готовит заговор

Княгиня Ангельда долго ходила по двору, внимательно присматриваясь к растениям, которые там росли. По выражению её лица можно было понять, что она осталась недовольна результатами своих поисков. В полдень княгиня возвратилась в терем и направилась в светлицу. По дороге она приказала позвать к ней её личного телохранителя воина — викинга Раднера. Он прибыл вместе с Ангельдой ещё тогда, когда она, будучи молоденькой девушкой, приехала в Новгород в качестве невесты князя Вадима. С тех пор Раднер так и жил у князя, хотя и оберегать Ангельду было собственно не от кого. В доме князя Вадима к ней хорошо относились, и молодой княгине ничего не угрожало. Раднер иногда выполнял секретные поручения Ангельды, но это было тайной для князя.

Княгиня сидела в светлице и размышляла:

— Придётся мне ехать в лес. Во дворе я нужных трав не нашла. Да, это и не удивительно, они растут только в лесу. А для того, чтобы приготовить колдовское приворотное зелье, необходимы особые растения. Так, что надо ехать в лес, ничего не поделаешь. Пока Вадим в походе, надо всё успеть. Когда он возвратится, вряд ли получится отлучиться из дома незамеченной. Начнутся расспросы, что да зачем?

В это время в комнату вошёл Раднер. Это был настоящий богатырь норманнских кровей. Высокого роста, белокурый парень с голубыми глазами. Казалось, что у него в руках столько силы, что он мог бы деревья выкорчёвывать с такой же лёгкостью, как вырывать тоненькие травинки. Викинг поклонился княгине и спросил:

— Вы звали меня, госпожа?

— Да, подойди ко мне поближе, — проговорила Ангельда. — У меня с тобой будет секретный разговор. Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

Раднер приблизился к Ангельде и остановился возле неё.

— Ты хорошо знаешь местные леса? — поинтересовалась княгиня. — Те, что неподалёку от Новгорода.

— Знаю, — утвердительно ответил Раднер. — Я там часто охочусь.

— А такие места, чтобы там были поляны с травами, — продолжала выяснять княгиня, — знаешь?

— Знаю и такие поляны, — подтвердил викинг. — Только зря Вы это затеваете, госпожа. Опасное это дело.

— Откуда ты можешь знать, что я затеваю? — поразилась княгиня.

— Да уж, знаю, — настаивал на своём Раднер. — Не трудно догадаться, зачем Вам понадобились поляны с травами. Не на прогулку же Вы туда собираетесь. Опять, небось, колдовать будете. В крови это у Вас, что ли? Только, если князь узнает о Вашем пристрастии к таким занятиям, беды не миновать. Князь может даже Вас не пощадить.

— Ладно, хватит причитать, — проговорила недовольным голосом Ангельда. — Узнает, не узнает. Не скажешь никому, так никто и не узнает. А, если что, так ты для того и послан со мной, чтобы оберегать меня, а не нравоучения мне читать. Или что, уже забыл? Может, расслабился за последние годы от безделья?

— Защищать Вас я буду в любом случае от кого угодно, — твёрдо заявил Раднер. — Только и у меня не хватит сил противостоять всей княжеской дружине. Я не за себя, я за Вас беспокоюсь.

— Ну, хватит спорить, — прервала викинга княгиня. — Сделаешь так, как я повелю и всё. Слушай и запоминай. Сегодня вечером приготовишь двух лошадей. Если кто спросит зачем, скажешь, что княгине надо съездить в имение. Как только солнце коснётся верхушек деревьев, чтобы кони уже стояли осёдланные у крыльца. Ты поедешь со мной. Понял? Всё, иди.

Викинг поклонился и вышел из светлицы. Ангельда продолжала сидеть в кресле. Вдруг, к ней на колени запрыгнула чёрная кошка. Княгиня даже вздрогнула от неожиданности, но прогонять её не стала. Кошка умастилась на ногах у Ангельды, поджала лапы под себя и замурчала. Княгиня провела ладонью кошке по спине и спросила:

— Что Муха, нравится, когда по шерсти гладят?

Кошка ещё громче замурчала и закрыла от удовольствия глаза.

— Мне тоже нравится, — сказала Ангельда.

Как только солнце на западе добралось до верхушек деревьев, княгиня вышла из терема. Она была в мужской одежде: кожаные штаны и рубаха, волосы заплетены в тугую косу. У крыльца стояли две оседланные лошади. Рядом с ними дожидался Раднер. Ангельда подошла к одной из лошадей, провела ладонью по её гриве и ловко вскочила в седло. Дворовые люди с интересом наблюдали за происходящим. Одна из женщин, развешивающая до этого бельё для сушки, покачала головой и сказала:

— Ну, и княгиня у нас. Ни дать, ни взять, просто, как воин в седле смотрится. И выправка, и осанка, как у бывалого дружинника. Интересно, может, она и с мечом так же лихо управляется, как и с лошадью?

Раднер тоже сел на коня. Княгиня толкнула каблучком в бок свою лошадь, и всадники двинулись в путь. По улицам Новгорода они проехали без задержек, и вскоре оказались у городских ворот. Как только миновали крепостную стену, сразу же прибавили ходу.

— Надо успеть приехать на поляну ещё засветло, — произнесла Ангельда, обращаясь к Раднеру. — Поезжай вперёд, показывай дорогу.

Солнце уже спряталось за край земли, и только багряный окрас неба указывал то место, где ещё недавно находилось светило.

Ангельда и её телохранитель ехали по лесу друг за другом. Впереди Раднер, за ним княгиня. Тропинка была узкая, и поэтому приходилось часто наклоняться, чтобы ветки не били по лицу. Птицы уже затихли, закончив свой дневной концерт. Зверьё так же пряталось по норам, готовясь к ночному отдыху. Всадники выехали на поляну. Перед ними открылась живописная картина: посреди лесных исполинов укромно расположилась лужайка, сплошь поросшая разнообразными цветами и всевозможными растениями. Пьянящий запах, исходивший от луговых трав, дурманил и кружил голову.

— Ну, вот это то, что надо, — довольным голосом произнесла Ангельда. — Не понимаю, почему люди считают, что тот, кто использует силу растений — колдун, или плохой человек. Разве может такая красота быть злом?

После этих слов Ангельда слезла с лошади и пошла на поляну. Раднер тоже спешился, привязал коней к дереву, а сам уселся под клёном. Княгиня ходила по лужайке и собирала нужные ей травы. Уже начало темнеть, когда она закончила своё занятие. Ангельда возвратилась к лошадям и сказала:

— Всё, я закончила, можем ехать назад. Хотя, если бы было возможно, я бы отсюда никогда не уходила. Я бы никогда не променяла прелесть спокойствия на городскую суету.

Ангельда и Раднер едва не загнали лошадей, торопясь возвратиться в Новгород до наступления ночи. Иначе, им бы пришлось дожидаться утра, так как городские ворота закрывались на ночь. Когда они подъехали к городу, стражники уже начали поворачивать колесо, к которому была привязана цепь, поднимающая перекидной мост через ров с водой, опоясывающий городские стены. Ангельда и Раднер просто таки вскочили на уже поднимающиеся брёвна и въехали в городские ворота. Старший из стражников открыл рот, чтобы выказать своё недовольство, но всадники промчались мимо него. Воин от досады, что ему не удалось показать свою власть, плюнул себе под ноги и пробурчал:

— Ездят здесь всякие. Носятся, как угорелые.

Княгиня и её телохранитель добрались до своего дома, когда ночь на небе уже зажгла все звёзды, а месяц, очнувшись после дневного отдыха, занял отведённое для него природой место. В княжеском тереме все спали. Раднер ударил в ворота с такой силой, что было удивительно, как они не отворились сами. Со двора послышался сонный голос:

— Кто там тарабанит, как ненормальный? Вот я сейчас собак спущу.

— Я тебе спущу, — пригрозил викинг. — Открывай поживее, лодырь, княгиня Ангельда домой возвратилась.

Ворота со скрипом отворились, и всадники въехали во двор. Приблизившись к терему, они спешились. Княгиня посмотрела на небо и подумала:

— Отлично, всё, как по заказу: полный месяц, и звёзды выстроились крестом. Это хорошо. Зелье получится великолепное. При таком месяце трава в самом соку.

— Отведёшь лошадей на конюшню, — обратилась Ангельда к Раднеру, — и приходи на кухню. Я буду там. Станешь у дверей и никого туда не впускай, чтобы мне не помешали. И сам тоже не входи. Понял?

— Понял, — покорно ответил богатырь.

Ангельда шла пустыми коридорами, осторожно наступая на половицы, стараясь не создавать шума. Сердце у неё стало биться чаще, а всё тело заполнила радостная сила. Она всегда испытывала такие ощущения, перед тем, как собиралась колдовать, ещё с детства, когда она познала таинства колдовства и знахарства. Княгиня вошла на кухню, развела огонь в очаге и наполнила котелок водой. Затем она укрепила казан над пламенем и достала, собранные ею в лесу травы. Ангельда аккуратно разложила их в особом порядке на полу возле очага и стала дожидаться, пока закипит вода в казане. Как только появились первые бульбы, княгиня взяла в руки растение, которое лежало первым в ряду слева, бросила его в воду и произнесла:

— Дурман трава, затумань разум того, кто выпьет это зелье своей силой, и сделай так, чтобы он выполнял все мои пожелания.

Затем Ангельда бросила второе растение с синими цветами и проговорила:

— Хмель-цветок, посели в сердце того, кто будет пить это зелье неудержимую тягу к веселью и наслаждениям.

Потом она взяла ветку с белыми цветами, бросила её в воду и произнесла:

— Цветок папоротника, сделай так, чтобы тот, кто выпьет это зелье, полюбил меня с такой силой, что готов бы был даже умереть из-за этой любви.

Ангельда размешала колдовской отвар, затем сняла казан с огня, и налила зелье в небольшую флягу. Княгиня взяла кухонный нож и уколола себе указательный палец, выдавила несколько капель крови в отвар и сказала:

— Дух великой колдуньи Седаны, услышь меня. Подай мне знак, если ты согласна помочь мне.

Ангельда почувствовала, как холод пронзил всё её тело, дыхание стало прерывистым, а грудь сжала неведомая сила.

— Отпусти меня, — попросила Ангельда и произнесла заклинание, оберегающее от духов. — Дездебор кху, дездебор.

Дыхание у княгини нормализовалось, боль в груди прошла.

— Дух Седаны, — продолжила заклинание Ангельда, — дай силу этому зелью и сделай так, чтобы мои пожелания воплотились в эту воду.

Яркие синие искры засветились в отваре. Княгиня осталась довольна результатами своих действий. Она наполнила зельем пузырёк и положила его себе в рукав. Остаток отвара княгиня выплеснула в очаг. Уголья зашипели, и поднялся пар от потухшего огня. Ангельда подошла к двери и отворила её. В коридоре стоял Раднер.

— Ну, что всё тихо? — поинтересовалась княгиня. — Никого не было?

— Никого, — шёпотом ответил викинг. — А что это за запах такой странный?

— Поменьше принюхивайся, — посоветовала Ангельда. — А то станешь моим рабом.

— Можно подумать, что я уже не ваш раб, — тихо пробурчал Раднер, но на всякий случай отошёл подальше от кухонной двери.

— Иди, отдыхай, — разрешила Ангельда. — Сегодня ты мне больше не нужен.

По дороге в свою спальню, княгиня заглянула в комнату к сыну. Мальчик крепко спал, сжимая в кулачке маленький деревянный меч, которую выстругал для него Вадим.

— Спи, сынок, — подумала Ангельда, — набирайся сил. А я всё сделаю, чтобы та стал королём, таким же могущественным, как твой дед.

9. Неожиданное решение

В городе Упсалы в своём дворце финский король Людбранд с самого утра собрал придворных, чтобы провести с ними совет. Среди собравшихся, находились три наследных принца: старший из братьев Трувор, средний Синав и младший Рюрик.

Тревожные вести, пришедшие с пограничных с Финляндией территорий, очень обеспокоили короля. Дело было в том, что славянские города отказывались платить дань Финляндии. Людбранд сильно злился так, как считал, что славяне обязаны это делать. В недалёком прошлом, король завоевал эти города. Но после того, как Новгородский князь Гостомысл разгромил норманнского короля Эрика, славяне изгнали финских наместников и отказались платить подати варягам. Людбранд человек средних лет, невысокого роста имел вспыльчивый и упрямый характер. Он мог добиваться того, чего хотел, используя любые способы. Женой короля была новгородская княжна Умила, дочь Гостомысла. И то, что Людбранд состоял в близком родстве со славянами, не мешало ему частенько совершать нападения на их земли.

— Мне доложили, что жители в Старой Ладоге, — сурово говорил Людбранд, обращаясь ко всем, кто находился в тронном зале, — выгнали нашего наместника и теперь отказываются платить нам дань, на которую мы имеем все права. После того, как мой свекор разгромил нашего брата короля Эрика Непобедимого, славяне вообще обнаглели. Нас, руссов, они вообще уже ни во что не ставят и не бояться. Пора им напомнить, кто мы такие. Для начала восстановим наши права в Старой Ладоге. Ты, мой старший сын Трувор, отправишься туда с дружиной. Потребуешь с них дань за этот год и ещё за два последующих года вперёд. Будут знать в следующий раз, как выгонять наших наместников и не платить вовремя. А, если станут противиться, то всех их старшин повесь, город разори, а горожан бери в плен. Понял меня?

— Я понял Вас отец, — ответил Трувор. — Всё сделаю по вашему слову.

Позади старшего брата стоял Рюрик. Это был молодой человек, выше среднего роста, крепкого телосложения. Волосы белого цвета доходили до плеч. Взгляд голубых глаз был внимательный и несколько задумчивый. Он сделал шаг вперёд и проговорил:

— Отец, разрешите и мне поехать вместе с Трувором.

Король с удивлением посмотрел на младшего сына и спросил:

— Что это ты так вдруг захотел? Помнится раньше, ты не любил участвовать в подобных походах на славян. Да, и деда своего Гостомысла ты всегда почитал. А ему не понравится, что мы делаем, когда он узнает об этом. Не боишься расстроить своего дедушку?

В голосе короля прозвучали ехидные нотки. Людбранду всегда не нравилось то, что Рюрик уж очень сильно привязан душой к своему славянскому родственнику Гостомыслу. Король не без оснований считал, что мать Рюрика Умила подогревает в сыне родственные чувства к славянам.

— Не боюсь, — спокойно произнёс принц. — А дедушка здесь не при чём. Это к нему не относится.

— Ну, ладно, — ухмыльнулся Людбранд, — поезжай вместе с Трувором. Возьмёте тысячу воинов. Но не забывайте, со славянами придётся сурово разбираться. Они не обрадуются тому, что вы будете делать. И, если ты, Рюрик, проявишь мягкотелость, или станешь их жалеть, я не посмотрю, что ты мой сын. Накажу и тебя. Так, что может подумаешь хорошенько, прежде чем ехать?

— Нечего мне думать, — уверенно ответил Рюрик. — Я не маленький и прекрасно понимаю, на что иду. Если бы я сомневался в твёрдости своего решения, то и не просил бы позволения ехать. Сидел бы в Упсале и всё. Меня ведь никто не заставляет. Я сам решил.

— Хорошо, — подытожил Людбранд. — Разговор окончен. Идите и готовьтесь к походу.

Когда придворные покинули тронный зал, к Рюрику подошёл Трувор и с издёвкой в голосе спросил:

— Что, братец, решил наконец-то заняться серьёзными мужскими делами? А не побоишься убивать наших родственников славян? Страшно не станет?

— Это мы ещё поглядим, — твёрдо произнёс Рюрик, — кому будет страшно. Случается так, что и родственников иногда на место ставить надо.

— Смотри, какой храбрый, — съязвил Трувор. — Говоришь, как настоящий воин.

— Посмотрим в деле, кто есть кто, — отрезал Рюрик, повернулся к брату спиной и зашагал в противоположную сторону.

Королева Умила была в таком возрасте, когда о женщине говорят, как о распустившемся цветке. Выше среднего роста с тонкими чертами лица, с изящной стройной фигурой и длинными пышными волосами соломенного цвета. Не удивительно, что в своё время Умила так понравилась финскому королю, что он настоятельно просил руки этой славянской красавицы, обещая её отцу Гостомыслу за её руку мир между их народами. Правда, в последствии, слово своё он нарушил.

Королева Умила, узнав о решении своего младшего сына ехать в карательную экспедицию по усмирению славян в Старой Ладоге, сразу же направилась на поиски Рюрика. Из всех своих сыновей она любила его больше всего. С раннего детства Умила пыталась внушить Рюрику, что он и сам наполовину славянин. И до сегодняшнего дня королеве казалось, что это ей удалось. Но, узнав о решении своего сына, Умила сильно расстроилась. Королева застала Рюрика в его комнате, где принц осматривал свои доспехи. Умила подошла к сыну, посмотрела ему в глаза и дрожащим голосом спросила:

— Зачем, зачем ты это делаешь? Ты что не понимаешь, что тебе придётся убивать своих соплеменников?

— Успокойся, мама, — проговорил Рюрик. — Конечно, понимаю. Я постараюсь, чтобы смертей было, как можно меньше. Я для того и еду. Ты никогда не задумывалась, почему на славян нападают все, кто хочет. И почему славяне им всем платят унизительные дани.

— Причем здесь это? — удивилась королева. — Я не об этом с тобой говорю.

— А я об этом, — настойчиво сказал Рюрик. — Дело в том, что славянские народы разрознены. Среди них нет единства. Нет единого правителя, который смог бы объединить их, чтобы они могли противостоять врагам. Я хочу это сделать.

— И для этого ты едешь их убивать? — поразилась Умила.

— Я еду для того, чтобы они узнали, что есть человек, который хочет создать единую славянскую державу, — попытался объяснить ей Рюрик. — Чтобы они поняли, что это нужно не столько для меня, сколько для них. Да, возможно там придётся и убивать. Но я не собираюсь воевать с народом. Я хочу наказать тех славянских правителей, которые из-за своих распрей не дают объединиться славянам. Может, мне удастся это сделать. В Финляндии я всё равно никогда не стану королём. Я ведь самый младший из наследных принцев. А там у меня есть шанс.

— Как бы там ни было, — не соглашалась королева, — а это не выход, убивать своих.

— Эти свои, как ты их называешь, — возразил Рюрик, — мало считаются с тем, что в результате их алчности и честолюбия, тысячи их соплеменников гибнут, а земли славян подвергаются постоянному разорению. Да, и мной тоже руководит честолюбие, но в отличие от них я, прежде всего, хочу защитить славян от их врагов, а не заботиться о своём личном благополучии. К сожалению, мне придётся немало убить людей, чтобы осуществить свою мечту. Это правда. А что, если я не стану убивать, то и все остальные тоже перестанут убивать? Дело не в том, что приходится убивать, а дело в том, какой смысл в этих убийствах.

— Я не стану больше с тобой спорить, — удручённо произнесла королева. — Ты уже выбрал свой путь сам. И тебе самому придётся отвечать за этот выбор. Скажу одно, если окажется, что ты на крови своих соплеменников решил воздвигнуть себе королевский трон, то не будет счастья ни тебе, ни твоим потомкам.

— Не переживай, мама, — с искренностью в голосе сказал Рюрик, — не окажется, вот увидишь. А будет ли счастье у моих потомков, это зависит и от них самих тоже. Ну, всё, извини, мне пора готовиться в поход.

Королева поцеловала сына в лоб и ушла. Рюрик закончил осматривать свои доспехи, проверил оружие. Всё было в порядке. Принц подошёл к окну и стал всматриваться в горизонт. Солнце уже скрылось за лесом. Полоска неба на западе окрасилась ярко-алым цветом, и верхушки деревьев казались пылающе-багрянными.

— Какой сегодня странный закат, — думал Рюрик. — Как будто кровью небо окрасилось. Да, немало крови прольётся, пока я смогу свою мечту в жизнь претворить.

10. Колдовская любовь

В Новгороде в доме у князя Вадима праздновали победу в сражении с норманнами. На торжестве присутствовали многие знатные люди города. Были здесь и бояре, и воеводы, и купцы и, конечно, Новгородский князь Гостомысл со своим сыном Волебогом, накануне возвратившийся из похода в Чуд. Пиршество проходило в большом зале княжеского терема. Столы располагались по периметру комнаты, а середина помещения оставалась незанятой. Мебель расставили так, чтобы гости во время пира могли наблюдать за выступлениями скоморохов, специально приглашённых на праздник для потехи и увеселения гостей. Когда торжество было уже в самом разгаре и люди, разгорячённые крепкими медовыми напитками, выходили в центр зала и танцевали вместе со скоморохами, княгиня Ангельда поднялась и сказала:

— По давним традициям наших предков я, как хозяйка дома, хочу лично угостить мёдом самых почётных и дорогих гостей: князя Гостомысла и его сына Волебога.

Князь Вадим, сидевший в центре стола рядом с Ангельдой, с удивлением посмотрел на жену, но вмешиваться не стал, а только подумал про себя:

— С чего бы это Ангельда решила оказывать такие почести Гостомыслу и Волебогу? Помнится ещё совсем недавно, она не очень их почитала, и говорила о них совсем другое. Вот и пойми этих женщин.

Гости затихли, скоморохи прекратили петь и танцевать, стали дожидаться, пока Ангельда будет выполнять ритуал гостеприимства. Княгиня взяла кувшин с хмельным медовым напитком и направилась к Гостомыслу. Когда она приблизилась к князю, он протянул ей свой кубок, и Ангельда наполнила его мёдом до краёв.

— Отведай, князь угощение из моих рук, — произнесла Ангельда. — Пусть это будет знаком взаимного доверия между нами и моего уважения к тебе.

Гостомысл выпил весь мёд из своего кубка, перевернул его вверх дном, чтобы все могли убедиться, что он пуст и по старинному обычаю поцеловал хозяйку в уста.

— Уж и не знаю, — игриво проговорил Гостомысл, — что слаще, или мёд, которым угостила меня княгиня, или её уста.

Гости дружно засмеялись добродушной шутке князя. Ангельда подошла к Волебогу и уже собралась наполнить его кубок, как вдруг остановилась и сказала:

— Ой, что это у тебя в чаше? Кажется, муха туда упала. Ну, ничего страшного, я сейчас принесу тебе свой кубок. Не побрезгуешь?

— Что ты, княгиня? — несколько смутившись, проговорил Волебог. — Это честь для меня.

Ангельда подошла к тому месту за столом, где она сидела и потянулась к своему кубку. В этот момент она быстрым движением налила из небольшого флакона, который прятала в своём рукаве, зелье в чашу. Этого никто не заметил. Затем она наполнила кубок мёдом и поднесла его Волебогу. Гости с интересом продолжали наблюдать за происходящим. Волебог выпил залпом напиток, перевернул кубок вверх дном и подошёл к Ангельде, чтобы поцеловать её согласно древнего ритуала. Как только губы Волебога коснулись губ княгини, его кольнуло в сердце что-то острое. По всему телу князя пробежала дрожь. Он, сам того не осознавая, с силой прижал к себе Ангельду и со страстью поцеловал её. Княгиня ему не сопротивлялась. Ситуация накалилась. В зале воцарилась мёртвая тишина. Гостомысл понял, что поцелуй затянулся больше, чем это было положено по обычаю, и незаметно толкнул сына в спину. Волебог, как будто очнулся и отпустил Ангельду.

— Похоже, что и ему княгиня сладкой показалась, — громко пошутил кто-то из гостей.

Все дружно засмеялись. В зале вновь зазвучали песни и смех. Скоморохи танцевали и шутили. Произошедшее событие тут же забылось. Все посчитали это недоразумением. Все, кроме Ангельды. Уж она-то хорошо знала, что произошло на самом деле. Княгиня возвратилась на своё место за столом и села рядом с мужем. Вадим с подозрением посмотрел на неё и спросил:

— Что это ты вдруг вздумала с Волебогом целоваться?

— Ну, что ты такое говоришь? — как бы застеснявшись, произнесла Ангельда. — Это же такой древний обычай. При чём славянский обычай. Разве ты не знаешь?

— Знаю я твои обычаи, — с недоверием в голосе проговорил Вадим. — Наверное, задумала что-то. Смотри, Ангельда, доиграешься у меня.

— Ничего я не задумала, — обиженным голосом ответила княгиня. — На тебя не угодишь. Ты же сам говорил, что Волебог твой друг. Вот я и решила сделать приятное для твоего друга и оказать ему честь.

— Ладно, — недоверчиво проговорил Вадим, — попробую тебе поверить.

Волебог сидел и не мог понять, что с ним происходит. Внутри него разливалось чувство радости и одновременно сладострастной тоски, которая сжимала ему сердце и ныла в груди. Князю почему-то хотелось непрестанно смотреть на Ангельду. Это по непонятным для него причинам доставляло ему удовольствие. Волебог уже давно знал Ангельду, но никогда ничего подобного раньше не испытывал по отношению к ней. Ну, красивая женщина, умная. Ну и что. Какие у него с ней могли быть отношения? Только приятельские. Она же жена его лучшего друга. Но сейчас было всё по-другому. Волебогу казалось, что, если бы представился ещё случай, то он точно бы не удержался и вновь поцеловал Ангельду. И совсем не дружеским поцелуем. Парень уставился неподвижным взглядом на жену Вадима и сидел, словно окаменевший.

— Что с тобой, Волебог? — обратился к сыну Гостомысл и толкнул его локтём в бок. — Перестань таращиться на Ангельду. Это не прилично.

Волебог пришёл в себя и опустил вниз глаза.

— Да что с тобой случилось? — повторил свой вопрос Гостомысл. — Ты, как зачарованный какой-то. Ты не заболел?

— Я не заболел, — ответил сын. — Только мне кажется, что я…. Я, я не знаю, что со мной.

— Эй, парень, — стал догадываться отец о том, что случилось. — Ты что на Ангельду глаз положил? Ну и дела. Я раньше не замечал, чтобы она тебе нравилась. Тебе что девок мало? Выбрось это из головы. Ты меня понял?

— Не могу я выбросить её из своей головы, — пояснил Волебог. — Не получается. Думаешь, я не понимаю, что это не хорошо? Даже и не знаю, как такое могло со мной случиться.

— И слышать об этом не желаю, — возмутился Гостомысл. — Не хватало ещё, чтобы вы с Вадимом из-за бабы подрались. Всё хватит. Погуляли. Пошли домой.

Князь Гостомысл встал, подошёл к Вадиму и сказал:

— Спасибо тебе, хозяин, за угощение, за веселье. И тебе спасибо, хозяюшка за радушие и за то, что уважила меня с моим сыном. Только нам уже пора уходить. Волебог недавно вернулся из похода. Ещё и отдохнуть, толком не успел. Так что, до свидания.

— Почему ты так рано уходишь, Гостомысл? — удивился Вадим. — Посидел бы ещё. Сейчас лебедей запечённых с яблоками подавать будут. Да и бочонок с вековым мёдом у меня есть заветный в погребе. Я прикажу, так его мигом откроют. Мы ещё не выпили с тобой за нашу военную славу.

— Извини Вадим, — произнёс Гостомысл, — но сегодня и мне, и Волебогу пить уже хватит. Пойдём мы, не обижайся. Да и не на век же мы расстаёмся. Свидимся ещё. Волебог жалуется, что голова у него разболелась. Наверное, раны дают о себе знать.

— Э, нет, — злорадно подумала Ангельда, присутствующая при разговоре, — это не воинские раны мучают Волебога. Это раны другие — сердечные. Видать, зелье получилось у меня хорошее. Вот как скоро Волебога скрутило. Уж и невмоготу ему. Вон как на меня смотрит. Глаз оторвать не может.

— Уж не захворал ли Ваш сын? — с притворным участием в голосе спросила Ангельда. — Может, помощь ему нужна?

Вадим строго взглянул на жену, и она тут же замолчала.

— Да нет, ничего, — поспешно ответил Гостомысл. — Я думаю, всё обойдётся.

Князь повернулся и направился к выходу. За ним шёл Волебог с низко опущенной головой.

Гости продолжали веселиться, смеяться и танцевать. Некоторые из них уже не в силах держаться на ногах попадали под столы. Слуги князя осторожно поднимали их и отводили в комнаты, где они могли выспаться и прийти в себя. Пир продолжался.

11. Предательство

Лишь только солнце коснулось края земли на западе, его ярко-жёлтый цвет тут же сменился на багрянно-красный. И небо, будучи до этого нежно-голубым, так же наполнилось тёмно-кровавым цветом. Птицы затихли, природа, как бы затаилась, ожидая, чем закончится столь недружелюбная встреча людей.

Дело было в том, что варяжское войско под командованием принца Трувора подошло к славянскому городу Старая Ладога. На крепостных стенах расположились дружинники из городского гарнизона и представители власти: князь Шмель, воевода Братич, купцы Кряжич и Коряга.

— Гости пожаловали, — с горькой иронией произнёс воевода Братич. — Дождались варягов. Ну, теперь начнётся….

— Да уж, эти гости не будут спрашивать разрешения, — поддержал разговор купец Коряга, — сами войдут, без стука.

— Это ты ошибаешься, — возразил ему князь Шмель. — Они так постучат, что и ворота слетят с петель. Вон, смотри, едут их посланцы. Сейчас узнаем, что им надо.

— Ну, это и без них известно, — проговорил Братич. — Небось, за данью пожаловали.

К городским воротам подъехали два варяжских всадника. Один из них, тот, что находился впереди, приподнялся на стременах и громко сказал:

— Я финский принц Трувор. Хочу говорить с вашим князем. Пусть покажется, если не боится.

Через некоторое время на башне, которая располагалась возле главных ворот, раздался голос:

— Я князь Шмель, говори, что ты хочешь?

— Мы пришли по велению короля Людбранда, чтобы получить с вас дань за этот год. А за то, что вы отказались ему платить и выгнали его наместника, вы заплатите нам дань и за два последующих года вперёд. Если откажетесь, то я сожгу ваш город, а жителей возьму в плен или убью. Даю вам время на раздумья до завтрашнего утра. Помощи вам ждать неоткуда. Мы окружили весь город и перекрыли все дороги. Не то, что человек, даже ворона к вам не пролетит.

Трувор повернул коня и поехал к своему войску, где варяги уже готовились к завтрашнему штурму.

— Ребята, — обратился к воинам Рюрик, который распоряжался в лагере, пока Трувор ездил на переговоры, — вон в том лесу я видел здоровенный дуб, когда мы шли сюда. Надо его срубить и заострить с одного конца. Будет таран для городских ворот. Давайте. Пошевеливайтесь.

Трувор подъехал к младшему брату и сказал:

— А ты времени зря не теряешь, к штурму готовишься? А, если они согласятся заплатить дань?

— Ну, и хорошо, — спокойно ответил Рюрик, — тогда обойдёмся без крови. Только зачем нам гадать: согласятся, не согласятся. В любом случае наша подготовка к штурму будет нам на руку. Славяне увидят, что мы не шутить сюда пришли, глядишь, и призадумаются. Не станут доводить дело до крайности. Вряд ли у них хватит сил для успешной обороны.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Трувор. — Пусть сегодня призадумаются, а то завтра мы уже слушать не станем.

Когда серый вечер опустился на Старую Ладогу, стоявшие на башне князь Шмель и воевода Братич заметили, как варяги выкатили из леса срубленный огромного размера дуб. Воины вставили в отверстия, сделанные в центре их круглых щитов брусья, и получилось несколько пар колёс, на которые варяги и положили дерево, заострённое с одной стороны. Воины встали по бокам тарана и, ухватившись за ветки руками, покатили дуб.

— Ну, вот, — вздохнул князь Шмель, — они уже и таран изготовили. Никудышные наши дела, совсем никудышные.

— Да, с этими ребятами шутки плохи, — согласился Братич. — Серьёзно готовятся к утреннему штурму. А у нас дружинников всего ничего.

— Даже, если бы мы и согласились, — заговорил князь, как бы рассуждая вслух, — мы всё равно не смогли бы собрать такую дань, как они требуют. Для этого нам пришлось бы отдать им всё наше добро.

— Ну, и что? — удивился воевода. — Это всё равно лучше, чем то, что они завтра сожгут весь город. Нам надо было думать хорошенько, когда мы выгоняли их наместника. Своих сил-то для защиты города мало. А на соседей надежда плохая.

— Думать, думать, — злобно пробурчал Шмель. — Сам знаю, что думать. Надо идти на переговоры к варягам. Может, удастся договориться, чтобы отсрочить выплату всей дани. А там, видно будет.

Князь спустился с башни и отправился разыскивать купцов Кряжича и Корягу. По улицам города суетливо передвигались люди. Ложиться спать никто не собирался. Все готовились к отражению завтрашнего штурма. Жители подносили камни на городские стены, наполняли бочки водой для тушения пожаров. В этих приготовлениях участвовали все, включая женщин, детей и стариков. Дружинники готовили оружие, осматривали доспехи. При этом все молчали, а если и говорили, то только по делу, без лишних слов.

Князь разыскал купцов и пригласил их к себе в дом. В княжеских хоромах они уединились в отдельной комнате, чтобы их никто не мог слышать.

— Надо идти на переговоры к варягам, — заговорщицким тоном произнёс Шмель.

— Ну, и пошли к ним воеводу, — предложил купец Коряга. — Пусть он попробует уговорить их. Может, удастся отсрочить выплату дани?

— Так они его и послушают, — возразил князь. — Что им делать больше нечего, как таскаться сюда и не получить то, зачем они пришли. Ты же слышал, что они грозятся сделать, если мы не заплатим дань. А когда варяги ворвутся в город, то они легко возьмут всё, что захотят. У каждого из нас в домах есть чем поживиться.

— Так, что же нам делать? — недоумевал Кряжич. — Что ты предлагаешь? Может, ночью по-тихому уйти из города через тайный ход, прихватив своё добро?

— Куда ты уйдёшь? — иронично спросил его Шмель. — Варяги, наверняка, перекрыли все дороги в округе. Да, и сколько ты сможешь захватить с собой добра? А наши дома? Их тоже с собой возьмёшь? Я уже не говорю, что у тайного входа стоит наша охрана. Нет, так не годится. Надо с варягами сделку заключить.

— Какую ещё сделку? — не понял Коряга. — Так и так они завтра захватят город, и сами возьмут, что захотят.

— Так, да не так, — возразил князь. — Думаешь, им охота помирать под городскими стенами? Им, небось, тоже жить охота. Вот мы и предложим им, как сделать так, чтобы они и жизни свои сохранили, и дань получили.

— Как это? — непонимающе спросил Коряга. — Что-то ты мудришь князь, говори яснее.

— Мы расскажем им, где расположен тайный вход в город, — проговорил Шмель. — Вот они и смогут войти в город без боя, и взять всё, что им надо. Хотят брать пленников, пусть берут, хотят жечь, пусть жгут. А за это мы попросим не трогать наши дома. Вот и получится, что и варяги возьмут то, что хотели, и мы не пострадаем.

— Ну, и хитёр ты князь, — довольным голосом произнёс Коряга. — Ничего не скажешь. Ловко придумал. А людей наших тебе не жалко?

— А что их жалеть? — удивился Шмель. — Бабы новых нарожают. Ты, лучше, о себе подумай.

— Вот, я понять не могу, — недоверчиво спросил Кряжич, — мы-то тебе зачем? Ты ведь и сам мог бы договориться с варягами.

— Конечно, мог бы, — начал пояснять князь. — Только ты забыл, что у тайного входа стоит стража и, если её не убрать, то она поднимет тревогу. А тогда весь мой план может сорваться. Сам я с ней не справлюсь. Вот вы мне и поможете. Ну, как, согласны?

— Согласны, — почти одновременно выговорили купцы.

— Ну, тогда пошли, — предложил князь. — Надо торопиться. Утром будет поздно.

Заговорщики шли по городу, и всё время оглядывались по сторонам. Им казалось, что люди догадываются об их предательских замыслах. Но их звериный страх был неоправдан. Нормальному человеку даже предположить трудно, что его соплеменник может додуматься до такой подлости.

У городских ворот воевода Братич подошёл к Шмелю, обнял его и сказал:

— Спасибо тебе, князь, что о народе заботишься. Жизнью своей рискуешь, идя на переговоры к варягам. Да и вам спасибо, купцы. Я, честно говоря, и не подумал бы, что вы такие смелые.

— Чего не сделаешь, ради людей, — цинично проговорил Коряга. — Вот даже жизнь свою не жалеем.

Городские ворота отворились, и трое предателей шагнули в ночную темноту, чтобы исполнить своё черное дело.

12. Ловушка

С самого раннего утра торговля в Новгороде уже шла полным ходом. Купцы открыли свои лавки, где приказчики и продавцы звонкими голосами зазывали покупателей. Чего там только не было: разнообразные меха, заморские ткани, шитые серебром и золотом, гончарные изделия, ювелирные украшения с драгоценными камнями, оружие и бесчисленное количество всевозможной снеди. Прямо у пристани купцы заключали оптовые сделки на покупку товара с прибывшими в Новгород на ладьях иностранными торговцами. Вместо составления письменного договора с подписями и печатями, купцы ударяли друг друга по ладоням, и это считалось заключением торговой операции. Такое действие называлось: ударить по рукам. После этого никто уже не мог нарушить составленного договора, иначе с ним никогда бы не стали иметь дело другие купцы.

Новгородцы любили часто ходить на базар. Одни из них, чтобы сделать покупки, другие — чтобы поглядеть на невиданные заморские диковинки, которых там было бесконечное множество.

Княгиню Ангельду интересовали ювелирные украшения и парчовые ткани. Она долго стояла у прилавка, тщательно осматривая товар. Княгиня остановила свой выбор на золотом кольце с большим изумрудом круглой формы. Ангельде очень понравился тёмно-зелёный цвет камня и замысловатая оправа. Она уже собралась его купить, как вдруг услышала позади себя громкие голоса. Ей показалось, что кто-то ссориться. Ангельда оглянулась и увидела, что несколько молодых парней повздорили между собой. Одного из них княгиня сразу узнала. Это был Волебог. Ангельда начала внимательно наблюдать за конфликтом. До неё долетали голоса ссорящихся.

— А ну, повтори, что ты сейчас сказал, — грозно произнёс Волебог, и схватил за воротник какого-то незнакомого Ангельде парня.

— А что я такого сказал? — испуганно удивился парень. — Я только сказал, что не прочь бы пощупать вон ту красавицу.

При этих словах он указал взглядом в сторону Ангельды. Волебог схватил его второй рукой, приподнял над землёй и отшвырнул в сторону. Парень упал и сильно ударился. Это можно было понять по гримасе боли, которая появилась на его лице.

— Послушай, ты, — сурово предупредил болтуна Волебог, — если ты ещё хоть раз позволишь себе непочтительно отзываться или делать похабные намёки, касающиеся этой женщины, то я тебе все кости переломаю. Ты понял меня?

— Ну, чего ты вскипел, Волебог? — недоумевающе спросил пострадавший, поднимаясь и потирая ушибленный бок. — Не пойму, что я такого сказал, что тебя, как будто пчела ужалила.

— Лучше проваливай отсюда подобру-поздорову, — гневно произнёс Волебог. — Пока я не стал тебе объяснять, почему я вскипел.

— Ладно, ладно, — согласился парень и быстро удалился.

Ангельда внимательно наблюдала за происходящим событием и размышляла:

— Похоже на то, что Волебог решил защищать мою честь так, как будто он мой муж или брат. Ну, что же это хорошо. Попытаюсь заманить его в мои сети. Я уже давно поджидаю подходящего случая.

В это время Волебог подошёл к княгине, и слегка склонив голову, сказал:

— Приветствую тебя, Ангельда. Пришла сюда скупиться?

— Что там произошло? — ответила вопросом на вопрос княгиня, как будто и не слышала слов Волебога.

— Да так, ерунда, — безразличным тоном произнёс княжич. — Просто один наглец позволил себе непочтительно о тебе отзываться.

— И ты решил вступиться за мою честь? — допытывалась Ангельда. — Но ведь ты не муж мне и не родственник, чтобы вмешиваться в такие дела. Зачем тебе это?

На щеках у Волебога выступил румянец, он опустил глаза и тихим голосом спросил:

— А что, нельзя? Я ничего плохого не сделал. Это вовсе не важно, что я не твой муж, и не твой родственник. Для этого есть другая причина, не менее весомая.

— Какая причина? — продолжая разыгрывать недоумение, поинтересовалась Ангельда. — Что ты имеешь в виду?

— А разве ты сама не догадываешься? — с надеждой спросил Волебог. — Ты, что сама ничего не видишь?

— А что я должна видеть? — ещё больше удивилась княгиня. — Ты какой-то странный княжич. Может, ты заболел?

— Да, я заболел, — подтвердил предположение Ангельды Волебог. — Я заболел ещё с того дня, когда ты на пиру поднесла мне чашу с мёдом. С того времени нет мне покоя ни днём, ни ночью. Я только и делаю, что думаю о тебе.

— Вот так да, — с восторгом произнесла княгиня. — Уж не хочешь ли ты сказать, что ты в меня влюбился? А как же быть с Вадимом? Он ведь твой друг.

— Я прекрасно знаю, что поступаю не по-дружески по отношению к Вадиму, — подавленным голосом проговорил Волебог. — Только я не могу ничего с собой поделать. Порой, мне кажется, что это даже не любовь, а скорее, наваждение какое-то. Уж и не знаю, что мне делать?

Ангельда и Волебог стояли возле торговой лавки и мешали покупателям рассматривать товар. На них начали обращать внимание. Княгиня это заметила и предложила:

— Пошли отсюда, не хватало ещё, чтобы нас вместе увидел кто-нибудь из знакомых князя Вадима. Тем более, что, по-моему, он уже и так догадывается, что ты ко мне неравнодушен. Я не хочу, чтобы Вадим заподозрил меня в неверности. Он человек горячий, и убить за такое может.

— Я смерти не боюсь, — гордо произнёс Волебог.

— Не сомневаюсь, — согласилась Ангельда. — Только я говорю не о твоей смерти, а о своей. А мне что-то умирать не хочется.

Они двинулись между торговыми рядами, затем спустились к пристани. Вокруг было множество народа. Люди, толкаясь между собой, старались добраться до прилавков. Княгиня и Волебог с большим трудом протискивались сквозь толпу. Ангельда сделала знак княжичу, указывая, куда им следует идти, и Волебог покорно последовал за ней. Они добрались до крепостной стены, и вышли из города через небольшие ворота. Вокруг никого не было. Через некоторое время Ангельда и Волебог оказались на берегу озера. Здесь никто не мог помешать их разговору.

— Тебе, что Вадим угрожал? — первым заговорил Волебог.

— Пока нет, — ответила Ангельда. — Но, если он узнает, что у меня с тобой что-то было, то он точно меня убьёт.

— А я тебе нравлюсь? — с надеждой в голосе спросил княжич.

— А почему я, по-твоему, сюда пришла с тобой? — уклончиво проговорила Ангельда.

С озера подул свежий ветерок, пытаясь хоть немного остудить разгорячённого Волебога. Но все его старания оказались напрасными. Княжич подошёл к Ангельде вплотную и обнял её за талию. Затем, он наклонился к её лицу и поцеловал княгиню в губы. Ангельда не сопротивлялась, и поначалу даже ответила ему на поцелуй. Но потом, как бы очнувшись, отстранилась от Волебога.

— Нет, так нельзя, — проговорила княгиня. — А вдруг нас здесь кто-то увидит.

— Где же мы сможем, с тобой встретится? — умоляющим голосом спросил Волебог.

— Ну, я даже и не знаю, — задумчиво ответила Ангельда. — Всё это так неожиданно и очень рискованно. Я боюсь, как бы чего не случилось.

— Не бойся, — уверенно сказал Волебог. — Я защищу тебя от кого бы то ни было.

— Ну, если так, — согласилась Ангельда, — тогда, может, мы встретимся у меня в доме? Через два дня Вадим уезжает в наше имение, что под Новгородом. Ты можешь прийти ко мне ночью. Охрана у ворот обычно спит. Так что, если ты будешь осторожен, то сможешь пройти незамеченным. А я буду ждать тебя в своей спальне. На окно я поставлю зажжённый светильник, чтобы ты знал, куда надо идти.

— Я согласен, — обрадовано выпалил Волебог. — Я обязательно приду к тебе послезавтра.

— А теперь давай расставаться, — настойчиво сказала Ангельда. — Пока нас здесь не заметили. Иди первым.

Волебог сильно прижал к себе княгиню, страстно поцеловал её и удалился. Ангельда стояла и смотрела на озеро. От лучей заходящего солнца по волнам прыгали переливающиеся разноцветные огоньки.

— Ну, вот и попался сокол на сладкое, — злорадно подумала Ангельда, — как муха на мёд. Теперь надо заманить в эту ловушку ещё и его друга. Для этого я обо всём расскажу Вадиму. Посмотрим, останутся ли они после этого друзьями.

13. Коварный план

Князь Шмель и купцы Кряжич и Коряга шли полем, отделявшим город Старая Ладога от леса. Их ноги то и дело попадали в лисьи и хомячьи норы, которых там было множество. Как князь ни старался рассмотреть дорогу, у него это не получалось. Тучи полностью закрыли луну и тем самым ещё сильнее сгустили ночную темень.

— Так и ноги недолго переломать, — посетовал Коряга. — Совсем ничего не видно, хоть глаз выколи.

— Если наши узнают, о чём мы хотим договориться с варягами, — иронично заметил Кряжич, — то они нам и вправду глаза повыколят, а то и вообще убьют чего доброго.

— Да не каркай ты, — раздражённо проговорил Шмель. — А то ещё беду накличешь. С чего бы им узнать об этом? Не варяги же им расскажут.

Заговорщики приблизились к самому краю леса. Тени от деревьев ещё сильнее сгустили темноту ночи. Казалось, что впереди стоит чёрная непреодолимая стена. Когда предатели подошли совсем близко, то смогли разглядеть слабые мерцающие огоньки в лесу.

— Кажется, мы правильно идём, — предположил Шмель. — Похоже, я вижу костры.

В это время где-то сбоку прозвучал голос:

— Стой, кто такие? Отвечай, а то плохо будет.

Заговорщики замерли на месте. Князь Шмель владел финским языком и ответил:

— Я князь Шмель. Со мной купцы Коряга и Кряжич. Мы из Старой Ладоги. Идём на переговоры к вашему принцу Трувору. Отведите нас к нему.

Из леса вышли три человека с мечами наизготовку и приблизились к заговорщикам. Один из дозорных сказал:

— Следуйте за мной. И не вздумайте сделать какую-нибудь пакость. Враз, уложу на месте. Оружие своё отдайте мне.

— Мы пришли без оружия, — проговорил Шмель. — Я же говорю, что мы идём на переговоры.

— Ладно, пошли, — согласился дозорный, и, обращаясь к своим товарищам, добавил. — А вы оставайтесь здесь. Посмотрите, не идут ли за этими переговорщиками другие. Если что, подадите условный знак.

— Что он сказал? — спросил у Шмеля Коряга.

— Сказал, что если мы их обманываем, — перевёл князь, — то он нас убьёт.

— Мог бы и не говорить, — пробурчал недовольным голосом Коряга, — это и так понятно.

Князь и купцы, следуя за дозорным, двинулись в лес. По мере углубления в чащу, заговорщики увидели, что лес полон варяжских воинов. Но костры они почти не разжигали. Только вдалеке маячили несколько огоньков.

— Осторожничают, — подумал Шмель. — Не хотят показывать своего места расположения. Хитрые. Да, мимо них просто так не проскочишь.

У небольшого костра сидели Трувор и Рюрик. Они молчали и безотрывно смотрели на пляшущие языки пламени. Так бесконечно долго можно смотреть ещё на три вещи в мире: на воду, на небо и на сокровища. К Трувору подошёл воин и что-то сказал ему на ухо. Принца заинтересовало сообщение, и он проговорил:

— А ну, давай их сюда. Сейчас поглядим, что это за переговорщики.

Рюрик отвёл взгляд от костра и с интересом посмотрел на троицу, которых подвели к Трувору.

— Кто вы такие? Зачем явились к нам посреди ночи? — начал расспрашивать принц. — Только предупреждаю, если будете врать и крутить, сразу же окажетесь на дереве повешенными.

Князь Шмель начал говорить на ломанном финском наречии, но Трувор прервал его и сказал:

— Не мучайся, можешь говорить на своём языке. Мы с братом хорошо его понимаем.

При этом принц кивнул головой в сторону Рюрика.

— Хорошо, — обрадовался Шмель. — А я уже сомневался, получится ли у меня объяснить то, что мы хотим вам предложить. Дело в том, что Вы назначили слишком большую дань. Наш город не сможет собрать столько денег. В городской казне нет такой суммы.

— Не надо было выгонять нашего наместника, — напомнил князю Трувор. — Вот и не пришлось бы сейчас платить столько много. Думали, что раз Гостомысл разгромил Эрика, то мы не посмеем на вас напасть?

— Ну, что Вы, — начал врать и лебезить Шмель. — Мы совсем так не думали. Просто это как-то само собой получилось, нечаянно.

— Ничего себе нечаянно, — удивился Трувор. — Вы мало того, что выгнали нашего наместника, так вы его ещё и побили. Скажешь, что это тоже нечаянно?

— Да, нехорошо получилось, — извиняющимся тоном заметил Коряга.

— Ничего, за то завтра у нас очень хорошо получится, — пообещал Трувор. — Мы завтра весь ваш город превратим в кучу пепла, а всё ваше добро заберём, если вы, конечно, утром не заплатите нам всю дань за три года.

— Вот об этом мы как раз и хотели с Вами поговорить, принц Трувор, — быстро вступил в разговор Шмель. — Дело в том, что мы всё равно не сможем заплатить Вам всю дань. Для этого нам пришлось бы отдать Вам всё наше собственное имущество. А этого нам совсем не хочется делать. Но мы можем помочь Вам захватить Старую Ладогу без потерь с Вашей стороны. За это Вы возьмёте всё, что захотите, но пообещаете нам, что не тронете нас и наши дома. Говоря точнее, мой дом и дома вот этих купцов.

— Как это без потерь? — не понял его принц Трувор. — Вы что нам сами откроете городские ворота?

— Нет, ворота мы вам открыть не сможем, — пояснил Шмель, — так, как их охраняет городская стража во главе с воеводой Братичем. А он никогда не согласится сдать город без боя на разграбление. Но мы расскажем Вам, где находится потайной вход в город.

— Ну, да, — засомневался Трувор, — какой умный выискался. Мы войдём в этот ход, а с другой стороны нас уже будут поджидать ваши дружинники. И ты надеялся, что меня так легко обмануть и заманить в ловушку?

— Да нет же, — возразил Шмель. — Охрану входа мы с купцами перебьём. Так что Вы войдёте в город спокойно и незаметно. Подумайте сами, ну зачем нам Вас обманывать? Так и так, а город Вы всё равно возьмёте. Сил у Вас для этого предостаточно. А уж, если мы Вас обманем, то Вы нас первыми повесите после того, как захватите город. А дома наши разорите. Да и зачем нам это надо? Мы что похожи на сумасшедших?

— Ладно, предположим, что вы говорите правду, — произнёс Трувор, — я говорю, предположим. А как мы сможем узнать в такой суматохе, какие из домов ваши?

— Так мы же вас встретим у входа, — растолковывал Шмель. — Дадите нам в сопровождение несколько ваших воинов, и мы с ними отправимся к себе домой. Вот и всё. А Вы занимайтесь своими делами.

Трувор и Рюрик даже переглянулись с недоумением. Им, уже довольно опытным воинам, пришлось немало повидать в жизни: и жестокость сражений, и беспощадность к врагу. Но с таким откровенным цинизмом, они сталкивались впервые.

— Послушай, князь, — с пренебрежением спросил Рюрик, — а тебе не жалко своих соплеменников и своего города?

— Я Вас не понимаю, — с удивлением проговорил Шмель. — Какая Вам разница кого мне жалко или не жалко? Я предлагаю Вам выгодное дело. В конце концов, я тоже могу у Вас спросить: а не жалко ли Вам ваших воинов? Ведь, если Вы сейчас откажитесь, то завтра немало ваших соплеменников поляжет под городскими стенами. И я ведь не предлагаю Вам убивать моих соплеменников. Возьмите их в плен и всё. Это для Вас выгоднее. Зачем Вам мёртвые, что с них толку? А город тоже не обязательно весь жечь. Спалите для порядка немного и хватит. Он Вам ещё пригодится. За данью-то ещё наверняка приедете. Вот и получается, что всем будет хорошо.

— Кроме тех, кого возьмут в плен, и чьи дома разграбят, — с иронией в голосе заметил Рюрик. — Зато у тебя, князь, и твоих приспешников, действительно всё будет в порядке.

— Ну, я уж и не знаю, что можно сказать на это, — развёл руками в стороны Шмель. — Я хотел, как лучше. Ничего другого я вам предложить не могу. Разве, что только попрошу Вас уйти отсюда без дани. Что скажете на такое предложение, принц Трувор?

— Ну, ты князь, говори-говори да не заговаривайся, — предупредил его Трувор. — Ладно, как ни крути, а твоё предложение хорошее. И я его принимаю.

Рюрик даже вскочил, услышав последние слова своего брата. Трувор сделал останавливающий жест рукой, и Рюрик замер на месте.

— Я принимаю предложение князя Шмеля, — настойчиво повторил Трувор, обращаясь к брату. — Не забывай, я здесь главный. И решать буду я. Остаётся только узнать, где расположен потайной ход, и когда вы уберёте охрану?

— Запоминайте, — произнёс Шмель, — со стороны той стены, что выходит к озеру, есть скала. Если спуститься к самой воде, то у подножия скалы увидите большой камень. Отодвиньте его в сторону, там и будет вход, который идёт под стеной и заканчивается в городе. Как только мы уберём охрану, я поднимусь на стену и подам вам знак: зажгу факел. Только не задерживайтесь, а сразу входите в тайный лаз. Вам желательно попасть в город ещё до рассвета.

— Ну, в таком случае торопитесь, — посоветовал Трувор. — У вас и так мало времени осталось.

— Я провожу переговорщиков, — предложил Рюрик, — чтобы не заблудились, и чтобы их наши не задержали.

— Хорошо, — согласился Трувор. — Давай, проводи.

Трое предателей и Рюрик быстро миновали лес.

— Всё, дальше мы дорогу найдём, — проговорил Шмель, обращаясь к Рюрику.

— Я доведу вас до самых ворот, — сказал настойчиво Рюрик. — Так надёжнее будет.

Посыльные с принцем пересекли поле и оказались у главных ворот Старой Ладоги.

— Эй, там, на башне, — прокричал Шмель, — отворяй ворота. Переговорщики возвратились.

Через мгновение створки из могучих брёвен раздвинулись. Из города вышли стражники с воеводой Братичем.

— Ну, что удачно прошли переговоры? — поинтересовался Братич, внимательно рассматривая Рюрика, стоявшего позади князя и купцов.

— Потом расскажу, — пробурчал Шмель и быстро зашагал в город. За ним торопились Кряжич и Коряга.

— А это, кто такой? — спросил воевода, приблизившись к Рюрику.

— Наш провожатый от варягов, — бросил через плечо Шмель и вошёл в город.

В этот момент Рюрик что-то тихо сказал Братичу. Воевода тоже о чём-то спросил варяга. Рюрик повторил свои слова и, развернувшись, зашагал прочь. Братич почесал затылок, хмыкнул и пошёл в город. Створки ворот с грохотом закрылись.

14. Ловушка захлопнулась

Князь Вадим играл со своим сыном Братиславом в зале, где обычно проходили пиры и другие торжества. Вадим собственноручно смастерил для малыша деревянный меч, которым Братислав отчаянно пытался нанести Вадиму удар. Князь умело отражал все атаки сына, а сам только оборонялся, к активным действиям не переходил, опасаясь поранить мальчика. Для Вадима это была игра, не больше, а для княжича — настоящий поединок. Братислав совершенно не боялся своего превосходящего мнимого противника, и с отвагой нападал на отца. Вадима стало забавлять такое упорство сына, но отдавая должное смелости малыша, он продолжал поединок. В конце концов, князь не выдержал, засмеялся, поднял Братислава на руках над своей головой и весело сказал:

— Настоящий воин будешь. Станешь достойным продолжателем нашего рода.

Ангельда тайком наблюдала за игрой Вадима и сына. Когда ещё раньше она вошла в зал, князь в пылу забавы не заметил этого. Княгиня не стала мешать отцу и сыну в их воинских занятиях, а затаилась у входа. Как только Вадим опустил сына на пол, Ангельда сделала недовольно-озабоченное выражение на лице и подошла к мужу. Мальчик подбежал к матери и обнял её за колени. Братиславу исполнилось четыре года. Это был забавный голубоглазый мальчуган с длинными волосами соломенного цвета. В чертах лица явно преобладали наследственные корни его северных предков. Ангельда погладила малыша ладонью по голове и, обращаясь к Вадиму, с волнением сказала:

— Всё играешься, а на серьёзные дела времени не хватает?

— Какие ещё серьёзные дела? — недоумевающе спросил князь. — О чём ты говоришь?

— Иди, сынок, поиграй, — произнесла нежным голосом княгиня, — нам с папой надо поговорить.

Княжич послушно отошёл в сторону, взял в руки свой деревянный меч и принялся внимательно его рассматривать.

— А ты не понимаешь? — с нотками возмущения в голосе поинтересовалась Ангельда. — Конечно, ты же только собой интересуешься. До меня тебе дела нет.

— Какая муха тебя укусила? — удивился Вадим. — При чём здесь ты? Что у тебя опять не так?

— У меня-то всё так, — с обидой проговорила княгиня. — Это у твоих друзей не так.

— Какие ещё друзья? — в полном недоумении спрашивал князь. — Ты можешь толком объяснить? У меня уже терпение кончается.

— Хорош муж у меня, — с укором сказала Ангельда. — Над его женой нависла угроза бесчестия, а он притворяется, что ничего не знает об этом.

— Какое бесчестие? — возмутился Вадим. — Тебя что, кто-то обидел?

— Я не хотела тебе говорить, — начала пояснять княгиня, — думала, что ты сам заметишь и пресечёшь эти поползновения твоего друга. Но, видно, я тебя так мало интересую, как женщина, что ты даже не замечаешь того, что твой друг, как ты его называешь, уже давно оказывает мне знаки внимания. И даже стал в последнее время добиваться моего расположения.

Вадим даже рот открыл от удивления, так поразило его это сообщение жены. Он стоял так, как будто его ударило молнией.

— О ком ты говоришь? — с трудом выдавил из себя князь. — Назови его имя. Надеюсь, что это не тайна?

— Тоже мне тайна, — спокойно ответила Ангельда. — Да об этом уже скоро всем станет известно. Это твой лучший друг Волебог.

— Что? — прорычал князь. — Я не верю тебе. Ты это всё специально придумала. Ты давно его не любишь, сама мне говорила.

— Ах, так, — возмутилась княгиня, — значит, я вру, по-твоему? Несчастная, я несчастная. За меня даже заступиться некому. Вот сынок, смотри, как твой безжалостный отец обращается с твоей беззащитной матерью. Скорее бы ты уже подрос, чтобы хоть кто-нибудь мог заступиться за мою честь.

— Ангельда, прекрати сейчас же, — смутившись, попросил Вадим. — Просто, я не могу поверить в то, что Волебог способен на такую подлость. Я с ним с детства знаком, я неоднократно бывал с ним в сражениях. Он порядочный и честный человек. Он не способен на такое.

— Способен, не способен, — передразнила его Ангельда, — много ты понимаешь в таких делах. Это тебе не мечом в бою махать. А известно ли тебе, что все мужчины втайне мечтают переспать с жёнами своих друзей, если эти женщины, конечно, не уродины?

— Перестань говорить глупости, — не соглашался с женой Вадим. — Я, например, не мечтаю об этом. Я это точно знаю.

— Это потому, что у тебя все друзья не женаты ещё, — возразила ему княгиня.

— Так, всё, прекрати морочить мне голову, — настойчиво потребовал Вадим. — Если у тебя есть веские доказательства твоих подозрений касаемо Волебога, что он…. Ну, ты сама понимаешь, о чём я хочу сказать, то рассказывай. Только не вздумай врать. Я всё проверю. Дело очень серьёзное.

— Тебе нужны доказательства? — переспросила Ангельда, — пожалуйста. Через два дня, когда ты собираешься уехать в наше имение, Волебог грозился прийти к нам в дом ночью, чтобы добиться свидания со мной наедине.

— Этого не может быть, — недоверчиво произнёс Вадим. — Откуда он может знать о моём отъезде? Да и лезть в чужой дом ночью он не станет. Он же не вор и не сумасшедший. И зачем ему это надо?

— Великий Один, — взмолилась Ангельда, — вразуми моего мужа. Как это зачем ему лезть ночью в наш дом? Я же говорю тебе, что он добивается меня. И то, что Волебог хочет сделать это ночью, так это понятно. Он не хочет, чтобы его заметили.

— Ладно, — согласился князь, — а как насчёт того, что Волебогу известно, когда меня не будет дома?

— Сам догадайся, — рассеянно проговорила Ангельда, — вспомни хорошенько, наверняка ты поделился со своим лучшим другом, что собираешься уехать в имение. Вы ведь, наверное, все свои планы друг другу рассказываете. Друзья, как-никак.

— Да, ты права, — припомнил Вадим. — Я действительно, говорил Волебогу, что хочу съездить в своё имение.

— Ну, вот видишь, — поддержала мужа Ангельда, — вспомнил. А спрашивал, откуда? Оттуда, вот откуда. Я предупреждала тебя, что надо тебе добиваться, чтобы тебя выбрали Новгородским Правителем на Вече. А то эти Гостомысл и Волебог скоро всё захватят в Новгороде. Это же надо такое, даже до меня уже, почти, добрались.

— Погоди, погоди, — остановил княгиню Вадим. — Это всё только слова. А доказательств-то нет.

— А ты через два дня сделай вид, что уезжаешь из дома, скажи об этом Волебогу, — предложила Ангельда, — а сам возьми и возвратись по-тихому. Вот тогда и будут тебе доказательства. Только после этого, как ты сам заметил, дела, действительно, будут серьёзные. Тогда уже одними словами не обойдёшься.

— Если случится так, как ты говоришь, — сурово произнёс Вадим, — то Волебогу не жить. Это уж точно. А, может, пойти, да и спросить у него прямо: так мол, и так, отвечай, что ты затеял?

Ангельде стало не по себе после этих слов мужа. Княгиня почувствовала, что все её коварные планы сейчас могут рухнуть. Но она быстро соображала и, тут же, с пафосом проговорила:

— Всемогущие Боги, помогите мне. Ты, что совсем наивный? Ты, что дитё неразумное? Да, кто же тебе признается в таком преступлении? Ты, что Волебога за дурачка принимаешь? Не надо бояться. Что тебе терять? Ты, что боишься встретиться с истиной? Если мои слова окажутся правдой, разве не заслуживает Волебог на покарание. За бесчестие жены в старину всегда наказывали смертью обидчика. Или ты не согласен с этим?

— Да, и в этом ты права, — тяжело вздохнул Вадим. — Обидчику полагается смерть. Или я не князь. Ладно, посмотрим, какая она правда. А тебя последний раз прошу, если ты всё выдумала, лучше сейчас признайся. Обещаю, я всё забуду, и наказывать тебя не стану.

— Ничего я не придумала, — твёрдо ответила княгиня. — Я, что не понимаю, что такими вещами не шутят. Клянусь Одином, всё, что я рассказала, сущая правда.

— Ну, что же, — подытожил Вадим, — чему быть, тому не миновать.

Князь повернулся и вышел из зала. Ангельда села в кресло, посадила на колени сына и прижала его к себе. Потом она стала напевать какую-то норманнскую песенку, а сама при этом думала:

— Вот ловушка и захлопнулась. И второй сокол попался в неё. Теперь остаётся только наблюдать, что они сделают друг с другом. Впрочем, за Вадима я спокойна. Вряд ли Волебогу удастся уйти живым от Вадима. Меч то у моего мужа заколдованный, от него не увернёшься. Средство проверенное.

Ангельда посмотрела на Братислава и сказала:

— Я же говорила тебе, что всё сделаю, чтобы ты стал королём или, как говорят у славян — Великим Князем. Видишь, мы уже потихоньку приближаемся к нашей цели.

15. Тайная встреча

Тучи рассеялись, и месяц со звёздами, вырвавшись из плена облаков, радостно засияли на ночном небосклоне. Рюрик стоял невдалеке от главных ворот Старой Ладоги и терпеливо ждал. Принц посмотрел вверх и подумал:

— Вот уже и полночь минула. Наверное, воевода не выйдет. Времени совсем мало осталось, чтобы успеть осуществить мой план. Скоро рассвет.

В это время одна створка ворот приоткрылась, и в проёме показалась фигура человека. Рюрик вышел на освещённое луной место и сказал:

— Я здесь.

К нему приблизился воевода Братич. По виду воеводе было не больше сорока лет. Коренастая фигура и открытое выражение лица говорили о нём, как о человеке сильном и честном.

— Я пришёл к тебе, варяг, — проговорил Братич, — как ты и просил тайно. Князь Шмель и купцы Кряжич и Коряга не видели, как я выходил из города. Но я не могу понять, о чём мы можем с тобой говорить, после того, как наши послы не договорились с принцем Трувором. Да и кто ты такой вообще?

— Я принц Рюрик, — представился варяг, — брат Трувора. А что именно сообщил тебе князь Шмель о результатах переговоров с Трувором?

— Что сообщил? — переспросил Братич. — Сказал, что вы отказались уменьшить дань и, что сегодня утром, начнётся штурм города.

— Очень интересно, — иронично заметил Рюрик. — Наверное, посоветовал тебе сосредоточить все силы на городских стенах?

— А что мне советовать, — удивился воевода, — я и сам это знаю. Не первый раз в деле. А ты что, хочешь выведать наши военные секреты? Напрасно я согласился встретиться с тобой. Прощай, я ухожу.

— Погоди, — остановил его Рюрик. — Не горячись. Я не для этого сюда тебя звал. Мне ваши секреты не нужны. Да и какие это секреты? Что надо делать при осаде города знает каждый опытный воин. Я хочу предупредить тебя. Я слышал о тебе, что ты человек честный и порядочный. Так вот, ваш князь Шмель предатель и изменник.

