Игорь Тихоненко

Игорь

Династия

Часть 2

Краткое содержание первой части романа «ДИНАСТИЯ» «Рюрик»

В середине девятого века н. э. на северных славянских землях князья и бояре ведут кровопролитные междоусобные войны. Кроме этого их соседи так же постоянно нападают на славянские города. Отсутствие единой власти не даёт возможность прекратить внутренние распри и дать отпор внешней агрессии.

Лесной вещун-отшельник Продин сообщает Новгородскому князю Гостомыслу пророчество апостола Андрея, высказанное им ещё восемьсот лет назад в Киеве, в котором говорится о том, что потомки Гостомысла объединят славянские земли и создадут единое государство. Но для этого князь должен обратиться за помощью к своим врагам. Гостомысл не поверил в это пророчество. Князь и его единственный сын Волебог пытаются самостоятельно навести порядок в державе.

Княгиня Ангельда жена Новгородского князя Вадима имеет свои амбициозные планы относительно единой власти на славянских землях. Она хочет, чтобы её муж князь Вадим стал единовластным Правителем всех славян. Будучи потомственной колдуньей, она готовит приворотное зелье и при помощи коварства опаивает им княжича Волебога. После этого лучший друг Вадима Волебог влюбляется в княгиню и домогается её взаимности. Князь Вадим, узнав об этом, убивает своего друга.

Князь Гостомысл, используя свою власть, пытается отомстить Вадиму за смерть своего единственного сына. Вадима изгоняют из Новгорода. Считающий своё наказание несправедливым Вадим соглашается с Ангельдой, что надо захватить Новгород, чтобы восстановить справедливость, а заодно и стать Великим Князем Новгородским. Ангельда обращается за помощью к своему родственнику норманнскому королю Эрику, и предлагает ему совместное участие в походе на славянские земли. Объединённое войско князя Вадима и короля Эрика захватывает город Чуд, Белозеро и готовится напасть на Новгород.

Гостомысл, вспоминая о пророчестве вещуна Продина, призывает на помощь варягов давнишних врагов славян. Дочь князя Гостомысла является женой финского короля Людбранда, и поэтому король соглашается послать своих сыновей с войском на помощь славянам.

Ангельда прибегая к колдовству, делает доспехи князя Вадима непробиваемыми, а его меч обладающим особой смертоносной силой. Во время поединков с финскими принцами, выступившими против его армии, князь Вадим убивает их. Княгиня Ангельда, используя силу своей бывшей наставницы колдуньи Седаны, очаровывает короля Эрика и уговаривает его вновь выступить с князем Вадимом на Новгород. Но в сражении король погибает. Князь Вадим со своей дружиной и войском короля Эрика, которым командует воевода Фронбрасс жаждущий отомстить за смерть своего монарха, движется на Новгород. Ангельда узнаёт, что её мужу князю Вадиму угрожает смертельная опасность от принца Рюрика, и подсылает к нему волков-оборотней, чтобы чудовища погубили его.

Но Рюрик в ожесточённой схватке побеждает вожака стаи, а дружинники принца изготавливают ему защитный амулет из клыков поверженного оборотня и обтягивают его щит, шкурой этого волка, делая его тем самым непробиваемым. Брат Рюрика принц Трувор перед своей смертью успевает сообщить стольнику Свану, что меч у князя Вадима необычный. Стольник Сван советует Рюрику взять родовой меч финских королей для поединка с князем Вадимом. Рюрик просит у своего отца их родовой меч, но король поначалу отказывает ему. При помощи своей матери королевы Умилы, Рюрику удаётся получить этот меч. Гостомысл призывает принца Рюрика для защиты Новгорода от князя Вадима.

Рюрик в сражении с армией Вадима и норманнов одерживает победу и убивает во время поединка князя Вадима своим родовым мечом. Рюрика объявляют Великим Князем Новгородским и Русским.

1. Сговор

Нет в природе более талантливого живописца, чем осень. Только ей удаётся так умело подбирать цвета, чтобы раскрасить весь Мир в неповторимые тона, которые одновременно могут вызывать и щемящую душу радость и томящую грусть увядающей поры года. Листья на деревьях меняют унылый зелёный цвет на праздничный золотисто-багрянный. Кажется, что природа старается повеселиться вовсю, и устраивает свой прощальный бал перед долгим зимним безмолвием.

Отряд всадников двигался по узкой лесной дороге. Окружающую тишину осени нарушал лишь шорох падающих листьев. Впереди ехали князь из Белозера Волич и воевода из города Чуд Славль.

За ними следовали два десятка дружинников.

— А что, князь, если княгиня Ангельда не захочет нам помочь? — спросил Славль.

Волич помолчал некоторое время, а затем уверенным тоном сказал:

— Захочет. Я думаю, что она до сих пор желает отомстить Рюрику за смерть своего мужа князя Вадима. Только у неё не было такой возможности. Вот мы ей и предложим осуществить её мечту. Уверен, что княгиня Ангельда не упустит такой случай.

В это время в лесу прокричал филин:

— Угу, угу.

Воевода и князь посмотрели друг на друга.

— Вот видишь, — проговорил Волич, — даже птица со мной согласна.

Солнце погрузилось своим нижним краем в лес на западе, и от этого листья на деревьях окрасились багряным цветом. Отряд выехал из леса. Впереди показалось селение, на окраине которого располагался двухэтажный дом, обнесённый высоким деревянным частоколом.

— Похоже на то, что это и есть имение княгини Ангельды, — предположил князь Волич.

Отряд подъехал к княжескому дому, когда ярко-алый закат уже заменялся тёмно-серыми тонами вечера. Воевода Славль постучал в ворота. Поначалу никто не отзывался. А потом послышался голос из-за ограды:

— Что вам надо? Кто вы такие?

— Я князь из Белозера, а это воевода из города Чуд Славль, — ответил Волич. — Передай княгине Ангельде, что мы хотим встретиться с ней по очень важному делу.

По ту сторону изгороди послышались удаляющиеся шаги. Всадники спешились и стали ждать. Спустя некоторое время заскрипел засов на воротах и створки отворились.

— Княгиня ждёт вас в доме, — проговорил стражник, и жестом пригласил гостей проследовать во двор.

Князь Волич и воевода Славль вошли в дом вслед за человеком, который встречал их у ворот. Они поднялись на второй этаж. Там стражник остановился у одной из дверей, постучал и спросил:

— Княгиня Ангельда, это я Раднер, разрешите войти?

— Входи, — последовал ответ из комнаты.

В просторном помещении в большом кресле возле камина сидела княгиня Ангельда. На полу посреди комнаты лежала огромная медвежья шкура. В очаге пылал огонь. Свет от пламени освещал комнату, отбрасывая на стены пляшущие тени. Княгиня внимательно смотрела на вошедших Волича и Славля. Князь обратил внимание на то, что во внешнем виде Ангельды произошли перемены. Уставший взгляд и грустное выражение лица невольно старили княгиню. Всегда горделивая осанка уступила место сутулости, создавая впечатление подавленного и слабого человека. «Может, прав воевода Славль, — подумал Волич, — что мы напрасно пытаемся найти помощь у княгини Ангельды в нашем опасном и рискованном замысле?»

— Проходите, присаживайтесь гости, — предложила Ангельда. — Что привело вас ко мне? Давно уже никто не навещал меня в этой глуши.

Голос у княгини был слабый и хрипловатый. Волич взглянул на Славля и сказал:

— Уж не знаю, стоит ли нам, и беспокоить Вас своими делами. Похоже на то, что мирские заботы Вас больше не интересуют, княгиня Ангельда.

— Говорите, раз приехали, — предложила княгиня. — А там будет видно, стоило ли вам меня беспокоить или нет.

Князь кашлянул в кулак и начал рассказывать:

— Мы хотели просить Вас о помощи, княгиня. У Вас есть влияние среди норманнских князей. Вы даже являетесь родственницей покойного короля Эрика. Вот мы и подумали, что Вы могли бы быть нашей посланницей к норманнам. Мы хотим предложить им военный союз. Тем более, что Вам уже удавалось уговорить норманнов на такое дело прежде.

Взгляд у княгини ожил, а в глазах мелькнули красные огоньки. Плечи Ангельды расправились, осанка княгини стала вновь гордой и несколько надменной. Волич сразу же заметил эти перемены и с радостью подумал: «Нет, не даром мы сюда приехали. Вот теперь я узнаю прежнюю княгиню Ангельду. Эта женщина ещё на многое способна».

— А позвольте вас спросить, уважаемые гости, — звонким и допытливым голосом произнесла Ангельда, — зачем вам нужен военный союз с норманнами?

— Всё дело в Новгородском князе Рюрике, — начал пояснять Волич. — Мало того, что он объявил себя Великим Князем, так он ещё постоянно собирает дань с наших городов. Не желаем мы ему платить, надоело. Вот мы и задумали с помощью норманнов напасть на Новгород и покончить с этим выскочкой Рюриком.

Ангельда внимательно посмотрела на гостей, надменно улыбнулась и сказала:

— Выбросьте это из головы. Так у вас ничего не получится. Вот видите эту медвежью шкуру здесь на полу?

— Да, видим, — с удивлением произнёс Славль. — Я сразу обратил на неё внимание, как только мы сюда вошли. Я никогда прежде не встречал такой огромной шкуры. Её что из двух медведей сшили?

— Нет, — возразила Ангельда, — это один медведь. Так вот этого зверюгу мой покойный муж князь Вадим убил голыми руками.

— Да, князь Вадим был настоящий богатырь, — подтвердил Славль. — Такого сколько не ищи, а не отыщешь. А какой он был полководец. Таких теперь нет.

— Вот именно, что нет, — поддержала его Ангельда. — Об этом я и говорю. Так вот даже князю Вадиму не удалось победить Рюрика ни в сражении, ни в поединке. А кого сейчас вы хотите противопоставить Рюрику? Кто может с ним справиться в военном деле?

Волич и Славль переглянулись и с досадой вздохнули.

— Так Вы отказываетесь нам помочь? — спросил Волич. — Что же так и будем терпеть этого Рюрика? Извините меня за откровенный вопрос, княгиня, но неужели Вам не хочется отомстить Рюрику за смерть вашего мужа князя Вадима? Ведь это же именно Рюрик убил вашего мужа.

Выражение лица Ангельды стало злобным и безжалостным, и она прошипела:

— Хочется, ещё как хочется. Но это не означает, что я ради этого соглашусь на заранее провальный план. Вы невнимательно слушали меня князь Волич. Я не отказывалась вам помочь. Но действовать здесь надо по-другому. Кавалерийской атакой тут ничего не добьёшься. Нужна хитрость. И потом, мы ещё с вами не обговорили условий, на которых я буду принимать участие в этом деле. Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы ваши города освободились от дани и власти Новгорода. Что же вполне понятное желание. А я хочу, чтобы моего сына князя Братислава объявили Новгородским Великим Князем. И я обещаю вам, что никто больше не станет посягать на ваши права, как единовластных Правителей своих городов. Даю вам в этом моё слово. Ну, как подходят вам такие условия.

— Условия приемлемые, — согласился Волич. — Но как же мы сможем избавиться от Рюрика без военных действий?

— Военные действия будут, — проговорила Ангельда. — Но сначала надо убрать Рюрика. А уж потом можно и Новгород захватить. Кроме Рюрика у Новгорода нет достойных полководцев. Если понадобится, то и норманнов можно будет тогда позвать в помощь. Но я уверена, что если мы убьём Рюрика, то справимся с новгородцами и своими силами.

— Убить Рюрика, — с сомнением в голосе произнёс Славль, — а как это сделать? Рюрик в бою не новичок. Он сам кого хочешь, убьёт. Я как вспомню его поединок с князем Вадимом, так мне до сих пор не по себе становится.

— А боя никакого и не будет, — заверила Ангельда. — Убийство Рюрика я беру на себя. Я уже давно об этом помышляю. Вот только, всё подходящего случая не было. Расскажите, как он собирает дань с ваших городов?

— Ну, как собирает? — начал говорить Волич. — Как обычно. Всю зиму он ездит по городам со своей дружиной, и забирает приготовленную нами дань. Вот и всё. Нападать на него бесполезно, возне него всё время находится охрана.

— А я нападать и не собираюсь, — сказала Ангельда. — У меня есть план поинтереснее. Значит, говорите Рюрик зимой приезжает в ваши города за данью. Это мне подходит. Как только выпадет первый снег, я прибуду в Белозеро тайно, под видом простолюдинки. Меня там никто толком не знает, да и времени прошло уже не мало. Вы, князь Волич, сделаете так, чтобы я смогла попасть в ту комнату, где будет ночевать Рюрик. Всё остальное я сделаю сама.

— Но, если Вы убьёте Рюрика в моём доме, то его дружина убьёт и меня, — испугался Волич.

— Вы от страха перед Рюриком совсем разучились думать, князь, — резонно заметила Ангельда. — Не беспокойтесь, Рюрик выйдет из вашего дома, и даже из Белозера целый и невредимый.

— Ничего не понимаю, — проговорил Волич. — Но впрочем, это ваше дело, княгиня, делайте, как считаете нужным. Главное, чтобы на меня не пало подозрение в причастности к смерти Рюрика пока, он будет находиться в Белозере.

— Вот и договорились, — подытожила Ангельда. — Ждите меня в начале зимы.

2. Коварный план

Днепр, вырвавшись из мрака дремучих лесов, вольно катил свои могучие воды, наслаждаясь свободой равномерным течением. Высокие обрывистые берега сдерживали свободолюбивый нрав огромной реки, не позволяя ей разлиться, как морю и уйти за горизонт.

Двадцать ладей с варяжской дружиной, которой командовали воеводы Аскольд и Дир, вытянулись в длинную цепочку и двигались по самой середине Днепра. Ветер наполнял паруса своим дыханием, подгоняя и без того быстро бегущие по течению суда.

— Передайте всем, чтобы спрятали оружие, — приказал Аскольд. — Не надо сразу показывать, кто мы есть. Пусть думают, что мы купцы. А там видно будет.

— Согласен с тобой, — поддержал его Дир. — Не надо, чтобы неприятель сразу понял, что у нас мало воинов.

— А почему ты их считаешь неприятелями? — спросил Аскольд. — Ведь сейчас ещё не известно, как они к нам отнесутся. А, может, они нас примут, как друзей.

— Ну, конечно, как друзей, — саркастически заметил Дир. — Особенно их князь. Ведь мы едем, чтобы отобрать у него его же город. Почему же ему не обрадоваться нашему приезду?

— Ладно, ладно, — проговорил Аскольд, — может, мы с ним по-хорошему договоримся.

— Я поражаюсь на тебя, Аскольд, — искренне удивился Дир, — ты такой бывалый человек, а рассуждаешь порой, как ребёнок. Не бывает таких людей, которые могут согласиться, чтобы их выгнали из их же дома.

— А, может, мы договоримся с ним вместе управлять Киевом? — предположил Аскольд.

— Ты что забыл, что приказал Рюрик? — спросил Дир. — Он приказал захватить Киев, так как собирается сделать его столицей будущего Русского государства. Какое же здесь может быть совместное правление?

— Да, пожалуй ты прав, — согласился Аскольд. — Но в начале надо всё хорошенько разузнать, что да как в этом Киеве? Кто управляет городом? Сколько в городе войска? А уж потом примем решение, что нам делать. Поэтому лучше нам притворится, будто, мы торговые люди и плывём в Царьград.

— Вот это правильно, — поддержал его Дир. — Сначала всё разузнаем, а затем убьём их князя, и сами будем управлять Киевом.

— Постой, постой, — остановил его Аскольд. — Уж не хочешь ли ты, чтобы мы сами стали Правителями Киева?

— Ну, пока не приедет Рюрик, — поправился Дир.

Аскольд недоверчиво посмотрел на Дира, покачал головой, но ничего не сказал.

Русло Днепра повернуло вправо, и караван судов послушно последовал в этом же направлении, продолжая придерживаться середины реки. Вперёдсмотрящий на первой ладье тут же прокричал:

— Справа по курсу город.

Аскольд и Дир увидели, что вдали на высоких береговых холмах показались жилые строения, окружённые крепостными стенами. Киев располагался на высоком месте правого берега Днепра. У самой реки были деревянные помосты, служащие причалами. Там находилось большое количество судов, возле которых суетились люди.

— Ну, вот и приехали, — сказал Дир. — Сейчас посмотрим, что это за столица такая у нас будет.

— Погоди, — остановил его Аскольд, — это ещё не факт, что это Киев. Мы то его ни разу не видели. Нам то о нём только в Смоленске и рассказывали. А, может, это другой город?

— Да, ладно, другой, — не согласился Дир. — Что у них тут этих городов бесчисленно, что ли? Это Киев, нам так и говорили. Стоит на холмах у самого Днепра. Вот только не пойму, почему в Смоленске эту реку Днепром называют? Ведь Рюрик говорил, что она называется Славутич.

— Кому Славутич, а кому Днепр, — философски заметил Аскольд. — Да, какая разница? Мы ведь себя тоже называем русскими, а славяне называют нас варягами. Ну, и что?

— Да, ты прав, — согласился Дир, — разницы никакой. Главное, чтобы получилось захватить этот город.

Варяжские ладьи приблизились к пристани и встали на якоря, не подходя к берегу. Киев располагался на пяти пологих холмах. Город был окружён высоким деревянным забором. Брёвна для такого сооружения подбирались особые. Как правило, это были вековые дубы. Одним концом их вкапывали в землю, а другой заостряли. С внутренней стороны ограды делались помосты, на которых могли находиться воины во время отражения штурма неприятеля. Высота такой крепостной стены достигала до пяти метров, и возводилась она всегда на возвышенности. Для её строительства потребовалось огромное множество специально подобранных брёвен. Поэтому вокруг Киева на довольно большом расстоянии были вырублены все леса. Хотя в военном отношении это очень устраивало киевлян, так как к городу было невозможно подобраться незаметно. С трёх сторон город окружала степь, а с одной стороны, Киев выходил на Днепр. Там находилась большая пристань, где постоянно копошились торговые люди и рыбаки. Дома в Киеве так же были деревянные, в основном одноэтажные. Правда богатые люди позволяли себе двух, и даже трёхэтажные хоромы. С каждой стороны света в крепостной стене находились въездные ворота. Главными городскими воротами считались те, что располагались с западной стороны. Сделаны они были из дубовых брёвен и обиты железными шинами. По бокам их находились две сторожевые башни. С внешней стороны городских стен так же были жилые постройки. Там в основном обитали мастеровые люди, которые не смогли получить разрешение от Киевских властей строиться внутри города. Для этого необходимо было заплатить большую пошлину в княжескую казну. А ремесленникам и простому люду это было ни по карману. Но в случае опасности их всегда впускали внутрь города. Улицы в Киеве начинались от городских стен и направлялись к центру, где располагалась главная площадь. На ней находился железный набат, ударяв, в который собирали горожан на Вече. Вымощены улицы были, почти везде, досками. И только на слободке за городом были земляные. На самом высоком холме, с которого был хорошо виден Днепр, находился языческий храм Бога Перуна. Там же стояли идолы и других девяти главных славянских Богов. На другом холме чуть пониже располагались хоромы киевского князя. Вокруг них находились дома бояр и купцов. Дружинники из княжеского войска вольно жили со своими семьями в пределах городской черты. В Киеве правил князь, он же вершил свой суд, собирал подати и вёл военные действия по своему усмотрению. В это время в городе и в его окрестностях проживали до десяти тысяч человек. Люди они были миролюбивые и работящие. Да и князь их по причине слабого здоровья воевать не любил.

— Я на одной ладье пришвартуюсь к причалу, — сказал Аскольд, — и попробую разузнать всё, что нас интересует. А ты наблюдай за моей ладьёй отсюда. Если что, придёшь ко мне на помощь.

— Может, лучше я пойду разузнать, что к чему? — предложил Дир.

— Нет, пойду я, — возразил Аскольд. — Сейчас надо только разузнать. А ты чего доброго ещё драку затеешь. Я вижу, как у тебя глаза горят. Всё, жди меня здесь.

Дир не спал почти всю ночь. Воевода ходил по ладье и поглядывал на пристань. Он видел, как на судно Аскольда заходили какие-то люди, а затем Аскольд вместе с ними куда-то ушёл. Никаких поводов для беспокойства не было. И под утро, когда тёмная синева ночи уже начала таять, Дир уснул, облокотившись спиной о борт на носу корабля. Ему снился его небогатый дом в родной Финляндии, снился отец, мать и соседская девушка по имени Ингрид, которая когда-то сказал ему: «Вот станешь богатым, выйду за тебя замуж». Дир проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

— Ну, и здоров же ты спать, — проговорил Аскольд. — Смотри, так когда-нибудь и не проснёшься.

— Да я почитай всю ночь не спал, — оправдывался Дир. — Всё за твоей ладьёй следил, чтобы помочь в случае чего. Ну, удалось что-то узнать?

— Удалось, — ответил Аскольд. — Здешний князь так себе, ни рыба ни мясо. Дружина у него не большая, воинов двести не больше. Говорят, что он всё время болеет. Платит дань хазарам, и те его не трогают, и не позволяют беспокоить его соседям. Другие города здесь так же поступают. Но жители Киева этим не довольны, и князя своего недолюбливают. Так что, если пообещать им, что мы избавим их от дани хазарам, то они не станут возражать, когда у них объявится новый князь.

— А как же мы сможем избавить их от дани хазарам? — удивился Дир. — У нас ведь всего двести воинов.

— А мы наймём их дружину, — пояснил Аскольд. — Можно и в соседних городах нанять воинов.

— А где же мы возьмём деньги, чтобы нанять дружинников? — продолжал задавать вопросы Дир.

— Так из их городской казны и возьмём, — пояснил Аскольд. — Наверняка, они дань хазарам уже собрали, но отдавать её будут только весной. Вот этими деньгами и расплатимся с воинами. А сейчас надо думать, как избавиться от местного князя, чтобы до городской казны добраться.

— А что тут думать, — удивился Дир, — убить его, да и всё.

— Убить, — передразнил его Аскольд, — а как убить? Это же не простолюдин какой-то, это всё-таки князь.

— Надо придумать какую-то хитрость, — предложил Дир, — и сделать всё так, как будто бы это был несчастный случай. Ты говоришь, что он часто болеет. Это хорошо для нас. Можно так сделать, что он утром и не проснётся.

— Как это не проснётся? — поразился Аскольд.

— Да мало ли что может случиться с больным человеком во сне, — цинично проговорил Дир.

— Так не годится, а его дружина? — возразил Аскольд. — Они могут обо всём догадаться.

— О чём догадаться? — переспросил Дир. — Человека можно убить так, что и следов не останется. Я не думаю, что его дружинники станут сильно разбираться, в чём истинная причина смерти их больного князя. Да ты сам говорил, что местные люди его недолюбливают.

— Ты я смотрю, большой знаток подобных способов, — иронично заметил Аскольд. — Интересно знать, где ты этому научился?

— Да какая тебе разница, где и чему я научился? — злобно спросил Дир. — Я же на твоей стороне. Сейчас для нас главное втереться к князю в доверие, и остаться на ночь у него в доме.

— Ну, что же, — сказал Аскольд, — это я смогу устроить. Мне говорили, что князь очень любит подарки. Вот я и напрошусь к нему в гости, чтобы одарить его. Он, скорее всего, пригласит нас отобедать у него. А на ночь напросимся остаться у него в доме. Вот и будет у тебя случай, чтобы помочь князю избавиться от всех его болезней раз и навсегда. А я позабочусь, чтобы тебе никто из его дружинников не помешал.

— А что, очень хороший план, — одобрил Дир. — Мне нравится. Вот только надо оружие пронести в дом князя незаметно, чтобы он и его дружина не всполошилась раньше времени.

— Положим наши мечи на дно сундука с подарками, — предложил Аскольд. — Вот их никто и не заметит. Князь вряд ли сразу станет осматривать весь сундук. А мы покажем только то, что лежит сверху. И надо сделать так, чтобы наши воины расположились в городе неподалёку от дома князя. Пусть небольшими группами проберутся в город накануне вечером и остановятся на ночлег в близлежащих домах.

— Согласен, — произнёс Дир. — Осталось только выяснить, кто из нас двоих будет страшим в нашем деле?

— Как это кто? — удивился Аскольд. — Я конечно.

— А почему это ты? — не согласился Дир. — Ты такой же, как и я. Безродный варяг.

— А потому что меня назначили, — пояснил Аскольд. — Мне приказано быть князем в Киеве до прихода сюда Рюрика. Понял?

Дир почесал затылок и нехотя сказал:

— Понял. Ты будешь старший, а я буду твой заместитель.

— Ладно, — согласился Аскольд, — пусть так и будет. Я сейчас пойду, представлюсь местному князю и напрошусь к нему сегодня в гости. А ты объясни нашим воинам, что им надо делать. Веди все наши ладьи к берегу, но никого на борт из местных жителей не впускайте, а то ещё заметят, что мы не купцы.

Аскольд спрыгнул в лодку, привязанную к борту ладьи, и направился к городскому причалу. Дир смотрел ему в след и думал: «Подумаешь, какой князь выискался. Тоже мне командир. Да ты из того же теста, что и я. Мы ещё посмотрим, кто из нас будет старший».

3. Подлое покушение

Княгиня Ангельда уже почти месяц жила в Белозере. Но о том, что она находится здесь, никому из городской знати, кроме князя Волича не было известно. Ангельда поселилась в доме у простых людей и хорошо им заплатила, чтобы они не расспрашивали её, кто она и откуда. Княгиня вынуждена была вести себя скрытно. Никто из её знакомых в Белозере не должен был знать о том, что Ангельда здесь находится. От этого зависел успех задуманного ею преступления. Длительное ожидание нужного дня, всё больше и больше утомляло княгиню. Ангельда всегда не любила ждать и терпеть. Она решила выйти и прогуляться, чтобы хоть немного развеяться и скоротать невыносимо тянувшееся время. Зима равномерно и заботливо укрыла весь город своим снежным одеялом. Лучи белого ослепительного солнца, отражаясь от этого покрывала, рассыпались на бесконечное количество переливающихся блёсков и заставляли щуриться при взгляде на снег. Ангельда вдохнула свежий морозный воздух и медленно пошла по улице. Она почувствовала, как что-то холодное коснулось её щеки. Ангельда посмотрела вверх и увидела, что миллионы пушистых и лохматых снежинок, кружась и плавно покачиваясь в воздухе, опускаются на землю. Княгиня улыбнулась и подставила ладони под падающие снежинки. В это время Ангельда услышала позади себя монотонный давящий гул. Земля у неё под ногами задрожала, и княгиня оглянулась. По улице двигался отряд кавалерии. Впереди ехали два всадника в дорогих доспехах. Когда они поравнялись с ней, один из всадников посмотрел на княгиню и сказал:

— А я и не знал, что в Белозере есть такие красавицы.

Всадник улыбался и неотрывно рассматривал Ангельду. Ехавший рядом с ним воин проговорил:

— Олег, смотри шею себе не сверни, а то тогда придётся ходить тебе задом наперёд.

Другие воины дружно засмеялись. Ангельда прижалась спиной к дому, чтобы всадники случайно не задели её. Когда отряд скрылся за поворотом улицы, княгиня подумала: «Ну, вот я и пришло моё время. Похоже, что это пожаловал тот, кого я дожидаюсь. В таком случае сегодня ночью мне будет, чем заняться».

Вечер, ещё совсем недавно сменивший день, уже был вынужден уступить место стремительно надвигающейся ночи. На тёмно-синем небесном полотнище появились первые белесоватые звёзды. Вслед за ними, толкаясь и умащиваясь, занял своё место круглый полнощёкий месяц. Ангельда подошла к воротам дома князя Волича и постучала. Через некоторое время со стороны двора раздался голос:

— Кто там стучит?

— Скажи князю Воличу, что для него есть срочное послание.

— Какое ещё послание? — недовольным голосом спросили из-за ворот. — Ночь на дворе. Да и занят сейчас князь, у него важные гости.

— Если князь узнает, что ты не передал ему то, что я тебе сейчас сказала, — предупредила Ангельда, — то за твою никчемную жизнь я не поручусь.

— Ладно, ладно, не надо меня пугать, — проворчал голос из-за ворот, — сейчас доложу князю. Пугают тут все кому ни лень.

Княгине пришлось долго ждать. Она даже успела утоптать снег перед воротами, пытаясь согреться. Но вот заскрипел засов, и одна из створок приоткрылась. Волич подошёл к Ангельде, и принялся внимательно рассматривать её.

— Вы, что решили меня здесь заморозить? — возмутилась Ангельда. — Я скоро в сосульку превращусь.

— Извините, княгиня, что заставил вас ждать, — попытался оправдаться Волич. — Но я же не знал, что это Вы меня вызываете. Да и гости у меня сейчас такие, что лучше не оставлять их одних надолго. Князь Рюрик пожаловал со своим шурином князем Олегом и дружиной.

— Не вздумайте ещё называть меня по имени, — предупредила Ангельда. — Я потому и пришла к вам, что князь Рюрик здесь. Проведите меня в дом так, чтобы никто меня не видел.

— Хорошо, — согласился Волич, — следуйте за мной.

Князь двинулся вперёд, Ангельда последовала за ним. В доме на втором этаже горел свет, и слышались весёлые голоса. «Пируют, радуются, — подумала княгиня. — Ничего, скоро я радоваться буду». Когда Волич и княгиня вошли в дом, Ангельда шёпотом спросила:

— Вы уже распорядились приготовить комнаты для князя Рюрика?

— Да, — коротко ответил Волич.

— Проведите меня туда, — проговорила Ангельда. — А сами проследите, чтобы мне никто не помешал.

— Но моё отсутствие могут заметить, — сказал Волич.

— Не успеют, — возразила Ангельда. — Мне потребуются всего несколько мгновений, чтобы сделать то, зачем я сюда пожаловала. Да не трусьте, Волич, вы же всё-таки князь как-никак.

Волич пошёл на второй этаж, княгиня последовала за ним. Пройдя длинный коридор, князь остановился возле двери, указал на неё рукой и тихо произнёс:

— Вот комната для Рюрика.

— Хорошо, — сказала Ангельда. — Оставайтесь здесь. Я войду сама. Надеюсь, что там никого нет.

— Никого, — уверенно проговорил князь. — Только я прошу Вас, княгиня, сделайте так, чтобы он сразу не умер. Рюрик пробудет в Белозере ещё один день. Иначе мне конец.

— Да не волнуйтесь вы так, — презрительным тоном произнесла Ангельда, — я же обещала вам, что Рюрик будет умирать постепенно, в течение недели, не быстрее. У меня тоже есть свой резон в том, чтобы он ни сразу скончался. Я хочу, чтобы он помучался перед смертью. Всё будет так, как я сказала, я в таких делах знаю толк, будьте уверенны.

— А что мне ещё остаётся, кроме того, чтобы верить Вам на слово? — упавшим голосом проговорил Волич. — Только умоляю Вас, сделайте всё побыстрее.

Ангельда зло ухмыльнулась и вошла в комнату. Помещение освещалось всего одним масляным светильником. Но угнетающий полумрак комнаты только подзадоривал княгиню, и придавал ей уверенность в успешном исходе, совершаемого ею преступления. Ангельда уже давно заметила, что когда у неё такое бодрое настроение, то всегда всё получается. Княгиня подошла к светильнику, достала из своего рукава пузырёк с жидкость и надела перчатку. Затем она вынула пробку из бутылочки, и вылила содержимое в светильник. После этого княгиня задержала дыхание и быстро вышла из комнаты. У дверей стоял Волич, беспокойно оглядывавшийся по сторонам.

— Ну, что? — нервно спросил князь. — Всё сделали?

— Всё, — спокойно ответила Ангельда. — Советую вам не заходить надолго в эту комнату. А после того, как уедет Рюрик, проветрите это помещение хорошенько.

У Волича задёргался левый глаз от волнения. Князь нервно мотнул головой и сказал:

— Чувствую, что всё это добром для меня не кончится.

— Ладно, мне пора уходить, — проговорила Ангельда. — Проводите меня до выхода, чтобы никто меня не остановил.

Они двинулись по коридору. На этаже были слышны весёлые голоса пирующих гостей. Когда княгиня и Волич были уже возле самой лестницы, внезапно отворилась дверь из залы, где происходило веселье, и оттуда вышел человек. Он заметил заговорщиков и направился к ним. Ангельда моментально сообразила, что надо делать. Она прижалась к Воличу и поцеловала его в губы. Гость, увидев такую интимную сцену, тут же остановился и сказал:

— Извините меня, князь Волич, что я невольно помешал вам. Я не знал, что вы здесь с женщиной… ну, это….

Ангельда отстранилась от Волича, взглянула на гостя, и начала спускаться по лестнице.

— Не обижайтесь князь Олег, — проговорил Волич, — что я вынужден был покинуть пир. Сами понимаете, тут такое дело у меня.

— Да, да, понимаю, — сказал несколько задумчиво Олег. — Женщины есть женщины. Им всегда трудно отказать во внимании. Но мне показалось, что я где-то уже видел эту женщину. Как её зовут?

— Ангельда, — поспешно ответил Волич, и тут же понял, что совершил ошибку, назвав имя своей сообщницы. — Извините меня, князь Олег, мне надо проводить свою возлюбленную.

Волич заторопился за княгиней. Олег постоял ещё какое-то время, а затем возвратился в зал.

Во дворе Ангельда остановилась и сказала Воличу со злостью в голосе:

— Хорошо ещё, что вы не сказали, чья я вдова, и зачем здесь нахожусь. Вы что совсем от страха голову потеряли?

— Извините, как-то всё нелепо получилось, — оправдывался Волич. — Князь Олег появился так внезапно, что я даже сообразить не успел, что ему ответить. Вот и сказал правду.

— Правду надо говорить только тогда, когда уже больше говорить нечего, — назидательно произнесла Ангельда. — Надеюсь, что этот Олег уже порядком выпил мёда, и забудет об этом происшествии. Что касается меня, то я сегодня же покидаю Белозеро. А вас я прошу не забыть своё обещание, когда захватите Новгород, и объявить моего сына Братислава князем Новгородским, а меня его опекуншей до его совершеннолетия. Иначе я найду способ, как с вами рассчитаться.

— Не надо угроз, княгиня, — проговорил Волич. — Я ни такой пугливый, как вам показалось. И слово своё, я всегда держу.

Волич провёл Ангельду за ворота и возвратился к гостям. В зале уже почти никого не было.

— А где князь Рюрик? — поинтересовался Волич у слуги.

— Он уже отправился в свою комнату отдыхать, — ответил слуга. — Князь сказал, что ему завтра рано вставать. Он хочет завтра же покинуть Белозеро.

«Это хорошо, что Рюрика здесь не задержится, — подумал Волич. — А то мало ли что может с ним случиться. Вдруг княгиня чего-нибудь напутала в своём деле».

4. Власть меняется

Воевода Аскольд и Дир остались ночевать в доме у киевского князя после званного ужина, который устроил Правитель города в честь заморских купцов. Глубокой ночью, когда уже все спали Аскольд и Дир вышли из своей комнаты.

— Ты знаешь, куда надо идти? — спросил Аскольд.

— Да, я ещё во время ужина всё разузнал, — заговорщицким тоном произнёс Дир. — Я специально выходил из зала, якобы для того, чтобы отнести подарки в покои князя. Вот один из его слуг и показал мне, где спальня князя.

Воеводы двинулись по коридору, наступая на предательски поскрипывающие половицы. Дойдя до нужной двери, они остановились.

— Как только войдём в комнату, сразу набрасываемся на него, — проговорил Дир. — Ты будешь его держать, а я накрою его голову подушкой. Так лучше всего, и шуму не будет, и смерть наступит быстро.

— Это же подлое убийство, — прошептал Аскольд. — Может, попробуем с ним договориться?

— Ты, что с ума сошёл? — удивился Дир. — Если ты не собирался его убивать, то зачем ты сюда пришёл со мной? О чём ты с ним хочешь договориться? Ты думаешь, что он согласится уступить свой княжеский трон в Киеве? Прекрати говорить ерунду. Мы теряем время, нас здесь могут увидеть. Тогда всему конец. Ты идёшь со мной или нет?

— Иду, — уныло сказал Аскольд. — Но делаю это с большой неохотой.

— Хватит разглагольствовать, — резко проговорил Дир. — Надо дело делать.

Убийцы вошли в комнату. Князь спокойно спал в постели, даже не подозревая, что проснуться ему, было уже не суждено. Воеводы подошли к кровати. Дир выдернул подушку из-под головы князя, а Аскольд навалился на киевского Правителя всем своим телом. Князь пытался вырваться, отчаянно ворочаясь. Но освободиться из объятий смерти так и не смог. Через несколько мгновений он затих. Дир ещё подержал подушку какое-то время для верности, а затем отбросил её в сторону. Князь лежал, как будто живой. Казалось, что он продолжает мирно спать. Даже глаза у него были закрытыми. Дир поднял подушку и положил её под голову князя, поправил одеяло, накрывающее труп, и цинично сказал:

— Ну, вот теперь ему больше ни о чём заботиться не надо. Теперь мы будем заботиться о его городе. Ладно, пошли отсюда поскорее.

Воеводы незаметно возвратились в свою комнату и легли спать. Дир почти сразу же засопел. А Аскольд ворочался почти всю ночь с боку на бок, и только под утро заснул.

Несмотря ни на какие события в жизни людей, солнце всё равно поднялось над горизонтом на востоке, лишь только пришло его время. Жители Киева просыпались и приступали к своим повседневным заботам, даже не подозревая, что с этого утра жизнь в их городе круто переменится. И вообще их обычный провинциальный город станет столицей одного из могущественнейших государств в Мире. А ценой этому было предательское убийство их князя.