— Что ты себе позволяешь, варяг? — возмутился воевода. — Между прочим, ты не посол, и не переговорщик. Ты просто лазутчик. Так что, если я тебя сейчас убью, то это не будет считаться нарушением воинской чести.

— Я же сказал тебе, воевода, — спокойно повторил Рюрик, — не горячись. У меня очень мало времени. Я расскажу тебе сейчас обо всём подробно, а ты постарайся внимательно меня выслушать и не перебивать. А потом сам решай, верить мне или нет. Согласен?

— Ну, попробуй, — с осторожностью согласился Братич. — Только без оскорблений нашего князя.

— Это я о нём ещё мягко высказался, — проговорил Рюрик. — Но не это сейчас главное. Ваш князь и купцы, с которыми он приходил к нам на переговоры, предложили нам ввести наших воинов в город через потайной ход.

— Не может быть, — опешил воевода.

— Я же просил тебя, не перебивать, — продолжил Рюрик. — Этот потайной ход расположен со стороны озера. Там есть скала, у подножия которой у самой воды лежит камень. Если камень отодвинуть, откроется вход, который тянется под крепостной стеной и заканчивается в городе. Ну, что скажешь на это? Или, может, это не правда?

Братич молча опустил голову. Звенящая тишина заполнила паузу. Вдали, в лесу прокричала ночная птица.

— То-то и оно, — произнёс Рюрик. — А ты говоришь, что я оскорбляю вашего князя. Но это ещё не всё. Шмель и купцы должны убрать охрану, стерегущую тайный вход, а затем факелом подать сигнал с городской стены, что стража убита, и мы можем входить в город. И не утром, а сегодня ночью. Шмель тебе специально соврал, будто не договорился с нами, чтобы ты поставил все войска на стены, и ослабил охрану у тайного входа. Так ему и его сообщникам будет легче справиться со стражей. Я думаю, что Трувор уже подтянул войска к условленному месту и дожидается сигнала Шмеля. Так что у тебя очень мало времени воевода.

Братич развёл руками в разные стороны и с возмущением сказал:

— Не могу понять, как же так можно, чтобы своих же людей…. Я ведь знаю князя Шмеля с детства. Он же наш, славянин. Он же такой же, как мы. Он же наши песни пел….

— Тебе сейчас не об этом надо думать, — прервал его Рюрик. — Тебе сейчас надо помещать Шмелю, убить вашу стражу у тайного входа, и не допустить, чтобы он подал сигнал Трувору.

— Погоди, погоди, — как бы очнулся Братич, — а зачем ты, варяжский принц, хочешь помочь нам славянам. Ты ведь тоже предаёшь своих. Так бы вы без потерь смогли захватить Старую Ладогу, а так, вам придётся брать город с боем. Ты, что добрый дядя? И откуда ты так хорошо знаешь наш язык? Что-то это всё подозрительно?

— Лучше бы ты проявил свою осторожность в другом месте, — посоветовал воеводе Рюрик. — Я не только варяжский принц. Я ещё и сын королевы Умилы, которая является дочерью князя Гостомысла. Слыхал о таком?

— Ещё бы, — подтвердил Братич. — Кто же из славян не знает Новгородского Правителя князя Гостомысла. Это первый из всех князей у славян.

— А я — его внук, — продолжил Рюрик, — и я не хочу, чтобы убивали и предавали моих соплеменников. Если ты сделаешь так, как я скажу, то сегодня битвы и осады Старой Ладоги вообще не будет. Сохраним много жизней и наших и ваших.

— Говори, внук Гостомысла, — произнёс Братич. — Я сделаю, как ты скажешь.

— Если Шмель не подаст условный сигнал, — начал излагать свой план Рюрик, — то мне удастся убедить Трувора не идти в тайный ход. А вы утром откроете ворота и отдадите всю дань, которую вам назначили. Мы возьмём дань и уйдём восвояси. Мы ведь за данью сюда пришли, а не затем, чтобы разрушить Старую Ладогу.

— А где же мы возьмём столько добра, чтобы заплатить вам дань за три года? — недоумевал воевода.

— Князь Шмель говорил, что его добра и денег купцов Кряжича и Коряги вполне бы хватило, чтобы заплатить нам дань, — проговорил Рюрик. — Правда они не собирались его отдавать, они хотели, чтобы мы взяли в плен горожан и Старую Ладогу сожгли. Но ведь не всегда бывать так, как хочется, правда? Я не знаю, что вы сделаете с предателями, но забрать их добро и этим заплатить дань, будет вполне справедливо. А вообще-то, решайте сами.

— Ну и хитрый же ты, внук Гостомысла, — иронично заметил Братич. — Это же надо было такое придумать, отобрать добро у князя и купцов, чтобы заплатить вам дань.

— Ты воевода думай, что говоришь, — сурово посоветовал Рюрик. — Ваши князь Шмель, купцы Кряжич и Коряга — предатели. А за предательство у нас, например, вообще казнят, а не только добро забирают в пользу казны. Если у вас по-другому, тогда понятно, почему у славян нет порядка в их землях.

— Да, ты прав, принц Рюрик, — согласился Братич. — Надо карать изменников безжалостно. Иначе никогда не наведём порядок в стране. Ну, ладно. Жди утром у главных городских ворот. Если всё, что ты сказал, правда, будет тебе дань за три года. Я слово даю.

— Опять ты за своё, — с досадой проговорил Рюрик. — Правда, неправда. А откуда мне, по-твоему, известно о тайном входе в Старую Ладогу? Или, скажешь, что это мне ветром навеяло. Ну, некогда мне больше с тобой препираться. Надеюсь, что ты меня понял, и сделаешь всё, как надо. Да собственно, выбора то у вас и нет. Дань с вас мы всё равно получим. Не дадите добром, утром возьмём город штурмом. И это не простая угроза. Сил у нас для этого вполне хватит. Ты, как воевода, это прекрасно понимаешь. Ну, всё. Мне пора уходить.

Рюрик повернулся, и через мгновение скрылся в темноте ночи. Братич смотрел ему вслед и думал:

— Вот до чего мы дожились: враги нам больше друзья, чем свои князья. И вправду нет порядка в нашей земле.

16. Предсказанная смерть

Как только стемнело, Волебог с осторожностью вышел из своего дома и направился на свидание с Ангельдой. Он был уверен, что княгиня дома одна, а её муж уехал. Волебог сам видел, как ещё вечером Вадим с десятком своих дружинников покинул дом. Княжич проследовал за ним и убедился, что Вадим отбыл из Новгорода через главные городские ворота.

Волебог пробирался по улицам, стараясь держаться в тени домов. Как назло небо было чистое, и полная луна светила так ярко, что и читать без светильника, не составило бы никакого труда.

— Неподходящая погодка, — с досадой подумал Волебог. — Что это со мной происходит? До чего я докатился? Пробираюсь ночью, как вор, в дом моего лучшего друга. Да ещё для того, чтобы овладеть его женой. Да это просто безумие какое-то.

Не смотря на его правильные мысли, ноги продолжали нести княжича вперёд к намеченной неблаговидной цели. Неведомая для Волебога сила тянула его к дому Вадима. Пробираясь мимо какого-то сарая, княжич чуть было не наступил на собаку, которая мирно спала под забором. Животное подпрыгнуло от перепуга и залаяло. Волебог сердито пнул собаку ногой с такой силой, что она подлетела в воздух, а затем, плюхнувшись на землю, поджала хвост и побежала прочь от места своего падения.

— Вот ещё всякая дрянь под ноги попадается, — пробурчал княжич и продолжил свой путь.

Когда луна заняла центр неба, Волебог добрался до терема Вадима. Звенящая тишина заполняла всё вокруг. И только ночные сверчки позволяли себе нарушать всеобщее безмолвие. Волебог подошёл к забору, подтянулся на руках и осмотрел двор. Как это ни показалось странным, но во дворе никого не было.

— Удивительно, — подумал Волебог, — Ангельда говорила, что у ворот должен быть стражник, а я никого не вижу. Наверное, ушёл куда-то и спит, пока хозяина нет в доме. Но это и к лучшему. Очевидно, мне сопутствует удача.

Княжич ловко перемахнул через ограду и направился к дому. На втором этаже в одном из окон горел свет.

— Наверное, это спальня Ангельды, — предположил Волебог. — Она подаёт мне знак, указывающий, куда надо идти.

Княжич поднялся на крыльцо, аккуратно отворил дверь и вошёл в дом. Сердце у него бешено колотилось, и необъяснимая гнетущая тоска сжимала грудь. В голове промелькнула неожиданная мысль:

— Лучше возвратиться домой. Не надо дальше идти.

Волебог тряхнул головой, отгоняя назойливые думы и, стараясь ступать бесшумно, начал подниматься по лестнице на второй этаж. Там он осмотрелся. Комната, в которой горел свет, располагалась в конце коридора. Княжич решительно двинулся к ней, даже, не обратив внимание на то, что в доме, почему-то, неестественно тихо и безлюдно. Волебог отворил дверь в спальню Ангельды и вошёл в помещение. В противоположном конце комнаты в кресле кто-то сидел. Княжич не мог разглядеть этого человека так, как в спальне был полумрак. Волебог вышел на середину комнаты и сказал:

— Вот я и пришёл, Ангельда. Я очень ждал этой встречи.

— И я тоже, — ответил сидящий в кресле голосом князя Вадима.

Если бы в этот момент небо упало на землю, Волебог и то меньше удивился бы, чем тому, что перед ним сидит Вадим. Князь встал, подошёл к своему другу и произнёс:

— Я до последнего мгновения надеялся, что ты не придёшь. Что это всё неправда. Что же ты молчишь, скажи что-нибудь.

Волебог растерялся и никак не мог сообразить, что ему делать. Единственное, что его сейчас волновало, так это, как и почему Вадим оказался здесь. Наверное, поэтому княжич и задал довольно глупый вопрос:

— А почему ты здесь?

— Ну, ты даёшь, — возмутился Вадим. — Это, между прочим, мой дом, и это спальня моей жены. Вот почему ты оказался в спальне моей жены, да ещё, будучи уверенным, что меня нет дома? Вот это вопрос. Ну, что есть что сказать?

— Всё, чтобы я сейчас не сказал, — рассудительно проговорил Волебог, — для тебя будет не убедительным, и мне вряд ли поможет. Похоже на то, что я угодил в ловушку. Интересно, кто её мне поставил: ты, или твоя жена?

— Наглец, ты ещё смеешь задавать мне такие нахальные вопросы, — вскипел Вадим. — Тебя, что силой сюда привели? Или, может, ты просто так, в гости сюда пришёл посреди ночи? Прокрался, как вор в дом, в надежде, что хозяин отсутствует, и решил попользоваться моим добром. И кто ты есть после этого? А ведь мы с тобой считались лучшими друзьями.

— Как бы там ни было, — проговорил Волебог, — но мне пора уходить. Похоже, что я ошибся.

— Хорошо говоришь, — с иронией заметил Вадим. — Пришёл, нашкодил и думаешь, что просто так можешь уйти? Ошибаешься, придётся ответ держать за нанесённое оскорбление.

— И что ты сделаешь? — поинтересовался Волебог. — Вызовешь меня на поединок?

— На поединок вызывают честных воинов, — возразил Вадим, — а ты вор и пакостник. За такие дела секут на конюшне.

— Что? — вскипел Волебог. — Ты хочешь высечь меня, князя? Жаль, что я считал себя твоим другом.

Волебог рванулся к двери, но там уже стояли слуги князя, которые преградили ему дорогу. У Волебога из оружия был только нож на поясе. Он выхватил его и грозно произнёс:

— Дай дорогу, а то убью.

В это время Вадим поднялся с кресла и двинулся к бывшему другу. Княжич заметил это, и тут же ударил ножом, стоявшего перед собой слугу. Раненый схватился руками за живот и свалился на пол. Волебог взял табуретку и швырнул её в Вадима. Князь отскочил в сторону, и табуретка зацепила его только краем ножки, не причинив большого вреда. Волебог рванулся вперёд на слуг, которые продолжали загораживать выход из спальни Ангельды, и поранил ещё одного из них. Вадим понял, что Волебог может вырваться из комнаты, и тогда у него появится шанс убежать. Князь вынул меч из ножен, закреплённых на поясе, и бросил его Волебогу в спину. Клинок просвистел в воздухе и вонзился княжичу между лопаток. Волебог замер на месте, потом повернулся, взглянул на Вадима потускневшими глазами и произнёс:

— В спину, как предатель.

И упал на пол лицом вниз. Из раны текла кровь. В свете факелов казалась, что она чёрного цвета. Вадим подошёл к нему, вытащил меч и вытер с него кровь о рукав рубашки.

— Нет больше у меня друга, — грустно проговорил Вадим. — Ещё вчера был, а сегодня уже нет.

Князь помолчал некоторое время, а затем сказал, обращаясь к слугам:

— Отнесите княжича Волебога в дом к его отцу Гостомыслу. Объясните ему, что…. Впрочем, что теперь можно объяснить. И уберите здесь. Столько крови уместно на поле боя, а не в спальне моей жены.

Вадим спустился на первый этаж в зал. Там у окна стояла Ангельда и смотрела на небо. Князь подошёл к ней, взял руками за плечи и повернул к себе лицом. Её взгляд был пустым и холодным. Вадим сжал пальцы, Ангельда поморщилась от боли, но ничего не сказала.

— Ну, что, — спросил у неё князь, — теперь ты довольна? Добилась своего? Волебога больше нет.

— Я добилась? — злобно переспросила Ангельда. — Ты думаешь, что говоришь? Я только рассказала тебе, что твой друг тебя обманывает. А ты его за это убил. Я тебя об этом не просила. Ты сам так поступил. Научись сначала выбирать правильно друзей, а затем будешь укорять жену.

— А ведь Волебог был прав, — продолжил укорять Ангельду Вадим, — когда говорил, что его заманили сюда в ловушку. Что ты на это скажешь, жена? Уж не ты ли всё это подстроила?

— Всемогущие Боги, послушайте, что он говорит, — взмолилась княгиня со злобными нотками в голосе. — Никто Волебога сюда не заманивал. Он, что дитё малое неразумное? Знал, куда шёл и зачем. Поэтому и крался ночью, как разбойник. Тебе сейчас не об этом думать надо. Что произошло, то произошло. Время назад не вернёшь, и Волебога назад не возвратишь. Теперь уже ничего не изменишь. Тебе сейчас надо думать, как быть с Гостомыслом. Думаешь, он простит тебе убийство своего единственного сына?

— Пусть Вече нас рассудит, — ответил Вадим. — Я защищал свою честь и честь моей жены. Это он забрался ночью в мой дом, а не я к нему.

— Да, но ты убил его не по закону, — возразила Ангельда. — Смертью карают только за смерть. Надо было вызвать его на поединок. Ну, ладно, собери на всякий случай дружину. Мало ли что. А я отправлюсь с нашим сыном в имение и там тоже соберу преданных нам воинов. Да и сыну там будет спокойнее. А ты, если суд будет не в твою пользу, приезжай в имение. А там видно будет, что дальше делать.

В это время в зал занесли тело Волебога. Вадим подошёл к нему, посмотрел на бывшего друга последний раз и сказал:

— Несите его домой.

17. Первая победа Рюрика

Как только воевода Братич возвратился в город, створки ворот тут же за ним плотно закрыли. Братич с досадой подумал:

— От внешних врагов мы надёжно закрываемся, а то, что есть и внутренние враги, даже и не подозревали.

— Ну, что хотел варяг? — спросил у воеводы стольник Подоприга. — Сказал что-нибудь интересное?

— Да уж, сказал, так сказал, — задумчиво произнёс Братич. — А где князь и купцы?

— Они сразу ушли, как только возвратились с переговоров, — ответил Подоприга. — А что, зачем они тебе?

— Возьми десять дружинников и следуй вместе с ними за мной, — приказал воевода. — Только тихо, без шума. Понял?

— Понял, — подтвердил стольник, а про себя подумал, — ничего не понял.

Воевода Братич, стольник Подоприга и десять стражников двигались по ночному городу. На них никто не обращал внимание. В Старой Ладоге шла подготовка к отражению штурма и, поэтому, в городе все готовились к обороне. Так, как нападение ожидали со стороны леса, то стену, выходящую на озеро, почти не охраняли. Там находилось всего двое дозорных. Когда Братич с дружинниками добрались до неё, луна уже перекатилась через середину неба.

— Что случилось? — поинтересовался Подоприга. — Зачем мы сюда пришли? Вдруг там начнётся штурм, а мы здесь.

— Не начнётся, не переживай. Надеюсь, что мы не опоздали, — прошептал Братич. — Вон, видишь, у того дома стоят два стражника?

— Вижу, — ответил стольник. — Это охрана тайного входа в город. А почему ты говоришь шёпотом?

— Потому, что мы сейчас в засаде, — пояснил воевода.

— Не понял, — удивился Подоприга. — В какой засаде? Мы же в своём городе.

— Вот именно, — ещё раз попытался пояснить Братич. — Говори тише. Мне сообщили, что на охрану тайного входа хотят напасть и перебить. А затем, пропустить в город через тайный вход варягов.

— Не может быть, — не поверил Подоприга. — Это же получается, что кто-то из наших предатель.

— Вот мы сейчас и узнаем, — проговорил воевода, — так это или нет. Давай подойдём поближе, а то мы слишком далеко стоим, можем не успеть.

Братич с дружинниками осторожно подкрались к тайному входу и притаились за домом в шагах десяти от стражников, нёсших там охрану. Через некоторое время Подоприга тронул рукой за плечо Братича и тихо сказал:

— Вон там, смотри, кажется, какие-то тени движутся.

В противоположной стороне от того места, где находилась засада воеводы, прижимаясь к стенам домов, пробирались три человеческие фигуры. Они старались оставаться незамеченными, и поэтому держались в тени зданий.

— Приготовились, — шёпотом приказал Братич. — Запомните, нападём на них только тогда, когда они набросятся на охрану. Не раньше.

Тени приблизились к страже на расстояние нескольких шагов и затаились. Охрана ничего не заметила. Стражники стояли и спокойно разговаривали друг с другом. Вдруг тени бросились на охрану, навалились на них, и завязалась драка. В это же время Братич скомандовал:

— Вперёд. Брать только живыми.

Дружинники выскочили из засады и напали на неизвестных злодеев. Так, как силы были слишком неравные, да и действия дружинников оказались совсем неожиданным для тех, кто напал на охрану, то их быстро скрутили. Братич отряхнул пыль с одежды и приказал:

— А ну, поднимите их. Сейчас поглядим, кто это хотел убить нашу охрану тайного входа?

Пленников поставили на ноги. Лунный свет упал на их лица, разоблачая тайну исполнителей предательского замысла.

— О, какие люди, — не без ехидства восторженно произнёс воевода. — Никак, это наши славный князь Шмель и его дружки купцы Кряжич и Коряга. Ну, что скажите? Наверное, пришли сюда посты проверить.

— Ничего себе проверочка, — пожаловался один из стражников, и указал на князя рукой. — Он меня ножом ударил. Хорошо, что я успел увернуться. Нож только по рёбрам скользнул.

— Ладно, притворяться некогда, — сурово проговорил Братич. — Нам известно, что вы хотели впустить в город через тайный ход варягов. Придётся отвечать за предательство. А ну, ребята, тащите их на площадь, да бейте в набат. Созывайте народ на Вече.

Дружинники повели изменников на городскую площадь, которая располагалась в центре Старой Ладоги.

В это же время принц Трувор с двумя сотнями воинов вышел на окраину леса. С этого места хорошо была видна крепостная стена, которая располагалась вдоль озера. Трувор остановил отряд, приказал ждать его сигнала, а сам выехал из леса и стал внимательно наблюдать за крепостной стеной. К нему подъехал Рюрик и спросил:

— Ну, что ещё не было сигнала от князя Шмеля?

— Пока нет, — с досадой ответил Трувор. — Не пойму, почему он тянет. Уже скоро рассвет.

Как бы в подтверждение его слов в Старой Ладоге пропели первые петухи. Казалось странным, что эти птицы, даже в такое тревожное время, не забывают исполнять свои незамысловатые обязанности: будить по утрам людей. Получается, что для них безразлично: война, не война, а жизнь всё равно продолжается.

Сигнала от князя Шмеля так и не было. Вдруг из города донёсся звон набата.

— Что это? — забеспокоился Трувор. — Похоже на то, что в городе что-то случилось. Слышишь, в набат ударили. Значит, собирают Вече.

— Похоже на то, что сигнала от князя Шмеля мы не дождёмся, — резонно заметил Рюрик. — Ждать больше нет смысла. Уже светает.

— А, может, сами войдём через тайный ход? — предложил Трувор. — Нам же известно, где он расположен.

— Ты что ничего не понял? — удивился Рюрик. — По всему видать, Шмеля схватили. В набат-то недаром ударили. И сигнала со стены нет. Куда ты собрался входить? Хочешь на засаду напороться и людей наших погубить?

— Да, наверное, ты прав, — согласился с неохотой Трувор. — Что-то у Шмеля не заладилось. Ну, ничего сейчас начнём штурм, возьмём город, а там уже погуляем.

— Зачем торопиться? — остановил его Рюрик. — Нам отец приказал получить дань со Старой Ладоги за три года. А разорять город, он приказывал только в том случае, если славяне откажутся заплатить дань. Мы дали время им до утра. Вот и подождём, а вдруг они заплатят. Или ты хочешь ослушаться приказа отца?

— Ишь, ты, как всё повернул, — с подозрением сказал Трувор. — Небось, жалко стало наших «родственничков»? Хочешь хорошим быть и нашим, и вашим.

— Славяне, между прочим, и твои родственники тоже, — резонно заметил Рюрик. — Мне наших воинов жалко. Думаешь, легко будет город взять? Половина наших поляжет, пока через стены переберёмся. Славяне в бою не новички, драться умеют не хуже нас. Тем более, они ведь свои дома и семьи спасают. Поэтому вдвое злее, чем мы, драться будут.

— Подумаешь, драться, — пробурчал Трувор. — На то мы и воины, чтобы драться и погибнуть в бою.

— По-дурному погибнуть штука нехитрая, — проговорил Рюрик. — Надо, чтобы толк какой-то от нашей гибели был. А тебе бы только мечом помахать.

Трувор понимал, что, если он начнёт штурм, не дождавшись условленного времени, когда горожане должны привезти дань, то об этом обязательно станет известно королю Людбранду. А отец может разгневаться за то, что беспричинно разорили город. Ведь тогда больше никакой дани со Старой Ладоги вообще не получишь. А Людбранд считал, что деньги важнее всяких воинских побед, а тем более таких бессмысленных.

— Ладно, — согласился Трувор, — подождём до утра, как договаривались. А ты наши войска всё равно выводи строиться перед городом. Увидят нашу армию, сразу сговорчивее станут.

Предателей приволокли на площадь. Ударили в набат. На тревожный звон стали собираться люди со всего города. Вскоре площадь была заполнена до отказа. Народ шумел, пытаясь выяснить, зачем их собрали в столь тревожное время. Обычно, когда враг стоит у ворот города, общих собраний не созывают. Не до этого при таких обстоятельствах. Воевода Братич взошёл на возвышенность, поднял вверх правую руку. Народ затих. Воевода начал говорить:

— Вот, люди, беда у нас приключилась. И не только в том дело, что варяги к нам пожаловали. Об этом вы уже все знаете. Беда наша гораздо хуже: гниль среди нас завелась. Наш князь Шмель и его дружки купцы Кряжич и Коряга затеяли предательство. Они замыслили перебить охрану у тайного хода в город и впустить сюда врага, чтобы он нам в спину ударил. Мы за этим предательством их поймали и скрутили. Вот они, голубчики. Решайте, люди, что с ними делать будем?

Вся площадь взорвалась негодующими криками. Из толпы доносились грозные предложения:

— Повесить изменников. Утопить гадов в озере.

Купец Коряга упал на колени и начал унизительно просить:

— Не казните меня, люди добрые. У меня жена, дети малые. Это не я придумал. Это всё князь Шмель. Он меня подговорил, а я не хотел.

— Вот мразь, — выругался Шмель, и презрительно пнул ногой Корягу. — Даже умереть, как следует мужчине, не может. Если убьёте нас, вам это всё равно не поможет. Варяги штурмом город возьмут, а вас перебьют, кто окажет сопротивление. А жен и детей ваших в полон возьмут. А, если отпустите меня, то я попробую уговорить варягов, чтобы они были к вам помилостивее. Дань-то вам всё равно не собрать.

— Ты уже один раз ходил на переговоры, — перебил его воевода Братич. — Хватит. А, насчёт дани, ты ошибаешься. По нашим законам всё имущество изменников переходит в пользу городской казны. Вот мы и возьмём твоё добро, добро этих купцов предателей, да и заплатим варягам дань.

— Ах, ты сволочь, — продолжал ругаться Шмель. — Жаль, что у меня руки связаны, а то я бы….

— Что ты, что? — усмехнулся Братич. — Думаешь, ты такой страшный? Ошибаешься. Считаешь, что можешь вызвать меня на поединок? Предатели поединка не достойны. Изменников убивают, как бешенных собак. Эй, люди, делайте с ними, что хотите. А мы пошли дань собирать. Надо до утра успеть.

Воевода с дружинниками отправились к домам предателей, чтобы забрать их добро. Толпа набросилась на изменников, и принялась безжалостно их избивать. Через несколько мгновений, на земле лежали три окровавленных труппа. По их изуродованным лицам невозможно было опознать, кто из них есть кто.

Как только солнце поднялось над городской стеной, перед Старой Ладогой выстроилась вся варяжская армия. Впереди на конях сидели принц Трувор и Рюрик. Трувор посмотрел на небо, закрываясь ладонью от солнечных лучей, и сказал:

— Если сейчас не откроют ворота и не вывезут дань, то начинаем штурм. Больше ждать не будем.

И тут же створки городских ворот открылись, и в проёме показались телеги, нагруженные разнообразным добром. Их сопровождали верхом на лошадях воевода Братич и стольник Подоприга. Они приблизились к варягам, и Братич, указывая рукой на повозки, произнёс:

— Вот, принц, дань Старой Ладоги за три года. Надеюсь, следующие два года, мы вам ничего не должны.

— Ничего, — подтвердил Трувор. — Вот видишь, нашли, чем заплатить. А говорили, что нечем. Мы люди честные, два раза долг не требуем.

Воевода только ухмыльнулся на такое циничное нахальство принца. Возчики на телегах сменились варяжскими воинами, и обоз двинулся на север. Трувор подал знак, армия развернулась и последовала за телегами, на которых везли дань королю Людбранду.

Рюрик стоял и наблюдал, как удаляется его войско. По его выражению на лице было видно, что он остался доволен такой развязкой дела. К нему подъехал воевода Братич и тихо сказал:

— Спасибо тебе, принц Рюрик. Вот бы нам такого князя, как ты. А ты пошёл бы к нам князем?

Рюрик прищурился, улыбнулся и ответил:

— Надо подумать.

Затем он тронулся с места и уже на ходу добавил:

— Там видно будет.

18. Суд старейшин

Князь Гостомысл очень плохо спал этой ночью. Он всё время ворочался с боку на бок. Ему снился кошмарный сон. Будто бы он идёт с сыном по лесу. Их окружают странные деревья, на вид совсем высохшие и совершенно без листьев. Всё вокруг было серого унылого цвета, а небо свинцово-пасмурное. Гостомысл обратил внимание на то, что солнце на небе чёрное. Вдруг земля под ногами Волебога разверзлась, и он провалился в расщелину. Княжич успел ухватиться руками за край пропасти и удерживался с большим трудом. Его пальцы начали соскальзывать и разгибаться. Гостомысл бросился ему на помощь, но Волебог закричал и сорвался в пропасть. Тут князь проснулся и понял, что это всё ему снилось. Гостомысл сел на кровати. Холодный пот катился у него по лицу. Князь услышал шум, который доносился со двора. Гостомысл подошёл к отрытому окну и посмотрел на улицу. Во дворе при лунном свете он смог различить, как суетятся люди. Внимание Гостомысла привлекла следующая картина: четыре воина из числа его дружинников на руках несли кого-то в дом. Сердце сжалось у князя от предчувствия беды. Он поспешно оделся и босиком побежал на первый этаж. Гостомысл не смог сразу рассмотреть кого именно занесли в дом, но гнетущее чувство подсказывало ему, что случилась непоправимая беда. Когда он спустился в зал, там, на столе лежал Волебог в окровавленной одежде. Вокруг него стояли дружинники князя с зажжёнными факелами в руках и угрюмо молчали. Ноги у князя сделались, как будто ватными, и он, с трудом передвигая их, подошёл к смертному одру своего единственного сына. Гостомысл погладил Волебога по волосам ладонью и застонал. Потом он некоторое время стоял, молча и смотрел, пустым взглядом на тело сына. Спустя некоторое время князь хриплым голосом спросил:

— Кто его убил?

К Гостомыслу подошёл дружинник и проговорил:

— Его принесли люди князя Вадима. Они сказали, что….

Дружинник замолчал. Гостомысл посмотрел на него и сурово произнёс:

— Говори, я приказываю.

— Они сказали, что, — продолжил дружинник, — его, убил князь Вадим.

Гостомысл недоверчиво взглянул на воина и спросил:

— Вадим? Но почему? Они ведь были друзьями.

— Говорят, что Волебог хотел обесчестить жену Вадима. Забрался ночью к нему в дом. А князь застал его в спальне своей жены. Ну, и…. убил.

Гостомыслу сразу вспомнилось происшествие на пиру у князя Вадима, когда он заметил особое внимание сына к Ангельде.

— У них, что поединок был? — поинтересовался Гостомысл.

— Не знаю, — ответил дружинник. — Про это слуги князя Вадима ничего не говорили.

— Обмойте княжича и переоденьте, — приказал Гостомысл, а сам пошёл на второй этаж в свою спальню. Там князь оделся, взял оружие и спустился вниз.

— Десять дружинников пойдут выполнять мои повеления, — приказал Гостомысл. — Я хочу разобраться в этом деле ещё до того, как похоронят Волебога. Двое — пусть пойдут к князю Вадиму и скажут ему, что я жду его в моём доме на Совете Старейшин. Пусть явится немедленно. Остальные отправятся предупредить старейшин, что я прошу их прийти ко мне домой по очень срочному делу.

В конце зала стояло кресло. Князь сел в него и стал ждать. Посреди зала располагался окровавленный стол, на котором ещё недавно лежал мёртвый Волебог.

Как только забрезжил рассвет, и первые лучи солнца прорезали серый утренний воздух, в дом князя Гостомысла стали собираться старейшины Новгорода. В состав Совета входило двенадцать человек, Гостомысл был тринадцатым. Почтенные люди заняли места на стульях, распложенных по краям зала. Гостомысл, как Правитель Новгорода и хозяин дома сидел в центре. Пришёл князь Вадим со своей дружиной. Но на входе его остановили и сказали:

— На Совет Старейшин с воинами входить не положено. Вызывали только тебя, князь. Пусть твои люди останутся на улице.

— Ладно, — согласился Вадим. — Пусть будет по-вашему. Эй, ребята, оставайтесь во дворе. А, если что, я позову вас.

Дружинники Вадима повиновались приказу своего князя. Вадим прошёл в дом, зашёл в зал и остановился в центре помещения.

— Вы звали меня, — спокойно произнёс он, — я пришёл. Говорите, зачем звали?

— Ты убил человека, — начал первым Гостомысл, — моего сына Волебога. Он, что угрожал твоей жизни, или жизни твоей семьи?

— Нет, — ответил Вадим. — Он покушался на честь моей жены. Я застал его в её спальне.

— Ты убил его на поединке? — продолжил допрос Гостомысл.

— Нет, — ответил Вадим. — Он напал на моих слуг. Одного из них он убил, а другого ранил. Затем он пытался убить других моих людей, когда я хотел задержать его, чтобы покарать.

— А кто ты такой, что пытался покарать князя? — возмутился Гостомысл.

— Я тоже князь, — с достоинством произнёс Вадим.

— Князья выясняют отношения между собой на поединках, — заметил ему Гостомысл. — А ты позволил себе покуситься на честь моего сына.

— Да, но сначала твой сын покусился на честь моей жены, а значит и на мою честь, — возразил Вадим. — А после этого он первым напал на моих слуг и совершил убийство. Я только защищал свой дом и свою честь.

— Что скажете, старейшины? — обратился Гостомысл к Совету.

— Смерть должна караться смертью, — проговорил князь Овдег. Он был один из самых старых и мудрых людей в Новгороде. — Волебог убил слугу князя Вадима, а князь Вадим убил Волебога. Правда, Волебог покусился на честь жены Вадима, а значит и на честь самого Вадима. Но правдой является и то, что князь Вадим должен был обратиться в Совет Старейшин, чтобы Волебога наказали по нашим законам. В крайнем случае, Вадим должен был вызвать его на поединок. Вот, если бы он убил Волебога на поединке, то всё было бы по закону. И никакого наказания Вадиму бы не было. А так, я считаю, что князь Вадим должен быть наказан.

— И какое же ты наказание предлагаешь, — задал вопрос Гостомысл.

— Я предлагаю наказать князя Вадима изгнанием из Новгорода, а его дом в Новгороде пусть будет передан Гостомыслу, как пострадавшему в этом деле, — предложил Овдег.

— И всё, — вскипел Гостомысл. — Очень нужен мне его дом. Можно подумать, что это заменит мне погибшего сына. Вадим убил моего сына, а мы отпустим его подобру-поздорову? Если вы не присудите его на смерть, то я сам его убью.

— Успокойся, князь Гостомысл, — посоветовал Овдег. — Что бы ни присудил Совет Старейшин, ты обязан будешь выполнять, как и всё остальные, кто живёт в Новгороде. Иначе, тебя самого будут судить. А Правителя Новгорода, который не считается с решениями Совета Старейшин, Вече лишит власти.

— Понятно, — со злостью произнёс Гостомысл. — Значит, ты хочешь сказать, что закон Новгорода может помиловать Вадима, убийцу моего единственного сына Волебога, который много раз жизнь свою не жалел, защищая Новгород.

— Между прочим, — заметил Овдег, — князь Вадим тоже не сидел в это время, сложа руки дома. Это благодаря ему, в последнем сражении удалось разгромить Норманнского короля Эрика Непобедимого.

— Ладно, — продолжал негодовать Гостомысл, — я вижу, что ты князь Овдег очень хорошо расположен к Вадиму. Я бы хотел посмотреть, что бы ты говорил, если бы он твоего единственного сына убил?

— А я бы хотел посмотреть на тебя, князь Гостомысл, — вмешался в разговор князь Вадим, — что бы ты делал, если бы застал в спальне своей жены человека, которого считал своим другом?

— Да ты, как я погляжу, — грозно проговорил Гостомысл, — издеваешься надо мной.

— Прекратите свару, князья, — прервал их Овдег. — Мы же не бабы на торговище. Пусть Совет Старейшин вынесет свой приговор. И покончим с этим делом. Не хватало, чтобы ещё кровь пролилась. Говорите, старейшины.

Почтенные граждане Новгорода, входящие в Совет Старейшин, вставали по одному, и каждый произносил своё решение вслух: изгнание или смерть. За изгнание высказались девять человек, за смерть — три. Голос Гостомысла был четвёртым.

— Большинством принято решение присудить князя Вадима на изгнание, — объявил Овдег. — Это обязует князя Вадима покинуть Новгород до завтрашнего утра, и не появляться в Новгороде под страхом смерти.

Вадим хоть и был не согласен с решением Совета Старейшин, но спорить не стал и повиновался приговору.

Члены Совета разошлись по своим домам. Гостомысл был вне себя от гнева. Как только старейшины покинули его дом, он принялся нервно ходить из угла в угол в зале. Князь негодовал по поводу решения Совета Старейшин, и никак не хотел смириться с таким, как он считал, мягким приговором для князя Вадима. Затем Гостомысл немного успокоился и принялся взвешенно размышлять:

— Если я сейчас попытаюсь убить Вадима, то это вряд ли у меня получится. В поединке я его не одолею, не те уже у меня силы, как у молодого. Да, и не достоин Вадим поединка. Он-то убил Волебога не в поединке. А нападение на его дом тоже ничего не даст. У него достаточно дружинников, чтобы обороняться. Да, и после таких моих действий, Вече и Совет Старейшин точно лишат меня титула Правителя Новгорода. Я потеряю власть, и мои замыслы отомстить за подлое убийство моего единственного сына станут, почти, невыполнимыми. А вот, пока я при власти, у меня есть много способов поквитаться с Вадимом. Надо подумать хорошенько, как бы мне до него добраться.

Вдруг, Гостомысл вспомнил предсказание лесного отшельника Продина.

— А ведь сбылись слова старого колдуна, — с досадой подумал князь. — Может, и жив бы был сейчас Волебог. Напрасно я тогда не послушал совета Продина и не убил Вадима. Что он там тогда говорил ещё? Ах, да, говорил, что я обращусь за помощью к своим врагам. Интересно, что бы это значило? Хотя, конечно, для того, чтобы отомстить за смерть Волебога, я готов к кому угодно за помощью обратиться. И не будет мне покоя, пока Вадим своей жизнью не заплатит мне за моё горе. Кровь надо смывать только кровью, чтобы утолить жажду мести.

19. Необычная охота

Листья на деревьях уже покрылись позолотой, и в то же время стали совершенно ненужными для них. Трудно понять, почему лес приобретя такой красивый наряд, почти, сразу же от него старается избавиться, сбрасывая листья на землю.

Рюрик, бродивший с самого утра по роще, заметил, что он совершенно не думает об охоте, на которую отправился, а с удовольствием любуется красотой осеннего леса. Принц подошёл к дереву, украшенному листьями багрянного цвета, остановился и принялся внимательно наблюдать, как один из них оторвался от ветки и, плавно кружа в воздухе, начал опускаться к земле. Вдруг, вдали между деревьев Рюрик заметил какое-то движение. Сразу же опытным взором охотника он определил, что это олень пробирается сквозь чащу. Принц снял с плеча лук, достал стрелу из колчана и прицелился.

— Ну, наконец-то делом займусь, — подумал Рюрик и натянул тетиву лука. И как только принц выпустил стрелу, олень почти сразу же упал.

— Что-то слишком быстро стрела долетела, — удивился Рюрик и направился в ту сторону, где раньше находился олень.

Когда принц приблизился к раненому животному, олень ещё был жив и судорожно дёргал ногами. В шее у него торчала стрела. Из раны на землю вытекала струйка алой крови. Рюрик достал нож и вонзил его в сердце оленю, чтобы избавить его от страданий. И в это же время услышал позади себя голос:

— Не трогай, это моя добыча.

Рюрик оглянулся. Рядом с ним стояла девушка с луком в руках. На вид ей было лет восемнадцать, не больше. Обворожительный взгляд больших голубых глаз, как будто стрелой пронзил Рюрика. Привлекательные формы женской фигуры, особенно подчёркивала мужская одежда девушки. Охотница говорила на родном языке Рюрика, но с явным норманнским акцентом.

— Нет, это я убил оленя, — возразил принц.

Незнакомка подошла к мёртвому животному и, указывая рукой на шею оленя, сказала:

— Это моя стрела. Я узнаю её по синей полоске.

Рюрик внимательно взглянул на стрелу и убедился, что на ней есть синяя метка посредине. У Рюрика таких стрел не было.

— А где же моя стрела? — удивился принц. — Я не мог промахнуться.

Девушка оглянулась по сторонам и проговорила:

— Вон она, в дереве торчит. Ты не промазал. Очевидно, я выстрелила немного раньше. Олень упал, а твоя стрела пролетела над ним.

— Да, — согласился Рюрик, — похоже, что ты права. И, что же мы будем делать?

— Как это, что делать? — переспросила девушка. — Я заберу оленя себе, вот и всё. Это же я его убила.

Рюрику не нужна была эта добыча. Он выстрелили в оленя машинально, по инстинкту охотника. Но принцу очень понравилась такая отважная и бойкая девушка. Да, и внешне она показалась Рюрику очень привлекательной. Принц решил, в шутку, поиграть с ней в строгого господина.

— А почему ты охотишься в королевском лесу? — делая строгое выражение на лице, проговорил Рюрик. — Кто ты такая? Разве, тебе не известно, что здесь можно охотиться только членам королевской семьи?

— А, может, я тоже член королевской семьи, или родственница короля, — туманно ответила девушка с иронией в голосе.

— Ну, ты это врёшь, — возразил Рюрик. — Я принц, и всех своих родственников знаю. А тебя я вижу в первый раз. Да, и не припомню я, чтобы в нашей семье женщины охотились. Ты, скорее всего, дочь какого-то воина. Ведь так?

— Можно и так сказать, — согласилась девушка. — Ну, так что, я могу забрать свою добычу? Или ты воспользуешься тем, что ты сильнее меня и отберёшь оленя?

— Нет, не воспользуюсь, — улыбаясь, сказал Рюрик. — Только, как ты одна дотащишь такую тяжёлую тушу? Ты далеко живёшь?

— В королевском дворце, — смело ответила охотница.

— Послушай, это уже не смешно, — немного раздражённо проговорил принц, — я серьёзно тебя спрашиваю.

— А я серьёзно и отвечаю, — без намёка на веселье, ответила девушка. — Я в лесу не одна. Там, на опушке меня брат ждёт. Ну, так что, так и будем стоять, или ты поможешь мне донести оленя.

Рюрик подошёл к мёртвому животному, поднял его и взвалил себе на плечи.

— Ого, — восхищённо произнесла девушка, — да ты — настоящий богатырь.

Принц двинулся в ту сторону, куда показала охотница, когда говорила о брате.

Пройдя несколько сот шагов, Рюрик почувствовал, что начал уставать. Он опустил оленя на землю и сказал:

— Передохнём немного, и пойдём дальше.

Девушка в знак согласия кивнула головой и уселась под деревом. Пока она разглядывала небо, Рюрик насобирал целый букет из разноцветных листьев и подошёл к девушке.

— Вот, тебе вместо цветов, — предложил он незнакомке и протянул букет осенних листьев.

Девушка приветливо улыбнулась и взяла такой необычный знак внимания. Затем она захотела подняться, но оступилась и едва не упала. Рюрик подхватил её, и они оказались так близко друг к другу, что принц даже слышал её дыхание. Девушка засмущалась и осторожно освободилась из его объятий. Рюрик старался делать вид, что ничего не произошло. А сам ужасно боялся, что девушка услышит, как сильно бьётся у него сердце. Чтобы, как-то разрядить обстановку, принц предложил:

— Надо идти дальше. А то засветло из леса не выберемся.

Рюрик поднял оленя на плечи, и они зашагали по направлению к опушке. Когда они вышли на поляну, принц увидел трёх лошадей, привязанных к дереву. Рядом на траве лежал парень. Принц подошёл к нему, и положил возле парня добычу. Он, очевидно, до этого дремал, но тут же быстро поднялся и с удивлением спросил:

— Принц Рюрик, а ты как здесь оказался?

Затем парень посмотрел на девушку и добавил:

— Сестра, я уже устал тебя ждать. Где ты так долго ходишь?

Рюрик сразу же узнал в парне своего старого знакомого норманнского принца Олега.

— Приветствую тебя, Олег. Так эта девушка твоя сестра? Уж не она ли та малышка Эфанда, которую я видел лет пять назад во время нашей последней встречи с тобой? — поразился Рюрик.

— Она самая, — с улыбкой подтвердил норманнский принц. — Только теперь она совсем не малышка, а настоящая красавица.

— Скажешь тоже, — смутилась Эфанда, обращаясь к брату.

— Вот только её пристрастие к мужским занятиям, совершенно не совпадает с общепринятыми женскими интересами, — с сожалением проговорил Олег. — Где это видано, чтобы принцессы рыскали по лесам на охоте? Так ты пожалуй, всех своих женихов распугаешь, сестра.

— А, что много уже у неё женихов? — поинтересовался Рюрик.

— Да шучу я, — улыбнулся Олег, — какие там женихи. Ей всего пятнадцать лет.

— Пятнадцать? — переспросил Рюрик. — А я подумал, что ей лет восемнадцать, не меньше.

— Да, — согласился Олег, — выглядит она на восемнадцать, это точно. Я же говорю, красавица.

Щёки у Эфанды покраснели. Она чувствовала, что сильно смущается. Но, в то же время, ей было приятно, что о ней говорят, как о взрослой красивой девушке.

— Ну, мы будем ехать во дворец? — наигранно строго спросила Эфанда. — Или так и останемся в лесу на ночь?

— Да, пора в дорогу, — согласился Рюрик. — А то и вправду, ночь в лесу застать может.

Все трое двинулись в путь. Эфанда ехала впереди, Рюрик с Олегом сзади.

— Что привело вас в наши края? — поинтересовался Рюрик, обращаясь к Олегу.

— Приехали в гости к нашей сестре, — ответил норманнский принц. — Так захотела Эфанда. Говорит, поехали навестим Ирину, пока нет никакой войны.

— Да, конечно, она ведь жена моего брата Трувора, — проговорил Рюрик. — Помнится у них на свадьбе мы и познакомились.

— Точно, так оно и было, — весело подтвердил Олег. — Хорошо мы тогда погуляли. До сих пор помню этот пир.

— Да, — согласился Рюрик, — погуляли тогда на славу. Не одну бочку с мёдом опустошили из подвала моего отца короля Людбранда. А, что ваш дядя король Эрик, здоров ли он? Я слышал, его поранили в сражении у города Чуд.

— Да, — ответил Олег, — дядя был ранен. Но сейчас он уже полностью выздоровел и чувствует себя хорошо. Только очень сердится. Ведь тогда он потерпел поражение. Особенно он зол на Новгородского князя Вадима. Это он поранил дядю в поединке.

— Хорошо, что вы приехали к нам погостить, — сменил тему в разговоре Рюрик. — Это, действительно, крайне редко бывает, чтобы не было войны. И когда же вы приехали? Я почему-то об этом ничего не знал.

— Так мы только вчера поздно вечером и приехали, — ответил Олег. — Утром я хотел с тобой повидаться, а мне сказали, что ты ещё на рассвете ушёл на охоту. Эфанда сразу же настояла на том, чтобы мы тоже отправились на охоту. Я так и не понял, отчего это ей так захотелось?

Рюрик внимательно посмотрел на ехавшую впереди принцессу. Но Эфанда делала вид, что не слышит их разговора с Олегом, и продолжала безразлично смотреть вдаль.

— А почему вы взяли с собой трёх лошадей? — поинтересовался Рюрик.

— Не знаю, — удивлённо ответил Олег. — Это так Эфанда предложила. Сказала, что на всякий случай.

— Поехали быстрее, — вмешалась в разговор принцесса. — А то с вашими беседами мы и до утра не доберёмся.

Эфанда пришпорила коня и помчалась вперёд. Принцы переглянулись между собой, недоумевающе пожали плечами и отправились догонять Эфанду.

20. Доверие

В центре Старой Ладоги на площади было шумно. С полудня здесь собралось Вече. Ударил в набат Братич, чтобы решить один, но очень важный вопрос. Воевода первым начал говорить:

— Я собрал Вече, и отвлёк Вас всех, горожане Старой Ладоги, от ваших дел, чтобы мы сообща подумали и приняли верное решение. Как вам всем известно, после последних печальных событий, наш город остался без Правителя. Наш-то князь Шмель, который был у нас Головой, как выяснилось, оказался предателем. За что Вы его, почтенные граждане, вот на этом самом месте и казнили. Теперь нам надо решить, где нам взять другого князя, чтобы он возглавил правление в Старой Ладоге.

Среди купцов, стоявших в первых рядах, прошёл недовольный ропот.

— А, зачем нам князь? — с удивлением выкрикнул купец Куделя. Это был человек круглой формы тела, по причине непомерно толстого живота. — Нам и без князя хорошо. Придёт новый князь, и снова начнёт поборы в городскую казну требовать.

— Сборы в городскую казну вам придётся платить и с князем, и без князя, — проговорил воевода Братич. — За что-то же надо содержать городскую дружину, платить дань варягам и всякое другое. А без Головы в городе никак нельзя. За порядком кто-то должен следить. Иначе такое начнётся, на улицу не выйдешь. Что я вам рассказываю, будто вы сами не знаете. А, если враг нападёт, тогда, как без князя? С купцами всё понятно, им без князя сподручнее. В казну платить не надо, барыши от торговли больше будут. Вот они и противятся.

— Давайте Правителем Старой Ладоги выберем воеводу Братича, — предложил стольник Подоприга, обращаясь к народу.

Люди на площади зашумели. Со всех сторон стали доноситься одобрительные выкрики:

— Воеводу вместо князя. Братича посадить Правителем в городе.

Гул стал заполнять площадь. Кое-где нашлись не согласные с предложением Подоприги. То тут, то там начало доходить до потасовок между противниками во мнениях. Купец Куделя настойчиво возражал и даже бранился в адрес воеводы. Кузнец Полуян, здоровенный детина, не выдержал и стукнул купца кулаком в живот. Куделя скорчился от боли и присел на корточки, чтобы перевести дух. К дерущимся подбегала городская стража и успокаивала смутьянов. Воевода Братич поднял вверх правую руку и, заглушая шум толпы, прокричал:

— Да угомонитесь, Вы. Прекратите смуту.

Люди понемногу стали затихать и успокаиваться. Драк больше не было. Воевода продолжил говорить, уже спокойным голосом:

— Сами видите, что начинается промеж вас, когда нет Головы в городе. Ну, что теперь уже никого не надо убеждать, что нужен хозяин в Старой Ладоге? Спасибо Вам, конечно, за доверие ко мне, но я не гожусь на такое дело. Здесь нужен другой человек. Я кто? Я — воин. Могу в сражении командовать, оборону города держать. А здесь нужен человек, который не только в этом, но и во многом другом соображает. Как переговоры вести, как дань платить, чтобы город не разорился, как по совести и по закону суд чинить. Надо, чтобы он роду племени был знатного, чтобы с другими князьями и правителями он ровня был. Я для такого не гожусь.

— Так ведь никакого другого князя у нас в городе то и нет, — заметил стольник Подоприга. — Где же мы его возьмём? Князь не гриб, в лесу не растёт.

Народ на площади засмеялся после последних слов стольника. Кто-то даже попытался шутить:

— А давайте возьмём деньги у купцов, и на них купим себе нового князя.

Люди ещё сильнее развеселились, после такого предложения. Купцы насупились и злобно поглядывали из-под лобья. Отдышавшийся Куделя, с угрозой в голосе пробурчал:

— Ты свои деньги имей, к чужим руки не тяни. А то и укоротить могут.

Воевода вновь поднял вверх правую руку, и толпа замолчала.

— Можно было бы пригласить кого-нибудь из соседних князей, — высказал предположение Братич. — Только пользы от такого правителя нам будет мало. Наши славянские князья, всё больше о своём добре заботятся, чем о людях. Такой правитель будет тянуть из казны себе в закрома и всё. Надо пригласить такого князя, кто об общем деле будет больше думать, чем о собственной выгоде.

— А где же мы такого сыщем? — поинтересовался купец Куделя. — Я что-то ни разу не слыхал о таких князьях.

— Не слыхал, потому, что не о том ты слушаешь, — возразил ему Братич. — Тебя интересует только прибыль от торговли, вот, поэтому, ты так и рассуждаешь. Я знаю одного такого князя, который уже раз спас наш город от разорения. Вот его и надо позвать к нам Правителем.

— И, кто же это такой? — поинтересовался Куделя.

— Это варяжский князь Рюрик, — уверенно проговорил Братич.

— Да это же наш враг, — поразился такому предложению стольник Подоприга. — По-моему ты, что-то не то говоришь, воевода. Он же только недавно сюда приходил с войском своего брата Трувора, чтобы дань с нас получить за три года. Да ещё варяги хотели весь город сжечь.

— Рюрик город жечь не хотел, — возразил Братич. — Это он мне сообщил о предательстве нашего князя Шмеля.

На площади воцарилась мёртвая тишина. Даже было слышно, как пищит комар, пролетая над головами людей. Все внимательно слушали воеводу. Братич продолжал:

— Принц Рюрик, конечно, варяг. Или, как финны себя ещё называют — руссы. Но варяг-то он только наполовину. Его мать финская королева Умила — дочь Новгородского князя Гостомысла. Вот я и спрашиваю, какая Рюрику была выгода, когда он помешал князю Шмелю устроить предательство? Никакая. Варяги Старую Ладогу всё равно бы взяли. И дань свою забрали бы, а город сожгли бы и жителей в полон угнали. И, если бы его брат Трувор узнал, что Рюрик рассказал об их заговоре со Шмелём нам, то ему сильно бы не поздоровилось. А Рюрик не побоялся. И, чтобы спасти наш город, на риск большой пошёл. Вот, и получается, что он тогда о нас больше заботился, чем о себе. А то, что он варяжский принц, так это даже хорошо для нас. Король Людбранд не станет больше вперёд брать с нас дань за несколько лет. Не будет же он грабить своего сына. А в случае нападения на Старую Ладогу неприятеля, финский король поможет своим войском. Так, что со всех сторон получается, что принц Рюрик будет самый лучший для нас князь. Надо послов слать к финскому королю Людбранду, чтобы он позволил своему сыну Рюрику быть у нас Правителем.

Воевода закончил говорить. Народ на площади продолжал молчать ещё какое-то время. Затем купец Куделя, как бы обрадовавшись, произнёс:

— А, что, может, оно и вправду, так лучше будет. По крайней мере, можно будет свободно торговать с финнами, без большой пошлины.

Люди дружно засмеялись. А кузнец Полуян весело заметил:

— Кто о чём думает, а голый о бане. Вот народ, эти купцы, они, наверное, и в смертный час о барышах мечтают.

— Ладно, — успокаивая людей, громко произнёс Братич. — Надо уже что-то решать. А то мы и до ночи без толку здесь стоять будем. Кто за то, чтобы позвать в Старую Ладогу князем принца Рюрика, подымай руки.

Как круги, идущие по воде от брошенного камня, так и от центра площади пошла волна поднимающихся вверх рук, и стала расходиться вширь, пока не достигла краёв человеческого озера. Почти все горожане Старой Ладоги поддержали предложение воеводы Братича.

— Ну, что же, — одобрил Братич, — остаётся только выбрать тех, кто поедет к королю Людбранду послами.

— А что тут долго выбирать? — удивился кузнец Полуян. — Ты воевода это предложил, тебе и быть послом.

— Я согласен, — с готовностью произнёс Братич. — Со мной поедут стольник Подоприга и купец Куделя. На том и порешили. Всё, можно по домам расходиться.

Вечерняя заря опустилась за городские стены и спряталась где-то в лесу, чтобы назавтра вновь поднявшись над землёй, начать новый день.

21. Морская прогулка

Солнце ещё только показало свою макушку над лесом, а Рюрик и Олег уже были на берегу морского залива. Там должны были спускать на воду новое судно. Рюрик всегда любил море, и с детства ходил в морские походы с воинами отца. Принц однажды даже принимал участие в строительстве ладьи, поэтому не понаслышке знал корабельное дело. Накануне вечером в разговоре с Олегом Рюрик сообщил ему, что завтра будут испытывать новое судно. Оказалось, что Олег тоже очень интересуется кораблестроением, и частенько выходит в море у себя дома. Норманнский принц попросил Рюрика взять его с собой. Рюрик охотно согласился. Ещё до восхода солнца они встретились возле королевского замка и быстро отправились к морскому заливу. Таких водных артерий было множество на финском побережье. Назывались они фиордами. Практически все варяжские воины были хорошими моряками, и часто совершали дальние походы на ладьях. Плавали они и в Швецию, и в Данию, и даже в Англию. Правда походы эти не были безобидными и опасными занятиями. Дело в том, что варяги, они же руссы, нападали на прибрежные селения в этих странах и грабили их. Но иногда жителям подвергавшимся нападению городов, удавалось дать достойный отпор варягам. И тогда не всем удавалось возвратиться живыми из таких путешествий. Но это не останавливало руссов. Погибнуть в бою, у них считалось большой честью. Поэтому морские набеги варягов на своих соседей продолжались.

Спуск каждого нового корабля был большим радостным событием среди воинов. Это было связано с тем, что морской поход — это не сухопутный. В нём всегда есть особая романтика. Не возможно ни с чем сравнить, то удовольствие, которое получаешь, когда солёный морской ветер обдувает лицо, и неповторимое чувство свободы и счастья наполняет душу. Тот, кто хоть раз побывал в лихом морском походе, никогда этого не забудет.

Корабль всегда строили на берегу моря, чтобы по завершению работы, его можно было без особых усилий спустить на воду. Плотники прокопали траншею, соединяющую море с ладьёй, подрыли землю вокруг судна так, чтобы вода проникла под корабль. Воины равномерно разместились вокруг ладьи и ухватились руками за борта. Мастер плотников скомандовал:

— Убрать подпорки.

Плотники выбили деревянные брусья, которые удерживали ладью с двух сторон. Мастер продолжал командовать:

— Натянули руки и взяли на ход. И раз, и раз, и раз.

Воины упёрлись ногами в землю, и тянули изо всех сил руками за борта. Они, напрягая все мышцы своего тела, старались сдвинуть ладью с места. К ним подбежали Рюрик и Олег, упёрлись в нос судна плечами и навалились что было сил.

— Веселей ребята, дружно, — кричал мастер, — Ну, ну, пошла, пошла….

Судно дрогнуло и, скользя по мокрой земле, смоченной морской водой, двинулось к заливу. Ещё мгновение и ладья уже покачивалась на волнах фиорда.

— Ура, — закричали все, кто был на берегу, и принялись подпрыгивать от радости, как дети. Люди веселились и обнимали друг друга.

Воины взошли на борт судна. С берега им подали вёсла, которые они вставили в отверстия с уключинами. Все расселись по скамьям. Кормщик занял своё место у руля на корме ладьи. Олег и Рюрик так же взошли на борт и заняли места на первых скамьях. Парус уложили вдоль киля, не разворачивая посередине судна. Когда ладья отошла от берега метров на десять, кормщик скомандовал:

— Вёсла в воду.

Все, как один опустили вёсла в море, затем дружно потянули их на себя, отклоняясь спиной назад. Ладья заскользила по воде, стремительно набирая скорость. Воины продолжали грести в умеренном ритме. Когда судно вышло на середину залива, кормщик облизал указательный палец, и поднял его вверх над головой, чтобы проверить с какой стороны дует ветер.

— Ставьте парус, — приказал рулевой.

Воины привязали парус к мачте, подняли его на канатах вверх и развернули. Полотно тут же наполнилось ветром, и ладья стремительно рванулась вперёд.

— Суши вёсла, — приказал кормщик.

Воины вынули из воды вёсла, и судно весело побежало по морю под парусом. Все отдыхали и рассматривали береговые пейзажи. Чем дальше судно отплывало от берега, тем шире становился залив. Вокруг были скалистые берега, поросшие густым лесом. В природе севера было что-то суровое и мощное. Так же, как и в людях, которые там жили. Олег дотронулся до плеча Рюрика и сказал:

— Хорошая получилась ладья. Быстро идёт, ровно.

— Да, наши плотники знают своё дело, — согласился Рюрик. — Такое судно любой шторм выдержит.

— Послушай, Рюрик, — обратился Олег к принцу. — Я хочу поговорить с тобой о моей сестре Эфанде.

— А что с ней что-нибудь случилось? — поинтересовался Рюрик.

— Ну, как тебе сказать, — неуверенно начал Олег. — По-моему, ты ей нравишься. Я вообще подозреваю, что она затеяла эту поездку не просто так. Совсем не для того, чтобы навестить нашу сестру Ирину.

Рюрик немного смутился, опустил вниз глаза и спросил:

— А почему ты так решил?

— После каждой нашей встречи с тобой, она всё время расспрашивает меня, — рассказывал Олег, — что ты говорил, что делал? Не вспоминал ли о ней? Да, и после того, как мы приехали к вам, она всего лишь один раз виделась с Ириной. Ходит всё время одна, какая-то грустная и задумчивая. Я спрашивал у неё, что с ней, не говорит. Не пойму, зачем она сюда приехала?

Рюрик молчал и смотрел на воду.

— Ну, так что ты скажешь на это? — поинтересовался Олег.

— А что мне говорить? — произнёс Рюрик. — Она мне тоже нравиться. Я это понял ещё тогда в лесу на охоте. Помнишь? Только меня смущает, что ей всего пятнадцать лет.

— Подумаешь, пятнадцать лет, — возразил Олег. — Выглядит-то она на все восемнадцать. А в такие годы у нас все девушки выходят замуж, если, конечно, у них есть жених.

— Расскажи мне что-нибудь об Эфанде, — попросил Рюрик. — Я ведь о ней ничего толком не знаю.

— А что о ней рассказывать? — удивился Олег. — По-моему, главное, как женщина выглядит. А это ты и сам видишь. Красавица она. Я думаю, что вам с ней надо поговорить. Если вы нравитесь друг другу, то чего тянуть? Поженитесь, вот и всё.

— Да, ты прав, — поддержал его предложение Рюрик. — Нам надо непременно поговорить. Сейчас же возвращаемся в замок. Эй, кормчий, поворачивай ладью назад, к берегу. Возвращаемся домой.

— Слушаюсь принц, — сказал рулевой, и повернул руль влево.

Ладья сделала полукруг и легла на курс к берегу. Ветер изменил своё направление, и воины вновь навалились на вёсла. Когда до земли оставалось метров пятьдесят, кормчий скомандовал:

— Табань.

Воины принялись грести в обратном направлении относительно движения судна. Ладья сразу же заметно снизила ход. Кормчий приказал:

— Суши вёсла.

Вёсла вынули из воды. Ладья продолжала медленно скользить по инерции, постепенно теряя скорость. Через мгновение судно плавно уткнулось в берег. Воины по одному стали выпрыгивать с носа корабля на сушу. Рюрик и Олег сошли на берег последними и сразу же отправились во дворец. Они шли по дороге, которая вела через лес прямо к замку. Вековые сосны своими кронами устремлялись ввысь, словно корабельные мачты. Тишину и уединённость леса первым нарушил Рюрик, обращаясь к Олегу:

— Послушай, я прошу тебя, скажи своей сестре, что я хочу встретиться с ней. Если она согласится со мной увидеться, то пусть приходит сегодня на утёс, что расположен у западной стены замка. Как только солнце коснётся верхушек деревьев в лесу, я буду её ждать там.

— Хорошо, — согласился Олег. — Я передам ей твою просьбу.

Вдруг, впереди на дороге они увидели человека, быстро идущего к ним навстречу. Рюрик узнал его, это был воевода Свенельд. Этот воин считался одним из лучших во всём финском войске и пользовался особым доверием короля Людбранда. Ему было тридцать четыре года, возраст ещё молодой для военачальника. Но этот недостаток со временем должен был пройти. А пока, крепкое телосложение, умный и пытливый взгляд придавали Свенельду солидности и статности.

Воевода приблизился к принцам и сказал:

— Хорошо, что я вас встретил. Принц Рюрик, ваш отец король Людбранд приказал Вам срочно идти к нему во дворец.

— А, что случилось? — поинтересовался Рюрик.

— Прибыли послы из Старой Ладоги, — пояснил Свенельд. — Они просят короля, чтобы он разрешил Вам быть у них в городе князем. Больше я ничего не знаю. Странное дело, это впервые, насколько мне известно, чтобы славяне сами просили в свой город назначить наместником нашего принца.

Рюрик взглянул на Олега, усмехнулся и произнёс:

— Ничего странного Свенельд. Просто, иногда в жизни бывает такое, что и мудрецам не под силу понять причину. В то же время, объяснение, как правило, оказывается довольно простым. Ладно, пошли к королю.

— Разреши и мне пойти с тобой, — спросил Олег, обращаясь к Рюрику.

— Пошли, — сначала согласился Рюрик, но тут же засомневался. — Постой, а как же Эфанда? Ты ведь должен передать ей мою просьбу.

— Если ты задержишься у короля, — предположил Олег, — то вы всё равно не сможете увидеться. А, если дело у твоего отца окажется не долгим, то я успею передать сестре твои слова.

— Ладно, — согласился Рюрик. — А ты хорошо соображаешь, быстро. Да, и мореход ты настоящий, умелый. Я бы взял тебя в своё войско, если отец позволит собрать мне свою дружину.

— Вот здорово, — обрадовался Олег. — Ты и вправду возьмёшь меня в поход? Я давно мечтаю об этом. Я ведь ещё ни разу не был в настоящем сражении.

— Ну, сражения, пока, никакого не предвидится, — остудил пыл Олега Рюрик.

— А о каком же войске ты сейчас говорил? — удивился Олег, шагая рядом с принцем по дороге, ведущей в замок.

— А ты думаешь, что я отправлюсь в славянский город один, без воинов? — резонно заметил Рюрик. — Войны там сейчас нет. Но и загородной прогулкой это путешествие не назовёшь. Там дела будут серьёзные. Я думаю, что король Людбранд сам предложит мне собрать дружину. Мой отец человек опытный и мудрый. Он хорошо знает, что в чужой стране без своего войска находиться небезопасно.

Свенельд оглянулся и с удивлением посмотрел на Рюрика. Он хорошо слышал весь разговор принцев, хоть и шёл впереди их. Для воеводы было несколько неожиданно то, что молодой парень так толково рассуждает о государственных делах. И в то же время, это вызывало уважение у Свенельда по отношению к Рюрику. Вместе с тем, воевода догадывался, что принцу были известны те причины, по которым славяне просят Рюрика назначить князем в Старую Ладогу.

22. Искушение властью

Весь вечер князь Вадим готовился к предстоящей охоте. Закрепил прочно рогатину на древке, наточил длинный нож. Князь собирался убить медведя, который в последнее время до того осмелел, что стал захаживать по ночам в имение Вадима. Буквально прошлой ночью, медведь забрался к одному из жителей деревни в амбар и утащил колоду с мёдом. Люди попросили князя, чтобы он отвадил нахального лесного разбойника. Для Вадима не впервой было такое дело. Он и раньше ходил на медведя с рогатиной. И всегда князь возвращался домой с трофеем — медвежьей шкурой.

В комнату к Вадиму зашла Ангельда. Княгиня внимательно посмотрела на рогатину, затем на охотничий нож, который лежал на столе, и даже попробовала лезвие пальцем. Затем глубоко вздохнула и сказала:

— Что опять на охоту собрался? Ну, да, чем-то развлекаться надо. А мне, что прикажешь делать? Может, кур разводить?

Князь из-под лобья взглянул на жену и недовольным голосом спросил:

— Чего ты хочешь, Ангельда? Говори толком, не крути. Что тебе опять неймётся?

— Мне неймётся? — раздражённо переспросила княгиня. — Очень интересно. А тебе, значит, всё нравится? Сидишь здесь в этой глуши, бродишь по лесу, как бирюк какой-то и доволен. Из всех развлечений выбрал самое бессмысленное — убивать несчастных животных.

Князь Вадим отложил в сторону рогатину и пристально посмотрел на княгиню.

— Так, похоже, что ты снова что-то задумала, — предположил Вадим. — Вон, как тебя злость распирает.

— Я задумала? — возмутилась Ангельда. — Я, между прочим, выходила замуж за прославленного воина, потомственного князя, а не за охотника на медведей. Ты, что хочешь, чтобы нашему сыну в наследство досталось вот это имение, и этот лес с этими ненормальными медведями? И всё? Отлично. Так вот, я не привыкла жить в такой глуши. Я хочу жить в Новгороде, в хоромах или во дворце.

— Какая муха тебя укусила? — удивился Вадим. — Ты, что совсем ум потеряла? Нельзя мне в Новгород под страхом смерти показываться. Ты, что забыла, что суд Старейшин решил?

— Ничего я не забыла, — возразила Ангельда. — Только я не согласна с таким решением. Ты защищал мою честь, а они тебя выгнали из столицы за это, да ещё и дом твой в Новгороде отдали отцу твоего обидчика. И это называется справедливый суд? Представляю, как Гостомысл сейчас сидит в наших Новгородских хоромах и радуется.

— Замолчи, — прикрикнул Вадим на жену. — Что ты несёшь? С чего Гостомыслу радоваться? С того, что я убил его единственного сына?

— А, вот ты уже и кричишь на меня, — с обидой в голосе произнесла Ангельда. — Что, правда глаза колет? Может, не надо было тебе убивать Волебога? Может, надо было дождаться, когда он ко мне в постель бы залез?

— Да не о том ты говоришь, — смягчил свой тон Вадим. — Разве я говорил, что Волебог не заслужил наказания за свой подлый поступок? Нет, я такого не говорил. Только мне надо было вызвать его на поединок, а не убивать в спину. До сих пор себе этого простить не могу. Всё тогда было бы по-другому. И решение Совета Старейшин было бы другим.

— Наивный ты человек, Князь Вадим, — посетовала Ангельда. — Неужели ты думаешь, что Гостомысл простил бы тебе смерть своего единственного сына, даже, если бы ты убил его на поединке? Но, какой смысл сейчас сожалеть о том, что уже сделано, и что уже не изменить? Сейчас надо думать, как нам дальше жить. Смириться с нашим нынешним унизительным положением, или бороться за наши законные права.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Вадим. — Что-то я никак не могу понять, куда ты клонишь?

— Надо добиться того, чтобы мы вновь жили в столице, в Новгороде, — начала пояснять Ангельда. — Чтобы ты занимал достойное твоего титула и заслуг положение в государстве. А главное, чтобы ты стал Правителем Новгорода и Великим Князем, чтобы тебе подчинялись все земли славянские.

— Опять ты за своё, — возмутился князь Вадим. — Да, как же я смогу это сделать? Нет таких законов в Новгороде и в других славянских землях, чтобы все подчинялись одному Великому Князю. Другие князья с этим никогда не согласятся.

— Не согласятся добром, — предложила Ангельда, — заставь их силой.

— То есть, как это силой? — не понял Вадим. — Воевать со своими соплеменниками? Ты точно сошла с ума княгиня.

— Не беспокойся, со мной всё в порядке, — заверила мужа Ангельда. — Думаешь, другие короли как-то иначе стали единовластными правителями в своих странах? Как бы ни так. Все они при помощи силы свои троны заняли. Да это и понятно, кто же добром согласится отдать свою власть и полагающиеся вместе с ней богатство. Тебе не придётся сражаться со всеми своими соплеменниками. Захватишь несколько славянских городов, а остальные из них, увидев твою силу и серьёзные намерения, сами согласятся тебе подчиниться. Вот увидишь. Всё будет так, как я говорю. Только надо, чтобы ты проявил твёрдую волю и железный характер. Уважают только сильных и жестоких правителей.

Князь какое-то время молчал и смотрел в окно. Затем он повернулся к жене лицом и сказал:

— Даже, если бы я и согласился с тобой, и принял твоё предложение, у меня всё равно не получилось бы воплотить этот план в жизнь. Для такого дела необходимо большое войско и много денег. Моей дружины для этого недостаточно. А после того, как у нас отняли дворец в Новгороде вместе со всем добром, которое там было, денежные дела мои плачевные.

— Ну, наконец-то, — обрадовалась Ангельда, — ты заговорил, как настоящий князь. То, что у тебя мало воинов, это не беда. Я, ведь, являюсь племянницей короля Эрика Непобедимого. Ты, ведь, тоже хорошо с ним знаком, не так ли?

— Ещё бы мне его не знать, — подтвердил Вадим. — Я бы даже сказал, что слишком хорошо с ним знаком.

— Так вот, — продолжила Ангельда. — Я поеду к нему, и уговорю его, чтобы он согласился участвовать с тобой в совместном походе на славянские земли.

— Он никогда не согласится, — убеждённо произнёс Вадим. — Он считает меня своим личным врагом. Я его в поединке победил.

— Это ничего не значит, — возразила Ангельда. — Ты не знаешь моего дядю Эрика. Ваш поединок это ваше личное дело. А поход на славянские земли — дело Государственное. А король Эрик никогда не ставит личные дела выше государственных. Он поэтому и король. Отдашь ему город Чуд за участие в походе. Думаю, что его это вполне устроит. Ведь он в прошлый раз именно этот город захватил. Наверное, этот город ему зачем-то нужен. В крайнем случае, если ему будет этого мало, то пообещаем ещё какой-нибудь город. У славян много городов есть. Вот увидишь, Эрик согласится на совместные действия при таких условиях. А ты сможешь захватить Новгород. Распустишь там этот дурацкий Совет Старейшин, введёшь свои законы и объявишь себя Правителем и Великим Князем всех славянских земель. Ну, а там видно будет. Ведь, есть ещё другие славянские земли. Со временем, можно будет и их прибрать к своим рукам.

— Боюсь, что народ меня не поддержит, — всё ещё сомневался Вадим. — Наши люди не любят изменников.

— Да при чём здесь народ, — продолжала убеждать мужа княгиня. — Всегда всё решают те, у кого есть Власть и деньги. И о каких изменниках ты говоришь? Ты же не иноземцев ставишь на управление государством. Ты сам будешь управлять всей страной. А ты славянский князь древнейшего рода. Ну, а кто тебе помогает занять трон, так это народ не касается.

— Надо хорошенько подумать, — никак не мог решиться Вадим. — Уж дело очень серьёзное.

Ангельда начала уже терять терпение и сказала:

— Пока ты будешь думать, кто-нибудь другой объявит себя Великим Князем. И тогда поздно будет. Вот увидишь, что так и случится. Я вообще удивляюсь, как это у славян до сих пор нет короля? Странные вы какие-то люди. Непонятные. Решай сейчас, не тяни. Ты ничего не теряешь, в любом случае. Сидеть посреди леса и прятаться от всего мира, как ты это сейчас делаешь, всегда успеешь.

— Ладно, — согласился князь Вадим. — Поезжай к королю Эрику. Договаривайся с ним о совместном походе. Будь, что будет. А я, пока пойду медведя убью.

Ангельда улыбнулась, подошла к мужу, обняла его, поцеловала и сказала:

— Шкуру убитого медведя постелим у нас в спальне.

23. Новый князь Старой Ладоги

Каменные стены загородного Упсальского замка поднимались вверх почти на двадцать метров. Глядя на них, создавалось впечатление неприступности столь внушительного сооружения. Ров вокруг крепостных стен был наполнен водой. В замок можно было попасть лишь через перекидной мост, соединяющий поляну перед дворцом и главную башню в крепостной стене. Там же находились и ворота. Огромные валуны, из которых было сделано непреступное заграждение, так плотно лежали друг на друге, что даже самое тонкое лезвие не смогло бы между ними протиснуться. С северной стороны серо-зелёный мох покрывал каменные стены.

Принцы Рюрик, Олег и воевода Свенельд миновали перекидной мост и приблизились к воротам. Стража, охраняющая вход в башне посторонилась так, как хорошо знала их в лицо. Они пересекли пустынный двор замка и вошли во дворец. Хмурые коридоры древнего замка действовали удручающе на тех, кто попадал сюда впервые. Но для Рюрика это был родной дом. Ещё в детстве он бегал по галереям и лабиринтам множественных ходов дворца, играя со своими братьями. Ему здесь всё было знакомым и близким. Принцы и воевода подошли к тронному залу. Свенельд толкнул рукой створки массивных дверей, они отворились, и Рюрик с Олегом вошли внутрь. В дальнем конце зала на троне сидел король Людбранд. По выражению его лица и уверенной манере держаться, было видно, что Людбранд чувствовал себя полновластным хозяином в своём замке. Слева от трона сидели придворные короля, справа занимали место приглашённые на приём люди. Рюрик сразу же узнал среди гостей воеводу из Старой Ладоги Братича. Двое других, которые находились рядом с Братичем, были принцу незнакомы. Рюрик подошёл к трону, склонил голову и сказал:

— Великий король, ты меня звал, я пришёл.

— Вот, прибыли послы из Старой Ладоги, — произнёс Людбранд. — Они просят, чтобы я разрешил тебе быть нашим наместником у них в городе. Точнее, они хотят, чтобы ты был у них князем. Правда, они уже один раз изгнали нашего наместника из своего города. За что были наказаны впоследствии. Тебе об этом хорошо известно. Конечно, я бы мог просто приказать тебе, но я хочу знать твоё мнение, согласен ли ты, быть нашим наместником в Старой Ладоге? Отвечай без утайки.

Рюрик молчал. В зале воцарилась тишина. Пауза явно затягивалась.

— Что же ты не отвечаешь? — удивился король.

— Отец, — начал говорить Рюрик, — ты сказал, чтобы я отвечал откровенно, я так и сделаю. Мы уже получили со Старой Ладоги дань за два года вперёд. И в течение этих двух лет нам совершенно безразлично, что там будет происходить. Так зачем же мне ехать в Старую Ладогу наместником? Что я там буду делать? Развлекаться и ходить на охоту, дожидаясь пока наступит время для сбора новой дани? Я хочу заниматься настоящим делом. А с таким заданием может справиться любой воевода.

Людбранд внимательно посмотрел на сына и спросил:

— Так чего же ты хочешь?

— Я хочу, если и управлять Старой Ладогой то, как полновластный хозяин, — пояснил Рюрик. — Разреши мне быть там князем, как и просят послы из Старой Ладоги. Так, чтобы я мог там суд чинить по закону, войско собирать, казну хранить ну, и конечно, собирать подати. Вот тогда я согласен поехать в Старую Ладогу. Хотя, конечно, если ты прикажешь, я исполню твою волю.

Теперь молчал король и продолжал внимательно смотреть на сына, обдумывая своё решение. Затем Людбранд улыбнулся, в глазах у него сверкнули задорные огоньки, и он сказал:

— Ладно, я разрешаю тебе ехать в Старую Ладогу, и присваиваю тебе титул Князя Старой Ладоги со всеми княжескими привилегиями. Для этого тебе понадобится войско. Я даю тебе двести моих воинов. С тобой поедет воевода Свенельд. Всё, вопрос решён.

Воевода Братич вздохнул с облегчением, когда услышал последние слова короля Людбранда. Олег, стоявший сзади Рюрика коснулся рукой плеча принца, как бы напоминая ему о своей просьбе, чтобы Рюрик взял его с собой. Принц понял Олега и проговорил:

— Отец, у меня есть одна просьба к тебе.

— Я уже выполнил твою одну просьбу, — с удивлением произнёс Людбранд, — что же ты ещё хочешь?

— Позволь, чтобы со мной поехал принц Урманский Олег, — сказал Рюрик. — Он хороший воин и наш родственник.

— Да, да, я знаю, — подтвердил король. — Его сестра Ирина жена нашего Трувора. Но, насколько мне известно, он приехал к нам в гости. Почему вдруг такая неожиданная просьба?

— Это я сам попросил принца Рюрика, — вмешался в разговор Олег, — чтобы он взял меня с собой. Мы с ним подружились. Мне надоело сидеть дома без дела. Позволь, Великий король, поехать с твоим сыном.

— Что же, я не возражаю, — согласился Людбранд. — Пусть норманнский принц едет с тобой князь Рюрик.

— Спасибо, Великий король, — радостным голосом сказал Олег и поклонился Людбранду.

— Все могут идти, — приказал король. — А ты, Свенельд, задержись. Мне надо с тобой поговорить.

В тронном зале воцарилась звенящая тишина. Воевода Свенельд стоял посредине и ждал, что же скажет ему король.

— Догадываешься, о чём я хочу с тобой говорить? — нарушил молчание Людбранд.

— Наверное, ты, Великий король, хочешь, чтобы я помог молодому принцу Рюрику, — предположил воевода, — если таковая помощь понадобится.

— Не это главное, — поправил его король. — Мой сын Рюрик хоть и молод ещё, но уже сообразительный и умный. А вот одна черта его характера может доставить мне немало хлопот. Принц очень честолюбивый человек. Рюрик хочет стать королём. А так, как он младший из братьев, то наш трон он занять не может. Разве только, если умрут два его старших брата. Так вот, я опасаюсь, как бы его действия не принесли вред Финляндии.

— Принц Рюрик порядочный и честный человек, — произнёс Свенельд. — И вряд ли он станет совершать какие-нибудь бесчестные поступки.

— Вот ты и присмотришь за ним, — повелительным тоном сказал король, — чтобы он не оступился. А, если тебе станет известно о каких-то вредных для нас планах, сразу же пошлёшь мне весточку.

— Не завидную роль ты мне определил, Великий король, — огорчился Свенельд. — Я воин, моё дело в сражениях участвовать, а не подглядывать и подслушивать. Но ты прав, мой Повелитель, в любой стране должен быть только один Правитель, и порядок этот никто нарушать не имеет права. Я выполню твоё поручение. Если принц Рюрик задумает что-нибудь против тебя, я сразу же дам знать об этом.

— Хорошо, что ты правильно меня понял, — удовлетворённо произнёс Людбранд. — Я всегда знал, что ты не только умелый воин, но и мудрый человек. Можешь идти готовиться к выезду в Старую Ладогу.

Буквально уже на выходе из тронного зала Свенельд чуть не столкнулся с Трувором. Принц ворвался в помещение и остановился посреди зала. По его виду можно было понять, что он чем-то взволнован. Он часто дышал и крепко сжимал пальцы рук.

— Отец, — возбуждённо обратился Трувор к Людбранду, — что же это получается? Ты уже раздаёшь города, и почему-то первым в этом деле оказывается мой младший брат. Но по праву рождения я должен быть первым.

— Ты, что недоволен моими решениями? — сурово спросил король. — Может, ты ещё собираешься их обсуждать?

— Нет, не собираюсь, — суетливо произнёс Трувор. — Просто, получается, что….

— Что получается? — раздражённо переспросил Людбранд. — Получается, что ты плохо соображаешь. Вот, что получается.

Свенельд, оказавшийся невольным участником такого сугубо семейного разговора, почувствовал себя неуютно. Но уходить уже было поздно, и он затаился у входа в зал, и продолжал слушать ссору отца с сыном.

— Вместо того, чтобы радоваться такому удачному повороту дела, — продолжал распекать Трувора король, — ты врываешься сюда, и позволяешь себе сомневаться в правильности моих решений.

— Нет, но я…,- пытался возразить Трувор.

— Молчи уже, — приказал король. — Молчи и слушай. Ты старший из моих сыновей, и я тебя люблю больше других твоих братьев. К сожалению, Бог не сделал тебя сообразительным. Но, как есть, так есть. И как бы там ни было, я никогда не нарушу законов наших предков. Ты должен занять финский трон после моей смерти. Я сделаю всё, чтобы так и случилось. Но у меня есть власть, пока я жив. После своей смерти я уже ничем помочь тебе не смогу. Вот я и делаю сейчас всё, чтобы, когда я умру, на финский трон было, как можно меньше претендентов. Да, я разрешил твоему брату Рюрику править, как полновластному князю в Старой Ладоге. Но это же не финский город. Твои будущие владения это никак не ущемляет. Зато Рюрик покинет Финляндию, и у тебя станет на одного соперника меньше. Вполне возможно, что Рюрик приживётся среди славян, да ещё станет там Великим Князем, как он и мечтает, так это будет для тебя ещё лучше. Ведь тогда он и сам не захочет возвратиться в Финляндию. Да и тебе будет спокойнее, если в сопредельном государстве правит твой родной брат. Ну, ты меня понял?

— Понял, понял, — радостным голосом проговорил Трувор. — Спасибо, что ты мне всё разъяснил, отец. А то я такое уже подумал….

— Знаю, что ты подумал, — с сожалением сказал Людбранд. — Я иногда даже жалею, что ты, а не Рюрик родился первым. Но теперь ничего уже не изменишь. Ладно, иди, я хочу отдохнуть. Эти деловые приёмы утомляют меня больше, чем сражения.

24. Выгодное предложение

незнакомке и протянул букет осенних листьев. букет из разноцветных листьев и подошёл к девушке. онией в голосе. скаться к земл Княгиня Ангельда вместе с сопровождающими её дружинниками выехала на возвышенность. Впереди открылась захватывающая воображение картина. Равнина, поросшая невысокими отдельно стоящими деревьями, обрывалась скалистыми берегами в море. На западе солнце уже наполовину погрузилось в воду и, протягивая свои лучи к берегу, окрасило море в ярко-красный цвет. На утёсе, окружённом с трёх сторон тёмно-серой водой, располагался замок норманнского короля Эрика Непобедимого. Ангельда знала, что это один из самых любимых дворцов её венценосного дяди. Суровые природные условия северного морского побережья, угрюмая и скудная растительность, окружавшие замок, вполне соответствовали жёсткому и безжалостному характеру Эрика — настоящего норманнского воина.

Мужской костюм Ангельды подчёркивал привлекательные формы её фигуры. Княгиня ехала верхом на своей любимой лошади белой масти. Ангельду сопровождали двадцать лучших дружинников из войска князя Вадима. Рядом с ней ехал Раднер, её преданный телохранитель. Княгиня подняла вверх правую руку, и всадники остановились. Ангельда вдохнула полной грудью свежий морской воздух и облизала пересохшие от морского солёного ветра губы. Княгиня улыбнулась, немного сощурилась от яркого солнечного света и, обращаясь к Раднеру на норманнском наречии, тихо сказала:

— Ну, вот мы и дома.

Телохранитель тоже улыбнулся и слегка кивнул головой в знак согласия. Ангельда продолжила движение, и все последовали за ней. До замка оставалось две-три мили, не больше. С далека, дворец вообще был похож на огромную скалу. Казалось, что его не построили, а просто вырубили из камня. Пока кортеж проезжал по равнине, Ангельда размышляла:

— Да, безжизненные здесь места, не то, что у нас. Кругом леса полные дичи, а здесь кажется, что и нет никого.

Внезапно княгиня поймала себя на мысли, что она называет славянские земли «у нас».

— Да, — продолжала размышлять Ангельда, — похоже, что я уже порядком прижилась на чужой земле. Но, как бы там ни было, а дома радость наполняет душу, а там, только привычка.

Кортеж подъехал к главным воротам замка. Сумерки уже спустились с неба, и уже с трудом можно было различить, где вверху заканчиваются крепостные стены. Ворота были закрыты. Раднер подъехал к ним и с силой ударил в массивные брёвна, обитые железом. Тут же с башни послышался голос:

— Кто смеет стучать в ворота королевского замка?

— Прибыл кортеж с принцессой Ангельдой, племянницей короля Эрика Непобедимого, — ответил Раднер. — Отворите ворота.

Послышались шаги. Кто-то внутри башни спускался по лестнице. Через некоторое время одна из створок приоткрылась, и к всадникам вышел человек в полном военном облачении. Он остановился возле телохранителя княгини и стал пристально вглядываться в его лицо.

— Это ты, Раднер? — с удивлением спросил воин. — Вот не думал тебя здесь встретить. Сколько лет прошло, как ты покинул Нормандию? А, где же принцесса Ангельда?

— Я здесь воевода Фронбрасс, — ответила Ангельда, подъезжая ближе к воротам.

— Вы узнали меня принцесса Ангельда, — с радостью в голосе сказал норманнский воевода. — А я помню Вас, когда Вы были ещё девочкой. Сейчас Вас уже и не узнать. Но, что же я задерживаю Вас, проезжайте в замок.

— Король Эрик во дворце? — поинтересовалась Ангельда.

— Да, — ответил Фронбрасс. — Его Величество приехал ещё вчера. Он собирается поохотиться здесь на волков. А Вы, похоже, в гости к дяде пожаловали. Да, давненько Вы не бывали в наших краях. Наверное, уже и забывать стали родные места? Я сейчас доложу королю о вашем приезде.

Кортеж проследовал через ворота. Во дворе замка все спешились.

— Лошадей поставьте в конюшню, — распорядился Фронбрасс. — Воины, сопровождающие принцессу, пусть идут в западное крыло дворца. Там им отведут помещение для отдыха. Ну, а Вы принцесса Ангельда, следуйте за мной. Я покажу Вам вашу комнату. Вы наверняка захотите переодеться и отдохнуть с дороги.

— Да, мне необходимо привести себя в порядок, — подтвердила Ангельда. — Фронбрасс доложи королю Эрику, что я хочу говорить с ним по очень важному делу. Узнай, когда он сможет меня принять?

— Я Вас понял принцесса Ангельда, — проговорил воевода. — Доложу королю и сообщу Вам его решение. Фронбрасс шёл впереди с зажжённым факелом, освещая дорогу. Ангельда и Раднер следовали за ним.

Внутри норманнские замки были очень похожи друг на друга. Казалось, что строились они по одному проекту, и планировал их один и тот же зодчий. В основном это были лабиринты мрачных каменных коридоров. Надо было быть очень хорошо ознакомленным с расположением комнат во замке, чтобы не потеряться во множественных поворотах и закоулках. Фронбрасс довольно легко ориентировался в этих переходах, и поэтому быстро довёл Ангельду до отведённой для княгини комнаты. Рядом располагалось помещение для телохранителя принцессы Раднера. Воевода отправился к королю с докладом.

Эрик находился у себя в кабинете. Король сидел в кресле перед камином, вытянув ноги к огню. Эрик любил так отдыхать. Тепло, идущие от камина, приятно согревало его могучее тело, и множественные боевые раны меньше беспокоили бывалого воина. Фронбрасс вошёл в кабинет и приблизился к креслу короля.

— Что случилось? — поинтересовался Эрик, продолжая смотреть на огонь в камине. — К завтрашней охоте всё готово?

— Да, к охоте всё готово, Ваше Величество, — ответил Фронбрасс. — Но произошло неожиданное событие. Приехала ваша племянница Ангельда.

— Вот так новость, — удивился король. — Если я не ошибаюсь, она является женой моего личного врага Новгородского князя Вадима. Что же её привело ко мне?

— Не знаю Ваше Величество, — произнёс воевода. — Она мне этого не сообщила. Принцесса просит, чтобы Вы приняли её по очень важному делу.

— Вот как, — поразился король. — Интересно, какое же это дело? Ладно, как бы там ни было, но она дочь моего младшего сводного брата. Проведи её ко мне в кабинет. Я приму её сейчас.

Фронбрасс поклонился и вышел. Эрик отодвинул своё кресло от камина и развернул его боком к очагу. Затем он подошёл к окну и стал смотреть на море. Ночь уже полностью завладела миром и выстроила на небе своих верных слуг: месяц со звёздами. Свет лунной дорожки разделял море надвое и терялся где-то у самого берега.

Через некоторое время в кабинет вошла Ангельда с воеводой Фронбрассом.

— Как Ваше здоровье, Великий Король, — вместо приветствия спросила княгиня. — Хорошо ли Вы себя чувствуете?

Эрик повернулся и внимательно посмотрел на Ангельду. Перед ним стояла уже не та девочка, которую он знал раньше. Перед ним стояла женщина, которая достигла полного расцвета своей красоты, дарованной ей природой.

— Что это ты вдруг спрашиваешь меня о здоровье? — поинтересовался Эрик. — Наверное, твой муж хвастался тебе о том, как он ранил меня в поединке? Ну, ничего я ещё поквитаюсь с ним.

— Простите меня Ваше Величество, — поспешно извинилась Ангельда. — Я совсем не это имела в виду, когда спросила Вас о здоровье. Просто, я знаю, что Вы часто бываете в сражениях. А то, что я собираюсь Вам предложить, может потребовать от Вас определённых усилий. Вот я и подумала, а вдруг Вы себя плохо сейчас чувствуете, вдруг Вас старые раны беспокоят.

— Ладно, ладно, — недоверчиво произнёс король. — Пусть тебя это не заботит. Не для того ты проделала столь дальний путь, чтобы интересоваться моим здоровьем. Я воин, поэтому я человек прямой и не люблю всяких выкрутасов. Говори, открыто, зачем пожаловала?

— Дело в том Ваше Величество, — начала пояснять Ангельда, — что я хочу предложить Вам заключить военный союз с моим мужем князем Вадимом.

— Я что-то плохо тебя понял, — поразился Эрик, и даже нервно дёрнул головой. — С кем ты предлагаешь мне заключить военный союз?

— С моим мужем князем Вадимом, — настойчиво повторила Ангельда.

— Вот, если бы ты не была моей племянницей, — с трудом сдерживая раздражение, произнёс Эрик, — я бы приказал тебя сразу же казнить, как подлого предателя.

— Я прошу Ваше Величество выслушать меня, — умоляюще сказала княгиня. — Вы всегда были не только славным воином, но и дальновидным политиком. То, что я пытаюсь Вам предложить, абсолютно не является предательством или глупостью.

Король сел в своё любимое кресло. Казалось, что он перестал обращать всякое внимание на присутствующих в кабинете Ангельду и Фронбрасса. Затем Эрик пристально посмотрел на княгиню и сказал:

— Фронбрасс, подай принцессе кресло, и поставь его напротив моего, так, чтобы мне было хорошо видно лицо моей племянницы.

Воевода выполнил повеление короля.

— Присаживайся, Ангельда, — предложил Эрик. — Я готов выслушать твоё предложение. Только предупреждаю, если попытаешься меня обмануть, пеняй на себя. Я не посмотрю на то, что ты моя родственница.

— Всё будет без обмана, Ваше Величество, — сразу же заверила княгиня. — В Новгороде очень сильно изменилась обстановка. Мой муж убил единственного сына Новгородского Правителя князя Гостомысла. За это князя Вадима изгнали из Новгорода. Теперь мой муж не хочет больше помогать Гостомыслу и, поэтому, военная мощь новгородцев сильно ослабла. Сейчас сложилась такая ситуация, когда мой муж и я можем изменить своё положение в лучшую сторону. Но для этого нам нужна Ваша помощь.

— Это я уже понял, — прервал княгиню Эрик. — А в чём будет состоять улучшение вашего положения?

— Я хочу, чтобы мой муж объявил себя Великим Князем Новгородским, и чтобы ему стали подчиняться другие славянские города, — откровенно пояснила Ангельда.

— Да, ну и аппетит у тебя, — с ухмылкой произнёс король. — Но, как ты сказала, этого хочешь ты. А, чего хочет твой муж князь Вадим?

— Он хочет того же, — уверенно ответила Ангельда.

— Попросту говоря, ты хочешь, чтобы он стал королём всех славян, — задумчиво проговорил Эрик. — Ну, а мне это всё зачем? Какой мне интерес оказывать вам военную помощь? Ведь после того, как князь Вадим станет королём, славяне станут только сильнее.

— Вы всегда хотели, чтобы город Чуд принадлежал Вам, — сказала Ангельда. — Князь Вадим согласен отдать его Вам, если Вы окажите ему военную помощь.

— И это всё? — начал торговаться король. — Маловато будет.

— Князь Вадим согласен передать Вам ещё и земли, прилегающие к городу, — пообещала княгиня.

Король замолчал и принялся рассматривать огонь в камине. Это продолжалось некоторое время. Ангельда терпеливо ждала, не мешая Эрику думать. Затем король взглянул на княгиню и спросил:

— А какие у меня есть гарантии, что это не ловушка? Откуда мне знать, что твой муж не заманивает меня в капкан? Он мастер на такие дела. Я на себе это испытал. Уж очень всё, что ты рассказала похоже на хитрость.

— Неужели Ваше Величество думает, что я стала бы участвовать в заговоре славян против Вас? — с обидой в голосе произнесла Ангельда.

— Женщина способна на обман даже по самому незначительному поводу. А здесь речь идёт о том, что, если у тебя получится осуществить задуманный тобой план, то ты станешь королевой, — резонно заметил король. — Или ты хочешь убедить меня, что ты не готова начать столь рискованную игру, когда возможна такая перспектива?

— Хорошо, — согласилась княгиня, — а, что бы Вас могло убедить в том, что я говорю правду?

— Сделаем так, — предложил Эрик. — Князь Вадим со своей дружиной войдёт в город Чуд, займёт его и сообщит мне об этом. А в качестве его посла будешь ты. У тебя есть дети?

— У меня есть сын, Ваше Величество, — ответила Ангельда.

— Значит, ты приедешь со своим сыном, — настойчиво сказал король. — Я после этого выступлю со своим войском. Князь Вадим передаст мне управление в городе Чуд, а я помогу ему захватить Новгород и стать Великим Князем Новгородским. А до этого ты будешь со своим сыном гостить у меня в этом замке. Согласна?

— Я согласна, Великий Король и принимаю ваши условия, — не задумываясь, ответила Ангельда.

— Что же ты так быстро отвечаешь, — удивился Эрик. — Может, тебе надо посоветоваться с мужем?

— Он согласится, — уверенно сказала Ангельда.

— Ну, в таком случае будем считать, что договорились, — подытожил разговор король. — Буду ждать от тебя известий. А то, может, погостишь у меня несколько дней?

— Нет, — возразила Ангельда. — Время не терпит. Мне надо торопиться. Надо успеть воспользоваться моментом, пока всё складывается в нашу пользу. Разрешите мне удалиться?

Эрик кивнул головой в знак согласия. Ангельда вышла из кабинета.

— Ну, что скажешь? — спросил король, обращаясь к Фронбрассу, когда княгиня покинула помещение.

— Суровые Вы ей поставили условия, — проговорил воевода. — Похоже на то, что она говорит правду.

— Ничего, — уверенно произнёс Эрик. — Если они задумали меня провести, то теперь поостерегутся. Не станет же она подвергать своего сына такому риску.

— Но причины у неё очень убедительные для такого плана, — заметил Фронбрасс. — Она желает, чтобы её муж стал королём.

— Прежде всего, это она желает стать королевой, — поправил воеводу король. — И по всему видно, очень желает. Поэтому ожидать от неё можно чего угодно. Так, что лучше подстраховаться.

— Да, пожалуй, Вы правы, Ваше Величество, — согласился Фронбрасс.

— Ладно, будем ждать известий от Ангельды, — спокойным тоном произнёс Эрик, — а завтра отправляемся на охоту. Надо же чем-то развлекаться, пока нет войны.

25. Медвежья охота

Звёзды на небе стали тускнеть, а ярко-серебристый свет луны сменился матово-бледным. Ночь начала терять свою силу. Утро перекрасило тёмно-синий цвет воздуха на прозрачно-серый. Пропели первые петухи.

Князь Вадим вышел из терема, потянулся, подошёл к кадке с водой и начал умываться. После этого князь облился студёной водой по пояс, вытерся льняным полотенцем и возвратился в терем. На кухне уже был готов завтрак. Вадим выпил молока с хлебом и закончил трапезу. Затем князь зашёл в оружейную, взял заранее приготовленную рогатину, засунул охотничий нож за пояс и направился во двор. Солнце ещё не взошло. Стражник возле ворот открыл небольшую дверцу в массивной дубовой створке и сказал:

— Удачной охоты, князь.

Вадим только хмыкнул в ответ и, молча, вышел за ограду. Пройдя через поле, поросшее луговыми травами, князь оказался на краю леса. Роща уже начала наполняться живыми звуками. Её обитатели, пробуждаясь, готовились встретить новое утро.

Вадим внимательно осмотрелся, и заметил справа от себя сломанную ветку на дубе. Он подошёл к этому месту и обнаружил содранную кору на стволе лесного великана. Князь различил четыре свежие полосы на стволе.

— Похоже, что медведь чистил здесь свои когти, — предположил Вадим. — Надо поискать его следы на земле.

Вадим осмотрел всё вокруг дуба и обнаружил несколько чётких отпечатков медвежьих лап на прогалине. Направление их указывало, что хозяин леса приходил сюда из чащи, и был здесь совсем недавно. Земля по краям следа ещё не осыпалась. Князь двинулся вглубь леса, стараясь не наступать на упавшие ветки, чтобы их хруст не выдавал его присутствие. Вадим был опытный охотник, поэтому, продвигался по лесу быстро и вместе с тем тихо. Пройдя примерно около двух миль, князь оказался в довольно глухом месте. Деревья там росли вековые, огромные в обхвате. Их кроны переплетались вверху между собой ветками, и солнечный свет почти не проникал сквозь их листья к земле. Вокруг был полумрак, несмотря на то, что солнце уже поднялось над лесом.

Князь внимательно посмотрел по сторонам. Справа от себя он заметил небольшой пригорок, заваленный ветками. Вадим подошёл к нему и приподнял хворост рогатиной. Под ними он обнаружил вход в земляную пещеру. Это была медвежья берлога.

— Так вот, где твоя нора, — подумал Вадим, опуская на прежнее место ветки. — Похоже, что хозяина сейчас нет дома. Иначе, он уже давно бы выскочил и набросился на меня. Небось, шастает сейчас по лесу. Ладно, подожду его здесь.

Князь растёр ногой медвежий помёт, чтобы забить человеческий запах своих следов, обошёл холм, и затаился с другой стороны от входа в берлогу. Вадим спрятался за густым кустарником и, поджидая медведя, размышлял:

— Скорее всего, это и есть берлога того лесного разбойника, который повадился захаживать ко мне в имение. Обычно, медведи далеко от своего логова не уходят. Да и другой медведь вряд ли бы стал разгуливать на чужой территории. За это хозяин здешнего леса давно наказал бы его. У медведей с этим очень строго.

Князь пролежал в засаде почти весь день. У него затекли руки и ноги. Вадим осторожно разминал их, стараясь не шуметь при этом.

Вдруг князь услышал вдали треск сломанной ветки. Вадим насторожился и стал пристально всматриваться в лес в том направлении, откуда донёсся шорох. Через некоторое время прежний звук вновь повторился. Только на этот раз уже громче и ближе. Князь сжал в правой руке рогатину. Через несколько мгновений из чащи показался медведь. Зверь был невероятно большого роста, выше двух метров. На широченной спине мышцы так и перекатывались при каждом движении лесного исполина. Лоснящаяся тёмно-бурая шерсть говорила о том, что медведю лет пять, шесть не больше. Похоже было на то, что зверь обладал огромной силой. Разбойник тащил с собой колоду с мёдом.

— А, значит, ты уже и днём ходишь воровать в деревню, — подумал Вадим. — Ну, ты негодник и обнаглел. Ну, ничего, сейчас я тебе покажу, кто в этих местах хозяин.

Вдруг медведь остановился, отбросил колоду в сторону, поднялся на задние лапы и принялся нюхать воздух, втягивая его в себя, как кузнечные меха.

— Только бы он меня не заметил раньше времени, — думал князь, прижимаясь к земле всем телом.

В это время лёгкий ветерок подул медведю в спину, унося все запахи в лес. Зверюга постоял ещё несколько мгновений на задних лапах, затем, успокоившись, опустился на все четыре. Медведь зацепил когтём колоду с мёдом, и вновь направился к входу в берлогу. Очевидно, он собирался залечь в своей норе и, наслаждаясь сладким лакомством, отдыхать после разбоя. Как только медведь приблизился к входу в берлогу, из-за бугра выскочил Вадим с выставленной вперёд рогатиной. Князь быстро подбежал к зверю и прижал его шею рогатиной к земле. Тут же Вадим достал длинный нож и намеревался нанести им удар медведю между лопатками, удерживая рогатину одной рукой. Но зверь оказался настолько сильным и ловким, что разрушил все планы князя мгновенно. Медведь развернулся на бок, и могучей лапой ударил по рогатине. Древко сломалось, и зверюга освободился. Князь отлетел в сторону и упал на спину. Медведь поднялся на задние лапы, выставил вперёд передние и двинулся на князя. Вадим вскочил на ноги и бросился навстречу медведю. Как только они сблизились, князь пригнулся и нырнул под передние лапы медведя. Тут же Вадим нанёс лесному исполину удар ножом в правый бок, вонзив клинок по самую рукоять. Зверь взревел с такой силой, что у князя даже в ушах зазвенело. Но медведь и не собирался умирать. Он обхватил князя передними лапами и стал душить его. Вадим никак не мог вырваться из смертельных объятий медведя. Кольцо смерти сжималось всё сильнее и сильнее. Князь почувствовал, что уже начал задыхаться, так как не мог вдохнуть воздух из-за плотно сжатых медвежьих лап. Вадим уже слышал, как трещат его рёбра. Князь собрал последние силы и освободил свою правую руку. Лесное чудище продолжало душить его с неослабевающей силой. Вадим, что было у него духу, стукнул медведя в ухо кулаком. Великан вздрогнул и немного ослабил свои смертельные объятья. Князь смог свободно вздохнуть, что придало ему новых сил. Вадим ещё раз ударил медведя по голове кулаком. Медведь пошатнулся, но удержался на задних лапах, не выпуская из своих объятий князя. Тогда Вадим набрал полную грудь воздуха, и третий раз ударил медведя по голове кулаком изо всей силы. Лесной исполин обмяк, опустил передние лапы и грохнулся на спину, раскинув лапы в стороны.

Князь выдохнул и сел рядом с поверженным великаном. Сколько времени просидел Вадим, приходя в себя, он не помнил. Отдышавшись, князь вынул нож из груди медведя и принялся снимать с него шкуру.

Когда солнце спряталось за лесом, окрасив небо на западе в кроваво-багрянный цвет, князь Вадим уже приближался к краю рощи, таща на плече шкуру убитого медведя с отрезанной головой. Он вышел из леса, остановился и посмотрел вдаль. Небо над деревьями было таким ярко-красным, что казалось, будто это пожар в лесу так его окрасил. Князь покачал головой и зашагал по направлению к своему имению.

В то время, когда князь добрался до своего дома, уже смеркалось. Перед хоромами князя собрались люди почти со всей деревни, чтобы посмотреть на результат охоты их Повелителя. Вадим сбросил с плеча на землю шкуру медведя. Она была такой величины, что её вполне бы хватило на двух обычных медведей. Из пасти зверя торчали здоровенные жёлтые клыки. Когти на лапах походили на длинные охотничьи ножи. Люди смотрели на трофей Вадима, как завороженные. Некоторые даже открыли рты от удивления.

— Ну и ну, — проговорил староста деревни. — Я такого ещё ни разу не видел. Да это не медведь, а чудище какое-то. И как только князь смог справиться с ним? Не понимаю.

Вадим улыбнулся и приказал:

— Шкуру выделать, как следует. Затем постелите её в спальне княгини. Я ей так обещал.

Князь подошёл к кадке с водой, поднял её и вылил содержимое себе на голову. Потом фыркнул, повернулся и направился в терем.

26. Признание

Солнце уже заканчивало свои дневные дела. Оно давно перевалило за полдень и приближалось к краю Земли. Опустившись за горизонт, светило собиралось отдохнуть после дневных хлопот, чтобы на следующее утро вновь подняться над Землёй и радовать весь Мир своим светом и теплом.

Княжна Эфанда уединилась в своей комнате в замке короля Людбранда ещё с обеда. Девушку терзали сомнения. Она всё время задавала себе одни и те же вопросы, но никак не могла ответить на них так, чтобы успокоиться.

— Может, я напрасно затеяла эту поездку? — размышляла Эфанда. — Принц Рюрик совершенно не обращает на меня никакого внимания. Уже столько дней прошло, как я нахожусь здесь, а встретилась с ним только один раз. Да и то это было ещё в первый день моего приезда, на охоте. Правда, мне тогда показалось, что я ему нравлюсь. Но после этого, он так ни разу и не подошёл ко мне. Я так и не знаю, могу ли я рассчитывать на его взаимность? Что же мне самой у него спрашивать, нравлюсь я ему или нет? Но так не принято, чтобы девушка сама навязывалась к парню с такими вопросами. А с другой стороны, ждать и всё время находиться в неведении, хуже не бывает. Не хочу я сидеть и гадать, нравлюсь я ему или нет. Кто это придумал, что женщины не должны показывать свои симпатии мужчинам, которые им нравятся. Вот пойду и сама у него спрошу, как он ко мне относится. Какой бы ни был ответ, но лучше ясность, чем неизвестность. А то так можно до старости досидеться и не выйти замуж. Мне и так уже скоро шестнадцать стукнет. Года-то идут.

Её размышления прервал стук в дверь. Принцесса поднялась, подошла и отворила засов. На пороге стоял её брат Олег. Глаза у него просто сияли от радости. Принц зашёл в комнату, бухнулся в кресло и сказал:

— Сегодня у меня очень удачный день. Вот уж повезло, так повезло.

Эфанда села напротив брата и с любопытством поинтересовалась:

— Что же такое случилось, что ты так и сияешь от счастья?

— Рюрик получил титул князя Старой Ладоги и отправляется туда. Король Людбранд даёт ему войско. Он будет там самостоятельным Правителем.

— Принц Рюрик уезжает? — с отчаянием в голосе спросила Эфанда.

— Да, уже всё решено, — подтвердил Олег. — Со Старой Ладоги прибыли послы и лично просили разрешения короля, чтобы Рюрик стал у них в городе князем.

— А ты-то чего радуешься? — удивилась принцесса. — Ты-то тут при чём?

— Как это при чём? — переспросил Олег. — Рюрик берёт меня с собой. Мы теперь с ним не разлей вода, как братья. Куда он, туда и я. Наконец-то займусь чем-то серьёзным. А то всё ученья да развлеченья.

— Да, жаль, что так всё получилось, — с грустью в голосе произнесла Эфанда. — Вернусь я домой. Мне здесь больше делать нечего.

Олег взглянул на сестру. У Эфанды на глазах выступили слёзы. Принц хлопнул себя ладонью по лбу и сам себя выругал:

— Какой же я болван. Я от этой радости совсем всё позабыл. Принц Рюрик просил тебя встретиться с ним. Он хочет сказать тебя что-то важное. Если ты не против, конечно.

Эфанда с надеждой посмотрела на брата. Слёзы у неё тут же высохли, а на щеках появился румянец. Она изобразила удивление на лице. Потом с нетерпением спросила:

— Ну?

— Что ну? — сразу не сообразил Олег, но тут же догадался и ответил. — Ах да, я же не сказал тебе. Принц Рюрик будет ждать тебя у скалы со стороны моря. У той, что позади крепостной стены. Сегодня, когда солнце приблизится к горизонту.

Олег выглянул в окно. Нижний край светила уже коснулся края земли на западе.

— Я думаю, что он уже там, — предположил Олег.

Эфанда продолжала изображать полное спокойствие. Девушка поправила волосы рукой, медленно подошла к двери и сказала:

— Пойти, что ли узнать, о чём это принц Рюрик хочет со мной поговорить?

И тут же стремительно вышла из комнаты. Олег улыбнулся, покачал головой и произнёс:

— Ну, женщины.

Эфанда даже не заметила, как оказалась за крепостной стеной, так быстро она бежала. Но только девушка увидела море, сразу же замедлила шаг и двинулась дальше размеренно и с достоинством, стараясь отдышаться и восстановить нормальный ритм сердца. Пройдя около ста метров, она заметила у края утёса, выступающего в море, принца Рюрика. Эфанда приблизилась к нему со спины, и специально наступила на валявшуюся, на земле ветку, которая хрустнула у неё под ногой. Принц услышал звук и повернулся. В его глазах заискрились огоньки радости, и он улыбнулся. Эфанда остановилась в нескольких шагах от принца. Их взгляды встретились. Девушка старалась заглянуть в самые глубины души Рюрика, чтобы понять, зачем он захотел с ней встретиться, и какие его истинные намерения. Открытый и искренний взгляд принца убедил Эфанду, что отношение у него к ней доброе и нежное. Принцесса подошла почти к самому краю утёса и остановилась. Она стояла к Рюрику спиной и смотрела на море.

— Вы хотели о чём-то говорить со мной, — нарушила молчание Эфанда. — Я пришла и слушаю Вас.

— Дело в том, что сегодня, — начал объяснять Рюрик. — возникли такие обстоятельства, которые изменили мою жизнь. Мне придётся покинуть Финляндию. Я уезжаю в Старую Ладогу. Так, как жизнь моя теперь потечёт совсем по-другому, чем было до этого, то возможно, мне и не стоит говорить Вам того, что я уже давно собирался Вам сказать. Но я хочу, чтобы Вы знали об этом. Я не могу не сказать Вам это. Дело в том, что Вы мне очень нравитесь. Я понял это сразу, когда увидел Вас в первый день вашего приезда. Тогда, на охоте. Помните?

— Ну, слава Богу, — с облегчением произнесла Эфанда. — А я уже боялась, что Вы никогда мне этого не скажите.

Принцесса повернулась и подошла к Рюрику. Затем она обняла его за плечи, поднялась на носочках и поцеловала. Рюрик прижал её к себе и ответил на поцелуй. Затем Эфанда отодвинулась от принца и проговорила:

— Ну, вот я и ответила Вам на ваше признание. Думаю, что у меня это получилось лучше, чем словами.

Принц всё ещё продолжал несколько смущаться, но всё же кивнул ей головой в знак согласия. Потом они шли вдоль скалистого обрыва и разговаривали.

— Согласны ли Вы, стать моей женой? — поинтересовался Рюрик.

— Вот так сразу и женой? — удивилась Эфанда. — Какой Вы быстрый.

— Извините, я, конечно, понимаю, — попытался объясниться принц, — что уже несколько стар для Вас. Мне уже почти двадцать восемь лет, а Вам всего пятнадцать.

— Мне уже почти шестнадцать, — поправила его Эфанда. — И дело совершенно не в этом. Я давно полюбила Вас. Ещё тогда, когда впервые увидела Вас на свадьбе моей сестры Ирины. Просто, так не принято, чтобы сразу жениться. Сначала надо, чтобы была помолвка, а уж потом…. Мои родственники не согласятся, чтобы сразу была свадьба.

— Я Вас понял, — подтвердил Рюрик. — По-другому и не получится. Ведь я уезжаю в ближайшие дни. Я уже говорил Вам, что еду в Старую Ладогу. Жители этого города просили меня, чтобы я согласился быть у них князем. Я дал своё согласие. Но, как только я там устроюсь, то сразу же заберу Вас к себе. А помолвку можно и сейчас провести. Я попрошу своего отца об этом. Здесь присутствует ваш брат Олег. Он и будет присутствовать на ней, как представитель ваших родственников. Если Вы, конечно, согласны.

Эфанда ещё раз внимательно заглянула в глаза Рюрику и тихо произнесла:

— Я согласна.

Принц нежно обнял Эфанду, и они поцеловались. Рюрик чувствовал, как приятная и тёплая волна заполняет всё его тело. Ему казалось, что сейчас наступит самый счастливый миг в его жизни. Он и не знал до этого момента, что ему может быть так хорошо оттого, что с ним рядом стоит девушка и обнимает его. Рюрик удивлялся, как же он мог раньше жить на свете и не любить Эфанду. Принцу показалось, что именно сейчас он понял, что такое счастье.

Солнце опустилось за море. Вспыхнувший на западе закат стал постепенно гаснуть, и вечер на правах полновластного хозяина начал заполнять весь Мир.

27. Союзник Вадима

К концу дня князь Вадим с передовым отрядом своей дружины добрались до города Чуд. Князь выехал на холм, с высоты которого хорошо был виден город. Вадим приложил ладонь ко лбу на манер козырька и стал пристально всматриваться вдаль. Свинцовые тучи на небе опустились так низко, что казалось, будто они сейчас зацепят шпили на сторожевых башнях Чуда. К Вадиму подъехал телохранитель Ангельды Раднер.

— Похоже, вечером будет гроза, — предположил Раднер.

Князь опустил руку и проговорил:

— Да, гроза будет, это уж точно. По всему видать нас не ждут в городе. Раднер, возвращайся к нашему войску и скажи воеводе Волховскому, чтобы он разбил лагерь у стен города. Скажешь, что это мой приказ. И пусть не зевают. Выставят охрану, отправят дозоры на дороги. В общем, всё, как положено. Осторожность никогда лишней не бывает. Ещё не известно, как нас примут в Чуде. Княгине Ангельде скажешь, что я буду ждать её с сыном в городе в доме у местного воеводы. Скачи мигом.

Раднер кивнул головой в знак согласия и рысью помчался выполнять приказ князя. Вадим подъехал к отряду дружинников и проговорил:

— Ну, ребята, поехали в город. Надеюсь, что нежданных гостей там принимают не хуже, чем званных. Всем быть начеку.

Авангард двинулся к Чуду. Очевидно, с крепостной стены уже давно заметили, приближение отряда воинов. И пока, Вадим с дружинниками пересекали поле, раскинувшиеся вокруг города, у сторожевой башни собралась стража. Когда отряд князя подъехал к главным воротам, то там уже находился городской воевода Славль. Это был мужчина средних лет, приземистого роста, с совершенно седыми волосами. Через всю правую щеку у него проходил шрам. Воевода вышел из ворот навстречу дружине Вадима. Городская стража осталась внутри за крепостными стенами. Славль поднял вверх правую руку, и отряд остановился в нескольких шагах от него.

— Кто вы, воины? — спросил воевода. — И зачем едете в наш город? С худыми намерениями или с добрыми?

Вадим, находившийся впереди отряда, ответил:

— Я Новгородский князь Вадим. А это моя дружина. Зла у нас к вам нет. Мы с добром приехали. Мне надо говорить с вашим воеводой.

— Я и есть тот, кто тебе нужен, — сказал воевода. — Зовут меня Славль.

— Зачем ты обманываешь меня? — с недоверием спросил Вадим. — Воевода Славль погиб во время последнего вторжения норманнов. Я вместе с его сыном Полегом был в сражении, когда разбили короля Эрика. А после боя я похоронил геройски погибшего Полега. Он мне рассказывал, что его отец воевода Славль был убит во время осады города Чуд.

— Так ты и есть тот славный князь Вадим Храбрый, который победил в поединке норманнского короля Эрика? — с восхищением произнёс Славль. — Это большая честь для нашего города, что ты приехал к нам в гости. Мы рады будем принять тебя и твою дружину у нас в городе. А я тебя не обманываю. Я действительно воевода Славль. Можешь у людей спросить. Меня тяжело ранили во время той злосчастной осады. Вот Полег и подумал, что я умер. Он ведь тогда почти сразу уехал за помощью. А меня раненного спрятали и выходили добрые люди. А, когда прогнали норманнов, меня вновь назначили воеводой. Вот и всё. Ну, что же я держу вас за воротами. Проезжайте в город. А тебя, князь, прошу не побрезговать и быть гостем в моём доме.

— Хорошо, — согласился Вадим. — Едем к тебе домой. У меня к тебе, воевода, есть просьба. Скоро прибудет моя жена с сыном, распорядись, чтобы стража провела её в твой дом.

— Не беспокойся князь, — уверил Вадима Славль. — Я предупрежу своих людей, чтобы они встретили и провели княгиню и княжича ко мне в дом.

Отряд Вадима, сопровождаемый воеводой Славлем, въехал в Чуд. Проезжая по улицам, князь обратил внимание на то, что в городе не видно никаких следов разрушений, связанных с былым штурмом. Все здания были целые, а улицы чисто прибранные.

— Я смотрю, что прежнее сражение никак не сказалось на городе, — заметил Вадим, обращаясь к воеводе. — Ни порушенных домов, ни следов пожаров я не замечаю.

— Всё было князь, — возразил Славль. — И разрушения, и пожары. Только наши люди не стали долго ждать, а как только прогнали норманнов, сразу же всё и восстановили. Да и то сказать, негоже в разрухе жить.

— А что ваша знать, бояре да купцы, — поинтересовался Вадим, — что они говорят о последнем нападении норманнов?

— Что говорят, — задумчиво произнёс воевода, — известно, что говорят. Не нравится им всё это. Да и кому может понравиться, когда у него дом горит. Я хочу спросить у тебя, князь Вадим, по какой такой причине ты со всей своей семьёй и с дружиной прибыл в наш город?

— Я отвечу тебе на этот вопрос, — пообещал князь. — Но не сейчас. Я хотел бы поговорить с тобой об этом наедине.

— Можно и наедине, — согласился Славль.

Отряд подъехал к дому воеводы, и всадники спешились.

— Коней не поить, — предупредил воевода, обращаясь к своим слугам. — Пусть поостынут. Воинов князя расположить в людской и накормить. Ну, что, князь, пошли в дом. Нам тоже подкрепиться не помешает с дороги. Заодно там и поговорим.

Славль с Вадимом поднялись на второй этаж. Им накрыли стол в обеденном зале. Князь и воевода принялись за трапезу. Выпили по кубку мёда, закусили жарким из оленятины. Вадим положил себе большущий кусок пирога с зайчатиной и сказал:

— Задумал я воевода взять под свою руку города славянские. Чтобы одна воля управляла нашими землями. А то мы никак порядок не наведём у нас. Каждый к себе одеяло тянет. А нагрянет враг, так и отпор дать ему толком не можем.

Славль отпил из своего кубка и проговорил:

— Так-то оно так. Только не захотят наши князья да бояре, чтобы кто-то один над ними стоял. Не станут они под единую власть идти. Каждый из них никого, кроме себя самого, хозяином не считает. Вряд ли это у тебя получится, князь Вадим. Не бывало такого ещё на славянских землях, чтобы один князь всем управлял, а остальные князья ему подчинялись. Вот Гостомысл в Новгороде, и тот подчиняется воле Всеобщего собрания Вече. Такой уж порядок на наших землях спокон веков установлен.

— Гостомысл этот порядок нарушает, — возразил Вадим. — И законы наших предков не чтит. Его сын покусился на честь моей жены. Я убил его за это. Скажешь, я не по закону поступил?

— Вот так дела, — поразился Славль. — Это же надо было такому лиху случиться. Но ничего тут не скажешь. Ты поступил по закону.

— Так он меня за это изгнал из Новгорода, — с возмущением проговорил Вадим, — а дом мой со всем добром отнял. Скажешь это по закону?

— Нет, не по закону, — вновь поддержал князя воевода.

— Вот и решил я, — продолжил Вадим, — взять власть в свои руки, и восстановить закон. Сделать так, чтобы на славянских землях был славянский князь правителем, а не варяжские принцы.

— Что-то я тебя не понял, — удивился Славль. — О каких это варяжских принцах ты говоришь? Князь Гостомысл наш, истинно славянский князь.

— А ты, что ничего не слышал? — спросил с удивлением Вадим. — У Гостомысла нет больше наследника. Так он решил своих варяжских родственников в славянских городах князьями посадить на правление. Дочь Гостомысла Умила является женой финского короля Людбранда. А её три сына — варяжские принцы. Вот Гостомысл и подговорил знать из Старой Ладоги, чтобы они пригласили к себе князем варяжского принца Рюрика. Теперь этот варяг Рюрик управляет Старой Ладогой.

— Вот так новость, — поразился Славль. — Да, долго до нас вести идут. Живём мы тут на краю земли и не ведаем, какие дела чудные на славянских землях творятся. Хотя получается, что этот Рюрик наполовину наш соплеменник — славянин.

— Подумаешь, наполовину славянин, — возмутился Вадим. — А я полностью славянин. Чем я не подхожу для того, чтобы стать Великим Князем? Разве есть на славянских землях воин славнее, чем я? Или, может кто-нибудь из наших князей похвастаться родовитостью древнее моей? Да мои предки ещё десять веков назад уже были вождями здешних племён, когда ещё и Новгорода то не было.

— Что да, то да, — согласился воевода. — Ты самый лучший воин на земле славянской. Да и не только на славянской земле. Ты самого Эрика Непобедимого одолел. Нет лучше тебя воина.

— Вот я и говорю, — продолжил развивать свою мысль Вадим, — что пора нам своего Великого Князя в Новгороде Правителем всех славянских земель ставить. А то скоро варяги все наши города себе заберут. Ты согласен поддержать меня в том, чтобы я стал Великим Князем в Новгороде?

Славль выпил залпом кубок мёда и выпалил:

— Согласен. Пусть лучше будет наш князь всеми управлять, чем варяг.

Вадим поднялся и протянул воеводе правую руку. Славль подошёл к Вадиму, и они обнялись в знак заключённого ими дружественного союза по старому славянскому обычаю. Затем князь и воевода вновь сели за стол. Налили по полному кубку мёда.

— Давай выпьем за нашу удачу, — предложил Вадим.

— За нашу дружбу, князь, — поддержал Вадима Славль.

И они одним залпом осушили свои кубки до дна.

— Только есть здесь, во всём этом деле, — начал витиевато говорить Вадим, — одна небольшая сложность.

— Какая сложность? — спросил Славль.

— Нам потребуется военная помощь, — пояснил князь. — Своих сил у меня для такого дела не хватит.

— И кого же ты хочешь позвать себе в помощь? — поинтересовался воевода.

— Норманнского короля Эрика Непобедимого, — спокойно сказал Вадим.

Воевода в этот момент, откусывая оленину, даже подавился и принялся кашлять. Придя в себя, он хриплым голосом поинтересовался:

— Я не понял, как это короля Эрика? Да это же наш злейший враг. Ты же сам только говорил, что надо самим свою власть установить в наших городах. Говорил, что Гостомысл хочет посадить над нами варягов. А сам предлагаешь позвать норманнов. Да они похуже варягов для нас будут. Ты же сам его чуть не убил. Как же он может нам помочь?

— Не кипятись, воевода, — успокаивал Славля Вадим. — Мы призовём Эрика нам на помощь временно. Никто не собирается терпеть норманнов постоянно. А когда захватим власть в Новгороде, и я стану Великим Князем, то мы их прогоним.

— Да почему ты уверен, что Эрик согласится тебе помогать? — удивлялся воевода. — Он же наверняка считает тебя своим злейшим врагом. Зачем ему это надо?

— А я и не собираюсь предлагать ему свою дружбу, — ответил Вадим. — Я предложу ему военный союз. Вот и всё. А за его помощь я пообещаю ему, ну скажем, город Чуд. Он уже давно на него глаз положил.

Воевода Славль даже рот открыл от неожиданности. Он никак не мог поверить в то, что сейчас услышал. Воевода наполнил свой кубок мёдом и сказал:

— Мне надо выпить. А то я, кажется, слишком трезвый, чтобы понять, о чём ты сейчас говоришь.

Славль выпил чашу залпом на одном дыхании.

— Да ты не волнуйся, — успокаивал его Вадим. — Мы заберём у Эрика Чуд, как только пропадёт нужда в его военной помощи. Не один раз уже Эрик захватывал ваш город, а мы его всё время назад забирали. Ну, а то, что город может от этого немного пострадать, так это беда не большая. На войне без потерь не бывает. Тем более что ты сам говорил, ваши люди всё быстро восстанавливают.

Воевода ничего не отвечал, а смотрел прямо перед собой стеклянным взглядом.

— Да пойми ты, голова садовая, — продолжал уговаривать воеводу Вадим, — если мы не возьмём власть в свои руки, то варяги заберут все наши города. И заберут навсегда, без возврата. Ну, ты понял меня? Или я становлюсь Великим Князем, или на наших землях будут править варяги и норманны. По-другому не будет.

Воевода немного успокоился, пришёл в себя, глубоко вздохнул и произнёс:

— Ладно, может, ты и прав, князь Вадим. Для меня старого вояки трудно понять столь мудреные соображения князя. Похоже, что другого выхода у нас нет. Делай, как считаешь нужным. Я поддержу тебя.

— Ну, вот и договорились, — радостным голосом сказал Вадим. — Завтра же и начнём готовиться к походу на Новгород. Начнём собирать войско. Ты переговори с кем надо в городе, чтобы помогли со снаряжением дружины.

В это время с улицы донёсся шум и громкие голоса. Воевода выглянул в окно и увидел там группу всадников, въехавших во двор его дома. Среди них на белой лошади сидела женщина, одетая в мужское платье. Рядом с ней на гнедом коне находился мальчик лет пяти.

— Похоже, что княгиня с сыном пожаловали, — сообщил Славль, обращаясь к Вадиму.

28. Помолвка

кубку мёда, закусили жарким из оленятины. С самого утра принцесса Эфанда со своей сестрой Ириной и придворными девушками не знали ни минуты покоя. Они изо всех сил старались успеть до вечера закончить все торжественные приготовления. Причиной такого беспокойства была помолвка Эфанды с принцем Рюриком, назначенная на сегодня. Практически это казалось невыполнимым делом, успеть за столь короткий срок пошить праздничное платье для принцессы, да ещё такое, которое понравилось бы ей самой. Это очень непростое задание, так как девушка, находящаяся в роли, почти невесты до такой степени возбуждена, что и сама не знает, чего она хочет.

— Платье должно быть таким, — рассуждала Ирина сестра Эфанды, — чтобы все приглашённые женщины ахнули, а мужчины сошли с ума, завидуя твоему жениху Рюрику.

Эфанда стояла на невысокой скамеечке, полуодетая в куски белой ткани, скреплённые между собой мелкими булавками. Девушка вертела головой в разные стороны и никак не могла понять, как из всех этих беспорядочно соединённых лоскутков, может получиться то, о чём говорит её сестра.

— Ещё немного, — предупредила Эфанда, — и я потеряю сознание. У меня нет больше сил, терпеть. Я с самого утра стою на этой скамейке. Я уже есть хочу.

— Терпи, — настаивала Ирина. — О еде до помолвки не может быть и речи. Иначе ты не влезешь в платье. Его кроят строго по твоей фигуре. Когда мне шили свадебное платье, я почти сутки ничего не ела. И ничего, не умерла, как видишь. Зато потом, на протяжении всего торжества, все приглашённые на свадьбу гости, а среди них было не мало и принцев, не могли глаз от меня оторвать. Вот так-то. Если хочешь быть сегодня красивой, терпи.

Эфанда так глубоко вздохнула, что у неё на груди отшпилилась булавка, и верхняя часть платья упала к её ногам, обнажив обворожительную грудь девушки.

— Принцесса, дышите потише, — предупредила придворная. — А то так всё платье испортите.

— Хотела бы я знать, — произнесла Эфанда с иронией, — что ты называешь платьем? Вот эти кусочки ткани? Похоже, что мне сегодня придётся идти на собственную помолвку голой. Вот так, как я сейчас и стою.

— Я думаю, что в таком виде ты произвела бы неописуемый восторг у придворных мужчин, — пошутила Ирина.

Девушки, находившиеся в комнате, дружно захихикали. А Эфанда резонно заметила:

— Да, кроме принца Рюрика. Ему бы такой наряд вряд ли бы понравился. Так, что давайте поторопимся, без платья я не смогу сегодня появиться на торжестве. Надеюсь, это вам понятно?

Все вновь принялись за работу.

Принц Рюрик сидел в своей комнате, и никуда не выходил почти целый день. В дверь постучали. Принц подошёл и открыл. На пороге стоял Олег. Рюрик взглянул на гостя потускневшими глазами и сухо произнёс:

— А, это ты, заходи.

Олег вошёл в комнату, присел в кресло и сказал:

— Что ты, как в воду опущенный? Ты, что передумал жениться?

— Я сегодня ещё не женюсь, — поправил его Рюрик, — У меня сегодня помолвка.

— Ну, да помолвка, — согласился Олег. — А почему ты такой грустный? Может, тебе Эфанда не нравится? Так ведь тебя никто не заставлял делать ей предложение. Ты же сам так решил. В чём же дело?

— Эфанда мне нравится, — сбивчиво отвечал Рюрик. — Но, как бы тебе это поточнее объяснить. Понимаешь, я переживаю о том, что я должен уехать сразу же после помолвки, а она останется здесь одна, без меня. А когда состоится свадьба, я не знаю. А вдруг что-то случится за это время?

— Что случится? — удивился Олег. — О чём ты говоришь?

— Ну, вдруг пока мы будем с ней в разлуке, — пояснял Рюрик, — она меня разлюбит, или ещё что-то….

— Эфанда в тебя влюбилась, когда ещё ей было десять лет, — попытался успокоить его Олег. — Если она до сих пор тебя не разлюбила, то почему она должна разлюбить тебя сейчас? Ты, по-моему, что-то путаешь. И потом, я скажу тебе так, чтобы это узнать, надо сначала до этого дожить. Никто не может знать, что будет с ним завтра.

— Ну, спасибо, — с сарказмом поблагодарил его Рюрик, — умеешь ты утешить в трудный момент, нечего сказать. Значит, ты тоже считаешь, что может всякое случиться?

— Ничего я не считаю, — возразил Олег. — Это ты меня совсем запутал своими сомнениями. Я не верю в то, что Эфанда может тебя подвести. Кончай грустить. Давай лучше выпьем мёда. Не годится, чтобы ты с таким кислым лицом появился на собственной помолвке. Что подумает твоя невеста и все гости?

— Да, наверное, ты прав, — согласился Рюрик. — Я веду себя, как капризная женщина. Да и то сказать, помолвка то у меня первая. Опыта в этом деле нет никакого.

Принцы дружно засмеялись такой циничной шутке Рюрика.

— Ладно, — произнёс Олег, — чему быть, тому не миновать. Пошли веселиться.

Принцы покинули комнату и направились в тронный зал, где уже начали собираться гости и придворные.