Аскольд и Дир проснулись, оделись и вышли во двор. Вокруг наблюдалось явное беспокойство.

— Забегали, как посолённые, — ехидно проговорил Дир. — Похоже на то, что они уже обнаружили мёртвого князя. Пора и нам действовать. Надо собрать наших людей в княжеском дворе.

— Да, ты прав, — согласился Аскольд. — Я пойду, приведу наших дружинников, а ты разузнай тут, что они собираются делать?

К полудню во дворе бывшего киевского Правителя собралось довольно много народу. Пришли многие из киевской знати, дружинники и простой люд. Аскольд привёл вооружённых воинов. Они разместились возле самого входа в дом. Дир поднялся на крыльцо здания и громко сказал:

— Жители Киева, ваш славный князь умер сегодня ночью. Так было угодно всемогущим Богам. Мы все не вечны в этом мире. Ничего не поделаешь. Перед своей кончиной ваш князь договорился с нами, что мы будем совместно управлять Киевом. Но раз так случилось, что он умер, теперь получается, что мы сами будем управлять вашим городом.

— А откуда мы можем теперь знать, о чём договорился с вами наш князь? — спросил один из бояр, стоявших возле крыльца. — Мы вообще не знаем, кто вы такие. Почему это мы должны подчиняться вам. У нас и свои Правители найдутся. Зачем нам варяги?

В этот момент Аскольда поднял вверх меч, и все варяжские воины обнажили своё оружие. Внезапное появление вооружённых людей сразу же утихомирило агрессивный настрой бояр. Они попятились назад.

— Ну, как теперь вам понятно, почему вы должны нам верить? — нахально переспросил Дир.

По двору пошёл недовольный ропот среди присутствующих людей.

— Мы не драться с вами хотим, — примирительно проговорил Аскольд. — Мы хотим избавить вас от дани, которую вы платите хазарам. Если вы согласитесь объявить нас князьями, то мы будем защищать вас от всех ваших врагов. Мы сделаем так, чтобы впредь не Киев, а Киеву платили дань все его соседи.

Толпа одобряюще загудела. Среди простого люда послышались выкрики:

— Варягов поставить князьями. А то наши князья только и умеют, что нас обирать.

Во дворе начались потасовки между богатыми и бедными киевлянами.

— Прекратите свару, — громко приказал Аскольд. — А то мои воины вас успокоят мечами. С сегодняшнего дня князьями в Киеве будут два варяжских воеводы, я — Аскольд и воевода Дир. Вашего князя похороним по вашему обычаю. Всё, все могут расходиться.

Варяжские воины двинулись на толпу плотной шеренгой, оттесняя людей за ворота. Выйдя на улицу, боярин Кук недовольно проговорил, обращаясь к воеводе Истру:

— Не нравятся мне эти новоиспечённые заморские князья. Откуда они вообще взялись? И как-то уж слишком и так, кстати, быстро скончался наш болезненный князь. Надо бы в этом всём разобраться.

— В чём ты собираешься разбираться? — спросил воевода Истр. — Ты, что до сих пор не понял, что в Киеве силой захватили власть? Смотри, как бы и с тобой чего неожиданного не приключилось, как с нашим князем. По всему видать, эти Аскольд и Дир люди не простые, и на расправу скорые. А уж, если они и вправду избавят Киев от уплаты дани хазарам, то весь киевский люд за них вообще стеной встанет. Так что ты бы поостерёгся со своими речами.

А в это время солнце, совершенно не обращая внимания на безбожные дела людей, продолжало своё привычное занятие и упорно приближалось к горизонту на западе. Дневная суета сменялась на спокойную вечернюю прохладу. Киевские улицы пустели. Жители, уставшие за день от своих важных, по их мнению, дел, готовились к ночному отдыху.

5. Смерть Рюрика

Князь Рюрик очень плохо спал всю ночь. Да собственно то, что с ним происходило, и сном то назвать нельзя было. Скорее, какое-то тяжёлое забытьё. Рюрику показалось, что когда он лёг в постель, всё его тело сковала непонятная сила, не дающая ему даже пошевелиться. Князь помнил, что так он пролежал до утра, и не уснул ни на мгновение. Лишь только за окном начло светать, Рюрик встал, оделся и вышел из своей комнаты. В коридоре ему стало легче дышать, и князь почувствовал себя хорошо. Выйдя во двор, он увидел, что его дружинники уже седлают лошадей. Свежий морозный воздух развеял остатки плохого самочувствия Рюрика, и даже улучшил его настроение. К князю подошёл Волич, и внимательно посмотрел на него.

— Что ты так на меня смотришь? — поинтересовался Рюрик. — Как будто в первый раз видишь.

Волич виновато усмехнулся и сказал:

— Да так, просто смотрю. А что?

— Дань уже погрузили? — спросил Рюрик. — Мы скоро выступаем.

— Да, всё погрузили, — поспешно ответил Волич. — Ещё вчера вечером. Твоих людей уже накормили, всё готово к походу. Можете выступать хоть сейчас.

— Что-то ты сегодня какой-то ни такой, князь, — проговорил, подошедший к ним Олег. — Как-то суетишься, торопишься. Ты что хочешь поскорее от нас избавиться? Наверное, торопишься к той женщине, с которой я вчера тебя видел?

«Смотри как, — подумал Волич, — запомнил, чтоб тебе пусто было. Не хватало ещё, чтобы он назвал сейчас имя Ангельды вслух. Тогда мне точно конец. Рюрик то наверняка знает, как зовут жену князя Вадима».

— Ну, вот, — притворяясь обиженным, сказал Волич, — так всегда. На вас прямо не угодишь. Стараешься сделать всё, как можно лучше и быстрее, а вы недовольны.

— Ладно, ладно, — примирительно проговорил Рюрик, — всем мы довольны, не обижайся. Олег, командуй в поход. Мы сейчас выступаем.

К Рюрику и Олегу подвели их коней, и они дружно вскочили в сёдла.

— Ребята, по коням, — громко сказал Олег.

Дружинники сели на лошадей и выстроились в колонну по два. Олег взмахнул рукой и отряд двинулся в путь. За ними следовал обоз с нагруженной Белозерской податью. Снег весело похрустывал под копытами лошадей и полозьями саней. Холодное зимнее солнце поднялось над домами Белозера и безрезультатно старалось своим ярким светом согреть Землю.

Ещё на подъезде к Новгороду Рюрик почувствовал себя плохо. Он склонился к шее лошади и застонал. Олег, ехавший рядом с ним, спросил:

— Что с тобой? Что случилось?

— В груди всё огнём горит, — тихо ответил Рюрик и выпрямился в седле. — Дышать тяжело, и в голове как будто молоты стучат.

— Да у тебя кровь на лице, — поразился Олег. — Ты, что поранился?

Рюрик провел ладонью по лицу, и увидел, что вся рука у него в крови.

— Не пойму, что это со мной? — удивился князь.

Отряд князя Рюрика прибыл в Новгород под вечер. Во дворе княжеского дворца Рюрику помогли сойти с лошади, на которой он еле держался. Князь ступил на землю и тут же упал. Олег успел подхватить его под руки.

— Несите князя в покои, — приказал Олег дружинникам. — И позовите к нему знахаря.

Вышедшая встречать мужа княгиня Эфанда, увидела, что происходит с Рюриком, подошла к Олегу и спросила:

— Что это такое? Он что заболел? Или его ранили? Почему он весь в крови?

— Не знаю, что с ним, — сурово ответил Олег. — Ты вот что, сестра, иди лучше в дом. Сейчас придёт знахарь. Может, он нам скажет, что с князем Рюриком приключилось.

Рюрик лежал на постели и тяжело дышал. Возле него находился знахарь, который осматривал князя. Рядом стояли Олег, Эфанда и воевода Свенельд. Всё тело князя было покрыто кровавым потом. Знахарь повернулся к присутствующим в комнате людям и проговорил:

— Князь не болен и не ранен. Его скорее всего отравили. Вот только чем я сказать не могу.

— Ему можно помочь? — спросил Олег.

— Я не знаю способов, которые могли бы ему помочь, — ответил знахарь. — Для этого мне надо знать, чем его отравили.

Княгиня Эфанда присела рядом с Рюриком на постель и принялась вытирать ему кровавый пот. Она не плакала. Слёзы сами катились по её щекам.

— Олег, подойди ко мне поближе, — с трудом хриплым голосом проговорил Рюрик. — Мне тяжело говорить.

Князь Олег приблизился к Рюрику. Олег еле сдерживал свой отчаяние и гнев, наблюдая, как умирает его лучший друг, а он ничем не может ему помочь. Желваки так и ходили на щеках у Олега, и он до хруста сжал кулаки.

— Олег, я хочу объявить свою последнюю волю, — проговорил Рюрик. — И вы все слушайте. Я чувствую, как жизнь уходит из меня. После моей смерти моим наследником объявляю своего сына княжича Игоря. До его совершеннолетия князь Олег будет его опекуном и Правителем моего государства. Олег ты должен завершить то, что я начал. Перенеси столицу из Новгорода в Киев, как я хотел, и присоедини к моему государству Руссов все соседние с ним земли. Сына моего Игоря объявишь Великим Князем Русским и Киевским. Мой родовой меч, мой щит и амулет из клыков чёрного волка передашь Игорю. Скажи ему, чтобы берёг их, как зеницу ока. Они защитят его и в бою, и от диких зверей. Вот только жаль, что они не уберегают от подлости человеческой.

Рюрик замолчал, чтобы перевести дыхание и собраться с силами. Он какое-то время лежал с закрытыми глазами, потом приподнялся на локтях и сказал:

— Поправьте мне подушки повыше, а то я задыхаюсь.

Знахарь и Эфанда тут же выполнили его просьбу.

— Ты, воевода Свенельд, будешь наставником моего сына Игоря, — продолжил говорить Рюрик. — Будешь его обучать военному делу, заботься о нём, как о своём сыне и оберегай его от всяких напастей. Эфанда, прости, что покидаю тебя так рано. Я, наверное, мало заботился о тебе. Извини, всё некогда было. Знай, что я всегда тебя любил, и что ты для меня….

На этом слове князь Рюрик запнулся, и у него горлом пошла кровь. Знахарь подбежал к нему, но помочь ничем не мог. Рюрик затих и скончался. Олег подошёл к своему другу, закрыл ему ладонью глаза и сурово произнёс:

— Прощай мой друг. Вот ты и успокоился. Я обещаю тебе, что обязательно узнаю, кто является причиной твоей преждевременной смерти. Клянусь твоей кровью.

Олег прикоснулся к окровавленному лбу Рюрика своей ладонью, затем ею же дотронулся до своего лица.

Жуткая метель разыгралась этой ночью в Новгороде. Ледяной ветер носился по городу, пытаясь проникнуть в дома жителей, чтобы рассказать им о печальной новости, о том, что сегодня скончался первый Русский князь и родоначальник великой династии создателей самого могучего во всём Мире государства, которому суждено, будет существовать до самого скончания человеческой цивилизации. Вокруг города собралось множество волков. Серые воины степей и лесов, окружили Новгород живой цепью и дико выли, заглушая вой метели. Под утро буря затихла, из-за горизонта выглянуло солнце, и начался новый день.

Ильмень озеро сплошь было затянуто толстым слоем льда. Посреди его сделали высокую поленницу из сосновых брёвен. Сверху на неё положили тело князя Рюрика. На берегу озера собрались жители Новгорода. Люди стояли молча с непокрытыми головами. К погребальному костру направился князь Олег. Он размеренно шёл по сверкающему на солнце снегу, держа в руке зажжённый факел. Ставший особенно хрупким на сильном морозе снег, звонко хрустел при каждом шаге Олега. Князь подошёл к траурному трону своего друга и зажёг солому в нижнем слое брёвен. Потом Олег ещё раз взглянул на Рюрика. Выражение лица у мёртвого князя было спокойное. Казалось, что он просто спит. И только матовая бледность кожи на щеках говорила, что это необычный сон, а вечный. Олег повернулся и быстро зашагал к берегу. Костёр разгорелся. Языки пламени поднимались на несколько метров вверх. Лёд растаял, и погребальный костёр погрузился под воду. Так закончился земной путь первого русского князя Рюрика.

6. Заморский поход

Всю зиму и почти половину весны в Киеве готовились к походу на Царьград. По приказу князя Аскольда делали ладьи и лодки из цельных стволов вековых деревьев. Князь Дир занимался сбором податей с соседних с Киевом земель. К середине весны было готово около двухсот судов, способных к плаванию ни только по реке, но и по морю. Аскольду удалось собрать пятьдесят тысяч воинов. Часть, которых должна была идти на судах к Босфору под командованием Дира, а с остальными князь Аскольд должен был двигаться по суше, параллельным маршем с флотилией. Лишь только сошёл последний лёд с Днепра, и вода в реке прогрелась до приемлемой для купания температуры, войско Киевских князей выступило в поход.

Князь Дир находился в первой ладье флотилии. Он лежал на корме, смотрел в бездонную синеву неба и размышлял: «Вот теперь Ингрид, наверняка бы, не отказала мне. Сейчас ни то, что тогда. Тогда я кто был? Простой парень. А теперь я князь Киевский, большой человек». Его размышления прервал голос вперёдсмотрящего:

— Буруны. Впереди по курсу буруны.

Дир прошёл на нос ладьи и увидел, что прямо перед ними Днепр будто кипит, а вода в нём пенится. В воздух поднимается туман из водяной пыли, и слышится монотонно ревущий гул воды.

— Это пороги, — пояснил вперёдсмотрящий. — Надо сворачивать к берегу. А то беда, наши лодки на щепки разобьёт. С Днепром-Батюшкой шутки на порогах плохи. А ближе к берегу течение послабее будет, да и глубины там нет. Можно будет перетащить наши ладьи на руках. Мы так всегда делаем.

— Давай сворачивай ближе к берегу, — приказал Дир. — Сделаем, как ты говоришь.

Кормчий на первой ладье помахал рукой, чтобы на остальных судах следовали за ним, и повернул рулевое весло. Ладья послушно побежала к берегу. Весь караван прижался к суше и остановился на мелководье. Воины попрыгали в воду, и принялись подталкивать свои суда, проводя их между камнями. Целый день флотилия пробиралась через пороги. К вечеру все уставшие и промокшие, миновав каменные препятствия, пришвартовались к берегу. Дир поднялся на скалу и приказал:

— Здесь будем отдыхать. Разводите костры и сушитесь.

К нему подошёл воевода Истр и сказал:

— Надо выставить охрану вокруг лагеря. А то здесь всякое бывает. Могут и хазары пожаловать. А от них можно ожидать что угодно.

— Вот и выставь, — согласился Дир. — Мы здесь будем ждать князя Аскольда. Надо договориться, где мы с ним встретимся на побережье моря.

Истр кивнул головой в знак согласия и отправился выполнять распоряжение Дира.

К ночи подошёл Аскольд со своим войском. В шатре у Дира собрались все командиры.

— Мы не будем дальше двигаться вдоль побережья, — первым начал говорить Аскольд. — Незачем нам давать такой крюк, двигаясь вслед за вами. Все равно вы плывёте быстрее, чем мы идём. Да и привалов вам теперь больше не потребуется. Так что мы двинем напрямую через степь. А встретимся мы с вами уже неподалёку от Босфора. Воевода Истр говорил, что там есть много небольших поселений, вот с них и начнём.

— Это верно, — поддержал Аскольда воевода Звенислав, опытный воин, неоднократно ходивший в походы на Босфорское побережье. — Там мы сможем узнать от местных жителей, где сейчас находится основная армия византийцев. А уж потом двинем на Царьград. Не разумно лезть на такой большой и сильно укреплённый город с пятьюдесятью тысячами воинов, если там находятся все их войска. Есть там небольшой городок Кургаж. Помнишь Истр это селение? Мы ещё с тобой в прошлый поход там много пленных взяли.

— Помню, помню, — подтвердил Истр, — как не помнить. Мы после оттуда еле ноги унесли, а пленных пришлось всех бросить за борт, чтобы ладьи византийцев нас не догнали.

— Подумаешь, горе какое, — цинично проговорил Звенислав. — Главное, что живые ушли. А добычу не всегда сберечь удаётся. Так вот там и встретимся. А кто придёт туда первым, будет ждать остальных. Лучше нападать на Царьград и с суши и с моря одновременно.

— Как раз одновременно нападать и ни есть лучше, — возразил ему Аскольд. — Но об этом поговорим уже на месте, в Кургаже. Ну, на этом и порешим. Завтра выступаем. Вы двинетесь в обход по морю, а мы напрямую через степь.

Аскольд вышел из шатра, встал на краю утёса и принялся смотреть на ночной Днепр. Водный исполин раскинулся чёрным извилистым телом по бескрайней степи и, изгибаясь своими могучими боками, уходил вдаль за горизонт. Небо было усеяно низко висящими звёздами, которые то и дело, срываясь со своих мест, уносились в бесконечную даль Вселенной, а некоторые из них падали на Землю. Тишину ночного безмолвия нарушало монотонное плескание Днепровских волн о прибрежные скалы и шуршащий ропот степного ковыля, раскачиваемого ветром.

К Аскольду тихонько сзади подобрался Дир, схватил его за плечи и крикнул:

— Бух.

Аскольд испугался от неожиданности, оттолкнул Дира и сердито проговорил:

— Шутки у тебя дурацкие. А, если бы я тебя столкнул вниз? Что бы от тебя осталось, когда ты свалился бы на скалы? Не подумал?

— Ладно, не обижайся, — игриво произнёс Дир. — Я же пошутил. Что ты тут стоишь? Шёл бы отдыхать.

— Да вот на Днепр смотрю, — проговорил Аскольд. — Что-то спать не хочется. Тяжёлые мысли в голове бродят.

— Какие ещё мысли? — удивился Дир. — Всё идёт нормально. Или ты сомневаешься в успехе нашего похода?

— Ни в чём я не сомневаюсь, — ответил Аскольд. — Ни в этом дело. Меня мало беспокоит, удачливый будет поход или нет. Я воин, и если мне суждено погибнуть в бою, так это так и положено, что же здесь переживать. Меня беспокоит то, что мы с тобой предательски убили Киевского князя. Чувствую, что придется нам ещё за это ответить.

— Мы выполняли приказ князя Рюрика. И, если ты не забыл, так именно ты согласился на то, что Рюрик дал нам всего двести воинов. Как бы мы по-другому смогли бы захватить Киев с таким малым войском? Ты лучше помалкивай об этом, — посоветовал Дир. — Мы здесь, между прочим, не одни. Если кто-нибудь из киевских воевод услышит наш разговор, тогда нам действительно плохо будет. А, насчёт того, что придётся ответить, так я тебе скажу, что страшнее смерти ничего не будет.

— Это кому как, — заметил Аскольд. — А по мне так смерть за такое дело, самое лёгкое наказание. Ладно, пошли спать.

— Ты там смотри, без меня не начинай захват города, — предупредил Дир. — Я тоже хочу получить часть причитающейся мне добычи.

— Ты сам смотри, не начни штурм без нас, — посоветовал ему Аскольд. — А то может так получиться, как рассказывал Истр.

Князья ещё постояли немного на берегу и пошли отдыхать в шатёр.

7. Сомнения

Поминальный пир по князю Рюрику проходил по варяжским традициям. Воины выпили много мёда, и после этого пели походные песни и танцевали вокруг костра, разведённого во дворе. Никто из них не плакал. Все веселились и смеялись. Для славянских гостей, приглашённых на траурный пир, было непривычно такое поминание усопшего. Они с удивлением наблюдали, как варяги оказывают последние почести своему погибшему князю. Олег подошёл к Новгородскому воеводе Карагану и сказал:

— Я хочу поговорить с тобой воевода. Пошли в дом.

Воевода и князь проследовали в хоромы, поднялись на второй этаж и уединились в комнате Олега.

— Разговор у меня к тебе будет необычный, — начал говорить Олег. — Я бы даже сказал тайный. Ты ведь, воевода, находился в Белозере, когда тамошний князь Волич, сговорившись с князем Вадимом, разгромил принца Синава и Трувора.

— Да, я был там тогда, — настороженно ответил Караган. — Я был против их союза, но князь Волич не послушал меня, и даже отстранил от руководства войсками за это. Мне с трудом удалось вырваться оттуда в Новгород, чтобы предупредить князя Гостомысла о предательстве князя Волича и измене Белозера.

— А знал ли ты князя Вадима лично? — спросил Олег.

— Я его знал ещё с детства, — ответил Караган. — Он то ведь был Новгородским князем, и приходился родственником Гостомыслу, а значит и Рюрику тоже.

— А почему он пошёл против Гостомысла? — продолжал допытываться Олег.

— Это давняя история, — с грустью проговорил Караган. — Она связана с женой Вадима Ангельдой. Из-за неё Вадим убил своего друга княжича Волебога. А Волебог был единственным сыном Гостомысла. Вот и закрутилась тогда история….

— Ты сказал Ангельда, — переспросил Олег с интересом. — Но ведь князь Волич ту женщину тоже называл Ангельдой.

— Какую женщину? — не понял Караган.

— Я видел, как князь Волич целовался с женщиной, когда мы были в Белозере с Рюриком накануне, — пояснил Олег. — Тогда, когда мы собирали с ним дань. Белозеро был последним городом перед нашим возвращением в Новгород. Я предполагаю, что там и отравили князя Рюрика.

— Я ничего не понял, что ты сейчас рассказал, — проговорил Караган. — С кем целовался Волич, и почему ты считаешь, что Рюрика отравили?

— Не важно с кем целовался Волич, — произнёс Олег, — забудь об этом. А то, что Рюрика отравили, мне сказал знахарь. Только он не знает, каким ядом это сделали.

— Вот это да, — поразился Караган. — А при чём здесь Ангельда?

— Да притом, что имя Ангельда редкое среди славян, — проговорил Олег. — Это, конечно, не факт, что та Ангельда, с которой целовался Волич во время нашего пребывания в Белозере та самая жена князя Вадима, но очень уж странные совпадения получаются. Сначала из-за неё гибнет единственный сын Гостомысла, теперь загадочная смерть Рюрика. Надо бы было всё это проверить.

— Как же ты сможешь, это проверить? — спросил Караган.

— Я видел ту женщину в Белозере, и хорошо запомнил её лицо, — ответил Олег. — Мне надо увидеть княгиню Ангельду. Вот тогда и станет ясно, она это или нет. Ну, если окажется, что это была она, то у меня будет к ней много вопросов. И я думаю, что ей будет непросто ответить на них.

— Неподалёку от Новгорода было имение князя Вадима, — вспомнил Караган. — Я знаю, где оно находится. Можно съездить туда, возможно, княгиня сейчас там живёт после смерти мужа.

— Хорошо поедем, — согласился Олег. — Не нравятся мне эти люди князь Волич и княгиня Ангельда. Уж слишком часто они замешаны в измене и предательстве. Надо бы с ними разобраться.

Почти целую неделю не затихала вьюга. Зима как будто взбесилась. Днём и ночью ледяной ветер с неуемлемой силой крутил в воздухе целые сугробы снега. Он засыпал ими всю равнину вокруг Белозера и завалил весь город. Люди почти не выходили из домов, дожидаясь, пока стихнет буря. Князь Волич тоже не мог никак успокоиться все эти дни. Тяжёлые мысли одолевали Правителя Белозера. Ему не давал покоя тот интерес, который проявил князь Олег к Ангельде. «И зачем я только с дуру назвал ему её имя, — думал Волич. — Ну, кто спрашивается, меня за язык тянул? А вдруг он догадается, что это жена покойного князя Вадима, или скажет ему кто-нибудь об этом. Олег сразу же всё поймёт. Здесь большого ума не потребуется, чтобы догадаться, что и я причастный к смерти Рюрика. А тогда мне конец. Не успею я собрать войско, чтобы выступить против этого Олега. Надо сделать так, чтобы Ангельда не смогла ничего рассказать, если её будут спрашивать об этом деле. Вдруг она проболтается под пыткой, или по женской слабости своей поведает кому-нибудь, о нашем с ней сговоре. Похоже, что надо с ней что-то делать, пока не поздно. Я должен быть уверен, что она никому ничего не расскажет, до тех пор, пока мы не захватим Новгород и не выгоним из него варягов».

Волич подошёл к окну и стал смотреть на улицу. Вьюга уже утихла, и только одинокие снежинки медленно опускались на землю, кружась и порхая в воздухе. Князь распахнул окно и прокричал дружиннику шедшему через двор:

— Золтон, скажи ребятам, чтобы собирались в дорогу. Завтра утром выезжаем под Новгород.

— Всем собираться? — поинтересовался Золтон.

— Нет, — ответил Волич. — Двадцати человек будет достаточно.

Золтон согласно кивнул головой и отправился выполнять распоряжение князя.

8. Ограбление Кургажа

Морской поход флотилии князя Дира прошёл без осложнений. Суда двигались вдоль побережья на небольшом расстоянии от суши. Море было на удивление спокойным и тихим. Лёгкий ветерок надувал паруса и подгонял корабли вперёд. Ладьи уверенно скользили по изумрудной глади вод. Через несколько дней ранним утром показалось небольшое селение на побережье. Воевода Истр разбудил князя Дира и сказал ему:

— Просыпайся, князь, впереди показался Кургаж. Будем дожидаться подхода войска князя Аскольда на рейде, или пришвартуемся к берегу?

Дир поднялся, протёр глаза и посмотрел на берег. Прямо перед ним раскинулся приморский городок. Дома в нём были добротные и ухоженные. Очевидно, в них жили не бедные люди. Кургаж располагался рядом с морским путём из Царьграда в славянские земли. Поэтому здесь процветала торговля, а горожане имели от неё неплохой доход.

Солнце уже полностью вынырнуло из морской пучины на востоке и окрасило горизонт в ослепительно оранжевый цвет. Дир повернулся к Истру и приказал:

— Швартуемся к берегу. Приготовьтесь к захвату города.

— А как же князь Аскольд? — удивился Истр. — Мы же должны были дожидаться его подхода.

— Пока он прибудет, — ответил Дир, — мы уже успеем захватить Кургаж, и вся добыча будет наша. Сил для этого у нас и своих хватит, зачем же нам делиться добычей, если мы можем всё забрать себе? Или, может, тебе не нужны деньги?

— Деньги всем нужны, — резонно заметил Истр. — Только так не принято в общем походе делать. Надо подождать прихода князя Аскольда, потом захватить город и разделить добычу поровну.

— Ты, что отказываешься выполнять мои приказы? — злобно спросил Дир. — Или ты сейчас же сделаешь то, что я говорю, или, можешь оставаться на ладье. Я и сам без тебя справлюсь. Зачем ты мне нужен, если отказываешься исполнять мои повеления?

— Я не отказываюсь, — возразил Истр, — я сделаю всё, как ты приказал. Просто у нас так не принято. Но раз ты у нас князь, то я повинуюсь тебе.

Истр повернулся к воинам и сказал:

— Эй, ребята убирай паруса, ставь вёсла в уключины. Кормчий поворачивай к берегу. Передать приказ по всем ладьям. Идём на штурм города.

Дружинники навалились на вёсла, и суда быстро направились к побережью. В Кургаже заметили приближение флотилии. На берег вышли местные воины и выстроились там, в боевом порядке. Но их было слишком мало, чтобы они могли оказать серьёзное сопротивление незваным гостям. Киевские ладьи с разгону врезались в берег, и дружинники начали выскакивать из них прямо в воду. На берегу, они собирались в отряды. Князь Дир поднял вверх меч и прокричал:

— Ребята, в городе золото и женщины. Разобьём этих солдат, и всё это будет наше. Вперёд.

Дружинники напали на защитников города. Завязалась отчаянная рубка. Защитники Кургажа отважно сопротивлялись, к ним на помощь подоспели и простые горожане. Но их было очень мало, чтобы противостоять нападающим. Через несколько мгновений дружинники князя Дира окружили горожан и безжалостно перебили всех до одного. Теперь путь в Кургаж был свободным. Киевляне ринулись в город. Весь день в Кургаже слышались крики жителей, которых грабили дружинники Дира. Особенно отличились своей жестокостью варяжские дружинники. Это были те воины, которые прибыли с Аскольдом и Диром в Киев. К вечеру всё было закончено. Воины таскали награбленное добро на ладьи. Потом они возвратились в город, чтобы от души насладиться вином и женщинами. Когда солнце уже погружалось в море на западе, по дороге, идущей к городу с севера, показался отряд всадников. Это подъезжал князь Аскольд со своим войском. Он издалека ещё заметил, поднимающийся вверх дым возле морского побережья и приказал воеводе Звениславу:

— Поторопи людей, пусть прибавят ходу. Похоже, что там что-то случилось. Может, на Дира напали, и ему нужна наша помощь?

Когда Аскольд вступил в город, ему сразу всё стало понятно. Вокруг шастали пьяные воины Дира. На пути следования к морю, Аскольду несколько раз пришлось быть свидетелем отвратительных сцен насилия над местными жителями.

— Пусть наши люди разбивают лагерь на берегу, — приказал Аскольд воеводе Звениславу. — Я поеду и найду Дира. Надо прекратить это безобразие, которое вытворяют его воины.

Возле головной ладьи Аскольд увидел Дира, который стоял на берегу и рассматривал разграбленный им город, пылающий в лучах заходящего солнца.

— Ну, и зачем ты разорил этот город? — спросил его Аскольд. — Жители сами отдали бы нам выкуп за свою безопасность. К чему это бессмысленное насилие?

— Опять ты за своё, Аскольд, — недовольно проговорил Дир. — Зачем да почему? Я воин, и насилие для меня дело обычное. Скажи, что тебе тоже хотелось получить добычу, но ты не успел, и всё досталось мне и моим дружинникам.

— Ах, вот в чём дело? — сообразил Аскольд. — Всё дело, как всегда в деньгах. Так бы и говорил. А то развёл здесь бодягу, я воин, я воин. Ты просто не захотел делиться с моими дружинниками. Но учти, если ты попадёшь в тяжёлое положение из-за своей жадности, я не стану спешить тебе на помощь. А нападение на Царьград — это тебе не захват приморского городка. Там у тебя так просто не получится.

— Да ладно, Аскольд, не сердись, — суетливо произнёс Дир. — Хочешь, я поделюсь с тобой добычей. Я обещаю тебе, что впредь мы будем действовать вместе.

— Насчёт добычи потом поговорим, — сказал Аскольд, — после похода на Царьград. Но ты хорошенько запомни мои слова, я второй раз повторять не стану. А сейчас давай обговорим, как будем действовать дальше. Когда мы прибудем к Царьграду, там уже наверняка будут осведомлены о нашем походе. Известие о твоём нападении на Кургаж быстро разнесётся по всему побережью, будь уверен. Да, наделал ты делов. Если бы не твоя жадность, то мы могли бы неожиданно напасть на Царьград. А это дало бы нам преимущество. Одно только меня успокаивает. По дороге нам удалось узнать, что всё основное войско ушло из Царьграда. Там сейчас нет больших воинских сил. Мы без особого труда сможем захватить город. Возьмём с них выкуп и быстренько уберёмся оттуда. Не ровен час, возвратится их армия, тогда нам туго придётся. Поэтому без самодеятельности. Действовать будем так, как сейчас договоримся.

Аскольд внимательно посмотрел на Дира после этих слов.

— Что ты на меня смотришь так подозрительно? — удивился Дир. — Я же уже пообещал тебе, что всё будет как надо.

— Ладно, — вздохнул Аскольд. — Действовать будем так. Ты подойдёшь с флотилией к стенам Царьграда со стороны моря, и высадишь там десант. Часть своих воинов оставишь на ладьях, и пусть они ведут обстрел стен из луков, чтобы десанту не мешали взбираться на стены. А я ударю с другой стороны. У защитников Царьграда не хватит сил, чтобы обороняться в двух местах одновременно. Вот мы и захватим город. А там сразу же ворвёмся во дворец и потребуем выкуп. И не вздумай убивать царя, или кого-нибудь из его родственников. Не надо дразнить Византию. Ну, что договорились.

— Договорились, — согласился Дир. — План хороший, я с ним согласен.

— Да, и прикажи своим воинам, чтобы прекратили погромы в Кургаже, — потребовал Аскольд. — Пусть лучше готовятся к походу на Царьград. Завтра же надо выступать. Времени у нас мало.

9. Бегство

Отряд всадников во главе с князем Воличем прибыл в имение княгини Ангельды поздним вечером. Воины спешились. Князь постучал в ворота. Во дворе злобно залаяли собаки. Спустя некоторое время из-за ворот послышался голос:

— Кто там стучит, на ночь глядя?

— Князь Волич приехал к княгине Ангельде, — ответил один из дружинников. — Отворите ворота.

— Так я тебе и поверил, — вновь проговорил суровый голос из-за ворот. — Князь Волич сейчас находится у себя в Белозере. Княгиня недавно была у него и виделась с ним. Чего бы это князю таскаться сюда ни с того ни с сего?

— А ты отвори ворота, и сам увидишь, Раднер, — предложил Волич, — я это или нет.

Ворота открылись, и со двора к всадникам вышел телохранитель княгини. Он внимательно посмотрел на Волича и сказал:

— Извините, князь, что не сразу поверил, будто это вы приехали. Мне княгиня ничего не говорила о том, что вы должны пожаловать. Проходите в дом. Я сейчас доложу княгине.

Всадники въехали во двор. Волич последовал в княжеские хоромы. На первом этаже в зале горел камин. Волич подошёл к огню и протянул к пламени руки. Приятное тепло дотронулось до ладоней князя, и он подумал: «Если княгиня не захочет поехать со мной по-хорошему, то, пожалуй, придётся заставить её силой это сделать. В любом случае, оставлять её здесь нельзя». В зал вошла Ангельда.

— Вот так нежданный гость, — удивилась княгиня. — Что заставило вас, князь, приехать ко мне? Мы ведь с вами обо всём договорились. Нам незачем больше встречаться сейчас.

— Да это собственно и не встреча, — проговорил Волич. — Вы должны поехать со мной, княгиня. Так будет надёжнее и безопаснее.

— Что-то я вас не понимаю, — произнесла Ангельда. — О какой надёжности и безопасности вы говорите?

— О вашей, — сказал Волич.

Ангельда недоверчиво поморщилась и иронично улыбнулась.

— Ну, и о моей тоже, — нехотя добавил Волич.

— Вы боитесь, что я расскажу кому-нибудь о нашей с вами тайне? — догадалась Ангельда.

— Можно и так сказать, — согласился Волич. — От вас трудно скрыть правду, прекрасная Ангельда.

— Не надо комплиментов, князь, — проговорила Ангельда. — Что же так напугало вас, что вы резко изменили свои планы?

— Я не изменил свои планы, — возразил Волич. — Просто я решил, что будет спокойнее, если вы будете находиться сейчас в Белозере под моей защитой до тех пор, пока не отправитесь в Нормандию. Князь Олег шурин Рюрика уж очень сильно интересовался вами. А что если он пожелает повидаться с вами лично. Он тогда точно узнает, что вы и есть та самая княгиня Ангельда, которая была женой князя Вадима. Ему не трудно будет догадаться, что вы неспроста оказались тогда в моём доме. Вот и получается, что лучше вам с ним не встречаться вообще. После смерти Рюрика он обязательно захочет разобраться, в чём причина такой внезапной кончины Великого Князя Новгородского, который являлся мужем его родной сестры Эфанды. Или вы не согласны со мной, княгиня Ангельда?

— Только в одном, князь Волич, — спокойно ответила Ангельда.

— В чём? — удивился Волич.

— В том, что я была женой князя Вадима, — произнесла Ангельда. — Я и сейчас остаюсь его женой, и всегда буду ею, пока я живу.

— Извините меня, княгиня, я не хотел вас обидеть, — поправился Волич. — Конечно же, вы правы, таких людей, как князь Вадим забывать нельзя. Так вы согласны ехать со мной сейчас же?

— Я согласна ехать с вами, — сказала Ангельда, — но не сейчас. Уже ночь, а мой сын ещё мал для таких небезопасных ночных путешествий, да ещё и зимой. Поедем утром.

— Дорога каждая минута, — попытался возразить Волич. — Князь Олег может появиться в любой момент. Я настаиваю на немедленном выезде.

— Вы настаиваете? — поразилась Ангельда. — Не забывайте, князь, что вы у меня в доме. Здесь вы можете только просить, и уж никак не настаивать. Между прочим, это по вашей вине мы оказались в такой опасной ситуации. Это вы назвали меня по имени тогда в своём доме. Надо было вам язык держать за зубами, чтобы теперь не настаивать. Я уже сказала вам, поедем утром. Всё, я спать хочу.

Ангельда резко повернулась и вышла из зала. Волич недовольно покачал головой и подумал: «Если я сейчас попытаюсь увезти её силой, то подымится невообразимый шум. Она призовёт на помощь свою стражу, и неизвестно, чём всё закончится. Да, надо было больше мне брать с собой дружинников. Тогда бы она была посговорчивее. Но есть, как есть. Будем ждать утра. Надеюсь, что князь Олег ни очень быстро соображает».

Едва только рассвет погасил звёзды на ночном небе, отряд князя Волича выехал со двора княгини Ангельды. Позади него на санях, запряжённых тройкой лошадей, следовала княгиня Ангельда. Рядом с повозкой находились её сын Братислав и телохранитель Раднер. Кортеж пересёк широкое заснеженное поле и въехал в лес. Погода была солнечная и тёплая. Хоть снег ещё и лежал вокруг, но мороза не было. Весна вступала в свои права.