Помолвку принца Рюрика и норманнской принцессы Эфанды король Людбранд решил провести в загородном замке, располагавшемся неподалёку от тогдашней столицы Финляндии Упсалы. Желание своего сына Рюрика взять себе в жёны принцессу из древнего норманнского рода Людбранд с радостью одобрил. Это был уже не первый брак между принцем из рода Людбранда и принцессой из рода норманнов. Старший брат Рюрика Трувор был женат на сестре Эфанды Ирине. Такой брак мог способствовать укреплению дружественных и соседских отношений между норманнами и финнами. Но так, как обряд помолвки это ещё не свадьба, да и проводился он не по всем положенным правилам, то король Людбранд решил провести его в загородном замке. Дело было в том, что на помолвке должны присутствовать родители будущих жениха и невесты, а это было исполнить невозможно так, как Рюрику предстоял скорый отъезд в Старую Ладогу. А для того, чтобы приехали родители Эфанды, потребовалось бы слишком много времени. Отложить отбытие Рюрика никак не получалось. Вот король и согласился с тем, что вместо родителей Эфанды на церемонии будут присутствовать её брат Олег и сестра Ирина, которые находились в это время в Упсале.

Лишь только солнце спряталось за горизонтом на западе, и начало смеркаться, во всём дворце зажгли множественные масляные светильники и факелы. Король Людбранд приказал, чтобы в замке было светло, как днём. Гости заполнили тронный зал, где должна была состояться церемония и, дожидаясь появления короля Людбранда и королевы Умилы, стояли, и переговаривались между собой. Кое-кто рассказывал последние новости. Например, о том, что норманнский король Эрик Непобедимый вновь собирается войной на Новгород. Кое-кто сплетничал по поводу предстоящей помолвки. Пожилая дама княгиня Эмилия, делая возмущённо-удивлённое выражение на лице, с запалом возмущалась:

— Вы представляете, невеста совсем ещё ребёнок. Мне говорила княгиня Анна, что ей сказала графиня Ульрия, которая приходится троюродной тёткой матери принцессы Эфанды, что невесте всего десять лет. Это же невообразимо. Она принцу Рюрику в дочери годится.

— Не десять, а шестнадцать, — поправила её женщина средних лет княгиня Истер, одетая в роскошное зелёное платье, расшитое жемчугом.

— Подумаешь шестнадцать, — продолжала возмущаться почтенная дама. — Она всё равно ещё ребёнок. И как это только можно дойти до такого бесстыдства? Куда только смотрят её родители?

— Любезнейшая княгиня Эмилия, — вновь вмешалась княгиня Истер, — если я не ошибаюсь, вы вышли замуж в первый раз, когда вам не было ещё и тринадцати. И, насколько мне известно, ваш ныне покойный супруг похитил вас прямо из дома ваших родителей. Вот только мне не известно, во сколько раз он был старше вас? Может, вы нам об этом сами расскажите?

— Ну, что вы такое говорите? — удивилась старая княгиня. — Я уже и не помню, как это всё было. Прошло столько времени. Помню только, что я была безумно влюблена в своего первого супруга. Это был настоящий мужчина. Не то, что нынешние.

В этот момент в зал вошёл герольд и объявил:

— Король Финляндии Людбранд и королева Умила.

Разговоры в зале затихли, и все присутствующие слегка склонили головы. Король с королевой прошли через весь зал и сели на троны, расположенные в другом конце помещения. Тут же герольд произнёс:

— Принц Рюрик и принцесса Эфанда.

Гости и придворные стали пристально рассматривать главных виновников нынешнего торжества. Особого внимания удостоилась принцесса Эфанда. Девушка выглядела такой красивой в праздничном наряде, что царьградский посланник Константин не удержался и тихо произнёс, обращаясь к своему хазарскому коллеге:

— Во многих мне пришлось побывать странах, но такую красавицу я вижу впервые.

Принц Рюрик и принцесса Эфанда направились к королю и королеве. Позади них следовали братья Рюрика принц Трувор и Синав, а так же принц Олег и княгиня Ирина. Не доходя нескольких шагов до трона, Рюрик и Эфанда остановились. Принц всё время смотрел на Эфанду. В роскошном белом платье она нравилась принцу всё больше и больше. Брильянтовое ожерелье на невесте переливалось и сверкало множеством разноцветных огней, отражая свет факелов.

— Напрасно я переживал и сомневался, — размышлял Рюрик. — Как бы там ни сложилась дальше жизнь, но я принял правильное решение, когда задумал жениться на ней. Она такая красавица, что можно и поволноваться из-за неё. Она того стоит.

Эфанда смотрела на короля и королеву. Девушка даже боялась пошевелиться, чтобы не повредить своё шикарное платье. Король Людбранд обратился ко всем находившимся в зале:

— Мы сегодня собрались здесь, чтобы помолвить принца Рюрика и принцессу Эфанду. Эти двое молодых людей любят друг друга и желают в дальнейшем пожениться. Сейчас они дадут друг другу обещания, что до предстоящей свадьбы будут верны друг другу, и будут терпеливо ждать тот день, когда наступит их свадьба. Если в зале есть кто-то, кто может назвать причину, по которой эти молодые люди не могут стать мужем и женой впоследствии, пусть выйдет и скажет об этом смело, не боясь плохих последствий для себя за свою откровенность. Тому порукой будет моя защита и моё слово.

В зале наступила тишина. Король подождал некоторое время, а затем продолжил:

— Значит, таких нет. Если впоследствии, кто-то будет говорить неподобные речи о принце или принцессе, то такой человек будет считаться моим личным врагом. Принц Рюрик, ответь мне, не предлагал ли ты какой-нибудь другой девушке, кроме Эфанды, стать твоей женой?

— Нет, не предлагал, — уверенно ответил Рюрик.

— А ты, принцесса Эфанда, не обещала ли кому-нибудь из парней, кроме принца Рюрика, что станешь его женой?

— Нет, не обещала, — тихо, но твёрдо ответила Эфанда.

— Поклянитесь именем Одина, вот на этом мече наших предков, который находится в нашем роду с незапамятных времён, — торжественно произнёс Людбранд, — что Вы не нарушите обещаний данных друг другу.

Король протянул вперёд лезвием родовой меч финских королей. Принц Рюрик подошёл первым и сказал:

— Клянусь, что сдержу своё слово и женюсь на принцессе Эфанде.

После этого принц приклонил одно колено и поцеловал клинок.

Затем подошла принцесса к мечу и сказала:

— Клянусь, что терпеливо буду ждать, пока принц Рюрик не женится на мне, и слова своего не нарушу.

И тоже поцеловала заветный меч.

— Свидетелями этой клятвы есть все, кто сейчас находится в этом зале, — сказал король Людбранд. — А сейчас, дорогие гости, я приглашаю всех на почетный пир. Угощения уже давно ждут нас. Окажем честь принцу Рюрику и принцессе Эфанде выпьем за их здоровье и счастье в их будущей семейной жизни стоялого королевского мёда.

По залу пронёсся оживлённый радостный шум, и гости последовали в зал для пиршеств.

29. Тайные планы

Дом воеводы Славля был построен добротно и основательно. Наружные стены сделанные из вековых дубовых брёвен не уступали по крепости даже каменным. На втором этаже для князя Вадима и его семьи воевода приказал выделить три комнаты: две спальни и кабинет, в котором князь должен был проводить важные встречи.

Княгиня Ангельда, как только прибыла в город Чуд, сразу же начала собираться в дорогу. Она в спальне укладывала вещи, выбирая лишь самое необходимое. Один вопрос не давал покоя княгини, она никак не могла его решить:

— Как же мне быть, говорить Вадиму, что король Эрик выдвинул условие, чтобы я и наш сын должны быть заложниками у короля, до тех пор, пока он будет оказывать Вадиму военную помощь?

Княгиня присела в кресло и начала размышлять, взвешивая все варианты:

— Ну, скажу я Вадиму всю правду, и что будет? А будет то, что князь человек прямой и поэтому вспыльчивый. Он не захочет принять такое условие. И тогда конец всем моим планам. Можно попрощаться с моими надеждами. Король Эрик не даст войско, а Вадим без его помощи никогда не захватит Новгород. И уж точно не станет Великим Князем. А мой сын Братислав так и останется обычным князем, и никогда не будет королём славян. Нет, нельзя говорить Вадиму правду. Скажу я ему, что еду к королю Эрику, чтобы передать весть, что Вадим ждёт его со своей дружиной возле Чуда, а заодно будто бы останусь погостить вместе с сыном у своих родственников. Скажу, что так будет безопаснее для Братислава. А короля Эрика попрошу, чтобы он не говорил Вадиму, что я и сын его заложники. Вот и получится, что король Эрик и князь Вадим будут довольны, сложившимися обстоятельствами. А мой план, тем временем, будет осуществляться.

В комнату вошёл князь Вадим, посмотрел на собранные вещи и сказал:

— Не успела приехать и уже хочешь уезжать. Хоть бы передохнула пару дней. Куда ты спешишь?

— Опять ты задаёшь странные вопросы, — нервно произнесла Ангельда. — Как это куда я спешу? Ты думаешь, что король Эрик будет сидеть и дожидаться, пока у тебя появится желание стать Великим Князем? Ошибаешься. Он подождёт, подождёт, да сам и нападёт на Новгород, как в прошлый раз. И тогда ты ему уже не нужен будешь. Так что я правильно делаю, что тороплюсь.

— И всё-то ты знаешь, — иронично проговорил Вадим. — Можно подумать, что ты полководец. Ладно, собралась ехать, поезжай. Всё равно у меня никогда не получалось тебя переубедить. Если ты уже что-то решила, то разговаривать с тобой бесполезно. А я пойду завтра с Братиславом на охоту. Пора его уже обучать мужскому делу.

— Ты хочешь, чтобы я оставила сына? — возмутилась Ангельда. — Братислав поедет со мной.

— Ещё чего? — возразил Вадим. — Никуда он не поедет. Братислав останется в Чуде вместе со мной.

— Ты даже не понимаешь, что говоришь, — продолжала настаивать княгиня. — Сын обязательно должен поехать со мной. Для него оставаться в Чуде опасно.

— Это ещё почему? — не понял Вадим. — Ты что думаешь, что я о нём не смогу позаботиться? Незачем ему всё время с женщинами находиться. Он уже не маленький. Пора ему уже воинскому делу обучаться. Может, ты будешь обучать его владеть мечом, ездить верхом и стрелять из лука?

— Вот далось тебе это воинское обучение, — пробурчала Ангельда. — Разве я против того, чтобы Братислав стал настоящим воином. Только сейчас не этим тебе заниматься надо. Тебе сейчас о больших делах думать надо, а не по мелочам размениваться. Тебе надо с местным воеводой договориться о том, чтобы он помог тебе в осуществлении наших замыслов. Надеюсь, ты не забыл, что надо ему говорить?

— Ничего я не забыл, — раздражённо произнёс князь. — С памятью у меня всё в порядке. А обучаться военному делу — это не мелочь. Что ты вообще понимаешь в этом, женщина?

Ангельда прекрасно знала все слабости своего мужа. Для князя Вадима самым главным в жизни была война и охота. Поэтому, когда речь заходила об этих вещах, лучше ему было не перечить. Иначе, князь мог не на шутку рассердиться.

— Хорошо, хорошо, успокойся, — мягко произнесла Ангельда. — Конечно, ты прав, военное дело, самое главное дело для мужчины, особенно, когда у него нет больше важных дел.

— Вот это другой разговор, — сразу подобрел Вадим. — А то начала здесь, понимаешь…. А, что ты имеешь в виду, когда говоришь о важных делах?

— Вадим, ты не злись, — ласково попросила его княгиня, — ты постарайся понять, что я хочу тебе сказать. Ведь ещё неизвестно, чем закончится всё это дело. А вдруг тебе не удастся захватить Новгород. Ты же знаешь свой народ. Вот возьмут они и не захотят поддержать тебя, как Великого Князя. Не просто тебе тогда придётся. Может такое быть?

— Всё может быть, — согласился Вадим. — Я потому и говорил тебе, что это дело не простое, стать Великим Князем у славян.

— Вот видишь, — подхватила его мысли Ангельда. — Так зачем же рисковать единственным сыном? Я с ним отсижусь, пока дело не проясниться у моих родственников. Там ему ничего не будет угрожать. А как ты станешь Великим Князем, я с сыном и приеду в Новгород.

— Как легко у тебя всё получается, — с досадой проговорил Вадим. — Я стану Великим Князем, ты приедешь в Новгород. Люди говорят, написали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить. В таком деле никогда не знаешь, как всё повернётся. А уж, сколько крови прольётся, я вообще молчу. Но в одном ты права, незачем подвергать нашего сына такому риску. Ладно, пусть будет по-твоему. Поезжай, передай королю Эрику, что я жду его в городе Чуде со своей дружиной. Пусть он подходит сюда со своим войском. Затем мы двинемся на Белозеро. Ну, а ты с Братиславом поживёшь, пока, у своих родственников. Как только я возьму Белозеро, я пошлю тебе весточку. А когда ты собираешься ехать?

— Завтра, — однозначно ответила Ангельда. — А зачем откладывать?

Вадим погрустнел, опустил глаза и с сарказмом в голосе сказал:

— Ну, да, зачем тебе здесь оставаться? Подумаешь, с мужем давно не виделась. Это же не причина, чтобы задерживаться. Мне порой кажется, что ты совсем меня не любишь.

Ангельда подошла к мужу, обняла его, поцеловала в губы и произнесла:

— Очень люблю, только я не умею этого показать.

Князь обнял жену и страстно поцеловал её. Они опустились на кровать, и лишь тёмная ночь была свидетельницей их страстной любви.

Воевода Волховской выполнил приказ князя Вадима. Две трети от всего состава княжеской дружины он разместил в лагере, неподалеку от городских стен Чуда, а с оставшейся частью войска вошёл в город через главные ворота.

За всеми этими действиями со сторожевой башни наблюдал стольник Плющ, командовавший караульной стражей Чуда. Стольника очень интересовало, что это такое происходит? В город прибыло огромное войско Новгородского князя Вадима, а зачем, никто не ведает. Городская знать помалкивает, как будто ничего особенного не происходит. Вече не собирают, и людям ничего не объясняют. Такого в своей жизни Плющ припомнить не мог.

Стольник услышал шаги. Кто-то поднимался по лестнице в башне. Он обернулся и увидел, что на площадку поднялся воевода Славль. Плющ, показывая рукой на военный лагерь перед городскими стенами, обращаясь к воеводе, спросил:

— Объясни мне, Славль, что это всё означает? Почему у нас собралось такое большое войско? Что ожидается нападение на Чуд? И почему вся знать делает вид, что ничего не происходит? У меня стражники спрашивают. Я не знаю, что им отвечать.

Воевода стоял спиной к стольнику и смотрел вдаль через бойницу в стене башни. Терпеливо выслушав все вопросы Плюща, он медленно повернулся лицом к стольнику и сказал:

— А зачем тебе всё это знать? Давно известно, хочешь спокойно спать, надо меньше знать.

— Напрасно ты так со мной говоришь, воевода, — с сожалением в голосе произнёс Плющ. — Мы же всегда были с тобой друзьями. Ты, что больше не доверяешь мне? Ладно. Думаешь, я сам не догадываюсь, что здесь происходит?

— И о чём же ты догадываешься? — поинтересовался Славль.

— Тут и ребёнку понятно, — горячо проговорил Плющ. — Всё дело идёт к войне. Только я не пойму, почему ты это скрываешь от меня? Наверное, князь Вадим собирается напасть на норманнов?

— Война скоро будет, это точно, — подтвердил воевода. — Только не с норманнами. С совсем наоборот.

— Как это наоборот? — не понял Плющ.

— А вот так, наоборот и всё, — загадочно пояснил Славль. — Дело это секретное. До поры до времени, тебе лучше ничего не знать. Понимаешь? Не всё здесь так просто.

— Я понимаю только то, — с обидой в голосе сказал стольник, — что ты мне больше не доверяешь. Ну, что же, дело твоё. Конец значит нашей дружбе?

Воевода приблизился к Плющу почти вплотную, заглянул ему в глаза и сурово произнёс:

— Ну, смотри, не пожалей потом. Если я скажу тебе всю правду, то ты должен будешь стать на нашу сторону. Иначе, я за твою жизнь не поручусь. Дело очень серьёзное. Видишь, сколько войска уже собралось под стенами. А будет скоро ещё больше.

— Что-то я совсем не понимаю тебя, — удивился стольник. — Ты можешь всё толком рассказать?

— Ладно, слушай, — согласился Славль. — Но учти, я тебя предупредил.

— Да, что ты меня всё время пугаешь, — раздражённо проговорил Плющ. — Говори уже.

— Князь Вадим собирается захватить Новгород и объявить себя Великим Князем всех славян, — выпалил воевода.

— Вот это да, — поразился стольник. — А вдруг другие князья не захотят этого, тогда что?

— Вот князь Вадим и собирает большое войско, — пояснил Славль, — чтобы силой заставить непокорных, смириться с его волей.

— Да, много же войска ему понадобится для этого, — резонно заметил Плющ. — Где же он найдёт столько союзников?

— Найдёт, — уверенно произнёс Славль. — Достаточно будет того, что его поддержит норманнский король Эрик.

— Как это король Эрик? — не мог поверить в такое сообщение стольник. — Это что, Вадим вместе с Эриком Новгород захватят?

— Вот именно, — подтвердил воевода. — Только вначале придётся отдать королю Эрику Чуд. А уж потом он вместе с князем Вадимом двинутся на Белозеро, а уж потом и на Новгород.

— Так князь Вадим хочет отдать королю Эрику наш город? — продолжал удивляться Плющ.

— Да, но князь пообещал, что это временно, — пояснил Славль.

— Что значит временно? — возмущался Плющ. — Почему же ты не возразил ему?

— Как ты ему возразишь? — проговорил Славль. — Ты посмотри, что вокруг делается. Глянь сколько у него войска. Ты, что хочешь, чтобы он сжёг наш город? Да и почему нам не помочь ему сейчас? Он же обещал вернуть нам наш город потом, когда он станет Великим Князем. Но учти, никому ни одного слова. Это в твоих интересах. Иначе, князь Вадим тебя не пощадит.

Стольник Плющ понял, что возражать открыто опасно. Можно и жизни лишиться. Поэтому, он решил действовать тайно.

— Ладно, — сделал вид, что согласился Плющ, — я никому ничего не скажу. Будем надеяться, что князь Вадим сдержит своё обещание.

На следующий день рано утром через главные ворота города Чуд выехала княгиня Ангельда с сыном. Её сопровождали тридцать дружинников князя Вадима. Возглавлял кортеж личный телохранитель княгини Раднер. Как только они скрылись за горизонтом, из тех же ворот выехал стольник Плющ. На вопрос стражи, куда он собрался в такую рань, стольник ответил, что едет охотиться. На самом же деле, у Плюща были другие планы. На перекрёстке стольник повернул коня на дорогу, ведущую в Новгород.

30. Большое доверие

Жизнь князя Рюрика в Старой Ладоге постепенно налаживалась. Только не бывает так, чтобы всё время было хорошо. И, если слишком удачно всё складывается, то это означает, что неприятности могут начаться в ближайшее время.

Первым делом, как только Рюрик прибыл на новое место жительства, он собрал мастеровых людей и начал строить собственный дом. По сути дела это были роскошные хоромы высотой в три этажа. Князь думал, что ему долго придётся жить в Старой Ладоге, поэтому, как говорится, пускал корни основательно. Рюрик всегда так поступал. Уж, если брался за что-то, то делал это с особым старанием. Тем более, что в ближайшее время князь собирался жениться. В Упсале его ждала принцесса Эфанда, с которой князь был помолвлен. И Рюрику совсем не хотелось, чтобы принцесса долго засиживалась в невестах. Строительство дома уже почти заканчивали, оставались только маленькие недоделки. Князь переехал в новый дом. И сразу же послал принца Олега за своей невестой Эфандой в Упсалу, чтобы сыграть с ней свадьбу. До этого он квартировал у воеводы Братича. Двести человек дружинников, которые прибыли с ним в Старую Ладогу, разместились в городе. Рюрик в своём тереме выделил несколько комнат, где и поселились воевода Свенельд и два стольника Аскольд и Дир.

Пока строился дом, князь всё время занимался городскими делами. Сразу же по приезду он лично ознакомился с тем, как обстояли военные дела в Старой Ладоге, и решил, что численность войск недостаточна. Рюрик отдал приказ, чтобы набирали княжескую дружину, обучение которой он поручил своим военачальникам. Пришлось ввести дополнительные налоги для содержания войска. И тут же по городу прошёл недовольный ропот среди жителей. Возмущались все, и богатеи и простой люд. Купечество было недовольно тем, что с них стали брать дополнительный сбор за право торговать. А простые горожане возмущались по поводу того, что с каждого дома набирали парней в дружину.

Воевода Братич пришёл к князю Рюрику и с порога, не поздоровавшись, выпалил:

— Князь, люди недовольны тем, что ты делаешь. Строишь себе хоромы самые богатые в городе, а на какие средства не понятно. Поборы увеличил, парней в дружину набираешь. Мы не для этого тебя в Старую Ладогу князем звали.

Рюрик в это время осматривал отделку комнат на третьем этаже. По его замыслу здесь должны были находиться покои для будущей княгини Эфанды. Рюрику работа мастеров понравилась. Выслушав Братича, князь спросил:

— А зачем вы пригласили меня в Старую Ладогу князем?

— Ну, затем, чтобы ты защищал наш город от врагов, — несколько растерянно проговорил воевода. — Для того чтобы порядок был в городе.

— Значит, говоришь, чтобы я защищал ваш город от врагов, — повторил слова Братича Рюрик и пристально посмотрел на воеводу. — Хорошо. И как много людей в Старой Ладоге имеют такие же вопросы, как ты?

— Да, почти, весь город об этом гудит, — сказал воевода. — Люди хотят знать, что происходит?

— Ну, что же, — произнёс Рюрик, — раз люди хотят знать, что происходит, значит, надо им об этом рассказать. Созывай Вече воевода. Я буду с народом говорить. Сегодня же.

Братич явно не был готов к такому повороту дела и, поэтому, с некоторой растерянностью произнёс:

— Хорошо князь, сделаю, как ты велишь.

Как только воевода ушёл, Рюрик позвал к себе Свенельда и приказал ему:

— Пошли стольников Аскольда и Дира, пусть они соберут наших людей, чтобы вся дружина была готова. Сегодня соберут Вече, и я там буду говорить. Ваше дело пресекать всяких смутьянов, которые попытаются помешать мне или будут нарушать там порядок. Надеюсь, что у меня получится объяснить горожанам всё по-хорошему. Но на всякий случай, надо быть готовым и силой удержать власть в Старой Ладоге, если будет такая потребность. Ты меня понял, воевода?

— Я всё понял, князь Рюрик, — уверенно произнёс Свенельд. — Всё сделаю по твоему слову.

— А, что Олег, ещё не возвратился из Упсалы? — поинтересовался Рюрик, обращаясь с Свенельду.

— Нет, князь, принц Олег ещё не возвратился, — ответил воевода.

— Да, может, это и к лучшему, — размышлял Рюрик, когда ушёл Свенельд. — Надо успеть разобраться со всеми этими делами до приезда Олега и Эфанды. Не хватало ещё, чтобы вместо свадьбы, здесь началась заваруха.

В это время князь услышал звон набата, созывающего всех горожан на Вече.

— Ну, что же, — подумал Рюрик, — пойду, поговорю с народом. Надо мне и этому когда-то учиться. В дальнейшем мне такое умение может очень пригодиться.

Когда князь добрался до главной городской площади, там уже было полно народа. Люди интересовались друг у друга о причине всеобщего сбора.

— Зачем в набат ударили? — спросил парень, у стоявшего рядом с ним старика.

— Не знаю, — ответил тщедушный дедок. — Простой люд узнаёт городские новости последним. Может, война началась, или вора поймали.

— Какая там война? — раздражённо возразил толстопузый приказчик. — Мой хозяин купец Куделя рассказывал, что будут князя Рюрика допрашивать, на что он деньги из городской казны тратит.

— Не допрашивать, а спрашивать, — строго поправил приказчика кузнец Полуян. — Ишь, ты какой выискался. Да кто ты такой, чтобы князя допрашивать? Душа твоя купи — продажная. Помалкивай лучше.

Приказчик сразу сник, испугавшись увесистого кулака кузнеца, которым Полуян пригрозил торгашу.

Посреди площади стояли старейшины, воевода Братич, воевода Свенельд и стольники Аскольд и Дир с дружинниками. Рюрик вышел на середину возвышенности, поклонился народу и сказал:

— Горожане Старой Ладоги, вы звали меня. Я пришёл, чтобы поговорить с вами. Спрашивайте, я отвечу на ваши вопросы, и разойдёмся миром.

— А дружину свою, зачем привёл? — ехидно выкрикнул из толпы какой-то выскочка. — А говоришь с миром.

— Дружина находится здесь для порядка, — спокойно пояснил князь. — Для того чтобы вот такие, как ты не мутили людей, и дали нам возможность нормально поговорить.

— Вы про дело князя спрашивайте, — вмешался воевода Братич. — А не болтайте всякую чепуху. Не забывайте, что мы сами его позвали к нам в город править.

— Ладно, можно и про дело, — заговорил купец Куделя. — Скажи нам, князь, на что ты тратишь деньги из городской казны? Уж, не на строительство ли своего терема?

— Хорошо, — согласился Рюрик, — я отвечу. Только пусть сюда выйдет городской казначей.

В толпе началось волнение. Пробираясь между плотно стоящими горожанами, на середину площади вышел человек среднего роста, сухощавый, старше пятидесяти лет городской казначей Савен Иврат.

— Все знают этого человека, — спросил Рюрик. — Вы ему доверяете?

— Да, — зашумели люди на площади. — Это честный человек. Он уже давно служит в Старой Ладоге казначеем.

— Хорошо, — одобрил Рюрик. — А теперь, казначей Иврат, скажи народу, брал ли я у тебя хоть раз деньги для строительства своего дома.

— Нет, — твёрдо ответил Савен Иврат. — Князь Рюрик никогда не брал денег из городской казны для строительства своего дома. Хотя по нашему закону, он мог это сделать.

Горожане одобрительно зашумели. Казначей хотел, было уже уйти, но князь остановил его:

— Погоди, Иврат, не уходи. Ты ещё можешь пригодиться здесь. Какие ещё будут вопросы?

— Ответь князь, зачем нам столько войска надо? — продолжал допытываться купец Куделя. — Не пойму я никак, для чего ты дружину набираешь?

— А, зачем вы меня в Старую Ладогу пригласили? — задал вопрос Рюрик.

— Ну, чтобы ты защищал наш город, — проговорил Куделя.

— А как же можно защищать город с малым войском? — поинтересовался Рюрик, и сам же ответил. — Никак. Вы, почему платили дань финскому королю? Потому, что у вас не было силы, чтобы противостоять ему. А через год, он вновь придёт за данью. Думаете, платить дань вам дешевле, чем содержать своё войско? А ну, казначей, скажи людям, что выгоднее для города?

— Конечно, содержать свою дружину дешевле, — уверенно ответил Савен Иврат. — Да, ведь, дело то не только в дани.

— Вот именно, — поддержал его Рюрик. — А, если кто другой нападёт на город, как обороняться станем без хорошего войска? А враг вас жалеть не станет. Он и убивать будет, и грабить, и в полон брать. А вот, если у нас будет большое войско, то наши соседи поостерегутся к нам с войной наведываться. Но хорошую дружину за день не подготовишь. Для этого время и деньги требуются. А, когда враг уже стоит под стенами, тогда уже воевать надо. Вот и получается, что заранее о таких делах думать надо. Ну, что есть ещё вопросы?

— Нет вопросов, — зашумели в толпе.

— Князь правильно делает, что войско собирает, — выкрикнул кузнец Полуян.

Его тут же поддержали все горожане одобрительными возгласами:

— Слава Князю Рюрику, слава.

— Ну, что же, — рассудительно проговорил купец Куделя, — похоже, что князь знает, что делает. Я в военном деле ничего не понимаю. Война дело княжеское, благородное.

— Ну, на том и порешили, — подытожил воевода Братич. — Высказываем всеобщее доверие князю Рюрику. Ты уж, князь, не серчай, если, что не так сказали.

— Хорошо, — произнёс Рюрик. — Забудем, что было. Только наперёд договоримся. Раз вы высказали мне доверие, то впредь я не стану перед вами отчитываться о своих делах, а смутьянов, которые будут распускать дурные слухи, строго покараю. Некогда мне заниматься всякой ерундой. Или вы мне верите по-настоящему, или ищите себе другого князя. Я к вам в князья не набивался, вы сами меня просили.

— Рюрика в князья, — ревела толпа на площади. — Рюрику верим.

Князь поднял вверх правую руку, и люди, собравшиеся на Вече, замолчали.

— Скажу вам ещё одно, — твёрдо произнёс Рюрик. — Будете делать так, как я велю, то не мы, а нам скоро платить дань будут те, кому вы раньше платили. Слово вам в этом своё даю.

— Ура, — закричали горожане. — Слава князю Рюрику.

Воеводы Братич и Свенельд переглянулись между собой с довольными улыбками на лицах.

31. Тревожная новость

К главным воротам Новгорода посреди ночи подъехал всадник и принялся изо всех сил колотить кулаками по брёвнам. На этот грохот из башни выглянул стражник и строго спросил:

— Кто это там стучит? Ты, что не знаешь, что ночью в город никого не впускают? Уезжай подобру-поздорову, а то я сейчас камень на тебя брошу.

— Я стольник Плющ из города Чуд, — ответил всадник. — Мне срочно надо видеть Новгородского князя Гостомысла. У меня важное сообщение для него. Я не могу до утра ждать.

Стражник решил, что лучше позвать начальника охраны Клина.

— Ладно, жди. Сейчас позову старшего, — прокричал стражник с башни.

Стольник порядочно устал за эти несколько дней, в течение которых, он был в пути. Плющ ехал почти без отдыха, так как торопился сообщить важные сведения о предстоящей войне. Стольник был уверен в том, что затея князя Вадима неверная и, поэтому, он решил рассказать обо всём князю Гостомыслу. Новгородский князь не один раз приходил на помощь городу Чуд, когда на него нападали норманны.

Послышался лязг отодвигаемого засова, и одна из створок массивных ворот приоткрылась. Из проёма вышел воин и сказал:

— Я начальник охраны Новгорода Клин. Это ты стольник из Чуда? Какое такое важное дело у тебя к Гостомыслу, чтобы впускать тебя в город ночью?

Плющ слез с коня, подошёл к начальнику охраны, взял его за руку и отвёл в сторону так, чтобы их разговор никто не слышал.

— Это тайные сведения, — тихо произнёс стольник, — Могу рассказать, но только никому ни слова.

Клин кивнул головой в знак согласия.

— Норманнский король собирается напасть на Новгород вместе с вашим князем Вадимом. Мне надо срочно встретиться с князем Гостомыслом, чтобы рассказать ему все подробности. Сейчас медлить нельзя, время дорого. Пропусти меня в город и проведи в дом к Гостомыслу.

— Не может, чтобы князь Вадим вступил в сговор с королём Эриком, — с недоверием сказал начальник охраны. — Ты или что-то путаешь, стольник, или ты норманнский лазутчик.

— Я лазутчик? — возмутился Плющ. — Сам ты, лазутчик. Да я, почитай, почти, пять дней с седла не вылезал, чтобы поскорее встретиться с князем Гостомыслом. У меня семья осталась в Чуде. Ещё неизвестно, чем для них закончится то, что я поехал вас предупредить об опасности. Князь Вадим со своей дружиной уже стоит возле нашего города и дожидается, когда подойдёт войско короля Эрика, чтобы совместно с ним двинуться на Новгород. Веди меня к князю Гостомыслу, а то ответишь за промедление, которое ты учиняешь сейчас.

Начальника охраны Клина убедило откровенное возмущение стольника. Он решил, что надо его пропустить в город.

— Ладно, — согласился Клин, — следуй за мной. Пусть князь с тобой разбирается, кто ты есть такой, и что тебе надо.

Князь Гостомысл беспокойно спал этой ночью. Впрочем, с тех пор, как погиб его единственный сын Волебог, князь совсем забыл, что такое глубокий и спокойный сон. Гостомыслу почти каждую ночь снился его сын. То князю чудилось, что он видит, как убивают Волебога, то сын звал его на помощь, но князь никак не мог до него дотянуться, чтобы защитить Волебога и помочь ему. А сегодня Гостомысл только сомкнул глаза и сразу очутился в мёртвом лесу. Князю хорошо было знакомо это место. Он уже несколько раз бывал здесь. И всякий раз Гостомысл не мог понять наяву это всё или нет. Вот и сейчас князь увидел старика Продина. Ведун стоял посреди поляны. Его седые волосы развевались на ветру, вокруг шумела сухая листва на деревьях, а в небе мрачным пятном висело чёрное солнце.

Старик, молча, смотрел на Гостомысла, но князю показалось, что он слышит его слова:

— Ну, вот и пришло время Гостомысл, как я и говорил тебе раньше. Надо тебе звать на помощь своих врагов. Иначе будет беда.

— Каких врагов, старик, — поинтересовался князь. — Я помню, как ты в прошлый раз пытался предупредить меня об опасности, которая угрожала Волебогу. Похоже, что ты говоришь мне правду. Только я не пойму, о каких врагах ты говоришь, кого я должен позвать на помощь. Разве, что-то случилось?

В дверь спальни князя настойчиво постучали, и лес вместе с загадочным стариком тут же исчез. Гостомысл проснулся, сел на кровати и сказал:

— Привидится же такое. Кто там?

Стук в дверь усилился.

— Ну, входите уже, — громче прежнего произнёс Гостомысл.

В комнату зашёл его слуга и доложил:

— Извините, что беспокою Вас среди ночи. Но начальник городской стражи Клин требует, чтобы Вас разбудили. Он говорит, что прибыл стольник из Чуда, и у него очень важное и неотложное сообщение для Вас.

— Какое сообщение? — спросил Гостомысл ещё сонным голосом, постепенно приходя в себя после пробуждения.

— Не говорит, — ответил слуга. — Говорит, что сведения тайные, и он может сообщить их только лично Вам.

— Ладно, — произнёс князь, — я сейчас спущусь в зал.

Гостомысл оделся и направился на первый этаж, где его дожидались начальник стражи Клин и стольник из Чуда. Князь вошёл в зал, сел в кресло и обратился к слуге:

— Зажги ещё пару ламп, а то темновато здесь.

Слуга тут же поспешил выполнить приказ Гостомысла.

— Ну, что там ещё случилось, Клин? — поинтересовался князь. — Что до утра потерпеть нельзя было?

— Я бы подождал до утра, — пояснил начальник охраны, и указал кивком головы в сторону стоявшего рядом с ним стольника, — да вот он рассказывает такие вещи, что я решил лучше доложить Вам сразу.

— Кто это? — спросил Гостомысл, прищурив глаза. — Я не знаю этого человека.

— Я стольник из города Чуд, — представился Плющ. — У меня очень важное сообщение для Вас князь Гостомысл. Иначе, я не посмел бы беспокоить Вас ночью.

— Ладно, уже побеспокоил, — смягчившись, сказал князь, — рассказывай, что там у тебя за срочное дело?

И стольник подробно поведал Гостомыслу всё, что случилось в Чуде. Князь внимательно слушал его, не перебивая. Только иногда покачивал головой. А когда Плющ рассказал о том, что князь Вадим задумал заключить военный союз с норманнским королём Эриком Непобедимым, Гостомысл хлопнул себя по колену ладонью и проговорил:

— Ну, вот мы и дождались, когда наши князья не только убивают друг друга, а уже и наших врагов на родные земли ведут. Да, я бы раньше ни за что не поверил, что князь Вадим может заключить союз со своим злейшим врагом королём Эриком. А сейчас такие времена настали, что уже всякое может случиться. Если он поднял руку на своего друга Волебога, то от него можно ожидать чего угодно. Лучше бы я умер, чтобы не видеть и не слышать такого ужаса. И когда же они собираются напасть на Белозеро?

— Как только прибудет король Эрик со своим войском, — ответил стольник Плющ, — так они сразу и двинутся в поход. Так говорил воевода Славль.

— Постой, постой, — удивился Гостомысл. — Ты уже говорил, но я не обратил внимания, а сейчас до меня дошло. Как ты говоришь, воевода Славль жив? Он же погиб во время предыдущего вторжения норманнов. Может, ты всё, что сейчас рассказал это враньё? Может, ты лазутчик норманнский?

— Ну, вот, — обиделся Плющ, — и Вы туда же, как и ваш начальник стражи. Какой же я лазутчик, если я вас предупреждаю об опасности? Ну, подумайте сами, зачем мне это?

— Да мало ли зачем? — рассуждал Гостомысл. — Может, король Эрик хочет выманить наше войско из Новгорода, а сам тем временем и ударит на Новгород, пока здесь не будет войска. Может такое быть, а?

— Напрасно Вы мне не верите, — сокрушался стольник. — Воевода Славль не погиб во время предыдущего нападения норманнов. Воеводу тяжело тогда ранили, а его сын Полег подумал, что он мёртв. Вот он и рассказал Вам ошибочно о смерти Славля. Если Вы мне не верите, то прикажите выслать своих лазутчиков к городу Чуд. Пусть они сами увидят, что там происходит. Там есть на что посмотреть. Войско князя Вадима уже стоит там, в полном составе. Только, я боюсь, что пока Вы будете проверять правдивость моих слов, король Эрик соединится с дружиной князя Вадима, и они захватят Белозеро. А потом уже и на Новгород нападут. Давайте, я останусь у Вас заложником, и буду находиться в Новгороде, до тех пор, пока Вы не убедитесь в правдивости моих слов.

— Ладно, — согласился Гостомысл, — оставайся в моём доме до выяснения правды. А мне надо поговорить с Советом Старейшин. Начальник стражи, пойди и предупреди всех членов Совета Старейшин, что я жду их в Городской управе утром. Скажи, что дело срочное. А ты, стольник, иди, отдохни с дороги. Да и поесть, наверное, тебе не помешает.

Когда Плющ покинул зал, Гостомысл подозвал к себе жестом своего слугу и тихо ему сказал:

— Глаз со стольника не спускайте. Если попробует улизнуть, сразу схватить и ко мне. А, пока, обращайтесь с ним, как с гостем. Понял?

— Я всё понял, — подтвердил слуга. — Я сам лично буду за ним следить.

Князь остался один. Гостомысл, вдруг, вспомнил свой сон и стал размышлять:

— И почему этот лесной колдун привязался ко мне со своими предсказаниями? Хотя, надо признать, что все его предупреждения сбываются. Может, если бы я его послушал раньше, то и Волебог бы был сейчас жив? По-моему я уже об этом когда-то думал. Может, пришло время послушать его совет. Он предлагает позвать на помощь моих врагов. Но, раз норманны заключили союз с князем Вадимом, остаются только финны. Да, пожалуй, колдун их и имеет в виду — варягов. А, если стольник из Чуда не врёт, а очень похоже на то, что он говорит правду, то нам действительно понадобится помощь. Сами мы не управимся. Надо как-то убедить Совет Старейшин попросить помощь у варягов. Да, не просто это сделать. Ну, да ладно, что-то придумаю.

Князь встал с кресла и подошёл к окну. Утренняя заря уже зажгла небо над городом. Начинался новый день.

32. Сложное решение

Дом, некогда принадлежавший князю Вадиму, теперь служил городской управой для Новгорода. Ранее заседание Совета Старейшин, приём иноземных послов и другие официальные мероприятия проходили во дворце князя Гостомысла. Но после того, как конфисковали хоромы князя Вадима по решению Совета Старейшин, все городские дела проводились уже здесь.

Князь Гостомысл прибыл в городскую управу раньше остальных членов Совета Старейшин. Чтобы как-то скоротать время, он принялся бродить по почти безлюдному дому, осматривая пустующие комнаты. Гостомыслу почему-то захотелось подняться на второй этаж бывшего дома князя Вадима. Там никого не было. Князь подошёл к одной из комнат в самом конце коридора и заглянул внутрь помещения. Внимание Гостомысла привлекло бурое пятно на полу посреди комнаты. Князь подошёл к нему, присел и дотронулся до пятна рукой. Внезапная боль пронзила пальцы Гостомысла. Князь быстро одёрнул руку, и тут же неожиданная мысль промелькнула у него в голове:

— Наверное, здесь убили Волебога. Даже его кровь на половицах осталась.

Князь огляделся по сторонам. Вокруг валялись брошенные вещи. В углу комнаты Гостомысл заметил детскую игрушку деревянную лошадку. Князь поднял её с пола и подумал:

— Да, закрутилась жизнь. Кто бы такое мог и подумать. Вот в этой комнате, когда-то жила счастливая семья, ребёнок здесь игрался своими игрушками. Но какая-то неведомая сила вдруг ворвалась в их жизнь и всё вмиг разрушила. И рухнуло тихое семейное счастье. Теперь здесь пусто и тоскливо. А, может, в этом есть и моя вина? Ведь это я требовал сурово наказать князя Вадима. А с другой стороны, что же мне было делать, простить его? Нет. Никогда. Он сына моего убил. А теперь задумал и того хуже. Норманнов на Новгород ведёт. А ведь раньше, он был наш, славянский князь. Ни кровь, ни жизнь свою не жалел за Землю нашу. Что с человеком произошло, непонятно. Вот так бывает, живёт человек, живёт, а того не ведает, что с ним завтра может случиться. Бац, и всё в одночасье перевернулось. Да, надо велеть, чтобы во всём доме порядок навели. Городская управа — это лицо Новгорода, а на этом лице следы крови. Не порядок это.

С первого этажа донеслись шум и голоса.

— Это члены Совета Старейшин собираются уже, — подумал Гостомысл. — Ну, что же, пора заняться серьёзными делами.

Князь спустился в зал. Там уже находились несколько человек из Совета. Они поздоровались с Гостомыслом и стали занимать места в креслах, стоявших вдоль стены.

— Что случилось, князь Гостомысл? — первым поинтересовался Овдег, как самый старший по возрасту из всех членов Совета.

— Дела очень серьёзные, и я бы сказал, даже тревожные, — поведал Гостомысл. — И потребуют они от нас решения мудрого и необычного. Князь Вадим собрал большую дружину и хочет захватить Новгород. В помощь себе он позвал норманнского короля Эрика Непобедимого. За это Вадим пообещал отдать ему город Чуд. Но я думаю, что это только начало, и дело этим не кончится. Во-первых, они хотят захватить Белозеро, а уж потом, напасть на Новгород. По всему видать, что у князя Вадима далеко идущие планы. По-моему он хочет сам править на наших землях, без Советов Старейшин и Вече.

Все присутствующие в зале молчали. Купец Густоус кашлянул и сказал:

— А откуда тебе обо всём этом стало известно? Уж ни оговор всё это на князя Вадима? Трудно поверить в то, что князь Вадим решил нарушить все наши законы и силой установить своё единовластие. Князь Вадим всегда был человеком честным, и почитал законы наших предков.

— Да, что-то здесь не так, — поддержал Густоуса князь Овдег. — Нам всем хорошо известно, что ты Гостомысл ненавидишь князя Вадима за то, что он убил твоего единственного сына. Мы так же хорошо знаем, что князь Вадим и король Эрик заклятые враги. Они даже на поединке дрались друг с другом. А ты нам рассказываешь, что они союз заключили между собой. Как же такое может быть? Что-то не верится в это.

— Из города Чуд прибыл стольник Плющ, — проговорил Гостомысл, — он и сообщил мне обо всём, что я вам сейчас рассказал. Я уже выслал наших лазутчиков к Чуду, чтобы они проверили правдивость слов Чудского стольника. Но эта проверка займёт много времени, и, если рассказ Плюща окажется правдой, то мы можем не успеть подготовиться к отражению врага. А Белозеро, в таком случае, точно будет захвачено. Поэтому, нельзя ждать, когда возвратятся наши лазутчики. Надо срочно принимать решение и действовать. Иначе, может быть поздно. Ну, а насчёт того, что я ненавижу князя Вадима, так это в данном случае не имеет никакого отношения к данному делу. Я же не предлагаю нападать на его имение. Я предлагаю помочь нашим братьям в Белозере и подготовиться к защите Новгорода. При чём же здесь мои счёты с князем Вадимом?

— Правильно говорит князь Гостомысл, — поддержал его воевода Караган, старый и опытный воин. — Заранее подготовиться к битве, значит наполовину выиграть сражение ещё до его начала.

— Так-то оно так, — засомневался князь Овдег. — Только что же это получается? Если мы отправим нашу дружину в Белозеро, то оставим Новгород почти без войска. А как же мы станем защищать город, если в это время на Новгород нападут враги?

— Вот это и есть тот главный вопрос, о котором я хотел с вами говорить, — заметил Гостомысл. — У нас действительно мало сил, чтобы вести войну в двух разных местах одновременно. А обстоятельства складываются так, что именно это мы и должны делать. Мы не можем допустить, чтобы князь Вадим и король Эрик захватывали наши города. Иначе, мы окажемся в Новгороде, окружённом со всех сторон врагами. И рано, или поздно они захватят Новгород, не силой, так измором возьмут. Чтобы вести войну в двух разных местах одновременно нам нужна помощь. Я не вижу другого выхода кроме, как обратиться за помощью к финскому королю Людбранду.

В зале наступила мёртвая тишина. Всех членов Совета Старейшин так поразило предложение Гостомысла, что они даже не знали, как не него и реагировать.

— Вот так предложение, — поразился купец Густоус. — Значит, князь Вадим на наши земли норманнов ведёт и, поэтому, он плохой. А, если мы варягов приведём, то…. Кто же мы будем после этого? Какая разница будет между нами и князем Вадимом?

— А такая разница, — начал пояснять Гостомысл, — что князь Вадим позвал норманнов себе в помощь, чтобы свою власть установить против наших законов. А мы позовём варягов, чтобы они помогли нам защитить наши города и сохранить законы наших предков. По-моему разница здесь очевидная. Да и не такие уже эти варяги нам и враги. Раньше, конечно, у нас с ними были частые стычки. Но сейчас всё изменилось. Многие из нас породнились с ними. Моя дочь вышла замуж за их короля Людбранда. Да и твой сын, князь Овдег, тоже женился на варяжской княжне.

— Это правда, — подтвердил Овдег, — многие из наших породнились с варягами. Наши предки и предки варягов вообще имеют общее происхождение от древних руссов.

— Кроме того, наши города зовут варягов к себе князьями, — продолжал говорить Гостомысл. — Заметьте, сами зовут, а не по принуждению. Старая Ладога, например, добровольно пригласила к себе в город князем финского принца Рюрика. Говорят, что даже упрашивали они его, чтобы он согласился. Вот так-то.

— Не станут варяги без интереса нам военную помощь оказывать, — не соглашался купец Густоус. — Не бывает так, чтобы без выгоды люди свою кровь проливали.

— Не бывает, чтобы без выгоды купцы торговали, — возразил ему Гостомысл. — Вот это точно. А люди иногда свою кровь проливают и не за деньги. Бывают для этого причины и поважнее, чем деньги. В данном случае я предлагаю обратиться к варягам за помощью, как к нашим соседям, и в какой-то степени сородичам. Может, и у них когда-нибудь будет нужда в нашей помощи. Вот тогда и мы им поможем. Так королю Людбранду и сказать надо. Думаю, что это убедит его. Кроме этого, я попрошу свою дочь финскую королеву Умилу, чтобы она поговорила со своим мужем в нашу пользу. Женщины знают, как надо уговаривать своих мужей. Ну, что все согласны направить послов к финскому королю Людбранду?

Старейшины начали бурно обсуждать предложение Гостомысла. Князь терпеливо ждал, пока они придут к одному мнению, и не торопил их с ответом. Через некоторое время, князь Овдег поднялся и сказал:

— Мы здесь посовещались и решили, что надо направить наших послов, чтобы просить военную помощь у финского короля Людбранда. Но поступим так, пусть варяжские войска выступают на защиту Белозера с нашей небольшой дружиной. А главное наше войско останется в Новгороде. Не годится, чтобы в нашу столицу вошли иноземные войска. Народ нас не поймёт и не поддержит, если мы примем решение ввести варяжские войска в Новгород. Да и опасно это.

— Да, пожалуй ты прав, князь Овдег, — согласился Гостомысл. — Лучше оборонять Новгород своими силами. Вот только согласится ли на это король Людбранд? Не усмотрит ли он в этом какого-нибудь подвоха с нашей стороны?

— А мы ему объясним, что нет военного смысла вести наши войска из Новгорода в Белозеро, которое находится возле самой границы с Финляндией, — предложил воевода Караган. — А войска из Финляндии вести в Новгород, который находится гораздо дальше, чем Белозеро. Эдак, мы только время понапрасну терять будем. А князь Вадим с норманнами успеют захватить Белозеро.

— И то, правда, — одобрил его Гостомысл. — Такое пояснение может убедить короля Людбранда. Остаётся решить, кто же поедет послами? Наверное, я сам отправлюсь к варягам.

— Нет, — возразил князь Овдег, — ты должен заниматься подготовкой Новгорода к обороне. Ведь, доподлинно неизвестно, куда вначале ударят князь Вадим с норманнами, на Новгород или на Белозеро. Князь Вадим и король Эрик воины опытные, они могли и прибегнуть к хитрости, подослав нам стольника из Чуда. Может, они задумали отвлечь наше внимание от направления своего главного удара? Лазутчики наши ещё не скоро возвратятся. Так, что твоё место в Новгороде князь Гостомысл. А послами я предлагаю назначить купца Густоуса, воеводу Карагана и меня. Все согласны?

Члены Совета Старейшин одобрительно зашумели.

— Ну, вот и всё, — подытожил князь Гостомысл. — Теперь будем заниматься каждый тем делом, которое ему отведено. Князь Овдег, перед отъездом пришли ко мне своего слугу. Я напишу письмо своей дочери королеве Умиле. Думаю, что это письмо вам там пригодится.

Старейшины Новгорода покинули зал, и бывший дом князя Вадима вновь опустел. Гостомысл поднялся, прошёлся по залу и подумал:

— Может, мне лучше переехать пока сюда жить. Всё равно сейчас придётся заниматься городскими делами всё время.

Если бы княгиня Ангельда знала наперёд, что в её доме будет создан центр по борьбе с князем Вадимом, то она наверняка бы подожгла свой дом перед отъездом из него.

33. Предсказание

Сосновый лес — одно из самых совершенных творений природы. Находясь в нём, дышится легко и свободно. Запах хвои приятно дурманит голову и невозможно насытится этим пьянящим лесным ароматом. Стройные стволы сосен стремительно карабкаются вверх к небу, а раскидистые лапы веток плотно заслоняют воздушную синеву. Сосновый лес совершенно не похож на лиственный. Разнообразие деревьев, в последнем, создаёт впечатление суетности и хаотичности. А одинаковые, словно сёстры близнецы-сосны, убаюкивают своей схожестью и монотонностью повторений. В сосновом бору воображение успокаивается и отдыхает. В лиственном лесу всё время натыкаешься взором на разные растения, и от этого беспокойство не покидает мысли и чувства.

Князь Рюрик возвращался в Старую Ладогу из очередного длительного похода со своей дружиной. Конный отряд двигался по лесной дороге, зажатой с двух сторон вековыми соснами. После того, как Рюрик сформировал собственное войско, он начал частенько наведываться в близлежащие города, требуя от них, чтобы те платили ему дань, как князю Старой Ладоги. А он обещал им за это защиту и покровительство. Ладожцы поддерживали Рюрика в таких делах, так как им самим уже приходилось платить гораздо меньше податей, чем это было раньше. Постепенно Рюрик установил свою власть над многими соседними со Старой Ладогой славянскими городами и землями. Но для того, чтобы эти селения не вышли из повиновения, князь со своей дружиной частенько наведывался к ним. Вид грозной дружины Рюрика вмиг остуживал горячие головы тех славянских князей и бояр, которые периодически намеревались выйти из-под влияния Ладожского Правителя.

Впереди отряда ехал сам Рюрик. Рядом с ним находился брат его жены князь Олег. Позади следовали стольник Аскольд и дружина. Как только Рюрик повернул налево, повинуясь направлению лесной дороги, он чуть было не наткнулся на старика, стоявшего у него на пути. Длинная седая борода у странного незнакомца доходила до пояса, а волосы опускались ниже плеч. Холщовая рубаха из грубой ткани была подвязана кушаком. Низ у штанов порядком обтрепался. Старец стоял босой и держал в правой руке корявую длинную палку. Князь еле успел остановить своего коня, чтобы не растоптать старика. К Рюрику подъехал Олег и стал внимательно рассматривать дивного странника. Князь поднял вверх правую руку, и выехавший из-за поворота отряд остановился.

— Кто ты, дедушка? — спросил Рюрик. — И, почему ты стоишь у меня на дороге?

— Я лесной человек, — ответил старец.

— Мы и сами видим, что ты лесной человек, а не лесная жаба, — с раздражением в голосе вмешался в разговор Олег. — Отвечай без выкрутасов, когда тебя спрашивают. Не видишь, что с князем разговариваешь. А то я тебя сейчас по-другому спрошу.

После этих слов Олег вынул плётку. Рюрик жестом руки остановил своего шурина.

— Старика может обидеть каждый, — с досадой произнёс незнакомец. — Для этого много храбрости не надо. Я знаю, с кем я разговариваю. А зовут меня Продин. Я действительно живу в лесу. Знахарствую понемногу, иногда вещую.

— Так ты колдун, дедушка? — продолжал допытываться Рюрик. — А ты можешь и мне предсказать мою судьбу?

Олег подъехал близко к Рюрику и, приблизившись к нему почти вплотную, тихо сказал:

— Рюрик, лучше не надо. Эти гадания до добра не доведут. Ещё наколдует чего плохого этот лесной чародей, потом беды не оберёшься. Давай, я столкну его с дороги, и двинемся дальше.

— Не надо меня никуда сталкивать, — попросил Продин. — Я ничего плохого вам не сделаю. Я только выполняю повеление апостола Андрея. Это он наказал мне, ещё восемьсот лет тому назад, передать князю Рюрику его слова. Вот и всё.

— Да он сумасшедший, — с уверенностью заявил Олег. — Ты только послушай, что он говорит. Какой-то постол восемьсот лет назад ему что-то сказал. Люди столько не живут. Выходит, что этому деду восемьсот лет. Да это же полная чушь.

— Чушь не чушь, — перебил его Рюрик, — а этот старик откуда-то знает, как меня зовут. Или, может, скажешь, что это тоже сумасшествие?

— Ну, не знаю, — продолжал сомневаться Олег. — Наверное, он видел тебя где-то раньше. Вот и вся тайна его знания. А про постола, который жил восемьсот лет назад, нормальный человек придумать не сможет.

— Не постол, — поправил Олега Продин, — а апостол. Ты всё время не правильно говоришь князь Олег. Надо говорить апостол Андрей. Это первый ученик Бога. Того Бога, которому в этих землях скоро все будут покланяться.

— Мы уже давно поклоняемся своим Богам, — возразил старику Олег, — и других Богов нам не надо. Рюрик, разреши я его хоть раз плёткой ударю. Он меня раздражает.

— Погоди ты, — запретил князь, — что ты заладил, ударю да ударю. Слышал, этот старик и твоё имя знает. Нет. Я всё-таки хочу послушать, что он мне предскажет. Говори, дедушка, я тебя слушаю.

Продин несколько раз кашлянул в кулак и принялся вещать:

— Ты, князь Рюрик, уже стал родоначальником династии королей. Твой сын будет продолжателем твоего дела, расширит ваши владения, установит столицу в Киеве, и потомки его будут править семьсот лет в этой державе.

— Это всё хорошо, что ты говоришь, старик, — похвалил Продина Рюрик. — Только ты всё врёшь. Нет у меня никакого сына, да и столица этих земель не какой-то там Киев, а Новгород. Да и что это за город такой Киев? Я о таком и не слыхивал. А ты Олег слышал о Киеве?

— Нет, не слышал, — заверил князя Олег. — Я же говорил тебе, что этот дедок — мошенник.

— Ошибаетесь почтенные князья, — возразил Продин. — Я не мошенник. Киев — город расположенный вниз по течению большой славянской реки Славутич. Греки называют её Борисфен. И столица всех славянских земель будет именно там, а не в Новгороде. А называться эта держава будет Русь. Так будет потому, что апостол Андрей освятил все земли славянские именно там, в Киеве. Так он мне сказал, а я передаю Вам. И насчёт сына, ты князь Рюрик ошибаешься. Есть уже у тебя сын.

— Как это есть? — удивился Рюрик. — Когда я несколько месяцев назад уезжал из Старой Ладоги, у меня не было никакого сына. Может, за это время….

— Может, за то время пока ты был в походе, — предположил Продин, — жена родила тебе сына?

Рюрик повернулся к стольнику Аскольду, который находился позади него и сказал:

— Аскольд, веди дружину, а мы с князем Олегом поскачем вперёд. Ну, старик, если ты соврал….

Рюрик оглянулся по сторонам. Продин исчез, как будто и не было его.

— Вот так дела, — изумлённо проговорил Рюрик. — А, где же колдун? Куда он подевался?

— А я говорил тебе, — дотошно заметил Олег, — нельзя доверять этому сумасшедшему. Он нагородил здесь всякой всячины, будто сын у тебя появился, Киев какой-то приплёл ещё.

— Ладно, — со вздохом произнёс Рюрик, — едем в Старую Ладогу. Там будет видно, врал старик или нет.

Рюрик и Олег пришпорили коней, и рысью помчались по лесной дороге. Стольник Аскольд повернулся назад к дружине и скомандовал:

— Отряд, вперёд.

Войско двинулось в путь, нарушая тишину леса позвякиванием своей воинской амуниции. Как только отряд скрылся за поворотом, Продин вышел из-за ствола вековой сосны и проговорил:

— Ну, вот всё так и происходит, как говорил мне апостол Андрей. А я ему тогда ещё и не верил. Думал, откуда человек может знать, что через восемьсот лет будет. Да, ну и гонористые эти князья. Говоришь им правду, а они сердятся. Но Рюрик ничего, рассудительный. С ним у меня толк будет. Хорошо, что теперь мне не надо больше с Гостомыслом встречаться. Он, почему-то, меня сразу невзлюбил. Всё время сердится, когда мы с ним встречаемся. А за что? Я же ему только правду всегда говорил. Одно слово — князь. Я даже раздражал его. Ну, теперь Гостомысл мне больше не нужен. Вот интересно, какой будет сын Рюрика Игорь. Вот с ним мне долго придётся иметь дело.

Так разговаривая сам с собой, Продин всё дальше уходил в чащу леса.

Как только солнце устало держаться за край Земли и свалилось за горизонт, вечер тут же принялся задувать последние оранжево-красные лучики на небе. Начинало темнеть.

Князь Рюрик и Олег подъехали к главным городским воротам Старой Ладоги. Стража ещё издалека заметила приближающихся всадников, и без труда узнала в них своих князей. Охрана поспешила отворить массивные ворота и Рюрик с Олегом, почти не сбавляя скорости, въехали в город. Они быстро промчались по пустеющим улицам и спешились возле княжеского дворца. Рюрик сразу же побежал в дом. Олег так же старался не отставать от него. На первом этаже князь остановил первого, попавшегося под руку слугу, и с нетерпением спросил:

— Где княгиня?

— У себя в спальне, — ответил опешивший от такого напора слуга. — Княгиня уже легла спать.

Рюрик стремительно помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Князь вбежал в спальню жены и замер посреди комнаты. Сердце у него бешено колотилось от волнения. Рюрик только и сумел выговорить:

— Где сын?

Эфанда сразу же поднялась с постели. Княгиня стояла в одной ночной сорочке, толком ещё не проснувшись. Эфанда никак не могла понять, откуда Рюрик узнал о рождении сына. Она кивнула головой в сторону маленькой детской кроватки и произнесла:

— Вот он.

Рюрик подошёл к колыбели. Там лежало крохотное существо. Ребёнок всё время морщился и кряхтел. Князь осторожно взял сына на руки и сказал:

— Не соврал старик, правду поведал.

Затем Рюрик посмотрел на Эфанду и многозначительно проговорил:

— Я хочу, чтобы его звали Игорь.

Княгиня в недоумении пожала плечами, как бы не возражая мужу, и спросила:

— А про какого старика ты говорил? И откуда ты узнал, что я родила сына?

— Это не имеет значения, — довольным голосом ответил Рюрик, и, обращаясь к Олегу, который всё это время стоял у входа в спальню, добавил. — Выходит, что и всё остальное правда.

Олег почесал затылок ладонью и сомневающимся голосом пробурчал:

— Поживём, увидим.

Рюрик усмехнулся, положил сына назад в колыбель и сказал:

— Тебе, Эфанда, за такое старание, я делаю подарок. Жалую тебе самую большую деревню, которая имеется в наших землях.

Княгиня улыбнулась и подумала:

— Ну, вот он уже ведёт себя, как король, делая такие подарки.

34. Честолюбивые планы Умилы

Королева Умила сидела у себя в комнате и разглядывала всякие диковинные вещи, привезённые купцами, недавно возвратившимися из Царьграда. Особенно королеве нравились ювелирные изделия и портреты людей, которых в далёкой Римской империи называли Святыми. Умила знала, что в Царьграде почитают одного Главного Бога, совершенно не того, в которого верят в Финляндии. Но всё это мало заботило королеву. Её больше прельщало великолепие подарков, привезённых из богатой страны.

— Да, похоже, что роскошь в Царьградском дворце невиданная, — размышляла Умила, разглядывая диадему с изумрудами, — не то, что у нас.

В это время в дверь постучали. Королева отвлеклась от подарков и спросила:

— Кто там? Войдите.

В комнату зашла её служанка Власта, которую она держала при себе для особых поручений. Эта женщина приехала с ней много лет тому назад из Новгорода, когда Умила стала финской королевой.

— Прибыли послы из Новгорода, королева, — сказала Власта. — один из них, князь Овдег просит, чтобы Вы приняли его.

Королеву заинтересовало это сообщение. Она всегда была рада видеть своих земляков, особенно Новгородцев. Князя Овдега Умила знала давно. Она знала его с детства. Князь часто бывал у них в доме в Новгороде. Её отец Гостомысл с уважением относился к Овдегу. Умила всё это хорошо помнила, поэтому сказала:

— Пусть войдёт, я с радостью встречу князя Овдега.

Служанка поклонилась королеве и скрылась за дверью. Через несколько мгновений в комнату вошёл Новгородский посол. Умила уже больше тридцати лет не встречалась с Овдегом, и поэтому с трудом узнала в седовласом старце некогда бравого воина. Королева несколько растерялась, увидев так изменившего внешне князя. Очевидно, Овдег понял это, и поэтому проговорил:

— Что, я, наверное, сильно постарел? А Вы, королева Умила, такая же красивая и молодая, какая и была раньше. Совсем не изменились.

— Вот уж никогда не подумала бы, — с улыбкой заметила Умила, — что вы, князь, такой женский угодник. Хоть я и понимаю, что такая неприкрытая лесть с вашей стороны вызвана какой-то необходимостью, но всё равно, спасибо за ваше внимание ко мне. Как поживает мой отец и мой брат? Здоровы ли они?

Печать грусти легла на лицо князя, и он с удивлением спросил:

— А разве Вам ничего не известно?

— Что именно мне неизвестно? — обеспокоилась Умила. — Что с моим отцом? Он здоров?

— Князь Гостомысл жив и здоров, хвала Перуну, — поспешил успокоить королёву Овдег. — А вот брата вашего больше нет. Его убил князь Вадим. Прескверная история.

— Как же это случилось? — поразилась Умила. — Это что-то невероятное. Я помню, что Волебог и Вадим дружили с самого детства. Они были, просто не разлей вода. Что же это такое творится в Новгороде?

— Это всё из-за жены Вадима, — пояснил со вздохом Овдег. Вадим из-за ревности убил Волебога. Волебог якобы хотел покуситься на честь жены Вадима.

— Волебог хотел покуситься на честь жены своего друга? — с недоверием переспросила Умила. — Этого не может быть. Тут что-то не так.

— Ну, как там у них всё это вышло, — проговорил Овдег, — мы знаем только со слов самого Вадима. Его за это преступление осудили на изгнание. А он теперь сговорился с королём Эриком, и хочет захватить Новгород и другие славянские города, чтобы самому править в наших землях.

— А как же мой отец? — спросила Умила. — Что с ним будет? Ведь сейчас в Новгороде он правит.

— Не знаю, — растерянно ответил Овдег. — Думаю, что князь Вадим его изгонит из Новгорода. И это в лучшем случае. Но мы решили противостоять Вадиму и королю Эрику. Только вот войск у нас маловато. Вот мы и приехали к королю Людбранду за помощью. Мы просим его, чтобы он двинул свою дружину на Белозеро, а мы бы защитили Новгород. По-другому у нас просто не хватит сил.

— И что вам ответил король Людбранд? — поинтересовалась Умила.

— Ваш муж король Людбранд сказал, что ему надо подумать, — ответил Овдег. — Он говорит, что король Эрик его дальний родственник, и поэтому дело это сложное.

— Ну, что же, — произнесла Умила, — узнаю своего мужа. Он, как всегда очень осторожен, когда дело касается его норманнских родственников.

— Королева Умила, я привёз Вам письмо от вашего отца, — сказал Овдег и протянул берестяной свиток, обмотанный синей лентой, которая была скреплена сургучной печатью.

Умила взглянула на отпечаток, выдавленный на сургуче. Оттиск был целый. Королева развернула манускрипт и принялась читать его. Князь Овдег терпеливо ждал, когда Умила закончит это занятие. Королева, дочитав до конца, положила свиток на стол и проговорила:

— Отец просит, чтобы я помогла вам, если в этом будет необходимость. Хорошо, я поговорю с королём Людбрандом. Постараюсь убедить его в том, что надо оказать вам помощь.

Князь склонил голову в знак благодарности, и вышел из комнаты.

— Да, это как раз тот случай, — подумала Умила, — когда интересы Новгородцев совпадают с моими собственными. Сегодня же поговорю с мужем. Сейчас нельзя терять времени. Уж очень подходящий случай для осуществления моей давней мечты.

Время уже было позднее, и королева встала и отправилась в спальню. Следуя по пустынным коридорам дворца, Умила всё время размышляла, с чего бы начать разговор с Людбрандом? Королева решила, что откладывать такой разговор незачем. Особенно её устраивало место, которое она определила для такой важной беседы. Умила была уверена, что именно в спальне, ей удастся уговорить короля оказать помощь славянам. По крайней мере, здесь у неё было преимущество перед Людбрандом. Ведь на супружеском ложе король переставал быть королём так, как выступал в роли просящего.

Умила переоделась в ночную сорочку, которая очень нравилась Людбранду, легла в постель и слегка прикрылась одеялом. Спать она не собиралась. Королева решила, во что бы то ни стало дождаться мужа.

Огонь в масляном светильнике стал мерцать, и Умила поднялась, чтобы поправить фитиль. В это время дверь отворилась, и в спальню вошёл Людбранд. Вид у короля был уставший. Он приблизился к Умиле сзади и обнял её за талию. Королева осторожно освободилась из его объятий и села на кровать. Сквозь тонкую ткань ночной рубашки просвечивались обольстительные части женского тела королевы. Умиле хоть и было уже больше сорока лет, но для Людбранда, она оставалась такой же желанной, как и в молодости, когда королева была совсем ещё молоденькой девушкой. Короля несколько удивил такой холодок в поведении жены, и он спросил её:

— Здорова ли ты, Умила?

— Да, я очень хорошо себя чувствую, — ответила королева, поправляя свои роскошные русые волосы рукой. — Но я бы чувствовала себя ещё лучше, если бы ты согласился исполнить одно моё желание.

— Какое желание? — удивился Людбранд. — Ты же знаешь, что я всегда исполняю твои просьбы. Говори.

— Я хочу, чтобы ты оказал помощь славянам, — твёрдым голосом произнесла королева.

— А, тебе уже стало известно, что прибыли послы из Новгорода, — догадался король. — И, как я понимаю, ты уже в курсе, зачем они прибыли. И ты посчитала, что спальня подходящее место для такого разговора? Умила, я очень устал. Давай, завтра поговорим.

— Ну, если ты так сильно устал, — зевая, произнесла королева, — то тогда ложимся спать.

— Ну, почему сразу спать, — забеспокоился король. — Я совсем не это имел в виду. Я просто считаю, что в спальне надо не государственные дела обсуждать, а совсем другим заниматься.

— Вот как, интересно, — с иронией проговорила Умила, — а когда мы с тобой детей наших делали в этой спальне, разве мы не государственными делами занимались. Рождение наследников такое же государственное дело, как и оказание военной помощи, другой стране. Какое между ними различие?

— Ладно, — сдался Людбранд, — говори, что ты хотела мне сказать. Я уже понял, что тебе всё известно об этом деле.

— Да, мне всё известно, — подтвердила Умила. — Я говорила с одним из славянских послов. И я не понимаю, почему ты тянешь время? Их просьба для нас очень выгодная. Разве можно упускать такой случай?

— А я и не собираюсь упускать случай, — возразил Людбранд. — Я хочу только подождать, чтобы славянские князья перебили друг друга. А потом я захвачу их города без особых усилий. Пусть себе берутся. А я подожду.

— Всё, что ты говоришь, — резонно заметила королева, — было бы правильно, если бы славянские князья дрались между собой, и больше бы ничего не происходило. Но с одним из них заключил договор о помощи король Эрик. И пока ты будешь ждать, он захватит Новгород и подчинит себе славянские города и земли. Король Эрик умный человек, и понимает, что распри славянских князей и ему на руку. Только он уже находится там, в гуще событий, а ты сидишь здесь в Упсале и ждёшь лучших времён. Поэтому у короля Эрика есть преимущество перед тобой. Ты можешь и не успеть захватить славянские города, если будешь просто выжидать, когда славянские князья перебьют друг друга.

Король Людбранд почесал затылок ладонью, подошёл и присел рядом с королевой на кровати.

— Да, пожалуй, ты права, — согласился Людбранд. — А почему ты так заботишься об этом? Неужели тебе это так интересно?

— Ещё бы не интересно, — с запалом проговорила Умила. — У нас, между прочим, трое сыновей. А Финляндия не такая уже и большая страна. Трувор — наш старший сын получит трон Финляндии по праву перворождённого. Рюрик уже правит в славянском городе Старая Ладога, а Синав? Он где будет править?

— Да, я как-то об этом и не подумал, — беспокойно сказал Людбранд.

— Ну, вот, — продолжила королева, — Синав, конечно, звёзд с неба не хватает, но он может сидеть в Белозере и править этим городом себе спокойненько. Ведь, именно об этом тебя просили новгородцы. Всё очень благополучно складывается. Мой отец Новгородский князь Гостомысл прислал мне письмо, в котором сообщает, что будет оказывать помощь нашему сыну, в том числе и военную. И нам вовсе незачем ждать, пока славянские князья перебьют друг друга.

— А как же быть с королём Эриком? — спросил Людбранд. — Ведь он мой родственник, и мне совсем не хочется с ним воевать.

— А тебе и не придётся с ним воевать, — начала пояснять Умила. — Старая Ладога уже сейчас наша, Белозеро захватит Синав, а там и Новгород станет нашим с помощью моего отца Гостомысла. Ну а королю Эрику достанется город Чуд и прилегающие к нему земли. Не переживай, у славян земель много, на вас обоих хватит. Главное нам успеть, побольше их захватить, пока этого не сделал король Эрик, или ещё кто-нибудь. Коль скоро славянские князья не могут договориться между собой и править своими землями сами, значит, мы заберём их земли и города себе, и будем ими управлять. По-моему это не так уж сложно понять.

— Да, — задумчиво протянул король, — на словах всегда всё просто. Только мне почему-то кажется, что всё будет гораздо сложнее, чем ты думаешь. За всё придётся заплатить кровью.

— За такой жирный кусок земли и власти, — цинично произнесла королева, — можно и такую цену дать, как кровь. Вот только желательно, чтобы нашей крови было как можно меньше.

— Ну, ладно, я согласен оказать помощь славянам, — проговорил Людбранд. — Отправлю в Белозеро две тысячи наших воинов во главе с Синавом. Ну, что теперь ты довольна?

Королева улыбнулась, придвинулась к Людбранду и поцеловала его в губы.

35. Чужая правда — хуже неправды

Лишь только свежий утренний ветерок развеял тень ночи, и первые робкие лучи солнца позолотили крыши домов, но торжище в Белозере началось оживление. Проснувшиеся приказчики и мастеровые города открывали свои лавки, предлагая разнообразные товары переборчивым покупателям. Чего здесь только не было, и заморские ткани, и шелковистые переливающиеся на свету меха, и гончарные изделия, и ювелирные украшения из Царьграда, и, конечно же, оружие. Кожемяка Крепосил раскладывал на прилавке выделанные кожи. Это был мужчина средних лет, невысокого роста, фигура его походила на коренастый дуб. Неторопливые размеренные движения кожемяки говорили о спокойствии и основательности характера этого человека. Особенно бросались в глаза его крепкие и необычайно широкие ладони с кожей красноватого оттенка. Казалось, что такими сильными кистями рук, он может запросто согнуть лошадиную подкову. Впрочем, это так и было на самом деле. По роду своих занятий Крепосилу приходилось всю жизнь мять очень жёсткие кожи, и замачивать их в солевых растворах, этим и объяснялся цвет его ладоней и необычная сила рук. К нему подошла девушка лет шестнадцати и стала помогать раскладывать кожаные пласты на прилавке. Это была дочь Крепосила. Одета она была в длинный до пят льняной сарафан свободного покроя и белую рубашку, расшитую по горловине затейливыми узорами. Красная лента на голове украшала тугую русую косу, которая доходила до пояса.

— Зоряна, — обратился к девушке Крепосил, — сегодня ты сама начнёшь торговать. Мне надо ещё вернуться в мастерскую. Я там вчера замочил кожи, надо их вытащить, чтобы они подсохли. Я скоро вернусь. Справишься?

— Идите, тятенька, — проговорила Зоряна, — я управлюсь, не беспокойтесь.

Крепосил взглянул вверх. На небе весело сияло солнце. На прозрачной бездонной синеве не было ни одной тучки. День обещал быть прекрасным. Абсолютно ничего не предвещало никакой беды. Но, как уже давно известно, несчастья чаще всего и случаются именно тогда, когда их никто не ждёт. Крепосил спокойно направился домой в мастерскую, не подозревая, что коварная судьба уже занесла над ним свою безжалостную руку.

Торговля шла бойко. Зоряна успела продать несколько выделанных шкур, как вдруг её внимание привлекла шумная компания подвыпивших молодых людей. Это были варяжские воины. С недавнего времени они прибыли в Белозеро со своим князем Синавом, якобы для защиты города от нападения норманнского короля Эрика. Только никакого нападения так и не случилось, а вот варяжские дружинники стали позволять себе всякие непристойные вольности. То подерутся с городскими парнями, то обидят кого-нибудь из жителей Белозера. Делали они это, то ли от вынужденного безделья, то ли в силу своего буйного нрава, но это стало всё чаще и чаще причинять неприятные беспокойства жителям города. Недовольство среди горожан непристойными выходками варягов росло с каждым днём больше и больше.

Воины подошли к прилавку, за которым торговала Зоряна и принялись бесцеремонно разглядывать девушку, отпуская грубые шутки в её адрес. Зоряна не понимала смысла насмешек, так как варяги разговаривали на своём языке. Но при каждой новой шутке, они все дружно нахально смеялись. Девушке надоело их вызывающие поведение, и она строго сказала:

— Если вы не хотите ничего покупать, то уходите. Не загораживайте мой товар, и не мешайте мне торговать.

Варяги на мгновение затихли, а один из них наглым голосом произнёс:

— А, может, я тебя хочу купить. Сколько ты стоишь? Только перед покупкой я желаю пощупать товар, чтобы убедиться в его качестве.

Воин протянул к девушке свою мерзкую руку, пытаясь ущипнуть её за грудь. Крепосил, как раз в это время подошёл к прилавку и увидел вопиющую картину: какой-то пьяный воин пытается обесчестить его дочь. Кожемяка тут же подбежал к обидчику и схватил его за кисть, сжав её с такой силой, что у варяга затрещали кости на ладони. Воин дико закричал, опустился на колени, корчась от боли. Крепосил отпустил руку варяга, и тот свалился на землю, прижимая повреждённую руку к животу. Его дружки выхватили мечи и бросились на кожемяку, перепрыгнув через прилавок. Один из них попытался нанести удар Крепосилу, но кожемяка швырнул ему в лицо кожи, которые лежали на прилавке, от чего воин тут же упал. Другой варяг зашёл Крепосилу за спину и уже замахнулся мечом, чтобы поразить кожемяку сзади, но Зоряна заметила опасность, которая угрожала отцу и попыталась помешать варягу. Случилось так, что девушка оказалась между отцом и воином. Варяг не в силах задержать свою руку, нанёс удар прямо в грудь девушке. Зоряна пошатнулась и упала на землю. Крепосил повернулся и увидел, что его дочь лежит неподвижная, и из-под неё растекается лужа алой крови. Варяги сообразили, что натворили и тут же поспешили удалиться. Кожемяка бросился к дочери, стал перед ней на колени и приподнял ей голову. Из его глаз потекли слёзы. Девушка открыла глаза и слабеющим голосом спросила:

— Тятя, меня что убили? Не плачь, мне совсем не больно, только холодно.

Взор девушки замер. Крепосил прокусил себе губу до крови и зарычал, как раненный медведь. Затем он вскочил, желая поквитаться с убийцей дочери. Но варягов уже и след простыл.

— Что же это твориться, люди добрые? — возмутился один из горожан, стоявший возле кожемяки. — Варяги уже совсем распоясались. Они уже наших дочерей посреди бела дня убивают. Надо призвать их к ответу.

— Надо собирать Вече, — предложил старик из толпы. — Пусть их князь покарает убийцу. Все на площадь. Ударим в набат.

Люди одобрительно загудели и двинулись в центр города. По дороге число их увеличивалось, к ним присоединялись другие жители Белозера. Через некоторое время послышался тревожный голос набата. На главной площади собирали Вече.

Принц Синав находился в доме у местного князя Волича, когда раздался звон набата.

— Что это? — поинтересовался Синав, обращаясь к Воличу.

— Кто-то решил собрать Вече, — пояснил князь. — Наверное, что-то случилось.

Принц с князем вышли во двор. К ним навстречу поспешным шагом направлялся Новгородский воевода Караган. Он прибыл в Белозеро с небольшой дружиной новгородских воинов вместе с войском Синава.

— Беда, принц, — ещё на ходу сообщил Караган. — Один из твоих воинов убил девушку дочь какого-то мастерового. Народ требует справедливого суда над убийцей. Слышишь, уже собрали Вече.

— А за что он её убил? — спросил Синав.

— Точно не знаю, — неуверенно произнёс Караган. — Говорят, ни за что. Случайно всё произошло. Ну, сейчас начнётся. Горожане уже давно были недовольны выходками твоих воинов. А уж теперь они точно взбунтуются. Я не один раз предупреждал тебя, принц, чтобы ты окоротил своих ребят, а то беда будет. Вот и дождались несчастья.

— Ты думаешь, воевода, я испугаюсь каких-то там буйных горожан? — спросил Синав. — Тоже мне, нашёл, чем пугать. Да у меня две тысячи воинов. Если потребуется, то я силой позагоняю их в дома. Будут сидеть в своих норах, как крысы и не пикнут. Эй, стольник Сван, бери две сотни воинов и следуй за мной на площадь. Сейчас посмотрим, что это у вас за Вече такое. Слишком много вы воли даёте своим людям, вот поэтому и нет порядка у вас в стране.

Отряд вооружённых до зубов варягов двинулся на площадь. Там уже собралось множество народа. Даже примыкающие к центру улицы были заполнены людьми. Варяги с помощью копий и мечей проложили себе путь к возвышенности, где находился набат. После этого воины оцепили центр площади. В середине живой изгороди, поднявшись на холм, расположились принц Синав, князь Волич, воеводы Дюжич, Караган и стольник Сван.

Из толпы вышел кожемяка Крепосил и сурово произнёс:

— Князь Синав, один из твоих воинов убил мою дочь Зоряну. Я требую его смерти.

Люди на площади дружно одобрительно зашумели. Принц Синав поднял вверх правую руку, дождался, пока стихнет гул, и тогда сказал:

— Мне стало известно, что это была случайность. Девушка сама виновата, что так случилось.

— Как это сама виновата? — поразился Крепосил. — Ты, князь, говори, да не заговаривайся. Твой воин хотел обесчестить мою дочь прямо на моих глазах. Я защитил её, а другой из твоих разбойников набросился на меня с мечом сзади. Дочь попыталась вмешаться, чтобы прекратить свару, а этот негодяй заколол её. И ты, князь, говоришь, что она сама виновата?

— Ты сам выбирай выражения, мастеровой, — пригрозил кожемяке князь Синав, — а то я могу тебя наказать за такие слова. У меня в войске разбойников нет. В моей дружине только храбрые и славные воины. Мы, между прочим, пришли в ваш город, чтобы вас защищать. А вы неблагодарные ещё и недовольны. Я повторяю, что произошёл несчастный случай, и погибла девушка. Я разберусь в этом деле, и виновный обязательно будет наказан. Я вам это твёрдо обещаю. По нашим законам с воина из княжеской дружины, который совершил убийство простолюдина положено взыскать штраф в пользу князя. Что я и сделаю сегодня же.

Люди на площади возмущённо зашумели. Послышались оскорбительные выкрики в сторону варягов.

— Нам не нравятся ваши законы, — возмутился Крепосил. — У нас другие законы. И штрафом твой воин не отделается. Пусть твоего воина судит наше Вече.

— Моего воина судить могу только я сам, — настаивал князь Синав. — И никто другой его судить не смеет. Хватит со мной пререкаться. Всё, собрание ваше, которое вы называете Вече, я закрываю. Все расходитесь по своим домам по-хорошему. А то я прикажу моим воинам разогнать вас силой.

Толпа тут же негодующе взревела, в сторону князя полетели камни и зазвучали угрозы. Синав подозвал к себе своего стольника Свана и повелел ему:

— Всё, прекращай этот балаган. Пусть наши ребята разгоняют горожан. Мне этот бедлам уже порядком надоел.

Сван сразу же скомандовал:

— Копья вперёд. Разогнать толпу.

Хорошо обученные варяжские воины стройной шеренгой двинулись на горожан. Люди начали нехотя отступать, чтобы не попасть под смертоносное оружие варягов. Воины ускорили шаг, и толпа, не выдержав жесткого натиска дружинников, беспорядочно побежала прочь с площади.

Князь Волич и воевода Дюжич, молча, наблюдали за столь вопиющим беззаконием, которое творил принц Синав. Такого самоуправства они от него не ожидали. В полной растерянности они не знали, что им и делать.

— Вот такие защитнички у нашего Белозера, — с горечью в голосе произнёс воевода Дюжич.

— Да, что и говорить, — поддержал его князь Волич. — Призвали варягов на свою голову. И что нам теперь с ними делать?

36. Княжеский сговор

Самая приятная погода бывает в середине августа. Когда осенние прохладные дожди ещё не пожаловали со своей тоскливой серостью, а невыносимая удушливая жара уже не печёт, а ласково согревает природу и людей. Вот таким сказочным днём двое всадников въезжали в главные ворота города Чуд. Городская стража, находившаяся здесь же, мало обращала внимания на прибывающих и покидающих Чуд людей. Дело было в том, что возле города расположился большой воинский лагерь. Да и в самом Чуде было столько войска, что местные жители и их правители вовсе перестали заботиться о своей безопасности. И в этом был свой резон, ведь какому сумасшедшему придёт в голову мысль, напасть на целую армию малой силой? А большое войско незаметно подойти к городу не могло в силу его природного расположения. Поэтому, стража и вела себя так беспечно. Всадники миновали главные ворота и двинулись по улице ведущей к центру города. Одеты они были как простолюдины. По виду их можно было принять за ремесленников или приказчиков. Единственное, что не вписывалось в общую картину, так это их славные кони. Это были холённые и породистые животные. Такие кони по тем временам стоили очень дорого. И совсем было не понятно, откуда у людей со средним достатком может быть такая роскошь. Ещё одна особенность бросалась в глаза, уверенное и умелое обращение с лошадьми. По их манере управляться с конями, всадников скорее можно было принять за воинов, чем за мастеровых или торговцев. Это были мужчины средних лет, с окладистыми бородами. Их одежда не отличалась изысканностью: кафтаны из грубой ткани, подвязанные кушаками, штаны из такой же материи, кирзовые сапоги и обычные матерчатые шапки. Всадники выехали на площадь и остановились. Один из них окликнул прохожего:

— Эй, парень, а где здесь у вас княжеские хоромы находятся?

Юноша остановился, внимательно посмотрел на всадников и, указывая рукой вправо, сказал:

— Вот туда езжайте. Как доедете до конца улицы, там держитесь левее. Как увидите двухэтажное здание с красной крышей, это и будет дом воеводы Славля. Там и живёт князь Вадим. Только он не наш князь, а из Новгорода.

— Вот он-то нам и нужен, — довольно произнёс всадник и тронул ногой своего коня.

Странники вновь двинулись в путь. Добравшись до указанного дома, они спешились и принялись стучать в ворота. На шум вышел дружинник и грубо спросил:

— Чего вам надо? Зачем стучите? Проваливайте отсюда подобру-поздорову.

— Не шуми, — сказал один из странников. — Я князь Волич из Белозера. Мне надо говорить с князем Вадимом.

— Ты князь? — не поверил стражник. — Да ты себя со стороны видел? Ты так же похож на князя, как я на твоего коня. Проваливай, проваливай, пока добром просят. Князь Вадим отдыхает, не велено беспокоить.

Волич развязал кушак и распахнул свой кафтан. На шее у него висела золотая княжеская цепь с медальоном, на котором был изображён орёл с рубинами вместо глаз. Охранник даже рот открыл от удивления и торопливо проговорил:

— Ну, коли так. Хорошо, хорошо, я сейчас доложу князю о Вас. Я же не знал, что Вы тоже князь. По вашей одежде Вы больше похожи на бродягу. Что же Вы здесь стоите? Проходите во двор.

Волич со своим спутником, а это был не кто иной, как Белозерский воевода Дюжич, последовали за охранником. Они прошли в дом и стали ждать, когда выйдет князь Вадим. Через некоторое время послышалось хлопанье дверей на втором этаже, затем раздались шаги. По лестнице спускался богатырского вида человек. Это был князь Вадим. Дружинник, который привёл Волича и Дюжича, поспешал за ним и всё время о чём-то говорил князю, пытаясь объяснить свои действия.

— Я поначалу их пускать не хотел, — рассказывал охранник. — Понимаете, у них вид, как у оборванцев каких-то. Но один из них показал мне золотую цепь. Я такую только один раз в жизни и видел. Она похожа на ту, что у Вас. Ну, что мне было делать? Я их и впустил. Этот, что с цепью, говорит, что он князь Волич из Белозера. кую только один раз в жизни и видел. у каких-то. анник. ремя о чём-то говорил князю, пытаясь объяснить свои действия.

— Ладно, не переживай, — успокоил его Вадим. — Возвращайся на свой пост. Я сам с ними разберусь.

Охранник кивнул головой и быстро удалился из дома. Вадим подошёл к гостям и спросил:

— Который из вас называет себя князем Воличем из Белозера?

— Это я, — ответил Волич. — А это воевода Дюжич.

— Что же это вы так странно вырядились? — поинтересовался Вадим. — Даже мой дружинник принял вас за бродяг.

— На то есть причина, князь Вадим, — пояснил Волич. — Мы приехали к тебе на переговоры, и хотим, чтобы никто не узнал ни нас, ни цели нашего визита.

— Что же у вас случилось? — допытывался Вадим. — И почему такая секретность? А я, кстати, собираюсь наведаться к вам в гости вместе с моим союзником норманнским королём Эриком. Слыхали про такого? Правда, вы нас не приглашали. До меня даже дошли слухи, что вы попросили помощи у варягов, чтобы оказать мне «достойный» приём. Но я думаю, что это меня не остановит.

— Всё это так, князь, и в то же время не так, — несколько путано произнёс Волич.

— Как это? Что-то я тебя не понял, князь, — удивился Вадима.

— Дело в том, что мы приехали тебя просить о помощи, — попытался пояснить Волич, — чтобы прогнать варягов.

— Опять я тебя не понял, князь, — ещё больше удивился Вадим. — Ты, что шутишь?

— Какие уж тут шутки, — серьёзно проговорил Волич. — Сначала к нам в Белозеро прибыли варяги во главе со своим принцем Синавом. Их привели к нам Новгородцы. Якобы для защиты от тебя и короля Эрика. Так они такое стали вытворять в городе, что мы решили у тебя просить защиты от них.

— Вот так дела, — поразился Вадим. — А я думал, что у Вас с варягами полное согласие. Уж не обманываете ли вы меня?

— Намерения у нас честные, — откровенно проговорил Волич. — Мы предлагаем тебе, князь Вадим, заключить с нами военный союз против варягов. Если ты поможешь нам изгнать принца Синава из города с его войском, то мы объявим тебя нашим Правителем и будем всегда поддерживать тебя в твоих делах.

Князь Вадим подошёл к окну. Какое-то время он стоял и смотрел на улицу. Затем, Вадим сел в кресло и жестом предложил сделать то же Воличу и Дюжичу. Все трое молчали. Первым заговорил Вадим:

— Предложение ваше заманчивое. Только я ведь и без вашей помощи смогу захватить ваш город. У меня уже есть союзник король Эрик. А вас я не знаю. Что вы за люди неизвестно. Сначала вы варягов себе в друзья позвали, теперь меня. Как я могу вам верить, что вы завтра не перемените свои взгляды? Какие у вас есть для меня гарантии?

— Я останусь у тебя в качестве заложника, — неожиданно предложил воевода Дюжич. — Если князь Волич тебя обманет, ты меня казнишь.

Вадим с уважением посмотрел на воеводу. Князь с почтением относился к самоотверженным людям.

— Ну, что же, это гарантия серьёзная, — согласился Вадим. — А есть ли у вас план наших совместных действий?

— План у нас такой, — начал говорить Волич. — Ты со своей дружиной, князь Вадим, подойдёшь к Белозеру. Князь Синав со своей дружиной выйдет из города, чтобы дать бой в поле. Это общепринятая тактика, которая даёт возможность ослабить силы противника, сохраняя город в целостности. Ты должен хорошенько поприжать Синава. Он попытается возвратиться в город, но мы его не впустим. Не откроем ему ворота. Ты притиснешь его войско к городским стенам, а мы ударим его дружине в спину. У принца Синава две тысячи воинов, если мы зажмём его с двух сторон, то одолеем его без особого труда.

— Ну, что же, — проговорил князь Вадим, — план хороший. Правда от него попахивает предательством.

— А то, что варяги обещали нам свою защиту от норманнов и тебя, — горячо начал возражать Волич, — а сами стали бесчинствовать в Белозере, это как назвать? Их пьяные воины недавно убили девушку в городе. А принц Синав отказался даже покарать, как следует виновного. Это не предательство?

— Ладно, ладно, не горячись, князь, — попытался успокоить Волича Вадим. — Я же не знал, что варяги у вас совсем распоясались. Если такое дело, то я, пожалуй, соглашусь помочь вам.

— Только у нас есть одно условие, — предупредил Волич. — Ты, князь Вадим, должен прибыть к Белозеру без войска короля Эрика, только со своей дружиной. Наших с тобой объединённых сил вполне хватит, чтобы справиться с варягами.

— А почему это я должен прийти к вам без своего союзника короля Эрика? — удивился Вадим. — Что это ещё за условие такое?

— Дело в том, что наши люди не поддержат нас, если ты приведёшь норманнов, — пояснил Волич. — Уж очень сильно горожане Белозера натерпелись от варягов всяких бед. Они не хотят больше никаких иноземных «защитников». А ты князь славянский, свой. Да и ещё такой известный воин, и защитник наших земель и городов. По правде говоря, я тоже думаю, что мы сами должны защищать наши города и земли, без иноземцев.

Вадим пристально посмотрел на Волича и сказал:

— Ладно, я согласен с вашим условием. Тем более что и я хочу, чтобы славяне сами правили на своих землях. Но учти, князь Волич, если ты попытаешься меня обмануть, то твой воевода умрёт лютой смертью. Я не посмотрю, что он славянин.

— Ни то ты говоришь, князь Вадим, — с укором произнёс Волич. — Никто не собирается тебя обманывать. Нам надо научиться, больше доверять друг другу. Иначе, нами скоро будут править иноземцы. Да и воевода Дюжич не самоубийца. Он прекрасно понимает, на что идёт, оставаясь у тебя заложником. Ну, так что, по рукам, князь Вадим? Можно считать, что мы договорились?

— Погоди, князь, не спеши, — остановил его Вадим. — У меня тоже есть одно условие к вам. В обмен на мою помощь вам, я хочу, чтобы вы дали мне своё слово, что поможете мне вернуть мой дом в Новгороде и стать Правителем всех славянских городов и земель.

Князь Волич и воевода Дюжич переглянулись с удивлением, а Дюжич даже закряхтел от столь неожиданного условия князя Вадима.

— Я всё равно стану Правителем городов и земель славянских, — продолжил говорить Вадим, — поможете вы мне в этом или нет. Если вы откажитесь мне помочь в этом, то я это сделаю с помощью норманнов. Но за это мне придётся отдать им часть наших городов и земель. А мне бы не хотелось этого делать. А вот, если мне поможете вы, то все наши земли и города останутся славянскими. И вы будете ими управлять, конечно, под моим контролем.

Волич и Дюжич продолжали молчать.

— Вы же только что сами говорили, что нам надо доверять друг другу, иначе нами будут управлять иноземцы, — продолжал уговаривать их Вадим. — Я же не иноземец. Уж лучше я буду Великим Князем, чем какой-нибудь варяг или норманн.

Князь Волич нервно дёрнул головой и сказал:

— Может, ты и прав. Пора нам своего Великого Князя ставить над всеми нашими городами и землями. Ну, что же, не знаю, поддержат ли нас другие князья и воеводы, а я согласен поддержать тебя князь Вадим.

— Я тоже согласен поддержать тебя князь Вадим, — согласился Дюжич.

— Ну, тогда считайте, что мы с вами договорились, — радостно подытожил Вадим. — Я согласен с вашим планом, и буду со своей дружиной в Белозере. А с королём Эриком, я сам договорюсь. Он всё время хотел получить город Чуд в своё владение. Вот я его ему и отдам.

Князь Волич и воевода Дюжич недовольно поморщились.

— Временно, конечно, — тут же добавил Вадим. — Я думаю, что он будет доволен, что приобретёт город, и при этом ему не надо будет воевать. Ведь, никому не хочется кровь свою проливать. А ты, князь Волич, смотри, чтобы варяги не узнали о нашем договоре, иначе ничего не получится.

— Ну, это само собой, разумеется, — заверил Вадима Волич. — Мы уже позаботились об этом. Мы прибыли сюда с воеводой Дюжичем тайно. Точно так же я возвращусь в Белозеро. Наше отсутствие в городе объясняли тем, что мы поехали в Новгород к князю Гостомыслу, чтобы обговорить с ним ряд вопросов, связанных с совместными действиями против тебя, князь Вадим. Правда, теперь придётся соврать, что воевода Дюжич в дороге заболел, и его пришлось оставить в моём имении, благо оно расположено по дороге в Новгород. Ну, всё, мне пора ехать. Надо успеть договориться с нашими людьми в Белозере.

37. Странное предложение

Норманнский король Эрик Непобедимый выехал на холм и остановился. Перед ним открывалась панорама северной природы. Казалось, что может быть особенного в ней, в этой природе севера, отличного от того, что есть в других местах на Земле? Те же деревья, те же равнины и возвышенности. Но всё же что-то делает её суровой и даже грозной. Скорее всего, это её северное небо. Оно так насыщено серо-синими тонами, и свинцовые тучи так низко нависают над землёй, почти соприкасаясь с ней, что от такого вида веет холодом и грустью.

Впереди, почти у самого горизонта, показался город. Это был Чуд, который Эрик уже неоднократно пытался захватить, но все его старания до этого были напрасными. Славянский город никак не хотел покориться норманнскому королю. К Эрику подъехал воевода Фронбрасс и спросил:

— Какие будут распоряжения, Ваше Величество? Вот он Чуд, уже хорошо виден.

Король вздохнул и ответил:

— Да, Чуд. Неужели в этот раз я захвачу его, и даже без боя? Разбивайте лагерь возле города. А я поеду, повидаюсь с моим союзником, князем Вадимом.

— Сколько воинов Вы возьмёте себе в сопровождение? — поинтересовался Фронбрасс.

— Ни сколько, — спокойно ответил Эрик. — Норманнскому королю не надо сопровождение, когда он разговаривает со славянским князем, который называет себя его союзником. Впрочем, ты поедешь со мной. Возможно, мне надо будет отдать тебе кое-какое распоряжение.

Фронбрасс склонил голову в знак согласия и произнёс:

— Как будет угодно Вашему Величеству.

Норманнское войско разбило свой лагерь возле того места, где располагалась дружина князя Вадима. Славянские и норманнские воины с интересом поглядывали друг на друга. Многие из них уже были знакомы по предыдущим битвам. Только тогда они находились во враждующих армиях, а теперь были союзниками. Официально они все знали об этом, а вот осознать, и тем более смириться с таким положением вещей, воины не могли никак.

— Это что же получается? Мы теперь будем вместе с норманнами драться против наших же братьев? — с возмущением в голосе спрашивал молодой дружинник у воина старше средних лет по имени Дрон.

Старый воин отложил в сторону кольчугу, которую он чинил до этого, и с грустным голосом сказал:

— Раз князь велел, значит будем.

— Да как же это можно, чтобы с врагами своих бить? — никак не мог успокоиться молодой дружинник.

— Можно, — уверенно ответил Дрон. — Бить своих, конечно, не приятно, но раз князь велит, значит так нужно. Ты молодой ещё у нас в дружине. Вот послужишь с моё у князя, ещё и не такое увидишь. Ты лучше займись делом, проверь своё оружие, кольчугу. Слышал, что сказал воевода, завтра выступаем.

Норманны устанавливали походные палатки. Они торопились, пытаясь закончить обустройство лагеря ещё до наступления темноты.

Норманнский король Эрик со своим воеводой Фронбрассом въехали во двор дома Чудского воеводы Славля. Там они спешились и направились к зданию. На крыльце их уже поджидал Славль. Чудский воевода и не подозревал раньше, что ему придётся когда-нибудь принимать у себя в доме человека, из-за которого погиб его сын Полег, а он сам чуть было не лишился жизни. И это не говоря уже о том множестве земляков воеводы, которых уничтожили воины короля Эрика. Да и сам норманнский король лично убил далеко ни одного славянского воина. Славль зажал своё негодование в кулак и сказал:

— Я приветствую тебя, король Эрик. Проходи в мой дом. Князь Вадима уже ждёт тебя.

Эрик слегка кивнул головой в ответ на приветствие воеводы и проследовал в хоромы. За ним неотступно шагал Фронбрасс, всё время держа ладонь на рукояти своего меча.

Когда Эрик вошёл в зал, там уже находился князь Вадим. Король приблизился к нему и остановился перед князем буквально в нескольких шагах. Эрику очень хотелось рассмотреть славянского князя получше. Раньше он встречался с Вадимом только в бою. А там некогда разглядывать противника, там надо драться. Королю хотелось понять, что есть такого особенного в этом человеке, который дважды сумел победить его. А ведь Эрик заслуженно считался среди норманнов непревзойдённым воином. Король жадно всматривался в лицо Вадима, но никак не мог заметить в нём чего-то особенного, выдающегося. Лицо, как лицо, обычный человек. Вот только разве, что телосложение у князя богатырское, и взгляд спокойный и уверенный.

А Вадим в это время никак не мог понять, почему это Эрик так пристально его рассматривает.

— Уж не задумал ли какое предательство норманн? — размышлял Вадим. — Ишь ты, как уставился. Наверное, если бы мог, то проткнул бы меня глазами, как мечом.

Князю надоело затянувшееся молчание и дотошный взгляд короля, и он заговорил первым:

— Уж не сильно ли я тебя повредил, король Эрик, во время нашей последней встречи? Здоров ли ты?

Эрик, как будто очнулся от такого нахального и непочтительного вопроса. Но, не выказывая своего раздражения, спокойным голосом ответил:

— Нет, ничего. Уже всё прошло. Я здоров и чувствую себя превосходно, чего и тебе желаю, князь Вадим. Тем более я считаю, что в прошлый раз тебе просто повезло, и наше дело ещё не окончено. И в другое время, мы сможем его продолжить.

— Всегда к твоим услугам, король Эрик, — сразу же принял вызов Вадим, но спохватился и вспомнил, что они сейчас союзники, и поэтому должны не драться, а помогать друг другу. — Но ты прав, король Эрик, нам лучше пока отложить наше дело до других, более подходящих времён.

Князь и король открыто взглянули друг другу в глаза и засмеялись. Это несколько разрядило обстановку. Воеводы Славль и Фронбрасс, стоявшие позади своих хозяев с облегчением вздохнули. А Фронбрасс даже убрал свою ладонь с рукояти меча.

— У меня есть к тебе предложение, — начал разговор Вадим. — Вот воевода Славль на правах хозяина города Чуд гостеприимно предлагает тебе и твоему войску задержаться у них в городе. Можете чувствовать себя здесь, как дома.

Славль поморщился после слов князя, но ничего не сказал.

— Что-то я тебя не понимаю, князь Вадим, — удивился Эрик. — Я сюда прибыл не в гости. Твоя жена княгиня Ангельда говорила мне, что тебе нужна моя военная помощь. А за это ты отдашь мне город Чуд и прилегающие к нему земли. Причём же здесь какое-то гостеприимство?

Вадим посмотрел на Славля. Воевода стоял с низко опущенной головой и неподвижно смотрел в пол. Дело было в том, что накануне князь Вадим долго уговаривал Славля отдать королю Эрику Чуд, просто так, без боя и выкупа. Князь убеждал воеводу, что это вынужденная и временная мера. И как только Вадим разберётся со своими противниками, и станет Великим Князем в Новгороде, он сразу же выгонит норманнов прочь и возвратит Чуд в славянские земли. После длительных уговоров Славль согласился с Вадимом, но при этом очень расстроился и сильно переживал по поводу таких ужасных обстоятельств.

— Ладно, — произнёс Вадим, — не будет больше ходить вокруг да около. Давай говорить откровенно и честно. Я вместе со своей дружиной и дружиной города Чуд направляемся в Белозеро. Наша цель захватить этот город, и установить там мою власть. Ты, король Эрик, заберёшь себе город Чуд, а за это ты будешь оберегать нас с тыла, чтобы из Новгорода не ударили нам в спину, пока мы захватим Белозеро. По-моему такой план не противоречит предыдущим нашим с тобой договорённостям.

Король Эрик с изумлением посмотрел на князя Вадима, затем на воеводу Фронбрасса и сказал:

— Если я правильно тебя понял, князь, ты отдаёшь мне город Чуд просто так. Интересно получается. Это что подарок для меня? Но по какому поводу ты делаешь такие широкие жесты?

— Я же уже сказал, — настойчиво произнёс Вадим, — ты будешь защищать нас с тыла. Что же здесь удивительного? Может, ты король, считаешь, что это плохой план, и для тебя не приемлемо такое предложение? Ну, что же тогда нам надо отменить наши договорённости и разойтись в разные стороны, как будто ничего и не было.

— Да нет, план хороший, — поспешил заверить Вадима Эрик. — Только я не верю в людскую бескорыстность и в доброту бывших врагов.

— Лучше будет, король Эрик, — предложил Вадим, — если мы сейчас будем называть друг друга союзниками, а не бывшими врагами. Ну, так ты согласен с моим планом, или нет?

Король Эрик ещё мгновение помолчал, затем глубоко вздохнул и сказал:

— Хорошо, я согласен с твоим планом, князь Вадим. Но учти, я забираю город Чуд навсегда. Ты сам мне его сейчас отдал. Вот мои свидетели: твой и мой воеводы. И как бы там у тебя не сложились дела в Белозере, я город Чуд тебе назад не отдам. Ну, а если нападут Новгородцы, то я дам им отпор. В этом можешь не сомневаться. Даю тебе моё королевское слово.

— Вот и договорились, — подытожил Вадим. — У меня есть к тебе, король Эрик, личная просьба. Пошли своих гонцов в Норманнские земли, пусть сообщат моей жене княгине Ангельде, что она может возвращаться ко мне с нашим сыном. Я буду ждать её в Белозере. Ведь, твоим людям проще передать это известие ей, чем моим. Она ведь находится у своих родственников в твоей стране.

Эрик улыбнулся и проговорил:

— Хорошо, я пошлю своих людей, чтобы они проводили твою жену с сыном к тебе в Белозеро. Можешь не беспокоиться, они доставят её в целости и сохранности. Вот только несколько странно, что ты так точно определяешь место, куда надо приехать твоей жене. Ты ведь ещё не захватил Белозеро. А вдруг у тебя не получится взять Белозеро, что тогда?

— Возьму, не волнуйся, — уверенно ответил Вадим. — Я и не такие битвы выигрывал. Помнишь, последнее наше сражение?

— Стараюсь забыть, — злобно ответил король Эрик. — Ладно, дело твоё. Я-то уже получил, что хотел. Когда я могу занимать со своей дружиной Чуд?

— Завтра мы выступаем на Белозеро, — сообщил Вадим. — Вот завтра и занимайте город.

Король кивком головы попрощался и направился к выходу. За ним последовал Фронбрасс. На улице, после того как они сели на коней, воевода спросил короля:

— Может, рано Вы, Ваше Величество, согласились отпустить ваших заложников: княгиню Ангельду и её сына?

— Нет, не рано. Всё правильно, — возразил Эрик. — Она обещала, что князь Вадим отдаст мне город Чуд с прилегающими к нему землями. Он только что выполнил это условие. Ты же сам всё слышал. Почему же я должен нарушить моё слово, данное княгине Ангельде и продолжать удерживать её с сыном в качестве заложников? Ты что предлагаешь мне нарушить закон чести?

— Нет, нет, — поспешил исправить свою оплошность Фронбрасс. — Просто я подумал, что нельзя доверять этим славянам. Ведь, совершенно же ясно, что князь Вадима что-то задумал, а нам всей правды не говорит.

— Конечно, ясно, — согласился король Эрик. — Но он не дал ни единого повода, чтобы я его заподозрил в обмане. Я не могу поступиться королевской честью. Да не волнуйся ты, Фронбрасс. Если князь Вадима попробует меня обмануть, то он кровью заплатит за это.

Король и воевода пришпорили лошадей и помчались готовить армию для завтрашнего вступления в город Чуд.

38. Первый русский князь Киева

В Старой Ладоге в доме князя Рюрика поздней ночью в одном окне на втором этаже горел свет. В хоромах все уже давно спали, и только князь Рюрик с князем Олегом сидели в кабинете у камина и обсуждали результаты недавнего визита к ним в город посла финского короля Людбранда. Дрова в камине то и дело потрескивали, выбрасывая в воздух фейерверки ярко вспыхивающих искр.

— Да, не понравился мне этот визит, — говорил Олег. — Не ожидал я, что король Людбранд увеличит дань, которую должна платить Старая Ладога.

— А я ожидал, — уверенно проговорил Рюрик. — Понимаешь, для короля Людбранда Старая Ладога всего лишь славянский город. Это для него не родная страна Финляндия. Почему же ему не брать со Старой Ладоги дань?

— Это да, но ведь король Людбранд твой отец, — возразил Олег. — Мог бы для своего сына и скидку сделать. А то сразу давай, плати двойную дань. А что же тебе останется?

— Прежде всего, Людбранд — король Финляндии, а уж потом мой отец, — поправил его Рюрик. — Я это уже давно понял. Да и положение у него сейчас не простое. Ты же слышал, что рассказывал посол. Финляндия сейчас ведёт войну. Мой брат принц Синав занял город Белозеро. А для войны надо много денег. Вот мне и увеличили размер дани. Но, по правде говоря, меня волнует гораздо больше совсем другое, а не дань, которую назначил король Людбранд платить Старой Ладоге. Меня беспокоит то, что Финляндия захватывает славянские земли и города, и садит в них своих правителей.

— Что-то я тебя не понимаю, — удивился Олег. — Ты же сам финский принц. Почему же ты противопоставляешь себя своей стране?

— Дело в том, что я с тех пор, как согласился стать князем в Старой Ладоге, перестал считать себя финским принцем, — пояснил Рюрик. — Я считаю себя славянским и русским князем. Иначе я не смог бы достойно править в славянском городе. Кто бы я тогда был? Захватчик и всё. Я хочу, чтобы эта страна стала родной для меня и моего сына Игоря. Понимаешь ли ты меня?

Олег призадумался, помолчал какое-то время и сказал:

— Не знаю, но, наверное, ты прав. Иначе нельзя.

— Я рад, что ты меня понимаешь, — обрадовался Рюрик. — Ты мой родственник, а главное, ты исключительно порядочный человек, и поэтому я тебе доверяю, и буду говорить с тобой откровенно. Я, когда согласился стать князем Старой Ладоги, считал, что это только начало моих дел. В дальнейшем я планировал стать Правителем всех славянских земель. Я думал, что мой отец не будет мне в этом мешать. Наоборот, я даже думал, что он мне будет помогать. Но теперь я вижу, что всё получается не так, как я планировал. Король Людбранд посылает моего брата князем в Белозеро. И это означает, что он сам хочет контролировать славянские земли. А так, как принц Синав приходится мне старшим братом, то если отец захочет поставить на славянских землях своего правителя, то им станет Синав. Закон старшинства. Значит, мне вновь ничего не светит в будущем. И что же мне делать? Не стану же я воевать против своего родного брата за власть над славянскими землями. Да и отец мой в таком случае поддержит Синава, а не меня. И славянские князья тоже вряд ли окажут мне помощь. Я для них всегда буду варяг, иноземец.

— Да, положение у тебя не из лучших, — констатировал Олег. — А, может, тебе заключить союз с моим дядей королём Эриком. Пусть он тебе поможет. Я могу отправиться к нему на переговоры в качестве твоего посла.

— Нет, это не годится, — возразил Рюрик. — Если я так поступлю, то славяне точно отвернутся от меня. У них с норманнами давняя вражда. Ты не обижайся Олег, я не считаю тебя врагом ни своим, ни славян. Ты, как брат мне.

— Ладно, я не обижаюсь, — добродушно ответил Олег. — Ну, а что же делать?

— Я надумал создать своё русское государство вместе со славянами не здесь, а южнее, — проговорил Рюрик. — Помнишь, как на лесной дороге мы встретили старика? Ну, того, что предсказал мне рождение моего сына.

— А того сумасшедшего кудесника, — произнёс Олег. — Конечно, помню.

— Так вот, он тогда говорил, что вниз по большой славянской реке, которую греки называют Борисфен, есть славянский город Киев, — запальчиво говорил Рюрик. — Я узнал от местных купцов, что славяне называют эту реку Славутич. И такой город там действительно есть. Так что этот старик не такой уж и сумасшедший. Он мне уже второй раз правду поведал. Я хочу послать туда отряд наших воинов во главе с воеводой. Пусть они всё разведают и, если получится, там и обоснуются. А я со временем тоже туда переберусь. В Киеве сделаю свою столицу и оттуда начну создавать своё государство.

— А, что мысль хорошая, — поддержал его Олег. — Там, по крайней мере, нет столько много желающих, чтобы захватить там земли. Не то, что здесь.

— Напрасно ты на это надеешься, — возразил ему Рюрик. — Думаю, что и там желающих властвовать на тех землях предостаточно найдётся. Всегда сыщется немало охотников управлять процветающим краем. Но там есть одно существенное отличие от того, что имеется здесь. Там нет моего отца и моих братьев. У меня будут развязаны руки для любых действий. И поверь мне, я церемониться не стану с теми местными князьями, которые попытаются мне помешать осуществить мои планы.

— А кого ты наметил послать туда с дружиной? — поинтересовался Олег.

— Есть у меня на примете два человека, — ответил Рюрик. — Ты знаешь их, это стольники Аскольд и Дир. Они ребята смышленые, и воины славные. Вдвоём им будет сподручнее. Если с одним что-то случится, другой всегда подменить его сможет. Да и в Киеве придётся остаться одному из них, когда другой будет возвращаться с вестями ко мне.

— Ну, что же, дело стоящее, — сказал Олег. — И когда ты планируешь начать его осуществление?

— Да вот завтра, — произнёс Рюрик, потом взглянул в окно и увидел, что уже начинается утро. — Нет, уже сегодня вызову Аскольда и Дира, да и сообщу им о моём решении. Пусть сразу и готовятся к походу.

Стольники Аскольд и Дир прибыли в дом к князю Рюрику после полудня. Приказ явиться к князю застал их, когда они возвратились с охоты. В последнее время было спокойно в землях прилегающих к Старой Ладоге, поэтому воины от скуки развлекались, кто как мог. Одни упражнялись в боевом мастерстве, другие ходили на охоту. Аскольд был человек могучего телосложения и невозмутимо спокойного характера. Говорил он всегда мало, но зато по существу. Он очень не любил пустой болтовни. Дир был крепыш среднего роста. По натуре весельчак и балагур. Человек он был сообразительный и до безумия отважный. Эти два воина не имели знатного происхождения, поэтому, не взирая на их боевые заслуги, занимали должности стольников. Хотя среди обычных людей, эта считалось званием немалым.

Аскольд и Дир зашли в дом. Слуга проводил их к князю в кабинет. Как только они переступили порог комнаты, Рюрик, сидевший до этого в кресле, поднялся и подошёл к ним. Затем он жестом руки пригласил их занять места напротив его кресла. После этого, князь внимательно посмотрел на Аскольда, потом на Дира и сказал:

— У меня есть для вас очень важное поручение. Кроме важности оно ещё и опасное. Я знаю, что вы отважные воины, и ничего не боитесь, но мне бы хотелось, чтобы вы отнеслись к моему заданию с большой ответственностью. От результатов ваших действий многое может измениться в дальнейшем. Я посылаю вас двоих в расчёте, что, если с одним что-то случится, другой всегда сможет его заменить. Я присваиваю вам обоим новые звания. С нынешнего дня вы будете воеводами. Надеюсь, что вы сами разберётесь, кто и за что будет отвечать в походе.

Новоиспечённые воеводы переглянулись с недоумением. Дир, будучи по натуре более общительным, спросил:

— Извините, князь, что перебиваю Вас, но я вот сейчас ничего не понял. Какое же будет наше задание?

— А задание такое, — начал пояснять Рюрик. — Вы отправляетесь в южные земли по реке Славутич в город Киев. Вы должны там захватить власть и подчинить этот город мне. Я прибуду в Киев позже и устрою там столицу моего будущего государства, которое будет называться Русь.

— Что же это за страна такая? — удивился Дир. — Я знаю, что наши предки и предки древних славян называли себя руссами. Уж, не по этому ли названию Вы хотите именовать ваше будущее государство?

— Именно так, — подтвердил Рюрик.

— А почему Вы хотите создать государство там? — продолжал допытываться Дир. — Да ещё и какой-то город Киев выбрали своей будущей столицей? Там, ведь, наверняка есть свои князья. Захотят ли они, чтобы какой-то иноземец на их земле создавал своё государство?

— А я их спрашивать об этом и не собираюсь, — твёрдо произнёс Рюрик. — Я так решил, значит, так тому и быть.

— Вот это правильно, — обрадовался Аскольд. — Вот это по-нашему, по-военному. А то захотят, не захотят. Не захотят, так заставим захотеть.

— Хорошо сказано, — похвалил Аскольда Рюрик. — Когда захватите Киев, ты Аскольд, останешься там князем, а ты Дир, отправишься назад в Старую Ладогу, чтобы сообщить мне это известие. Я даю вам триста воинов.

— Сколько, сколько? — поразился Дир. — Извините князь, но это слишком мало, чтобы в чужой стране город захватить.

— Ты что отказываешься выполнять мой приказ? — строго спросил Рюрик.

— Нет, нет, Вы не правильно меня поняли, — поспешил исправиться Дир. — Я просто хотел сказать, что, если бы Вы дали нам больше воинов, то мы бы скорее смогли исполнить Ваш приказ.

— Ничего, — вмешался в разговор Аскольд, — как-нибудь выкрутимся. Города можно брать не только числом, но и хитростью. В конце концов, можно и местных воинов привлечь на нашу сторону. Пообещать им чего-нибудь, или подкупить. Не в первый раз, справимся.

— Золотые твои слова, Аскольд, — ещё раз похвалил его Рюрик. — Знаешь, а я передумал. Я назначаю тебя прямо сейчас князем Киева. И будешь им до тех пор, пока я сам туда не приеду. Ну, всё, можете идти. Готовьтесь к походу, и через три дня в путь. Тянуть с этим делом нечего.

Когда Аскольд и Дир покинули кабинет Рюрика, князь подошёл к окну и призадумался:

— Не нравится мне этот Дир. Слишком много вопросов он задаёт. Да ещё и сомневается во всём. Как бы с ним хлопот не было. Ну, да ничего, Аскольд поставит его на место, если потребуется. Хорошо, что я его князем назначил в Киеве.

39. Дурной знак

Весь день жители Белозера таскали на крепостные стены камни, брёвна и другие тяжёлые предметы. Эти вещи предназначались для отражения штурма города. Их должны были бросать на головы воинов неприятеля, которые попытаются взобраться на городскую стену.

Перед Белозером расположилось войско князя Вадима, которое прибыло к городу ещё два дня тому назад. Горожане ожидали штурма в любую минуту.

— Князь Вадим, что собирается нас измором взять? — проговорил принц Синав, рассматривая с крепостной стены стан врага. — Почему он тянет? Почему не атакует?

— Ничего, подождём, — беспристрастно посоветовал князь Волич. — Нам спешить некуда.

— Что значит, подождём? — вскипел Синав. — Не собираюсь я ждать. И чего ждать? Когда в городе начнётся голод? Или ты, князь, думаешь, что Вадим постоит, постоит, а потом ему это надоест, и он уйдёт? Так я тебе скажу, что ты сильно ошибаешься. Я опытный воин и хорошо знаю, что надо делать в таких случаях.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Волич, — я не сомневаюсь, что ты опытный воин. А, что надо делать в таких случаях?

— Я выйду со своей дружиной из города, — начал наивно пояснять Синав, — и ударю по лагерю противника. И так, как они не ожидают нашей вылазки, то мы нанесём им существенный урон. А, если нам повезёт, то, может, и вовсе их разобьём. А не получится, так возвратимся назад в город. В любом случае, князю Вадиму после этого ничего не останется, как отойти от города. Сил то у него значительно поубавится после нашей вылазки. Для штурма Белозера никак не хватит.

Князь Волич ехидно улыбнулся, и похвалил Синава:

— Какой хороший план. Да ты действительно славный воин, князь Синав. Ну, что же, делай, как задумал.

Принц повернулся и отправился готовить вылазку из города. А князь Волич, глядя ему в след, злорадно подумал:

— Это большая удача, что он такой безрассудный, сам в капкан лезет «славный воин принц Синав». Ну, что же, а мы этот капкан и захлопнем.

В шатре у князя Вадима поздним вечером собрались военачальники его дружины. Уже прошло два дня, как войско прибыло к Белозеру и расположилось лагерем недалеко от городских стен, а известий от князя Волича никаких не было. По приказу Вадима были перекрыты все дороги, ведущие к Белозеру, и выставлены секреты так, что никто не мог ни въехать, ни выехать из города незамеченным. После этого князь созвал на военный совет своих военачальников, считая, что пора начинать активные действия. Вадим вообще никогда не любил длительных осад городов. В его характере была стремительность, ему нравилось побыстрее начать и закончить битву, а не дожидаться пока враг сам сдастся, не выдержав осады. А тем более сейчас, когда князь оказался, как бы в подвешенном состоянии. Из Новгорода его выгнали, Чуд он сам отдал норманнам. Получалось, что у Вадима на тот момент не было даже города, в котором он смог бы считать себя князем.

— Завтра утром начинаем штурм, — начал говорить Вадим. — Тянуть нечего. Как вам всем известно, местные жители обещали оказать нам своё содействие.

— Но ведь нет никаких сообщений от князя Волича из Белозера. А вдруг князь Волич уже передумал нам помогать? — предположил воевода Славль. — Или его намерения стали известны варягам. Что тогда?

— Мы начнём штурм в любом случае, — повторил свой приказ Вадим. — Помогут нам горожане или нет, рассчитывать будет только на свои силы. У нас, их достаточно, чтобы взять Белозеро. Основной удар нанесём по главным городским воротам.

— Это, конечно, смело, вот так в лоб идти в атаку, — засомневался воевода Волховской, — да только так мы потеряем много людей.

— А мы перед этим проведём отвлекающий удар, где-нибудь позади города, — предложил Вадим.

В разговор вступил воевода Дюжич:

— Я понимаю, что нахожусь здесь в качестве заложника, и поэтому права голоса не имею, но поверьте мне, князь Волич не подведёт. Он обязательно окажет помощь, как обещал. Не начинайте первыми штурм. Дождитесь, когда варяги выйдут из города для сражения в поле. Принц Синав по натуре горячий и не сдержанный, он долго не выдержит, скоро сам выйдет из Белозера. Вот увидите.

В княжеском шатре воцарилось молчание. Воеводы переглядывались между собой, ожидая, что скажет Вадим.

— Ладно, — согласился князь после недолгого раздумья, — будем ждать ещё один день. Если варяги не выйдут из города и завтра, то послезавтра начнём штурм. А пока, подготовимся к их вылазке, на всякий случай. В наших шатрах, которые расположены ближе всего к городу, посадить наших воинов в секреты. Никому не спать. Почаще менять людей, чтобы не уснули. За шатрами расположите всех наших лучников. Они задержат варягов на какое-то время, если они ударят внезапно. А мы тем временем успеем построиться в боевые порядки. Всю кавалерию отвести поближе к лесу, чтобы варяжские стрелы до неё не достали. Конники пусть держат лошадей в полной готовности. Завтра будет решающий день. Если варяги не выйдут из города, то послезавтра утром ударим в двух местах одновременно. Им трудно будет отражать штурм сразу в двух местах. Всё, совет закончен. Воевода Волховской тебе поручаю командовать подготовкой к отражению возможного нападения варягов.

Волховской кивнул головой в знак согласия и отправился исполнять приказ Вадима.

Лишь только лёгкий утренний ветерок побеспокоил ночь, раздувая её темноту, главные городские ворота Белозера отворились, нарушив спящую тишину своим скрипом. И тут же из ворот стали выбегать варяжские воины, располагаясь в боевые порядки. Пехота выстроилась вдоль крепостной стены в несколько рядов. После этого из города выступила кавалерия. Впереди на белом коне ехал принц Синав, за ним следовал стольник Сван. Как только последний из конников покинул город, тяжёлые створки ворот тут же затворились. Когда войско отъехало от Белозера на несколько сотен шагов, принц Синав поднял вверх правую руку и сделал ею движения влево и вправо. Это означало, что кавалерия должна перестроиться в одну шеренгу и остановиться. Конники выполнили приказ своего командира. К Синаву подъехал стольник Сван и спросил:

— Будем ждать рассвета?

Синав посмотрел на небо. Звёзды уже потускнели и месяц, потеряв свою яркость, стал молочного цвета. Принц взглянул вперёд, туда, где располагался лагерь князя Вадима и проговорил:

— Уже достаточно хорошо видно для сражения. В лагере неприятеля наверняка ещё спят. Ждать не будем, атакуем. Застанем их врасплох.

Синав выставил вперёд правую руку прямо перед собой, указывая на лагерь князя Вадима, и произнёс:

— Вперёд.

Шеренга кавалерии дрогнула и двинулась шагом в атаку. За ней шла пехота. Лошадиный топот и позвякивание оружия наполнили утренний воздух своим звучанием. Вдруг, где-то в лесу закричала ночная птица голосом похожим на детский плач. Этот громкий крик заглушил шум двигающейся воинской колонны. Стольник Сван покачал неодобрительно головой и тихо сказал:

— Плохой знак перед боем.

В шатёр князя Вадима вбежал воевода Славен и громко проговорил:

— Вставай, князь, в Белозере открылись городские ворота.

Вадим не спал, и сразу же подхватился с походной койки. Князь вышел на улицу. Приближался рассвет. Князь глубоко вдохнул свежий утренний воздух и спросил:

— Волховской успел расставить своих воинов, как я велел?

— Все на своих местах, князь. Всё сделано по твоему приказу.

— Хорошо, — одобрил Вадим. — Значит, говоришь, варяги двинулись к нам, и думают, что застанут нас врасплох. Ну, что же нам есть чем их встретить. Выводи нашу кавалерию из леса.

Воевода Славен заторопился исполнить приказ князя. В этот момент раздался ужасающий крик ночной птицы. Вадим ухмыльнулся и сказал:

— Плохая примета перед сражением. Вот только интересно, для кого она плохая?

Князю подвели гнедого коня. Вадим одним махом вскочил в седло, поправил меч на левом боку и надел шлем. Колонна кавалерии остановилась в нескольких шагах от него, дожидаясь распоряжений.

— Воевода Славль, возьмёшь три сотни конников и обойдёшь варягов слева, — отдавал распоряжения Вадим. — А ты, воевода Славен, возьмёшь три сотни конников и обойдёшь варягов справа. Ваша задача ударить им по флангам и не дать варягам уйти, пока я буду атаковать их в центре. В бой вступите только по моему знаку. Я прикажу разжечь костёр позади нашего строя. В него мы бросим хвою, она хорошо дымит, вы увидите. Всё, выполняйте.

Воеводы разъехались выполнять повеление Вадима. Князь повернулся к оставшимся кавалеристам и сказал:

— Ну, что ребята, ударим по варягам, чтобы им неповадно было впредь к нам без приглашения захаживать.

Вадим двинулся вперёд, конная дружина последовала за ним. Гул лошадиных копыт варяжской и славянской кавалерии слился воедино, и земля задрожала под их могучими ударами.

Впереди князь увидел шеренгу лучников. Каждый из стрельцов воткнул перед собой в землю по нескольку десятков стрел, держал лук наизготовку и ждал команды, чтобы выпустить свою посланницу смерти в противника. Вадим поднял вверх правую руку, и кавалерия остановилась.

— Разожгите позади нас большой костёр, — приказал князь дружинникам. — Да заготовьте побольше сырых хвойных веток. Внимательно следите за мной, как я взмахну мечом, бросайте ветки в огонь. Да не жалейте их. Надо, чтобы дым достал до неба.

Шеренга варяжской конницы перешла на рысь и приближалась к первым палаткам лагеря князя Вадима, не подозревая, что их уже ждут воины воеводы Волховского.

40. Удар в спину

Когда до стремительно приближающейся кавалерии принца Синава оставалось чуть больше ста шагов, воевода Волховской взмахнул своим мечом, и лучники все, как один, выпустили стрелы. Через мгновение множество варяжских конников упали с коней, как будто какая-то неведомая сила преградила им путь. Лучники продолжали стрелять без остановки. Стрелы попадали не только во всадников, но и в лошадей тоже. И ни в чём не повинные животные, силой человеческой жестокости, вовлечённые в смертельную игру людей, падали раненые, увлекая за собой своих наездников. Несмотря на ощутимые потери, шеренга варяжской кавалерии продолжала приближаться к позициям дружины воеводы Волховского. И когда до первых палаток оставалось уже несколько десятков метров, Вадим приказал:

— Лучники, разойдись.

Воины тут же поспешили выполнить повеление князя, и быстро отошли в стороны, открывая проход для своей конницы, которая стояла у них за спиной.

— Бросайте хвою в огонь, — прокричал Вадим, обращаясь к дружинникам, стоявшим у сигнального костра.

Затем князь вынул меч из ножен, поднял его над головой и скомандовал:

— Кавалерия, вперёд.

Вадим первым ринулся в атаку, за ним последовала вся конная дружина. Кавалеристы варягов и славян на полной скорости столкнулись друг с другом. Воздух тут же наполнился треском ломающихся человеческих и лошадиных костей, пронзительными криками раненных людей и диким ржанием покалеченных животных. Но уже через несколько мгновений весь этот шум перекрыл оглушающий металлический звон схлестнувшегося оружия. Две противостоящие лавины противников поглощали друг друга, как бы пожирая одна одну. В месте их соприкосновения всё больше и больше вырастала возвышенность, состоящая из человеческих тел и трупов лошадей. Кровь разливалась по полю, и уже образовывая целые лужи так, как земля не могла больше её впитывать.

Князь Вадим отчаянно рубился. Он сходу убил двух всадников противника, как только вклинился в их строй. Его меч так лихо разрезал и пробивал доспехи варягов, что Вадим даже сам поразился такой необъяснимой способности его оружия. В то же время, князь заметил, что варяжские мечи, коснувшись его кольчуги, тут же отскакивают в сторону. Князь даже успел подумать в пылу битвы:

— Что за чудеса? Я что, заколдованный?

Но в этот момент к нему со спины приблизился варяжский воин. Князь понял, что не успеет развернуться, для того чтобы встретить атаку нападающего врага. Да и уклониться ему было некуда, вокруг были варяги. И когда противник замахнулся перед тем, как поразить князя в спину своим копьём, в голове у Вадима промелькнула скорбная мысль:

— Вот я и отвоевался.

Но тут же конь под варягом поскользнулся в огромной луже крови и упал. Всадник не был готов к такому повороту событий, поэтому, не смог уберечься и свалился на землю, угодив прямо под коня. Вадим, наблюдавший это удивительное происшествие, услышал, как хрустнули позвонки на шее у варяга, и голова воина неуклюже и неестественно откинулась назад влево. Варяг сразу же умер.

— Нет, точно меня что-то оберегает, — подумал Вадим. — Или, может быть, кто-то?

Тут князь, почему-то, вспомнил о своей жене Ангельде. Все эти размышления заняли всего несколько секунд. Князь посмотрел назад. Густой тёмно-серый столб дыма достигал до неба. Вадим довольный тем, что сигнал подали вовремя, тряхнул головой и вновь ринулся в битву.

Воеводы Славен и Славль заметили сигнал князя Вадима и начали атаки с двух флангов, почти одновременно. Продвижение варягов вперёд остановилось. Дружина князя Вадима обошла их войско с трёх сторон. Над армией принца Синава нависла угроза полного окружения, что непременно повлекло бы за собой гибель всего его войска. Пешие варяжские воины отчаянно сражались на флангах, но славянская кавалерия, имея явное преимущество, теснила их назад. Принц Синав поднялся на холм позади своей армии и увидел всю картину боя, как на ладони. Рядом с ним находился стольник Сван.

— Подавай сигнал к отступлению, — приказал Синав. — Мы возвращаемся в город. Эту битву нам уже не выиграть.

Стольник Сван три раза длинно протрубил в боевой рог. Войско начало постепенно отходить к стенам Белозера, стараясь сохранить боевой порядок.

— Держать строй, — кричал Синав, обращаясь к своим воинам.

— Смотрите, принц, — произнёс Сван, и указал рукой в сторону Белозера. — Главные городские ворота закрыты.

— Да, ты прав, — с удивлением согласился Синав. — Может, они не слышали нашего сигнала об отходе? Сван, повтори сигнал ещё раз.

Стольник вновь протрубил в боевой рог три раза. Ворота Белозера оставались запертыми.

— Это измена, принц, — с горечью в голосе сказал Сван. — Нас предали.

Воевода Караган, услышав сигнал принца Синава, тут же бросился к городским воротам, не понимая, почему их не отворяют. Дорогу ему преградил князь Волич вместе с десятком городских стражников.

— Не надо, воевода, — остановил Карагана князь, — не торопись. Синава в город мы не впустим.

— Да это же… — попытался выговорить воевода, но его перебил Волич.

— Что это? — задал вопрос князь, и сам же ответил. — Это наказание для принца Синава за его беззаконные действия по отношению жителей Белозера. Ты, воевода, лучше не вмешивайся в это дело. Оно тебя не касается. Здесь тебе не Новгород, здесь Белозеро и хозяин здесь я.