Солнце прошло половину пути, по которому оно двигалось по небу каждый день, и зависло прямо над землёй, стараясь разогреть, лежащий на поле снег, чтобы он начал таять. В это время в имение княгини Ангельды въехал отряд во главе с князем Олегом. Всадники проследовали через всю деревню и приблизились к хоромам княгини. Воевода Караган слез с коня и принялся с силой колотить в ворота. Никто не открывал.

— Спят они там, что ли? — предположил Караган.

— Как это спят? — удивился Олег. — Уже полдень, сколько можно спать? Стучи сильнее.

В это время створка ворот приоткрылась, и оттуда выглянул человек с недоумевающим выражением на лице.

— Что вы так стучите? — удивлённо спросил слуга. — Княгини нет дома.

— А когда она будет? — спросил Караган.

— А я знаю? — ответил вопросом слуга. — Она уехала вместе с князем Воличем.

— Не успели, — с досадой в голосе проговорил Олег. — Значит, мои предположения подтвердились. Волич с ней в заговоре. Ну, теперь ясно, кто устроил покушение на Рюрика.

Олег отозвал Карагана в сторону и сказал:

— Волич, очевидно, догадался, что я захочу поговорить с Ангельдой. Вот и поторопился увезти её, чтобы она не рассказала мне что-нибудь такое, что указало бы на его причастность к этому делу. Да, быстро соображает князь, ничего не скажешь. Что будем делать, воевода?

— Надо допросить слугу, — предложил Караган. — Пусть расскажет, когда они уехали и куда?

— Верно, — согласился Олег, — как же я сам до этого не додумался?

Князь Олег и воевода подошли к слуге. Караган взял его за воротник, встряхнул и грозно спросил:

— Когда уехали князь Волич и княгиня Ангельда? Только не вздумай врать. Враз тебя задушу.

Слуга и без того уже достаточно напуганный появлением нежданных гостей, явно недружелюбно настроенных к Ангельде, сразу же выпалил:

— Сегодня утром. Солнце ещё не взошло, а они уже выехали со двора.

— Куда они поехали? — продолжал допытываться Караган.

— Вон по той дороге, — сказал слуга и указал рукой в направление леса.

— Если сейчас же двинемся в путь, — уверенно проговорил Караган, — то к вечеру можем их догнать. Только надо пустить лошадей рысью.

— Ребята, по коням, — скомандовал Олег. — Рысью за мной, вперёд марш.

Отряд помчался по той же дороге, по которой утром уехали князь Волич и княгиня Ангельда. Кони мчались во весь опор, выдыхая клубы пара из ноздрей. Комья грязного снега вылетали из-под копыт и отбрасывались в стороны.

10. Риза Богоматери

Ранним утром возле Босфора, недалеко от берега выстроилась флотилия князя Дира. Погода была прекрасная. Лёгкий свежий ветерок немного беспокоил море, создавая удобные условия для нападения флотилии на Царьград. На крепостной стене города стоял император Византии Михаил и внимательно смотрел на море. Это был мужчина средних лет, с окладистой чёрной бородой, крепкого телосложения и среднего роста. Император по характеру был человек прямой, и верящий только в то, что можно пощупать руками. Солнце ещё не поднялось над водой, и только багряный цвет неба на востоке указывал на приближающийся рассвет. К императору подошёл начальник стражи Царьграда Плитий и сказал:

— Ваше Императорское Величество, воины расставлены по восточной стене и готовы к бою. Только это вряд ли убережёт Царьград от падения. С другой стороны по равнине подходит войско варваров. У нас не хватит сил вести оборону на две стороны одновременно. Как известно Вашему Величеству вся наша армия покинула город и отправилась в поход на Сирию. В Царьграде осталась лишь городская стража и небольшой гарнизон солдат.

— Да знаю я, знаю, — раздражённо произнёс император Михаил. — Что ты мне об этом рассказываешь. Ты лучше скажи, что делать будем?

Плитий молча потупил взор вниз и ничего не отвечал. В это время на крепостную стену поднялся патриарх Цареградский Фотий. Почтенный возраст священника уже сказывался на здоровье патриарха. Фотий порядком запыхался, пока взбирался по лестнице, хоть и опирался на увесистый патриарший посох, который держал в правой руке. Он подошёл к императору, пригладил ладонью седую бороду, доходившую ему до пояса, и торжественно проговорил:

— Приветствую тебя Великий император Византии Михаил Богоподобный. Да прибудет с тобой всемогущий Господь Иисус Вседержитель.

Император презрительно взглянул на патриарха и с раздражением в голосе сказал:

— Что вы Святой отец выступаете, как на светском приёме у меня во дворце. Говорите нормально, не до церемоний сейчас. Видите, что творится. Армия варваров подошла к стенам Царьграда, а наша армия ушла. Войска в городе мало, того и гляди, варвары захватят столицу. А вы со своими глупостями.

— Напрасно вы, император, называете моё пожелание, чтобы наш Бог сопутствовал всем делам вашим, глупостями. Если Господь захочет, то он отгонит язычников от стен Царьграда в один миг.

— Да прекратите вы чепуху молоть, — всё больше раздражался император. — Вот сейчас варвары подойдут к городской стене с моря, а их соплеменники ударят по нам с суши, вот тогда никакой Бог нам не поможет.

— Какое Богохульство вы себе позволяете, Ваше Величество, — скорбно проговорил Фотий. — Вот поэтому Бог и наказывает вас, за ваше неверие в его силу.

— Какая там сила? — возмутился Михаил. — Вон где сила.

При этих словах император указал рукой на флот князя Дира.

— Толку от вас здесь ваше святейшество никакого не будет, как я понял, — сказал Михаил. — Пойдите, что ли помолитесь за нас Богу. Хоть какая-то польза, может, получится.

Патриарх удручённо покачал головой и направился по ступенькам вниз. Спускаясь со стены, он продолжал всё время что-то недовольно бормотать. Внизу его дожидался монах по имени Фома. Он приблизился к патриарху и спросил:

— Ну, что, Ваше Святейшество, что сказал Император?

— Что сказал? — переспросил его Фотий раздражённым голосом. — Велел идти мне… помолиться за него. Вот что сказал.

Фома почесал затылок и философски произнёс:

— А что это, пожалуй, правильно. Что же мы ещё можем сделать?

— Да, дела наши плохи, — проговорил Фотий. — Если язычники ворвутся в город, то вновь сожгут все наши храмы, и нас побьют, как в прошлый раз. И это ещё в лучшем случае. От этих варваров можно ожидать и чего-нибудь похуже. Уж не знаю, что и делать?

— А что, если использовать ризу Богоматери? — предложил Фома. — Помните, вы сами говорили, что она защищает от всяческих врагов и напастей.

— Говорил, то я говорил, — несколько сомневающимся голосом произнёс Фотий, — только там за стенами варваров превеликое множество. Вряд ли какая-то риза сможет им помешать ворваться в город. Вот, если бы наша армия была здесь, вот тогда и риза могла бы подействовать. А так….

— Что-то я вас не понимаю, Ваше Святейшество, — удивился Фома. — В Святом Писании сказано, что Фома не верил в силу Господа, за это его и прозвали Неверующим. А у нас с вами наоборот получается. Меня зовут Фома, а я верю в то, что риза Богоматери может помочь, а вы не верите.

— Ну, ладно, не умничай, — прервал его патриарх. — Скажи лучше, как ты её собираешься использовать. На головы варварам её, что ли бросать будешь, или сам в неё завернёшься? Только вряд ли это тебе поможет.

— А что, если её окунуть в море, — предложил Фома, — и попросить Господа, чтобы он сделал бурю на море. Вот флот язычников и потонет. И нашим воинам будет легче отражать штурм.

— Делай, что хочешь, — махнул рукой патриарх. — Только я к этому не причастен. Да над нами люди смеяться будут, если увидят, как я полощу ризу в море. Ещё подумают, что я на старости лет совсем из ума выжил. Пойду я лучше помолюсь в храм. По крайней мере, всем будет понятно, что я занимаюсь своими прямыми обязанностями в тяжёлую для города минуту.

— А я пойду к морю, — сказал Фома. — Так я возьму ризу Богоматери с вашего позволения?

— Да бери уже, — разрешил Фотий. — Всё равно, если язычники захватят город, то она уже никому не понадобится.

Князь Аскольд стоял на возвышенности и смотрел на Царьград. Всё его войско расположилось у подножия холма, и дожидалось приказа своего князя на штурм города. Высокие крепостные стены Царьграда были сделаны из камня, и достигали вверх до десяти метров. Через каждые сто метров находились сторожевые башни. В зубцах на стенах были сделаны бойницы, для безопасной стрельбы из луков. Перед Царьградом с той стороны, с которой собирался напасть на город Аскольд, располагалось открытое поле.

«Хорошо, что Дир ударит по городу с моря, — размышлял Аскольд, восхищённо взирая на мощь крепостных стен Царьграда. — А то я могу всех своих воинов потерять на такой открытой местности».

Князь подозвал к себе воеводу Звенислава и приказал:

— Пора разводить сигнальный костёр, чтобы князь Дир понял, что мы уже на месте и готовы к штурму.

— Надо бы погодить, князь, — посоветовал Звенислав.

— А что такое случилось? — удивился Аскольд. — И так уже времени потеряли много потеряно. Солнце уже встало, сейчас самое время ударить по городу, если мы хотим до вечера захватить городскую стену.

— Не нравится мне вон та туча, — проговорил Звенислав, и указал рукой в сторону моря.

Аскольд посмотрел туда и заметил, что далеко на горизонте появилось небольшое чёрное облачко. Но солнце продолжало ярко светить, согревая землю весенним бархатным теплом.

— Если мы сейчас начнём штурм, — сказал Аскольд, — то Дир успеет подойти к берегу. Из такой маленькой тучки большой беды не будет. Разжигайте сигнальный костёр, да побольше бросайте в него сырой травы, чтобы Диру хорошо было видно дым.

Монах Фома покинул пределы крепости и спустился на берег к с самому морю. Стража пропустила монаха, так как знала его в лицо. О Фоме в Царьграде давно ходили слухи, что он ни в своём уме. Но его все жалели и сочувствовали его горю, так как он был человек безобидный и тихий. Одно слово — Блаженный. Фома развернул ризу Богородицы, которая хранилась в Царьграде с незапамятных времён, и опустил её в воду. Монах старательно пытался сообразить, что же ему надо говорить при таких обстоятельствах?

«Может, прочитать какую-то молитву? — подумал Фома. — Или произнести какое-нибудь заклинание? Нет, какое ещё заклинание. Я же не колдун какой-нибудь. Да это и церковь запрещает, чтобы колдовать. Вот, понял. Надо попросить Богоматерь, чтобы она защитила наш город от язычников. А молитва здесь ни при чём. Разве что «Отче Наш» прочесть. Эта молитва подходит ко всем случаям в жизни».

Фома поболтал ризой в воде и сказал:

— Матерь Божья, сжалься над нами грешными и защити город Царьград от язычников, которые хотят порушить его. Ведь, если они разрушат город, то и храмы Божьи все порушат. И нам недостойным негде будет тебя прославлять.

После этого Фома три раза прочёл молитву «Отче Наш».

Князь Дир увидел, подымающийся вверх столб сизого дыма справа от Царьграда, и проговорил:

— Воевода Истр, передай мой приказ на все ладьи, чтобы они подходили к берегу, а воины приготовились к высадке и штурму города.

— Князь Дир, посмотри, что твориться на небе позади нас, — взволновано произнёс Истр. — Похоже, что скоро начнётся ураган. Вон, какая туча идёт.

Дир оглянулся и увидел, что позади его флотилии, всё небо покрылось чёрными тучами так, что даже солнца не было видно.

— Нам надо сейчас отойти подальше от берега, — предложил Истр, — а не приближаться к нему. Потому как, если начнётся шторм, то наши корабли разобьёт о берег в щепки.

Дир некоторое время молчал, пытаясь сообразить, что ему делать. С одной стороны он понимал, что воевода Истр был прав. Ведь любому моряку известно, что во время шторма безопаснее держаться подальше от берега. А Дир был опытный мореплаватель. Но с другой стороны князь видел условный сигнал, который подавал ему Аскольд. А это означало, что он начинает штурм города с суши, и без поддержки Дира ему придётся туго. Князь ещё раз взглянул на небо и уверенно проговорил:

— Идём к берегу. Если мы поторопимся, то успеем высадиться ещё до начала шторма. Вперёд на Царьград. Ребята, а ну, навались на вёсла, дружно. И раз, и раз.

Ладьи быстро заскользили по водной глади, пытаясь оторваться от нависшей над ними чёрной небывалых размеров тучи.

11. Спасение

Более двух часов отряд князя Олега, не жалея своих лошадей, пытался догнать кортеж, в котором ехала княгиня Ангельда. И вот, когда солнце приблизилось к горизонту на западе, окрасив там небо и снег в багровый цвет, воевода Караган заметил впереди на дороге маленькие силуэты всадников.

— Похоже, что это они, — сказал Караган, обращаясь к Олегу. — Надо прибавить ходу, иначе, до темноты мы их не догоним.

— Прибавлять ходу не будем, — возразил Олег. — Наши лошади и так уже устали. Если их ещё подстегнуть, то они попадают. Тогда мы уже никого не догоним. Никуда они не денутся. Только бы они нас раньше времени не заметили. У них кони свежие. Запросто уйдут от нас, если захотят.

— Не уйдут, — уверенно проговорил Караган. — Я вижу среди них сани. А на санях скоро не поедешь.

Расстояние между отрядом Олега и кортежем Ангельды постепенно сокращалось. Князь Волич услышал позади себя топот лошадиных копыт и оглянулся. На расстоянии полёта стрелы он увидел догоняющих их всадников. Князь пригляделся повнимательнее, и ему показалось, что лицо первого из них, ему знакомо. Волич вдруг понял кто это такой. Князь приблизился к саням, на которых ехала Ангельда, и тревожным голосом проговорил:

— Княгиня, похоже, что за нами погоня. Мне кажется, среди них князь Олег.

— Вам кажется, или вы уверены? — попыталась уточнить Ангельда.

— Сейчас не время, чтобы это выяснять, — резонно заметил Волич. — Поезжайте вперёд вместе с вашим телохранителем и сыном, а я со своими людьми попытаюсь их задержать. Говорил я вам, что надо было вчера выезжать.

Княгиня ничего не ответила на заслуженный упрёк Волича, а только прикрикнула на своего возчика:

— Гони, да поскорее.

Сани рванулись вперёд, за ними последовали телохранитель Раднер и малолетний сын княгини Братислав, который ехал верхом рядом с княгиней. Волич остановился.

— Ну, ребята, — обратился к своим дружинникам Волич, — придётся нам, наверное, сейчас поразмяться. Видите вон тех всадников, это погоня за нами. Они хотят убить княгиню Ангельду и меня. Надо их задержать, чтобы княгиня успела уехать подальше.

Отряд Волича двинулся навстречу дружинникам Олега. Чем ближе они сближались, тем отчётливее Волич убеждался в том, что он не ошибся. Это действительно ехал князь Олег с воинами. Когда между ними осталось всего несколько шагов, Олег поднял руку, и его отряд остановился. Воины Волича сделали то же самое.

— Приветствую тебя князь Олег, — проговорил Волич. — Давно не виделись.

— Да уж, действительно давно, — поддержал ироничный тон Волича Олег. — Недели две прошло, наверное. Я уже успел по тебе соскучиться, князь Волич. А почему, так быстро уехали сани? Уж не княгиня ли Ангельда на них умчалась. Что это она спешит куда, что ли?

— Да, это она, — подтвердил Волич, — и встречаться ей с тобой незачем. Так что давай, разъедемся подобру-поздорову в разные стороны.

— Нет, я желаю поговорить с княгиней, — настойчиво сказал Олег. — Пусть она мне поведает, как вы с нею отравили князя Рюрика. Мне очень интересно это знать.

— Это всё твои догадки и только, — заметил Волич нахальным тоном. — У тебя нет никаких доказательств. А к княгине мы тебя не пропустим. Она не желает с тобой встречаться.

— Твоё поведение — моё доказательство, — уверенно проговорил Олег. — Ишь, как ты забеспокоился. Сам поспешил увезти княгиню Ангельду. Боишься, что она расскажем мне всю правду о твоём подлом поступке.

— Думай себе, как хочешь, — произнёс Волич, — а догнать княгиню я тебе не позволю. Поворачивай в Новгород по-хорошему, а то по-плохому будет.

— Уж очень мне хочется посмотреть, — весело заметил Олег, — как будет по-плохому. За мной, ребята.

Отряд Олега набросился на дружинников Волича. Завязалась отчаянная рубка. У Олега воинов было больше, чем у Волича, и они сразу же окружили всадников Белозёрского князя. Волич дрался с Олегом. Никто не вмешивался в их поединок. Князья по очереди наносили удары друг другу мечами. Периодически подставляя под них щиты. Волич размахнулся и ударил Олега мечом со всей силы. Олег пригнулся, и клинок Волича просвистел у него над головой. В это же время Волич оказался незащищённым. Олег тут же воспользовался этим и нанёс Воличу мечом сокрушительный удар в грудь. Кольчуга князя не выдержала, и клинок Олега проткнул Волича насквозь. Князь пошатнулся и упал с лошади на снег. Вокруг него растекалась лужа алой крови, окрашивая снег в красный цвет. Олег вытер о коня окровавленный меч и прокричал:

— Воевода Караган, заканчивай здесь. А я с десятью дружинникам поеду догонять сани с княгиней Ангельдой. Как закончишь, мигом к нам.

Олег во главе небольшого отряда всадников помчался вслед, недавно уехавшим саням. Волич лежал на багровом от собственной крови снегу с широко раскрытыми глазами, и неподвижно смотрел в небо. Теперь ему уже не надо было бояться, что кто-то узнает о его участие в подлом убийстве.

Сани с княгиней Ангельдой неслись по снежному тракту. Следом за ними ехал княжич Братислав, последним в колонне двигался телохранитель Раднер. После часа стремительной скачки, Раднер оглянулся и увидел, что их догоняет отряд всадников. Телохранитель прокричал:

— Ваша Светлость, нас преследуют конники. Похоже, это погоня.

Княгиня оглянулась и убедилась в том, что Раднер не ошибается. Ангельда приказала возчику:

— Гони, что есть силы. Надо оторваться от погони.

— Вряд ли нам удастся уйти от верховых, — высказал свои сомнения возчик.

Раднер тоже это понял. Рядом с дорогой располагалась река. Лёд на ней ещё не растаял, и телохранитель подумал, что если сходу проскочить по реке, то, возможно, удастся оторваться от погони. Наверняка, лёд треснет, и преследователи не решаться ехать по нему. А объезд займёт много времени, за которое они успеют скрыться от погони. Раднер догнал сани с княгиней и сказал:

— Надо проскочить через реку. Лёд уже слабый, нас он ещё выдержит, а преследователи вряд ли решаться проехать по нему.

— Это очень опасно, — предупредил возчик. — Мы тоже можем провалиться. Вон у берега уже видны проталины.

— Это единственная возможность оторваться от погони, — предупредил Раднер. — Иначе, нас скоро догонят.

— Если нас догонят, — сказала княгиня, — то мне не жить. Так что рискнём. Гони к реке.

Возчик остановил сани, и отпустил поводья.

— Ну, что же ты медлишь? — спросила Ангельда. — Ты, что хочешь, чтобы меня убили?

Возчик молчал и продолжал бездействовать. Раднер соскочил с коня, столкнул возчика в снег, и сам взял поводья в руки.

— А ну, пошли залётные, — прокричал Раднер и хлестнул лошадей поводьями по спинам.

Лошади вздрогнули и рванули с места. Княжич Братислав последовал за санями. Разогнав сани до предельной скорости, Раднер направил их на реку. Сани влетели на лёд и понеслись по реке. Братислав двигался за ними на расстоянии нескольких метров. На середине реки одна лошадь поскользнулась и упала. Другие две в упряжке тоже замешкались и остановились. Лёд сразу же затрещал под ними и раскололся. Сани стали погружаться в воду. Раднер бросился к княгине, чтобы помочь выбраться ей на уцелевший лёд, но не успел. Шуба у Ангельды быстро намокла и потянула её на дно. Телохранитель нырнул, пытаясь спасти свою госпожу. Княжич Братислав остановил коня, и лёд под ним тоже сразу же треснул. Животное, барахтаясь, пыталось выбраться на край образовавшейся полыньи, но от этого лёд только сильнее ломался. Полынья становилась всё больше и больше. Братиславу удалось взобраться на большую льдину. Он сидел на ней, боясь пошевелиться, чтобы не свалиться в ледяную воду. На поверхность поднимались пузыри воздуха. Никому, кроме Братислава, не удалось спастись.

К берегу подъехали всадники. Князь Олег увидел сидящего на льдине промокшего мальчика и сразу всё понял.

— Эй, парень, на льдине, — прокричал Олег, — не шевелись. Мы сейчас тебя вытащим.

Князь спешился и быстро снял поводья со своей лошади.

— Что вы стоите? — раздражённо спросил Олег, обращаясь к дружинникам. — Отстёгивайте поводья и связывайте их между собой. Нужна длинная и крепкая верёвка.

Из поводьев связали длинный канат. Олег собрал его в большие кольца и прокричал:

— Парень, я брошу тебе поводья. Обвяжись ими покрепче. Мы быстро потянем тебя к берегу.

Князь размахнулся и бросил поводья. Канат упал рядом с Братиславом на льдине. Мальчик задубевшими пальцами обвязал себя поводьями.

— Приготовься, — прокричал Олег, — сейчас будем тянуть.

Один конец каната привязали к лошади. Олег с силой ударил рукой по крупу лошадь, и животное побежало в обратную сторону от реки. Князь продолжал бить лошадь. Она быстро двигалась и тянула за собой поводья. Братислав соскользнул с льдины и погрузился в воду. Лошадь скоро вытащила его на берег. Олег и дружинники подбежали к мальчику. Он весь дрожал, и стучал зубами от холода.

— А ну, снимай с себя всю одежду, — приказал ему Олег. — А то заболеешь.

Княжич разделся донага, а Олег снял свою доху из волка, которая была надета поверх кольчуги, и накрыл ею Братислава.

— Вот так то оно лучше будет, — проговорил Олег и посмотрел на босые ноги мальчика. — Э да ты и обувку свою утопил.

Князь снял свои сапоги и протянул их Братиславу:

— Бери.

— А как же вы? — удивился княжич.

— А что я, — улыбнулся Олег, рассматривая свои обмотки на ногах, — я же на лошади поеду, не пешком.

Воины дружно засмеялись. Братислав обул сапоги Олега.

— Ладно, сейчас вернёмся к тому месту, где мы догнали князя Волича, там и раздобудем для тебя какую-нибудь одежонку, — сказал Олег. — Думаю, что она там многим уже ни к чему. А тебе сгодиться. Не голым же тебе ехать. Не побрезгуешь взять одежду с убитых?

Братислав потупил взгляд вниз и молчал.

— А кто ты вообще есть? — поинтересовался Олег. — Имя твоё как? Считай, что сегодня ты второй раз родился. Это же надо быть таким везучим, чтобы не утонуть в ледяной воде.

Братислав продолжал молчать.

— Ну, ладно, потом расскажешь, — снисходительно проговорил Олег. — По коням, возвращаемся домой.

Дружинники вскочили на лошадей. Олег посадил Братислава позади себя на коня, и они двинулись в путь. Солнце уселось на край Земли и растеклось по всему горизонту, окрашивая его в ярко-оранжевый цвет. Мороз к вечеру усилился и затянул тонкой коркой льда, образовавшуюся полынью посередине реки, скрывая следы недавней трагедии.

12. Новая вера

Тёмная, как ночь туча заволокла всё небо над морем, и стремительно приближалась к флотилии князя Дира. Воины, сидевшие на веслах, гребли изо всех сил. Но шторм приближался скорее, чем двигались их ладьи. Воевода Истр подошёл к Диру и встревожено сказал:

— Не успеем мы дойти до берега. Гроза двигается быстрее, чем мы. Беда будет.

— Да, сейчас начнётся, — согласился с ним Дир. — Ну, что же, кому суждено утонуть, тот не повесится. Здесь уж ничего не поделаешь, такова наша доля. Остаётся нам только посильнее налегать на вёсла.

Князь сел рядом с одним из воинов на скамью, взялся с ним за одно весло, и стал приговаривать в такт с каждым гребком:

— И раз, и раз.

Воевода Истр махнул рукой от досады, и тоже последовал примеру князя. Через несколько мгновений на флотилию налетел небывалой силы шквал ветра, и огромная волна накрыла ладьи, погружая их в морскую пучину. Суда потеряли всякое управление, завертелись на волнах то, ныряя в глубь, то, поднимаясь над водой. Воины пытались удержаться на ладьях, но стихия вырывала их и проглатывала, словно ненасытное чудовище. Чёрные тучи затмили солнце, и стало темно, как ночью. Хлестал дождь и дико завывал ветер. Море поднимало ладьи из пучины и швыряло их на берег. Суда разлетались в щепки от таких сокрушительных ударов. Стихия выбрасывала на сушу и людей. Правда, некоторые из них были уже мертвы, захлебнувшись в воде. С городских стен Царьграда в полном недоумении наблюдали за неожиданно начавшейся бурей. Император Михаил подошёл к начальнику городской стражи и, перекрикивая вой ветра, приказал ему:

— Забирай воинов с этой стены, и располагай их на той стороне, где находится сухопутное войско варваров. Похоже, что их флот нам уже не страшен. Вряд ли после такого шторма от него что-нибудь останется.

— Да, нам несказанно повезло, — проговорил Плитий. — Это же надо было такому случиться? Ещё утром ничего не предвещало бури, море было, как зеркало, солнце светило, и вдруг бац….

— Может, повезло, а может, и что другое, — с сомнением в голосе произнёс Михаил. — Ладно, потом будем рассуждать, повезло или нет. Ещё ничего не кончилось. На суше то у варваров войск ещё предостаточно, чтобы захватить Царьград. Так что давай, переводи солдат на другую стену.

Князь Аскольд только поднял вверх правую руку, чтобы скомандовать и подать знак к наступлению своего войска, как вдруг ударил гром, сверкнула молния, и начался проливной дождь. Князь опустил руку и посмотрел в сторону моря. Там во всю гуляла стихия. Волны поднимались высотой с крепостные стены Царьграда. Аскольд вскочил на коня и на ходу прокричал:

— Воевода Звенислав, штурм не начинать, пока я не вернусь.

Князь примчался на берег моря и увидел ужасающую картину. От флота князя Дира ничего не осталось. Лишь несколько отдельных судов ещё барахтались в море, пытаясь преодолеть громадные волны, и отойти подальше от берега. Вокруг валялись разбитые ладьи. Да собственно это были уже и не ладьи, а поломанные доски. А море продолжало выбрасывать на сушу всё новые и новые куски растрощённых судов. На берегу лежали воины из войска Дира. Кое-кто из людей был ещё жив. А кое для кого заботы уже закончились навсегда. Стихия не пощадила их. Вдруг ветер стал стихать так же внезапно, как и начинался. Через несколько мгновений буря совсем прекратилась. Лишь только большие покатистые волны напоминали о ней. Небо очистилось от чёрных туч, и вновь засветило солнце, весело рассыпая свои лучи во все стороны.

Князь Аскольд ехал вдоль берега, внимательно всматриваясь в лица, лежавших на песке воинов. Вдруг он остановился, спрыгнул с коня и подбежал к человеку, находившемуся наполовину в воде, наполовину на суше. Аскольд подхватил его под руки и вытащил на берег полностью. Это был князь Дир. Аскольд приподнял ему голову, а затем помог ему сесть. Дир открыл глаза и начал кашлять, отплёвывая воду. Потом он осмотрелся вокруг себя и спросил:

— Я что жив?

— Похоже, что так, слава Одину, — проговорил Аскольд. — А вот многие из твоих воинов нет. Да и от флота ничего не осталось.

Дир внимательно посмотрел на Аскольда и дрожащим от волнения голосом проговорил:

— Ты знаешь, я ещё ни разу в жизни не видел, чтобы буря так быстро начиналась, и ещё быстрее заканчивалась. Что это было такое? Я даже сообразить ничего не успел.

— Наверное, это Боги нас карают за наше злодеяние, — предположил Аскольд.

Дир недовольно скривился и пробурчал:

— Опять за своё. Ну, при чём тут Боги? Просто, наверное, в этих краях такая погода переменчивая. Вот и всё.

— Ну, да, а главное эта погода меняется именно в тот момент, когда это надо местным жителям, — иронично заметил Аскольд. — Ладно, ты думай себе, как хочешь, а я тебе скажу так, что жителей Царьграда защищает их Бог. И похоже на то, что, либо наши Боги слабее его, либо они наказывают нас с тобой.

— Всё, хватит, — недовольно проговорил Дир, поднимаясь на ноги, — надоел ты мне со своими Богами. Сейчас надо думать, что будем делать, а не о Богах рассуждать.

— А что тут думать? — удивился Аскольд. — Придётся нам поворачивать восвояси. Флот то ты утопил. А нападать на город с одной стороны, это означает уложить половину всего моего войска. А, может, и больше. Осадой мы тоже не можем его взять. В любой момент может возвратиться их армия. Так что думай, не думай, а война наша закончилась. Пора нам домой собираться. Лучше мы по дороге назад ограбим несколько городов поменьше, чем этот. Вот и будет нам добыча. Ты то свою добычу потерял, утопил её вместе с ладьями.

Дир слушал его с опущенной вниз головой, как нашкодивший ребёнок.

— Ладно, поделюсь я с тобой своей добычей, — добродушно сказал Аскольд. — Я не жадный, как ты. Вот только перед уходом, я хочу поговорить с местными жителями об их Боге. Я слышал, что они поклоняются одному Богу. Может, и мне ему поклоняться, раз он такой сильный оказался. Может, он мне простит мои злодеяния, и защитит меня от наших Богов?

— Послушай, — произнёс Дир, — по-моему, ты ерундой занимаешься. Нам нельзя здесь долго задерживаться. А ну, как нагрянет их войско? Да они с нами такое сделают, за то, что мы хотели порушить их город.

— А я сам здесь задержусь, — сказал Аскольд. — А вы можете выступать, хоть завтра. Я вас потом догоню.

Дир махнул рукой и зашагал прочь от моря. Аскольд направил своего коня к воротам Царьграда.

Начальник стражи Плитий разыскал императора Михаила и, запыхавшись, сказал:

— Ваше Величество, там какой-то сумасшедший варвар стоит у главных городских ворот и говорит, что он князь Аскольд.

— А что ему надо? — поинтересовался Михаил.

— Он говорит, что отведёт свою армию от Царьграда, и не станет разрушать город, если наш священник согласится обратить его в нашу веру, — с недоумением сказал Плитий. — Может, это какая-то ловушка? Зачем ему наша вера, что она ему даст?

Император гневно взглянул на Плития, и начальник стражи понял, что сказал лишнее.

— То есть, наша вера дело, конечно, хорошее, — поспешил исправить своё положение Плитий, — только я не могу понять, зачем она нужна язычнику. Что у них своих Богов не хватает?

— Ты думай, что говоришь, — резко произнёс император. — Я пойду, поговорю с этим князем Аскольдом, а ты разыщи нашего патриарха, и веди его к главным воротам, да побыстрее. Возможно, это наш шанс, чтобы варвары не штурмовали город. Сил то у них ещё предостаточно, чтобы захватить Царьград.

Михаил поднялся на сторожевую башню главных городских ворот, выглянул из бойницы и увидел, что внизу стоит варварский воин внушительных размеров в дорогой кольчуге и позолоченном шлеме на голове.

— Кто ты такой? — прокричал император с башни. — Зачем ты пришёл сюда?

— Я Киевский князь Аскольд, — ответил воин. — Я хочу принять вашу веру. За это я обязуюсь отвести свою армию от Царьграда. Но вам ещё придётся заплатить нам выкуп.

На башню поднялся, подгоняемый Плитием, запыхавшийся патриарх Фотий. Старик перевёл дух, и спросил у Михаила:

— Что ты хотел, Великий император? Я уже сделал всё что мог. Бог услышал мои молитвы, и, сотворив бурю, уничтожил флот язычников.

— Да, да, мы все видели, как шторм потопил корабли варваров, — согласился Михаил. — Уж не знаю, Бог ли это сделал, или нет, но случилось это, как нельзя вовремя. Тут уж ничего не скажешь. Там внизу стоит варварский князь Аскольд. Он желает принять нашу веру, за это он обещает оставить в покое Царьград. Заплатим ему ещё выкуп, и он уберётся к себе домой. Надо, чтобы ты его окрестил.

— Этого нечестивца надо убить, а не крестить, — пробурчал патриарх. — А вдруг он обманет тебя, и не отойдёт от Царьграда?

— Послушай, Святой Отец, — злобно проговорил Михаил, — ты лучше меня не расстраивай сейчас. Тебе, что трудно окрестить варвара? Подумаешь, какой труд непосильный, водой побрызгать на человека. Обманет, не обманет, это мы потом увидим. Мы этим можем выиграть время. А это уже для нас победа. Понимаешь ты это или нет? Крести варвара, я тебе приказываю, и не рассуждай. Тут в коем веке такая удача подвалила. И шторм, и полководец противника сам согласился отвести свои войска от Царьграда за небольшую услугу, а ты кочевряжишься. Делай, как я сказал, а то плохо тебе будет.

— Ладно, ладно, — испугался Фотий, — что Вы так разволновались, Ваше Величество. Окрещу я этого язычника, глядишь, и он станет на путь истинный. Чего только не сделаешь, чтобы попасть в Царствие Божие.

К императору подошёл Плитий и тихо сказал:

— Я осмотрелся со стен, нигде поблизости варварских войск нет. Похоже, что этот князь говорит правду. Он действительно пришёл один.

Михаил довольно кивнул головой и выглянул из бойницы. Аскольд терпеливо продолжал ждать у ворот.

— Заходи, — прокричал император. — Патриарх согласился принять тебя в нашу веру.

Створка ворот отворилась, и князь Аскольд вошёл в Царьград.

13. Совет Старейшин против

Лишь только солнце растопило последний островок рыхлого снега, весна сразу же принялась будить спящую природу. Почки на деревьях стали набухать и покрылись липкой пахучей смолой. Из размякшей земли начали пробиваться первые травяные стебельки, пытаясь понять, что это временная зимняя оттепель, или уже пришла настоящая весна. Солнце стало смелее подниматься высоко в небо, и больше не прижималось к земле, как это было зимой. Птицы стремились как можно выше взлететь в бездонную синеву, чтобы оттуда поприветствовать всю Землю с наступлением новой жизни.

В доме у князя Овдега собрался Совет Старейшин Новгорода. С тех пор, как новгородцы объявили Рюрика Великим Князем, Совет Старейшин почти не собирался. Рюрик сам управлял Новгородом и ни с кем из них не советовался. Это начало раздражать Старейшин. И после смерти Рюрика князь Овдег, самый влиятельный человек в Совете решил изменить положение, а точнее сказать, он решил восстановить власть Совета в Новгороде. Для этого он и собрал новгородских старейшин у себя в доме. Присутствовали двенадцать человек. Князь Овдег уже довольно преклонного возраста старец сидел в центре комнаты в большом кресле. По правую и левую руку от него располагались по шесть членов Совета. Первым заговорил Овдег:

— Я уже старый человек, и мне не долго осталось жить. Но я хочу, чтобы до моей смерти восстановились законы наших предков. В Новгороде всегда правил Совет Старейшин и Вече. А сейчас всю власть захватили варяги. Их князь Олег сам управляет Новгородом и другими славянскими городами. Так быть не должно.

— Но мы же сами пригласили их править нами, — удивился воевода Караган. — Что же теперь возмущаться этому. Да и управляет князь Олег по совести. Беды никому незаслуженной не причиняет.

— Всем хорошо известно, воевода Караган, что ты водишь дружбу с варягами, — вступил в разговор боярин Кушка. — Только мы ведь приглашали править нами не князя Олега, а князя Рюрика. А он уже умер, так почему же мы должны теперь подчиняться Олегу. Его никто не звал в Новгород. Пусть возвращается в свою Нормандию. У нас и свои князья найдутся, чтобы защитить наши земли.

— Вот как вы заговорили, — злобно произнёс Караган. — А когда надо было разгромить норманнов и князя Вадима, который хотел силой захватить власть в Новгороде, вы не возражали, чтобы Олег сражался против них вместе с князем Рюриком. А теперь он стал вам неугоден. Вы что забыли, что князь Рюрик перед смертью завещал князю Олегу быть опекуном его малолетнего сына Игоря, пока он не вырастит. Вот придёт время, и князь Игорь займёт место князя Рюрика.

— Не было такого договора, что князь Олег будет править в Новгороде до совершеннолетия Игоря, — возразил Овдег. — Вот, когда подрастёт Игорь, вот тогда пусть и правит в Новгороде, как наследник Рюрика. А пока мы не согласные, чтобы в Новгороде правил Олег.

Присутствующие в зале члены Совета одобрительно закивали головами.

— Тем более, что он самостоятельно решил покарать князя Волича из Белозера, — продолжил говорить Овдег. — И непонятно за что. Да и княгиню Ангельду он тоже незаслуженно убил. В Белозере этим очень недовольны. Они собираются вместе с дружиной города Чуд, и ещё кое с кем, напасть на Новгород, чтобы отомстить за смерть своего князя, невинно убиенного Олегом. Зачем нам такие неприятности? А так, если Олег уйдёт из Новгорода, то мы будем вроде, как и ни при чём.