Караган плюнул под ноги Воличу и пошёл прочь.

— Всем отходить к городским стенам, — приказал Синав. — Там, по крайней мере, они нас не смогут обойти сзади. Потом перегруппируемся и ударим во фланг войска князя Вадима. Может, так удастся прорваться и уйти в лес.

Как только остатки армии принца Синава приблизились к городским стенам Белозера, на них сразу же сверху полетели камни, брёвна и посыпался град стрел.

— А предатели, сволочи, — ругался Синав, — пусть чума уничтожит вас и ваш проклятый город. Всем отойти от стен, а то эти выродки перебьют нас.

С городской стены послышался злобный голос:

— Что, князь Синав, не нравится, когда убивают твоих людей, а ты не можешь никак отомстить за это?

Это кричал кожемяка Крепосил. После этих слов, он плюнул вниз и сбросил здоровенный камень, который угодил в голову одному из воинов Синава.

Войско принца отошло на безопасное расстояние от городских стен и остановилось. Прямо перед варягами, буквально в ста шагах, расположилась армия князя Вадима, развернувшись в боевой порядок. Два войска замерли, не предпринимая никаких активных действий. Жалкие остатки армии принца Синава с трёх сторон были окружены дружиной Вадима, а позади варягов находился предавший их город. Деваться им было некуда. Оставалось только одно — умирать.

Князь Синав выехал перед строем своих воинов и, обращаясь к славянам, громко сказал:

— Я хочу говорить с князем Вадимом.

Спустя несколько мгновений славянская дружина расступилась и, направляясь к Синаву, выехал князь Вадим. За несколько шагов до принца он остановился и произнёс:

— Я князь Вадим. Говори, что ты хочешь мне сказать?

— Я предлагаю тебе поединок со мной, — проговорил Синав. — Если я одержу победу, ты отпустишь нас с миром, если ты, то мы сдадимся на твою милость.

— Я могу сейчас перебить вас всех безо всякого поединка, — сурово пригрозил Вадим. — Но мне нравятся отважные люди такие, как ты. Я согласен. Пусть будет поединок на твоих условиях.

Князь и принц вынули из ножен свои мечи, взяли в руки щиты и разъехались в разные стороны на расстояние двадцати шагов. Их армии внимательно следили за своими командирами. Поединщики сделали два круга по полю, присматриваясь друг к другу, а затем ринулись навстречу. Приблизившись вплотную, они принялись нещадно рубить один другого мечами изо всех сил, поочерёдно подставляя под удар каждый свой щит. На шестой раз принц Синав, собрав всю свою мощь, ударил по щиту Вадима так, что щит князя раскололся надвое. Варяжское войско радостно приветствовало успех своего принца. По рядам славянской дружины прошёл гул сожаления. У Синава появилось преимущество. Вадим остался без защитного оружия. Немного отдышавшись, они вновь набросились друг на друга. Князь Вадим нанёс Синаву удар мечом, но принц успел подставить свой щит, а сам в этот же момент рубанул Вадима по плечу. И тут произошла невероятная вещь. Меч Синава соскользнул с кольчуги князя, не причинив Вадиму никакого вреда. Такого Синав не ожидал, и поэтому несколько замешкался, но этих долей секунды Вадиму было достаточно, чтобы успешно воспользоваться замешательством противника. Князь нанёс принцу удар мечом сверху вниз. От этого шлем Синава раскололся надвое вместе с головой принца. Синав замер на мгновение, выронил оружие из руки, пошатнулся и свалился с коня. Из разрубленной головы принца вытекала на землю алая кровь. Вадим не ожидал удара такой силы и с удивлением посмотрел на свой меч, а затем недоумевающе покачал головой.

Славянское войско разразилось ликующими криками. Князь Вадим подъехал к поникшим воинам варяжской армии и сказал:

— Вы свободны. Можете уходить, вас никто не тронет. Разрешаю вам собрать ваших погибших воинов и отдать им последние почести, как у вас полагается.

Потом князь повернулся к своей дружине и крикнул:

— Пропустите их, варяги уходят.

Вдогонку удаляющемуся войску противника Вадим сказал:

— И передайте вашему королю, пусть больше не присылает на наши земли своих принцев. Мы у себя сами без них разберёмся, кто будет у нас править.

Князь Вадим подозвал к себе воеводу Волховского и повелел ему:

— Надо и нам послать людей, пусть поглядят, нет ли на поле наших раненных. Ну, а убитых пусть предадут погребальному костру.

Князь Вадим во главе своей дружины направился в Белозеро. Главные городские ворота отворились, и из них навстречу Вадиму вышли князь Волич и жители Белозера. С городских стен раздавались радостные приветствия. Воевода Караган наблюдал за таким ликованием и с грустью думал, что ещё совсем недавно так же встречали и принца Синава эти же горожане.

— Да, как быстро люди порой меняют своё мнение, — с досадой подумал Караган. — Как бы и с Вадимом так не вышло у них.

Над полем уже кружились чёрные вороны. Они слетелись со всей округи, учуяв кровавую добычу, в надежде попировать всласть и отведать мертвечины.

41. Дурной сон королевы

Королева Умила стояла на берегу морского залива и смотрела на перепрыгивающие с волны на волну солнечные лучики. Это зрелище забавляло и веселило королеву. Умила прикрывала ладонью глаза, когда солнечный свет, отразившись от воды, падал ей на лицо. Внезапно подул сильный ветер, и всё небо затянуло тучами. Королеву удивила столь быстрая перемена погоды. Её внимание привлекла лодка, плывущая посредине залива.

— Откуда она здесь взялась? — подумала Умила. — Ещё мгновение назад, лодки на море не было. Я это точно знаю.

Королева присмотрелась повнимательнее и заметила, что в лодке сидит принц Синав её средний сын. Умила стала звать его, но он не слышал её голоса, хотя лодка находилась не так далеко от берега. Умила продолжала неотрывно наблюдать за сыном. Синав встал, расправил сеть и забросил её в море. Через некоторое время принц начал вытаскивать невод из воды, и тут случилось ужасное явление. Море вокруг лодки вдруг вспенилось, и над поверхностью появилась голова страшного чудовища. На вид оно напоминало огромную змею. Морская гадина была вся покрыта железной чешуёй, красные глаза у чудища сверкали огнями, а из пасти между стальных зубов, высовывался отвратительного вида раздвоенный язык зелёного цвета. Принц выхватил свой меч и рубанул змею. Но оружие Синава разлетелось на мелкие кусочки от соприкосновения с железной чешуёй морского гада. Змея туту же обвила принца своим липким языком и принялась затаскивать его к себе в пасть. Синав пытался сопротивляться, но противостоять чудовищу, он был не в силах, так как язык змеи крепко держал его руки. Когда чудовище подтащило принца к своей пасти, оно укусило Синава железными зубами. От этого голова принца раскололась надвое. Умила вскрикнула и стала звать на помощь. Но королева заметила, что она говорит беззвучно.

— Что же это происходит? — в ужасе подумала королева. — Что же мне делать?

Вдруг Умила увидела, что в заливе появилась другая лодка, которая торопилась к судну с принцем Синавом. В этой лодке сидел старший сын королевы принц Трувор. Он изо всех сил грёб вёслами, торопясь на помощь к своему брату. Как только Трувор приблизился к лодке Синава, он сразу же принялся нещадно бить змею по шее своим веслом. Чудище выплюнуло из пасти Синава и повернуло свою окровавленную морду к Трувору. На миг королеве показалось, что лик змея напоминает ей лицо Новгородского князя Вадима, который убил её брата Волебога. Трувор опустил весло и замер, рассматривая чудовище. Гадина тоже не двигалась, а только пристально наблюдала за принцем. И тут же, позади Трувора из воды потихоньку вынырнула ещё одна змеиная голова. Принц не заметил её внезапного появления и, поэтому, продолжал неотрывно смотреть на первую голову, как зачарованный. Вторая голова осторожно приблизилась сзади к принцу. Королева кричала своему сыну, чтобы он оглянулся и увидел опасность, которая грозит ему со спины. Но Трувор не слышал свою мать, и продолжал наблюдать за первой головой. Через мгновение принц вышел из оцепенения и размахнулся, чтобы ударить чудовище, но тут же вторая голова ужалила его в спину. Трувор вздрогнул и упал на дно лодки. Умила закричала от отчаянья и зарыдала. Вдруг раздался какой-то стук, и всё исчезло.

Королева открыла глаза и посмотрела вокруг себя. Она увидела, что находится в своей спальне. Умила поняла, что этот кошмар ей приснился. В дверь комнаты кто-то настойчиво стучал. Королева встала, накинула на плечи халат и открыла дверь. На пороге стояла Власта, её служанка.

— Ваше Величество, — дрожащим голосом произнесла Власта, — беда. Возвратилось войско принца Синава.

— Ну, что случилось? — нетерпеливо спросила королева. — Говори, не молчи. Что мой сын ранен?

— Нет, — с горечью в голосе проговорила Власта и опустила голову. — Принц Синав погиб в сражении под Белозером. Король уже вызвал к себе принца Трувора. Говорят, что принца Синава предали жители Белозера.

Королева ничего, не сказав, повернулась и направилась к своей постели. Там она присела на покрывало и горько заплакала. Власта подошла к ней и стала гладить её по голове ладонью, приговаривая:

— Плачьте, плачьте, Ваше Величество. Так Вам будет легче.

Вдруг Умила вспомнила свой сон. В её воображении вновь всплыли картины гибели сыновей. В голове у королевы промелькнула мысль:

— Судя по сну, может погибнуть и Трувор.

Умила перестала плакать и, обращаясь к служанке, спросила:

— А откуда ты всё это узнала? Я говорю о смерти Синава.

— Мне обо всём этом рассказал Сван. Это стольник из войска покойного принца. После того, как он доложил королю Людбранду о случившемся несчастье, он пришёл ко мне. Мы с ним давно уже….знакомы, — пояснила, смутившись Власта. — Он ведь вдовец. Его жена давно умерла….

— Ладно, всё понятно, — проговорила королева и на мгновение задумалась. — А что он ещё тебе рассказывал?

— Ну, Сван говорил, что король хочет послать большое войско, — вспоминая, говорила Власта, — чтобы отомстить за смерть принца Синава. А поведёт это войско принц Трувор.

Умилу, как будто молнией ударило. Она вспомнила, что во сне лик первой змеи напомнил ей лицо князя Вадима. Королева до этого момента сомневалась в истинности увиденного образа, так как последний раз встречалась с Вадимом много лет назад. Но теперь, после рассказа Власты, Умила поверила в правдивость пророческого сна.

— Надо помешать, мужу назначить Трувора командующим армией, — подумала королева. — Ведь в моём сне, вторая змея убивает его. Не хватало ещё, чтобы и Трувор погиб. Но что же я скажу королю? Мои сны для него вряд ли будут поводом, чтобы ими руководствоваться при принятии государственных решений. Что же мне придумать?

Как ни старалась Умила, но ничего путного придумать не смогла. Королева решила, раз схитрить не получается, значит, надо пойти и сказать всю правду.

— Поведаю Людбранду свой сон, — рассуждала Умила, — пусть он после этого и решает, посылать Трувора или нет на эту войну.

Королева вошла в кабинет мужа без стука. Людбранд сидел в кресле грознее дождевой тучи. Он поднял голову и угрюмо посмотрел на вошедшую жену. Взгляд у короля был пустой и немного рассеянный.

— Что ты хотела, Умила? — поинтересовался Людбранд. — Ты уже слышала об ужасной новости? Нет больше нашего Синава. Проклятые славяне. Сначала сами пригласили его для защиты их города, а затем предали его и ударили ему в спину. Подлые изменники. Ну, ничего, они мне за это ответят. Трувор превратит их подлый город в груду развалин. Я посылаю с ним почти всю нашу армию. Узнают они всю силу моего гнева.

— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, Людбранд, — произнесла Умила, дождавшись, когда король выплеснет в своей речи всю свою злость.

— Ты хочешь говорить со мной о войне? — удивился Людбранд. — А что ты знаешь о войне, чтобы говорить со мной об этом? А я, кажется понимаю, ты, наверное, станешь меня просить, чтобы я пощадил твоих соплеменников, и чтобы месть моя была не такая суровая. Да, ты так и осталась славянкой в душе. Ничуть не изменилась. Но твои просьбы будут напрасными. Я никого щадить не собираюсь. За предательскую смерть моего сына, в которой они виновны, эти изменники ответят мне своей кровью. Не будет для них пощады от меня. Да, кстати, если ты забыла, то я тебе напомню, что Синав ведь был и твоим сыном. Что ты на это скажешь?

— Напрасно ты, Людбранд пытаешься, своё негодование ослабить, оскорбляя меня, — резонно заметила Умила. — Это ведь ты послал в Белозеро Синава, если ты, конечно, не забыл об этом. Ты у меня не спрашивал, когда принимал такое решение. А теперь пытаешься свалить вину за его смерть на меня. Я не о пощаде своих соплеменников хотела с тобой говорить. Я прошу тебя не посылать Трувора командующим армией. Пошли какого-нибудь воеводу во главе войска. Ну, Свана, например.

— Что это ещё за советы такие? — возмутился король. — Уж не заболела ли ты, Умила, что позволяешь себе давать мне указания в военных делах?

— Это не указания, — поправила его королева. — Это моя просьба.

— Вопрос о походе на Белозеро уже решён окончательно и обсуждению не подлежит, — настаивал на своём мнении король. — Да и потом, это ведь не просто война. Это дело нашей чести, это кровная месть. Мы обязаны отомстить этому князю Вадиму и предателю князю Воличу. Вот поэтому, нашу армию должен возглавить принц Трувор. Он будущий король Финляндии. И все должны знать, что он сделает с теми, кто посмеет его предать. Я бы мог послать Рюрика, но его сейчас нет в Финляндии. Так что остаётся только Трувор. Пойми ты, если это сделаю я, то у Трувора не будет никакого авторитета в дальнейшем перед его подданными. А почему ты решила прийти ко мне с такой странной просьбой?

Королева глубоко вздохнула, набралась смелости и решила сделать то, что является самым тяжёлым для любой из жён, рассказать мужу всю правду:

— Я видела сон. В нём сначала погиб Синав, а затем погиб и Трувор. И произошло это тогда, когда он пытался помочь Синаву. Не посылай Трувора на эту войну. Это ведь не последняя война, на которой Трувор может проявить свой суровый характер, в назидание нашим подданным и соседям. Пошлёшь его на какую-нибудь другую войну. Сон то оказался пророческим, Синава-то больше нет.

— Я, конечно, не отрицаю того, что сны иногда сбываются, — неуверенно проговорил Людбранд. — Но в данном случае, беспокоиться не о чем. Воевода Сван, который возвратился с остатками войска Синава, рассказал, что в Белозере осталось не так много войска после их сражения. А пополнить свой состав дружинников князь Вадим сможет не раньше, чем через несколько месяцев. А у нас большая армия и, если мы ударим сейчас, то одержим победу без особых усилий. Так, что твой сон ошибочный, по крайней мере, на половину ошибочный. И хватит об этом говорить. Принц Трувор уже готовится к походу. И я категорически запрещаю тебе рассказывать ему свой сон.

— Ты же сам только что говорил, что принц Трувор наш сын, — упрекнула короля Умила. — А, если он погибнет? Что ты тогда будешь говорить?

— Всё, — грубо прервал её король. — Разговор окончен. Ещё не хватало, чтобы жена учила меня, как надо воевать.

Королева тяжело вздохнула, повернулась и вышла из кабинета. Умила поняла, что она не сможет переубедить мужа и, поэтому, решила хотя бы предупредить сына о грозящей ему опасности. Королева разыскала Трувора на конюшне, где он, как опытный воин сам выбирал себе коня для похода.

— Мама, ты, что здесь делаешь? — поинтересовался принц. — Почему у тебя глаза красные? Ты, что плакала?

— Я знаю, что ты отправляешься на войну Трувор, — не отвечая сыну на его вопрос, сказала Умила. — Я знаю, что ты храбрый и умелый воин, но я хочу предостеречь тебя. Понимаешь, я видела плохой сон. Тебе грозит смертельная опасность.

— Какая опасность? — насторожился принц. — О чём ты говоришь, мама?

— Во сне я видела, что на тебя нападут сзади, — с трудом проговорила королева, — и ты….

— Что я? — переспросил Трувор.

— Ты погибнешь, — еле закончила фразу Умила и заплакала.

Трувор подошёл к матери, обнял её за плечи и сказал:

— Не плачь, мама, не надо. У меня будет такая сильная армия, что я сумею обороняться и спереди и сзади, если это понадобится. Что я первый раз на войну иду? И всегда возвращался домой целый и невредимый. Не волнуйся. Вот увидишь, я скоро возвращусь с победой.

Умила посмотрела на сына, затем поцеловала его в лоб и проговорила:

— Я готова отдать свою руку, лишь бы так оно и вышло.

Трувор улыбнулся и сказал:

— Ну, всё, мама, иди. Мне надо готовиться к походу.

42. Планы меняются

Тени от деревьев на лесной дороге всё больше и больше, как бы размывались и переставали быть ясными и отчётливыми. Солнце уже давно спряталось за верхушками сосен, закончив свою дневную работу. Серый вечер, придя на смену красочному дню, старался заполнить весь мир непроглядными сумерками.

Небольшой конный отряд, двигающийся по лесному тракту, оказался пленником, надвигающейся ночи. Возглавлявший кортеж Раднер, повернул коня и направился к княгине Ангельде, которая находилась в середине отряда вместе с сыном Братиславом. Ангельда следовала со своей охраной к князю Вадиму. Несколько дней назад прибыл посланник от короля Эрика и сообщил, что княгиня больше не является заложницей и, поэтому, может возвращаться к своему мужу вместе с сыном. Посол так же сказал, что князь Вадим будет ждать Ангельду в Белозере. Княгиня долго не собиралась, получив такое радостное для неё известие. На следующий день она была уже в пути.

Телохранитель княгини Раднер приблизился к Ангельде и сказал:

— Княгиня, очевидно, придётся заночевать в лесу. Прикажете разбить лагерь?

— Да, похоже, что мы уже не успеем доехать до какого-нибудь жилья засветло, — согласилась Ангельда, поглядывая на небо. — Интересно, как же так вышло, что нас застала ночь в лесу? Может, ты заблудился, Раднер?

— Я не заблудился, княгиня, — с обидой в голосе ответил телохранитель. — Мы бы успели проехать этот лес, если бы двигались побыстрее. Но Ваш сын ещё слишком мал, и он не выдержал бы долго быстрой езды верхом на лошади. Это же Вы настояли, чтобы он ехал, как и все воины в седле.

— Ничего, пусть привыкает, — проговорила Ангельда. — Воин должен быть выносливым и сильным. А он потомственный…..

В этот момент княгиня замолчала, так как Братислав чуть было не свалился с лошади. И, если бы не ловкость Раднера, который успел его поддержать в самый последний миг, мальчик точно бы оказался на земле.

— Потомственный, то он потомственный, — с заботой произнёс телохранитель, пересаживая малыша к себе на коня, — да только он уже уснул от усталости. Воин-то ваш, моя госпожа, ещё совсем маленький. Вон там я вижу поляну, шагов сто от дороги, не больше. Там можно устроить лагерь для ночлега.

Ангельда согласно кивнула головой, и Раднер скомандовал:

— Всем следовать за мной.

Отряд свернул в лес и направился к поляне. Одна часть воинов занялась установкой палатки для княгини с сыном, а другая — стала собирать ветки, чтобы развести костёр и приготовить ужин. Через полчаса всё было готово. Шатёр стоял, а на огне кипятили воду для горячей мясной похлёбки. Братислав спал в палатке, мирно посапывая. Когда приготовили ужин, в палатку вошёл Раднер и спросил:

— Что же княжич так и будет спать не поевши?

— Ему уже ужин не требуется, — тихо ответила Ангельда. — Он уже в своём сне поужинает, если захочет. Пусть спит, утром поест. Пойду я посижу у костра, что-то мне спать не хочется.

Воины поели и расположились на ночлег прямо под открытым небом. Они положили под головы свои сёдла, на землю постелили хвойные ветки, накрыв их плащами и попонами для лошадей. Как только дружинники приняли горизонтальное положение, то сразу же заснули. Их молодецкий храп с переливами говорил о железной крепости нервов у воинов и богатырском здоровье тела. Дозорных не выставляли, потому что Раднер решил сам охранять сон княгини, не доверяя ни кому её безопасность.

Ангельда присела у костра и сказала:

— Ты можешь идти спать, Раднер. А я разбужу тебя, когда захочу спать.

Телохранитель отошёл к деревьям, сел под огромной сосной, опёрся на её исполинский ствол своим могучим телом, и закрыл глаза. За годы нелёгкой воинской службы Раднер научился спать в любом положении, даже сидя.

Ангельда отдыхала и смотрела на огонь. Вдруг сознание у неё на мгновение, как бы затуманилось. Затем княгине показалось, что пламя вспыхнуло ярче, и множество красных искр полетело в ночное небо. Княгиня подумала, что это треснуло сухое полено, находившееся в костре. Но тут же она увидела посреди огня очертание человеческого лица. Облик стал приобретать всё больше и больше отчётливые контуры. Ангельда почти не дышала, по всему её телу прошла холодная дрожь. Княгиня внимательно рассматривала лицо в пламени, пытаясь вспомнить, кого же оно ей напоминает. Вдруг Ангельда узнала этот облик. Он был похож на лицо умершей колдуньи Седаны. Княгиня вспомнила, как в детстве она любила бывать в лесной избушке, где жила колдунья. Собственно тогда Ангельда и пристрастилась к разного рода магическим занятиям.

Губы на огненном лице в костре зашевелились, и княгиня услышала голос колдуньи:

— Ну, наконец-то ты меня узнала. Это хорошо, иначе, я не смогла бы сообщить тебе важные сведения.

— Какие сведения? — спросила Ангельда, всё ещё не понимая до конца, наяву ли это всё происходит, или она спит, и ей снится кошмарный сон. В висках у княгини стучало, а глаза стали слезиться от долгого взгляда на пламя.

— Просто так я сказать тебе это не могу, — предупредила колдунья. — Ты же знаешь наши правила. Мне нужна от тебя плата, твоя жертва для меня.

Ангельда постепенно стала приходить в себя, сознание её восстановилось полностью, и она с недоверием в голосе спросила:

— А стоят ли твои сведения того, чтобы я приносила тебе жертву?

— Стоят, стоят, — уверенно проговорила Седана. — Ты же меня знаешь, я ведь тебе никогда не врала. Речь идёт о жизни твоего мужа. Впрочем, решай сама. Если надумаешь, чтобы я тебе всё рассказала, то знай, мне нужна твоя кровь. Когда дело касается жизни и смерти, то в жертву всегда должна быть принесена только человеческая кровь. Ничто другое не годится.

Ангельда посмотрела вокруг себя, но нигде не было ничего подходящего, чтобы разрезать руку. Княгиня, не долго думая, прокусила себе ладонь левой руки и выдавила несколько капель в костёр. Алая кровь тут же зашипела, на раскалённых угольях, и вверх от неё поднялся белый пар. Ноздри на огненном лице колдуньи расширились, и Седана втянула воздух, исходивший из костра.

— Приятный запах, — с наслаждение произнесла колдунья. — Мне всегда нравился запах человеческой крови.

— Ну, что этого достаточно? — поинтересовалась Ангельда, обращаясь к облику Седаны.

— Достаточно, — подтвердила колдунья и ещё раз глубоко вдохнула пар, выходивши из костра.

— Твой муж князь Вадим находится сейчас в Белозере. Этот город окружил принц Трувор со своей армией. У него большое войско. Финский принц жаждет отомстить за смерть своего брата Синава, которого убил твой муж. А у князя Вадима сейчас мало дружинников и, если ему срочно никто не окажет помощь, то принц Трувор может захватить Белозеро и убить Вадима.

Ангельда внимательно слушала колдунью и, как только Седана замолчала, княгиня сразу же спросила:

— Как я могу помочь мужу?

— Обратись за помощью к королю Эрику, — посоветовала Седана.

— Я уже один раз обращалась к нему по такому поводу, — проговорила Ангельда. — Вряд ли он захочет ещё раз исполнить подобную просьбу просто так.

— А ты обратись так, чтобы он непременно захотел, — попыталась подсказать княгине колдунья.

— Как это он может непременно захотеть? — недоумевающе переспросила Ангельда. — О чём ты говоришь, я не понимаю?

— Ты как была, так и осталась наивной и глупенькой девочкой, — посетовала колдунья. — Ты что же не знаешь, что надо делать женщине, когда она хочет чего-нибудь добиться от мужчины?

— Ты предлагаешь, чтобы я с ним….- почти выкрикнула Ангельда, но тут же замолчала, не закончив фразу.

Дремавший под сосной телохранитель Раднер даже проснулся от громкого голоса княгини. Он стал всматриваться пристально в темноту, и увидел, что его хозяйка сидит возле костра одна, и разговаривает с пламенем. Раднер встряхнул головой, чтобы отогнать остатки дремоты, и принялся наблюдать за княгиней. А тем временем, беседа Ангельды с Седаной продолжалась.

— Вот именно, — поддержала догадку княгини колдунья. — Лучший способ для женщины заиметь власть над мужчиной — это переспать с ним. Вот тогда король Эрик станет исполнять все твои желания и безо всяких условий. За одно лишь твоё благосклонное отношение к нему.

— Но как я это сделаю? — сомневалась Ангельда. — Да к тому же, он вовсе мне не нравится.

— Подумаешь, тоже нашла помеху, не нравится, — цинично заметила Седана. — Тебе же не замуж за него идти. Можно подумать, что для того, чтобы женщина имела интимную связь с мужчиной, надо обязательно, чтобы он ей нравился. Для этого бывают причины и посерьёзнее, чем просто симпатия. Например, желание самой женщины. А уж тебе ни один мужчина не сможет отказать в этом, можешь быть уверена. Ну, в крайнем случае, напои его приворотным зельем, чтобы уж наверняка получилось. Как тогда Волебога напоила, помнишь?

— Помню, — со вздохом сказала Ангельда. — А хотела бы забыть.

— Ладно, ладно, не раскисай, — посоветовала Седана. — Поезжай завтра в город Чуд. Король Эрик сейчас там со всем своим войском. Уговори его, чтобы он со своей дружиной выступил к Белозеру, и ударил армии принца Трувора в спину. А князь Вадим нанесёт удар со своей стороны. Вот так и покончите с Трувором.

— Мне показалось, что ты почему-то хочешь навредить Трувору, — предположила Ангельда. — Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься, — ответила Седана. — Только сам Трувор здесь ни при чём. А вот его прадед является кровным врагом всего моего рода. Он в своё время сватался к моей прабабке, а она была не просто принцесса, а ещё и колдунья, как и я. Так вот она отказала ему. А он позже узнал, что она ведьма, то есть колдунья, и якобы за это казнил её. Да ещё самолично отрубил ей голову своим мечом. Этот меч до сих пор у них в роду хранится. А тебя я люблю. Ведь не зря я тебя обучала всяким магическим премудростям, когда ты ещё была ребёнком. Вот и получилась из тебя хорошая колдунья. Своих-то детей у меня не было. Некому было передать мои знания. Ладно, мне пора исчезать. Уже утренний ветер своим дыханием задувает звёздный свет и прогоняет меня.

Раднер, долго наблюдавший за княгиней, не выдержал, поднялся и направился к костру. Он решил посмотреть, с кем это там беседует княгиня. Когда телохранитель приблизился к Ангельде, уголья в костре уже стали седыми, а пламя почти погасло.

— С кем Вы здесь разговариваете? — поинтересовался Раднер.

— Ни с кем, — несколько рассеянно ответила Ангельда. — Это у меня есть манера такая, вслух разговаривать сама с собой.

Телохранитель с удивлением покачал головой и сказал:

— Светает. Скоро будем собираться в дорогу. Вы так и не поспали. А до Белозера ещё больше дня ехать.

— Мы не едем в Белозеро, — произнесла княгиня. — Мы едем в город Чуд. Дорогу туда помнишь?

— Помню, — ответил Раднер. — А почему в Чуд? Князь Вадим ждёт Вас в Белозере.

— Так надо, — твёрдо проговорила Ангельда. — Придётся моему мужу ещё немного подождать. Ничего, это для его пользы. А ты разожги пока костёр. Мне надо успеть до восхода солнца сварить кое-какое зелье.

— Опять зелье, вот попомните мои слова, не доведут до добра Вас эти занятия, — пробурчал Раднер, и пошёл собирать хворост для костра.

43. Коварная задумка

Бездонная глубина синего неба была такой прозрачной, что казалось, сквозь неё можно рассматривать без особого труда самые отдалённые уголки бесконечной Вселенной. Разглядывать эту синеву совершенно ничего не мешало так, как на небе не было ни одной тучки. Солнце беспрепятственно освещало и воздушное пространство, и землю, да ещё с такой силой, что даже от одного взгляда на него, сразу темнело в глазах.

Стольник Сван приставил ладонь ко лбу, на манер козырька, и внимательно следил за коршуном, парящим высоко в синеве. Птица поднялась на такое расстояние от земли, что казалась тёмной точкой. Коршун неподвижно завис в одном месте и не шевелился. Похоже было, что он висит в воздухе на широко распахнутых крыльях. У стольника заныла шея от долгого и неудобного положения головы, запрокинутой назад. Сван выпрямил шею, покрутил головой влево и вправо, чтобы размять затёкшие мышцы и подумал:

— Охотится коршун, добычу высматривает. Ему хорошо, есть чем заняться. А мы торчим здесь уже месяц под этим проклятым городом безо всякого дела. Поначалу хоть на приступ ходили. Всё-таки хоть какое-то дело. А сейчас сидим и ждём, когда жители в Белозере от голода повымрут. Не понятно, когда же мы будем мстить за смерть принца Синава?

Стольник ещё раз взглянул на небо и увидел, как коршун, сложив крылья, стремительно понёсся к земле. У Свана мелькнула мысль:

— Добычу углядел, сейчас он её…. А что, если и мне поохотиться немного. Только вместо дичи у меня будут горожане Белозера.

Стольник тронул коня ногой и двинулся к военному лагерю, где расположилось войско принца Трувора. Приехав на место, он приказал погрузить на воз съестные припасы: несколько буханок хлеба и мясо сомнительного качества. Затем подозвал к себе десяток воинов и сказал:

— Ребята, не хотите ли поразвлечься? Кто пойдёт со мной на охоту?

— Да мы уже за это время всю дичь в ближайших лесах перебили, — проговорил воин по имени Улег. — Напрасно сходим, впустую.

— Дичи будет столько, что только успевай стрелять в неё, — уверенно пообещал Сван. — Уж это я вам гарантирую. Правда она будет не совсем обычная. Мне нужны такие, кто хорошо из лука стреляет.

Воины переглянулись между собой, и Улег сказал:

— Да мы все хорошо стреляем. Как это может быть такое, чтобы воин плохо стрелял из лука?

— Ну, вот и ладно, — одобрил стольник. — А дело будет такое. Мы возьмём этот воз с продуктами, подкатим его к городским воротам, и оставим его шагов за сто, не доезжая до них. А сами спрячемся в засаде, там неподалёку есть подходящая роща. В городе сейчас уже наверняка начался голод. Жители не выдержат и выйдут, чтобы забрать продукты, а мы их и постреляем из луков. Вот и поохотимся вволю. Ну, что хорошо я придумал?

Воины молчали, опустив головы. Один из них проговорил:

— Это что же, мы на безобидных жителей охотиться будем, как на диких зверей? Как-то это ни того, не достойно для воинов получается.

— Не достойно говоришь, — обозлёно произнёс Сван. — Жаль, что тебя не было здесь, когда эти «безобидные» жители, как ты их называешь, закрыли перед нашим носом городские ворота. А затем, убивали нас, стреляя из луков нам в спины. И бросали нам на головы всякую гадость, вот под этими городскими стенами. Да из-за этих предателей погиб принц Синав. Ишь, ты какой сердобольный выискался. Да я бы собственными руками передушил всех этих «безобидных» жителей, если бы смог. Ну, что пойдёте со мной, чтобы отомстить им за подлое убийство нашего принца, или будете здесь, как бабы слюни пускать?

— Пойдём, — твёрдо ответил Улег. — Пусть заплатят за своё предательство.

В телегу впрягли лошадь, и вся ватага охотников на людей направилась к городским воротам Белозера. Не доезжая шагов сто до ворот, варяги остановили подводу и выпрягли лошадь. Стольник Сван, обращаясь к горожанам, прокричал:

— Эй, там, в Белозере, мы вам здесь гостинцев привезли. Можете забрать их. А то, небось, проголодались бедняги. Ваши князья вас не кормят, наверное.

После этого, варяги повернулись и двинулись к ближайшей роще, находившейся в шагах пятидесяти от оставленной телеги. Как только они достигли деревьев, Сван скомандовал:

— Всем залечь здесь. Приготовить луки и ждать. Стрелять начнёте по моей команде.

Воины залегли и стали внимательно наблюдать за городскими воротами. В ожидании время тянулось долго. Терпение кончалось, а створки ворот так и не открывались.

— А, что, если они дождутся темноты, — предположил Улег, — и тогда выйдут из города за продовольствием? Как мы сможем попасть в них в темноте?

— А мы не будем дожидаться темноты, — ответил Сван. — Как только начнёт смеркаться, сразу же заберём телегу и уедем. Только, я думаю, не станут они темноты дожидаться. Есть то им, ох как сильно хочется. А особенно сейчас, когда у них перед глазами продукты лежат. Скоро выйдут голубчики, никуда не денутся, вот увидишь.

И, как будто в подтверждении слов стольника, ворота приоткрылись, и из города выбежали шесть человек, и устремились быстренько к телеге.

— А вот и первая дичь пожаловала, — цинично заметил Сван. — Когда приблизятся к подводе, сразу же все стреляйте.

Беспечные горожане окружили телегу с продуктами, и принялись с жадностью отрывать куски хлеба и запихивать их себе в рот. Тут же в воздухе просвистели стрелы, и все шестеро упали замертво. Сван злорадно ухмыльнулся и прокричал:

— Ну, вот вам и расплата за нашего принца.

С башни над городскими воротами прозвучали ругательства:

— Варяжские собаки. Чтоб вы сдохли. Чтоб вы подавились вашим хлебом.

— А не нравится, когда стреляют в спину, — прокричал им в ответ Сван. — А помните, как вы с нами поступили? Вот вам и отрыгивается ваше предательство.

На башне замолчали. Через некоторое время створки ворот вновь отворились, и из города вышли человек двадцать воинов. Они прикрывались щитами и двигались по направлению к телеге с продуктами.

— Подавились, не подавились, а есть то хочется. Опять пошли голубчики за хлебушком, — цинично заметил Сван и приказал. — Стрелять навесом.

Варяги принялись выпускать стрелы вверх под большим углом. Это позволило им поражать, подбирающихся к подводе городских дружинников сверху вниз. Как только воины пытались прикрыться своими щитами сверху, варяги сразу же начинали стрелять в них по прямой линии. Когда горожане поняли, что им не удастся затащить телегу за ворота, они возвратились в город. Но один из них успел привязать верёвку за ось телеги. Под прикрытием массивных створок ворот, горожане стали подтаскивать подводу к городу.

— Вот гады, — выругался Улег, — додумались таки, как затащить телегу за ворота.

— Ничего, их радость недолго будет длиться, — со злостью в голосе проговорил Сван. — Человек двадцать их людей мы всё-таки уложили. А еды там всего ничего. Несколько буханок хлеба, а мясо то тухлое. Я специально такое положил. Ну, всё, нам здесь больше делать нечего. Пошли в лагерь. Завтра ещё что-нибудь придумаем, как им насолить. Надо выманить их войско из города. А то мне уже надоело без толку сидеть под этим проклятым Белозером.

Князь Вадим собрал военный совет в доме у князя Волича. Провиант в городе уже почти закончился, и необходимо было принять решение, как выйти из такого затруднительного положения, пока в Белозере не начался голод. На совете присутствовали князь Волич, воеводы Славен, Волховской и Славль. Новгородского воеводу Карагана решили не приглашать, потому что не очень ему доверяли после того, как он хотел помочь принцу Синаву. Первым заговорил князь Вадим:

— Дела наши плохи. Провиант кончается, а войска у нас мало, чтобы разгромить принца Трувора в чистом поле. Дружину мы пополнить не успели после сражения с принцем Синавом. Не думал я, что сюда прибудет принц Трувор с такой огромной армией. Что будем делать, воеводы? Есть какие-нибудь предложения?

— Надо выйти из города и пробиться через военные порядки варягов, — предложил Волховской. — Так мы сможем, прорвав позиции варягов вывести остатки нашей армии из окружения. А потом соберём новое войско и нападём на армию принца Трувора.

— Пока вы будете собирать новую армию, — вступил в разговор князь Волич, — принц Трувор легко захватит Белозеро так, как город останется, практически, без защиты. Варяги разрушат Белозеро, а жителей перебьют в отместку за смерть принца Синава. Они то и пришли сюда затем, чтобы расквитаться с нами за то, что мы не захотели поддержать их принца Синава.

— Да, не годится твой план, воевода Волховской, — согласился с Воличем Славен. — Придётся нам, наверное, всем тут полечь. Но город мы просто так варягам не отдадим. Будем стоять насмерть.

— Погоди геройствовать, воевода Славен, — перебил его воевода Славль, — помереть мы всегда успеем. Надо послать гонцов за помощью в другие города. Новгород, конечно, нам не поможет, они там не любят князя Вадима. А вот другие города могут помочь.

— Послать гонцов, да? — удивился воевода Славен. — А как их послать? Ты думаешь, что принц Трувор совсем не соображает в военном деле? Думаешь, что он до сих пор не перекрыл все дороги, ведущие к Белозеру? Так я тебе скажу, что твои надежды на это напрасные. Принц Трувор наверняка окружил Белозеро таким плотным кольцом из секретов и дозоров, что мышь и та сюда не проскочит.

— Сюда, да, — якобы согласился князь Вадим, — а вот отсюда…. Надо выйти из города и дать варягам бой. А во время сражения несколько наших людей отделятся от нашего войска и незаметно, проскользнут через боевое охранение варягов. В крайнем случае, притворятся мёртвыми на поле боя. Варяги ночью туда не сунутся, станут утра дожидаться. А наши лазутчики уйдут по-тихому. Только вылазку нам надо начинать ближе к вечеру, чтобы в сумерках варяги не заметили наших лазутчиков. Варяги уже совсем обнаглели. Я слышал, что они недавно устроили настоящую охоту на горожан. Поставили подводу с продуктами, а когда жители Белозера попытались её забрать, принялись в них стрелять из засады. Сволочи. Ну, ничего это будет нам на руку. Раз варяги ведут себя так нахально, значит они уверены в своём превосходстве над нами. Эта наглость их только расхолаживает. Они уже не воспринимают нас всерьёз. Вот мы и воспользуемся этим. Воевода Славль, ты возглавишь вылазку. Иди, готовь людей к бою. Пусть воинов хорошо покормят, а то они и меч в руках не удержат.

44. Мамин защитник

Эскорт княгини Ангельды двигался по опустевшим улицам города Чуд. Одинокие прохожие, встречавшиеся на пути небольшого отряда, старались не смотреть на всадников. Горожане быстро переходили на противоположную сторону улицы или прятались в подворотнях. Зато норманнские воины бродили по городу свободно и нахально. Часто в подвыпившем состоянии, они шастали то тут, то там и горланили похабные песни.

— А почему, почти, не видно жителей Чуда? — поинтересовалась Ангельда, обращаясь к своему телохранителю, ехавшему рядом с ней.

— Прячутся горожане по своим домам, — ответил Раднер. — Очевидно, бояться встречаться с пьяными норманнскими солдатами.

В этот момент на пути эскорта княгини оказалась целая компания норманнских воинов в таком состоянии, что они с трудом держались на ногах. Воины преградили дорогу конному отряду, а один из них даже взял под уздцы лошадь княгини Ангельды, и заплетающемся пьяным голосом спросил:

— А куда это едет такая краля? Может она и меня с собой возьмёт?

Его собутыльники нахально засмеялись, довольные наглой выходкой своего дружка. К нему подъехал Раднер, схватил наглеца за шиворот, приподнял над землёй и сказал:

— А может, ты лучше со мной поедешь?

После этих слов, телохранитель княгини отшвырнул пьяного дебошира на толпу его товарищей. Вся компания и так еле стояла на ногах, а после того, как на неё обрушился их же собутыльник, все повалились на мостовую.

— А ну, дай дорогу, шалупонь, — грозно прокричал Раднер, и направил своего коня на пьяную толпу.

Нахалы поняли, что с ними не шутят, и быстро отползли в сторону, чтобы не угодить под копыта лошадей кортежа княгини.

— Да, я представляю себе, каково живётся горожанам Чуда, — проговорил Раднер. — Воины короля Эрика совсем распоясались.

Отряд всадников сопровождавших княгиню Ангельду подъехал к высокому дому, в котором расположился король Эрик. Все спешились. Раднер постучал в ворота. Через некоторое время одна створка отворилась, и из ворот выглянул охранник.

— Что вам надо? — грубым голосом спросил стражник. — Кто вы такие?

— Княгиня Ангельда хочет повидаться с королём Эриком, — ответил Раднер.

— Сейчас доложу, — поспешно сказал охранник и закрыл ворота.

— Ну, слава Одину, хоть этот норманнский воин, кажется трезвый, — проговорил Раднер.

Княгиня Ангельда слегка улыбнулась и погладила по голове ладонью сына, стоявшего рядом с ней. Мальчик явно устал за время долгой дороги, но вида не подавал. Ждать пришлось недолго, вскоре ворота распахнулись, и кортеж проследовал во двор.

— Король приглашает княгиню пройти в дом, — сообщил стражник. — А все остальные могут располагаться вот в том здании. Там живут наши воины.

Охранник указал рукой в сторону длинного невысокого строения, находившегося неподалёку от резиденции короля.

Как только Ангельда с сыном вошли в просторный зал первого этажа, ей навстречу уже шёл король Эрик. Он ещё на ходу спросил:

— Как вы здесь оказались, Ангельда? Вы прибыли сюда с сыном? А почему вы не в Белозере? Ваш муж князь Вадим ждёт вас там.

— Ситуация в корне изменилась, Ваше Величество, — начала пояснять Ангельда. — Белозеро сейчас находится в осаде. Принц Трувор окружил город и жаждет убить моего мужа. Князю Вадиму срочно нужна помощь.

— Что вы говорите? — неестественно удивлённым тоном спросил Эрик.

Княгиня внимательно посмотрела на короля, и по его выражению лица поняла, что ему уже известно об осаде Белозера.

— Это, конечно, очень печально, что князь Вадим попал в такое сложное положение, но почему вы считаете, что я буду вновь помогать вашему мужу? — цинично пытался выяснить Эрик. — Я-то здесь при чём?

— Но Вы же обещали, что поддержите князя Вадима в том, чтобы он стал Великим Князем в Новгороде, — напомнила королю Ангельда.

— Но Белозеро не Новгород, — резонно заметил Эрик. — Об этом городе у меня с вашим мужем никакого договора не было. Вот, если бы его окружили в Новгороде, тогда другое дело.

Ангельда поняла, что просто так ей не удастся уговорить короля Эрика, помочь Вадиму. А для того, чтобы воспользоваться советом колдуньи Седаны, данным ей накануне, окружающая обстановка была не подходящая. Поэтому княгиня приняла решение отложить этот разговор, чтобы основательно подготовиться к новым действиям.

— Разрешите мне, Ваше Величество, пойти переодеться и отдохнуть немного, — покорным голосом произнесла Ангельда. — Я так устала в дороге. А потом, если Вы не возражаете, мы продолжим нашу беседу, ну, скажем, за ужином, например. У меня для Вас есть очень интересное предложение. Вряд ли Вы захотите от него отказаться.

— Ах, да Вы устали в пути, — поддержал притворщецкий тон княгини король, — пойдите и отдохните. А, как наступит вечер, приглашаю вас ко мне на ужин.

Ангельда слегка поклонилась Эрику, а про себя подумала:

— Ничего, норманнский лис, я тебе такое устрою, что ты, а не я, меня упрашивать станешь, чтобы я снизошла к тебе. Даже умолять будешь.

Княгине Ангельде отвели большую комнату, где бы она могла отдохнуть и привести себя в порядок после продолжительной дороги. Княгиня приказала принести ей горячей воды и большой таз. Когда её повеление было выполнено, Ангельда приказала всем удалиться. Служанок с ней не было, поэтому, она решила сама выкупать сына. Ангельда не доверяла столь важное дело посторонним женщинам. Братислав разделся и залез в таз с водой. Княгиня тёрла ему спину мочалкой, затем поливала водой и приговаривала:

— Ничего, сынок, скоро ты вырастешь, станешь сильным, и будешь защищать свою маму. Никому не дашь меня в обиду.

Мальчик внимательно её слушал, и вдруг спросил:

— Мама, а кто хочет тебя обидеть? Давай скажем папе. Он возьмёт и поколотит этого обидчика.

— Нет, сынок, — возразила Ангельда, вытирая ладонью со лба пот, — про этого обидчика, мы нашему папе говорить не будем.

— Ну, тогда, давай я его поколочу, — предложил малыш, и согнул свою правую руку в локте, напрягая свой детский крошечный бицепс размером с небольшой кулачок. — Вот, смотри какие у меня мышцы. Я уже тоже сильный, как папа.

Княгиня добродушно засмеялась и нежно поцеловала Братислава в лоб.

— Защитник ты мой, — ласково произнесла Ангельда. — Не волнуйся, сынок, я и сама справлюсь с этим обидчиком. А ты, пока, иди спать. Тебе надо набираться сил. Нам скоро в дорогу отправляться придётся. Я сейчас уйду по своим делам, и пришлю сюда Раднера. Так ты слушайся его, если он будет тебе что-то говорить. Хорошо?

— Мама, а ты скоро вернёшься? — спросил Братислав.

— Скоро, — пообещала княгиня.

Ангельда завернула мальчика в простынь и отнесла в постель. Затем прикрыла его одеялом и сказала:

— Закрывай глазки и спи. Помнишь, как мы с тобой играли? Глазки спят, ручки спят, ножки тоже спать хотят.

Братислав послушно закрыл глаза и тут же по-детски быстро уснул.

Княгиня подошла к своим вещам, порылась среди одежды и достала маленький пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью.

— Ну, вот и угощение для короля Эрика, — со злорадством подумала Ангельда. — Хорошее варево получилось. Я сюда столько дурмана бухнула, что король точно потеряет свою голову. Ну, что же сейчас посмотрим, какая власть сильнее, королевская или колдовская?

Ангельда взглянула в окно. Над крышами домов виднелась макушка заходящего солнца, которое из последних сил пыталось удержаться на небе, цепляясь за него своими лучами. Княгиня спрятала пузырёк с зельем в рукаве своего платья и направилась в покои короля Эрика, где должен был состояться их совместный ужин.

На первом этаже Ангельда увидела своего телохранителя. Он разговаривал с норманнским воином. Заметив Ангельду, Раднер тут же попрощался со своим собеседником и поспешил к княгине.

— Госпожа, мне сопровождать Вас? — спросил Раднер.

— Нет, не надо, — ответила Ангельда. — Иди в мою комнату, там спит Братислав. Будешь возле него, на всякий случай. Никому не разрешай приближаться к нему. Никому. И никуда его из комнаты не выпускай. Никуда и ни с кем, даже, если будут говорить, что это я послала за ним. Я сама приду к вам, когда смогу. Но, если я не вернусь до завтрашнего утра, то выведи моего сына из этого города, и доставь его к князю Вадиму, чего бы это тебе не стоило. Всё понял?

— Всё, госпожа, — уверенно ответил Раднер. — Сделаю всё по вашему слову. Но, лучше, возвращайтесь живой и здоровой. Я не хочу, чтобы с Вами что-нибудь плохое приключилось.

— Вот чудак, я и сама этого не хочу, — произнесла Ангельда. — Думаю, что всё будет в порядке. Мне и не такие дела удавалось делать.

Княгиня повернулась и направилась в дальнее крыло дома, где располагались покои короля.

45. Деловое соглашение

Ангельду провели в помещение, где должен был состояться ужин с королём Эриком. Посреди просторной комнаты стоял большой стол, сервированный на две персоны. На ужин подали жаркое из оленя, вяленую медвежатину, запечённую рыбу, пироги с разнообразной начинкой, стоялый мёд и красное греческое вино. Возле стола находились два человека, которые должны были прислуживать во время ужина.

На княгине по случаю необычной встречи с королём, и в соответствии с задуманным планом, было надето роскошное платье из заморской парчи, которое плотно облегало соблазнительную фигуру Ангельды и отчётливо подчёркивало всё её женские достоинства. Комната освещалась масляными лампами, и это создавало уютный полумрак, располагающий к спокойному и интимному разговору. Лишь только княгиня села на предусмотрительно отодвинутый для неё слугой стул, в помещение сразу же вошёл король. Эрик улыбнулся, занял своё место и сказал:

— Не знаю, как вы, дорогая Ангельда, а я ужасно проголодался. Если вы не против, то я предпочитаю сначала поесть, а уж потом, обсудить наши с вами дела.

— Здесь Вы хозяин, Ваше Величество, — скромно произнесла Ангельда и потянулась вперёд, чтобы взять кубок для вина. При этом княгиня немного наклонилась, и её пышная грудь явно обозначилась в довольно откровенном декольте платья. Ангельда заметила, что король на мгновение задержал свой взгляд на ней, но тут же принялся за вяленую медвежатину. Княгиня недовольно поморщилась такому невниманию к её женским прелестям. Слуга наполнил мёдом кубок короля, Эрик поднял его вверх и торжественно произнёс:

— За наше с вами взаимопонимание.

После этих слов король выпил содержимое чаши до дна. Ангельда только пригубила красного вина и попробовала жаркое из оленины. Ужин проходил в полном молчании. Княгиня взглянула на Эрика и подумала: «Так дело не пойдёт. Пора мне брать инициативу в свои руки. А то, кроме того, что я здесь вкусно поем, никакого другого толка не будет. В конце концов, не ужинать же я сюда пришла. Да и применить зелье я смогу только сейчас во время еды».

— Если Ваше Величество позволит, — попросила Ангельда, поправляя свои шелковистые русые волосы рукой, — я бы хотела сама прислуживать Вам за ужином.

Эрик перестал есть и с неподдельным удивлением посмотрел на княгиню. Он явно не ожидал такой просьбы от Ангельды, всегда слывшей гордой и надменной.

— Не удивляйтесь Ваше Величество, — как будто отгадав мысли короля, проговорила княгиня, — просто то, что я хочу Вам сказать, лучше говорить наедине. Скоро Вы сами согласитесь со мной, что нам надо остаться вдвоём.

Король взглянул в ту сторону, где стояли слуги, и приказал:

— Покиньте комнату, коль княгиня просит об этом. Вот видите, дорогая Ангельда, я уже и выполняю Ваши пожелания. Надеюсь на взаимность и с вашей стороны.

Слуги вышли из помещения. Король продолжил ужин.

— Я тоже хочу произнести тост, Ваше Величество, — нарушила молчание Ангельда. — За взаимное доверие и искренность в наших взаимоотношениях.

— Хороший тост, — одобрил король, — я с удовольствием выпью с вами за это. Вот только кубок мой пуст.

— Позвольте, я налью Вам красного греческого вина, — предложила княгиня. — И пусть, наши с Вами взаимоотношения будут такими же крепкими, как это вино.

— Ну, тогда лучше я выпью мёда, — проговорил король. — Мёд крепче, чем вино. И потом я не люблю эти греческие напитки, от них у меня изжога. Не понимаю, как эти греки их только пьют?

— Ну, что же, мёда так мёда, — согласилась Ангельда.

Княгиня встала, взяла кувшин с мёдом и пошла к королю. Эрик протянул ей свой кубок, и Ангельда начала медленно наливать в него мёд. Вдруг её рука дрогнула, и напиток пролился на стол. Король машинально посмотрел вниз, чтобы увидеть, не попал ли мёд на его одежду, а Ангельда тут же ловким движением достала из рукава пузырёк, и плеснула зелье в кубок Эрика. Всё это она проделала за одно мгновение, и король ничего не заметил.

— Простите, Ваше Величество, — извинилась княгиня, — я такая неловкая. Что и говорить, прислуживать я не умею, даже Вам.

— Ничего, ничего, — поспешил успокоить её Эрик. — Это пустяки. И потом этому никогда не поздно научиться.

— Как бы ни так, — подумала Ангельда. — Не дождёшься. Скоро ты сам станешь мне прислуживать.

Княгиня вернулась на своё место и налила себе мёд в кубок из того же кувшина.

— Ну, что, Ваше Величество, — спросила Ангельда, с обворожительной улыбкой на устах, — до дна?

— До дна, — согласился король.

Они осушили свои кубки. Княгиня взглянула на Эрика, и королю почудилось, что у неё в глазах сверкнули красные огоньки. Ангельда продолжала, молча, наблюдать за Эриком. Король потянулся за рыбой, но тут же опустил руку на стол, а другой рукой схватился за грудь в области сердца. Ему показалось, что острый кинжал пронзил его. Дыхание у Эрика участилось, и в висках застучало, как в кузнеце. Ангельда заметила перемены в облике короля и сразу поняла, что зелье подействовало. Княгиня подождала ещё некоторое время и решила, что пора переходить к главной части их встречи.

— Ваше Величество, — поинтересовалась Ангельда, — с Вами всё в порядке?

Король глубоко вздохнул, потряс головой и, изменившимся голосом сказал:

— Да, всё хорошо. Что-то меня в жар бросило. Это, наверное, от мёда. Да и душно здесь.

Как это не было странно, но Эрик почему-то, совсем не предал значения тем ощущениям, которые он только что испытал. Король посмотрел на Ангельду и вдруг поймал себя на мысли, что княгиня очень красивая женщина. Ему даже стало не понятно, почему он на это раньше не обращал внимания. Эрику всегда казалось, что у него с Ангельдой могут быть только деловые отношения.

«Ну, и соблазнительная штучка, эта княгиня Ангельда, — подумал Эрик. — Пожалуй, она самая симпатичная из всех женщин, которых я знаю. Интересно, какого она мнения обо мне, как о мужчине»?

— Ваше Величество, — начала прерванный разговор Ангельда, — я хочу повторить мою просьбу о том, чтобы Вы оказали помощь князю Вадиму.

— Какому князю Вадиму? — неподдельно удивился король, всё ещё находившийся во власти своих размышлений о женских достоинствах Ангельды. — Ах, да это же ваш муж. Стоит ли нам сейчас, в такой прекрасный вечер, говорить о войне и о чужих мужьях, дорогая Ангельда. Можно, я буду вас так называть?

Король обратил внимание на то, что он стал говорить о каких-то пошлых поэтических вещах таких, например, как прекрасный вечер. За ним такого раньше не водилось.

— Вы так называете меня с самого начала нашей встречи, — напомнила королю княгиня. — И потом, князь Вадим, позволю себе заметить Вам, не чужой, а родной мой муж. Мне не понятно, на что Вы намекаете, не забывайте, что я ваша родственница и, поэтому, рассчитываю на вашу благосклонность ко мне и не больше.

— Родственница? — удивился Эрик. — Но ведь вы очень дальняя родственница и, поэтому, можете рассчитывать на больше, чем просто моя благосклонность к вам.

— Что этим Ваше Величество хочет сказать? — поразилась Ангельда. — И не хотите ли Вы отказаться от своих обязательств, как союзник моего мужа?

— Ну, что ты всё время вспоминаешь своего мужа? — начал раздражаться Эрик. — При чём здесь он? Я не отказываюсь от своих обязательств. Только мне бы было намного проще их исполнять, если бы ты была чуточку благосклоннее ко мне. Я бы тогда исполнил все твои пожелания.

Эрик заметил, что в голове у него всё идёт кругом. Король понимал, что он несёт какую-то несусветную чушь, но он ничего не мог с собой поделать. Все его мысли занимало одно непреодолимое желание — обладать Ангельдой. Ради этого он мог сделать всё что угодно.

— Что значит благосклоннее? — продолжала изображать непонимание Ангельда. — И почему Вы стали говорить мне «ты»?

— Я не могу уже говорить тебе «Вы», — попытался объяснить ей король, совершенно теряя над собой всякий контроль. — Ты давно мне нравишься. Я просто без ума от тебя. Ну, перестань меня мучить, будь со мной ласковой.

— Похоже, что король уже готов, — злорадно подумала Ангельда. — Что же пора действовать.

В это время Эрик встал со своего места и стремительно приблизился к Ангельде. Княгиня тоже поднялась. Король обнял её за талию и принялся со страстью целовать княгиню в губы. Ангельда один раз ответила на его поцелуй, а потом освободилась из объятий короля.

— Ну, что ещё? — нетерпеливо допытывался Эрик, стараясь вновь привлечь к себе княгиню. — Пойдём в мою спальню.

— Нет, — решительно отказала Ангельда.

— Как нет, — поразился король, — ты отказываешь мне?

— Всё происходит очень быстро, Ваше Величество, — вновь перешла на официальный тон княгиня. — Я не привыкла так быстро уступать. Да и Вы не исполнили своё обещание, данное мне.

— Какое обещание? — нетерпеливо спросил король. — Говори, я всё сделаю.

— Вот, как завёлся, — подумала, едва сдерживая смех Ангельда. — Его прямо таки распирает от несдержанности. Хорошее зелье, очень хорошее.

— Я хочу, чтобы Вы отдали приказ, — чётко ставила условие княгиня, — чтобы ваша армия выступила на помощь к Белозеру немедленно.

— Что прямо сейчас, ночью? — недоумевал Эрик. — Давай подождём до утра.

— Хорошо, подождём до утра, — согласилась Ангельда. — Ну, тогда я пошла к себе. Спокойной ночи, Ваше Величество. Утром поговорим.

— Ладно, — окончательно сдался король, — сейчас, так сейчас. Эй, там кто-нибудь.

Прокричал Эрик и хлопнул в ладоши. В комнату зашёл слуга.

— Передай мой приказ воеводе Фронбрассу, — проговорил король, — что мы завтра выступаем на Белозеро. Пусть готовит войско к походу немедленно.

Слуга поклонился и вышел из комнаты.

— Ну, что теперь идём в спальню? — спросил Эрик, притягивая к себе Ангельду за талию.

— Пойдём, но при одном условии, — серьёзно произнесла Ангельда. — Вы должны дать мне своё королевское слово, что Вы никогда и никому не расскажете о том, что произойдёт сегодня ночью.

— Зачем же ты соглашаешься быть со мной, если ты так боишься, что об этом станет кому-нибудь известно? — поинтересовался Эрик.

— Я хочу спасти своего мужа, — искренне ответила княгиня. — А для этого я сделаю всё, что угодно. А наша близость, как я поняла, является непременным вашим условием для того, чтобы Вы оказали помощь князю Вадиму. Ну, так, что Вы даёте мне своё королевское слово?

— Да, даю, — подтвердил король.

— Пойдёмте в спальню, — со вздохом произнесла княгиня, а про себя подумала, — Ты мне ещё ответишь за свою настойчивость.

46. Коварная Ангельда

Войско норманнов двигалось по дороге, идущей вдоль леса. Вся колонна растянулась больше, чем на две версты. Облако пыли за войском поднималось вверх и уносилось прочь северным холодным ветром. Хоть кавалерия и двигалась шагом, пехота всё равно отстала от неё на довольно приличное расстояние. Король Эрик ехал впереди конного отряда. Рядом с ним находился воевода Фронбрасс.

— Вот не правильно мы всё это делаем, — недовольным тоном говорил Фронбрасс, обращаясь к Эрику. — Сорвались с места, даже толком подготовиться не успели к походу. Собираемся напасть на армию принца Трувора. А зачем нам это надо?

— Я дал королевское слово, что буду помогать князю Вадиму, а он сейчас в окружении, — пояснил король. — И вообще, прекрати бурчать. Лучше посмотри, как пехота отстала. Надо остановиться и подождать, пока возвратится наша разведка. А то двигаемся вслепую, не зная, что там впереди. Так и на засаду нарваться недолго.

Фронбрасс повернул коня, съехал с дороги и прокричал:

— Кавалерия, стой. Всем укрыться в лесу. Привал.

Конники без заминки выполнили приказ воеводы. В это время к Эрику подъехала княгиня Ангельда.

— Ваше Величество, — обратилась княгиня к королю, — я хочу поговорить с Вами.

Возвратился Фронбрасс и остановился возле Эрика.

— Мой воевода не будет помехой нашей беседе? — спросил король.

— Не будет, разговор пойдёт на военную тему, — ответила Ангельда. — По всему видно, что скоро будет Белозеро. Я хотела предложить Вашему Величеству план дальнейших действий, если Вы, конечно, пожелаете его выслушать.

Король и воевода переглянулись.

— Я готов вас послушать, княгиня, — снисходительно проговорил король. — Вот уж не думал, что вам будет интересна военная сторона этого дела.

— Мне кажется, — начала говорить княгиня, не обращая внимания на ироничные нотки в голосе Эрика, — что, если Вы нападёте на армию принца Трувора самостоятельно и без поддержки из Белозера, то исход битвы может оказаться не в вашу пользу. Вот, если князь Вадим ударит по войску принца Трувора, а Вы затем нападёте на варягов, извините, на финнов сзади, вот тогда победа будет наверняка за вами.

Король и воевода вновь посмотрели друг на друга.

— Вам бы надо было родиться мужчиной, уважаемая Ангельда, — несколько восторженно произнёс Эрик. — Из вас получился бы хороший воевода.

— Мне кажется, что женщина из меня получилась лучше, чем какой-то мужчина, — уверенно заметила Ангельда.

— Это уж точно, — поспешно поддержал её король. — Вы всё правильно сказали, насчёт вылазки князя Вадима из Белозера.

— Есть только одно маленькое препятствие, делающее этот план невыполнимым, — ехидно проговорил Фронбрасс. — Князь Вадим ничего о нём не знает, и поэтому не сможет выступить из города в нужное время. А сообщить ему у нас нет никакой возможности. Принц Трувор вряд ли пропустит нашего гонца с подобными известиями для князя Вадима. Поэтому, всё, что мы можем сделать, так это внезапно напасть на войско принца Трувора и надеяться на то, что в Белозере догадаются и выйдут нам на помощь.

— Вашего гонца принц Трувор, конечно, не пропустит в Белозеро, — согласилась Ангельда. — В этом вы правы. А вот меня с сыном, принц наверняка пропустит к моему мужу. Не станет же он воевать с женщиной и ребёнком. Я слышала, что принц Трувор отважный воин, а такие люди всегда имеют понятие о чести. Вот мы этим и воспользуемся.

— Но это же очень опасно, — забеспокоился король. — Да и пользоваться порядочностью принца Трувора, чтобы его же и обмануть, как-то….

Ангельда взглянула на Эрика испепеляюще-укоряющим взглядом, и король замолчал, так и не закончив фразу о порядочности. Очевидно, Эрик понял, что разглагольствование о добродетельности после того, как он воспользовался безвыходным положением княгини, было для него неуместным.

— Ладно, — произнёс поникшим голосом король, — делайте, как знаете, княгиня. В принципе ваш план хороший.

— Надо определить время, — предложил Фронбрасс, — когда состоится сражение. И как мы сможем узнать, что Вас, княгиня, пропустили в Белозеро?

— Вы устроите засаду позади лагеря принца Трувора, — проговорила Ангельда. — Расположите своих людей так, чтобы им хорошо были видны главные городские ворота Белозера. Если мне удастся пробраться в город, то вечером на башне главных городских ворот, я прикажу зажечь огонь. Это и будет для вас сигналом, означающим, что утром князь Вадим выступит из города со своей дружиной. За ночь вы успеете подтянуть все свои силы и занять необходимое положение, чтобы нанести принцу Трувору удар в спину.

— Отличный план, — одобрил воевода Фронбрасс. — Клянусь Одином, если бы мне кто-то раньше сказал, что женщина может до такого додуматься, я бы ни за что не поверил. Примите мои заверения в полнейшем перед вами почтении, княгиня Ангельда.

Воевода услышал топот копыт, раздававшийся со стороны поля, и сказал:

— А вот и наша разведка возвращается. Я с вашего разрешения, Ваше Величество, поеду, расспрошу их о чём удалось им узнать.

Король кивнул головой в знак согласия. Когда воевода удалился, Эрик, обратился к Ангельде:

— Княгиня, ну зачем вы подвергаете себя такому риску? Можно было бы придумать что-нибудь менее опасное.

— Возможно, — предположила княгиня, — но мой план даёт гарантию в полной победе, а что-нибудь — вряд ли. Для меня существует только одна опасность.

— Какая? — заинтересовался король.

— Это, если Вы передумаете, и не станете нападать на армию принца Трувора, вот какая, — ответила Ангельда. — Тогда мне придётся действительно плохо.

— Я так никогда не поступлю, — заверил княгиню Эрик. — Князя Вадима я бы мог обмануть, у нас с ним давние счёты. Но в Белозере будете Вы, Ангельда. И я обязательно атакую армию принца Трувора, после того, как Вы подадите условный сигнал. Даю Вам своё королевское слово в этом.

Ангельда улыбнулась и сказала:

— Вот теперь я совершенно спокойна. Теперь мне уж точно ничто плохое не угрожает. Прощаться не будем, Ваше Величество. Надеюсь на скорую встречу с Вами.

— Я тоже на это надеюсь, — грустно произнёс король.

Княгиня повернула своего коня и помчалась туда, где её дожидались сын и телохранитель Раднер. Эрик смотрел ей вслед, и как зачарованный думал:

— Такая женщина, а досталась какому-то славянину.

Ангельда приблизилась к ожидавшим её Раднеру и Братиславу.

— Я с сыном еду в Белозеро. А ты, Раднер, остаёшься в войске короля Эрика.

— Как это? — поразился телохранитель. — Я Вас одну не оставлю.

— Оставишь, — твёрдо произнесла княгиня. — Я приказываю тебе.

Затем она немного смягчила тон и добавила:

— Так надо. Понимаешь, мой друг? Не расстраивайся. Не на совсем же мы расстаёмся. Скоро увидимся.

Княгиня и маленький Братислав поехали по дороге навстречу плывущему над землёй солнцу. Вместе с тем, они двигались навстречу своей неотвратимой судьбе.

Принц Трувор находился в своём походном шатре. Ему так надоело вынужденное безделье последних недель, что он принял окончательное решение пойти на штурм Белозера, и во что бы то ни стало, взять город приступом.

— Конечно, — размышлял Трувор, — это повлечёт за собой большие потери, но ждать больше, нет никаких моих сил. Да и защитники Белозера наверняка уже порядком поослабли. Мне неоднократно докладывали, что в городе начался голод. Стольник Сван специально устроил проверку, которая подтвердила это предположение.

Трувор нервно ходил из края в край по шатру, дожидаясь, когда прибудут его военачальники. Он вызвал их для обсуждения плана предстоящего штурма Белозера. В это время в палатку вошёл охранник принца и доложил:

— Задержали подозрительных лиц, которые пытались проникнуть в город.

— Странно, — удивился принц, — зачем интересно им понадобилось пробираться в Белозеро? Если бы они пытались выйти из города, можно было бы принять их за лазутчиков. А так…. Кто это, сколько их?

— Это женщина с мальчиком, — ответил охранник.

— Ещё сильнее не понятно, — вслух продолжал размышлять Трувор. — А как они сами объясняют цель своей попытки тайно проникнуть в Белозеро?

— Да они собственно и не тайно пытались попасть в Белозеро, — проговорил охранник. — Они открыто двигались по дороге, ведущей в город, и ни от кого не прятались. Женщина называет себя княгиней Ангельдой, а мальчик — её сын Братислав.

— Вот так дела, — совсем поразился Трувор. — Зачем же княгине с сыном ехать в осаждённый город, да ещё, в котором начался голод? Она, что сумасшедшая?

— На вид вполне нормальная, — ответил охранник, — а там, кто его знает? Разве этих женщин разберёшь, вот так сразу. Она просит, чтобы Вы её приняли.

Принц поразмыслил несколько мгновений, и потом сказал:

— Ладно, раз княгиня просит, значит приму. Веди её сюда вместе с мальчишкой. Сейчас поглядим, что это за княгиня такая странная.

Спустя некоторое время в шатёр вошла молодая красивая женщина, одетая в мужское платье. Такая одежда очень шла княгине, так как подчёркивала все её женские прелести. С незнакомкой был мальчик лет пяти, очень похожий на неё лицом. Светло-русые волосы и голубые глаза показывали явную принадлежность этой женщины к норманнской расе.

— Кто Вы такая сударыня? — сразу же спросил Трувор, не предложив ей даже присесть.

— Я княгиня Ангельда, — отрекомендовалась женщина с достоинством. — А это мой сын княжич Братислав.

— Почему Вы хотите попасть в Белозеро? — поинтересовался принц. — Вам известно, что в этом городе голод?

— О голоде мне ничего не известно, — спокойно проговорила княгиня, — но это обстоятельство ничего не меняет. Я еду к своему мужу.

— А кто Ваш муж? — ещё больше заинтересовался Трувор.

— Мой муж князь Вадим, — гордо произнесла Ангельда.

Принц даже поперхнулся от удивления и закашлял. Он никак не мог сообразить, что ему сказать. Откровенность княгини застала его врасплох. Было совершенно явным то, что Ангельда говорит правду. Потому как её откровение, скорее, могло ей навредить, чем принести пользу. Трувор собрался с мыслями, что стоило ему немалых усилий и начал говорить:

— Я хочу Вам сообщить, княгиня, что я намереваюсь захватить этот город, а вашего мужа убить. И за вашу безопасность, я не поручусь, если Вы будете находиться в Белозере во время штурма, равно, как и за жизнь вашего сына.

— Я норманнская принцесса, — произнесла Ангельда, — а по нашим традициям жена должна находиться всегда рядом с мужем, даже, если ему угрожает смертельная опасность. Если Вы мне не верите, принц Трувор, то можете спросить об этом у своей жены Ирины. Она подтвердит Вам правдивость моих слов. Тем более что она приходится мне троюродной сестрой.

— Так Вы родственница моей жены? — удивился Трувор. — Вот правду говорят люди, что мир тесен. Прямо таки и не знаю, что мне с Вами и делать?

— Пропустите меня к моему мужу, — попросила Ангельда. — Уверяю Вас, что князь Вадим обязательно бы пропустил княгиню Ирину к Вам, если бы она его попросила об этом. Обещаю Вам, что я не стану сражаться против Вас в бою. С этой стороны Вам опасаться меня нечего.

— Вы смелая и остроумная женщина, — сделал комплимент княгине принц Трувор. — И красивая. Ну, что же, учитывая, что Вы являетесь моей родственницей, и то, что Вы такая преданная жена, я разрешаю Вам проезд в Белозеро вместе с сыном Братиславом. Тем более что вряд ли, чтобы такая красивая женщина могла представлять военную опасность.

После этих слов принц иронично и снисходительно засмеялся.

«А вот тут ты ошибаешься, мой дорогой родственничек, — злобно подумала княгиня, слегка улыбнувшись. — Опасность врага надо определять не по его внешнему виду, а по тому, на что он способен внутри».

— Я Вам очень благодарна, принц, — проговорила Ангельда. — При случае передавайте привет моей кузине княгине Ирине, если сможете, конечно.

Принц не понял скрытой угрозы в словах Ангельды и отдал приказ:

— Проведите княгиню через наши посты. Пусть идёт к своему мужу, пока он ещё жив.

Ангельда попрощалась с принцем, слегка склонив голову, затем повернулась и покинула шатёр. Братислав шёл рядом с ней, держа её за руку.

47. Планы меняются

Воевода Славль поднялся на башню над главными воротами Белозера и принялся внимательно изучать особенности местности, которая прилегала к городу. Получив приказ князя Вадима, воевода старался определиться, в каком направлении лучше нанести удар во время предстоящего сражения.

— Да, надо сразу же двигаться к лесу, — размышлял Славль. — Там в темноте будет легче нашим лазутчикам скрыться, чтобы потом уйти от варягов незамеченными.

Солнце прошлось по верхушкам деревьев, и собиралось уже прятаться за лесом, но решило задержаться на какое-то мгновение, чтобы ещё разочек осмотреть свои земные владения, перед тем, как пойти отдыхать на ночь.

Славль увидел, что из леса выехали два всадника, и стали двигаться по направлению к городу.

— Это ещё что за явление такое? — заинтересовался воевода. — Прямо посреди бела дня варяги в открытую разъезжают возле Белозера. Уж не задумали они опять какую-нибудь пакость?

Всадники подъехали к главным воротам и остановились. Воевода смог увидеть только, что это были женщина и мальчик. Славль выглянул через бойницу в башне и спросил:

— Кто вы такие, и что вам здесь надо?

— Я княгиня Ангельда, — ответила женщина. — Со мной мой сын Братислав. Отворите ворота, мне надо попасть в Белозеро.

Назвавшаяся княгиней женщина подняла голову вверх, и Славль удивился ещё больше, так как узнал её. Это действительно была княгиня Ангельда. Воевода был знаком с ней лично. Она жила у него в доме в городе Чуд вместе с князем Вадимом.

— Отворите ворота и пропустите княгиню с сыном, — приказал Славль, осматривая всё вокруг, на всякий случай. — Это жена князя Вадима.

Воевода быстро спустился вниз, подбежал к Ангельде и, волнующимся голосом спросил:

— Как Вы здесь оказались, княгиня? Почему Вы приехали со стороны варягов?

— А вы полагаете, что я могла приехать с какой-нибудь другой стороны? — иронично произнесла Ангельда. — Вы, что забыли, что варяги окружили город со всех сторон?

— Ах, да, конечно, что это я такое говорю, — засуетился Славль. — Следуйте за мной, княгиня, я проведу Вас к вашему мужу.

Князь Вадим внимательно рассматривал свою кольчугу. Он никак не мог понять, что в ней такого особенного. Вадим был опытный воин, и прекрасно знал, что ни одна кольчуга в мире не сможет выдержать прямого удара мечом, и не повредиться. А с князем уже два раза произошёл подобный случай. И король Эрик, и принц Синав изо всей силы рубили его кольчугу, а на ней после этого не осталось ни единой царапины. Да ещё их мечи отскакивали от его кольчуги, как камень от стенки. В комнату вошёл князь Волич и обратился к Вадиму:

— Это правда, что ты хочешь лично принять участие в вылазке, чтобы помочь пробраться нашим лазутчикам через позиции варягов?

— Правда, — спокойно ответил Вадим, и положил кольчугу на стол. — А что?

— А то, что это неправильно, — несколько беспокойно произнёс Волич. — Если тебя убьют, то кто будет командовать армией и обороной города?

— Если наши лазутчики не пройдут, и не приведут нам помощь, — возразил ему Вадим, — то варяги точно захватят город. И уж тогда, они и меня убьют, да и тебя тоже. Так, что наша единственная возможность выжить, это послать за помощью лазутчиков. Вот я и хочу сам лично проследить за тем, чтобы им не помешали варяги. А уж там, будь, что будет.

— Если не получится с лазутчиками на этот раз, — не соглашался Волич, — то можно будет попробовать ещё раз. А, если тебя завтра убьют, то пробовать будет бесполезно. Некому будет командовать армией. Для кого же тогда придёт помощь?

— Не беспокойся, меня не убьют, — твёрдо заверил Вадим, поглядывая при этом на свою кольчугу. — Это я тебе обещаю.

— Откуда ты можешь знать об этом наверняка? — удивился Волич. — В бою всякое бывает.

— Знаю, — уверенно ответил Вадим. — Уже не один раз проверил это.

— Что ты проверил, — никак не мог понять Волич.

Вадим только собрался рассказать Воличу о необыкновенной способности своей кольчуги, но тут распахнулась дверь, и в комнату вошла Ангельда. Вадим даже рот открыл от удивления. А Волич смотрел на растерянный вид Вадима, не понимая, что произошло с князем. Княгиня подошла к мужу и спросила:

— Ты, что не рад меня видеть?

Вадим продолжал стоять, как заколдованный, и неподвижным взглядом смотрел на Ангельду.

— Мог бы, и поцеловать меня, — обиженным голосом произнесла княгиня. — Всё-таки я твоя жена, как- никак.

Князь подошёл к Ангельде, обнял её за талию и поцеловал в губы.

— Ну, всё отпусти меня, — игриво попросила княгиня, и осторожно отодвинулась от мужа. — Ну и руки у тебя, как у медведя лапы. Опять будут синяки. И потом, мы здесь не одни.

Вадим отпустил жену и сказал:

— Это князь Волич, хозяин Белозера. А это моя жена княгиня Ангельда.

Волич поклонился княгине, и в это время позади него раздался детский голос:

— А я? Про меня забыли.

Волич оглянулся и увидел мальчика, который стоял у дверей комнаты.

— Сынок, — обрадовался Вадим и бросился к Братиславу.

Князь поднял малыша на руки и торжественно произнёс:

— Мой сын княжич Братислав.

— Будущий Великий Князь Новгородский, — добавила серьёзно Ангельда.

Волич улыбнулся и, обращаясь к княгине, сказал:

— Как же Вам удалось попасть в Белозеро? Это же совершенно невозможно. Варяги взяли нас в такое плотное кольцо, что и мышь не проскочит.

— Мышь, может, и не проскочит, — проговорила Ангельда, — но я не мышь.

— Извините меня, княгиня, — попытался оправдаться Волич. — Я не это хотел сказать. Мы тут на войне, все так огрубели.

— Ничего, ничего, я всё понимаю, — спокойно ответила Ангельда. — А не кажется ли вам, господа князья, что осада Белозера слишком затянулась? Пора уже заканчивать с нею, и собираться в поход на Новгород.

Вадим и Волич с удивление переглянулись.

— Заканчивать? — переспросил Вадим. — А как мы можем с ней заканчивать? У нас нет для этого достаточных сил. Нам нужна помощь.

— Я привела Вам помощь, — сообщила Ангельда. — Король Эрик прибыл сюда со своим войском, и сейчас находится неподалеку от города.

— Вот так дела, — поразился Волич. — А мы как раз собирались посылать за помощью. Правда, не к нему.

Вадим поморщился при упоминании о норманнском короле давнем своём противнике, и в то же время союзнике по необходимости.

— И как же тебе удалось его уговорить? — поинтересовался Вадим и опустил Братислава с рук на пол. — Пойди, сынок, поиграй с папиным кинжалом. А я, пока, с мамой поговорю.

— Ты, что делаешь, Вадим, — возмутилась Ангельда, — нельзя давать малышу настоящее оружие, он же может им пораниться.

— Ничего, пусть привыкает, — настаивал на своём князь. — Поиграй, сынок, поиграй. Папа разрешает. Только осторожно.

Братислав взял кинжал Вадима и отошёл в сторону.

— Извините нас, князь, — обратилась Ангельда к Воличу. — Сами понимаете, дела семейные. Долго не виделись с мужем, немного волнуемся. И всё такое.

Волич снисходительно развёл руками в разные стороны и улыбнулся.

— Я напомнила королю Эрику, что он дал слово помогать тебе, пока ты не станешь Великим Князем Новгородским, — продолжила разговор Ангельда, обращаясь к Вадиму. — Вот он и согласился.

— Не может быть, чтобы всё было так просто, — сомневался Вадим. — Что-то ты не договариваешь, жена. А, может, Эрик задумал какую-то хитрость против меня? И откуда тебе стало известно, что Белозеро находится в осаде?

— Что, да откуда, можно подумать, что я не с мужем разговариваю, а попала к врагам, и они меня допрашивают, — обиделась княгиня.

— И в правду, князь Вадим, — вступился за Ангельду Волич. — Зачем же так обижать княгиню. Она, можно сказать, нам жизнь спасает, а ты высказываешь ей такое недоверие. Нехорошо это, нехорошо.

— Ладно, — смягчился Вадим, — извини меня, Ангельда, я не хотел тебя обидеть. В таких делах никому доверять нельзя, вот я…. А как мы должны действовать по вашему плану с королём Эриком?

— Вы сегодня вечером, когда стемнеет, подадите сигнал с башни над главными воротами, — рассказывала Ангельда. — А завтра утром, выступите из Белозера и начнёте сражение у городских стен. За ночь король Эрик подведёт свою армию, а утром ударит варягам в спину. Вот и весь план.

— Да, на словах то оно всё хорошо получается, — недовольным голосом произнёс Вадим. — А вот, как оно на деле будет?

— В чём ты сомневаешься, Вадим, — спросила Ангельда. — Поясни?

— Я сомневаюсь, что Эрик нападёт на варягов, вот в чём, — резко ответил князь. — Ну, зачем ему помогать нам славянам, и ссориться с варягами, со своими родственниками?

— Ну, здесь ты не прав, Вадим, — возразила княгиня. — Мы ему тоже приходимся родственниками. Я, между прочим, тоже нормандка, да ещё и двоюродная племянница короля Эрика. Я уверенна, что он нападёт на варягов. Он мне лично дал своё королевское слово, что непременно нападёт. А для короля Эрика это не простой звук. Я знаю.

— Ладно, — почти согласился Вадим. — Допустим, что Эрик сдержит своё слово и атакует варягов. Допустим. Но, когда он это сделает. А, если его что-нибудь задержит, и он вступит в бой не утром, а позже? Нас к этому времени уже изрядно успеют потрепать. И когда закончится битва, у нормандцев будет численное превосходство над нами. Вот тогда король Эрик станет диктовать мне свои новые условия, требуя от меня ещё наших городов за его помощь.

— Что же ты предлагаешь, Вадим? — спросил Волич.

— Мы выйдем из города для сражения, — начал пояснять князь свой план, — но сделаем это так, как нам выгодно. Мы уже решили, что начнём бой ближе к вечеру, вот так и поступим. Помогут нам норманны или нет, а мы всё равно сможем осуществить наши намерения и послать наших лазутчиков за помощью. При любом исходе дела, помощь от славянских городов нам никак не помешает. Да и для похода на Новгород, мне всё равно надо собирать новое войско. Вот и начнём это делать сразу, не дожидаясь исхода сражения.

— Ты хорошо всё придумал, — одобрила план Вадима Ангельда. — Вот только я договаривалась с королём Эриком, что ты начнёшь сражение утром, а ты собираешься начать бой ближе к вечеру.

— А теперь твой договор меняется, — твёрдо сказал Вадим. — Какая разница твоему Эрику, когда начнётся сражение?

— Король Эрик не мой, — возмутилась Ангельда. — Он скорее твой, потому что является твоим союзником. И попрошу тебя не путать.

— А кто уговорил меня взять его в союзники, забыла? — завёлся Вадим, но тут же успокоился и добродушным тоном добавил. — Ладно, не обижайся. Давай, рассказывай, какой сигнал надо подать с башни?

— Зажечь огонь, — сухо ответила Ангельда.

— Князь Волич, — попросил Вадим, — займись этим делом лично. Пусть сделают так, чтобы огонь был хорошо виден.

Волич склонил голову в знак согласия и произнёс:

— С вашего разрешения, княгиня Ангельда, я вас покину, дела. Князь Вадим, кто завтра поведёт войско на битву?

— Я, — однозначно ответил Вадим, — кто же ещё?

Князь Волич недовольно поморщился и вышел из комнаты. Вадим подошёл к жене, взял её за талию и попытался привлечь к себе. Княгиня делала вид, что сопротивляется.

— Я с тобой даже поздороваться нормально не смог, — посетовал Вадим, продолжая прижимать к себе жену. — Я так соскучился по тебе. Пойдём в спальню.

— Ну, мужчины, — подумала Ангельда, — чуть что, сразу в спальню.

— Вот так всегда, — смягчаясь, произнесла княгиня, — сначала накричишь на меня, а потом пристаёшь с нежностями. Настоящий медведь. Я тоже скучала по тебе.

Ангельда перестала сопротивляться, прижалась к мужу и поцеловала его в губы.

48. Несостоявшаяся месть

Примерно на расстоянии одной версты от главных ворот Белозера, находился большой холм, густо поросший кустарником. Воевода Фронбрасс с двумя воинами выбрали это место для наблюдения за башней над городскими воротами, на которой должен был появиться условный сигнал от княгини Ангельды. Ночь так сильно прижалась к земле, что месяц и звёзды на небе почувствовали себя свободными от её плотных объятий, и от радости засияли ещё ярче, прорезая бесконечную темноту своим серебристым светом.

— Долго нам ещё здесь лежать? — спросил воин, хлопнув себя по щеке ладонью. — Комары тут злющие, всю кровь из меня скоро выпьют.

— Ничего, что-нибудь оставят, — насмешливо проговорил другой воин.

— Да замолчите вы, — строго сказал воевода Фронбрасс. — Если нас услышит кто-то из дозорных варягов, то они точно выпустят из нас кровь. Лучше за башней наблюдайте. Не хватало ещё, чтобы мы прогавили условный знак.

В это время вдали замерцал слабый огонёк. Затем он начал увеличиваться, и превратился в довольно уверенный огонь.

— Вон, смотрите, — указывая рукой по направлению в сторону города, проговорил воин. — Да это же условный сигнал.

— Где? А, вижу, — произнёс Фронбрасс. — Да, это то, что мы ждали. Теперь можно возвращаться. Только тихо.

Стольник Сван этой ночью всё время чувствовал какое-то беспокойство. Поэтому, он сам лично решил проверить посты и секреты на подступах к Белозеру. Едва он углубился в лес недалеко от дороги, ведущей к городу, то сразу заметил три тёмные человеческие фигуры, крадущиеся между деревьев. Сван остановился, наклонился к шее своей лошади, похлопал её ладонью и тихо сказал:

— Тише, тише, малышка, сейчас я погляжу, кто это шастает по лесу в такое время? Что-то на наших они не похожи.

Сван начал пристально вглядываться в темноту. Стольник заметил, что незнакомцы подошли к зарослям кустарника, и вывели из укрытия лошадей. Затем они привычными движениями вскочили в сёдла и поехали, удаляясь от Белозера. Сван последовал за ними на безопасном расстоянии.

Фронбрасс со своими воинами возвращались в лагерь с донесением, что условный сигнал из города подан, и можно выступать в поход. Их лошади двигались быстрым шагом. Один из воинов сказал:

— Мне кажется, что за нами кто-то едет. Как будто преследует нас.

Фронбрасс оглянулся, но ничего подозрительного не заметил в темноте.

— Это, наверное, твой страх тебя преследует.

— Да, нет же, — возразил воин. — Говорю вам, что я чувствую, будто позади нас кто-то есть.

— Ладно, — предложил Фронбрасс, — попробуем оторваться от него.

И все трое, пришпорив лошадей, перешли на галоп. Сван старался не отстать от незнакомцев, но приближаться близко он не мог. Через некоторое время, стольник увидел впереди множество мелькающих огней в поле. Преследуемые им люди направлялись именно туда. Сван проехал ещё какое-то расстояние за ними и остановился. Дальше двигаться было небезопасно. Стольник догадался, что перед ним расположен военный лагерь. Можно было напороться на охрану или засаду. Сван стоял посреди ночного поля и размышлял:

— Что же это такое получается? У нас в тылу находится целое войско, а мы о нём ничего не знаем. Похоже, что это не наши союзники. Да мы и не ждём никакой помощи. А эти трое лазутчиков явно наблюдали за городом, а потом тайком удалились. Если бы это были наши союзники, то зачем им прятаться от нас? Нет, по всему видать, это из Белозера каким-то образом сумели послать за помощью. Вот она к ним и подошла. А эти трое обстановку разведывали. И теперь всё это войско ударит нам в спину. Да, ну и ну. Надо скорее предупредить принца Трувора, чтобы мы успели подготовиться к встрече этих Белозёрских помощничков.

Сван повернул коня, и галопом помчался в свой лагерь.

Охрана разбудила принца Трувора. Стольник Сван рассказал ему о том, что он увидел, и остатки сна тут же покинули сознание принца.

— Так ты говоришь, что у нас в тылу находится целая армия? — спросил Трувор. — А их лазутчики что-то высматривали в нашем лагере?

— Я думаю, что они высматривали не у нас, а в городе, — уточнил Сван. — А вообще-то, кто его знает?

— Ребята из ночного дозора, которые только что возвратились, — вступил в разговор начальник охраны принца, — говорили, что они видели, как на башне главных ворот Белозера зажгли огонь.

— Зажгли огонь? — переспросил Трувор. — Ну, теперь всё понятно. Это был условный сигнал. Похоже на то, что тех, кого ты видел у нас в тылу, стольник Сван, находятся в сговоре с горожанами. Но о чём у них сговор? И кто мог сообщить в Белозеро, что к городу подошла помощь?

— Скорее всего, это сделала княгиня Ангельда, — предположил начальник охраны. — Кроме неё, вообще больше никто в город не проходил.

— Точно, больше некому, — согласился Трувор. — Вот и верь после этого женщинам. Ловко она меня обвела вокруг пальца. Я, говорит, ваша родственница по линии вашей жены. Ну, и родственнички у моей жены, хороши, ничего не скажешь. Ладно, сейчас нельзя терять время. Надо действовать. Я возьму нашу кавалерию, часть пехоты и устрою засаду прямо на пути их следования к городу. А ты, стольник Сван, приготовь к бою остальное войско, и внимательно следите за городом. Раз в Белозере обо всём осведомлены, значит, они могут ударить нам в спину в любое время.

Варяжская кавалерия укрылась в лесу неподалеку от дороги, ведущей в город. Трувор решил нанести мощный и неожиданный удар своей конницей прямо в походную колонну врага, и уничтожить его армию, не дав им опомниться. Солнце ещё не взошло, но темнота ночи уже развеялась полностью. На дороге появились пять всадников.

— Этих пропустить, — приказал Трувор. — Это разведка, пусть проезжают.

Через некоторое время вдалеке показались передовые части походной колонны всего войска. На траву легла серебристая роса, и свежий утренний ветерок принёс с собой отдалённые звуки бряцающего оружия и лошадиного топота. Походная колонна приближалась к месту засады варягов. Уже можно было разглядеть лица воинов, ехавших в первых рядах. Трувор внимательно присмотрелся и с удивлением произнёс:

— Да это сам король Эрик Непобедимый. Значит, он решил вновь помогать славянам. Ну, что же тем хуже для него.

Про себя принц подумал:

— Как странно всё складывается? Практически наши сородичи помогают нашим врагам. И нам сейчас придётся убивать друг друга. Во истину люди под час такое делают, что и Богам, наверное, не понятно.

Как только колонна поравнялась с лесом, в котором располагалась кавалерия принца, Трувор скомандовал:

— Вперёд.

И лавина всадников обрушилась на ничего не ожидавших норманнов, двигающихся по дороге. Кавалерия Трувора быстро преодолела расстояние до противника и, смешав походный строй колонны, принялась уничтожать норманнов. Король Эрик, возглавлявший войско, сразу же оказался в гуще боя. Рядом с ним дрался воевода Фронбрасс. Король быстро сообразил, что необходимо совершить манёвр, чтобы ослабить внезапный прямой удар варягов. Но покинуть сейчас поле сражения он не мог так, как это плохо повлияло бы на боевой дух воинов. После такого ошеломляющего нападения, они, скорее всего, последовали бы за своим королём, и началась бы паника, которая перешла бы в самое настоящее бегство. А тогда всё, конец всему сражению. Варяги их просто преследовали бы и убивали, как стадо овец.

— Фронбрасс, — обратился король к воеводе, — собери всю, что сможешь кавалерию, обойди противника и нанеси удар с фланга. Иначе нас всех перебьют.

Фронбрасс сразу же понял замысел короля, поэтому, коротко сказал:

— Держитесь, Ваше Величество. Я постараюсь быстро.

Воевода выехал из боя и прокричал:

— Кавалерия, за мной.

Часть конницы отделилась от общего строя и устремилась за ним.

Король Эрик уже поразил четырёх воинов противника, но на него одновременно напали сразу два варяга. Один из них занёс меч над головой короля. Эрик защитился, подставив под удар свой меч. В это же время другой варяг рубанул Эрика по плечу. Кольчуга не выдержала прямого попадания, и король почувствовал жгучую боль в руке. Эрик продолжал сражаться и своим мечом проткнул одного из нападавших насквозь. Пораненная рука почти не двигалась. Эрик понял, что так не сможет долго отражать удары. Король изловчился и прыгнул на варяга, который продолжал нападать на него. И они вместе упали на землю, крепко сцепившись друг с другом. Противники катались по мокрой от крови траве, душили один другого и безжалостно били кулаками. Эрик оказался сверху на варяге и сжал ему горло, как вдруг один всадник подъехал к королю, и рубанул его мечом по спине. Эрик обмяк, разжал руки, душившие противника, и упал на землю лицом вниз. Убивший его варяг приподнялся на стременах и осмотрел поле боя. Это был принц Трувор. Его войско оттеснило армию норманнов к лесу, и продолжало успешно атаковать их. Но вот, с другого конца поля показался отряд кавалерии, который стремительно приближался к войску варягов с тыла.

Князя Вадима разбудили ни свет ни заря. Воевода Славен толкал его в плечо и говорил:

— Проснись, князь. Неподалёку от города что-то происходит.

Вадим открыл глаза и сонным голосом спросил:

— Ты, что Славен, с ума сошёл, что врываешься ко мне посреди ночи в спальню? Что там ещё происходит?

— Похоже, что невдалеке от Белозера идёт битва. С городских стен отчётливо слышен шум, как во время сражения, — пояснил Славен.

— Хорошо, иди, — приказал князь, — я сейчас оденусь и приду.

Вадим поднялся и стал натягивать рубаху. Ангельда тоже встала и коротко произнесла:

— Я с тобой.

— Куда со мной? Ещё чего не хватало, — недовольно пробурчал Вадим. — Может, ты и в бой со мной пойдёшь? Останешься здесь.

— Я только на городскую стену, — жалобным голосом попросила Ангельда.

Вадим лишь махнул рукой от досады и вышел из комнаты. Княгиня торопливо оделась и последовала за ним.

Хотя раннее утро только начало вытеснять ночь из городских улиц, в Белозере уже было довольно оживлённо. Слух о том, что поблизости от города идёт сражение, молниеносно распространился среди жителей. Такая весть внушала горожанам надежду на то, что блокада может быть прорвана, и смертельные объятия голода отпустят Белозеро.

Ангельда поднялась на городскую стену, там уже находились все военачальники во главе с князем Вадимом. Воины, молча, вглядывались в серую даль утреннего воздуха, и прислушивались к доносящемуся из-за леса шуму сражения. Лязг железа, ржание лошадей и человеческие крики наполняли свежесть ранней поры, совершенно не вписываясь в гармонию пробуждающего дня.

— Нет никакого сомнения, что вон там за лесом идёт битва, — уверенно проговорил Славен. — Мне не один раз приходилось слушать такую музыку.

— Да, это точно, — поддержал его воевода Славль. — Это шум боя. Но кто его затеял, вот вопрос?

— Может, это варяги между собой передрались? — предположил воевода Волховской. — А, что напились от скуки и давай потчевать друг друга кулаками.

— Глупее предположения в своей жизни я ещё не слышал, — раздражённо проговорил Новгородский воевода Караган. — Какими кулаками? Ясно же слышен звон оружия. А, что ты скажешь, князь Вадим? Похоже на то, что кто-то прорывается на помощь к Белозеру. Или я не прав?

— Ты угадал, воевода Караган, — подтвердил Вадим. — Это пробивается к нам на помощь мой союзник король Эрик.

— Но, как он смог узнать, что мы нуждаемся в помощи? — удивился Караган. — И почему он решил оказать тебе эту помощь?

— Как это почему? — злобно переспросил Вадим. — Я же сказал уже, что он мой союзник. А откуда узнал, не столь важно. Ты задаешь мне слишком много вопросов, воевода Караган. С чего бы это?

— Извини, князь Вадим, — поспешил исправиться Караган. — Просто всё это очень неожиданно произошло.

— Мне не понятно другое, — задумчиво произнёс Вадим, — почему это сражение уже началось?

Князь Вадим взглянул на Ангельду и добавил:

— По-моему, мы первые должны были вступить в битву.

— Какая разница? — раздражённо спросила княгиня. — Пока вы здесь будете рассуждать, варяги перебьют норманнов, и вновь Белозеро окажется в осаде. И уж тогда они всерьёз возьмутся за город. Не станут ждать, когда к вам ещё раз подойдёт помощь.

— Это точно, — поддержал Ангельду Волич. — Надо что-то делать, а то поздно будет. Что ты решил, князь Вадим?

— А, что здесь можно решить? — риторически поинтересовался Вадим. — Здесь может быть только одно решение, надо атаковать варягов.

— Вот это правильно, — обрадовался Славен. — Вот это дело.

Вадим взглянул на своего друга детства, улыбнулся и сказал:

— Воевода Славль, собирай всю кавалерию у главных ворот. Я сам поведу их в бой.

Вадим отошёл в сторону и подозвал к себе воеводу Славена.

— Я знаю тебя ещё с того времени, когда мы были с тобой детьми, — начал говорить Вадим тихим голосом, — поэтому, доверяю только тебе. Возьмёшь отряд человек двадцать и, как только я выйду из города с кавалерией, ты позади нас проберёшься вон к тому лесу. С тобой пойдут наши лазутчики. Сделаешь всё, чтобы они миновали засады варягов и свободно вышли к дорогам, по которым можно добраться до соседних городов. Понял?

— Понял, князь, — сказал Славен. — Всё сделаю. Жаль только, что не доведётся в битве участвовать.

— То, что ты должен сделать, — уверенно проговорил Вадим, — поважнее нынешней битвы будет.

Князь возвратился к воеводам и с улыбкой проговорил:

— Ну, вот сейчас и поразомнёмся немного. А то уже засиделись в Белозере без весёлого дела.

Отряд норманнской кавалерии врезался в левый фланг варягов и стал окружать их. Принц Трувор заметил это и приказал всему войску отступить, чтобы выровнять линию строя. В это время к нему подъехал всадник и доложил:

— Принц, меня послал стольник Сван с донесением к вам.

— Ну, что там, у стольника случилось? — спросил Трувор.

— Кавалерия князя Вадима напала на нас из Белозера, — рассказывал посланник. — Они так стремительно атаковали наши позиции, что мы не успели толком построиться, чтобы отразить удар. Славяне сильно теснят нас. Могут окружить, если вы нам не поможете.

— Что? — взревел Трувор. — Я же говорил ему, чтобы он приготовился к битве. А он, что думал, что славяне его сначала оповестят, что они нападут, а уж потом атакуют? Ну, никому ничего нельзя поручить. Всё самому приходится делать. Что молчишь, отвечай, когда тебя спрашивают.

Посланник испугался, что разгневанный принц на нём отыграется за безалаберность стольника Свана, и в страхе проговорил:

— Я не виноват, Ваше Высочество. Я только передал Вам то, что мне велел стольник Сван.

Трувор немного успокоился и сказал:

— Ладно, сейчас наведём порядок.

Принц взял часть кавалерии и поспешил на помощь Свану. Когда он прибыл к городу, там уже сражение шло полным ходом. Воины с обеих сторон отчаянно дрались. Когда у них ломалось оружие, они переходили в рукопашный бой. Душили друг друга и даже кусали. Казалось, что здесь на поле сошлись люди, которые всю свою жизнь до смерти ненавидели один одного. Хотя, на самом деле, они даже ни разу не встречались раньше. Положение складывалось не в пользу варягов. Трувор понял, что надо сделать что-то необычное, что могло бы изменить ход всего сражения. Иначе его армию скоро зажмут с двух сторон, и тогда всему его войску не сдобровать. Вдохновлённый тем, что он только что убил самого короля Эрика Непобедимого, Трувор решил, что он сможет справиться с любым противником. Он выехал на первую линию боя и прокричал:

— Князь Вадим выходи со мной на поединок. Я принц Трувор.

Он рассчитывал, что если ему удастся убить князя Вадима, то славянские воины дрогнут и побегут. По древнему обычаю, если во время битвы один военачальник вызывал на поединок другого, то остальные воины им не мешали. Обе армии отошли к своим позициям, образовав свободное место для боя. Со стороны славян выехал всадник, приблизился к Трувору и, не доезжая несколько шагов до принца, остановился.

— Я князь Вадим, — сказал всадник. — Я принимаю твой вызов.

— Я только что убил короля Эрика, который спешил к тебе на помощь, — залихватски проговорил Трувор. — Теперь я убью тебя. Я самый лучший воин. Ты своею кровью ответишь мне за смерть моего брата Синава.

— Ты действительно самый лучший, — якобы согласился Вадим. — Только ты самый лучший по болтовне. А сейчас я проверю, лучший ли ты в бою.

Завязалась отчаянная рубка. Искры во время ударов мечей вылетали пучками. Трувор ловко уклонялся от ударов Вадима. Вот он изловчился и нанёс князю прямой удар в грудь. Но его клинок скользнул по кольчуге Вадима и отлетел в сторону, не причинив князю никакого вреда. Трувор даже растерялся от такой неожиданности. Вадим, не теряя времени, сразу же нанёс принцу удар сверху вниз по голове. Трувор успел прикрыться своим мечом, но клинок Вадима разрубил оружие принца надвое и, двигаясь дальше, расколол шлем Трувора пополам. Кровь хлынула из раны на голове принца, заливая ему лицо. Трувор пошатнулся и упал на землю. Вадим поднял вверх свой меч и прокричал:

— Вперёд, ребята, отобьём охоту у варягов к нам захаживать.

Войско славян ринулось на поникших духом варягов. В это время с другой стороны поля показалась кавалерия норманнов во главе с воеводой Фронбрассом. Остатки варяжской армии зажали с двух сторон, и принялись безжалостно уничтожать.

49. Кровавый снег

Бой возле Белозера закончился в полдень. Полностью окружённое войско варягов не смогло вырваться из смертельного кольца. После гибели принца Трувора, его армия ещё продолжала сопротивление, но это сражение походило больше на бойню. Когда уже стало окончательно ясно, что варяги проиграли битву, князь Вадим въехал на холм посреди поля, поднялся на стременах и прокричал, стараясь заглушить шум сражения:

— Варяги, кто хочет остаться в живых, бросай оружие. Иначе мы всех перебьём.

Сражаться дальше уже не было никакого смысла, да и умирать варягам было уже не за кого. Их командир погиб, а Белозеро не был их городом. Воины стали бросать своё оружие. Князь Вадим осмотрел всё поле брани и громко сказал:

— Сражение окончено. Наша победа. Разрешаю помочь раненым и похоронить убитых. Оставшиеся в живых варяги могут уходить.

Вадим покинул холм и направился к главным городским воротам. Повсюду князя приветствовали его воины радостными криками. Вадим остановился возле норманнского воеводы Фронбрасса и сказал:

— Спасибо вам. Ваш король Эрик был мне настоящим союзником. Без вашей помощи мы не смогли бы одолеть варягов. Я хочу, чтобы короля Эрика похоронили со всеми полагающимися ему почестями по вашему обычаю. Если, что-то надо, скажи воевода, я всё исполню.

— Благодарю тебя, князь, — с горечью в голосе проговорил Фронбрасс. — Мы сегодня же предадим тело нашего короля Эрика погребальному огню. У меня есть одна просьба. Позволь мне участвовать с тобой в походе на Новгород. Я хочу отомстить за смерть моего короля.

— Хорошо, — согласился Вадим. — Разрешаю.

Князь двинулся дальше. У городских стен его встречали радостные жители Белозера. Впереди толпы стояла княгиня Ангельда. Вадим слез с коня, подошёл к жене и поцеловал её. Горожане дружно закричали:

— Да, здравствует Великий Князь Вадим Храбрый. Слава, Великому Князю Вадиму.

— Как всё удачно складывается, — проговорила Ангельда, когда они шли по улицам Белозера, заполненными ликующей толпой. — Битву ты выиграл. Народ тебя уже называет Великим Князем. Теперь осталось совсем немного, захватить Новгород. Дорога туда для тебя уже открыта. Помешать тебе больше некому. Можешь считать себя Великим Князем Новгородским.

— Да, вот только соберу новое войско, — проговорил Вадим, — и весной двинусь на Новгород. Жаль короля Эрика. Хоть мы и были с ним врагами, а он не оставил меня в тяжёлую минуту, пришёл на помощь. Ты знаешь, у меня такое чувство, будто я ему чем-то обязан.

— Ни чем ты ему не обязан, — резко произнесла Ангельда. — Он сполна всё получил за то, что пришёл тебе на помощь. Даже больше, чем положено.

Вадим с удивление взглянул на жену, но ничего не сказал. Он так и не понял, о чём говорила Ангельда. А княгиня подумала:

— Я ещё тогда в городе Чуд предполагала, что королю Эрику просто так не сойдёт с рук то, что он вынудил меня на интимную близость с ним. Я уже давно заметила, что все, кто меня пытается обидеть, потом сильно об этом жалеют. А иногда, и того хуже, умирают.

Стольник Сван ходил по полю, разыскивая тело принца Трувора, чтобы похоронить его. Стольник пытался найти то место, где происходил поединок между князем и принцем. Вокруг лежало множество трупов, а земля сплошь была залита кровью. Сван осмотрелся по сторонам. Вдруг он услышал стон позади себя. Стольник оглянулся и увидел Трувора, лежащего в луже крови. Сван не сразу узнал принца, так как лицо Трувора было перепачкано запекшейся кровью. Стольник склонился над ним и приподнял принцу голову. Принц застонал. Лоб у него был рассечен.

— Ваше Высочество, слава Одину, Вы живы, — обрадовался Сван. — Потерпите, сейчас я приведу наших воинов, и мы вынесем Вас отсюда.

— Не надо, — хриплым голосом произнёс Трувор. — Я чувствую, как жизнь уходит из меня. Я скоро умру.

— Не говорите так, принц, — сказал Сван, едва сдерживая слёзы. — Мы спасём Вас.

— Лучше послушай мою последнюю волю, — тихо проговорил Трувор. — Я хочу, чтобы мой брат Рюрик отомстил князю Вадиму за мою смерть и смерть принца Синава. И скажи Рюрику, чтобы он знал….

Принц замолчал. Сван обратился к нему:

— Ваше Высочество, Ваше Высочество, Вы слышите меня? Я не понял, что должен знать принц Рюрик?

— Если ему доведётся биться с князем Вадимом, — вновь заговорил Трувор, — пусть знает, что кольчуга у князя Вадима необычная. Мой клинок не смог разрубить её. И меч у князя Вадима особенный, он расколол мой шлем, будто бы он был сделан не из железа, а из скорлупы ореха. Пусть Рюрик будет осторожен. Обязательно передай ему мою волю о….

Трувор вновь замолчал, его взгляд замер и неподвижно смотрел в небо. Сван заплакал и ладонью провёл по лицу принца, чтобы закрыть ему глаза.

К вечеру жители Белозера и воины собрали раненых и оказывали им помощь. Погибших уложили на штабеля из брёвен, приготовленных специально для погребальных костров.

Ещё засветло пошёл снег. Солнце скрылось за белесоватой пеленой. Белые пушистые хлопья плавно кружились в воздухе, мягко опускаясь на землю, залитую кровью, и тут же становились красными. Через некоторое время всё поле перед Белозером стало багрового цвета.

Весь город праздновал победу над варягами. До самого утра никто не спал. Князь Волич приказал выкатывать из его погребов бочки с мёдом и бесплатно угощать этим хмельным напитком всех желающих. И только ближе к рассвету веселье в Белозере стало стихать. Казалось, все горожане перепились до такой степени, что были больше не в силах шуметь и радоваться. Кое-где на улицах валялись те, кто не смог добраться до своих домов по причине большого количества мёда, принятого внутрь. Изголодавшиеся горожане хмелели быстро и падали прямо в сугробы, только что выпавшего снега. Такое состояние людей повлекло за собой и полную беспечность городской стражи, которая тоже старалась не отставать от общего веселья и пьянства. В Белозере, почему то посчитали, что у них нет врагов во всём мире, по крайней мере, в этот день.

Новгородский воевода Караган уже давно собирался улизнуть из Белозера. Он был очень недоволен тем, что горожане предали принца Синава, которого пригласил в Белозеро Караган. Так же ему не понравилось, что жители Белозера позвали князя Вадима, давнишнего противника Новгорода. А теперь ещё и убили принца Трувора. Но до этого момента у воеводы не было подходящего случая, чтобы уехать незаметно. А по-хорошему его не отпустили бы горожане в целях своей безопасности. Так, как знали, что Караган сразу же отправиться в Новгород, чтобы рассказать там о предательстве Белозера и о планах князя Вадима стать Великим Князем Новгородским. Воевода решил, что сейчас самый удобный случай, чтобы покинуть город незамеченным. Караган двигался по опустевшим заснеженным улицам Белозера. Иногда, ему попадались валявшиеся на снегу пьяные люди. Воеводу никто не остановил по пути. Даже главные городские ворота оказались открытыми, и ни кем не охранялись.

— Вот она наша славянская беспечность, — подумал Караган. — Думают, что раз одного врага разбили, то другого и быть не может. Да, наш человек если взялся пить, то будет пить до бессознательного состояния. По-другому мы пить не умеем, да и не интересно нам по-другому. И как нам только удаётся ещё врагов бить и дела делать? Не понимаю.

Воевода выехал из города и пришпорил коня. Впереди виднелся лес, деревья которого уже успели надеть на свои верхушки снежные белые шапки.

50. Плохое предчувствие

Княгине Ангельде последние несколько дней было моторошно на её чёрной и злобной душе. Тяжёлое предчувствие надвигающейся беды угнетало её. По ночам Ангельда плохо спала и ходила всё время задумчивая и рассеянная. Князь Вадим заметил перемены, произошедшие с женой, и спросил:

— Что с тобой, Ангельда? Ты не захворала? Может, знахаря пригласить?

Княгиня улыбнулась такому наивному предложению мужа и ответила:

— Знахарь мне не поможет. От такой болезни, как у меня, у него нет лекарства.

— Какая же у тебя болезнь? — поинтересовался Вадим.

— Болезнь у меня не простая, — сказала Ангельда, посмотрела с грустью на мужа и добавила. — Хандрой называется. Ничего, я сама себя вылечу, не переживай.

Князь только непонимающе пожал плечами. Ангельда решила, что надо погадать на будущее, чтобы узнать, какая такая беда теребит её душу. Она дождалась полнолуния, и ночью, когда все в доме легли спать, вышла во двор и направилась к колодцу. Мороз был такой, что обжигал ей лицо. Как княгиня ни старалась идти тихо, но при каждом её шаге, снег сухо скрипел под ногами и нарушал тишину зимнего безмолвия ночи. Ангельда опустила в колодец ведро, зачерпнула воды и принялась вытаскивать его наверх. Как только оно достигло края сруба, княгиня поставила его на снег и посмотрела на небо. Толстощёкий месяц заметил с высоты своего положения колдунью и, очевидно, догадался о её греховных намерениях, так как нахмурился и даже немного потускнел. Но помешать ей не мог и, поэтому, продолжил исполнять свои обязанности ночного светила. Ангельда стала терпеливо ждать, внимательно наблюдая за водой в ведре. Дело в том, что ей надо было, чтобы месяц отразился в воде. Это являлось непременным условием. Холод пробирал её до самых костей. Ведьма даже начала уже постукивать зубами. Но дела своего бросать не собиралась. Упрямство было одной из черт её зловредного характера.

— И, что мне неймётся? — думала Ангельда. — Лежала бы сейчас в тёплой постели с мужем, как другие женщины делают. Так нет же, вечно я найду себе на свою голову приключения.

В это время дворовая собака вылезла из своей конуры, посмотрела на месяц, подняла морду вверх и уже собиралась завыть от тоски и невыносимого холода. Но княгиня поняла её намерения, быстро слепила снежок и бросила его в собаку. Снежок угодил псине прямо в голову. Собака, ошарашенная таким неожиданным поворотом событий, передумала исполнять свою ночную арию, поджала хвост и убежала назад в конуру. Ангельда погрозила ей вслед кулаком и сказала:

— Ещё не хватало, чтобы ты своим воем разбудила стражу. Объясняй им тогда, что я тут среди ночи делаю.

Месяц занял центральное положение на небе, и его отражение появилось в ведре. Княгиня заметила это, улыбнулась и радостно произнесла:

— Ну, наконец-то. Теперь, голубчик, ты мне всё покажешь, что я захочу.

Ангельда взяла ведро и направилась назад в дом. Княгиня осторожно прошла в свою комнату и стала готовиться к исполнению гадального ритуала. Она достала заранее приготовленный пчелиный воск, зажгла масляную лампу, поставила на стол миску и наполнила её, принесённой из колодца водой. Затем Ангельда положила на блюдце воск, и принялась нагревать его над огнём. Когда воск расплавился, княгиня вылила его в воду и сказала:

— Месяц, ты высоко ходишь по небу и всё видишь, пусть отражение в воде покажет мне ту будущую беду, которая терзает мою душу. Меогаран бадикар.

Княгиня три раза плюнула в воду. Воск начал застывать и приобретать определённые очертания. Ангельда внимательно следила за ним. Как только из воска оформилась конкретная фигура, вода в миске стала красного цвета. Фигурка из воска явно напоминала медведя. Княгиня опустила палец в воду, потом облизала его и подумала:

— Да это же кровь. Вот так дела. Что же это получается? Выходит, что какому-то медведю угрожает опасность. Но при чём здесь медведь?

И тут Ангельду, как будто молнией ударило:

— Да это же Вадим. Конечно, я частенько называю его медведем. В шутку, конечно. Да он и похож на медведя, особенно, когда обнимается. Выходит это ему угрожает смертельная опасность, а не мне. Но, кто может быть причиной его смерти?

Один вопрос за другим возникали в голове Ангельда с такой скоростью, что она даже не успевала их осмысливать. Княгиня стала глубже дышать, чтобы успокоиться. И, когда она немного пришла в себя, то принялась рассуждать:

— Сама я не смогу узнать, кто является смертельной угрозой для Вадима. Значит, надо что…. Что? Надо спросить у того, кто может на это ответить. А, кто может ответить на такой вопрос? Конечно, только колдунья Седана. Вот у неё и надо спросить.

Княгиня подошла к очагу, подбросила в огонь несколько поленьев и произнесла:

— Колдунья Седана, явись ко мне из огня.

Пламя горело в камине так же, как и обычно. Ничего не происходило с огнём сверхъестественного. Княгиня ещё раз повторила свою просьбу. Облик ведьмы не появлялся. Вдруг позади себя Ангельда услышала какой-то шорох. Она схватила лампу, резко повернулась и спросила:

— Кто здесь?

В углу комнаты княгиня заметила тень по форме напоминающую человека.

— Убери свет, — проговорила тень скрипучим голосом. — Не люблю я этого. Что не узнаёшь меня? Это я Седана. Ты звала меня, я пришла. Что ты хочешь знать, спрашивай.

— А почему ты не из огня появилась, как в прошлый раз? — поинтересовалась Ангельда.

— Ты об этом хотела меня спросить? — удивилась Седана.

— Нет, я хочу знать, кто является смертельной угрозой для князя Вадима? — проговорила Ангельда.

— Ну, ты же знаешь, что на такие вопросы просто так ответ не получишь, — начала туманно намекать Седана. — Я, конечно, люблю тебя, как родную дочь, но правило есть правило. Нужна жертва от тебя, чтобы ты могла получить ответ на этот вопрос.

— И какая же жертва нужна от меня на этот раз? — продолжала выпытывать Ангельда.

— Всё та же, твоя кровь, ничего нового, — ответила колдунья.

— Хороша у тебя ко мне любовь, — иронично заметила княгиня. — Прямо таки, можно сказать, кровная любовь.

— Не я установила такие правила, — оправдывалась Седана. — Не мне их и нарушать. По-другому ничего не выйдет.

— Зачем тебе моя кровь, ты же уже мёртвая, — спросила Ангельда. — Пьёшь ты её, что ли? Я так скоро совсем без крови останусь.

— Ничего, кое-что останется, — цинично заметила Седана. — И потом ты, ведь, сама позвала меня. А я могу и уйти, если хочешь.

— Ладно, — произнесла княгиня, — кровь так кровь, не в первый раз.

Ангельда подошла к очагу, прокусила себе ладонь и выдавила несколько капель в огонь. Вдруг княгиня почувствовала, что холод коснулся её руки. Ангельда увидела, что тень прикоснулась к её ладони. Княгиня поняла, что Седана хочет напиться её крови. Ангельда отдёрнула свою руку и сказала:

— Хватит, я выполнила твоё условие. Теперь отвечай, кто угрожает моему мужу?

— Это сын короля Людбранда, — проскрипела Седана, — брат Синава и Трувора. Его зовут Рюрик.

— Сколько же сыновей у короля Людбранда? — поинтересовалась Ангельда. — Я уже двоих со свету изжила, можно сказать. А тут ещё и третий объявился.

— Это последний, младший, — пояснила Седана. — Больше нет.

— Да, и что же мне с ним делать? — размышляла вслух Ангельда. — Как до него добраться?

— А ты подошли к нему убийц, — посоветовала Седана.

— Это не так просто, подослать убийц, — засомневалась Ангельда. — Надо ещё найти такого безумца, который согласился бы напасть на него. Это же верная смерть. У меня нет такого человека.

— А ты пошли не человека, — подсказала колдунья.

— Как это не человека? — не понимала княгиня. — Я тебя не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Учила я тебя, учила, и всё напрасно, — посетовала Седана. — Что же здесь непонятного, пошли к нему, да хотя бы волка. Этот Рюрик, как и все мужчины-воины, наверняка, любит ходить на охоту. Вот там его твой волк пусть и подкараулит. А ещё лучше, если это будет целая стая, для верности.

— Ну, ты голова, — похвалила колдунью Ангельда. — Недаром я тебе дала своей крови напиться. Твой совет этого стоит. Точно, пошлю я к нему оборотня со стаей волков. И никаких намёков на то, что здесь есть заговор. Все подумают, что это несчастный случай на охоте.

— Разреши мне ещё немного попить твоей крови, — подобострастным голосом попросила Седана, — раз я сделала для тебя такое одолжение хорошее. Вон она у тебя с ладони капает на пол бесполезно.

— Ничего себе одолжение, — возмутилась Ангельда, — да я тебе за этот совет заплатила своей кровью. Хватит, хорошего понемногу. Всё, уходи, ты мне больше не нужна.

Тень метнулась в угол, и растворилась в воздухе. Ангельда подошла к миске с водой, вынула оттуда восковую фигурку медведя, посмотрела на неё с любовью и проговорила:

— Вот убью Рюрика, и можно будет отдохнуть от этих дел. Больше тебе никто угрожать не будет. Устала я что-то в последнее время, столько всего навалилось.

51. Непростое предложение

Новгородский князь Гостомысл изрядно постарел за последний год. Жизненные силы покидали его с каждым днём. Гостомысл заметил, как трудны стали для него обычные повседневные дела и заботы. Некогда богатырской силы человек теперь бережно рассчитывал все свои движения. Смерть его единственного сына Волебога здорово подкосила князя морально. Он так и не смог оправиться после такого удара безжалостной судьбы. Князь просто, что называется, таял на глазах, как тают по весне прежде огромные сугробы снега. А тут ещё и дурные вести сыпались одна за другой, как будто специально старались добить и без того уже слабеющего здоровьем Гостомысла. Погибли два его внука варяжские принцы Трувор и Синав, которых по его совету пригласили, чтобы они правили славянскими городами и защищали их от норманнов. Вернувшийся вначале зимы из Белозера воевода Караган рассказал, что князь Вадим собирается весной напасть на Новгород, захватить его и объявить себя Великим Князем Новгородским. Ведёт он с собой своих союзников норманнов, которые спят и видят, как бы отомстить за смерть своего короля Эрика, убитого под Белозером в сражении.

— А ведь князь Вадим не чужой мне человек, как-никак, а родственником приходится, — размышлял Гостомысл, сидя в своём кабинете у камина. — А ещё говорят, что кровные узы делают людей близкими друг другу. А в жизни ни всегда так получается. Эх, да что там думать об этом. Сейчас о другом думать надо. Как остановить Вадима? Кто сможет противостоять ему? Я надеялся, что финны помогут, да ничего путного из этого не вышло. Только внуки мои Трувор и Синав погибли от рук этого душегуба князя Вадима. Новгородская дружина для него не преграда, мала числом. Да и полководца у нас толкового нет. А Вадим в сражениях не новичок, что ни говори, а полководец он настоящий. Да и воин он, каких ещё поискать надо. Недаром же я ему самолично присвоил прозвище Храбрый. Жаль, что я уже стар стал для таких дел. А то бы я ему показал, кто Правитель в Новгороде. Сил у меня уже нет, да и здоровье подводит. И на помощь позвать некого. Правда, есть ещё один мой внук, сейчас он князь в Старой Ладоге. Только он ещё очень молод, ему лет тридцать всего. Да и в больших битвах он себя ещё не показал, как полководец. Зато правитель он хороший. Слышал я, что он навёл порядок в Старой Ладоге. Местную знать окоротил, чтобы не баловала сильно, да и бедный люд при нём живёт неплохо. Вот такого бы поставить Правителем в Новгороде. Или даже Великим Князем сделать. Надо поговорить с ним, а после видно будет.

— Эй, кто там есть? — громко сказал Гостомысл и хлопнул в ладони.

В комнату вошёл слуга и поклонился князю.

— Ты вот, что, — начал говорить Гостомысл, — передай, чтобы послали за членами Совета Старейшин. Скажи, что я хочу с ними говорить. В полдень у меня в доме.

Слуга поклонился и вышел исполнять приказ князя.

Зима в том году выдалась поблажливая, как для севера. Морозы стояли крепкие, но снега выпало немного. Дорогу почти не замело и, поэтому, послы из Новгорода добрались в Старую Ладогу довольно быстро, без задержек в пути. Князь Рюрик принимал их в большом зале своего роскошного дома. Старший среди послов был воевода Караган. С ним прибыли ещё два боярина Кушка и Горич, а так же двадцать дружинников. К Рюрику на приём пригласили только воеводу и бояр. Дружинников расположили в людской. Князья из Совета Старейшин Новгорода не поехали в Старую Ладогу. Хоть, Гостомыслу удалось уговорить их, чтобы Новгород пригласил к себе князем Рюрика, но отправляться зимой в дальнюю дорогу они не решились. Возраст у них уже был не тот, чтобы разъезжать по заснеженным полям и лесам.

Князь Рюрик сидел в высоком кресле. Слева от него на кресле чуть пониже сидела княгиня Эфанда, его жена, справа стоял князь Олег его шурин.

— Здравствуйте послы Новгородские, — поприветствовал воеводу и бояр Рюрик. — Как добрались до нас? Дороги-то сейчас не лёгкие.

— Да всё ничего, князь Рюрик, — отвечал бодро воевода Караган, — снега на дорогах немного, а к морозу мы привычные. С помощью Перуна доехали нормально. Вот только уже совсем рядом со Старой Ладогой приключение вышло небольшое. Волки на нас напали. И, что удивительно, так прямо среди бела дня осмелились. Необычное дело. Всем известно, что этот зверь днём не озорует, он больше по ночам за добычей выходит. А тут днём. Ох, и злющие они здесь у вас. Видать голодные очень. Одно слово — волки. Еле отбились. Стая навалилась на нас немалая.

— Вот как? — удивился Рюрик. — Раньше в наших краях такого не замечалось, чтобы волки днём на людей нападали. Это не порядок. Надо выйти на охоту, поприжать серых. А зачем Вы пожаловали, послы Новгородские? Наверное, дело у вас серьёзное, раз зимой в дальний путь решились ехать.

— Да, дело наше очень серьёзное, князь, — ответил Караган. — Не стану я ходить вокруг да около, прямо скажу тебе, князь Рюрик. Мы приехали звать тебя к нам в Новгород князем. Совет Старейшин так решил, и люд Новгородский тоже тебя просит не отказать нам.

Князь некоторое время молчал, а потом сказал:

— А зачем я вам? Что у вас князей нет? Я слышал, что и князей, и бояр, и воевод у вас предостаточно, хоть отбавляй. А у меня и своих забот хватает.

— Это-то так, — согласился Караган. — Земля наша велика и обильна, да порядка в ней нет. Иди княжить и владеть нами. А то, дело дошло до того, что уже и защита нам надобна от нас же самих. Задумал князь Вадим без согласия Новгорода сесть Великим Князем Новгородским. Грозится весной с заклятыми врагами нашими, норманнами, захватить Новгород и порушить все законы, предками нашими нам завещанные. Два твоих брата Синав и Трувор уже пытались помочь нам справиться с этим супостатом, да только пали они от руки его. Вот теперь просим тебя, взять нас под свою руку, защищать нас и управлять нами.

Рюрик посмотрел на княгиню Эфанду. Она отвернулась в сторону, явно недовольная предложением послов. Рюрик взглянул на князя Олега. Тот подал знак кивком головы Рюрику, что он одобряет просьбу Новгорода. Затем князь Рюрик посмотрел на послов и сказал:

— Предложение ваше почётное, но не простое. Вы, послы, пока отдыхайте после трудной дороги. Покои для вас уже приготовлены. А я буду думать. Через день дам вам мой ответ.

Послы поклонились и вышли из зала. Рюрик поднялся из кресла, подошёл к окну и стал смотреть на улицу. Затем он повернулся к Олегу и сказал:

— Завтра с утра идём на охоту на волков. Дожились, уже на иногородних послов они нападают. Непорядок.

— А когда же ты будешь думать над предложением новгородцев? — спросил Олег. — Ты же сказал, что дашь им ответ послезавтра.

— Так оно и будет, — спокойно проговорил Рюрик. — Где же лучше можно поразмышлять, как не на охоте? Поле, лес, тишина, никто не мешает думать.

Олег засмеялся и сказал:

— Пожалуй, ты, как всегда прав. Пойду готовиться к охоте.

Когда княгиня и князь остались одни, Эфанда обратилась к мужу:

— Рюрик, я хочу с тобой поговорить о предложении послов.

— Говори, я тебя слушаю, — произнёс Рюрик и внимательно посмотрел на жену.

— Не ввязывайся ты в это дело, — мягким голосом проговорила Эфанда. — Ну, зачем нам всё это надо? У нас всё есть. Жизнь наша размеренная и спокойная. У нас подрастает сын. А то, что тебе предлагают новгородцы, это сплошные войны. Они там затеяли между собой распри, все передрались, а теперь ищут того, кто сможет навести у них порядок. Пусть сами разгребают свой мусор. А, если с тобой что-нибудь случится? Кто будет тогда защищать и заботиться обо мне и сыне?

— Ты знаешь, мне тоже на ум приходят подобные мысли, — спокойно проговорил Рюрик. — И мне не хочется вмешиваться в дела новгородцев. Они во многом сами виноваты, что у них такое безобразие творится. Я вообще хотел создать своё собственное государство, где не будет распрей между знатью и междоусобиц. И мне не нужен для этого Новгород с его постоянными смутами. Я отправил своих воевод Аскольда и Дира в южные земли славян. Я хочу создавать своё государство там. Давно известно, что легче построить новое, чем переделывать старое. Но не всё так просто в этом деле. Этот князь Вадим не остановится, захватив Новгород. Посмотри, как он уверенно шагает. Похоже на то, что он тоже задумал создать своё государство. А всех, кто не захочет ему покориться, он уничтожит. Так, что здесь надо крепко подумать, прежде чем давать ответ новгородцам. Потом не забывай, что нынешний правитель Новгорода князь Гостомысл мой родной дедушка. Так, что надо и почтение проявить к близкому родственнику и не обидеть его грубым отказом. Не переживай, я всё взвешу и дурного не сделаю.

— А я никогда и не сомневалась в твоей мудрости и порядочности, — с восхищением проговорила Эфанда. — За то я и люблю тебя.

— Только за это? — шутливо спросил Рюрик.

— Ну, не только, — краснея, ответила Эфанда, поняв намёк мужа.

Послы из Новгорода собрались поздно вечером в комнате у воеводы Карагана. Настроение у них было неважное, можно сказать тоскливое. По всему было видно, что напрасно они проделали столь дальний путь в Старую Ладогу.

На улице разыгралась сильная метель. Ветер сердито стучал в окна, злясь, что его не впускают в дом, чтобы он мог хоть немного погреться у очага. Вьюга расходилась не на шутку. Мало того, что она поднимала вверх, а затем бросала вниз целые сугробы снега, так она ещё и выла так пронзительно, что её голосу могли позавидовать даже такие искусные мастера этого дела, как волки.

— Ну, что бояре, — начал разговор Караган, протягивая руки к огню в камине, чтобы согреть их, — похоже, напрасно мы снег топтали, добираясь сюда.

— Да, видать получим мы здесь от ворот поворот, — поддержал его боярин Горич. — Если бы князь Рюрик хотел помочь нам, то сразу бы согласился. А так, он просто не хочет выглядеть невежливым перед князем Гостомыслом и Новгородом.

— Это ещё, как посмотреть, — не согласился с ними боярин Кушка. — Я разговаривал с местным воеводой Братичем, так он поведал мне, что когда они приезжали к финскому королю Людбранду отцу Рюрика, чтобы он разрешил Рюрику стать князем в Старой Ладоге, то он тоже не сразу согласился. Может, это и хорошо, что он не дал нам сразу ответ. Это говорит о том, что князь Рюрик Правитель серьёзный и основательный. Сначала думает, а потом говорит. На таких людей всегда можно положиться. Потому что, если такой примет решение, то будет идти до конца. Именно такой человек сможет защитить нас от князя Вадима и норманнов. Так, что надо ждать.

— Ну, что же, — проговорил Караган, — значит, будем ждать. А я, чтобы не было скучно, поеду завтра с Рюриком на охоту. Заодно там и посмотрю, какой он в военном деле. Охотиться на волков, всё равно, что в бою участвовать, скажу я вам.

Караган взглянул на окно и добавил:

— Если, конечно, буря утихнет.

— Ну, на том и порешим, — подытожил Кушка. — Послезавтра всё будет ясно.

52. Волчья охота

К утру, вьюга стихла. Снёг лёг на землю сверкающим белым покрывалом. Солнце ослепительно светило, низко повиснув над горизонтом. Но старания его были напрасными. Солнечные лучи лишь скользили по снежному покрову и рассыпались на бесконечное множество сверкающих блёсток. Сухой морозный воздух замер и только пощипывал за щёки. Посреди поля вытянулась цепочка охотников, двигающихся друг за другом на расстоянии нескольких шагов. Хруст снега при каждом их шаге нарушал тишину морозного зимнего дня.

Князь Рюрик, князь Олег, воевода Караган и пятеро дружинников вышли через главные ворота Старой Ладоги ещё до восхода солнца. На ногах у них были снегоступы, дающие возможность идти по снегу, не проваливаясь. Поэтому двигались охотники свободно даже по бездорожью. Из оружия они взяли короткие копья, луки со стрелами и длинные охотничьи ножи. Первым в колонне шёл Рюрик, за ним Олег, Караган, и замыкали цепочку дружинники. Миновав поле и удалившись от города на почтительное расстояние, охотники стали приближаться к лесу.

— Где на вас напали волки? — спросил Рюрик, остановившись у края рощи.

— В лесу, прямо на дороге, — ответил Караган. — Похоже, что они поджидали там за деревьями. Как будто специально засаду устроили.

— Да, хитрые бестии, — проговорил Олег, осматривая всё вокруг. — Следов нигде не видно.

— Ну, что же, пойдём на лесную дорогу, — предложил Рюрик. — А там, может, и следы отыщем.

Охотники двинулись вдоль леса, чтобы выйти к дороге. Пройдя некоторое расстояние, они увидели, как бы проём между деревьями, похожий на просеку. Всё вокруг было засыпано снегом, и дороги никакой не было.

— Замело всё, — сказал Олег, — так мы можем и не найти дорогу.

— Возможно, она была здесь, — предположил Рюрик. — Только замело её во время пурги. Что скажешь, воевода, может, здесь вы шли?

— Может, и здесь, — сомневался Караган. — Кто его разберёт среди этих сугробов.

— Ладно, входим в лес, — приказал Рюрик. — Дальше будем идти молча. Если, что-то надо сказать, то жестами показывайте. Волк зверь осторожный, главное его не спугнуть.