— Во-первых, князь Олег не убивал княгиню Ангельду, — поправил Овдега Караган. — Она сама утонула в реке.

— А ты это видел? — спросил Овдег.

Караган немного смутился, так как он лично не присутствовал, когда утонула Ангельда. Он знал об этом со слов Олега.

— Нет, я не видел, — ответил Караган. — Но мне князь Олег рассказал, а я ему верю.

— А мы не верим, — прервал его Овдег. — Зачем он убил князя Волича? Кто ему позволил убивать славянских князей?

— Да князь Волич первый набросился на князя Олега, — проговорил Караган. — Князь Олег хотел только поговорить с ним.

— Как всё интересно у тебя, получается, — ехидно произнёс Овдег. — Ну, кругом князь Олег не виноват. Все виноваты, а он ни при чём. Вот только мы так не считаем. Ты что хочешь пойти один против решения Совета?

— Знаю я, чего вы добиваетесь, — сказал Караган. — Вы хотите сами собирать дань с других городов, которые платили Рюрику. Конечно, там есть, чем поживиться. Вот вы и не желаете, чтобы правил Олег. Только сын Рюрика имеет полное право на титул Великого Князя Новгородского. И, если вы ему в этом откажете, то Вече вас не поддержит.

— А мы и не отказываем ему в этом, — проговорил Овдег. — Только пусть он сначала подрастёт, а уж потом будет править Новгородом. А пока, мы сами будем все дела решать, и дань собирать будем тоже сами. Так можешь и передать своему другу Олегу. Всё, Совет окончен.

Члены Совета разошлись. В зале остались только князь Овдег и боярин Кушка.

— Напрасно ты, князь, согласился с тем, что у Игоря есть права на титул Великого Князя Новгородского, — сказал Кушака. — Сейчас можно было бы полностью избавиться от варягов. Нас бы поддержали другие славянские города. Выгнали бы и Олега и Игоря из Новгорода, и всей власти варягов пришёл бы конец. Силёнок у нас точно на это хватило бы.

— Ты что крови захотел? — строго спросил Овдег. — Да князь Олег никогда не согласился бы с тем, что Игоря лишат титула Великого Князя Новгородского просто так. Обязательно была бы бойня. А, как ты заметил, не все Новгородские воеводы за нас. Караган принял бы сторону Олега. А и Олег, и Караган воины опытные и отважные. Ещё не известно, чем бы всё закончилось. Нас бы самих могли объявить изменниками и смутьянами. Князя Рюрика Вече избирало на Великого Князя. А это означает, что только Вече может лишить его и его потомков этого титула. Сейчас простому люду живётся неплохо. По крайней мере, лучше, чем при наших князьях жилось. Народ бы нас не поддержал. А так, всё по закону. Олега никто не выбирал, поэтому он не имеет права хозяйничать на наших землях. Здесь люди с нами согласятся.

— А Игорь? — поинтересовался Кушка. — Он то когда подрастет, точно захочет править в Новгороде.

— Э дорогой боярин Кушка, — иронично произнёс Овдег, — пусть ещё подрастёт. Мало ли что может с ним случиться за это время. Вот с его отцом Рюриком такая неприятность произошла, взял и умер нежданно негаданно. Всякое в жизни бывает. Главное, чтобы мы не имели к этому никакого отношения.

Князь Овдег подошёл к окну, распахнул его и глубоко вдохнул свежий весенний воздух. Потом посмотрел на распускающие почки на берёзе, росшей возле дома, и подумал:

«В природе тоже всё меняется после долгой зимы. Вот и я задумал поменять власть в Новгороде. Что здесь удивительного. Пока нам нужны были варяги для нашей защиты, я поддержал Гостомысла и согласился позвать их на правление в Новгород. А теперь, зачем они нам? Теперь мы и без них прекрасно управиться сможем. Всему своё время, зимой — холод, весной — тепло. И ни какое это не предательство, просто это, как бы получше выразиться, это…., ну, в общем так надо».

14. В поход

Воевода Караган сразу же после Совета Старейшин поспешил к князю Олегу, чтобы сообщить ему принеприятнейшие известия. Воевода шёл так быстро, что даже не замечал, как, то и дело, попадал ногами в лужи. Ему казалось их так много, что совсем невозможно не вступать в воду. На самом деле, воевода просто очень торопился, поэтому всё, что мешало его быстрому продвижению, оценивалось им, как непреодолимое препятствие. Даже весна не радовала Карагана, так как невозможно одновременно и радоваться и быть недовольным чем бы то ни было. Уж так устроен человек, что, когда ему хорошо, то и пасмурный день может показаться самым прекрасным днём в жизни, а уж если на душе тяжко, то и весенние солнце только слепит глаза, а растаявший снег всего лишь кажется надоедливыми лужами. Воевода подошёл к дому князя Олега и постучал в ворота. Створка почти сразу же отворилась.

— Князь Олег дома? — спросил Караган.

Слуга только успел утвердительно кивнуть головой, и лишь раскрыл рот, чтобы поддержать свой ответ словами, а воевода уже вошёл во двор и стремительно направился в дом. Так как Карагана хорошо знали у князя Олега, то слуга не стал задерживать его, а только подумал: «Наверное, сильно торопиться? Князья да воеводы всё время куда-то спешат».

Князь Олег и княгиня Эфанда разговаривали в зале, когда без приглашения вошёл Караган. Они с удивлением посмотрели на воеводу, который с трудом переводил дыхание, чтобы восстановить нормальный ритм и поэтом молчал. Князь Олег решил нарушить затянувшуюся паузу и спросил:

— Что с тобой, воевода Караган? У тебя всё в порядке?

— Да какое там, в порядке, — с досадой в голосе произнёс, наконец-то отдышавшийся Караган. — Тут такие дела творятся, что хоть бери шапку и улепётывай, куда глаза глядят.

— Да расскажи толком, что же такое случилось? — забеспокоился Олег. — Ещё вчера всё было нормально, что же могло за ночь произойти?

— Сегодня собирали Совет Старейшин, — выпалил Караган. — Князь Овдег и другие члены Совета недовольны тем, что ты управляешь Новгородом и другими славянскими городами после смерти Рюрика.

— Подумаешь, тоже мне новости, — с иронией произнёс Олег. — Ещё бы им быть довольными. Я ведь собираю дань без их участия. Больше того, я и с низ беру дань, как с остальных. Вот они и возмущаются.

— Но это ещё не всё, что они задумали, — продолжил Караган. — Дело в том, что Совет Старейшин принял решение лишить тебя, князь, власти. А если ты воспротивишься этому, то собрать Вече, на котором вообще изгнать тебя из Новгорода.

Князь Олег настороженно посмотрел на Эфанду, затем на Карагана и строго спросил:

— И кто же такое предложил?

— Известно кто, — проговорил воевода, — князь Овдег. Это он всё и задумал. Похоже, что он мстит тебе за смерть княгини Ангельды. Овдег является родственником её покойного мужа князя Вадима. А его убил князь Рюрик. Вот он и пытается воспрепятствовать закрепиться династии Рюрика в Новгороде.

— Ну, это ему не удастся, — уверенно произнёс Олег. — Княжич Игорь по закону прямой наследник Рюрика. И будет править в Новгороде по достижению совершеннолетия. Пусть только попробует Овдег помешать этому. Да я его самого выгоню из Новгорода.

— Ты, князь Олег, не горячись, — посоветовал Караган. — Это не так просто сделать. Ты не забывай, что князь Овдег главный в Совете Старейшин. Вече тебя не поддержит. Да и по закону, князь Овдег прав. Новгород ведь не тебя звал к себе править, а Рюрика. Сына его Игоря новгородцы, конечно, признают. Но не сейчас, а только, когда он станет взрослым.

— Да, что мне закон, — залихватски проговорил Олег. — Я сам себе закон. Не захотят подчиняться мне добром, заставлю их подчиняться силой.

— А что, если и другие города откажутся тебе подчиняться? — спросил Караган. — Что тогда делать станешь?

— И их заставлю подчиняться силой, — ответил Олег.

— Ты погоди брат воинствовать, — вмешалась в разговор Эфанда. — Здесь силой дело не решишь. Всех не заставишь помимо воли покориться себе. Здесь надо подумать, а не мечом махать.

— Княгиня права, — поддержал её Караган. — Если станешь всех силой пугать, то народ от тебя отвернётся. Не любят наши люди, когда их через колено ломают. Их, чем больше заставляешь, тем они меньше хотят делать то, к чему их принуждают. Ничего не поделаешь, такая уже у нас натура. Надо подумать, как поступить, чтобы и власть для княжича Игоря сохранить на будущее, и при этом, чтобы и ты с Новгородом не поссорился. Ты учти, князь Олег, что если ты пойдёшь против воли Новгородского люда, то и княжич Игорь может лишиться своего титула Великого Князя Новгородского. Варягов уже изгоняли из наших городов за то, что они жестоко обращались с народом, и нарушали наши старинные законы. Я думаю, что князь Овдег этого и добивается, чтобы ты применил силу. А он потом соберёт Вече, и там скажет, что вновь варяги порушили наши обычаи и законы. И под этим предлогом призовёт новгородцев к неповиновению тебе. Вот тогда ты точно лишишься всей власти. А уж если весь народ поднимется против тебя, то лучшим, что ты сможешь тогда сделать, так это убежать из Новгорода. Если ты, конечно, хочешь, остаться жив. Поверь мне, я знаю наших людей.

— Только не надо меня пугать, — вскипел Олег. — Я не боярин какой-нибудь. Я воин. И мне приходилось бывать в разных переделках.

Затем Олег посмотрел на сестру, тряхнул головой и, немного успокоившись, сказал:

— Но в одном я с тобой согласен, воевода Караган, надо подумать. Князь Рюрик настоятельно завещал мне, чтобы я создал столицу нового государства в Киеве. Есть такой город на юге славянских земель. Он расположен на реке Славутич. Рюрик послал туда своих воевод Аскольда и Дира, чтобы они захватили в нём власть, и подготовились к приезду Рюрика. Тому уже минуло несколько лет. Вестей от воевод так и не было. Ничего не известно, удалось им выполнить волю Рюрика или нет. А, что если я пойду туда с войском, якобы в поход, чтобы подчинить себе новые земли. Пока я буду воевать, в Новгороде всё успокоиться. Да и князь Овдег тоже не вечный. Говорят, что ему уже почти сто лет. Зажился князь на Земле, пора бы ему уже и честь знать. Ну, а если он не умрёт своей смертью к моему возвращению в Новгород, то тогда я уже с ним разберусь по-другому. Да и княжич Игорь подрастёт за это время. Вот и будет повод, чтобы объявить о его вступлении в наследные права Великого Князя Новгородского.

— Да, тогда совсем другой разговор получится, — согласился Караган. — Мудрое решение. Правильно ты придумал, князь Олег, надо сейчас погодить. Война сейчас тебе пользы не принесёт, только вред один. Всему своё время. А так ты и новые земли захватишь, и титул для княжича Игоря сохранишь.

— Я тоже согласна с таким решением, — проговорила Эфанда. — Пока ты будешь в походе, я с Игорем поеду в Упсалу, к его деду королю Людбранду. Там нам будет спокойнее и безопаснее, чем в Новгороде. А когда ты вернёшься….

— Нет, — резко прервал сестру Олег. — Рюрик просил меня, чтобы я был опекуном Игоря. Поэтому Игорь поедет со мной в поход. Пора парню уже привыкать к воинской жизни. Нечего ему с женщинами по дворцам нежиться. Что из него тогда получится?

— Но Олег, он же ещё совсем ребёнок, — попыталась возразить Эфанда.

— Ничего себе ребёнок, — проговорил Олег, — да ему уже почти восемь лет. Да я в его годы…. Поедет со мной, всё, разговор окончен.

Эфанда наклонила голову, и больше возражать брату не стала. Караган понимающе кивнул головой и сказал:

— А что, князь Олег прав, княжичу надо набираться военной науки. Где же ещё этому можно научиться, как ни на войне?

15. Князь-волк

Серые тяжёлые тучи так низко нависали над землёй, что казалось, они сейчас сорвутся с неба и упадут вниз. Потихоньку стал накрапывать дождик, прижимая пыль и не позволяя ей подниматься. Длинная воинская колонна всадников вытянулась от горизонта к горизонту, и выглядела бесконечной. Жара отступила, и стало легче дышать. Это был как раз тот случай, когда недовольство нахмуренной природы приносило людям облегчение. Очевидно, не всегда действия людей и настроение природы совпадают.

Впереди колонны ехали князь Олег и воевода Свенельд. За ними двигались княжичи Игорь и Братислав. Остальные воины армии, выстроившись по двое в шеренге, следовали за своими командирами. Войско направлялось на юг. Первый большой город на пути его следования был Смоленск. Олег не планировал захватывать его силой. Он рассчитывал договориться с местной знатью, чтобы они согласились подчиниться власти Олега и платить ему дань. Внушительная армия Олега должна была убедить их повиноваться даже без боя, так как своё войско в Смоленске было небольшое.

Княжич Братислав был на два года старше Игоря, но по виду их можно было принять за однолеток. Да и внешне они походили друг на друга. Оба светло-русые, с голубыми глазами рослые мальчишки. Ребята почти подружились и вели себя на равных, хоть Игорь и был Великим Князем Новгородским по праву своего рождения.

— А почему у тебя на шее зубы висят на верёвке? — спросил Братислав, обращаясь к Игорю. — Зачем они тебе?

— Это амулет такой, из клыков волка сделанный, — пояснил Игорь. — Мне его дядя Олег дал. Он сказал, что мой отец перед смертью приказал отдать его мне, чтобы я всё время носил его. Говорят, что он защищает от злых сил и диких зверей.

— Я всё хотел спросить у тебя, — неуверенно проговорил Братислав. — Это правда, что твой отец убил моего отца?

Игорь внимательно посмотрел на Братислава и сказал:

— А кто это тебе поведал?

— Воевода Свенельд, — ответил Братислав. — Он говорил, что мой отец был предатель и привёл на Новгород норманнов.

— А дядя Олег говорил мне, что твой отец был славный воин, — возразил Игорь. — Вот только так получилось, что с моим отцом они оказались в разных армиях. У них был поединок. Вот там и погиб твой отец. Дядя не говорил, что твой отец был предателем. А я верю своему дяде. Он тоже славный воин и меня любит.

— А меня уже никто не любит, — с грустью в голосе произнёс Братислав. — Мои родители погибли. Один я на свете остался.

— Как это один, — удивился Игорь, — а я, а дядя Олег. Он ведь спас тебя, когда ты тонул. Да и мы с тобой родственники, правда, дальние. Разве к тебе плохо здесь относятся?

— Воевода Свенельд говорит, что я принесу несчастье, когда вырасту, — пожаловался Братислав. — Что от моих родителей, кроме беды, ничего хорошего не было государству.

— Вот как? — поразился Игорь. — Ну, ладно, я поговорю с ним.

Княжич Игорь тронул ногой коня и поскакал вперёд. Поравнявшись с воеводой Свенельдом и князем Олегом, Игорь гневно проговорил:

— Воевода Свенельд, я запрещаю тебе плохо отзываться о родителях Братислава.

Воевода и князь недоумевающе переглянулись между собой.

— Я только хотел, чтобы Братислав всегда помнил, что мы его приютили, — попытался объяснить Свенельд, — и что он….

— Никто его не ютил, — грубо прервал его Игорь, — что это за слово такое? Он мой друг и родственник, и я приказываю тебе не допекать его своими домыслами и непотребными разговорами.

— Слушаюсь, Великий Князь, — покорно произнёс Свенельд и склонил голову.

Игорь повернул своего коня и возвратился назад к Братиславу. А князь Олег улыбнулся и посмотрел на Свенельда.

— Ну и характер у князя Игоря, — виновато проговорил Свенельд. — Горячий.

— Это да, — поддержал его Олег, — не по годам суровый парень. Только ты запомни, воевода, Игорь Великий Князь, и волен, делать то, что посчитает нужным. Так, что ты его приказ выполняй, как мой собственный, иначе сам знаешь. Я не посмотрю, что ты его наставник в воинском деле.

Сильного дождя так и не случилось. Зато сумерки наступили быстрее обычного, из-за свинцовых туч, закрывших всё небо. Для ночлега выбрали окраину леса. Там решили разбить лагерь. Как только начало темнеть, неподалёку от палаток, где-то в поле послышался волчий вой. Поначалу никто не обратил внимания на обычное для того времени событие. Тогда дикие животные чувствовали себя полновластными хозяевами вдали от людского жилья. Но ближе к ночи вой становился всё сильнее и сильнее. Казалось, что в поле собрались серые разбойники со всей округи и устроили душувыворачивающий концерт. Это стало раздражать Олега и невыносимо действовало ему на нервы. Князь злился и возмущался:

— Они, что с ума сошли, эти волки? И чего им неймётся? Эдак, они не дадут заснуть до утра. Надо пойти их погонять. Кто там, на страже? Соберите десять дружинников возле моего шатра. И приготовьте моего коня. Я отправляюсь на охоту.

Находившийся в шатре воевода Свенельд сказал:

— Не дело ты затеял, князь Олег. Ночью охотиться на волков не годится. А вдруг это не простые волки. Да и по их вою, можно легко определить, что их там большое количество. А ты берёшь всего десять дружинников. Не дело это, не дело.

— Да, ладно, тебе причитать, — залихватски проговорил Олег, — я только пугну их и всё. А то они до утра не угомоняться. В крайнем случае, разожжем костёр побольше. Известное дело, что волки огня бояться.

— Я тоже поеду с тобой, дядя Олег, — твёрдо произнёс Игорь.

— И я тоже поеду, — поддержал его Братислав, который вместе с Игорем так же находились в шатре.

Свенельд встал, махнул рукой от досады и сказал:

— Тогда и я поеду с вами.

Возле шатра уже дожидались десять всадников. Олег, Игорь, Братислав и Свенельд вскочили на коней, и князь скомандовал:

— За мной ребята, сейчас повеселимся немного.

Небольшой отряд ночных охотников рысью покинул лагерь и выехал в открытое поле. Волки, как будто учуяли приближавшуюся опасность, тут же затихли. Отряд уже удалился на приличное расстояние от лагеря, когда поднялся лёгкий ветерок, который разогнал тучи на небе. Звёзды весело заблестели, радуясь окончанию своего длительного вынужденного бездействия. Из-за толстой и лохматой тучи выглянул полнощёкий месяц, и вокруг стало видно, как днём. Ехавший до этого в кромешной тьме отряд князя Олега, почти сразу же остановился, как будто наткнулся на внезапную преграду. Воины, неоднократно участвовавшие во многих боях, просто таки замерли от страха, сковывающего их тела. Прямо перед ними находилось огромное множество степных бродяг. Волки сидели в форме полукруга, окружая всадников с трёх сторон. Их было не меньше сотни, а может и больше. Их глаза сверкали красными огнями в лунном свете. Волки то и дело щёлкали зубами, как будто разминали их перед тем, как пустить в дело. После появления полной луны, сидевший впереди всей стаи огромный волк, поднял свою морду к небу и пронзительно завыл. От этого отвратительного звука, мороз пробежал по коже у дружинников. Насладившись своим омерзительным пением, вожак повернулся к стае, и как будто кивнул головой. Серые разбойники поднялись со своих мест, и медленно двинулись на воинов. Князь Олег вынул меч из ножен и сказал, обращаясь к Игорю и Братиславу:

— Вы, ребятки, давайте возвращайтесь в лагерь, а мы попытаемся их задержать. Охоты сегодня не получится. Кто же знал, что их здесь столько много. Если нам повезёт, то может, получится живыми остаться. Как только доберётесь до стана, сразу же пошлите нам помощь. Ну, давайте, уходите. Видите, волки пытаются окружить нас.

— Не пытаются, а окружили, — поправил его Игорь. — Вон они уже позади нас. Так, что уйти нам всё равно не удастся.

— Да, пожалуй, ты прав, племянник, — согласился Олег. — Тогда вот что, становитесь в середину, а мы будем защищать вас с краёв.

— Да это не поможет, — уверенно проговорил Игорь. — Волков сотни две, не меньше. Ну, сколько вы сможете продержаться против них? Стойте на месте, и не шевелитесь. Я попробую кое-что сделать.

Олег непонимающе посмотрел на племянника. А Игорь выехал из круга всадников и двинулся навстречу вожаку стаи. Олег хотел остановить его, но княжич строго сказал:

— Если хотите, чтобы я остался жив, то не сходите с места. Я приказываю вам.

Воины стояли, как заворожённые и смотрели, как Игорь приближается к волкам. Не доезжая несколько шагов до вожака, княжич остановил коня и спешился. Волки тоже остановились. Игорь потрогал рукой свой амулет на шее из волчьих клыков и двинулся к вожаку. Подойдя вплотную к волку, Игорь протянул к нему правую руку и погладил его по морде. Волк взвизгнул и облизал руку княжича. Остальная стая терпеливо дожидалась действий своего главаря. Тем временем вожак вёл себя, как послушная собака. Он встал, обошёл вокруг Игоря и вильнул хвостом. Княжич потрепал его за ухо и спокойно проговорил:

— Уходи отсюда, и уводи свою стаю.

Вожак послушно побежал к своим собратьям. Приблизившись к стае, он зарычал, и все волки поднялись, развернулись и побежали в противоположную от людей сторону. Через несколько мгновений, они исчезли в темноте ночи. Игорь сел на коня и возвратился к дружинникам. Люди молча смотрели на него. Княжич улыбнулся и сказал:

— Ну, всё. Поехали в лагерь. А ты был прав, дядя Олег, охоты сегодня не получилось.

Игорь тронул ногой своего коня и первым двинулся в путь. Один из дружинников кашлянул и проговорил хриплым от волнения голосом:

— Похоже на то, что наш князь Игорь знается с волками. Видишь, как они его слушаются. Не иначе как он князь-волк.

Олег повернулся к нему и грозно сказал:

— Ты язык свой попридержи, а то я тебе его быстро укорочу вместе с головой. Это же касается всех остальных. Забудьте всё, что здесь видели.

Отряд поспешил догонять своего необычного молодого князя. Месяц, очевидно довольный тем, что тучи уже больше не мешали ему заниматься его любимым делом, освещал Землю с таким усердием, что было трудно понять, всё ещё ночь, или уже наступило утро.

16. По-хорошему

Солнце поднялось над Землёй, зависло в самом центре небосвода и остановилось. С этого места ему было очень удобно заливать всё, что под ним располагалось беспощадным жаром своих лучей. Казалось, что светило пыталось растопить земную твердь, используя всю свою силу. Даже птицы и животные, обитающие в степи, попрятались в укрытия от испепеляющего солнечного старания. И только люди, способные выдержать любые испытания, терпеливо стояли на открытой местности и ждали, чем закончатся их страдания. Это войско князя Олега подошло к городу Смоленску, и остановилось неподалёку от его крепостных стен на равнине.

Впереди войска верхом на конях находились князь Олег, воевода Свенельд и княжичи Игорь и Братислав.

— Не могу понять, почему мы ждём? — спросил воевода Свенельд. — Сколько нам ещё стоять на этой жаре?

— Я отправил своих послов в город к их князю, — пояснил Олег. — Если в Смоленске примут наши предложения, то обойдёмся без крови.

— Но прошло уже много времени, — возражал Свенельд, — а ответа нет.

— Раз послы ещё в городе, — проговорил Олег, — значит, переговоры ещё идут. В противном бы случае, они были бы уже здесь. Как бы там ни было, а нам бы дали знать, что наши условия не приняты. Будем ждать. Устроить бойню, мы всегда успеем.

— Ждать надоело, — пробурчал Свенельд. — Становиться скучновато.

— Я не стану губить своих дружинников без особой надобности, — строго сказал Олег. — А ты, Свенельд, лучше помолчи, надоел ты мне уже со своим нытьём. Твоё дело исполнять мои приказы, а не разглагольствовать.

Городские ворота отворились, и из них выехал всадник в сопровождении двух воинов и послов князя Олега. Конник подъехал к войску Олега, остановился за несколько шагов до него и спросил:

— Зачем вы пришли сюда, мне уже известно. Кто из вас князь Олег?

— Я князь Олег, — ответил стоявший впереди армии воин и, указывая рукой на подростка, находившегося рядом с ним, добавил. — А это Великий Князь Новгородский Игорь сын Рюрика. Мы пришли сюда, чтобы подчинить ваш город себе. Но можно обойтись и без крови, если ваш князь согласится на наши условия.

— Я Смоленский князь Творимир, — проговорил подъехавший всадник. — Я тоже не хочу крови между нами, но это не означает, что мы вас боимся. Я слышал про Рюрика, но он уже умер. Почему же вы решили, что наш город будет вам подчиняться? Ваш князь слишком мал, чтобы мы ему покорились. Вряд ли он сможет захватить Смоленск силой.

— Он не сможет, — согласился Олег, — а я смогу. Я его дядя, и являюсь его попечителем до его совершеннолетия. Так велел мне Рюрик перед смертью.

— Слыхал я и о тебе, князь, — проговорил Творимир. — Ты славный воин. Ну, что же говори, какие ваши условия? Может, и удастся нам договориться без крови.

Олег внимательно посмотрел на смоленского князя и сказал:

— Вы будете платить нам ежегодную дань, будете давать нам своих воинов, если они нам потребуются на случай войны, а мы сохраним ваш город от разорения и будем защищать его, в случае нападения на вас ваших соседей или каких других лиходеев.

— Условия ваши не малые, — сомневающимся голосом произнёс Творимир. — А сколько же вы положите нам платить дань, и какое количество воинов потребуете от нас?

— По кунице с каждого лука, по серебряной гривне с каждого дома и по воину с каждого двора, — спокойно проговорил Олег. — Дань обычная.

— Ого, обычная, — возмутился Творимир. — Да мы лучше будем защищать город, чем согласимся на такой грабёж.

— Может оно и лучше, — иронично заметил Олег, — только завтра от вашего города останутся одни уголья. И домов у вас вообще никаких не будет. А уж тогда мы заставим вас платить такую дань, какую посчитаем нужным. А платить вам её будет посложнее, после разорения города. Да только мы жалеть вас не станем. Сейчас будет по-хорошему, а тогда будет по-плохому. Выбирай князь. Городишко то у вас деревянный, загорится сразу, как только мы пустим в него зажжённые стрелы. Я такие города уже брал раньше. Труда в этом особого не требуется.

— Не надо меня пугать, князь, — спокойно проговорил Творимир. — Я тоже бывал в сражениях, и знаю что почём. Но в одном ты прав, деревянный город горит быстро. А жить на улице никому не хочется. Я принимаю твои условия. Но и ты должен пообещать мне, что Смоленск больше никому, кроме тебя, платить дань не будет. Согласен.

— Согласен, — улыбаясь, ответил Олег. — Будете платить только мне. Это я вам обещаю.

— В таком случае приглашаю тебя и князя Игоря ко мне в гости, — предложил Творимир. — А твоё войско может расположиться лагерем возле города. Если нужна провизия, или ещё что-нибудь, говори. Я прикажу выдать вам всё необходимое. Погостишь, сколько пожелаешь, а потом возвратишься к себе домой в Новгород.

— Ладно, — сказал Олег, — в гости так в гости. Эй, ребята, разбивайте лагерь прямо здесь. Штурма не будет. Мы с князем Творимиром договорились по-мирному. Воевода Свенельд, поедешь со мной и князем Игорем в Смоленск. Уважим хозяина, раз он просит.

К вечеру жара начала спадать, и солнце, утомившееся за день от самого себя, уже собиралось спрятаться в тенёк за горизонтом, как вдруг тёмные тучи заволокли всё небо. И почти сразу, начался ливень. Такое может быть только посреди лета. Вода падает с неба с такой силой, что кажется, будто природа перепутала, где верх, а где низ Мироздания. Кажется, что все реки и моря переместились на небо, и оттуда обрушились на землю. Правда, в таком светопреставлении есть одно утешение, длится оно недолго. Очевидно, воды на небесах мало, и она быстро заканчивается.

Как только ливень стих, князь Олег в сопровождении князя Творимира и воеводы Свенельда вышли из города и направились к реке. Славутич катил свои воды рядом со Смоленском. Здесь река только набирала свою силу, чтобы, вырвавшись на степные просторы южнее, раскинуть своё могучее тело, и проявить свою необузданную мощь. Олег посмотрел на пристань возле городских стен. Там копошились люди. Множество судов стояло пришвартованных к берегу. После того, как отменили штурм Смоленска, жизнь в городе вновь возвратилась в своё прежнее русло. Купцы торговали, мастеровые изготавливали разнообразные товары.

— А можно по этой реке доплыть до Киева? — поинтересовался Олег.

— Можно, — уверенно ответил Творимир. — Можно и до моря доплыть, до самого Царьграда. Купцы всё время ходят за море торговать. А зачем тебе в Киев, князь Олег?

— Дело у меня там есть одно, — загадочно проговорил Олег. — А дашь мне одну из твоих ладей, князь Творимир?

— Дам, — ответил Творимир. — Вон ту можешь взять, самую большую. Если надо бери и кормчего, он не раз ходил в Киев на этой ладье. Сейчас я пойду, прикажу, чтобы подготовили её к отплытию. Ты когда собираешься выходить?

— Завтра, — ответил Олег. — Только на ней пойду не я, а воевода Свенельд.

Воевода с удивлением посмотрел на князя Олега, но ничего говорить не стал. Князь Творимир пошёл к пристани, чтобы отдать распоряжение для подготовки судна к отплытию. Свенельд подошёл к Олегу и спросил:

— Зачем я должен ехать в Киев? Разве мы двинемся туда со всем войском?

— Двинемся и со всем войском, — проговорил Олег. — Только попозже. После твоего возвращения.

— Что-то я не пойму, — удивился Свенельд, — что ты задумал, князь? Какое будет мне поручение?

— А поручение будет такое, — начал пояснять Олег. — В Киеве сейчас находятся Аскольд и Дир. Это бывшие стольники из войска князя Рюрика. Он посылал их, чтобы они захватили власть в Киеве и ждали его прибытия. Но они так и не прислали никаких сообщений о выполнении приказа Рюрика. Может, у них что-то не сложилось, а может, и не захотели этого делать. Только до меня дошли слухи, что сейчас в Киеве правят два варяжских князя Аскольд и Дир. Надо поехать и разузнать, какие у них планы. Почему они не сообщили Рюрику о выполнении задания? Рюрик то умер. Захотят ли они признать княжича Игоря его приемником? После смерти Рюрика всё сильно переменилось. Как тебе известно, Новгород не захотел, чтобы я там управлял по завету Рюрика. Может, Аскольд и Дир тоже не захотят мне подчиниться. Тогда придётся действовать по-другому.

— Хорошо, — согласился Свенельд, — поеду и разузнаю, чем они дышат.

— Только ты на рожон не лезь, в случае чего, — проговорил Олег. — Я имею ввиду, если они откажутся признать меня попечителем Игоря, а Игоря своим Великим Князем. Видишь, какое дело, они то сами объявили себя князьями.

— Не переживай, князь Олег, я прикинусь этаким простачком, и выведаю у них все их истинные мысли, — заверил Свенельд.

— А заодно и выведай, сколько у них войска в Киеве? — приказал Олег. — И какие настроения в городе? Поддерживают ли их жители? Как лучше взять город штурмом, если будет такая потребность?

— Я понял тебя, князь Олег, — уверенно проговорил Свенельд. — Разреши мне удалиться, чтобы подготовиться к походу.

— Давай, иди, готовься, — позволил Олег.

От пристани пришёл князь Творимир. Он остановился возле Олега и сказал:

— Ну, всё я распорядился, судно к завтрашнему утру будет готово к отплытию. На борт можно взять до тридцати воинов. А гребцами могут пойти наши люди.

— Ладно, князь Творимир, — одобрил Олег, — пусть будут твои люди гребцами. Я непротив.

17. Отказ

Воевода Свенельд подошёл к кормчему и сказал:

— Правь прямо к берегу. Вон там есть место у причала, видишь?

На рейде перед пристанью находилось множество маломерных судов, которые мешали прохождению ладьи Свенельда к пирсу.

— А как же быть с этими лодками? — поинтересовался кормчий. — Мы же можем их раздавить.

— Пусть не путаются под ногами, — равнодушно проговорил Свенельд. — Ну, ни под ногами, а как там правильно сказать? Пусть, не стоят у нас на пути.

— А ну, ребята, навались, — скомандовал кормчий гребцам, сидящим на вёслах. — Эй, там, пади! Дай дорогу.

Лодки стали торопливо отплывать в разные стороны. Ладья Свенельда уверенно заскользила по водной глади Днепра. Одно судно не успело посторониться, и ладья воеводы налетела на него своим правым бортом. Раздался треск, и судно, черпая воду начало погружаться на глубину.

— Что вы делаете? — кричали с потерпевшего корабля. — Вы, что ненормальные?

Свенельд стоял на корме ладьи и ехидно посмеивался.

— Надо бы оказать им помощь, — предложил кормчий, — а то ещё утонут, чего доброго.

— Выплывут, — спокойно проговорил Свенельд. — Не маленькие. Да и до берега рукой подать, доберутся как-нибудь.

Судно Свенельда, расталкивая другие корабли, уткнулось носом в пирс и замерло. На причал выскочили гребцы и, схватив канаты, подтянули корму ладьи и пришвартовали её к пирсу. Свенельд вышел на пристань, поправил перевязь на плече и сказал:

— Пятеро пойдут со мной. Остальным находиться на ладье и дожидаются моего возвращения. Никуда надолго не уходить. Возможно, понадобится быстро покинуть пристань. Так что, будьте наготове.

Чтобы попасть в город с пристани, нужно было подняться по лестнице, которая была сделана из каменных плит. Воевода добрался до площадки на верху холма, повернулся и посмотрел вокруг. Перед ним открывался красочный пейзаж. Внизу, выгнув своё мощное тело, изгибаясь на повороте, протекал Днепр. Солнечные лучи игриво сверкали, отражаясь на его волнах. От этого казалось, что река искриться. На противоположном берегу раскинулось бескрайнее поле, сплошь поросшее ковылём. Ветер беспокоил растения, и было похоже, что волна за волной двигается по ковылю и уходит за горизонт. Свенельд глубоко вздохнул и подумал: «Да, красивое место выбрал князь Рюрик для будущей столицы».

Воевода двинулся дальше, направляясь к городским воротам. За ним следовали пять дружинников. Их пропустили в Киев, даже не поинтересовавшись, кто они такие. «Не порядок, — размышлял Свенельд. — Пускают в город всех подряд». Воевода с воинами шли прямыми, вымощенными досками улицами. Дома в Киеве были разнообразные. Совершенно непохожие друг на друга. В основном это были деревянные строения. Но попадались и каменные двух и трёхэтажные здания. Свенельд остановил случайного прохожего и спросил:

— Как пройти к дому князя?

— А какого князя вам надобно? — поинтересовался прохожий.

— А у вас, их что несколько? — удивился Свенельд.

— Ты, как я вижу чужеземец, — проговорил прохожий. — Да, у нас два князя. Так которого из них, вам надобно?

— А того, что поближе живёт, — ответил Свенельд.

— А, ну, так это князь Аскольд, — сказал прохожий. — Вам надо подняться вон на тот холм. Там вы увидите двухэтажный каменный дом, окружённый каменным забором. Это и есть дом князя Аскольда. А князь Дир живёт в другой стороне. Могу показать.

— Не надо, — сухо ответил воевода и тихо добавил. — Значит Аскольд уже князь. Ну, что же это становится уже интересно. Пошли ребята.

Отряд двинулся в направлении, указанном прохожим. Поднявшись на холм, Свенельд подошёл к массивным дубовым воротам и постучал. Створка открылась, и выглянул стражник.

— Что вам надо? — поинтересовался охранник.

— Я воевода Свенельд, — представился варяг. — Передай своему хозяину, что мне надо с ним говорить.

— А почему ты решил, что князь Аскольд захочет с тобой говорить, — огрызнулся стражник.

— Ты сообщи ему моё имя, — сказал Свенельд. — Увидишь, что он захочет со мной говорить.

Створка захлопнулась. Воевода с дружинникам стали ждать. Через некоторое время ворота отворились, и со двора вышел Аскольд.

— Приветствую тебя воевода Свенельд, — радостно произнёс Аскольд. — Какими судьбами ты попал в Киев?

— Приветствую тебя стольник Аскольд, — в тон ему проговорил Свенельд. — Знаешь, если долго ждать встречи с кем-то, а он не приходит на встречу сам, то надо идти на встречу с ним самому.

— Ну, во-первых, я уже давно не стольник, а князь киевский Аскольд, — поправил воеводу князь. — А во-вторых, я не понял, на что ты намекаешь? Какая ещё встреча, на которую я не пришёл?

— Может, пригласишь меня войти в дом? — спросил Свенельд. — А то как-то неудобно разговаривать на улице.

— Ну, что же, входи воевода, — разрешил князь.

Свенельд со своими дружинниками зашли во двор. У крыльца терема Аскольд остановился и сказал:

— Пусть твои люди пойдут вон в тот дом. Там их покормят. И там же они могут передохнуть с дороги. А мы с тобой тем временем поговорим.

— Ребята, следуйте туда, куда указал стольник Аскольд, — проговорил Свенельд. — Ну, а если я в скором времени не выйду из княжеских хором, то вы знаете, что надо делать.

Свенельд двинулся вслед за Аскольдом по лестнице. Пройдя по гулким коридорам дворца, они поднялись на второй этаж и вошли в кабинет князя. Аскольд сел в большое деревянное кресло. И жестом предложил присесть Свенельду в кресло, стоявшее напротив него.

— Ну, так зачем же ты прибыл в Киев? — начал первым Аскольд.

— Я приехал узнать, всё ли готово для встречи князя Игоря? — сообщил Свенельд. — После того, как умер князь Рюрик, его наследником стал его сын князь Игорь. Князь Олег послал меня узнать, всё ли вы со стольником Диром подготовили в Киеве. Князь Игорь здесь вступит в свои наследные права, и объявит Киев столицей своего нового государства, которое будет называться Русью.

— Какой ещё князь Олег, — возмутился Аскольд. — Я не знаю никакого Олега. И напрасно ты всё время называешь меня и князя Дира стольниками. Мы уже князья.

— Какой князь Олег, спрашиваешь? — удивился Свенельд. — Это дядя князя Игоря. Он является опекуном князя Игоря до его совершеннолетия. Такова воля князя Рюрика. А кто это вас в князья произвёл?

— А в князья меня произвёл сам Рюрик, чтобы ты знал, — проговорил Аскольд. — Ещё тогда, когда он посылал меня и Дира сюда с заданием, чтобы мы…. Ну, в общем не важно с каким заданием. А Дир стал князем после того, как мы с ним захватили Киев. Мы так договорились, что и он и я будем теперь князьями.

— А не можете ли вы договориться между собой, — иронично поинтересовался Свенельд, — чтобы и меня объявить князем. Я тоже хочу в князья попасть.

— Ты можешь изгаляться, сколько тебе угодно, — злобно проговорил Аскольд, — только это тебе не поможет. Я тебе больше не подчиняюсь. Ты воевода, а я князь.

Наступило молчание. Князь Аскольд уставился взглядом в пол и не произносил больше ни единого слова. Пауза начала затягиваться. Затем Свенельд кашлянул, пытаясь хоть как-то разрядить неуместную тишину. Аскольд поднял голову, взглянул на Свенельда и сурово сказал:

— Напрасно ты сюда приехал с таким делом. Киев никогда не будет столицей так называемого нового государства.

— Я не понял тебя, стольник Аскольд, — хриплым голосом проговорил Свенельд. — Ты, что отказываешься признавать законным наследником князя Рюрика его сына князя Игоря?

— И прекрати всё время называть меня стольником, — грозно произнёс Аскольд. — Тебе же сказано, что я князь Киевский. Я и князь Дир служили когда-то стольниками у князя Рюрика, и ему подчинялись. А теперь Рюрика нет, значит, и мы ему больше не служим. И я и Дир теперь князья. Мы вместе с ним управляем Киевом. Это теперь наш город.

— И как, получается? — ехидно спросил Свенельд.

— Что получается? — не понял Аскольд.

— Вдвоём управлять одним городом, получается? — уточнил Свенельд. — Ты только не обижайся, князь, но я давно живу на свете, а ни разу не слышал, чтобы в одном доме были одновременно два хозяина. Никогда порядка не будет в таком доме. Хозяин всегда должен быть один.

— А нас два, — упрямо проговорил Аскольд. — И, представь себе, всё у нас отлично получается. Мы удачно в поход ходили недавно. Много добычи взяли там. И город на глазах меняется в лучшую сторону. Деревянные стены со стороны степи заменили на каменные, валы укрепили. Воинов у нас три тысячи. Дружинники все обученные, умелые. Сунься только кто к нам, враз по рукам дадим. Отобьём охоту со злыми намерениями захаживать кому угодно. Киев сейчас уже никому дань не платит. И князю Олегу здесь делать нечего. Мы с князем Диром столько сил потратили, чтобы сделать этот город сильным и непреступным. А я ещё и веру настоящую принял в Царьграде. Вот теперь строю храм новый на холме. Теперь нас другой Бог оберегать будет. Сильный Бог, ни то, что наши.

— Так ты ещё и Богов наших предал? — не сдержался Свенельд. — Да, и вправду всё изменилось с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз. Видать, что ты уже не тот стольник, которого я знал раньше. Ты уже совсем другой человек. Ладно, так что же мне передать князю Олегу?

— Передай ему мои наилучшие пожелания, — нахально сказал Аскольд. — И пусть забудет о Киеве. Мы ему Киев не отдадим. Погибель он свою здесь найдёт, а не столицу для Игоря.

— Ну, что же, я тебя понял, — проговорил Свенельд. — Передам князю Олегу всё слово в слово, как ты сказал.

18. Обман за обман

Князь Олег с раннего утра находился на верфи, расположенной неподалёку от Смоленска. Он лично участвовал в строительстве новой небывало больших размеров ладьи. Это судно могло брать на борт сразу до ста воинов. Такого корабля Олег раньше никогда не видел. Местные мастера обучились постройке подобных судов в Царьграде. А теперь решили создать и у себя такой же огромный корабль. Олег взял с собой на верфь и двух княжичей Игоря и Братислава.

— Вам полезно будет знать, как строятся такие ладьи, — говорил им Олег по дороге. — Ни ровен час, убьют меня в бою, кто ещё вас обучит всяким премудростям судостроения? А морское дело одно из первых для князя. Придёт время, и вы будете ходить в морские походы. Нет ничего лучше и красивее моря, скажу я вам ребята. Идёшь, бывало по морю под парусом, ветер слезу вышибает, а соленый морской воздух так и врывается в грудь. Красота!

— А часто вы дядя ходили в морские походы? — поинтересовался Игорь.

— Не часто, — с грустью произнёс Олег. — В молодости пару раз ходил, когда в Нормандии жил. Я всю жизнь больше в сухопутных сражениях участвовал. Так уж судьба сложилась. Ну, ничего. Я ещё наверстаю упущенное. Вот увидите, как только обоснуемся в Киеве, первый поход, который я совершу, обязательно будет морским.

Олег с княжичами подошёл к небольшому заливу, где располагалась верфь. Костяк будущего корабля уже был изготовлен и походил на обглоданный скелет рыбы. Теперь его обшивали досками. Олег стал разговаривать о чём-то со старшим мастером, как вдруг к нему подошёл Игорь и, указывая рукой на реку, сказал:

— Дядя, посмотри вон туда, похоже, что воевода Свенельд возвращается.

Олег взглянул в ту сторону, куда указывал Игорь и увидел движущийся по волнам корабль Свенельда.

— Да, это его ладья, — согласился с племянником князь. — Ну, и зоркий же ты княжич. Надо пойти встретить воеводу. Послушаем, какие новости он нам привёз. Пошли ребята, завтра займёмся корабельным делом.

Все трое двинулись к пристани. Ладья Свенельда поравнялась с причалом, и гребцы зашвартовали её канатами. Воевода спрыгнул на помост и направился к Олегу, поджидавшему его вместе с княжичами.

— Приветствую тебя, князь Олег, — проговорил Свенельд. — Новости, которые я привёз лучше обсудить нам с тобой наедине.

— Ну, что же пошли, пройдёмся, — предложил Олег. — От князя Игоря у меня секретов нет. А вот разговаривать по тайному делу лучше на воздухе. В чужом доме даже стены могут подслушивать. А я то сейчас живу в тереме у смоленского князя Творимира.

Свенельд кивнул головой в сторону княжича Братислава, как бы намекая на то, что он может услышать их разговор.

— Княжич Братислав пойдёт с нами, — твёрдо проговорил Игорь. — Он мой брат, и я ему доверяю.

Никто возражать ему не стал, и вся компания двинулась вдоль реки. Пройдя метров сто, князь Олег остановился и сказал:

— Дальше идти не будем. Здесь поговорим. Место пустынное, нас никто не услышит.

— Дело плохо, — начал рассказывать Свенельд. — Стольники Аскольд и Дир обосновались в Киеве, и называют себя князьями.

— Как это князьями? — удивился Олег. — С каких это пор они стали князьями?

— А с тех самых пор, как захватили в Киеве власть, — ответил Свенельд. — Правда, местные жители поговаривают, что они не совсем по чести захватили власть. Намекают, будто они убили их прежнего князя.

— Да мне безразлично, как они захватили власть в Киеве, — раздражённо проговорил Олег. — Главное, что захватили. Так им повелел Рюрик, и они выполнили его приказ. А вот, зачем они себя князьями объявили, непонятно.

— Да затем, чтобы самостоятельно править в Киеве, — пояснил Свенельд. — Я, правда, с Диром не разговаривал. Но зато Аскольд мне так прямо и сказал, что они больше никому не служат, а сами управляют Киевом. Говорит, что раз князь Рюрик умер, то и подчиняться они больше никому не должны. И Киев они никому не отдадут, и тебе князь Олег тоже. Вот такие дела.

— Что же они и сына Рюрика не признают законным наследником престола? — спросил Олег.

— Нет, — однозначно ответил Свенельд. — Аскольд сказал, чтобы вы подыскивали себе другую столицу для своего государства. А Киев никогда не будет вашей столицей.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — злобно проговорил Олег. — Не им это решать, где будет столица. Мне князь Рюрик завещал основать столицу в Киеве, значит, так тому и быть. И никакие выскочки, незаконно именующие себя князьями, мне не помешают осуществить завещание князя Рюрика. А как у них дело обстоит с войском?

— И здесь всё складывается ни в нашу пользу, — с досадой в голосе проговорил Свенельд. — Войска у них много. Несколько тысяч. Стены в Киеве каменные с трёх сторон. Валы высокие. Так что просто так их не возьмёшь. Да и Аскольд с Диром воины опытные и отважные. Недавно возвратились с дальнего похода с большой добычей. Они даже дань прекратили платить соседям.

— Да, если мы захотим взять их силой, — размышлял вслух Олег, — то много своих людей положим под стенами Киева. А это плохо. После такого штурма наше войско станет слабым, и мы не сможем дать отпор соседям, если те захотят напасть на Киев. Надо что-то придумать.

— Надо обмануть Аскольда и Дира, — посоветовал Игорь.

— Как обмануть? — не понял Олег. — Что ты имеешь ввиду?

— Взять и обмануть, — проговорил Игорь. — Раз они обманули моего отца, и отказались исполнить его приказ, значит надо и их обмануть. Не надо с ними драться в открытую. Надо выманить их из Киева. А затем уже и решать, что с ними делать.

— Выманить, говоришь, — задумчиво произнёс Олег и почесал затылок. — А что, это идея. Вот только, как их выманить из Киева?

— Похоже на то, что Аскольд и Дир люди жадные, — предположил Свенельд. — Ну, раз они даже нарушили слово, данное князю Рюрику ради власти и богатства, значит, они очень охочи до дорогих вещей. Вот на этом надо и сыграть. Там в Киеве пристань находится внизу у подножия большого холма. А сам город расположен наверху. Чтобы добраться до него, надо идти по лестнице. Что, если переодеться купцами, и на дорогом корабле подойти к их причалу с тем, якобы, что мы следуем в Царьград на торговлю. А по пути решили завернуть в Киев, чтобы одарить местных князей дорогими подарками. Я думаю, что Аскольд и Дир могут попасться на такую приманку. А на корабле мы уже и решим, что с ними делать? Главное убрать их от руководства в Киеве. Я не думаю, что жители без них станут нам противиться, или тем более защищать этих князей. Они, похоже, ещё не забыли, что Аскольд и Дир причастны к гибели их прежнего князя. А мы тем временем, пока они будут соображать, как им поступить, приведём свои корабли к Киеву с нашими воинами.

— Всё ты говоришь хорошо, — сомневающимся тоном проговорил Олег, — вот только не понятно, каким образом мы заманим их на корабль? Ведь как-то непринято, чтобы князья к купцам на корабль ходили. Обычно купцы приносят свои дары князьям. А ну, как не захотят идти Аскольд и Дир к нам на корабль, что тогда делать будем? Скажут, чтобы мы сами шли к ним.

— Да, это я как-то не подумал, — согласился Свенельд. — Уж не знаю, как тут и быть.

— Вы же сами говорили, что они жадные, — напомнил им Игорь. — Вот их жадность нам и поможет. Надо им сказать, что на корабле очень много дорогих товаров и вещей. А так, как мы не знаем, что больше всего нравится Киевским князьям, то пусть они сами выберут, что им по сердцу. Пусть придут на судно и берут всё, что сами пожелают, и сколько захотят. Я думаю, что от такого предложения они не откажутся.

— Ну, ты и голова, племянник, — похвалил Игоря Олег, — это же надо такое придумать. Пусть сами выбирают. Отлично. Придут голубчики, ни куда не денутся. Ну, что же так и поступим. А поедем на том корабле, что сейчас заканчивают строить на верфи. Этот корабль большой, и легко сможет взять на борт до ста наших воинов.

— А остальные наши ладьи можно оставить дожидаться нашего сигнала за поворотом, — предложил Свенельд. — Там не доплывая до Киева, есть поворот. Вот за ним можно скрыть весь остальной наш флот. Его там не будет видно из города.

— Ну, на этом и порешим, — подытожил разговор Олег. — Как только закончат строить новый корабль, сразу же выступаем. На первом корабле я пойду сам. Меня не знают в Киеве. Вот я и сойду за купца.

— Я тоже пойду с тобой на этом корабле, — сказал Игорь. — Я хочу поговорить с этими изменниками Аскольдом и Диром до того, как их убьют.

— И я пойду с тобой, — проговорил Братислав. — Я ведь твой брат.

— Ладно, — согласился Игорь. — Пойдём вместе. Братья всегда должны быть вместе во время опасности.

— И я пойду с вами, — сказал Свенельд. — Уж очень хочется мне взглянуть в глаза этим князьям Аскольду и Диру перед их смертью.

— Но они же знают тебя, — резонно заметил Олег. — Что, если кто-то, увидев тебя, заподозрит что-то неладное?

— Не заподозрит, — уверенно проговорил Свенельд. — Я буду всё время находиться на корабле, и появлюсь только тогда, когда Аскольд и Дир прибудут на наш корабль. Вдруг они вздумают отпираться от своих слов, чтобы обмануть вас. Вот я выступлю свидетелем против них. Пусть попробуют при мне врать, и отказываться от своих прежних слов.

— Добро, — проговорил Олег. — Так и сделаем, как сейчас решили. Пошли готовиться к походу.

Все четверо двинулись по направлению к Смоленску. С верфи доносились постукивания деревянных киянок, сливающиеся в определённую гармонию, напоминающую какую-то весёлую мелодию.

19. Странные купцы

Приближение осени накладывало свой отпечаток на всю природу. Деревья быстро меняли окрас своих листьев с монотонно-зелёного на пёстрый желто-красный. Днепр так же не избежал осенних перемен. Вода в реке стала серого цвета, и от неё потянуло холодом. Тысячелетний исполин властно катил свои воды, разделяя землю на правый и левый берега. По середине реки вытянулась, прячась за горизонтом, длинная веерница кораблей. Суда двигались друг за другом, и, глядя на них сверху, казалось, что какая-то дивная цепочка плывёт по Днепру.

Флотилия князя Олега направлялась к Киеву. Князь собрал на своей флагманской ладье всех военачальников из войска.

— До Киева остался один день пути, — начал говорить Олег. — Я пойду на головной ладье вместе с воеводой Свенельдом и княжичами вперёд, а ты воевода Сван, задержишься здесь. Через день выступай на Киев. Если нам за этот день не удастся захватить власть в Киеве хитростью, то будем брать город штурмом. Воевода Свенельд, ты был в Киеве, с какой стороны там слабее укрепления?

— Проще всего будет прорвать оборону со стороны реки, — пояснял Свенельд. — Там у них деревянные укрепления. Да и охраны там почти нет. Меня пропустили в город, даже не поинтересовавшись, кто я такой. Лучше штурмовать там.

— Ясно, — проговорил Олег. — Это даже к лучшему. Воевода Сван, слушай меня внимательно. Перед Киевом будет поворот реки, из-за которого флотилию не будет видно. Дождись вечера за этим поворотом, и как только начнёт темнеть, сразу подходи к городу и нападай на него. Будем мы на пристани или нет, не имеет значения. Ты должен взять город в любом случае. Неизвестно, что с нами может случиться, пока ты начнёшь штурм. Если наш план раскроют, то, вряд ли мы останемся в живых. Аскольд и Дир тоже не дураки. Поэтому всякое может случиться. Ты меня хорошо понял?

— Понял, князь Олег, — ответил Сван. — Но зачем так рисковать. Может, лучше сразу напасть на Киев и убить Аскольда и Дира?

— Нет, не лучше, — твёрдо возразил Олег. — Если мы захватим власть в Киеве разбойным способом, то жители не захотят по доброй воле признать князя Игоря своим повелителем. Поэтому надо предложить Аскольду и Диру отказаться от их притязаний на Киев. Пусть, они по-хорошему передадут власть в Киеве князю Игорю. А то и так уже многие поговаривают, что его право наследования незаконное. А так мы объявим жителям, что князь Игорь является наследником Великого Новгородского и Русского Князя Рюрика, и Киев будет столицей государства Руссов.

— А если Аскольд и Дир не захотят отдать свою власть в Киеве добром? — поинтересовался Сван.

— Тогда мы их казним, — ответил Олег. — Но казним их как изменников, нарушивших приказ своего повелителя князя Рюрика. Всё должно быть по закону. И жители Киева должны знать, что мы чтим и уважаем древние законы наших предков.

— Вот-вот, чтим и уважаем древние законы и обычаи, — поддержал его Свенельд. — А то Аскольд уже совсем обнаглел. Представляете, он отказался от наших Богов, и стал покланяться какому-то, как он мне сказал, настоящему Богу. Даже храм для него построил в Киеве.

— Это только будет нам на руку, — проговорил Олег. — Это поможет нам убедить жителей Киева, что мы не просто так караем Аскольда и Дира, а по их заслугам. Ладно, мы вечером поплывём к Киеву, а ты воевода Сван, на рассвете следующего дня тоже выступай со всем остальным войском.

Дир ранним утром пришёл к Аскольду. Он хотел обговорить со своим другом очень важный вопрос. Дело было в том, что Дир настаивал на новом походе на Царьград следующей весной. Но Аскольд был категорически против этого. Он утверждал, что пока они не разберутся с притязаниями князя Олега на Киев, нельзя уходить из города со всем войском. Князья сидели в кабинете Аскольда и спорили.

— Нельзя оставлять Киев без серьёзной защиты, — настаивал Аскольд. — Князь Олег займёт город, попробуй его, потом отсюда выгнать. И куда нам тогда деваться, по-твоему?

— Хорошо, в таком случае давай я пойду с половиной войска на Царьград, — предложил Дир, — а ты останешься защищать Киев.

— В поход на Царьград нельзя идти с половинным войском, — возражал Аскольд. — Как ты сможешь захватить Царьград с таким малым войском? Только людей зазря положишь во время штурма.

— На тебя не угодишь, — кипятился Дир. — И так тебе не подходит, и по-другому тебя не устраивает. Что-то мне подозрительно твоё упрямство. Уж не задумал ли ты что-то в обход меня?

— Я задумал? — возмутился Аскольд. — А кто тебя спас, когда ты чуть не погиб под Царьградом? Забыл? Это ты погубил всю нашу флотилию по своей глупости.

— Я, по глупости? — кричал Дир. — А кто приказал мне атаковать Царьград с моря? Ты приказал, вот кто. Ты, наверное, ещё тогда задумал от меня избавиться, и единовластно управлять Киевом.

— Так почему же сейчас я не отпускаю тебя в поход? — спросил Аскольд. — Ну, если бы я хотел от тебя избавиться, то в моих интересах, чтобы ты пошёл на Царьград. А там, с малым войском ты точно погибнешь. Ну, что ты на это скажешь?

— Значит, у тебя есть какие-то другие тайные планы, — продолжал гнуть свою линию Дир. — А, может, ты не хочешь, чтобы я потревожил твоих новых друзей в Царьграде? Ты ведь и веру ихнюю уже принял. Что молчишь, наверное, я угадал, а?

— Я молчу, потому что ты дурак, — грубо сказал Аскольд. — А с дураком разговаривать бесполезно. Один дурак может такого нагородить, что и десять умных не разберут. Ты между прочим, тоже уже христианскую веру принял. Или, может, ты уже вновь возвратился к нашим Богам?

В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, и из-за неё выглянул стольник Темага. Он кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание и проговорил:

— Извините, что беспокою вас, князья, но есть для вас важное сообщение.

— Какое ещё сообщение? — раздражённо спросил Аскольд. — Не видишь, что мы заняты?

— Я подумал, что это вас заинтересует, — предположил Темага.

— Ну, заходи уже, — разрешил Аскольд, — раз пришёл. Говори, что там у тебя?

— Я сегодня дежурю на пристани, как вам известно, — начал говорить Темага, — собираю дань с приезжих купцов за право торговать в Киеве. Так как ты повелел, князь Дир.

Аскольд с удивлением посмотрел на Дира. Тот сделал вид, что не заметил подозрительного взгляда Аскольда. А Темага тем временем продолжал:

— Так вот, к пирсу подошло очень необычное судно. Ну, ни то, что необычное, просто я таких раньше не видел.

— Да не тяни ты вола за хвост, — с нетерпением проговорил Аскольд. — Рассказывай быстрее, что там случилось.

— Вот я и говорю, — вновь продолжил Темага, — судно очень большое. Больше наших в два раза, а то и в три. Ну, думаю, возьму я с него и дань в три раза больше, чем с остальных. Подошёл я к этой ладье, и велел позвать ко мне их старшего. Пришёл старший и говорит, что он купец из Новгорода. Едет в Царьград торговать. А по пути решил заехать в Киев, чтобы продать кой-какой товар, и прикупить другого товара для перепродажи в Царьграде. На моё предложение заплатить дань в три раза больше он согласился. Но так же попросил, чтобы я передал нашему князю, что он желает лично преподнести дорогой подарок Правителю города. Вот только не знает, что любит наш князь. Выбор товаров у него большой, а что подарить из него, он не знает. Боится, что нашему Правителю может не понравиться.

— Ничего не понял, — пробурчал Дир. — Так, что же он от нас хочет, этот купец?

— Он хочет, чтобы вы сами выбрали себе подарок из его товаров, — пояснил Темага. — Говорит, что вам понравится, то и берите.

— В первый раз такое слышу, чтобы купцы были такие щедрые, — поразился Аскольд. — Уж, нет ли здесь какого подвоха?

— Какой же здесь может быть подвох? — удивился Дир. — Просто, не жадный купец попался, вот и всё.

— Не жадных купцов не бывает, — настаивал Аскольд. — Не жадные могут быть только нищие. Они потому и нищие, что не жадные.

— Послушай, Аскольд, если ты не хочешь идти на пристань, — сказал Дир, — то я сам схожу и выберу себе подарок.

— Нет уж, пойдём вместе, — возразил Аскольд. — А по дороге ты мне расскажешь, как давно ты приказал собирать дань на пристани. Что-то я не помню, чтобы мы об этом договаривались. Да прихватим с собой человек десять дружинников. На всякий случай. Бережённого и Бог бережёт.

20. За измену смерть

Солнце перевалило через середину неба, и продолжило свой путь по направлению к западу. Был приятный тёплый день, какие только и бывают в конце лета и начале осени. Жары уже нет, а свежесть воздуха создаёт состояние спокойствия и благополучия. Казалось, что ничего не предвещает беды. Князья Аскольд и Дир уверенно шествовали к пристани в сопровождении десяти дружинников. Выйдя из городских ворот, Дир споткнулся, и чуть было не упал. Аскольд повернулся к нему и спросил:

— На какую ногу оступился?

— На левую, — ответил Дир.

— Это плохо, — проговорил Аскольд. — Плохая примета. Не повезёт.

— Я не верю в приметы, — огрызнулся Дир. — Ерунда всё это, предрассудки.

Князья спустились вниз по лестнице, прямо к пристани. У берега было оживлённо. Торговля уже заканчивалась, и поэтому все торопились завершить свои дела. Стольник Темага указал рукой в сторону большой ладьи и сказал:

— Вот она. Туда надо идти.

— И действительно большой корабль, — проговорил Дир. — Наверное, у этого купца и товаров немерено. Надо бы побольше с него мзду взять, да и подарок выбрать подороже.

— Погубит тебя твоя жадность, — предположил Аскольд.

— Можно подумать, что тебе не хочется получить дорогой подарок от купца, — съязвил Дир. — Ты только притворяешься таким бескорыстным.

— Не суди всех по себе, — посоветовал Аскольд. — Ладно, пошли на судно. Мы ведь за этим сюда пришли.

Князья приблизились к ладье. У трапа стоял человек, очевидно из команды корабля.

— Эй, парень, — позвал его Дир, — где твой хозяин?

— Купец на судне, — ответил человек.

— Скажи ему, что Правители Киева Князья Аскольд и Дир пришли по его приглашению, — проговорил Аскольд. — Пусть выйдет к нам.

— А он уже давно вас поджидает, — сообщил парень. — Он приказал сразу же пропустить вас на ладью, как только вы придёте. Добро пожаловать уважаемые князья.

И парень сделал приглашающий широкий жест руками.

— Вот видишь, — произнёс Дир довольным голосом, — нас уже ждут с нетерпением. Видать слава о нас уже распространилась далеко. Зауважали нас заморские купцы.

Князья взошли на борт корабля, за ними поднялись на ладью стольник Темага и два дружинника. Остальные воины ждали у борта корабля на пристани. Как только гости дошли до середины ладьи, двери на корме в надстройке отворились, и из неё вышел князь Олег вместе с воеводой Свенельдом и княжичами Игорем и Братиславом. Гребцы, сидевшие на носу корабля оставили вёсла и окружили гостей. В руках у них были мечи. С кормы ладьи подошли ещё вооружённые воины и окружили гостей со всех сторон. Аскольд и Дир сразу же узнали князя Олега и воеводу Свенельда.

— А-а, — просто таки взревел Аскольд. — Да это западня. Нас заманили сюда, как детей малых, посулив им дорогие подарки. А мы повелись на эту приманку. Вот сейчас они нас ими и одарят до смерти.

— Да, похоже, что ты был прав, насчёт левой ноги, — поддержал его Дир.

— Причём здесь левая нога, — возмутился Аскольд. — Это всё твоя жадность.

Воины князя Олега затолкали на корабль дружинников Аскольда и Дира и так же взяли их в кольцо.

Стольник Темага, не понимая в чём дело, возмущённо спросил:

— Что здесь происходит? Вы, что с ума сошли? А ну, прекратите безобразничать. А то я позову охрану из города.

— Не шуми, воин, — грозно сказал Олег. — Я не знаю, кто ты такой, но и ты не знаешь кто мы. Поэтому, если хочешь остаться в живых, лучше помалкивай, и не мешай нам разговаривать со старыми знакомыми. Я правильно говорю, стольники Аскольд и Дир? Надеюсь, вы меня узнали?

— Я знаю тебя, ты князь Олег, шурин князя Рюрика. Мы с тобой встречались в Старой Ладоге. Но мы уже не стольники, — возразил Аскольд. — Мы теперь князья, Правители Киева. Мы теперь такие же, как и ты.

— Никакие вы не князья, — сурово произнёс Олег. — Я князь по своему рождению, а вы сами себя объявили князьями. Вы никогда не будете мне ровней. Вас послали сюда исполнять волю Великого Князя Рюрика. А вы, что здесь затеяли? Измену?

— Князь Рюрик умер, — сказал Дир. — Мы подчинялись только ему. Теперь мы сами себе хозяева. Захотим, так объявим себя Великими Князьями. Ты нам не указ.

— Вот как вы заговорили, — почти прорычал Олег, и, указывая рукой на Игоря, сурово сказал. — Вот наследник князя Рюрика Великий Князь Новгородский и Русский Игорь. Он теперь будет Правителем в Киеве. А я его дядя князь Олег, и буду его опекуном до его совершеннолетия. Если хотите остаться в живых, то вы должны повиниться ему, и публично отказаться от своих притязаний. Иначе….

Аскольд прекрасно понимал, что их в живых не оставят. Такие вещи не прощают никому. Просто сейчас князь Олег не хочет поднимать шум, на который может прибежать стража от городских ворот. И поэтому Аскольд решил действовать решительно, в надежде привлечь внимание к тому, что здесь происходит. Олег не успел договорить до конца начатую фразу, как Аскольд выхватил свой меч и со словами: «не бывать этому никогда», набросился на Олега. Князь успел увернуться от удара Аскольда и достал свой меч. Завязалась драка. Дир попытался нанести Олегу удар в спину, но в это время Братислав выскочил вперёд и оказался между Олегом и Диром. Меч Дира пронзил Братиславу грудь. Воевода Свенельд сделал выпад и пронзил мечом Дира. Князь Олег парировал удар Аскольда, и присев рубанул противника по животу. Аскольд застонал, опустился на колени и, поддерживая руками выпадающие кишки, упал лицом вниз. По палубе растекалась большая лужа алой крови. Олег подошёл к Братиславу. Парень полулежал, опёршись спиной на борт. Рубашка его стала красного цвета. Игорь присел рядом со своим другом и тихо спросил:

— Зачем ты это сделал? Зачем стал под меч Дира?

— Князь Олег спас мою жизнь, а я спас его жизнь, — слабеющим голосом проговорил Братислав и потерял сознание.

Князь Олег сокрушённо покачал головой и сказал:

— Эх, парень, парень. Не надо было тебе вмешиваться. Мы бы и сами с ними разобрались. Куда им было деваться?

Олег повернулся к дружинникам и стольнику Темаге. Их уже разоружили и держали за руки.

— Отпустите их, — приказал Олег. — И верните им их оружие. Они нам не враги. А ты, стольник, иди и сообщи всем жителям Киева, что отныне и навсегда Правителем Киева будет Великий Князь Новгородский и Русский Игорь. Да не забудь рассказать всем горожанам, что их предыдущие князья Аскольд и Дир не имели права властвовать в Киеве.

Время шло к вечеру. Солнце уже присело на краешек земли на западе, и собиралось бухнуться в бескрайний воздушный океан, чтобы отдохнуть от целого дня хлопот. Олег посмотрел на Днепр и увидел, что из-за поворота реки показались ладьи с его войском.

— А вот и наша армия подходит, — довольным голосом произнёс Олег. — Сейчас будут здесь. Так что сегодня мы вступаем в Киев, и ночевать будем уже в нашей новой столице.

Стольник и дружинники, увидев огромный флот князя Олега, сразу же изменили свои недовольные выражения на лицах почтенными.

— Ну, если у тебя такая большая и сильная армия, — проговорил Темага, — то вряд ли кто в Киеве станет возражать тому, чтобы ты был здесь князем.

Воины на корабле дружно прокричали:

— Да здравствует князь Олег.

Свенельд подошёл к мёртвым телам Аскольда и Дира, наклонился над ними и тихо сказал:

— Ну, что стольник Аскольд, не вышло, по-твоему. Никогда ты не будешь Великим Князем.

Воевода повернулся к Олегу и спросил, указывая рукой на трупы Аскольда и Дира:

— Что с ними делать? Может, выбросить за борт?

Олег взглянул на мёртвого Аскольда и проговорил:

— Ты рассказывал, что он принял другую веру. Значит, наши Боги его уже не примут к себе в Алкал. Помнится, ты говорил, что он построил какой-то храм для своего Бога в Киеве. Вот и похороните его возле этого храма. Надеюсь, что его Бог примет его в свой Алкал, или, как там у него это называется.

— А что делать с Диром? — спросил Свенельд.

— Они были при жизни друзьями, — сказал Олег, — вот и похороните их вместе. А княжича Братислава несите в княжеский терем. Позовите к нему знахаря. Может, он ему сумеет помочь. Братислав теперь мне, как сын.

Солнце опустилось за горизонт, окрасив край неба на западе в багряно-красный цвет. И это было несколько странно. Ведь люди пролили кровь на палубе корабля, считай, что на земле, а в кровавый цвет окрасилось почему-то небо.

21. Щит и меч

Странно рассуждают люди о главном в жизни человеческой. Одни считают, что первое дело это богатство, другие — здоровье, третьи — сила и власть, и много ещё чего всякого полагается самым значимым и важным для людей. Но все они ошибаются. Самое главное и дорогое в человеческой жизни — это время, которое отведено людям для их земного пребывания. Всё в жизни можно получить и потерять. Потом вновь приобрести стараниями и усилиями. А вот время вернуть никак нельзя, кем бы ты ни был среди людей. Не дано это человечеству. Как бы там ни было, а время движется вперёд, меняя всё на своём пути. Дети становятся взрослыми, а молодые — стариками. И не важно кто ты, князь или простолюдин.

Князь Игорь выехал за Киевскую слободу и двинулся по тропинке, идущей вдоль Днепра. За последние несколько лет он возмужал, и превратился во взрослого парня. Природа дала ему высокий рост и крепкое телосложение. Русые волосы и голубые глаза говорили о его принадлежности к северным народам.

Когда Киев остался уже далеко позади, показался каменный утёс, выдающийся вперёд и нависающий прямо над водами Днепра. Князь любил бывать здесь один. Он часто приезжал сюда, когда выпадала такая возможность. Игорь слез с коня и пошёл к краю скалы. У самого обрыва, он присел на камень и принялся пристально всматриваться вдаль. Перед ним открывалось бескрайнее, поросшее степным ковылём поле. Оно начиналось прямо у правого берега Днепра, и уходило за горизонт, не имея окончания. Игорю нравилось смотреть в бесконечность. Его прельщала свобода и беспредельность этого зрелища. Князю нравился вольный степной ветер, который приносил на своих крыльях пьянящий запах степных трав.

«Почему мне кажется, будто я всегда здесь жил, — размышлял Игорь. — Я ведь всего несколько лет, как сюда приехал. Непонятно». Конский топот прервал ход его мыслей. Князь поднялся и оглянулся. К утёсу приближался всадник. Игорь узнал его, это был князь Братислав.

— Ну, наконец-то я тебя нашёл, — проговорил Братислав. — Хорошо, что я знаю, где ты любишь бывать. Тебя уже обыскались.

— А что случилось? — спросил Игорь.

— Князь Олег собирает всех воевод, — пояснил Братислав. — Плохие вести пришли. Древляне опять напали на наших сборщиков подати, которые возвращались в Киев. Только нескольким из них и удалось уйти живыми.

— Да, дела, — проговорил Игорь. — Похоже, что надо серьёзно заняться древлянами. По-хорошему с ними договориться не получается.

Братислав прижал левую ладонь к своей груди и поморщился.

— Что с тобой? — забеспокоился Игорь.

— Да, рана, будь она неладна, вновь болит, — ответил Братислав. — Оставил мне Дир память на всю жизнь. И главное, руки то у меня крепкие, а вот грудь иногда так сожмёт, что в глазах темнеет.

— Не надо тебе верхом быстро ездить, — посоветовал Игорь. — Поберечься тебе надо.

— Да я и сам знаю, — согласился Братислав. — Только что я буду за воин такой, если верхом ездить не смогу? Ладно, поехали к князю Олегу. Там уже все собрались, только тебя и ждут.

Всадники галопом помчались вдоль Днепра в направлении Киева.

В тереме князя Олега собрались Киевские воеводы Свенельд, Истр и Звенислав. На первом этаже дома находился большой зал. В конце его располагались два высоких кресла. По краям зала находились резные скамьи для сидения. В одном из кресел сидел князь Олег, другое кресло пустовало. Обычно его занимал князь Игорь. Но сейчас он отсутствовал.

— Все ли знают, зачем я созвал вас? — спросил Олег.

Воеводы закивали головами, как бы давая положительный ответ.

— Хорошо, — продолжил Олег. — Пока придёт князь Игорь, я хотел бы узнать, кто из вас может поведать мне подробно о древлянах. Знает ли кто-нибудь из вас, их князя? Что он за человек? В первую очередь это касается вас, воеводы киевские Звенислав и Истр.

Воеводы молчали, как будто им нечего было сказать.

— Ну, что же ты молчишь, воевода Звенислав? — подозрительно спросил Свенельд. — Я слышал, что ты приходишься древлянскому князю родственником.

Звенислав кашлянул в кулак и нехотя проговорил:

— Да какой там родственник, так, седьмая вода на киселе. Сестра моей жены замужем за его братом.

— Ну, вот и расскажи нам, что он за человек, этот князь древлянский? — настаивал Свенельд. — Я слышал, что зовут его Напол.

— Да похоже на то, что ты сам всё знаешь, воевода Свенельд, — злобно произнёс Звенислав. — Что же я могу рассказать о нём?

В это время дверь в зал отворилась, и в помещение вошёл Игорь и Братислав. Князь Олег замолчал, ожидая пока княжичи займут свои места. Игорь и Братислав проследовали через весь зал. Игорь занял место в кресле рядом с Олегом, а Братислав сел возле воеводы Свенельда.

— Ну, так я жду, — грозно продолжил Олег.

— Дело обстоит так, — начал говорить Звенислав. — Князь Напол человек суровый и беспощадный. Он хороший воин, и частенько промышляет тем, что беспокоит своих соседей. Князья Аскольд и Дир пытались приструнить его. Но это у них не получилось. Вот поэтому им и приходилось платить дань хазарам, чтобы не оказаться между двух огней. Этот князь невысокого роста, но коренастый и сильный человек. В бою он безжалостный и жестокий. Он так расправляется со своими врагами, что даже самые отважные порой начинают его бояться. А пленных он почти всегда казнит, особенно, если они нападали на его земли. Одним словом он шутить не любит. Поэтому его земли и стараются все обходить стороной, чтобы не связываться с ним. Он и с Киева раньше брал дань, пока здесь не появились князья Аскольд и Дир. Они с ним справиться не смогли, но дань платить ему перестали.