— Да те волки, которые на нас напали, — живо проговорил Караган, — сами кого угодно напугать могут.

Рюрик улыбнулся и первым двинулся в лес. Охотники прошли уже несколько сот шагов, вокруг было тихо. Вдруг, Рюрику показалось, что где-то впереди он слышит крики, рычание и шум борьбы. Князь остановился и стал прислушиваться. К нему подошли Олег и Караган.

— Слышите? — спросил Рюрик. — Шум какой-то.

— Да, — согласился Олег, — как будто собаки рычат и ещё какой-то шум. Но впереди на дороге ничего не видно.

— Это не собаки, — возразил Караган, — это волки. Они и тогда так же гарчали, когда напали на нас. Я же говорю, что они какие-то странные. Эх, маловато ты взял дружинников, князь Рюрик.

— Вон там, вдали дорога уходит вправо, — указал рукой Рюрик. — Может, это поворот. Из-за него мы и не видим ничего впереди. Пошли скорее.

Князь первым бросился к повороту. Все остальные поспешили за ним. Рюрик на ходу приготовил копьё и поправил колчан со стрелами, который висел у него за спиной. Как только охотники свернули вправо, то сразу увидели в шагах пятидесяти, прямо на дороге, ужасну картину. Три человека дрались с целой стаей огромных волков. Животных было около тридцати штук. Они безжалостно рвали людей на части, окружив их со всех сторон. Среди волков выделялся один. Он был почти в два раза больше всех остальных, и окрас у него был не серый, как у других хищников, а чёрный. Он перебегал с одного места на другое, рычал и, как будто руководил всей стаей. Двое из людей упали и лежали неподвижно, а волки просто раздирали их на куски. Третий из незнакомцев отчаянно сопротивлялся. Он орудовал своим мечом, отбиваясь от наседавших на него хищников. Рюрик размахнулся и метнул копьё. Оружие просвистело в воздухе и угодило одному из волков прямо в шею. Животное жалобно заскулило и упало на снег, окрашивая его кровью в алый цвет. Вожак повернул голову, оскалил зубы и зарычал. В его глазах сверкнули красные огни. Почти вся стая, как по команде, развернулась и бросилась на охотников. Рюрик снял лук, вложил стрелу и выстрелил. Остальные охотники поступили так же. Несколько волков почти сразу же упали, поражённые стрелами. Рюрик успел ещё раз выстрелить, пока хищники добежали до него. Затем князь выхватил нож и шагнул навстречу волкам. Завязалась отчаянная драка. Олег тоже сцепился с волком и, катаясь с ним по снегу, пытался ударить его ножом в бок. Остальные охотники так же вступили в схватку с хищниками. Воздух наполнился рычанием, визгом волков и криками людей. На Рюрика набросились сразу три хищника. Князь нанёс одному удар ножом под левую переднюю лапу, и волк упал замертво. Другой лесной душегуб вцепился Рюрику в спину, а третий пытался добраться до горла. Князь подпрыгнул и упал на спину, придавив тем самым хищника, который повис у него сзади. Было слышно, как у этого волка затрещали кости, когда Рюрик придавил его своим телом. Волк завизжал, и изо рта у него потекла кровь. Князю удалось просунуть свои пальцы между зубами у третьего хищника, который старался разорвать Рюрику горло. Князь напряг все свои силы и разорвал пасть дикому зверю. Затем Рюрик поднялся на ноги, поднял свой нож и бросился на волка, который схватил Олега за руку и не давал ему возможности воспользоваться кинжалом. Князь ударил хищника в шею. Волк захрипел и затих. В это время вожак стаи подкрался сзади и набросился на Рюрика. Олег хотел помочь князю, но на него тоже напал волк. Вожак повалил Рюрика лицом в снег и пытался перегрызть ему шею. Но князь изловчился и резко перевернулся на спину, оказавшись лицом к лицу с чёрным волком. Зверина оскалила свои клыки невероятно огромной величины и старалась дотянуться до горла князя. Из пасти у волка вытекала слюна жёлтого цвета. Рюрик обронил свой нож в пылу драки и, поэтому, ему нечем было поразить волка. Князь вынужден был держать зверя за шею обеими руками, чтобы как-то защитить себя от смертельной опасности. Рюрик изо всех сил сжимал горло волку, пытаясь задушить его. Но отвратительная морда хищника продолжала приближаться к горлу князя.

— Вот проклятье, — подумал Рюрик, — он, что семижильный? Чего доброго так он меня загрызёт.

Князь перехватил волка за шею одной рукой, а другой ударил его прямо в глаз. Вожак заскулил и на мгновение прекратил наседать на князя. Рюрику этого было достаточно, чтобы навалиться на волка сверху. Тут же князь принялся бить по морде волка кулаками, вкладывая в каждый удар все свои силы. Через несколько мгновений морда волка превратилась в кровавое месиво, а вокруг его головы валялись выбитые клыки зверя. Князь поднатужился ещё и ударил волка прямо между глаз. Удар был такой силы, что у хищника треснул череп, и волк испустил дух.

Рюрик поднялся, осмотрелся по сторонам. Битва была окончена. Вокруг лежали убитые волки, весь снег был залит кровью.

— Ничего себе поохотились, — с улыбкой произнёс Рюрик.

Все, кто пришёл с князем были живы, только изрядно покусаны. Погибли двое людей, из тех, кого охотники встретили в лесу на дороге. После боя кое-кто перевязывал раны. Одежда на всех была разодрана в клочья.

— Да, во многих мне пришлось быть переделках, — проговорил Караган, зажимая ладонью рану на руке, — но в такой, первый раз. Ты, князь Рюрик, просто богатырь. Надо же, семерых серых разбойников уложил замертво. А этот чёрный зверюга вообще какой-то необычный. Оборотень он что ли?

— Это их вожак, — уверенно сказал Рюрик. — По повадкам было видно, что он командует ими. А сколько волков убили?

— Вся стая здесь лежит, — проговорил Олег, — никто не ушёл. А чем это ты череп вожаку раскроил?

— Кулаком, — спокойно ответил Рюрик.

Князь Олег и воевода Караган только головами покачали от удивления.

А где те, на которых волки напали? — спросил Рюрик.

— Двое мёртвые, а один жив, — сказал дружинник, указывая рукой на неподвижно лежащих людей. — Бедолагу эти твари сильно порвали.

Рюрик с Олегом подошли к раненному незнакомцу. Вся его одежда была пропитана кровью. Рядом с ним лежали два мёртвых волка. Олег приподнял ему голову. Лицо у него тоже было в крови.

Человек смотрел на князя и тяжело дышал.

— Кто ты? — спросил Рюрик.

Незнакомец облизал пересохшие губы и тихо сказал:

— Вы не узнаёте меня, принц Рюрик? Я стольник Сван из войска вашего брата Трувора. У меня для Вас важное сообщение.

Затем стольник закрыл глаза и потерял сознание.

— Нарубите веток, и сделайте из них носилки, — приказал Рюрик дружинникам. — Возьмём его с собой в Старую Ладогу.

— А что делать с мёртвыми? — спросил дружинник.

— Пришлём за ними сани из города, — пояснил Рюрик. — А волков оттяните с дороги. Я думаю, что в лесу найдётся много охочих ими пообедать.

— Э нет, князь, — возразил дружинник. — Если Вы позволите, то мы когда приедем за мёртвыми, я сниму с них шкуры.

— Зачем они тебе? — удивился князь.

— Как это зачем, — поразился дружинник, — шубы сделаем. Всем известно, что волчьи шубы самые тёплые. И потом, это же наша добыча. Зачем-то мы на охоту ходили.

— Делай, как знаешь, — согласился Рюрик. — А сейчас возвращаемся домой.

Люди выстроились в колонну и двинулись по утоптанному ими же снегу. Солнце так и не сумело подняться высоко в небо, а продолжало двигаться чуть повыше горизонта, приближаясь к полудню.

— Ну, вот и окоротили мы этих разбойников, — удовлетворённо думал князь Рюрик, бодро шагая впереди колонны. — Вот теперь порядок.

53. Условие

Весь день после охоты князь Рюрик размышлял над одним вопросом:

— Как ему быть? Соглашаться на предложение новгородцев стать их князем или нет?

Все аргументы, которые он сам себе приводил, были противоречивые, исключающие друг друга. Князю никак не удавалось прийти к окончательному решению.

— Если соглашусь, — думал Рюрик, — то такое начнётся. Это ведь только считается, что мы из разных родов. Норманны, финны, славяне. А когда присмотришься повнимательнее, то кого только не найдёшь среди своих родственников. Вот у меня, например, мать славянка, а отец — финн. А у сына моего Игоря вообще всё вперемешку. У него кроме моих намешанных кровей, ещё и мать норманнка. А мне, если соглашусь пойти в Новгород князем, придётся воевать со всеми. А это означает, убивать своих же родственников. И почему люди так устроены, что никак не могут обойтись без братоубийства? Вот среди животных, хоть даже взять тех же волков, ну до чего лютый зверь, а я ни разу не видел, чтобы они убивали друг друга. А с другой стороны, если откажусь, то точно придётся уезжать отсюда. Не даст этот князь Вадим здесь спокойно жить. А это похоже вроде, как на бегство. Не пристало воину, да ещё князю так малодушничать. Я же не трус. Что же делать? А, ладно, отложу решение до завтра. Утро вечера мудренее. Пойду, посмотрю, как там стольник Сван себя чувствует? Он говорил, что у него для меня какое-то важное сообщение.

Князь вышел из своего кабинета и направился проведать раненого на охоте стольника. Тем временем уже возвратились дружинники и привезли шкуры убитых волков. Рюрик услышал шум во дворе и выглянул в окно. Он увидел, как сгружают волчьи шкуры с саней. Князь вышел на улицу и при свете факелов стал рассматривать охотничьи трофеи. Одна из шкур оказалась такой огромной, что раза в два превышала своим размером остальные. Это была шкура вожака волчьей стаи. Рюрик узнал её, она была чёрного цвета. Один из дружинников сказал:

— Вот, видите, князь, какая огромная. Вычиним её, как следует, потом выдубим и, если пожелаете, обтянем ею ваш щит. Ни одна стрела не пробьёт его. Волк то был не простой, у всех на шкурах порезы есть и шрамы, а у этого ни одной царапины. Как есть оборотень.

— Ты, что веришь в оборотней? — спросил Рюрик.

— А то, как же, — искренне удивился вопросу князя дружинник. — Раз я верю в Богов, то как же не верить в силы зла? А сейчас, вот возьмите, это принадлежит Вам. Я их возле этого волка подобрал.

Дружинник протянул Рюрику на ладони четыре огромных клыка.

— Это Вы вожаку их выбили, — проговорил дружинник. — Стало быть, это Ваши трофеи.

Князь взял волчьи зубы посмотрел на них, а затем возвратил их дружиннику и сказал:

— Сделай из них мне оберег. Я буду его на шее носить.

— Сделаю, — согласился дружинник. — Я думаю, что у такого чудища силы было немерено. Может, она Вам и поможет.

Князь кивнул головой в знак согласия и пошёл в дом.

В комнате, где поместили раненного стольника, был полумрак, и пахло разными травами. Это местный знахарь готовил различные отвары, которыми поил Свана и обрабатывал ему раны. Рюрик подошёл к стольнику и позвал его:

— Сван, ты слышишь меня?

Стольник открыл глаза и пошевелил потрескавшимися губами. Но никакого звука не последовало. Подошёл знахарь и сказал:

— Он потерял много крови. Я дал ему отвар для восстановления сил из встань-травы, промыл его раны и прижёг их, потому как это не простые раны, а укусы. Ничего, он крепкий человек, выздоровеет.

Знахарь поднял голову стольнику, подложил под неё подушку, чтобы было повыше, и напоил Свана из чаши отваром. После этого стольник заговорил:

— Я слышу Вас, принц Рюрик. Я могу говорить. У меня немного кружится в голове, но это ничего.

— Скажи, какие важные известия ты должен мне сообщить? — спросил Рюрик.

— Я расскажу Вам всё, как было, — начал говорить Сван. — Я был в армии вашего брата принца Трувора, и участвовал в сражении под Белозером. Сначала всё было хорошо, и можно сказать, что победа уже почти была наша, но внезапно прибыл король Эрик со своим войском, чтобы помочь князю Вадиму. Они окружили нас, и зажали с двух сторон. Удача отвернулась от нас, положение наше стало хуже не куда. Дайте, попить мне, принц, а то у меня во рту пересохло.

Князь напоил стольника из той же чаши, из которой его поил знахарь, Сван поморщился и сказал:

— Ну, и горькая эта гадость, из чего он её делает, из змеиного яда что ли? Так вот, принц Трувор убил в бою короля Эрика, а потом решил вызвать на поединок князя Вадима. Наверное, он задумал убить князя, чтобы вражеская армия осталась без командира. Но князь Вадим смертельно ранил принца Трувора. Я разыскал его после битвы. Он умер у меня на руках. Перед смертью принц поведал мне свою последнюю волю, и велел передать её Вам.

Стольник замолчал, чтобы собраться с силами. Рюрик не торопил его.

— Я хочу, чтобы мой брат Рюрик, — продолжил говорить Сван, — отомстил князю Вадиму за мою смерть и смерть принца Синава. Он так и сказал, что это его последняя воля.

— Это всё, что сказал принц Трувор? — спросил Рюрик.

— Нет, — ответил Сван. — Он ещё кое-что добавил. Только это странные какие-то слова. Может, я его не правильно понял, или принц уже бредил.

— А ты скажи дословно, что он говорил, — предложил Рюрик. — А я сам попробую разобраться, что они означают.

— Он сказал, что кольчуга и меч у князя Вадима необычные, — пытался вспомнить Сван. — Да, он сказал, что его меч не смог пробить кольчугу князя Вадима даже прямым ударом, а меч князя Вадима рассёк шлем принца, как скорлупу ореха. По-моему, он так, именно, и сказал.

Стольник закрыл глаза и тяжело задышал. Рюрик повернулся и вышел из комнаты.

Князь возвратился к себе в кабинет. Сел у камина и стал думать. Насчёт последней воли брата у Рюрика не было никаких вопросов. А вот об остальном, князь не смог разобраться до конца.

— При чём здесь кольчуга князя Вадима и его меч? — размышлял Рюрик. — Мало ли какие бывают кольчуги и мечи. Может, брату всё это почудилось в пылу битвы? Ну, как бы там ни было, а теперь мне окончательно ясно, какой я дам ответ новгородцам завтра. Теперь и решать особенно нечего. Судьба сама всё за меня решила. Последняя воля старшего брата и кровная месть — дело святое. Здесь и сомнений никаких быть не может, надо карать этого князя Вадима. Хватит ему нашу родовую кровь проливать. А то, он чего доброго, так весь наш род скоро под корень выведет.

Рюрик встал и подбросил ещё дрова в камин. Огонь заплясал веселее, облизывая поленья своими оранжевыми языками. Князь вновь сел в кресло и принялся внимательно смотреть на костёр, пылающий в очаге.

Мороз к ночи усилился, и от этого было ещё приятнее сидеть у тёплого очага. Рюрик даже не заметил, как уснул. Ему снились его братья Синав и Трувор. Князь никак не мог поверить, что их уже нет в живых. Он пытался разговаривать с ними. Но принцы отвечали, что не могут с ним говорить, так как они умерли и до сих пор не отомщены. Рюрик проснулся с тяжестью на душе. Так, как будто он должен был что-то сделать, но не сделал. Князь подошёл к окну. На улице уже рассвело. Полоска неба у самой земли стала красной, и через мгновение из-за горизонта показалась ослепительно жёлтая макушка зимнего солнца. Начался новый день.

Рюрик поведал жене о том, что ему рассказал стольник Сван, и сообщил ей, что он решил принять предложение Новгорода. Княгиня погрустнела, опустила вниз глаза и тихо сказала:

— Ну, что же ты принял именно такое решение, потому что другое принять не можешь. Это и понятно. Иначе, это был бы не ты.

Новгородских послов пригласили в большой зал, где обычно проходили официальные приёмы, в полдень. Воевода и бояре в назначенный час уже были на месте. Князь не заставил себя ждать и тоже пришёл вовремя. Рюрик сел в своё огромное кресло. Рядом с ним стоял князь Олег. Послы поклонились и терпеливо ждали, что скажет князь.

— Я обещал вам сегодня дать свой ответ, — начал говорить Рюрик. — Признаюсь, что я долго не мог принять окончательное решение. Но обстоятельства сложились так, что ответ нашёлся сам собой. Я согласен пойти князем в Новгород, чтобы защищать его и управлять им. Но у меня есть одно условие. Новгородский люд и Совет Старейшин должны объявить меня Великим Князем Новгородским и всех земель славянских с правом держать свою дружину и собирать подати.

Послы призадумались, стали переглядываться между собой, а затем воевода Караган проговорил:

— Мы не можем сейчас дать тебе ответ. Мы должны передать твои условия Новгороду. Но, чтобы их выполнить, необходимо собирать Совет Старейшин и Народное Вече.

— Ну, что же, поезжайте в Новгород, — предложил Рюрик, — передайте мои условия. Если Совет Старейшин и Народное Вече согласятся принять моё условие, то пришлите мне верительные грамоты. Я буду ждать вашего ответа до весны. Если известий от вас не последует, то будем считать, что мы не договорились. Каждый останется при своём интересе. Только учтите, что пока вы будете думать, могут сгореть ваши дома и ваш город. Князь Вадим вряд ли станет тянуть время, и весной точно двинется на Новгород. Я всё сказал.

Послы поклонились и вышли.

— Вот это ты правильно решил, — одобрил князь Олег. — А то, как-то непонятно всё было. Приходи, мол, владеть нами. А как владеть?

— Вот именно, — согласился с ним Рюрик. — В таких делах нужна предельная ясность. Теперь им будет, над чем поразмышлять. И, если их намерения серьёзные, то они примут моё условие. Ну, а если не примут, у меня есть чем заняться и без них.

54. Помощь матери

Князь Рюрик вышел из своего дома в Старой Ладоге, и, прикрывая глаза ладонью, посмотрел на небо. Утреннее весеннее солнце согревало не только землю, но и душу князя. Рюрик любил это время года. Ранняя весна создавала особо радостные ощущения у князя. В такие дни ему казалось, что жизнь начинается заново, а всё, что было прежде ушло и больше никогда не возвратится, ни плохое, ни хорошее.

Островки ещё не растаявшего снега, напоминали Рюрику о прошедшей зиме. Возле дома росла берёза. Князь подошёл к ней, погладил её ствол рукой и стал внимательно рассматривать набухшие почки на ветках. Новая жизнь дерева пыталась вырваться из зимнего плена, распустившись молодыми зелёными липкими листочками. Рюрик улыбнулся и сказал:

— Весна, радована вокруг.

К нему подошёл стольник Сван, покашлял в кулак и проговорил:

— С новым днём, Вас, принц. Я хотел поговорить с Вами, если Вы не возражаете.

— И тебя с новым днём, стольник, — поприветствовал Свана Рюрик. — Как ты себя чувствуешь?

— Всё уже хорошо, — ответил стольник. — Раны затянулись, хоть сейчас в бой.

— Ну и ладно, — улыбаясь, произнёс князь. — А о чём ты хочешь говорить со мной?

— Не дают мне покоя те слова, которые говорил принц Трувор о мече и кольчуге князя Вадима, — ответил Сван. — Не спроста он о них вспомнил перед смертью. Я думаю, что вряд ли человек будет говорить в свой последний час о каких-нибудь пустяках. Я, конечно, мало верю во всякие там заговоры и колдовство. Но я никогда не слышал, что кольчуга может выдержать прямой удар меча и остаться после этого целой. Да и о мечах, которые раскалывают железные шлемы, как скорлупу ореха, я тоже не слышал.

— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался Рюрик. — Куда ты клонишь, не крути, говори прямо.

— Я хочу сказать, принц, что и Вам бы не помешало обзавестись таким необыкновенным мечом, — посоветовал Сван.

— А, где же я могу взять такой необыкновенный меч? — удивился Рюрик. — Вряд ли на базаре он продаётся. Да и зачем он мне?

— Как это зачем? — удивился Сван. — А вдруг у Вас будет поединок с князем Вадимом, что тогда? Этот князь уже убил двоих ваших братьев, не хватало ещё, чтобы он и Вас…. Ну, а где взять, так это особый разговор. Все воины в Финляндии знают, что у вашего отца короля Людбранда хранится родовой меч. Говорят, что это не простой меч. Сила в нём какая-то волшебная.

— Ты серьёзно это говоришь? — спросил Рюрик. — Да это, скорее всего легенда, вот и всё.

— Ну, легенда, не легенда, — возразил Сван, — а лучше подстраховаться, чем потом жалеть. Говорю Вам, принц, попросите у короля Людбранда этот меч, так оно надёжнее будет.

— Ну, что же, может, ты и прав, — почти согласился Рюрик. — Осторожность никогда не помешает. Только захочет ли король отдать мне этот меч? Он дорожит им, как родовой реликвией. И в жизни никому его не давал.

— Вот-вот, именно, что осторожность, — поддержал его Сван. — А, чтобы король не отказал Вам, я ему лично расскажу, что принц Трувор мне говорил перед смертью. Вдвоём мы как-то уговорим короля Людбранда.

— Ладно, поедем в Финляндию к моему отцу, — предложил Рюрик. — Только надо торопиться. На прошлой неделе послы из Новгорода передали мне верительные грамоты, в которых говорится, что жители Новгорода объявили меня Великим Князем своим и просят, чтобы я управлял ими и защищал их. А через месяц дороги уже высохнут, и князь Вадим наверняка двинет своё войско на Новгород. Нам надо успеть обернуться. Поэтому, тянуть не будем, завтра же и в дорогу двинемся.

Как только отряд князя Рюрика подъехал ко дворцу в столице Финляндии Упсале, королю сразу же доложили о прибытии его сына. Людбранд здорово постарел за прошедшие годы. Гибель двух его сыновей так же наложила свой неизгладимый отпечаток на здоровье короля. Людбранд быстро вышел во двор и направился навстречу Рюрику.

— А ну, дай я посмотрю на тебя, сынок, — проговорил Людбранд. — Вот какой ты стал. Тебя и не узнать, возмужал. А я уже думал, что и не увижу тебя больше. Годы-то мои уходят.

— Здравствуйте, отец, — проговорил Рюрик. — Ну, какие Ваши годы. Вы совсем не изменились.

— Да, ладно, не изменился, — улыбаясь, сказал Людбранд. — А ты, какими судьбами в наши края? Случилось что-нибудь?

— Да, кое-что случилось, — подтвердил князь. — Мне надо с Вами поговорить, отец.

— Поговорим, сынок, обязательно поговорим, — пообещал король. — Сейчас умоешься с дороги, поужинаем и поговорим.

— А, где же королева? — спросил Рюрик. — Её, что нет во дворце?

— Что соскучился материн любимчик? — проговорил Людбранд. — Она в загородном замке. Говорит, что в городе ей душно и суетно. Сейчас пошлём гонца за ней, не волнуйся, как только узнает, что ты приехал, сразу появиться здесь.

Рюрик и Сван после ужина направились в кабинет короля Людбранда. В комнате ярко горел камин. Король уселся в кресло поближе к огню и сказал:

— Люблю погреть свои косточки, ничего не поделаешь, старость. Вы тоже присаживайтесь поближе к очагу. Здесь и теплее и светлее. Я хочу видеть ваши лица во время нашей беседы.

Князь и стольник сели в кресла возле очага. Первым заговорил Людбранд:

— Так какое же дело тебя привело в родной дом, сынок? Вряд ли ты бросил своё княжество, чтобы проведать меня.

— Дело в том, отец, — сразу приступил к изложению цели своего приезда Рюрик, — мой брат, а Ваш сын принц Трувор пожелал перед смертью, чтобы именно я отомстил князю Вадиму за его смерть и смерть Синава. Он так и сказал, что это его последняя воля. Вот тому свидетель.

Рюрик указал рукой на стольника. Король ухмыльнулся и сказал:

— Даже, если бы Трувор и не пожелал этого, ты должен был бы всё равно это сделать. Так велит наш родовой обычай.

— Конечно, отец, — согласился Рюрик. — Но это ещё не всё, что сказал Трувор перед своей смертью. Пусть, стольник Сван сам расскажет, что ему поведал Трувор в свою последнюю годину.

Сван подробно передал все слова принца Трувора, которые тот сказал ему перед своей смертью. Король, молча, смотрел на огонь. Потом он глубоко вздохнул и проговорил:

— И, что же ты хочешь от меня, Рюрик?

— Я хочу, чтобы Вы отдали мне наш родовой меч, — ответил князь. — Он мне понадобится во время поединка с князем Вадимом.

— Наш родовой меч, это символ благополучия и безопасности нашего рода, — начал говорить король. — Он может принадлежать только Правителю Финляндии. Если ты дашь мне слово, что возвратишься домой после поединка с князем Вадимом, то я отдам тебе меч.

— Я не могу дать Вам такое слово, — отказал королю Рюрик. — Я уже дал слово Новгороду, что буду у них Великим Князем. А князья свои обещания не меняют. Вы же сами меня учили этому.

— Я ещё учил тебя, что прежде всего надо думать о своей стране, Рюрик, — заметил ему Людбранд. — А уж потом о других.

— Славянские города стали для меня тоже родными, — произнёс князь. — Я не предам их.

— Вот как ты заговорил, — разозлился король. — Не дам меч. Всё, уходи.

— Извините меня, отец, — искренне раскаялся Рюрик за резкость. — Делайте, как считаете нужным. Я всё равно отомщу князю Вадиму, дадите Вы мне меч или нет.

Рюрик и Сван поклонились королю Людбранду, и вышли из кабинета.

— Ну, что же этого и стоило ожидать, — сказал князь, когда они шли пустыми коридорами дворца. — Король ни за что не отдаст меч, особенно мне.

Как только королеве Умиле доложили, что в Упсалу приехал Рюрик, она тут же приказала заложить карету и помчалась в город. Под утро она уже была во дворце. Когда королева вошла в комнату Рюрика, он ещё спал. Умила села рядом с сыном на краешек его кровати и подумала:

— Он и в детстве всегда так крепко спал. И посапывает так же.

Королева погладила сына ладонью по голове. Рюрик открыл глаза и сказал:

— Мама? Ты откуда здесь? Ты же в загородном замке.

— Была, — ответила королева и заплакала.

— Мама, не надо плакать, — попросил её Рюрик и присел на кровати рядом с Умилой. — Я же приехал, всё хорошо.

— Это я от радости, сынок, — пояснила Умила. — Я так давно не видела тебя. Я всё время ждала, ждала, а ты всё не ехал. Я, поэтому, и за город перебралась. Там мне как-то спокойнее. У тебя всё в порядке, ничего не случилось?

— Да так, случилось кое-что, — нехотя проговорил Рюрик. — Поэтому, и приехал. Но это не имеет значения. Всё равно ничего не получилось. Как ты поживаешь, мама?

— Что не получилось? — как будто не слышала вопроса поинтересовалась королева. — Рассказывай.

Князь всё рассказал матери, и про последнюю волю Трувора, и про меч, и про то, что король отказал ему в его просьбе.

— Ты знаешь, сынок, — начала говорить Умила, — по правде говоря, я бы тоже хотела, чтобы ты возвратился в Финляндию. Ну, посуди сам, здесь ты будешь королём. Ты ведь теперь единственный наследник. Братья-то твои погибли. А там, в Новгороде тебя сегодня объявили Великим Князем, а завтра передумают. Ну, зачем тебе это надо. А так ты будешь управлять Финляндией до конца своих дней.

— А я хочу управлять не только Финляндией, — возразил ей Рюрик. — Вот увидишь, мама, придёт время, когда я буду управлять и Финляндией и многими другими землями. Ну, если не я, то мои потомки точно.

— Эх, сынок, за многим гонятся, ничего не иметь, — с горечью в голосе сказала королева. — Ну, раз ты так решил, то я помогу тебе. Я уговорю короля отдать тебе родовой меч.

— Мама, это всё равно, что уговорить дождь перестать идти, — засомневался Рюрик. — Отец всегда меня недолюбливал, ты же знаешь.

— Ты ошибаешься, Рюрик, — не согласилась с ним Умила. — Просто он больше любил Трувора, как своего наследника. Он вынужден был уделять ему больше внимания так, как Трувор должен был стать королём. Но тебя он тоже любит. Ладно, пойду, поговорю с королём.

Умила наклонилась к сыну, поцеловала его в лоб и вышла из комнаты.

Король Людбранд сидел в своём кабинете, когда королева заглянула внутрь комнаты.

— А Умила, ты уже приехала, — обрадовано сказал Людбранд. — Наверное, твой любимчик уже нажаловался на меня? Только ты не старайся, тебе меня не уговорить. Да и вообще это не женское дело обсуждать вопрос о родовом мече.

— Отлично, — язвительно заметила Умила. — Значит, решать вопросы о наследниках престола это не женское дело. Можно подумать, что ты сам рожал наших сыновей.

— О чём ты говоришь? — удивился король. — При чём здесь это?

— А притом, что, если ты не дашь Рюрику наш родовой меч, — поясняла королева, — то у нас с тобой вообще может не остаться наследников. А я уже вряд ли смогу родить детей. Ты, что не понимаешь этого? А вдруг у князя Вадима и вправду необычный меч, что тогда? Или тебе недостаточно, что он убил уже двух наших сыновей, хочешь, чтобы и последнего тоже убил?

— Ну, что ты так волнуешься, — забеспокоился король. — Не надо так кричать. И потом, не такая ты уж и старая, как говоришь. Ты у меня ещё такая красавица.

— Ты никогда не умел говорить комплименты, — смягчилась королева. — Если бы я не знала тебя столько лет, то скорее бы обиделась, чем обрадовалась. Так ты отдашь меч Рюрику?

— Отдам, — раздражённо сказал король. — Я только хотел, чтобы он вернулся домой, вот и всё.

— Не волнуйся, он вернётся, — пообещала Умила. — Обязательно, вот увидишь.

Рюрику передали, что король Людбранд хочет его видеть. Князь поспешил к отцу. Когда он вошёл в кабинет короля, там, на столе уже лежал родовой меч. Король взял меч, протянул его Рюрику и сказал:

— Вот возьми наш родовой меч, владей им и передай его своему наследнику, когда придёт время, как я тебе его передаю. Пусть он защищает тебя и твоих потомков.

Рюрик взял меч, и ему показалось, что клинок горячий. Даже дрожь прошла по его телу. Князь поцеловал меч и сказал:

— Я не подведу Вас, отец, даю Вам слово.

Людбранд подошёл к сыну и поцеловал его в лоб.

— Когда ты едешь? — спроси король.

— Сейчас, — ответил Рюрик. — Время не ждёт.

— Ладно, иди, — проговорил Людбранд. — Долгие прощания, лишние слёзы.

Во дворе Рюрика уже ждала королева. Она обняла сына, поцеловала его и спросила:

— А когда ты внука привезёшь показать? Хоть бы раз его увидеть, а там и умирать уже можно.

— Мама, не надо умирать, — улыбнулся ей Рюрик. — Жить гораздо интереснее. Обязательно привезу. Вот только разберусь немного с делами и привезу.

Королева стояла и махала вслед уезжающему сыну, пока он не скрылся за поворотом.

55. Смерть дедушки

Князь Гостомысл поднимался на башню Главный городских ворот Новгорода. Он шёл с остановками, чтобы отдышаться и перевести дух. Лестница окончилась, и князь вышел на площадку. Гостомысл подошёл к бойнице и посмотрел вдаль. Дорога, ведущая к городу, извивалась по равнине и скрывалась в лесу. Князь посмотрел на небо. Солнце уже село на землю и растекалось по горизонту густым красным светом. На душе у Гостомысла стало грустно и тоскливо. Князь уже почти месяц каждый день ходил на эту башню, чтобы посмотреть, не едет ли его внук Рюрик с дружиной.

— Неужели так и не дождусь я его? — думал Гостомысл. — Закатится за горизонт моя жизнь, вот как это красное солнышко. Похоже, что и сегодня его уже не будет. Почему же он не едет? Верительные грамоты ему передали, что же могло его задержать? Может, он передумал становиться Великим Князем Новгородским? Если так, тогда князь Вадим своего не упустит. Он-то уж точно станет Великим Князем. Вон сколько крови он уже пролил, чтобы добиться этого.

Макушка солнца спряталась за край земли, и на небе осталась лишь красная густота. Князь повернулся и направился к лестнице, чтобы спуститься вниз. Дома Гостомысл поужинал и лёг спать. На утро князь долго не просыпался. Слуги забеспокоились, но входить в спальню князя без вызова не решались. Приехал воевода Караган. Ему рассказали, что князь не выходит из спальни.

— На Гостомысла это не похоже, чтобы он нежился в постели, как лежебока, — проговорил Караган. — А он не захворал ли часом?

— Вчера князь чувствовал себя нормально, ни на что не жаловался, — ответил слуга. — Он бы позвал нас, если бы ему было худо.

— Ладно, пошли, посмотрим, почему он так долго спит, — предложил Караган.

Воевода вошёл в спальню Гостомысла, приблизился к кровати князя и позвал его:

— Князь Гостомысл, вставай, уже почти полдень.

Гостомысл даже не пошевелился. Воевода прикоснулся ко лбу князя и тут же одёрнул руку назад. Лоб у Гостомысла был холодный.

— Вот так дела, — подумал Караган, — похоже, что наш князь умер.

— Эй, ты, — подозвал воевода слугу, стоявшего в дверях, — а ну, помоги мне.

Они вдвоём повернули застывшее тело князя на спину. Глаза у Гостомысла были закрыты.

— Наверное, во сне умер, — предположил Караган. — А вы говорите, что всё нормально. Отмучился наш князь, отвоевался. Теперь он уже у Перуна. Так и не дождался бедняга своего внука Рюрика.

В это время в комнату вбежал другой слуга и сказал:

— Воевода Караган, доложите князю Гостомыслу, что от главных ворот прибыл посыльный и сообщил, что на подходе к городу князь Рюрик со своей дружиной, к вечеру будет в Новгороде.

— Тише, не кричи, — остановил слугу Караган. — Теперь уже князю Гостомыслу ничего не доложишь. Покинул нас наш славный Гостомысл. Совсем немного не дождался Рюрика.

Лишь только багряный солнечный шар закатился за лес, расположенный к западу от Новгорода, князь Рюрик со своей дружиной вступил в город. Когда князь въехал во двор хором Гостомысл, ему навстречу вышел воевода Караган.

Опоздал ты, князь Рюрик, — скорбно проговорил Караган вместо приветствия.

Что случилось? — заволновался Рюрик.

— Покинул нас князь Гостомысл, — ответил Караган. — Не дождался тебя, сердешный.

Рюрик тут же побежал в дом. Посреди зала на дубовом обеденном столе лежал князь Гостомысл в своём военном облачении. Рюрик подошёл к столу, остановился и взял Гостомысла за руку.

— Вот я и приехал, дедушка, — сказал Рюрик. — Как ты и хотел. Только ты теперь этого уже никогда не узнаешь.

Князь повернулся к людям, находившимся в зале, и сказал:

— Приготовьте ладью, погребальный костёр будет на ней.

У пристани поставили ладью, уложили на неё личные вещи Гостомысла, бочонок с мёдом и продукты. Воевода Караган, воевода Свенельд, князь Олег и стольник Сван взяли два копья, сверху на них закрепили свои мечи и заняли места с четырёх сторон. Князя Гостомысла положили поверх мечей и накрыли знаменем с вышитым гербом Новгорода. Военачальники подняли Гостомысла и понесли на пристань. Там князя внесли на ладью и оставили на ней. Сверху на Гостомысла положили его щит, справа от него меч, слева копьё. Затем судно оттолкнули от причала, и ладья плавно заскользили по водной поверхности Ильмень озера. Когда корабль отошёл от берега на сто шагов, воевода Караган выстрелил в него из лука подожженной стрелой. Стрела угодила в ладью, и через некоторое время судно уже запылало. Рюрик поднял руки к небу и сказал:

— Бог Перун, прошу тебя, подай нам знак, что ты принял князя Гостомысла к себе. Напои нашу землю дождём. Мы будем ждать.

Столы в хоромах князя Гостомысла были накрыты всякими яствами, но никто из гостей, которые пришли помянуть его, к еде не притрагивались. Все ждали знака от Перуна. Время уже перевалило за полночь. На небе не было ни одной тучки.

— Почему мы не поминаем князя Гостомысла, почему не пьём, не едим? — нетерпеливо спросил Караган. — Надо веселиться и радоваться за него, что он уже у Перуна и там отдыхает вместе с Богом от земных забот. Так велит наш обычай. Или кто-нибудь думает, что нашего князя Гостомысла не принял Перун к себе?

— Никто так не думает, — возразил князь Рюрик. — Но по обычаю надо дождаться знака от Перуна. Наберись терпения воевода Караган.

Не хочу я ждать, — кипятился Караган. — Наш князь Гостомысл был славный воин и достойный Правитель. Мне не нужен никакой знак, чтобы знать это.

— Если ты так веришь в это, то почему не хочешь дождаться знака от Перуна? — спросил Рюрик. — Может, ты думаешь, что знака не будет? Если так, то твоя вера ничего не стоит. Я приказываю всем ждать знака. Бог Перун обязательно подаст нам знак.

Вдруг грянул гром, сверкнула молния, и пошёл проливной дождь. Князь Рюрик встал из-за стола, поднял свой кубок с мёдом и радостно сказал:

— Бог Перун принял князя Гостомысла к себе. Все радуйтесь за нашего Гостомысла. Гей- я!

Гости стали пить за князя Гостомысла, вспоминая все его подвиги при жизни. Так же они желали князю весёлого и беззаботного существования у Бога Перуна. Затем во дворе разожги большой костёр. Воины взялись за руки и принялись плясать вокруг пламени, двигаясь по кругу. поминки длились до самого утра.

Вечером следующего дня на центральной площади Новгорода собрали Вече. На возвышенности стояли князь Овдег и князь Рюрик. Их окружали члены Совета Старейшин. Дальше расположились знатные люди, а все остальные горожане заполняли всё вокруг. Князь Овдег держал в руках золотую цепь, сплетённую косой из трёх прядей и золотой медальон в форме двух медведей, стоявших на задних лапах лицом друг к другу. В середине располагался огромного размера рубин. Старейшина подошёл к Рюрику и сказал:

— Вручаю тебе, князь Рюрика, перед всем народом, цепь Правителя Новгорода. Теперь ты Великий Князь Новгородский.

Рюрик поклонился, надел цепь и проговорил:

— Благодарю тебя, люд Новгородский, за честь, оказанную мне. Завтра я с дружиной отправляюсь в поход. Вы все знаете, с кем мне придется сражаться. Я обещаю вам, что на тех копьях, которых несли хоронить князя Гостомысла, я или принесу в Новгород победу, или меня самого принесут на них мертвым. В том слово даю вам я Великий Князь Новгородский и Русский Рюрик.

56. Решающее сражение

Князь Рюрик, объединив свою и новгородскую дружины и не дожидаясь сообщений о выступлении войска князя Вадима, двинул свою армию к Белозеру. Вперёд были высланы лазутчики, чтобы разведать обстановку. Дружина князя Рюрика продвигалась только днём, а ночами останавливалась на привалы. Для ночлега старались выбирать лесистую местность, да ещё, чтобы поблизости была река. После трёх дней пути лазутчики доложили, что впереди, навстречу войску князя Рюрика движется армии князя Вадима. Князь Рюрик собрал у себя в шатре всех своих военачальников и начал совет.

— Прямо перед нашим лагерем есть вполне пригодное для сражения поле, — первым заговорил Рюрик. — Можно там и встретить войско князя Вадима. Воевода Караган, ты хорошо знаешь военные привычки князя Вадима, ты воевал вместе с ним, расскажи, как, по-твоему, он будет действовать?

— Князь Вадим большой любитель обходного манёвра, — начал пояснять Караган. — Скорее всего, он с частью своего войска совершит обход нашей армии и ударит нам с тыла.

— Если князь Вадим так поступит, то на наш головной полк ударят норманны, — предположил воевода Свенельд. — Я их повадки уже давно изучил. Они ударят клином в центр нашего основного войска, которое мы расположим на поле. Командует ими воевода Фронбрасс. Он, конечно, полководец опытный и отважный, но как всё норманны педантичный и привычкам своим не изменяет.

— Судя по вашему рассказу, — проговорил Рюрик, — в обход нас войско поведёт сам князь Вадим лично, а нападать в лоб, будет воевода Фронбрасс.

— Я думаю, что так оно и будет, — подтвердил Караган. — Я полностью согласен с воеводой Свенельдом насчёт привычек Фронбрасса, мне тоже приходилось с ним сталкиваться в бою.

— Значит, я не смогу сразу же, ещё до начала сражения вызвать на поединок князя Вадима, — подытожил Рюрик. — Жаль. А, может, оно и к лучшему. Поединок, есть поединок. Невозможно заранее знать его исход. В бою всякое может случиться.

— Это уж точно, — поддержал Рюрика Олег. — Порой бывает и противник вроде бы, с виду так себе, ничего особенного, а как-то вывернется, глядишь, а он уже тебя одолевает. На удачу надеяться дело ненадёжное.

— Вот, поэтому, мы и будем полагаться только на свои силы, а уж, если и Боги нам помогут, то это только облегчит нам победу, — сказал Рюрик. — Наше главное дело не пропустить князя Вадима к Новгороду и разгромить всю его армию. А уж отомстить я ему всегда успею. План наш будет такой.

Я с головным полком построюсь на поле так, чтобы было хорошо видно, что я нахожусь со своей дружиной. Если норманны будут наносить главный удар по нашей армии, то они будут стараться вклиниться в самый центр нашего войска, это их излюбленная тактика. Они попытаются разорвать наш строй и разделить наше войско на две части, а затем оттеснить каждую половину в сторону и добивать их по отдельности. Князь Вадим обойдёт нашу армию, и ударом сзади будет стараться помочь норманнам совершить их план. Я с головным полком подыграю норманнам и, вскоре после начала боя, сам разделю наше войско на две половины. С одной частью я отойду влево, а с другой частью ты, воевода Караган отойдёшь вправо. Это даст нам возможность сохранить строй и не попасть в жернова норманнов. Когда князь Вадим обойдёт нашу армию сзади, то ему уже не на кого будет нападать с тыла. Там уже будет войско норманнов. И его обходной манёвр окажется бесполезным. В это время ты, князь Олег, возьмёшь всю нашу кавалерию и обойдёшь войско норманнов с тыла. И как только мы с воеводой Караганом разделимся, ты и ударишь по войску Фронбрасса сзади, а мы атакуем их с флангов. Есть у кого-нибудь вопросы или предложения?

— А что будет делать князь Вадим, когда увидит, что его план не удался? — поинтересовался Олег.

— Ну, мы не дадим ему свободу действий, — проговорил Рюрик. — А для того, чтобы ему некогда было думать, я его тут же и вызову на поединок. Так, что ему будет не до раздумий.

— Толково задумано, — одобрил Караган. — Я ещё никогда не участвовал в таких мудрёных сражениях. У нас раньше всё было проще. Вышли на поле, и давай лупить друг дружку, пока сил хватит. Ну, в лучшем случае, бывало кто-нибудь слишком умный, так тот с тыла зайдёт или с фланга. А здесь, надо же такое придумать, подыграть противнику, чтобы потом его же на этом и поймать. А, если ты, князь Рюрик, не дай Бог, конечно, погибнешь в поединке с князем Вадимом или, скажем, к примеру, он тебя ранит, что же тогда мы делать станем?

— Да вам особенно тогда и делать нечего будет, — ответил Рюрик. — К тому времени сражение князем Вадимом уже считай, будет проиграно. Поединок это так, чтобы лишнюю кровь не проливать. Ведь, если я одолею князя Вадима, то его воины вряд ли станут продолжать битву далее. Ну, конечно, вам надо быть начеку и не отдавать инициативу в руки противника. Ведь, давно известно, что любое сражение заканчивается тогда, когда военачальник сам его заканчивает. Есть ещё вопросы?

Все молчали. Рюрик посмотрел на своих командиров и сказал:

— Ну, раз вопросов больше нет, тогда все расходитесь к своим людям и готовьтесь к битве. Думаю, что уже завтра, князь Вадим будет здесь. А это значит, что послезавтра будет сражение. Ты, князь Олег, с кавалерией двигайся по большому кругу. Так, чтобы тебя не заметили лазутчики противника. Иначе, весь наш план сорвётся.

— Я всё понял, Рюрик, — произнёс Олег. — Я сегодня же выступаю, чтобы было время на длительный манёвр. Давай обнимемся, а то ведь неизвестно, свидимся ли ещё.

— Олег, — обратился к шурину Рюрик, — я хочу тебя попросить, если меня убьют, то будь опекуном моему сыну Игорю до самого его совершеннолетия. А вас всех воеводы, прошу быть тому свидетелями.

— Волю твою исполню, Великий Князь Новгородский Рюрик, клянусь в том Богом Одином, — сказал Олег, затем посмотрел на недовольные лица славянских воевод и добавил, — и Богом Перуном.

По лесной дороге, прорезавшейся между вековыми деревьями, двигался отряд разведчиков из армии князя Вадима. Беспечность, с которой вели себя воины, объяснялась тем, что они и предположить не могли, будто впереди них может быть какое-нибудь достойное войско. Вдруг, раздался треск ломающего дерева, и прямо перед всадниками на дорогу рухнула столетняя сосна. Разведчики остановились и стали осматриваться по сторонам, приготовив своё оружие к бою. Из лесу вышли воины и окружили их.

— Кто вы такие? — грозно спросил старший из разведчиков. — Вы, что не знаете, кому преградили дорогу? За это вы все будете казнены.

— Не поймал добычу, а уже похваляешься, — с улыбкой заметил один из нападающих. — Ты сам сейчас можешь лечь среди этого леса, да только у нас другие намерения. Отвечай, кто ваш князь?

— Наш повелитель Великий Князь Вадим, — залихватски ответил всадник, — А кто ваш Повелитель?

— Не слыхал я о таком Великом Князе, — удивился тот же неизвестный. — Князя Вадима я знаю, но чтобы его объявили Великим Князем, что-то не припомню. Ну, да ладно. Вас мы и поджидали здесь на дороге. Нам велено вам передать, что Великий Князь Новгородский Рюрик ждёт вашего князя Вадима, чтобы сразиться с его войском на поле, которое расположено сразу по окончанию этого леса. Если ваш князь Вадим не боится, то завтра утром войско князя Рюрика будет ждать его на этом поле, как только взойдёт солнце.

Разведка князя Вадима повернула своих коней, и галопом помчалась назад.

Когда князю Вадиму доложили о сведениях, которые принесла разведка, он сразу же собрал своих воевод.

— Каков нахал этот Рюрик, — возмущался князь Вадим, — выскочка. Я уже не один год бьюсь, чтобы стать Великим Князем, а он раз и уже Великий Князь Новгородский. Наверняка, это дело рук этого старого Гостомысла. Ну, ничего я доберусь до него, когда захвачу Новгород.

— Какой будет план наших действий? — поинтересовался воевода Фронбрасс. — Насколько я понял, у нас завтра будет сражение с этим выскочкой, как вы его называете, князь Вадим?

— Да какой там может быть план, — удивился Вадим. — Я даже и не слышал о таком полководце, как этот Рюрик. Мы разгромим его войско без особого труда. Я обойду их сзади со своей кавалерией, а ты, Фронбрасс, ударишь им в лоб. Вот и всё сражение. Это будет всего небольшая остановка на нашем пути к Новгороду.

— Не нравится мне ваше беспечное настроение, князь Вадим, — посетовал Фронбрасс. — Любое недооценивание противника, может нам дорого обойтись.

— Что я слышу, бывалый полководец испугался какого-то новичка, — засмеялся Вадим. — Впрочем, мы можем и без вас с ним справиться.

— Я никого не испугался, и в сражении я и мои люди примут участие, — возразил Фронбрасс, — только я всегда уважаю своего противника.

— Вот и уважишь его завтра лобовой атакой, — проговорил Вадим. — Твоё дело разрезать их войско надвое, а всё остальное я сделаю сам. Всё, завтра, как только встанет солнце, выводите строиться воинов воеводы Фронбрасса и дружину Белозера на поле. А я ещё до рассвета, обойду их с тыла. Когда вы разделите их армию на две части, я ударю по ним сзади.

Князь Вадим спокойно спал в своём шатре, мирно похрапывая. Сильный, самоуверенный он даже предположить не мог, что у него завтра может что-то не получиться. Князь Вадим участвовал во многих сражениях, всегда одерживал победы и считал завтрашний бой лёгким развлечением и обычным воинским делом. Поэтому, князь так крепко спал, что даже сны ему не снились.

В это же время на другом конце поля стоял князь Рюрик. Он решил прогуляться перед сном. Князь вышел из леса, перед ним раскинулась широкая равнина, густо поросшая луговыми травами. Полная луна ярко освещала поле. Но, как она ни старалась показать всю прелесть своеобразно неповторимого цвета каждого растения, ей это не удавалось. Всё вокруг выглядело серым и одинаковым. Лёгкий ночной ветерок шевелил полевую траву, от этого стебельки растений тёрлись друг о друга, а ночная тишина наполнялась еле слышным шорохом. Князь Рюрик прислушался, и ему показалось, что поле шепчет:

— Не губи нас.

Князь вдохнул полной грудью свежий ночной воздух и подумал:

— Завтра не токмо, что трава, завтра столько человеческих жизней здесь погибнет, что и думать об этом не хочется.

Как только на смену ночному ветру пришёл его утренний собрат, который сразу же начал разгонять темноту и гасить звёзды на небе, готовя место для восхода солнца, с разных сторон на поле стали выходить воины и строиться в боевые порядки.

Князь Рюрик выехал перед своей дружиной и сказал:

— Ребята, на нас сейчас двинется неприятель. Не важно, кто он, норманн или наш брат славянин. А важно то, что они пришли сюда, чтобы нас убивать. Поэтому, и мы жалеть их не будем. Помните, или мы их, или они нас, середины сегодня не будет.

Воины, молча, слушали своего князя и сурово смотрели на противоположную часть поля. Рядом с Рюриком находились новгородский воевода Караган и воевода Свенельд. Князь Олег повёл кавалерию в обход противника ещё ночью.

— Смотри за мной внимательно, — проговорил Рюрик, обращаясь к Карагану. — Как только я подыму вверх свою булаву, сразу же отводи своих воинов вправо. А ты, воевода Свенельд, если меня убьют или ранят, заменишь меня в бою. Всё должно идти так, как мы решили.

В это время ряды противника зашевелились, и норманны двинулись вперёд. Их тяжёлая кавалерия двигалась клином, выставив перед собой длинные копья.

— Ну, вот, Свенельд, ты был прав, — произнёс Рюрик, — они собираются разрезать наш строй надвое. Отлично, пока, всё идёт, как надо. Видишь, как они лихо движутся. Ничего сейчас прыти у них поубавится. Ребята, сейчас нас будут пробовать на крепость, главное держать строй. Отходить будете только по моей команде.

Воины сделали проход в строю и пропустили князя и воевод в тыл. Потом они плотно сомкнули ряды и выставили вперёд свои копья.

Норманнская кавалерия неслась вперёд сплошной лавиной. Казалось, что нет такой силы, которая могла бы её остановить. Но вдруг, не доезжая шагов пятьдесят до первой шеренги славянской дружины, конники, как будто наткнулись на преграду. Это воины князя Рюрика, находившиеся в дальних рядах, стали метать в них свои копья и дротики. Это действие не остановило норманнскую кавалерию, но темп её атаки замедлился. Сблизившись с дружиной Рюрика, норманны врезались в её строй. Основной удар они нанесли в центре. Их лошади натыкались на копья славян и, забрызгивая кровью всё вокруг себя, падали смертельно раненные, увлекая за собой своих всадников. Некоторые конники после резкой остановки лошадей, вылетали из сёдел и натыкались на копья дружинников князя Рюрика. Воздух над полем боя наполнился душераздирающими криками, ржанием умирающих лошадей и лязгом схлестнувшегося оружия.

Норманнам удалось прорвать в центре строй славян, и они стали продвигаться вглубь их рядов. Рюрик заметил эту опасность, вынул свою булаву из-за пояса, взмахнул ею и прокричал:

— Расходимся.

Воевода Караган увидел знак, поданный ему князем, и начал отводить своих дружинников в правую часть поля, сохраняя при этом строй войска. Через некоторое время, армия князя Рюрика разделилась надвое, а между ними оказалось войско норманнов. Воинам Фронбрасса пришлось драться на два фронта, что само по себе уже ослабило их силы. В это время во фланг норманнам ударила кавалерия славян под командованием князя Олега. Он закончил обходной манёвр и напал на войско Фронбрасса сбоку. Норманны оказались окружёнными с трёх сторон. Ещё немного и их просто бы смяли и уничтожили. Но тут подоспел князь Вадим со своей дружиной. Он сразу оценил обстановку и приказал норманнам отходить, чтобы выровнять строй, и избежать полного окружения. Вадим никак не мог понять, как это могло получиться, что его проверенный план не сработал. Но рассуждать особенно было некогда, и он сам врезался в самую гущу боя. Князь так умело орудовал мечом, что вокруг него образовалось свободное место. Везде вокруг князя, валялись только трупы. На Вадима напали одновременно три воина, князь сразу же проткнул одного мечом насквозь, другого так ударил кулаком в лицо, что у бедняги даже нос вмялся внутрь. Третий нанёс Вадиму удар клинком в грудь. Но его меч соскользнул в сторону, и не причинил князю никакого вреда. Вадим тут же заколол и его. Армия князя Вадима понесла большие потери, но смогла перегруппироваться и удержать строй. Войско князя Рюрика понемногу теснило армию Вадима, отходить её к лесу.

— Если они прижмут нас к роще, — проговорил Вадим, обращаясь к Фронбрассу, — то нам конец. Они смогут обойти нас с боков, а нам-то и отойти будет некуда.

— Да, дело плохо, — согласился Фронбрасс.

— Уходи, князь Вадим, — предложил воевода Славен. — Я останусь прикрывать твой отход.

Вадим гневно посмотрел на своего друга детства и сказал:

— Ты, что предлагаешь мне бежать с поля боя, да ещё от какого-то выскочки? Не бывало такого, чтобы меня кто-нибудь одолел. Сейчас я посмотрю, какой он воин?

Князь Вадим направился к возвышенности на поле.

— Да, а выскочка-то оказался неплохим полководцем, — справедливо заметил Фронбрасс. — Вот, как лихо то он заманил в ловушку. Похоже, что все мы здесь и останемся на этом поле.

Князь Вадим выехал на пригорок и прокричал:

— Давай мне сюда вашего князя. Вызываю его на поединок.

Вадим подъехал к своим воеводам и проговорил:

— Как только я убью этого выскочку, сразу же атакуйте их армию. И не мешкайте, не давайте им опомниться. Сейчас я ему покажу, как дерутся настоящие воины.

К Рюрику подъехал воевода Свенельд и спросил:

— Принц, Вы слышали, что кричал этот славянин?

— Ещё бы, — произнёс Рюрик, — он так громко кричал, что, по-моему, и глухой услышал бы.

— Что ты собираешься делать? — спросил князь Олег.

— Как это что? — удивился Рюрик, — поеду на поединок, а что ещё можно делать в таком случае?

— Не надо, принц, — попросил Свенельд, — мы их и так разгромим. Деваться им некуда.

— Конечно, разгромим, — согласился с ним Рюрик. — Но не в этом дело. Сейчас очень удобный момент, чтобы рассчитаться с князем Вадимом за смерть моих братьев. И самое главное, даже, если я и погибну, это уже никак не помешает нам победить. Учтите, что армия противника сразу же атакует вас, если меня убьют. Поэтому, князь Олег, будь готов к отражению их удара.

— Всё сделаю, Рюрик, — заверил Олег. — Только вот напрасно ты это затеял. Послушал бы лучше воеводу Свенельда, он дело говорит.

Рюрик только улыбнулся, и двинулся навстречу поджидавшему его Вадиму.

57. Поединок Великих

Армии противников разошлись в разные стороны, образовав на поле свободное место для поединка их князей. Вадим и Рюрик съехались на середине.

— Я Великий Князь земель славянских Вадим предлагаю биться насмерть, — проговорил Вадим.

— Будешь Великим Князем, если сможешь убить меня, — спокойно проговорил Рюрик. — Биться насмерть, согласен. Оружие выбираю я: копьё, щит и меч.

Вадим одобряюще кивнул головой. Князья разъехались на пятьдесят шагов. Вадим и Рюрик, прикрывшись щитами слева, выставили вперёд копья и ринулись навстречу друг другу. Когда они сблизились, копьё Рюрика пронзило щит Вадима, ударилось ему в грудь и соскользнуло в сторону. При этом Вадим не удержал свой щит и выронил его. Копьё Вадима попало в щит Рюрика, обтянутый волчьей шкурой и, не причинив князю никакого вреда, отлетело в бок. Князья разъехались для новой атаки. Вадим взял новый щит и вынул свой меч. Рюрик отбросил своё копьё и тоже достал меч. Всадники помчались навстречу друг другу. Рюрик вновь мощным ударом пробил щит Вадима насквозь и выбил его из седла. Дружина князя Рюрика ликующе закричала. Вадим поднялся на ноги и подбежал к лошади Рюрика. Схватил её за шею и повалил на землю. Животное упало, чуть не придавив всадника. Рюрику чудом удалось вовремя спрыгнуть с лошади. Теперь ликовали воины Вадима. Князья вновь сошлись друг с другом. Вадим перед этим взял уже третий по счёту щит. Началась отчаянная рубка. Оба соперника дрались ровно, стараясь не сбивать дыхание при каждом ударе. Было видно, что мечами они владеют обоюдно умело. Исход поединка могла решить одна единственная ошибка любого из них. Рюрик собрался с силами и нанёс сокрушительный удар по щиту Вадима. От этого удара щит князя раскололся напополам. Вадим нанёс ответный удар по щиту Рюрика, но его меч отскочил в сторону, даже не разрубив волчью шкуру на щите князя. По правилам поединка Вадим больше не имел права брать новый щит. У Рюрика появилось преимущество перед Вадимом. Но князь не стал использовать его. Рюрик отбросил свой щит в сторону и двинулся на Вадима. Вновь началась беспощадная рубка. Искры вылетали из-под мечей сражающихся князей. Звон от ударов наполнял воздух, и эхом отдавался в ближайшем лесу. Воины обоих армий, затаив дух, молча, наблюдали за поединком. Князья стали уставать. Удары сыпались реже. Но по-прежнему никто из них не имел преимущества. Рюрик изловчился и нанёс удар по клинку Вадима, почти у самой его рукояти. Меч Вадима зазвенел и треснул. Рюрик сделал выпад вперёд и вонзил свой меч в грудь Вадима, пробив его кольчугу. Вадим опустил руки и пошатнулся. Рюрик отошёл назад, вынув свой меч из груди Вадима. Князь посмотрел на Рюрика и проговорил:

— Теперь ты Великий Князь.

Вадим упал навзничь, подминая под собой полевую траву. Войско князя Рюрика торжествующе закричало. Воины били своими мечами по щитам, от этого создавалось впечатление, что над полем боя гремят победные барабаны. Рюрик подошёл к войску князя Вадима и спросил:

— Больше никто не хочет померяться со мной силами?

Воины князя Вадима молчали. Рюрик посмотрел на них и сказал:

— Я Великий Князь Новгородский и Русский объявляю сражение оконченным. Возвращайтесь по своим домам. Все, и славяне и норманны. Я всех отпускаю. Хватит кровь родственную проливать. Князя своего похороните со всеми почестями, какие ему полагаются. Он был славный воин.

Рюрик повернулся и пошёл к своему войску. Его воины уже бежали к нему навстречу. Они подняли князя на руки и закричали:

— Слава Великому Князю Рюрику, слава!

Парящий над полем орёл смотрел вниз на воинов, издающих ужасный шум, и думал:

— Сегодня точно не удастся поохотиться, эти люди всю мою добычу распугали.

58. Первый Великий Князь Русский Рюрик

Остатки дружины князя Вадима подошли к Белозеру поздно вечером. Вместе с ними туда прибыли и норманнские воины во главе с воеводой Фронбрассом. На пороге дома князя Волича их встречала княгиня Ангельда. Она подбежала к воеводе Славену и дрожащим голосом спросила:

— Где князь Вадим? Почему его нет с вами?

Воевода Славен, молча, смотрел вниз. Княгиня подошла к воеводе Фронбрассу и задала тот же вопрос. Норманн глубоко вздохнул и ответил:

— Князь Вадим погиб во время поединка с Великим Князем Новгородским Рюриком.

— С кем, с кем? — поразилась Ангельда. — Так он всё ещё жив? Да, при том ещё и Великий Князь.

Княгиня отошла в сторону, потом повернулась и обратилась к воеводе Славену:

— А куда же ты смотрел? Ты же был ему другом. Почему твой друг и твой князь погиб, а ты живой и здоровый? Да ты же бросил его, понимаешь, бросил.

— Не бросал я его, — попытался оправдаться Славен. — Вам, княгиня Ангельда и воевода Фронбрасс подтвердить может, я предлагал ему покинуть поле боя, когда положение наше было безвыходным. Но Вы же знаете князя Вадима. Разве можно было его уговорить на такое? Мы и от поединка его хотели отговорить. Да какое там. Не стал он нас слушать. Вот его Рюрик и убил, пронзил мечом прямо в сердце.

— Князя Вадима предали погребальному костру, как и полагается его высокому титулу вместе с оружием, и его боевого коня убили там же, — сказал Фронбрасс. — Мы совершили весь ритуал на месте поля боя.

— Да, да, на месте поля боя, — повторила, как заворожённая Ангельда, по щекам у неё потекли слёзы.

Княгиня не стала больше разговаривать с воеводами. Она повернулась и пошла в дом. Князь Волич хотел ей что-то сказать, но, увидев обезумевший взгляд княгини, не стал её останавливать. Ангельда шла по ступенькам лестницы и думала:

— Не понимаю, как такое могло случиться? Почему Рюрик до сих пор жив? А, как же оборотень, что я подослала к нему? Он, что и оборотня убил? И как этот Рюрик сумел пробить кольчугу Вадима? Кто же ему помогает, что мои чары не действуют? Зачем мне теперь жить, когда нет больше Вадима?

В это время Ангельда почувствовала, что кто-то дёргает её за подол платья. Она обернулась и увидела Братислава. Мальчик посмотрел на княгиню взволнованным взглядом и спросил:

— Мама, а где папа? Почему он не приехал со своими воинами? Я видел в окно, что дядя Славен вернулся.

— Да, папа задержался, — соврала Ангельда. — Но он скоро вернётся, не волнуйся.

Княгиня погладила Братислава по голове и подумала:

— Ничего сынок, я сделаю всё, чтобы ты стал Великим Князем. Рюрику удалось победить Вадима грубой мужской силой, посмотрим, как он справится с женской хитростью и коварством?

Новгород встречал победоносную армию князя Рюрика. На главной площади собрался весь город. Все прилегающие улицы были заполнены людьми. Каждому хотелось посмотреть на Великого Новгородского Князя Рюрика, разгромившего и лично убившего в поединке, до этого легендарного и непобедимого воина, князя Вадима, грозу Новгорода. В центре площади стояли бояре и воеводы из Совета Старейшин. На площадь выехал князь Рюрик, а вместе с ним князь Олег и воеводы Караган и Свенельд. Люди сразу закричали:

— Ура, ура, слава, слава.

Купец Густоус наклонился к боярину Горичу и проговорил:

— Ну, вот, не захотели своего князя славянского посадить в Новгороде, теперь варяг будет нами править.

— Тише ты, — шикнул на него боярин Горич, — услышат ещё, потом поговорим.

И вместе с толпой закричал:

— Ура, слава.

Рюрик поднялся на возвышенность, снял шапку и сказал:

— Приветствую тебя, люд Новгородский. Я пришёл к Вам по вашей просьбе, чтобы править Вами и защищать Вас. Вашего врага я уже разгромил. Теперь деваться Вам некуда, придётся Вам меня слушаться.

Люди на площади дружно засмеялись.

— Отныне только я буду и суд вершить, и следить, чтобы законы наших предков соблюдались. Потому, как теперь я Великий Князь Русский и Новгородский.

Толпа на площади дружно взорвалась радостными криками:

— Слава Великому Князю Новгородскому и Русскому Рюрику! Слава!

«ДИНАСТИЯ» часть 1 «Рюрик»

Автор: Игорь Тихоненко pisatel-ua@ukr.net +38-067-438-66-03

© Copyright Тихоненко Игорь (pisatel-ua@ukr.net)

Content

Игорь Тихоненко
Рюрик

1. Странное видение

2. Ночное вече

3. Честолюбивые планы княгини Ангельды

4. Защитное зелье

5. Подготовка к битве

6. Поединок

7. Сражение

8. Ангельда готовит заговор

9. Неожиданное решение

10. Колдовская любовь

11. Предательство

12. Ловушка

13. Коварный план

14. Ловушка захлопнулась

15. Тайная встреча

16. Предсказанная смерть

17. Первая победа Рюрика

18. Суд старейшин

19. Необычная охота

20. Доверие

21. Морская прогулка

22. Искушение властью

23. Новый князь Старой Ладоги

24. Выгодное предложение

25. Медвежья охота

26. Признание

27. Союзник Вадима

28. Помолвка

29. Тайные планы

30. Большое доверие

31. Тревожная новость

32. Сложное решение

33. Предсказание

34. Честолюбивые планы Умилы

35. Чужая правда — хуже неправды

36. Княжеский сговор

37. Странное предложение

38. Первый русский князь Киева

39. Дурной знак

40. Удар в спину

41. Дурной сон королевы

42. Планы меняются

43. Коварная задумка

44. Мамин защитник

45. Деловое соглашение

46. Коварная Ангельда

47. Планы меняются

48. Несостоявшаяся месть

49. Кровавый снег

50. Плохое предчувствие

51. Непростое предложение

52. Волчья охота

53. Условие

54. Помощь матери

55. Смерть дедушки

56. Решающее сражение

57. Поединок Великих

58. Первый Великий Князь Русский Рюрик