— Я вижу тебе, очень нравились Аскольд и Дир, — сурово спросил Олег. — Так вот запомни, что они никакие ни князья. И чтобы я больше не слышал, что ты их так называешь. Что-то ты уж очень страшным пытаешься представить здесь князя Напола. Уж не запугать ли ты меня хочешь?

— Ты спросил меня, я тебе ответил так, как знаю, — пояснил Звенислав. — Чем же ты недоволен, князь Олег?

— Ладно, не обижайся, воевода, — проговорил Олег. — В одном ты прав. Этот князь очень беспокойный и опасный сосед. И с ним надо не договариваться, а по серьёзному разбираться. Лучше всего будет, если мы от него избавимся раз и навсегда. Вот что я задумал, воеводы. Надо нам напасть на их главный город Искорыстень и захватить его. Необходимо обложить их такой данью, чтобы им было не до военных походов. И, кроме того, они должны нам давать своих воинов в нашу дружину. Вот после этого, они прекратят нас беспокоить.

— Захватить Искорыстень дело не простое, — сказал Истр. — Князь Напол военачальник опытный и смелый. Да и войско у него сильное.

— А у нас нет другого выхода, — проговорил Игорь. — Он уже сейчас позволяет себе нападать на наших сборщиков дани. Он не даёт нам возможности торговать с Новгородом. Если мы его не остановим, то в ближайшее время он нападёт на Киев. А нам трудно будет ему противостоять. Ведь он лишает нас доходов, на которые мы можем содержать большую дружину.

— Правильно говорит князь Игорь, — поддержал его Свенельд. — Только это ещё не вся беда, которая нам грозит. Другие наши соседи, когда увидят, что мы стали слабые, сразу же нападут на нас тоже. Давно известно, что слабого всяк норовит обидеть. Поэтому с князем Наполом надо покончить поскорее. Иначе он покончит с нами, или ещё найдутся желающие захватить Киев.

— Сейчас весна, — сказал Олег. — Скоро дороги подсохнут. Вот тогда мы и выступим. Надо готовить войско. Воевода Свенельд поручаю тебе этим заняться. Всё, Совет закончен.

Воеводы поднялись и покинули зал. Олег посмотрел на Игоря и сказал:

— Не нравится мне этот воевода Звенислав. Надо за ним присмотреть, как следует. Есть у меня к тебе ещё одно дело, племянник. Но это дело секретное. Всё, что я сейчас тебе скажу, должно остаться в тайне.

Олег посмотрел на Братислава. Княжич встал и собрался покинуть зал, но Игорь остановил его жестом руки.

— У меня нет секретов от Братислава. Пусть он останется.

— Ладно, — согласился Олег, — я непротив. Собственно это дело является секретным потому, что оно не совсем обычное. Вернее сказать, ни то, что необычное, оно больше…

— Дядя, хватит тянуть время, — предложил Игорь. — Говори, как есть, что ты туману напускаешь.

— Ну, в общем это дело связано с колдовскими делами, — проговорил Олег.

— Вот не знал, что ты колдовством интересуешься, — удивился Игорь.

— Я бы и сам никогда этому не поверил, — сказал Олег, — если бы своими собственными глазами не видел, силу этих вещей.

— Каких вещей? — не понимал Игорь.

— Воевода Свенельд, входи, — приказал Олег.

Открылась небольшая дверь в углу комнаты, и оттуда вышел Свенельд, неся в руках щит и меч. Он подошёл к Олегу, положил оружие возле князя и отошёл в сторону.

— Что же в этих вещах колдовского? — спросил Игорь. — Меч, как меч. Щит, правда, какой-то необычный. Зачем его обтянули волчьей шкурой?

— То-то и оно, — проговорил Олег. — Это щит и меч твоего отца князя Рюрика. Он завещал их тебе, когда ты станешь взрослым, и соберёшься идти в поход. Вот это время и пришло. Я сам видел, как от этого щита отскакивают мечи противника. Уж и не знаю, из-за волчьей шкуры это происходит, или ещё по какой причине? А меч этот принадлежит твоему роду с давних времён. Его отдал князю Рюрику его отец король Людбранд. Так вот этим самым мечом князь Рюрик зарубил на поединке князя….

После этих слов Олег замолчал, а Свенельд внимательно посмотрел на Братислава.

— Ну, в общем неважно какого князя, — продолжил Олег. — Только до этого поединка никто не мог победить того князя. Вот такие дела. Теперь эти вещи принадлежат тебе. А ты передашь их своему сыну, перед своей смертью. Подойди ко мне, племянник.

Князь Игорь подошёл к Олегу. Дядя взял меч, положил его лезвие на плечо племяннику и произнёс:

— Заменяя твоего безвременно погибшего отца, вручаю тебе, князь Игорь, родовой меч князя Рюрика и его щит. Применяй их на праведное дело и храни их, как зеницу ока своего. Да поможет тебе Один.

Князь Игорь взял меч, поцеловал его клинок и спросил:

— А почему ты говоришь Один? Ведь мы молимся Богу Перуну.

— Да, это так, — согласился Олег. — А было время, когда и я, и твой отец молились Богу Одину. А вообще-то я больше полагаюсь на свои силы, чем на помощь Богов. И тебе советую так же делать.

Воевода Свенельд недовольно покачал головой, но ничего говорить не стал. К Игорю подошёл Братислав, глаза у него сверкали от любопытства.

— Дай посмотреть, — попросил он Игоря.

Игорь протянул Братиславу меч. Княжич взял его в руки, с восхищением посмотрел на клинок и восторженно сказал:

— Вот это меч. А почему он тёплый? Прямо, как живой.

Князь Олег и воевода Свенельд с удивлением переглянулись. Игорь и Братислав покинули зал, а Олег подошёл вплотную к Свенельду и сказал:

— Ты в поход не идёшь. Останешься в Киеве.

— Как это останешься? — возмутился Свенельд. — Что же это получается, вы будете воевать, а я дурака валять?

— Я тебя здесь не для развлечений оставляю, — строго проговорил Олег. — Присмотришь за воеводой Звениславом. Не нравиться он мне. И смотри в оба. Если Звенислав что-нибудь сделает нам во вред, а ты ему не помешаешь, то я с тебя спрошу за это. Понял?

— Понял, — недовольно пробурчал Свенельд. — Только я таким делам не обучен. Я воин, а не соглядатай. Поручил бы ты это дело, князь Олег, кому-нибудь другому.

— Кому я поручу? — спросил Олег. — Мне и положиться больше не на кого, кроме, как на тебя. Ничего, справишься. Ты человек сообразительный. А главное, ты любишь князя Игоря, так же, как и я.

22. Предупреждение

Посреди дремучих труднопроходимых лесов расположилась столица древлян Искорыстень. Почему решили построить город именно здесь неизвестно. То ли для того, чтобы до него было сложно добраться, то ли место просто понравилось князю, сейчас уже трудно сказать. Рядом с Искорыстенем протекала живописная река, что тоже очень способствовало выбору места при постройке города. Воду из реки использовали и для питья и для оборонительных целей. Вокруг Искорыстеня был вырыт ров, в который и пустили воду из реки. Стены, защищавшие Искорыстень, были сделаны из высоких дубовых брёвен. Кроме главных городских ворот с перекидным мостом, в крепостной стене были ещё двое запасных. В мирное время мост у главных ворот на ночь не поднимали. Место, выбранное для города, было суровое и хмурое. Да и древляне тоже были люди суровые и грозные. Из всех хозяйских дел они занимались в основном охотой. А больше всего любили воевать. Частенько нападали на купеческие караваны, следовавшие по их землям, чтобы получать с них выкуп за проезд по их территории. То ли нрав у этих лесных людей был такой, то ли князь у них был слишком жадный, а, возможно, постоянное проживание посреди дремучих лесов, делало древлян такими злобными и дикими.

Миновав мост, к главным воротам подъехал всадник в чёрном плаще с капюшоном на голове, из-за чего рассмотреть его лицо не представлялось возможным. Он остановился возле самых ворот и громко сказал:

— Эй, там отворите ворота. Срочное послание к вашему князю.

Створки ворот разошлись в разные стороны, и к всаднику вышел стражник.

— По ночам мы не впускаем в город, — произнёс охранник. — Тебе придётся ждать до утра.

— Я же сказал, что послание срочное, — повторил таинственный всадник. — Ты, что плохо слышишь? Или, может, ты здесь решаешь, когда князю получать срочные сообщения?

Стражник подумал мгновение, и рассудил так, за то, что он пропустит ночью в город посланника, большой беды ему не будет. А вот, если это сообщение действительно окажется важным, а он помешает ему попасть к князю вовремя, то за такое дело, наказания точно не миновать. У князя Напола крутой нрав, он разбираться не станет, что да как, сразу покарает. А для верности, чтобы убедиться, что этот посланник точно поедет к князю, а ни куда-нибудь ещё, стражник решил дать ему провожатого.

— С тобой наш воин пойдёт, — сказал стражник. — Он покажет тебе дорогу.

Всадник и его провожатый двинулись в город. Вязкая, как смола ночная темнота заполнила улицы столицы древлян Искорыстеня. Добравшись до хором князя, провожатый сказал:

— Вот дом, который тебе нужен. Это и есть княжий терем.

Всадник в чёрном плаще подъехал к воротам дома князя Напола и постучал. Спустя некоторое время со двора раздался сонный голос:

— Кто там посреди ночи балует? Сейчас выпущу собак, вот тогда узнаешь, как шастать по ночам.

— Ты лучше впусти меня, — предложил чёрный всадник. — А то, если князь узнает, что ты чинил препоны и помешал сообщить ему важные сведения, твои собаки тебя же и будут грызть, по приказу твоего князя.

После таких слов, стражник не решился проверять правдивость обрисованной ему перспективы. Он отворил створку ворот и впустил всадника во двор.

— Что тебе надо? — спросил стражник, когда нежданный гость слез с коня.

— Передай князю, что из Киева прибыл гонец от его лазутчика с секретным и безотлагательным делом, — сказал посланец. — Мне надо срочно поговорить с князем. Дело жизни и смерти.

— Ладно, — согласился стражник. — Но сейчас ночь, и если ты задумал пошутить, то насчёт собак мы ещё посмотрим.

— Давай иди, сообщай, — нахально проговорил посланец. — Я знаю, что делаю.

Стражник шёл по тёмным коридорам княжеского терема и думал: «Только бы князь не разгневался на меня. И почему именно мне выпало дежурить в эту ночь?». Возле спальни князя стражник остановился и постучал в дверь. Ответа не последовало. Он ещё раз постучал, но уже настойчивее. Вдруг дверь резко распахнулась, и створка ударила стражника по лбу. Несчастный еле удержался на ногах. На пороге стоял князь Напол и пристально всматривался в темноту. В правой руке он держал меч.

— Только не убивайте меня, — молящим голосом произнёс стражник, растирая рукой ушибленный лоб. — У меня к вам важное и срочное дело.

— Какое ещё может быть дело посреди ночи? — удивился Напол.

— Там прибыл посланец из Киева, — стараясь говорить как можно быстрее, произнёс стражник. — Он уверяет, что дело настолько срочное, что необходимо сообщить вам сейчас же. Он говорит, что дело касается жизни и смерти.

— Вот как? — удивился Напол. — Ну, если жизни и смерти, то веди его в мой кабинет.

Стражник быстренько удалился. Князь возвратился в спальню, оделся и вышел из спальни.

Уголья в очаге ещё тлели, когда Напол зашёл в кабинет. Он раздул огонь, подбросил туда несколько поленьев, и пламя весело заплясало в очаге. Князь уселся в кресло, и стал ждать, когда приведут посла. Через некоторое время дверь отворилась, и в комнату заглянул стражник.

— Я привёл его, — тихо сказал охранник. — Впустить?

— Давай, — разрешил князь.

В кабинет вошёл человек выше среднего роста, в чёрном плаще с капюшоном на голове. Он подошёл к Наполу и сказал:

— Я из Киева, меня послал к вам….

После этих слов он замолчал и оглянулся на стражника, находившегося в комнате.

— Ты можешь идти, — приказал Напол стражнику.

Когда они остались одни, посланник протянул вперёд свою руку, и показал князю тайный знак. Это был серебряный кругляшек, с изображённой на нем змеёй. Напол внимательно рассмотрел амулет и сказал:

— Что же велел сообщить мне твой хозяин?

— Он приказал передать вам, что князь Олег со всем своим войском выступает на Искорыстень, — проговорил посланец. — Скоро выступает.

— Вот как? — произнёс Напол. — Ну, что же твоё сообщение действительно важное. Из-за него стоило меня будить посреди ночи. Хорошо, можешь отдыхать.

— Нет, мне надо срочно возвращаться в Киев, — возразил посланец. — Сейчас мне небезопасно оставаться у вас. Надо торопиться, чтобы по пути не встретиться с войском князя Олега. А то тогда объясняй, что я здесь делал?

— Ну, раз так, то поезжай, — согласился Напол. — Передай своему хозяину, что я благодарен за предупреждение. Скажи ему, что я своё слово сдержу. Будет так, как мы с ним договаривались. Как только я захвачу Киев, то сделаю его князем в городе, и отдам ему в жёны свою младшую дочь. Всё, поезжай.

Посланец поклонился и вышел из кабинета. Князь встал с кресла, потянулся руками в стороны и подошёл к очагу. Напол был человеком средних лет, невысокого роста. Если он стоял рядом с обычными дружинниками, то казался наполовину ниже их. Возможно, поэтому и дали ему такое имя, которое означало — «в половину меньше». Очевидно, он и в детстве был таким же маленьким. Но за то, князь слыл своей невероятной физической силой. Фигура у Напола была коренастая. Князь походил на кряжистый приземистый дуб. Руки у него были просто таки узловатыми от мышц. Сын его Мал являлся внешней копией своего отца, и походил на него так же и лицом. Наверное, такая была у них родовая наследственность.

Напол протянул руки к огню, потёр ладонь о ладонь и довольным голосом проговорил:

— Захотели варяги застать меня врасплох. Как бы ни так. Мы ещё поглядим, кто кого врасплох застанет. А Киев всё равно будет мой.

Через день войско князя Напола двигалось уже навстречу армии князя Олега. Выйдя из Искорыстеня ранним утром, войско к полудню миновало дремучие леса, которые окружали город плотным непроходимым кольцом, и достигло широкого поля. Напол поднял вверх правую руку, и вся армия остановилась. К нему подъехал княжич Мал и спросил:

— Отец, мы, что здесь лагерь разобьём?

— Да, здесь и будем дожидаться армию Олега, — ответил Напол. — Место вполне подходящее.

— Подходящее? — удивился Мал. — Да здесь же, как у лысого на голове. Даже укрыться негде, чтобы устроить засаду, или совершить обход.

— Вот это и хорошо, — пояснил Напол. — Ты думаешь, что киевляне не захотят окружить нас, чтобы ударить где-нибудь сзади? Вот пусть попробуют на такой равнине это сделать. А мы их в лоб разобьём. Тем более, что они нас здесь встретить никак не ожидают.

— А почему ты так уверен в этом? — не понимал княжич.

— Знаю, раз говорю, — твёрдо проговорил Напол. — Думаешь, я просто так выступил в поход? Ошибаешься, я знал, что князь Олег собирается на нас напасть.

— А откуда ты узнал об этом? — продолжал выспрашивать сын.

— Есть у меня один человечек в Киеве, — тихо проговорил Напол. — Так вот он мне и сказал. Он уже давно мне сообщает все, что замысливают Киевские Правители. Я ему пообещал, что сделаю его Киевским князем, так он за это всегда предупреждает меня о планах киевлян.

— А кто это? — поинтересовался Мал. — Как его имя?

Князь Напол наклонился к самому уху сына и что-то ему прошептал.

— Не может быть, — удивился Мал. — Вот уж никогда не подумал бы на него. Уж очень в опасную игру он играет. Если в Киеве узнают о том, что он наш лазутчик, то не сносить ему головы.

— За то, чтобы стать Киевским Правителем любой может начать рискованную игру, — произнёс Напол. — А без моей помощи он никогда этого не добьётся.

— А ты и вправду хочешь помочь ему? — спросил Мал.

— Ещё не решил, — цинично ответил Напол. — Там видно будет. Разбивай лагерь. Пошлите вперёд дозорных. Как только покажется войско князя Олега, сразу же сообщите мне.

Над степью, раскинув в стороны широкие крылья, кружил белогрудый орёл. Он поднялся высоко в небо, чтобы полностью осмотреть всё поле. Орёл несколько раз взмахнул крыльями и недовольный полетел прочь, понимаю, что сегодня ему уже не удастся ничем поживиться. Потому, что люди своими суетными действиями распугали всю добычу.

23. Затаённая злоба

Посреди бескрайних просторов дикого поля протекала небольшая река, которая, устремляясь ложбинами, несла свои воды, чтобы, минуя множественные преграды, соединиться с могущественным хозяином тех краёв Днепром.

Пехота из армии князя Олега уже перешла через реку, и на противоположном берегу оставалась только кавалерия. А тем временем пешие воины, выстроившись в походную колонну, продвигались вперёд. Поднявшись на возвышенность, возглавляющий колонну воевода Истр, стал пристально всматриваться вдаль. Его внимание привлекло какое-то движение впереди, возле показавшегося на горизонте леса. Воевода приложил ладонь к глазам, чтобы солнце не слепило его, и тут же понял, что непонятное движение, это не что иное, как воины, выходившие из-за деревьев, и быстро строящиеся в боевой порядок.

«А это похоже на то, что нас уже встречают? — подумал Истр. — И не просто встречают, здесь целое войско?»

Воевода повернул коня и галопом помчался назад к переправе. Там он отыскал князя Олега и поведал ему, о том, что увидел на холме. Князь Олег, князь Игорь, князь Братислав и воевода Истр вновь поднялись на холм. Князь Олег внимательно рассмотрел войско возле леса и сказал:

— Похоже, что нас здесь поджидали. Но откуда они могли знать, что мы выступили в поход? Сейчас они построятся в боевой порядок, и двинуться на нас. А мы даже не успеем подготовиться толком к сражению.

— Я не удивлюсь, если это окажется армия князя Напола, — предположил Игорь. — Похоже, что его предупредили о наших планах. Интересно было бы узнать, кто это сделал?

— Сейчас не до этого, — проговорил Олег. — Кто бы это ни был, одно ясно точно, эта армия готовится вступить в сражение. Нам надо срочно что-то решать, иначе мы можем положить здесь половину нашего войска. И это в лучшем случае.

— Вот, если бы зайти им в тыл, — проговорил Истр, — или хотя бы ударить по ним с фланга.

— Такой манёвр быстро не сделаешь, — посетовал Олег. — На это надо много времени, а бой начнётся уже скоро.

— Давай я возьму половину кавалерии, — предложил Игорь, — и обойду их справа. А Братислав возьмёт вторую половину конницы, и обойдёт их слева.

— Хорошо, — согласился Олег. — Так и сделайте. Только двигайтесь больше по оврагам и ложбинам, чтобы они вас не заметили. А я с воеводой Истром вступлю с ними в бой прямо здесь на поле. А чтобы спутать их планы, мы построим наше войско старым проверенным способом — клином. Вспомню свою молодость, когда в Нормандии мы так атаковали противника. Только тебе племянник придётся поторопиться. Постарайся успеть до полудня завершить обход, а то я боюсь, что нам дольше не продержаться. Вон видишь, сколько у них воинов. Уже три шеренги выстроили, а всё ещё продолжают выходить из леса новые дружинники.

Игорь и Братислав рысью помчались к переправе. Там они быстро перебрались через реку, и, разделив конницу на две части, двинулись в обходной манёвр.

Князь Олег взмахнул правой рукой, затем развёл руками в стороны и прокричал:

— Ребята, стройтесь клином.

Воины тут же начали выполнять его приказ. К Олегу подъехал воевода Истр и спросил:

— Интересно, а куда подевались наши дозорные, которых мы посылали вперёд?

— А ты не понял? — удивился Олег, и сам ответил. — Убили их, вот куда. Иначе, они бы сообщили нам о засаде. Ладно, пошли строиться. Если меня убьют, ты заменишь меня, воевода Истр. И учти, ты должен продержаться до подхода князя Игоря и Братислава.

— Буду, жив, продержусь, — уверенно проговорил Истр. — Сейчас посмотрим, как они подготовились к встрече.

Войско древлян выстраивалось в длинные шеренги и двигалось прямо на киевлян. Впереди на белом коне ехали князь Напол и его сын Мал. Когда до войска князя Олега оставалось не более двух сот шагов, княжич Мал обратился к отцу:

— Как-то странно они построились. Что это ещё за боевой порядок такой? Я такое первый раз вижу.

— Это называется клин, или «свинья», — пояснил Напол сыну. — Ты ещё молодой, тебе ещё учиться и учиться военному делу. А я уже всё знаю. Их построение подтверждает показания их лазутчиков, которых мы словили. Когда их пытали, они не выдержали боли и поведали, что войско князя Олега уже близко. Похоже, что они не соврали. Князь Олег норманн по происхождению, а такое построение норманны любят. Сейчас поглядим насколько это построение хорошее.

Князь Напол остановился, поднял вверх правую руку с мечом и прокричал:

— Воины, вперёд. Бей киевлян.

Шеренги древлян перешли с шага на бег, и стали стремительно сближаться с войском князя Олега. Клин киевлян тоже прибавил ходу. По полю неслись навстречу друг другу две армии людей, которые собственно ничем не отличались между собой, и были даже одного роду племени — славянского. Но почему-то страстно хотели истребить один одного. Через несколько мгновений клин врезался в шеренгу древлян, и. разорвав строй воинов, пробился ко второй шеренге. Там он наткнулся на отчаянное сопротивление и увяз. Началась отчаянная рубка. Воины безжалостно крушили друг друга мечами и протыкали копьями. Кровь брызгала во все стороны и заливала всё вокруг, и людей и землю, на которой они стояли. Получившие увечья, душераздирающе вопили от боли и безбожно ругались. Князь Олег находился почти на самом острие боевого построения, и поэтому сразу же оказался в гуще сражения. Он ловко орудовал мечом, уничтожая врагов. Один здоровенный древлянин умелым приёмом выбил у него из рук клинок, и князь стал безоружным. Олег, не задумываясь, набросился на него, и вцепился древлянину в горло руками. Воин тоже схватил князя за шею, и они, сцепившись, друг с другом мёртвой хваткой, покатились по земле. Олег хрипел и задыхался, а древлянин плевался, и даже пытался укусить князя за руку. Олег понял, что так долго он не продержится. Силы его покидали. Князь начал задыхаться. Олег собрал последние силы и сжал горло древлянина с такой силой, что у воина хрустнули позвонки. Древлянин сразу же обмяк, и отпустил шею князя. Олег поднялся на ноги, потёр своё горло ладонью и прохрипел:

— Ну и здоровый же бугай попался.

Затем князь поднял с земли меч и вновь ринулся в битву. Дело шло к полудню. Силы обеих армий уже стали уменьшаться. Благодаря приёму с клином, киевлянам удалось разделить войско древлян надвое. Это дало им некоторое преимущество. Но по численности армия князя Напола превосходила войско князя Олега, и понемногу, древляне начали теснить киевлян. Князь Олег пробрался к воеводе Истру, который уже был ранен в плечо, и сказал:

— Если князь Игорь в скорости не подоспеет, то нам конец.

В этот момент послышались громкие крики со стороны леса, напоминающие гиканье на охоте, когда загоняют добычу. Олег увидел, что это кавалерия Игоря выскочила из леса и направляется прямо в тыл древлянам. Противник тоже заметил приближение конницы киевлян у себя сзади. Князь Напол, не ожидавший такого манёвра со стороны противника, даже замер на месте.

— Что делать, отец? — спросил у него Мал. — Нас окружают.

— Сам вижу, что окружают, — буркнул в ответ Напол, пришедший в себя. — Бери людей и выдвигайся им навстречу. Ты должен остановить их. Иначе нам конец.

Но княжич Мал не успел выполнить приказ отца. С другой стороны поля на него надвигался конный отряд князя Братислава.

— Ну, всё, — безысходно произнёс Мал. — Теперь нам точно конец.

— Прекрати ныть, — приказал Напол. — Надо драться до конца. Поворачивай людей, становитесь в кольцо.

Древляне пытались перестроиться, чтобы отразить нападение киевлян с тыла. Но это у них не получилось. Уж слишком была стремительна атака кавалерии Игоря и Братислава. Началась бойня. Киевляне уничтожали армию князя Напола. Князь Игорь оказался лицом к лицу с князем Наполом. Вокруг них образовалось свободное место. Воины из их армий отошли в стороны, чтобы не мешать драться своим военачальникам. Князь Напол был опытный воин. Да и физической силой он не уступал молодому князю Игорю. Они поначалу размеренно рубились мечами, как бы присматриваясь, друг к другу. Затем Игорь толкнул ногой своего коня, и он ринулся на противника. Кони стали грызть друг друга, а их всадники стали наносить ожесточённые удары по щитам. Игорь заметил, что клинок Напола, как бы соскальзывает с его щита. В то время, как его меч врезается в щит Напола. «И действительно, — подумал Игорь, — щит у меня какой-то необычный». Они продолжали рубиться так, что даже искры летели от их клинков при соприкосновении. Игорь пригнулся, и меч Напола просвистел у него над головой. В это же время Напол оказался совершенно незащищённый. Игорь сразу же нанёс ему сокрушительный удар по голове. Меч Игоря разрубил шлем Напола, как скорлупу ореха, без особых усилий. Удар оказался такой мощный, что разрезал всего древлянского князя напополам. Игорь сам не ожидал такого сокрушительного удара. Он даже стал рассматривать свой меч, пытаясь понять, как это у него получилось. Наблюдавшие за поединком воины замерли от удивления. Напол какое-то мгновение ещё продержался в седле, а затем развалился надвое и свалился на землю по разные стороны лошади. Мал в течении всего поединка находился рядом, и тут же набросился на Игоря сзади. Князь не видел нападавшего на него противника. Братислав кинулся наперерез Малу. Но княжич Мал был на коне, а Братислав пеший. Не долго думая, Братислав схватил под уздцы коня Мала, и повалил его на землю. Животное, падая, придавило ногу Мала, и поэтому он никак не мог выбраться из-под коня.

Увидев, что их князь погиб, древлянские воины стали бросать свои мечи и сдавались на милость победителей. Игорь подъехал к Братиславу, сидевшему на земле, и державшемуся правой ладонью за левую половину груди. Князь спрыгнул с коня, наклонился к другу и спросил:

— Ты, что ранен?

— Да нет, — ответил Братислав, скривившись от боли. — Похоже, что вновь моя рана открылась. Да оставил мне о себе память Дир.

Братислав сплюнул на траву сгусток крови. Затем взглянул на Игоря, улыбнулся и сказал:

— Похоже, что мы битву то выиграли. Вот только мне, наверное, больше сражаться не придётся. У меня в груди, как будто что-то лопнуло, когда я свалил этого коня.

— Ничего, ничего, — приободрил его Игорь. — Может, ещё всё обойдётся.

Князь Олег поднялся на холм и радостно прокричал:

— Всё, кончай драться. Наша сила сверху вашей оказалась. Кто жить хочет, сдавайся.

Древляне прекратили сопротивление полностью, и сдавались киевлянам. Всё поле было усеяно мёртвыми и ранеными людьми. Солнце коснулось края земли на западе, и стало потихоньку опускаться за горизонт, вволю налюбовавшись кровавым зрелищем за день.

Когда начало смеркаться, стали собирать раненных и хоронить погибших. Олег сидел возле костра вместе с князьями Игорем и Братиславом. Рядом с ними находился воевода Истр. Лекарь осмотрел его рану и сказал:

— Беда не большая, но надо прижечь огнём, иначе начнётся горячка.

Воевода согласно кивнул головой и произнёс:

— Прижигай, раз надо. Потерплю, не в первый раз.

— А где их князь? — спросил Олег. — Нашли его?

— Нашли, — сказал Истр. — Князь Игорь разрубил его пополам. Я разрешил древлянам похоронить его. Нам удалось взять в плен его сына, княжича Мала. Ты знаешь, он удивительно похож на своего отца.

— А ну, ведите его сюда, — приказал Олег. — Сейчас узнаем, каким это образом древлянам удалось разгадать наши планы, и устроить нам засаду.

К князю Олегу привели Мала. Княжич хромал, но пытался держаться надменно. Олег посмотрел на него внимательно и спросил:

— Ну, расскажи мне, княжич, кто в Киеве вам доносит о наших задумках. Назови мне вашего лазутчика.

— Я не знаю никакого лазутчика, — твёрдо проговорил Мал. — Мы случайно наткнулись на ваше войско в поле. Мы хотели напасть на Киев. А вы собирались напасть на нас. Вот мы и встретились на этой дороге. Она то здесь одна. Это простое совпадение.

— Совпадение говоришь, — подозрительно проговорил Олег. — Я не верю в такие совпадения. Вот прикажу прижечь тебе сейчас пятки раскалённым железом, тогда посмотрим, совпадение это или нет?

— Прижигай, — упрямо ответил Мал, — только вряд ли я скажу тебе что-нибудь другое. Разве от боли совру что-нибудь.

Олег пристально посмотрел на княжича. Он был одного возраста с Игорем. Олегу почему-то стало его жалко, и он спросил:

— Жить хочешь?

Такой прямой и вместе с тем жестокий вопрос, сразу же сбил спесь с Мала. Он опустил вниз глаза и тихо ответил:

— Хочу.

— Тогда слушай внимательно, — строго проговорил Олег. — Будешь платить нам по чёрной кунице с лука. Будешь давать нам воинов, когда скажем. Иначе сожгу твой город дотла, а тебя прикажу повесить на главных воротах. Понял меня?

— Понял, — всё так же тихо и покорно ответил Мал.

— Смотри, не вздумай обмануть меня, — предупредил Олег. — Во второй раз не пощажу тебя. Отпустите князя Мала и его людей. Пусть возвращаются домой.

Князь Мал шёл по полю бывшего сражения посрамлённый и раздавленный снисходительным унижением князя Олега, стараясь не наступать на мёртвые тела. Но больше всего его душила злоба на князя Игоря, который убил его отца. И даже ни за то, что убил, а за то, как убил.

«Ну, ничего, — злобно думал Мал, — придёт время, и я тебя разорву на части, князь Игорь. Дай только срок».

24. Старый знакомый

Широки и бесконечны степи приднепровские. И надо же было природе так умудриться, чтобы создать такое чудо земное. Куда ни посмотришь, вокруг даль невиданная. От края до края раскинулась равнина, уходящая за горизонт. Вот, где настоящая воля. Это тебе не в лесу, где, как ни повернись сразу на деревья наткнёшься, стоящие друг возле друга плотными рядами. Какая уж там свобода при такой тесноте. А в поле всем места хватит. Гуляй куда хочешь, никто не мешает. И воздух в степи особенный, просторный и пьянящий запах луговых трав. Ветер набежит, чуть тронет степной ковыль своим дыханием и улетит прочь. И только плавная волна перекатывается по бескрайней степи от его лёгкого прикосновения.

Прямая как стрела дорога пролегла через поле. Люди, которые её протаптывали, наверное, не сильно задумывались, как проложить этот путь. Очевидно, они шли от горизонта до горизонта, никуда не сворачивая. Вот и сейчас по дороге двигалась армия князя Олега, возвращающаяся в Киев. Князья Олег, Игорь и Братислав порядком уже отстали от войска, и двигались позади всей колонны. Практически, только клубы пыли, поднимающиеся над степью, говорили им, что впереди их идёт армия. Князь Олег и князь Игорь разговаривали между собой просто так, ни о чём, то есть, о жизни. Позади них ехал князь Братислав.

— А что, племянник, нравятся тебе эти места? — спросил Олег у Игоря.

Князь Игорь посмотрел вокруг себя, улыбнулся и ответил:

— Нравятся. Хорошо здесь в степи. Воля.

Князь Олег глубоко вздохнул и сказал:

— А мне не нравятся эти степи. Тоскую я по нашим лесам, по скалам, по фьордам. А больше всего я скучаю по морю.

— А что по морю? — удивился Игорь. — Здешний Днепр тоже ведь река немалая.

— И по весне так разольется, бывает, что и берегов не видно, — поддержал Игоря Братислав.

— Эх, молодёжь, — с досадой проговорил Олег, — ничего вы не понимаете в море. Я бывалый мореход, и скажу вам, что прекраснее моря ничего нет на свете. Жаль, что нет князя Рюрика, он бы меня понял. Твой отец Игорь тоже был хороший моряк. Мы с ним как-то даже вместе ходили в море. Правда, недалеко. Я давно мечтаю устроить морской поход.

Игорь и Братислав переглянулись с интересом.

— А что, вот прикажу всю зиму, чтобы делали ладьи, — рассуждал Олег. — С соседями мы мало-мальски уже разобрались. Думаю, что в ближайшее время к нам никто не сунется. А по весне двинусь я с флотилией на Царьград. Аскольд и Дир туда ходили, и говорили, что там много добычи взяли. Я тоже пойду. Вот это будет поход.

Игорь указал рукой вперёд и шутливо сказал:

— А вот тебе, дядя Олег, и скалы.

Прямо перед ними на раздорожье лежал огромный камень. От него дорога расходилась на три стороны. Очевидно, этот исполин служил указателем направления в степи. Олег крякнул от досады и произнёс:

— А я что говорил, здесь даже скал нормальных нет. Одни камни только и встречаются. Одно не понятно, какая сила занесла его сюда, посреди поля.

Всадники подъехали к валуну. И тут же из-за камня вышел старик, преграждая дорогу князьям. Седая борода доходила у него до пояса. Белые, как снег волосы опускались ниже плеч. В руках он держал длинную сучковатую палку. Одет старик был в холщовую рубаху длинную до пят, подвязанную на поясе верёвкой. Всадники резко остановились, чтобы не затоптать странника.

— А это ещё, что за явление такое? — удивился Олег. — Дедок, ты напрасно так неожиданно выскакиваешь на дорогу. Чудо, что мы тебя не стоптали.

Олег посмотрел на старика, и ему показалось что-то знакомое в лице неожиданного прохожего.

— А ты, князь Олег, не меняешься, — добродушно произнёс странник. — Что не узнаёшь меня?

— Постой, постой, — задумчиво проговорил Олег, — уж не тебя ли мы встретили на лесной дороге с князем Рюриком возле Старой Ладоги. Тому уже почти тридцать лет минуло, а ты всё ещё живой. Прямо чудеса какие-то. А здесь ты как оказался?

— Ну, как я здесь оказался это значения не имеет, — сказал старик. — А пришёл я сюда затем, чтобы предсказать князю Игорю его судьбу. Предостеречь его от опасности. Только я должен это ему сказать наедине. Так что вы отъедьте в сторону, князь Олег и Братислав.

— Ну, дедок, ты всё продолжаешь колдовать, — несколько раздражённо проговорил Олег. — Помниться ты и князю Рюрику предсказал рождение его сына.

— Предсказал, — подтвердил старик. — И как видишь, оно сбылось полностью. Князь Игорь жив и здоров, и княжит в Киеве. Правда, сейчас ты его опекун. Но это временно. Вот скоро придёт время, и он станет полновластным хозяином на Руси. И всё, что я говорю, обязательно сбудется, не будь я Продин, посланник апостола Андрея.

— Опять ты со своими сказками, — раздражался всё больше Олег. — Ладно, раз ты такой предсказатель, то, может, ты и мне предскажешь мою судьбу? Только меня не интересует моя жизнь. Меня интересует моя смерть. Скажи мне, когда я приму смерть и от чего?

Продин пристально посмотрел на Олега, затем покачал головой и проговорил:

— Когда ты умрёшь, я говорить не буду. Не положено это знать людям. Но причину твоей смерти я тебе назову. Ты умрёшь от своего коня. Он будет причиной твоей смерти.

— Ну, ты старик совсем с ума сошёл, — вскипел Олег. — Как это мой боевой конь может стать причиной моей смерти? И ты хочешь, чтобы я поверил в такой бред?

— Я не говорил, что хочу, чтобы ты во что-то поверил, — поправил его Продин. — Ты спросил меня о причине твоей смерти, я тебе ответил. Вот и всё. А будешь ты в это верить или нет, это уже твоё дело. Я не за этим сюда пришёл. Мне надо поговорить с князем Игорем.

— Вот я сейчас тебя как стукну сильно, — пригрозил Олег и замахнулся на старика кулаком.

— Погоди, дядя, — остановил его Игорь. — Ты уже поговорил с кудесником. Теперь дай и мне с ним поговорить. Я так понял, что он хочет что-то мне рассказать наедине. Прошу вас отъехать в сторону.

Князь Олег продолжал недовольно бурчать, но всё же тронул коня и проехал вперёд. За ним последовал и Братислав. Продин стал что-то рассказывать Игорю, когда они остались наедине. Князьям Олегу и Братиславу не было слышно их разговора. Затем кудесник сделал крестный знак в воздухе правой рукой и пошёл за камень. Князь Олег двинулся следом за ним. Но, объехав валун вокруг, он не обнаружил старика. С недовольным видом Олег подъехал к Игорю и Братиславу, внимательно наблюдавшим за действиями князя.

— Вот старый колдун, — с досадой в голосе произнёс Олег, — как сквозь землю провалился. И куда он мог поддеться, ума ни приложу. А что он тебе говорил, племянник?

— Да так, рассказал кое-что, только строго-настрого наказывал никому об этом не говорить, — хитрым голосом сказал Игорь. — А ты напрасно, дядя, не веришь ему. Похоже, что этот кудесник знает своё дело хорошо. Стоило бы тебе прислушаться к его предсказанию.

Князь Олег обеспокоено посмотрел по сторонам и тревожным голосом проговорил:

— Пожалуй, я лучше пешком пойду. А то мало ли что. Вот за что я не люблю этих колдунов, так это за то, что они всё знают наперёд. Вечно они лезут со своими предсказаниями. А мне теперь приходится думать, сбудется, не сбудется. Так и умом тронуться можно.

— Ты же сам попросил его предсказать твою смерть, — удивился Игорь. — Что же ты теперь обижаешься? Не надо было просить.

— Я просто пошутил, — оправдывался Олег. — Я же не думал, что он и взаправду может такое предсказать. Да и вообще, стоит ли верить всяким выжившим из ума старикам.

После этих слов Олег слез с коня, взял его под уздцы и пошёл рядом с ним. Игорь улыбнулся, подъехал к нему и предложил:

— Дядя, садись на моего коня, а я сяду на твоего. Это же тебе грозит смерть от твоего коня, а не мне. А то мы так не догоним наше войско, если ты будешь идти пешком.

Олег вытер ладонью лоб, плюнул на дорогу и сказал:

— Вот проклятый колдун, похоже, что он так расстроил меня, что даже в пот бросило. Спасибо, тебе племянник. Пожалуй, ты прав. Так будет лучше, а то войско уже далеко ушло. Только ты не подумай, что я поверил этому колдуну.

— Ну, что ты, дядя, — проговорил Игорь с улыбкой, слезая со своего коня, — конечно, я в это не верю.

Олег сел на коня Игоря, а Игорь взобрался на коня Олега, и они двинулись в путь, догонять свою армию.

— Вот я только не понял, — проговорил Игорь, — о каком апостоле Андрее говорил кудесник? Кто это такой?

— Это слуга их нового Бога, — пояснил Олег. — Или его ученик. Я толком не знаю.

— Это тот Бог, которому в Киеве Аскольд построил храм? — уточнил Игорь.

— Вот именно, — подтвердил Олег. — Тот самый. Вообще-то мне не нравится, что некоторые из киевлян поклоняются этому Богу. Так они чего-доброго и нам перестанут подчиняться. У нас то Боги другие.

— А что это за новый Бог такой? — продолжал допытываться Игорь. — Зачем он нужен? Что у нас своих Богов мало?

— Не знаю, — честно признался Олег. — Вот пойду на Царьград, захвачу этот город, тогда у византийцев и узнаю всё об этом Боге. Они то уже давно ему поклоняются. А нас почему-то язычниками называют.

— Да, надо заставить киевлян поклоняться нашим Богам, — твёрдо проговорил Игорь. — А то порядка не будет. Двум Богам молиться одновременно нельзя.

Тем временем, князья догнали свою армию и заняли в колонне положенное для них место — впереди.

Из-за камня вышел Продин и стал смотреть вслед удаляющемуся войску. Потом он покачал головой и сказал:

— А здорово я напугал этого самоуверенного князя Олега. Он даже коня своего поменял. Это же надо такое.

Налетевший степной ветер закружился вокруг кудесника, весело насвистывая ему свою забавную песенку.

Продин улыбнулся и, обращаясь к ветру, произнёс:

— Что и ты так думаешь?

25. Хитрый замысел

Что-что, а зиму Днепр не любит. Вода в реке осенью становится тёмно-серого цвета, и от неё веет холодом. Сердится древний исполин, что скоро морозная стужа закуёт его в ледяной панцирь на долгие месяцы, и не сможет больше он весело плескаться своими волнами, игриво сверкая под летним солнышком.

С самого утра в тереме у князя Игоря собрались люди, которым он всецело доверял, и с которыми надеялся построить новое славянское государство. Терем князя располагался на одном из киевских холмов. Это было двухэтажное каменное здание, добротно построенное, но без всяких затейливых оформлений. Князь Игорь сидел в кресле в посреди комнаты. Рядом с ним находился его дядя князь Олег. По бокам зала располагались воевода Свенельд, воевода Истр, князь Братислав и воевода Сван.

— Воевода Свенельд, удалось тебе узнать что-нибудь интересное о воеводе Звениславе? — спросил князь Олег. — Похоже, что князя Напола кто-то предупредил о наших намерениях. Его войско напало на нас прямо из засады. Нам чудом удалось избежать поражения.

— Ничего интересного узнать не удалось, — с досадой в голосе произнёс Свенельд. — Воевода из Киева никуда не выезжал, практически, всё время находился у себя дома. Я поручил приглядывать за ним начальнику стражи стольнику Темаге. Правда, его самого не было несколько дней в Киеве. Но мы можем об этом спросить у него.

Князь Олег кивнул головой в знак согласия. Свенельд выглянул за дверь и позвал:

— Темага, зайди. С тобой хотят поговорить.

В зал вошёл стольник киевской стражи и остановился посреди помещения.

— Что ты можешь нам рассказать о воеводе Звениславе? — спросил его Олег.

— Ничего особенного, — ответил Темага. — Воевода никуда из города не отлучался.

— А откуда ты можешь это знать точно, если тебя самого не было в Киеве несколько дней? — подозрительно проговорил Олег.

— Мне бы обязательно сообщили мои люди об этом, — пояснил Темага. — А вот жена воеводы вела себя, как бы это получше сказать, подозрительно.

— Что это значит, подозрительно? — переспросил Олег.

— Уж часто она на базар ходила, — сказал Темага.

— Женщины все любят ходить на базар, — удивился Олег, — что же в этом подозрительного?

— Подозрительно ни то, что она на базар ходила, — поправился стольник, — подозрительно то, что она на базаре посещает всё время одно и то же место. И практически больше никуда не ходит.

— И какое же это место? — продолжал допытываться Олег. — Ты вот, что стольник, рассказывай всё, что тебе известно, а то мне уже надоело из тебя, как клещами, слова вытягивать.

— Да знаю я собственно немного, — проговорил Темага. — Мне ведь поручили за воеводой Звениславом следить, а не за его женой. За ней я так, случайно проследил. Смотрю, она каждый день ходит на базар. Ну, думаю, зачем это жене воеводы каждый день на базар ходить? Что у неё прислуги в доме нет? Вот и пошёл за ней. А она на базаре ходит в те ряды, где хазарские купцы торгуют. И больше никуда не захаживает. Вот я и обратил на это внимание. А уж, что она там делает, я смотреть не стал. Не было мне такого приказа.

— К хазарским купцам ходит, говоришь, — задумчиво произнёс Олег, — это интересно. Вот, что стольник, ты проследи за женой Звенислава. Да посмотри, что она там делает возле этих купцов, с кем разговаривает. Попытайся услышать, о чём она разговаривает с купцами. Только осторожно. Понял?

— Я понял тебя, князь Олег, — подтвердил Темага. — Всё сделаю по твоему слову.

— Ладно, иди, — разрешил Олег.

Стольник удалился из зала. В помещении воцарилась мёртвая тишина. Воевода Истр кашлянул и сказал:

— А при чём здесь хазарские купцы? Я не понял. Мы ведь воевали с древлянами. Они то, каким боком к этому делу относятся?

— Кто его знает? — философски ответил Олег. — В таком деле всё может оказаться важным. Кто-то же предупредил древлян о нашем выступлении. Да и с чего бы это воеводиной жене каждый день ходить на базар к хазарским купцам? Это неспроста.

— А, может, княжич Мал правду сказал, что они случайно с нами встретились? — предположил воевода Истр.

— Не верю я в такие случайности, — вступил в разговор князь Игорь. — Если бы это было случайностью, то мы столкнулись с ними в поле на дороге. А они нас поджидали. Это же явно была засада. А это означает, что в Киеве есть предатель, который передаёт наши планы врагу. У меня нет в этом сомнений.

— Ладно, отложим этот разговор до времени, — предложил Олег. — Сейчас мы всё равно ничего узнать не сможем. Пусть пока стольник Темага последит за воеводой Звениславом и его женой, а мы потом расспросим его, что ему удалось узнать. Я хочу поговорить о будущем походе на Царьград. Я уже приказал готовить ладьи к весне. Надо сделать не меньше двух тысяч судов, чтобы успешно атаковать Царьград с моря. Да и с суши необходима поддержка флоту. Так что понадобиться тысяч восемь, а то и десять конных воинов, и не меньше двадцати тысяч пеших для атаки на берегу. Я уже разослал гонцов в соседние с Киевом земли, которые платят нам дань, чтобы они к весне прислали к нам своих дружинников. Но я боюсь, что столько воинов нам не собрать. А выступить в поход на Царьград всей нашей армией надо не позже конца весны.

— Да, здесь мы нужное количество воинов не соберём, это точно, — поддержал дядю князь Игорь. — Да и Киев оставлять без войска не годиться. А то к нашему возвращению от него только головешки останутся. И что же мы тогда угадаем? Захватим Царьград, а потеряем свою столицу. Ну, и где же здесь смысл?

— А что ты предлагаешь? — поинтересовался Олег, и сам же попытался ответить. — Разделить наше войско надвое нельзя. Тогда у нас не хватит сил, чтобы захватить Царьград. Может, ты считаешь, что нам вообще не надо идти в поход на Византию?

— Нет, я так не считаю, — проговорил Игорь. — Захватить Царьград надо обязательно. Иначе нам не удастся подчинить себе соседние земли. Царьграду не выгодно, чтобы мы укрепились и расширили своё государство. Ведь тогда мы станем сильными, и будем составлять угрозу для Византии. Ведь практически, сейчас она командует всеми малыми государствами в соседних с ней землях. Поэтому Византия будет стараться помещать нам, расширить наши границы. Так, что идти в поход на Царьград надо. Я вот, что придумал, поеду я в Новгород. Я ведь являюсь Великим Князем Новгородским. Вот там я и соберу войско для похода на Царьград и защиту Киева. А к весне возвращусь в Киев.

— Похоже, что в поход на Царьград тебе, Игорь, идти нельзя, — рассудительно сказал Олег. — Ведь должен же кто-то остаться в Киеве для его защиты, пока я в походе буду. Вот ты и останешься. А собрать войско в Новгороде, это ты правильно придумал. Отправляйся туда. Только дружину возьми с собой, там местные князья и бояре могут попытаться помешать тебе. Так ты с ними не церемонься.

— Хорошо, дядя, — согласился Игорь, — сделаем так, как сейчас решили. Вот только я думаю, что надо не просто захватить Царьград, а надо заставить его платить нам дань. Да ещё и добиться для наших купцов привилегий в торговле. Это позволит нам получать хорошие доходы. А государство без доходов, как известно, существовать не может. Так, что дядя Олег, тебе придётся прижать Царьград так, чтобы ему небо с овчинку показалось.

— Ну, это то я сделаю, — заверил его Олег, — можешь не сомневаться. Я только не понял, как же быть нам с войском? Для того, чтобы прижать Царьград по серьёзному нужна очень большая армия. А так, как ты говоришь, то получается, что надо оставить чуть ли не нашего половину войска для защиты Киева. Что-то я тебя не пойму. Как же быть?

— Нет, я не предлагаю оставить половину войска для защиты Киева, достаточно будет и части армии, — поправил его Игорь. — Я вот, что предлагаю, самим напасть на наших соседей, пока ты будешь в походе в Византии.

— Да где же ты возьмёшь столько воинов, чтобы напасть на соседей? — не понимал Олег. — Людей то из глины не вылепишь. У нас нет столько дружинников.

— Значит, надо применить хитрость, — сказал Игорь, — раз числом не получается. Ничего что-нибудь придумаю.

— Ну, не знаю, — засомневался Олег. — Я такого ещё не слышал, чтобы малой армией нападать на врага. Защищаться — это другое дело. Лучше бы ты заперся в Киеве, и держал здесь осаду, до тех пор, пока я не вернусь из похода.

— А, если твой поход будет неудачным? — спросил Игорь. — Ведь никогда наперёд не знаешь, чем закончится сражение. На войне всякое бывает. Ты же сам меня так учил.

— Это да, загадывать наперёд никогда нельзя, — согласился с Игорем Истр. — Мы в прошлый наш поход на Царьград потеряли весь наш флот.

— Ничего, я не потеряю, — заверил его Олег. — Просто Дир был некудышним моряком, вот и всё. А тебе, племянник, я так скажу. Если ты задумал что-то толковое, то делай. Но помни, если ты ошибёшься, то помощи тебе будет ждать неоткуда. Я далеко буду, а в чужой земле тебе никто не поможет. А что вы скажете, воеводы?

— Я скажу, что нельзя оставлять Киев без войска, — проговорил Свенельд. — Надо чтобы в городе находилось войско для обороны от неприятеля. Кто может поручиться за то, что пока князь Игорь будет в походе, на Киев никто не нападёт?

— Вот ты, воевода Свенельд, и будешь защищать Киев, пока я и князь Олег будем в походах, — сказал Игорь. — А со мной пойдёт князь Братислав. В Киеве мы оставим часть нашего войска, которая не пойдёт в поход, а я возьму свою личную дружину.

— Если князь Олег непротив, то я пойду с ним в поход на Царьград, — предложил воевода Истр. — Я уже ходил в поход на Царьград, и поэтому могу быть там полезен больше, чем в Киеве.

— Я непротив, — согласился Олег. — Мне понадобятся такие хорошие воины, как ты Истр.

— А на кого ты собрался напасть, племянник? — поинтересовался Олег. — С древлянами мы уже разобрались, а так вроде бы больше никто нам и не угрожает.

— На хазар, — ответил Игорь.

Воеводы с недоумением переглянулись. А князь Олег даже рот открыл от удивления.

— Как на хазар? — не веря тому, что услышал, спросил Олег. — Да у них же войско в несколько раз больше твоей дружины. Они разобьют тебя в поле и не заметят этого. Да и мир у нас с ними сейчас. Зачем же нам на них нападать? Они разобьют твоё войско, а затем захватят Киев. Вот чем закончится твой замысел.

Князь Игорь обвёл взглядом всех присутствующих и сказал:

— Что-то устал я сегодня. Совет закончен. Потом договорим.

Воеводы поднялись и вышли из зала. А князь Игорь повернулся к Олегу и произнёс:

— Я не хочу говорить о моём замысле при всех. Предателя мы так и не нашли. Мало ли что.

— Ты подозреваешь кого-то из наших воевод? — настороженно спросил Олег. — Но ведь все эти воины проверены в битвах. Они дрались рядом с нами, не щадя своей жизни.

— Я не говорю, что среди них есть предатель, — пояснил Игорь. — Но вполне возможно, что кто-то из них общается с предателем, и нехотя посвящает его в наши планы. Поэтому лучше быть осторожным. А задумка у меня такая. То, что хазары сейчас с нами в мире, это ещё ни о чём не говорит. Просто у нас сейчас большое войско, вот они и попритихли. А только наша армия выйдет за ворота города, да ещё двинется в дальний поход, они не упустят случая напасть на Киев, чтобы поживиться здесь добычей. За эти года, что я прожил здесь, я понял, что коварнее врага, чем хазары у Киева нет. У них натура такая подлая, и они с нею ничего поделать не могут, а возможно, и не хотят. Коварство у них крови. А, если хазары будут знать, что из Киева вышло войско, чтобы напасть на них, то они сначала захотят разобраться с нашим войском, а уж потом нападать на Киев. Не рискнут они оставить в своём тылу вражескую армию.

— Да как ты с ними сражаться собираешься? — никак не мог понять Олег. — У них же силища против твоей раз в десять большая. Ты, что не понимаешь этого?

— А кто тебе сказал, что я собираюсь с ними сражаться? — улыбнулся Игорь. — Буду мотать их по полю, вот и всё. Пусть попробуют меня достать. А я буду жалить их понемногу, как шмель. Ну, а если уж совсем станет жарко, то укроюсь за Киевскими стенами. А там, глядишь, и ты уже возвратишься с похода.

Князь Олег с восхищением смотрел на племянника. Потом, как будто очнувшись, сказал:

— Да, ну и голова у тебя. Весь в отца. А я то думал, что ты по молодости и неопытности глупость задумал. А оно видишь, как выходит, что ты и меня передумал. Но всё равно, дело ты затеваешь рискованное, опасное.

— Ну, а как без риска? — удивился Игорь. — Без риска нельзя. Не получится нам создать большое государство без риска и крови. Никто не согласится по доброй воле пойти к нам в подчинение. А вот, если тебе удастся покорить Царьград, да ещё заставить Византию нам дань платить, вот тогда все наши соседи нас сразу зауважают. Ох, как зауважают. Они после этого сами станут проситься к нам под защиту. Ведь Византия это тебе не древляне какие-то, Византия — это сила. А, если мы её покорим, то, можно только представить, что о нас тогда говорить будут. Да мы после этого сможем даже хазар заставить нам дань платить. Вот только после этого можно будет утверждать, что новое государство Киевская Русь прочно стало на ноги. Вот когда сбудется мечта моего отца князя Рюрика.

26. Слежка

Солнце, оторвавшись от края земли, медленно поднималось в небо. Разливая вокруг себя мягкую осеннюю теплоту, оно взобралось на крыши домов, чтобы оттуда приветствовать Киев с наступлением нового дня. Городские жители неторопливо выходили на улицы, направляясь, каждый по своим делам. Наступали последние ноябрьские дни, когда можно ещё вот так запросто гулять по городу, наслаждаясь приятной осенней погодой.

Ворота во дворе дома воеводы Звенислава отворились, и из них выехал отряд конников. Впереди двигался на вороном коне киевский воевода. Звенислав был человеком ещё молодым, лет тридцати пяти, не больше. Высокий рост и статная фигура воеводы говорили о его большой природной силе. Звенислав ехал без шлема, и русые волосы ниспадали ему на плечи. Когда последний из воинов отряда покинул двор, ворота тут же затворили. На противоположной стороне улицы в тени деревьев расположились два человека, внимательно наблюдавшие за домом воеводы. Они стояли под клёном, и делали вид, что о чём-то разговаривают. Создавалось впечатление, что два приятеля случайно встретились и по-дружески болтают ни о чём. Прошло немного времени, калитка в воротах дома Звенислава отворилась, и из неё вышла женщина. Она осмотрелась по сторонам и поспешно двинулась вдоль домов, стараясь оставаться в тени строений. Люди, наблюдавшие за домом, последовали за ней на приличном расстоянии, пытаясь идти так, чтобы она их не заметила. Женщина была среднего роста, длинные светлые волосы, заплетённые в тугую толстую косу, доходили ей до пояса. Одета она была в белое льняное платье, плотно облегающее её привлекательную фигуру. Женщина шла быстро, и её округлые бёдра плавно покачивались при каждом шаге. Один из следивших за ней, а это был воевода Свенельд, спросил своего сообщника:

— А ты уверен, Темага, что это и есть жена воеводы Звенислава? Ты ничего не перепутал?

— Не перепутал, — твёрдо ответил стольник Темага. — Я её знаю. Раньше видел. Её трудно с кем-то спутать. Женщина видная, красивая. Повезло Звениславу с женой.

— Это как сказать, — засомневался Свенельд. — Сейчас посмотрим, куда она направляется. Мужа она в дорогу не провожала, как это положено верной и любящей жене. И не успел он от ворот отъехать, а она уже куда-то направилась. Муж из дома, и жена из дома. Что же в этом хорошего?

— А куда поехал воевода Звенислав? — поинтересовался Темага. — Ты случайно не знаешь, воевода Свенельд?

— Знаю, — сказал Свенельд. — Он поехал в Новгород вместе с князем Игорем.

Стольник едва не споткнулся, услышав такой ответ. Он даже остановился и с недоумением посмотрел на Свенельда. Воевода тоже задержался и спросил:

— Что с тобой, стольник? Чего стоишь? Так мы можем потерять из виду жену Звенислава.

— А как же князь Игорь взял…, то есть я хотел сказать, зачем же он взял с собой Звенислава? — запинаясь, проговорил Темага. — Ведь он же вроде как….

Воевода вновь двинулся дальше, и стольник заторопился за ним.

— Что вроде как? — переспросил Свенельд на ходу. — Что ты хочешь сказать?

— Ну, говорили, что это он предупредил Напола о планах князя Олега, — торопливо шагая, произнёс Темага.

Свенельд остановился, пристально посмотрел на стольника и проговорил:

— А ты слышал, как воевода Звенислав предупреждал князя Напола о планах князя Олега?

Стольник отрицательно покачал головой.

— Вот то-то и оно, — назидательно произнёс Свенельд. — И я не слышал. И никто не слышал. Вот и не стоит раньше времени делать выводы. Мы сейчас следим за женой Звенислава, вот наша задача. И пока всё. Ладно, пошли.

Они вновь двинулись по улице. Жена Звенислава свернула за угол, и пошла к той части Киева, где жили хазары. Это место называлось хазарской слободой. Там в основном обитали хазарские купцы и торговые гости с юга. Сейчас Киев не платил дань Хазарскому Каганату, но торговлю свою с ним не прекращал, так как это было выгодно обеим сторонам. Пройдя по улице, жена Звенислава спустилась вниз с холма и направилась к базару, который располагался на большой площади. Там находились множественные прилавки, заваленные всевозможными заморскими и киевскими товарами. Базар делился на несколько частей. На одной продавали продукты, на другой промышленные товары, а на третьей только предметы роскоши и ювелирные изделия. Женщина, пробираясь между рядами двигалась к той части базара, где торговали драгоценностями. Воевода Свенельд и стольник Темага следовали за ней, как приклеенные, на безопасном расстоянии. Жена Звенислава подошла к одному из прилавков, где были выложены ювелирные изделия, дорогие ткани, и остановилась. Затем она что-то сказала торговцу, и он отошёл в сторону. Через несколько мгновений к прилавку подошёл молодой хазарский парень. Он был выше среднего роста, широкоплечий, с чёрными вьющимися волосами и карими томными глазами. Острый с горбинкой нос был похожим на орлиный клюв. При его появлении женщина беспокойно стала перебирать пальцами по прилавку и время от времени кокетливо поправляла, переброшенную на грудь косу. Парень что-то говорил ей, и при этом игриво подмигивал глазами и развязано смеялся.

— Мы слишком далеко стоим, — проговорил Темага. — Так мы не услышим их разговор.

— А что тут слышать, — сказал Свенельд. — И так всё понятно. У них идёт любовная беседа. Это понятно и без слов. Нам надо проследить, чем это всё закончится. А потом мы поговорим с ней без свидетелей. Я думаю, что она сама нам расскажет, о чём они говорили, как миленькая. Никуда не денется. Я теперь знаю, чем её можно заставить быть с нами откровенной.

Стольник с недоумением посмотрел на воеводу, но перечить ему не стал. В это время хазарский парень кивком головы пригласил женщину зайти за прилавок. Она с охотой это сделала. Там он бесцеремонно обнял её за талию, но она сказала ему что-то на ухо, и они отправились вместе к зданию, расположенному неподалёку. Воевода и стольник последовали за ними. На ходу Свенельд язвительно заметил:

— Ну, вот, а ты говорил, что Звениславу повезло с женой.

— Я имел ввиду, что ему повезло с ней, ну, как с женщиной, — попытался исправиться Темага.

— Ну, в этом смысле повезло не только ему, — саркастически заметил Свенельд.

Влюблённая парочка вошла в дом, а воевода и стольник остались на улице, размышляя, что им делать дальше.

— Надо узнать, как его зовут, — предложил Свенельд. — Пошли, спросим у торговца, который остался за прилавком.

Воевода и стольник возвратились назад на базар, и Свенельд окликнул хазарского продавца:

— Эй, парень, а как имя твоего напарника, который только что ушёл с женщиной вон в тот дом?

— А зачем вам это надо знать? — поинтересовался торговец.

Свенельд приблизился к торгашу, взял его за руку и сжал её так, что хазар даже присел от боли и застонал. При этом воевода спокойно ответил:

— Ну, как тебе сказать, просто я любопытный.

Воевода отпустил руку торговца, и тот, растирая повреждённый локоть, и кривясь от боли, проговорил:

— Его имя Худар, а женщину зовут Радмила.

— Вот и молодец, а то зачем да почему, — с иронией в голосе похвалил торговца Свенельд и, повернувшись к Темаге, добавил, — а что, имя у него соответствует его наклонностям. Ладно, пошли отсюда.

Воевода и стольник вновь возвратились к дому, где скрылись Худар и Радмила. Свенельд взглянул на окна здания, затем на Темагу и сказал:

— Да, отсюда не увидишь, чем они там занимаются, да и не услышишь, о чём разговаривают, — с досадой в голосе проговорил Свенельд. — Надо бы потолковать с женой Звенислава, зачем она ходит к этому Худару.

— Потолковать, — повторил слова воеводы стольник, — а как потолковать? Вряд ли она захочет с нами говорить, да ещё на такую тему.

— Это как посмотреть, — возразил Свенельд. — Это всё зависит от того, как мы её спрашивать будем. Надо нам её сегодня же захватить, и поговорить с ней как следует.

— А что на это скажет воевода Звенислав? — спросил стольник. — Вряд ли ему понравится то, что с его женой так обращаются.

— А мы ему ничего не скажем об этом, — усмехнулся Свенельд. — Зачем его расстраивать такими пустяками? Пусть продолжает думать, что у него с женой всё в порядке.

— А вдруг Радмила сама ему всё расскажет, — предположил Темага. — Что тогда?

— Не расскажет, — уверенно проговорил Свенельд. — Женщина никогда добровольно не расскажет своему мужу об измене. Что она ненормальная? Ну, а если она окажется всего лишь посыльной Звенислава по его предательским делам, то мы сами с него спросим так, что он обидеться на нас не успеет.

— Так ты думаешь, что она возможно просто посыльная Звенислава? — предположил Темага.

— Кто его знает? — философски произнёс Свенельд. — Мы же отсюда не видим, чем она там занимается с Хударом. Может, просто разговаривают, а может…. Зачем гадать, вот захватим её и спросим. Только надо это сделать скрытно, мало ли чем закончится наш с нею разговор. Лучше будет, если нас никто не увидит.

— Не нравится мне всё это, — с недовольством проговорил Темага. — Не воинское это дело с бабами воевать.

— Да никто не будет с ней воевать, — заверил стольника воевода. — Мы только поговорим с ней и всё. Да пойми ты, надо же нам выяснить, кто в Киеве предатель. Или ты хочешь, чтобы Киев захватили, а нас всех поубивали? Хотя тебе то что, ты ведь не из дружины князя Игоря. Вы киевляне ведь раньше под хазарами жили, и дань им платили исправно, чтобы они вас не трогали. Вот ваши женщины и привыкли с хазарами путаться.

— Я не хочу, чтобы Киев захватили, — сказал Темага. — Особенно хазары. А ещё больше я не хочу, чтобы они наших женщин приманивали, и пользовались ими. Я помогу тебе. Говори, что надо делать?

— Достань где-нибудь подводу и лошадиную попону побольше, — проговорил Свенельд. — А я пока здесь побуду. Да поторопись, уже скоро смеркаться будет.

Воевода Свенельд взглянул на небо. Солнце уже спряталось за городскими крышами, и длинные серые тени от домов потянулись по улицам. Затем воевода посмотрел на Темагу. Тот, не дожидаясь больше указаний воеводы, кивнул головой в знак согласия, и стремительно двинулся вдоль улицы, чтобы исполнить приказ воеводы.

27. Неудачная засада

Вечер всё сильнее прижимал небо к земле, заполняя весь Мир чёрными красками. Темнело прямо на глазах. Земля и воздух сливались воедино, стирая между собой всякие границы.

Князь Игорь, ехавший впереди конного отряда, поднял вверх правую руку, и войско остановилось. Звенящая тишина сумерек разливалась над степью. Игорь втянул воздух ноздрями, как это делают волки, когда хотят определить, откуда идёт запах, и прикоснулся пальцами к амулету из волчьих клыков, который висел у него на шее. К нему подъехал князь Братислав и спросил:

— Что случилось? Почему остановились? Что здесь будем ночевать?

— Впереди кто-то есть, — задумчиво произнёс Игорь и сделал жест рукой в сторону горизонта. — Там кто-то жжёт костры. Я слышу запах дыма.

— А я ничего не слышу, — проговорил Братислав. — Может, тебе показалось?

В это время подул лёгкий ветерок с той стороны, куда указывал Игорь. Братислав глубоко вдохнул и сказал:

— Теперь и я слышу запах дыма. Ну, и нюх у тебя, как у волка. Недаром воины прозвали тебя князь-волк. Помнишь, как тогда в детстве ты завернул целую стаю серых разбойников ночью в степи? И как ты с ними управился, ума не приложу?

— Помню, но стараюсь забыть, — ответил Игорь. — Надо бы разведать, кто это там, в степи? И что они здесь делают? Прикажи Звениславу, чтобы он вместе с воинами затаился вон в тех оврагах. Да предупреди их, чтобы не вздумали спать до нашего возвращения. А сам возьми пять дружинников, и айда за мной. Посмотрим, кто это по степи гуляет.

Князь Игорь двинулся вперёд, за ним поспешал Братислав с воинами. Проехав около мили, Игорь сбавил скорость, а затем и вовсе остановился. Воины остановились рядом с ним.

— Я слышу голоса, — проговорил Игорь шёпотом, обращаясь к Братиславу. — Наверное, мы уже близко к ним. А вот и огни мерцают. Видишь, вон там, левее.

— Вижу, — ответил Братислав. — Что будем делать?

— Дальше пойдём пешком, — сказал Игорь. — Пусть стреножат коней, и оставят их здесь. Идти тихо, не разговаривать.

Дружинники двигались почти бесшумно, стараясь прижиматься к земле. Когда уже стали различимы силуэты людей, Игорь взмахнул рукой, и всё залегли. Потом Игорь и Братислав проползли по траве ещё несколько метров и остановились. Возле костра сидели люди и живо разговаривали друг с другом. Из их беседы можно было понять, что они здесь по приказу своего князя. Он велел им устроить засаду. Больше ничего интересного узнать не удалось.

— Надо захватить кого-нибудь из них, и потолковать с ним как следует, — предложил Игорь.

— А как мы их захватим? — спросил Братислав. — Их вон сколько, а нас всего семеро. Скорее они нас захватят, чем мы их.

— Надо подождать, — проговорил тихо Игорь. — Может, кто-нибудь из них отойдёт в сторону по нужде. Не будут же они оправляться возле костра.

Чуть подальше Игорь насчитал ещё с десяток огней.

— Если возле тех костров тоже по десятку воинов сидит, то получается, что их здесь около сотни будет, — сказал Игорь. — У нас столько же людей. Если внезапно на них напасть, то мы легко с ними справимся. Но на всякий случай, надо взять языка, и выведать у него, сколько у них воинов. Будем ждать.

Через некоторое время от костра поднялся человек и направился в поле. За ним последовал ещё один. Игорь посмотрел на небо. Месяц спрятался за тучу, и непроглядная темень заполнила всё вокруг. — Будем этих брать, — приказал Игорь. — Только тихо, без шума. Пусть отойдут подальше от костра.

Как только воины оказались на почтительном расстоянии от своего лагеря, и уже собрались приступить к тому, зачем они сюда пришли, на них внезапно набросились дружинники Игоря и скрутили, ничего не ожидавших бедолаг. Да так быстро, что те не успели даже пикнуть. Тем более, что рты им тут же заткнули кляпами, оторвав куски материи от их же одежды. Ротозеев оттащили подальше в поле, затянули в овраг и принялись допрашивать.

— Выньте этому кляп, — приказал Игорь и достал свой меч из ножен и приставил его к горлу пленного. — Не вздумай кричать, сразу убью.

Пленному вынули кляп изо рта. Он злобно смотрел на князя и тяжело пыхтел.

— Ну, говори, кто вы такие, и что здесь делаете? — грозно спросил Игорь, ещё сильнее прижимаю меч к горлу несчастного.

— Да пошёл ты… — вызывающе произнёс пленный. — Ничего не скажу, понял.

Игорь тут же пронзил ему горло мечом и сказал:

— Смело отвечаешь, но глупо.

Затем Игорь подошёл ко второму пленному, и тоже приставил свой клинок к его горлу. Другой рукой князь вынул бедолаге кляп изо рта и спросил:

— Ну, а ты как, тоже такой же храбрец, или, может, ты всё-таки умнее своего товарища? Будешь отвечать на мои вопросы?

— Буду, — простонал пленный. — Мы из дружины князя Мала. Это он прислал нас сюда, чтобы мы устроили засаду на князя Игоря. Князю Малу стало известно, что Киевский князь проследует в этом направлении в ближайшее время. Вот мы и сидим здесь уже второй день.

Игорь внимательно посмотрел на Братислава, затем взглянул на несчастного воина, и вновь спросил:

— А откуда вашему князю стало известно, что князь Игорь проследует именно здесь?

— Этого я не знаю, — ответил пленный дрожащим от страха голосом. — Нам этого не говорили. Сказали, что здесь проезжать будет, вот и всё. Я больше ничего не знаю, не убивайте меня. Я буду молчать.

— Ну, что ты так раскричался, — спокойно проговорил Игорь. — Никто тебя убивать не собирается. Успокойся. Где находятся ваши дозорные?

— А дозорных нет, — ответил пленный. — Мы только днём выставляем дозорных. А ночью то, от кого стеречься?

— А князь Мал где? — спросил Игорь.

— Нет его, уехал, — быстро проговорил пленный. — Сегодня уехал. Из Искорыстеня пришло сообщение, что у него сын родился. Вот он и поспешил туда.

— Повезло ему, — злобно проговорил Игорь. — Можно сказать, что его сын жизнь ему спас.

— А вы меня отпустите? — просящим голосом произнёс пленный.

Игорь иронично ухмыльнулся и убрал свой меч от горла пленного, тот от облегчения даже закрыл глаза. Но князь резким движением вонзил клинок ему в сердце. Бедолага ахнул и сразу же испустил дух, даже не успев открыть глаза.

— Зачем ты так? — спросил с сожалением Братислав. — Он же всё нам рассказал, что знал.

— А если бы он закричал? — предположил Игорь. — Их воины сразу же спохватились бы. И не забывай, что они здесь нас поджидали. Думаешь, они бы нас пощадили? Здесь жальничать некогда, или мы их, или они нас. Вот так. Я останусь здесь, а ты скачи к Звениславу, пусть он с дружинниками едет сюда. Надо напасть на засаду, пока они спят.

Братислав отвёл Игоря в сторону, так чтобы их разговор не услышали дружинники, и тихо спросил:

— А, если это Звенислав предупредил князя Мала о том, что мы должны здесь проехать? Он ведь тогда может выдать нас и сейчас. Зачем же ему говорить о засаде?

Игорь помолчал некоторое время, а потом сказал:

— Нет, это не Звенислав. Он никак не мог предупредить Мала о наших планах. До самого отъезда он находился в моём доме. А о своих намерениях я поведал ему, когда мы уже выехали из Киева. Как же он смог бы предупредить Мала? Нет, это кто-то другой предательствует. Многое я бы отдал, чтобы узнать, кто это. Ладно, потом поговорим. Торопись, скоро рассвет.

Князь Братислав вскочил на коня и помчался к тому месту, где расположился Звенислав с дружиной. Подъехав к краю оврага, князь осторожно спустился вниз и сказал, обращаясь к воеводе:

— Поезжай с дружинниками за мной. Там нас поджидает засада. Мы нападём на них внезапно, пока они спят. Отряд двинулся вслед за князем и воеводой. Не доезжая до лагеря противника несколько сот метров, всадники остановились. К ним приблизился князь Игорь и приказал:

— Ты, князь Братислав, возьмешь тридцать воинов и нападёшь на засаду слева. Ты, воевода Звенислав, ударишь справа. А я двинусь прямо в лоб.

Отряд разделился на три части и быстро помчался по степи. Солнце ещё не взошло, но свет, разгоняя тьму, протиснулся сквозь ночное небо. Дружина Игоря навалилась на лагерь противника так внезапно, что почти никто из отряда князя Мала, даже не успел проснуться. Воины князя Игоря, ворвавшись в их расположение, кололи их копьями. А тех, которые пытались сопротивляться, добивали мечами.

— Пленных не брать, — приказал Игорь. — Некогда нам с ними возиться. Князь Мал не должен узнать, кто перебил его людей. Свидетели нам не нужны.

Дружинники Игоря беспрекословно выполнили приказ своего князя. После непродолжительной схватки, на степной траве, покрытой утренней росой смешанной с кровью, лежали трупы воинов князя Мала. Короткое сражение было закончено. Игорь посмотрел на небо. На западе из-за края земли выглянула макушка багряно-красного солнца. Князь отёр рукой вспотевший от битвы лоб и сказал:

— Ну, вот и всё. Дело заняло всего ничего времени. Даже солнце не успело взойти. Можно двигаться дальше. Надеюсь, что больше засад на нашем пути не будет.

— Поживём, увидим, — философски заметил Братислав.

— А откуда они узнали, что мы здесь будем ехать? — непонимающе спросил Звенислав. — Нас что предали? Но это же просто невозможно. Ведь никто же не знал о наших планах. Разве, что в Киеве затаился предатель.

— Вот именно, — поддержал его Игорь. — Затаился. Ничего придёт время, я его найду.

Князь Игорь поднялся на стременах, поднял вверх правую руку и сказал:

— В колонну по двое, за мной, марш.

Отряд двинулся на север, пытаясь поскорее покинуть кровавое место битвы.

28. Вынужденное согласие

Даже сумрачный вечер не смог устоять перед натиском ночи. Вязкая синяя темнота заполнила улицы Киева. Месяц краешком глаза выглядывал из-за тучи, робко освещая город. Стольник Темага, усевшись верхом на подводу, возвращался в условленное место, где его должен был поджидать воевода Свенельд. Темага родился в Киеве, и поэтому хорошо знал город. Но в такой темноте и ему заблудиться ничего не стоило. Стольник подъехал к базару и остановил подводу. Затем он осмотрелся по сторонам. Воеводы нигде не было видно. Темага слез с телеги, и направился к дому, куда ещё днём зашла жена воеводы Звенислава. Там тоже никого не оказалось. Темага повертел головой и подумал: «Неужели воевода Свенельд ушёл? А, может, это и к лучшему? Да, похоже, что ушёл. Надо и мне убираться отсюда, пока меня здесь не увидели».

В этот момент, кто-то схватил стольника сзади за плечо. От неожиданности Темага даже вскрикнул. Затем он резко обернулся и увидел перед собой Свенельда. Тот, приложив к губам указательный палец, прошептал:

— Тсс, не шуми.

— Ну и шуточки у тебя воевода, — обиженно проговорил Темага. — У меня даже в груди сдавило.

— Я и не знал, что ты такой пугливый, — насмешливым тоном сказал Свенельд. — Прямо, как женщина.

— Ничего, в следующий раз я тебя напугаю, — пригрозил Темага. — Посмотрю, какой ты смелый, когда к тебе сзади подкрадываются. Ну, что Радмила ещё в доме?

— А почему я здесь стою, по-твоему? — насмешливо заметил Свенельд. — Стал бы я здесь торчать, если бы она уже ушла. Слушай меня внимательно. Когда Радмила выйдет из дома, стой здесь тихо и не шуми. Я пойду за ней, а ты следуй за мной на таком расстоянии, чтобы она тебя не видела. Как только я свистну, сразу же догоняй меня. Понял?

— Понял, — подтвердил Темага. — А что ты будешь делать? Смотри поаккуратней, всё-таки она жена воеводы. Если, что случится, Звенислав нам этого не простит.

— Не учи отца детей делать, — грубо проговорил Свенельд, — сам разберусь, как и что. А насчёт того, что узнает Звенислав, так я тебе отвечу так, если ты ему не скажешь, то он и не узнает. Больше ему сообщить об этом не кому. Так, что ты лучше о себе подумай. Всё, хватит разговоры разговаривать. Я пойду ближе к дому, чтобы не пропустить Радмилу. А то в такой темноте, можно и не заметить, когда она выйдет.

Воевода приблизился к зданию, и затаился неподалёку от входных дверей, прячась за стволом дерева, растущего рядом с домом. Звёзды на небе продолжали свой затейливый хоровод, увлекая за собой и скромный молодой месяц, вытянув его из-за тучи. Свенельд посмотрел вверх и подумал: «Если она в ближайшее время не выйдет, то придётся отменить весь план. Скоро уже начнёт светать. Да, ну и жена у Звенислава. Ведёт себя, как последняя потаскуха. Не успел ещё Звенислав выехать из Киева, а она уже к другому подалась. Повезло ему, так уж повезло с женой, ничего не скажешь». В этот момент дверь отворилась, и на пороге показалась женщина. Её провожал мужчина. Они что-то шептали друг другу, игриво хихикали и обнимались. До слуха Свенельда долетели звуки чмоканий. «Никак не натешатся, — злобно подумал Свенельд. — Если бы она не нужна была мне живой, то я бы их сейчас обоих прикончил, прямо здесь у дома». Но холодный разум воеводы взял верх над разгорячёнными мыслями, и Свенельд терпеливо продолжал ждать, когда Радмила покинет своего любовника. Они ещё раз поцеловались, и женщина, помахав рукой на прощание, двинулась вдоль улицы, стараясь идти ближе к домам. Дверь в здании закрылась. Воевода быстро покинул свой наблюдательный пост и поспешил за Радмилой. Как только она свернула в переулок, Свенельд сразу же прибавил ходу. Он на ходу достал из-за пазухи, заранее приготовленный камень, и выглянул из-за угла. Там он увидел женщину, идущую по безлюдному переулку. Между ними было не больше десяти шагов. Месяц окончательно покинул своё убежище за тучей и осветил улицу. Свенельду хорошо была видна Радмила, спокойно шагающая вдоль домов. Воевода размахнулся и бросил камень. Булыжник, просвистев в воздухе, угодил Радмиле между лопаток почти возле самой шеи. Женщина вскрикнула, взмахнула рукам и упала на мостовую. Свенельд подбежал к ней и наклонился. Он прикоснулся к её лицу. Радмила была без сознания. «Готова, — подумал воевода». Свенельд пронзительно свистнул, а потом оттащил женщину в тень дома. Через несколько мгновений показался Темага с подводой. Он остановился на углу, всматриваясь в темноту улицы. Свенельд вышел на свет и помахал ему рукой. Стольник направился к нему. Они уложили Радмилу на подводу, накрыли сверху попоной и тронулись в путь.

— Надо торопиться, — сказал Свенельд. — Она может скоро очнуться.

— Куда ехать то? — спросил Темага.

— Ко мне домой, — произнёс воевода. — У меня там есть очень удобный подвал. Там нам никто не помешает с ней поговорить обо всём нас интересующем.

Стольник подстегнул лошадей, и они помчались по мостовой, направляясь к дому воеводы. Месяц вновь спрятался за тучу, не желая смотреть на жестокость людей. Миновав несколько улиц, и спустившись с холма, тайные дознаватели оказались у дома Свенельда. Воевода слез с подводы и постучал в ворота. Со двора послышался сонный голос:

— Кого там нелёгкая ночью несёт?

— Открывай ворота, бездельник, — грозно приказал воевода. — Это я приехал.

Ворота сразу же отворились, и подвода въехала во двор. Свенельд укоризненно посмотрел на стражника и злобно проговорил:

— Совсем уже опух от сна на посту. Ничего я за тебя возьмусь. Вот только разберусь с делами.

Телега объехала дом, и приблизилась ко входу в подвал. Воевода со стольником взяли на руки Радмилу, завёрнутую в попону. Затем они долго спускались по крутым ступенькам, стараясь не торопиться, чтобы не упасть. Свенельд в одной руке держал факел, освещая дорогу. Внизу подвала они положили женщину на пол. В подвале пахло сыростью, а каменные стены замкнутого пространства, угнетающе действовали на психику. Темага склонился над Радмилой и спросил:

— А ты не убил её? Что-то она никак не отойдёт.

Свенельд приложил ухо к груди женщины и послушал.

— Нет, не убил, сердце бьётся, — проговорил Свенельд. — Я в таких делах маху не даю. Надо привести её в чувство. Там в углу была вода, принеси.

Стольник принёс кувшин с водой. Воевода посмотрел на него и сказал:

— Когда она очнётся, я отойду в тень, а ты спроси у неё, зачем она ходила к хазару. Да не жалей её, сурово спрашивай, а то не скажет.

— А зачем нам это надо? — удивился Темага. — Что мы сами не знаем, зачем она туда ходила?

— Делай, как я тебе говорю, — приказал Свенельд. — И вообще, побольше кричи на неё, можешь даже ударить слегка для острастки. Только не перестарайся. Она мне нужна в сознании. Можешь не опасаться шуметь, всё равно никто ничего не услышит.

— Ладно, — согласился Темага и плеснул воду в лицо Радмилы.

Женщина вздрогнула и открыла глаза. Затем она присела, и испугано посмотрела на стольника, стоявшего перед ней. Воеводу Радмила не видела, так как он находился в тени. Стольник взял её за плечи, и грубо поднял, встряхнув при этом.

— Ну, что очумелась? — спросил Темага грозным голосом. — Попалась пташка, теперь придётся тебе отвечать за твои предательские дела.

— Какие предательские дела? — возмущённо произнесла Радмила. — Ты, что с ума сошёл? Я тебя знаю, ты стольник Темага. Как я здесь оказалась, и что здесь происходит? Ты знаешь, кто я? Мой муж воевода Звенислав. Если ему станет известно, что ты себе позволяешь, то он тебя….

— Ну, что он меня? — нагло поинтересовался Темага. — Чего же ты замолчала? А ну отвечай, зачем воевода Звенислав посылал тебя к хазарам? Да в глаза, смотри мне в глаза, и не смей врать. А то враз, схлопочешь по шее.

— Меня посылал? — искренне удивилась Радмила. У неё на лице даже появилось что-то наподобие улыбки. — Никуда он меня не посылал. Я сама туда ходила. А тебе какое дело, куда я хожу? Вот я пожалуюсь мужу, так он научит тебя уму разуму.

Стольник ударил Радмилу по лицу. Женщина склонила голову, и закрыла её руками.

— А, может, ты заодно расскажешь своему мужу, как ты там кувыркалась с хазаром по имени Худар? — бесцеремонно спросил Темага. — Звениславу, наверное, будет очень интересно знать, где бывает его жена по ночам, пока он находится в походе. Я ему расскажу подробно, чем вы занимались с хазаром, и сколько это продолжалось. Вот воевода обрадуется такой хорошей жене, которая блюдёт его честь, пока он на войне.

Радмила ничего не говорила, а только всхлипывала и злобно поглядывала на стольника. Темага приблизился вплотную к женщине и, взяв её за подбородок, глядя ей прямо в глаза, сурово спросил:

— Ну, что рассказывать Звениславу о твоих похождениях?

— Делай, что хочешь, — гневно ответила Радмила. — Я ничего не боюсь.

— Вот как, — удивился Темага. — А как ты думаешь, что Звенислав сделает с Хударом, когда узнает, что он делал с его женой? Или, может, тебе и это безразлично? Ну, тогда тебе действительно, нечего бояться.

— Не надо, — упавшим голосом произнесла Радмила.

Стольник с удивлением переспросил:

— Я не понял, что не надо?

— Не надо говорить Звениславу о Хударе, — слабым голосом пояснила Радмила. — А то он его убьёт.

— А то, что Звенислав тебя убьёт за измену, тебя это не заботит, — проговорил Темага. — Ну и ну.

Радмила упала на колени и зарыдала. Она заслонила лицо ладонями и выла, повторяя при этом запинающимся голосом:

— Я не виновата, это случайно получилось. Нечаянно. Я на базаре покупала себе ожерелье. Там я с ним и познакомилась. Он хороший. Не надо его убивать.

— И как долго это случайно получалось? — продолжал издеваться Темага.

— Не помню, может, месяца два, или три, — говорила Радмила. — Но Звенислав здесь ни при чём, клянусь вам.

В этот момент из тени вышел Свенельд, приблизился к женщине, поднял её на ноги и мягким голосом произнёс:

— Ну, что ты, Темага, так мучаешь бедную женщину. Совсем её запугал. Даже до слёз довёл. Не хорошо. В конце концов, это её личное дело. Что мы звери какие, разве мы не понимаем. В жизни ведь всякое может случиться. Правда?

Радмила перестала плакать, и вытерла ладонью глаза. Она внимательно смотрела на Свенельда.

— Мы ведь можем и по-хорошему договориться, — предложил Свенельд. — Зачем же нам губить бедную Радмилу. Она и так несчастная натерпелась. Ну, что мы договоримся с тобой, или всё-таки придётся рассказать Звениславу про Худара и твои похотливые похождения?

— Что же вы хотите от меня? — не понимала Радмила. — Почему вы меня пытаете?

— Ну, это мы ещё не пытаем, — проговорил Свенельд. — Если мы начнём тебя пытать, то ты быстро на всё согласишься. Только так мы ведь тебя можем покалечить. А зачем тебе это надо? Давай по-хорошему договоримся.

— Да до чего нам надо договориться? — пыталась выяснить Радмила. — Скажите толком. Я на всё согласна, только не говорите ничего мужу.

— Вот и ладушки, — улыбаясь, проговорил Свенельд. — Видишь, как всё хорошо получается. А нам собственно, ничего особенного и не надо. Так, кое-какая мелочь. Мы ведь на самом деле, люди добрые, не злые. Будешь рассказывать мне, о чём болтают у хазар. Ты ведь всё равно станешь ходить к этому Худару. Ведь так?

— Лучше мне с ним больше не видеться, — предположила Радмила.

— Ну, зачем же так сурово, — заискивающим тоном проговорил Свенельд. — Видься, что уж теперь. Всё уже случилось, назад ничего не воротишь. Зачем же теперь сердце мучить. Так вот будешь слушать, что говорят у хазар, и предавать мне. А иногда будешь рассказывать Худару то, что я тебе велю. Вот и всё. Так, что ничего особенного от тебя не потребуется. Только не вздумай отказываться, или обманывать меня. Тогда не Звенислав, а я тебя убью. Поняла?

Радмила взглянула в глаза Свенельду. Они пылали лютой злобой. Женщина поняла, что он не шутит, и отказываться ей никак нельзя. Она глубоко вздохнула и тихо сказала:

— Поняла. Я согласна.

— Хорошо, — проговорил Свенельд. — Теперь возвращайся домой. Скоро рассвет. Не надо, чтобы тебя кто-нибудь увидел здесь. Темага, проведи Радмилу до её дома. Да пусть она накинет на голову платок, чтобы лица не было видно.

Все трое поднялись наверх. Свенельд остался во дворе и смотрел, как удалялись Темага и Радмила. Когда стольник вместе с женой Звенислава вышли за ворота, воевода подумал: «Похоже на то, что Звенислав не является предателем. По крайней мере, с хазарами он не связан. Кто же тогда предатель в Киеве? Одно только и успокаивает, что теперь среди хазар у меня будет свой лазутчик».

29. Смена плана

Одинокие снежинки плавно опускались на землю, исполняя в воздухе свой незатейливый танец. Мороз за ночь старательно выстудил землю, и первые предвестницы зимы, укладываясь одна на одну, аккуратно застилали всё вокруг белоснежным покрывалом. И как только появилось солнце, его первые лучи сразу же заиграли множеством сверкающих блёсков на студёном снежном одеяле.

Князь Игорь вышел из своего походного шатра, потянулся руками в стороны и с улыбкой посмотрел на изменившуюся за ночь природу.

«Вот и первый снег, — подумал Игорь. — Зима в аккурат подоспела. Слава Перуну, основной путь уже проделали. Теперь уже недалеко ехать осталось».

К Игорю подошёл Братислав и тоже, потягиваясь, сказал:

— Вот и зима. До Новгорода осталось не больше одного дня пути. Завтра к вечеру будем на месте.

— А мы в Новгород не поедем, — проговорил Игорь.

Братислав с удивлением взглянул на друга и недоумевающе спросил:

— А куда же мы поедем? Что-то я не понял.

— Я поеду в Финляндию, к своему двоюродному брату Вольгеру, — пояснил Игорь. — А ты поедешь в своё имение, что под Новгородом. Ну, в то, о котором ты мне рассказывал, помнишь?

— Помню, — подтвердил Братислав. — А почему мы не едем в Новгород? Мы же хотели просить у них дружинников для похода князя Олега на Царьград.

— Вот именно, что просить, — с ухмылкой произнёс Игорь. — Мы будем у них просить, а они станут кочевряжиться, давать нам войско или нет. Знаю я Новгородцев, с ними хорошо говорить, когда у тебя сила за спиной есть. Они тогда становятся посговорчивее. А какая у нас с тобой сейчас сила. Сто человек дружинников, и всё. Нет, с такой силой они считаться не станут. Я возьму войско у моего двоюродного брата Вольгера. Он наверняка согласится пойти в поход на Царьград. Что ему дома делать? Только, что на охоту ходить. А в Царьграде можно большую добычу поиметь. Думаю, что это его заинтересует. Он сейчас занимает трон короля Финляндии. Но у него много конкурентов на престол. Лишняя слава и деньги ему не помешают.

— А я, что буду делать в своём имении? — спросил Братислав. — Честно говоря, мне не очень хочется туда ехать. Дурные воспоминания меня тревожат.

— Ну, воспоминания воспоминаниями, а дело делом, — твёрдо проговорил Игорь. — Надо же тебе когда-то вступать в права в своей вотчине. Да и дружину тебе пора свою иметь. Ты говорил, что там живёт воевода Славен, который служил у твоего отца князя Вадима. Вот он и поможет тебе собрать дружину. А ближе к весне, я пожалую в Новгород вместе с войском короля Вольгера, и ты подъезжай туда в это же время. Я дам тебе знать, когда я прибуду в Новгород. Вот тогда у нас будет настоящая сила, с которой новгородцы обязательно считаться станут. Вот тогда я соберу ещё дружину и в Новгороде. Как никак, а я Великий Князь Новгородский по своему рождению. Меня этого титула ещё никто не лишал. Дадут мне господа новгородцы войско, никуда не денутся. Вот увидишь.

Отряд выстроился в колонну, и двинулся по дороге на север, утаптывая первый снег. Доехав до развилки дороги, всадники остановились. Игорь и Братислав обнялись, и войско разделилось надвое. Часть под командованием князя Игоря направилась в Финляндию, а остальные дружинники вместе с князем Братиславом поехали в его имение, которое находилось неподалёку от Новгорода.

В конце дня разыгралась метель. На севере это происходит довольно быстро. Ещё совсем недавно была хорошая морозная погода, даже солнце светило, рассыпаясь по снежному насту мелкими искорками, как вдруг поднялся жуткий ветер и, увлекая за собой столбы снега, принялся кружить и завывать в воздухе. Спустя несколько мгновений уже ничего не было видно. Снежная пыль залепляла глаза и мешала дышать. На улице стало темнеть раньше положенного срока, что и повлекло быстрое наступление сумерек. Отряд князя Игоря поднялся на холм и остановился. Воевода Звенислав, прикрывая глаза рукой и перекрикивая вой ветра, сказал:

— Это же надо такому случиться. Ещё только что было солнце, а нынче твориться такое, что хоть Богу жалуйся. Куда ехать? Ничего не видно.

Князь Игорь посмотрел по сторонам, прислушался и, указывая вперёд рукой, проговорил:

— Вон там город. Туда надо ехать.

Воевода пожал плечами от удивления и подумал: «И как он только знает, куда надо ехать? Может, он и в пургу видит так же хорошо, как и ночью?»

Отряд двинулся вперёд. Снег летел в глаза, забивал дыхание. Ветер мешал лошадям идти, сталкивая их в сторону. Но через некоторое время показались городские стены. Отряд проехал вдоль ограды и приблизился к городским воротам.

— Вот так дела, — с восхищением проговорил Звенислав. — И как ты, князь, узнал, куда надо ехать? Не понимаю.

— Я почувствовал, где находится город, — странно пояснил Игорь. — Мне показалось, что именно здесь он должен находиться.

Воевода недоумевающе покачал головой.

— Эй, там, на башне, — прокричал Игорь, пытаясь заглушить шум ветра. — Отворите ворота. Брат короля Вольгера хочет войти в город.

Створки ворот раздвинулись, и к всадникам вышел воин. Он приблизился к князю, посмотрел на него и подозрительно спросил:

— А вы точно, брат короля?

— А, что не похож? — улыбаясь, поинтересовался Игорь. — А королева Умила в городе?

— А вы и королеву Умилу знаете? — продолжал допрашивать стражник.

— Конечно, знаю, — ответил Игорь. — Она же моя мать. Послушай, хватит нас здесь морозить. Открывай ворота, а то я сейчас прикажу своим ребятам, так они быстро с тобой разберутся.

— Ну, если так, то, пожалуй, вы и, вправду, брат короля, — поверил стражник. — Наш король тоже скорый на расправу, как и вы. Ладно, проезжайте. Чтобы вы не блукали по городу, я дам вам провожатого до дворца.

Князь Игорь ехал заснеженными улицами столицы Финляндии. Это был город его предков. Столица его Родины, где он прежде никогда не был. Князь со вниманием рассматривал дома. Всё здесь было не так, как в Киеве. Всё было по-другому. Как-то непривычно и по чужому. Игорь поймал себя на мысли, что хоть Упсала и считается Родиной его предков, для него всё равно Киев ближе и роднее. Сопровождающий воин повернулся к князю и сказал:

— Вот он дворец.

Впереди показалось сумрачное здание, окружённое высокой каменной стеной. Отряд подъехал к воротам. Стражник слез с коня и постучал в ворота. Оттуда вышел другой стражник. Привратники поговорили между собой, и отворили ворота.

— У них тут на каждом шагу охрана, — проговорил Звенислав. — Наверное, жизнь у них здесь не сладкая, раз так приходится оберегаться. То ли дело у нас. Порой и ночью никого на воротах нет.

— Нашёл, чем хвастаться, — укорил его Игорь. — Это всё наша славянская беспечность. А финны люди осторожные и аккуратные.

Игорь вновь заметил, что говорит о своих родственниках, как о чужих людях, а о славянах, как о близких ему родственниках.

— Да, ладно, осторожные, — не согласился Звенислав. — Просто они друг друга боятся. Вот и вся их осторожность. Про аккуратность ничего плохого не скажу. Город у них действительно чистый и ухоженный. Что есть, то есть. Хаить понапрасну не стану. Вот тут бы и нам у них поучиться не мешало.

Отряд подъехал к входу во дворец. Там их уже поджидал воин. Он приблизился к Игорю и сказал:

— Проходите, князь Игорь, вас уже ждут.

«Смотри, как быстро они обернулись, — подумал Игорь. — Уже и доложить успели о моём приезде, пока мы двор миновали».

Игорь слез с коня и приказал:

— Ребята, слезай. Мы здесь ночевать будем. Ну, показывай, куда нам идти?

Метель стала затихать, так же неожиданно, как и начиналась. Но солнце уже спряталось. Вечер зажигал на небе звёзды, а месяц основательно умащивался на своём почётном месте ночного пейзажа.

30. Правда

Лесная дорога закончилась, и отряд Братислава выехал на равнину. Холодное зимнее солнце хоть и не давало тепла, но всё равно согревало душу одним своим ярким присутствием. Впереди показалась деревня. Из труб, расположенных на крышах, поднимались вверх белые струйки дыма. Казалось, что дома, привязанные ими к небу. Князь остановился, глубоко вздохнул и радостно сказал:

— Ну, вот я и дома.

Дружинники Братислава тоже остановились, следуя примеру своего князя. Князь посмотрел по сторонам. В общем то здесь ничего не изменилось за те года, которые он отсутствовал. Те же дома, тот же лес, и тот же неповторимый воздух, такой знакомый и родной с детства. Братислав тронул ногой коня и двинулся дальше по направлению к деревне. Когда отряд въехал в селение, местные жители, возившиеся возившееся по хозяйству в своих дворах, бросали всё и внимательно всматривались, что это за воинский отряд пожаловал к ним. Братислав вырос, возмужал и поэтому никто не смог узнать в нём своего князя. Он подъехал к княжеской усадьбе и спешился. Дружинники оставались верхом, дожидаясь приказа командира. Князь постучал в ворота. Через некоторое время они отворились, и со двора вышел человек, и с интересом стал разглядывал воинов. Затем он спросил:

— Вы кто, служивые?

— Что не узнаёшь своего хозяина? — строго произнёс Братислав. — А, ну, отворяй ворота. Князь Братислав домой вернулся.

Человек даже рот открыл от удивления. Но тут же поспешил исполнить приказание молодого князя, приговаривая:

— Вот радость то какая, вот радость то. А мы уже и не чаяли увидеть вас. Люди поговаривали, что вы где-то в каком-то Киеве живёте. Вроде как у князя Игоря Рюриковича служите.

— Так оно и есть, — подтвердил Братислав. — Вот решил, посмотреть, как дела у меня дома.

— И правильно сделали, что приехали, — обрадовался слуга. — Мы уже давно вас ждали. Без хозяина, как говорится, и дом сирота. Сейчас побегу позову воеводу Славена, вот то он уже обрадуется.

— Я помню воеводу Славена, — сказал, задумавшись Братислав, — он, что ещё жив?

— А что ему сделается? — удивился слуга. — В сражениях он уже не участвует с тех пор, как погиб ваш отец. А так он ещё человек молодой. Недавно ему то всего пятьдесят шесть лет исполнилось.

Слуга помчался в дом, чтобы позвать воеводу, а отряд въехал во двор и спешился. Пока воины распрягали коней, из терема вышел воевода и быстрым шагом направился к Братиславу. Он обнял князя, затем отодвинул его от себя, и радостным дрожащим голосом сказал:

— Дай хоть посмотреть на тебя, князь. Вот ты, какой стал. Похож, похож на отца. Настоящий воин. Жаль, что мать тебя не может увидеть, вот бы обрадовалась. Ты не обижаешься на меня, что я так говорю? Может, ты уже стал суровым воином, и тебе не нравятся всякие там нежности? А, может, ты уже забыл меня, и то, как я тебя на руках качал, и как мы с тобой на деревянных мечах сражались?

Братислав улыбнулся и произнёс:

— Ничего я не забыл, дядя Славен. Я даже помню, как ты мне поддавался, когда мы на мечах дрались.

Бывалый воевода засмеялся, ещё раз обнял князя и предложил:

— Ну, пойдём в дом. Принимай родное гнездо в целости и сохранности. Я тут, пока тебя не было, следил, чтобы всё было в порядке. А то ведь известно, что когда хозяина долго нет, то его дом и разорить могут. Люди известное дело — воры. Ничего не поделаешь. Эй, слуги, покажите дружинникам князя, где они могут отдохнуть и поесть.

Братислав и Славен вошли в дом. Здесь всё было знакомо молодому князю, и близко его сердцу. Он шёл по коридорам и вспоминал, как играл в детстве в этом доме, как он жил здесь с отцом и матерью, и какая радостная и беззаботная тогда была у него жизнь. В Киеве у Братислава тоже был свой дом. Но это было просто помещение, где он находился, когда не бывал на службе. Надо же человеку где-то проживать. А здесь всё было по-другому. Всё было родное и близкое. Князь и воевода вошли в комнату.

— Это бывший кабинет твоего отца, — сказал Славен. — Теперь это будет твой кабинет. Или ты вновь собираешься нас покинуть?

— Вообще-то, я приехал сюда, чтобы повидаться с тобой, — проговорил Братислав. — У меня есть дело к тебе, воевода Славен.

— Так ты, что и не погостишь хоть несколько дней? — удивился Славен.

— Почему, обязательно погощу, — заверил его Братислав. — У меня дело не спешное. Мне нужна твоя помощь.

— Говори, князь, — с готовностью произнёс Славен. — Для тебя я всё сделаю.

— Мне нужно собрать дружину, — сказал Братислав. — Задумал я вместе с князем Игорем на хазар идти.

Воевода насупился, покряхтел и спросил:

— Это с Игорем, который Рюрикович будет?

— Да, с ним, — подтвердил Братислав. — А что? Ты чем-то недоволен. Или, может, ты не желаешь мне помогать?

— Помогать я тебе, князь Братислав, буду, — перешёл на официальный тон воевода. — Да вот только я ни за что раньше бы не поверил, что соглашусь помогать сыну убийцы князя Вадима.

— Что ты имеешь ввиду? — возмутился Братислав. — Уж не меня ли ты называешь убийцей моего отца? Ты в своём уме, воевода Славен?

— Да побей меня Бог, князь Братислав, что ты такое говоришь? — поспешил объясниться воевода. — Я вовсе не тебя имел ввиду, когда говорил об убийце князя Вадима. Я говорил о князе Рюрике. Его сын князь Игорь, конечно, за поступки своего отца не ответчик, но всё равно, как-то мне не по себе при мысли, что я буду помогать сыну человека, виновного в несвоевременной кончине князя Вадима.

— Ты повнимательнее следи за своими словами, воевода, когда говоришь, — посоветовал Братислав. — Это же надо было такое выдумать. Я слышал историю о гибели моего отца. Только мне рассказывали, что у него был честный поединок с князем Рюриком. А погибнуть на поединке для любого воина дело обычное. Что же здесь бесчестного, по-твоему? Правда, у отца и князя Рюрика были какие-то несогласия насчёт Новгородского правления, но, честно говоря, меня это мало интересует. Князь Игорь мне, как брат. Мы с ним дружим с самого детства. Почему я должен с ним враждовать? Какие тому есть причины? Если ты что-то знаешь, то говори сейчас.

— Я знаю только то, что известно всем, — грустно проговорил Славен. — Князь Вадим погиб на поединке, а княгиня Ангельда погибла от руки шурина князя Рюрика князя Олега. Ты считаешь, что можно дружить с человеком, дядя которого убил твою мать?

— Это враньё, — в запале произнёс Братислав. — Князь Олег не убивал мою мать. Она сама утонула. Её сани провалились под лёд. Я был там, и всё видел собственными глазами. Князь Олег пытался спасти её. Но не успел. Князь Олег спас меня. Если бы не он, лежать мне тогда на дне реки вместе с моей матерью. Он жизнью своей рисковал, чтобы спасти меня. Кто это тебе наговорил на него такую напраслину?

— Покойный князь новгородский Овдег, — недоумевающе проговорил Славен. — Получается, что он мне соврал. Но зачем это ему надо было? Не понимаю.

— А я, кажется, понимаю, — задумчиво сказал Братислав. — Князь Овдег сделал всё, чтобы изгнать князя Олега из Новгорода. Зная твою неприязнь ко всем родственникам Рюрика, он и воспользовался твоей злобой, чтобы ты, в случае надобности поддержал его своим войском. А ты и попался, как карась на удочку. Видишь, воевода Славен, даже такой бывалый воин, как ты, может быть обманут, как неопытный юноша.

— Да, обвёл меня князь Овдег вокруг пальца, — с вздохом проговорил Славен. — Ну, ничего, хорошо, что всё выяснилось. Правда, я уже не смогу призвать князя Овдега к ответу за обман и наговор. Ну, да ладно, время оно, как вода, что в него упало, то с ней и утекло. Назад не воротишь. А дружину я тебе помогу собрать. У меня уже есть три сотни воинов. Хорошие ребята, бывалые. Но нам понадобятся деньги для снаряжения войска. У тебя есть деньги?

— Есть немного, — сказал Братислав. — А сколько надо денег, много?

— Это, смотря, сколько людей ты хочешь иметь в своей дружине, — пояснил Славен. — Чем больше, тем дороже это тебе обойдётся. Но, если у тебя нет денег, то можно продать что-нибудь.

— А что же я могу продать? — удивился Братислав. — Разве что это имение.

— А твой дом в Новгороде? — спросил Славен. — Теперь, когда ты дружишь с князем Игорем, может, он возвратит тебе твой дом в Новгороде.

— А разве у меня в Новгороде есть дом? — поразился Братислав.

— Есть. Правда, его у князя Вадима отобрали за….- тут воевода запнулся на мгновение, но сразу же продолжил, — по недоразумению. Вот ты и попроси, чтобы князь Игорь вернул его тебе. Как никак, а князь Игорь является Великим Князем Новгородским, и может сам вершить суд и принимать любые решения. Когда-то и князь Вадим хотел стать Великим Князем Новгородским.

— Ладно, хватит об этом, — прервал его Братислав. — А про дом в Новгороде я с Игорем поговорю. Может, и впрямь он мне его вернёт? А пока, собирай дружину, какая есть. Ближе к весне князь Игорь даст мне знак, и мы выступим в Новгород. Он тоже туда прибудет со своим войском.

31. Хитрая подсказка королевы

Князь Игорь шёл пустынными коридорами королевского дворца. Звук каждого шага князя гулко разносился эхом по тёмным лабиринтам угрюмого сооружения. Впереди двигался слуга, нёсший в руках факел. Пламя отбрасывало на стены, пляшущие тени. Игорю ещё никогда не приходилось бывать в таких помпезных, и вместе с тем унылых помещениях. У славянских князей терема тоже были огромные, но они строились с просторными комнатами, и без всяких запутанных коридоров. Поэтому они казались светлыми и просторными. «Этот дворец похож на подземные пещеры, — подумал Игорь. — И зачем они только строят такие угнетающие дворцы?»

Слуга остановился и сказал:

— Вот покои королевы Умилы. Она уже ждёт вас, можете входить.

Игорь толкнул дверь, и створки распахнулись в стороны. Князь зашёл внутрь. Возле камина сидела королева. Огонь в очаге и светильники освещали её лицо. Это была уже пожилая женщина со следами былой красоты, безжалостно уничтожаемой жестокой природой. Умила пристально посмотрела на Игоря и произнесла:

— А ты похож на своего отца князя Рюрика, очень похож. Мы ведь так ни разу и не виделись с тобой, хоть ты и приходишься мне внуком.

— Так уж сложилось, королева Умила, — проговорил Игорь. — Я ведь всё время находился в Киеве. А это далеко отсюда.

— Да, далеконько будет, — согласилась Умила. — Так зачем же ты пожаловал к нам, князь Игорь?

— Дело у меня есть к королю Вольгеру, вашему внуку, — ответил Игорь. — Да и хотелось хоть раз увидеть родную страну моего отца.

— Ну, что же это похвально, что ты не забываешь, откуда идут твои корни, — сказала королева. — И какое же у тебя дело к королю Вольгеру?

— Хочу заключить с ним военный союз, — пояснил Игорь. — Князь Олег собирается весной идти в поход на Царьград, может, и король Вольгер согласится присоединиться к нему?

Королева задумалась и ещё раз внимательно посмотрела на князя. Затем она сделала жест рукой, указывающий на кресло стоящее напротив неё и сказала:

— Присаживайся, Игорь. Разговор будет долгим. Ты, я смотрю, как и твой покойный отец вынашиваешь замыслы о создании единого большого государства для всех славян. Не простое это дело. Ох, не простое. Твой отец жизнью за него поплатился. Зачем тебе это нужно? Жил бы себе спокойно в Киеве. Что у тебя там земли мало, что ли? Зачем тебе все эти хлопоты и опасности?

Князь Игорь взглянул на королеву, улыбнулся и сказал:

— Да это не мой выбор. Сама жизнь уже выбрала это за меня и моего отца Рюрика. Он, по-видимому, это тоже понял, поэтому и решил создать единое государство.

— Что понял? — переспросила королева. — Путано ты как-то говоришь.

— Ну, как бы это вам объяснить, — пытался сообразить Игорь. — Приходит такое время, когда не будет малых государств. Они просто не смогут существовать. Сейчас с востока идут большие племена. Они завоюют наши земли, если мы не объединимся. Там в Киеве это хорошо видно. Одни хазары чего стоят. А тут ещё и половцы стали наведываться в наши земли. Если не объединить наши славянские народы, то мы не сможем их остановить. Да и с запада для нас угроза не меньше. На севере и западе образовываются большие государства. Они тоже ни прочь захватить наши земли. Нет у нас другого выхода, кроме как объединиться. Это понимал князь Рюрик мой отец, это понял и я.

— Но поместные князья не согласятся подчиниться твоей воле, — возразила королева. — Они привыкли сами править в своих городах и землях. Что же ты будешь делать?

— Кто не захочет добром пойти под мою руку, того силой заставлю, — грозно произнёс Игорь.

Умила пристально взглянула на внука и сказала:

— Да, ты только внешне похож на своего отца. Он не был таким жёстким. Он был добрым.

— На войне нельзя быть добрым, — не согласился Игорь. — Воевать надо по всем правилам войны. Другие законы здесь не подходят. А то, что я сейчас пытаюсь сделать и есть война. Правда, придётся воевать и со своими тоже. И поверьте, королева Умила, меня это очень удручает. Но те, кто поддержит меня добровольно, получат на своих землях большую власть, мою поддержку и защиту. Это я обещаю твёрдо.

Королева молчала и смотрела на огонь в камине. Поленья весело потрескивали в очаге, создавая этими звуками уют и теплоту в комнате. Тишина наполнила помещение, мучительно затянувшись. Игорь не нарушал молчание, дожидаясь пока Умила заговорит первой. Вдруг королева, продолжая смотреть на огонь, произнесла:

— Король Вольгер не согласится поехать с тобой.

— Почему? — удивившись, спросил Игорь. — Разве ему не нужна добыча? Там в Царьграде будет, чем поживиться. А князь Олег человек чести, он не нарушит своего слова и позволит забрать всё, что король Вольгер добудет в бою.

— Дело не в этом, — начала пояснять королева. — Вольгер не может сейчас покинуть Финляндию. Иначе он может потерять свой трон. Не все из его братьев согласны, чтобы он правил в стране. Они только и ждут случая, чтобы захватить власть. А отсутствие короля может этому способствовать. Но я подскажу тебе, как получить войско у короля Вольгера. Мне нравится мысль объединить всех славян в единое государство. Этого ещё хотел мой отец Новгородский князь Гостомысл, твой прадедушка. Он бы сейчас порадовался, что у него такой правнук вырос. Тебе надо пообещать королю Вольгеру, что после похода ты возвратишь ему всех его воинов, и будешь всегда оказывать ему военную помощь в случае потребности. Ну, и конечно, про добычу тоже обязательно упомяни. Да обещай побольше денег от похода, не скромничай. Король любит деньги, даже, по-моему, чересчур. И я со своей стороны тоже поговорю с Вольгером. Но не вздумай рассказывать ему о своих планах, об объединении всех славянских земель под своим началом. Король панически боится, что у него кто-нибудь отымет трон. Так что держи свои планы при себе.

— А почему вы, королева Умила, решили помочь мне? — удивился Игорь. — Ведь король Вольгер тоже приходится вам внуком.

— Он такой же, как и его покойный отец Трувор, — пояснила королева. — Он думает только о своём троне, и не хочет признавать того, что в его жилах течёт и славянская кровь. А это меня обижает. Ведь я дочь Новгородского князя Гостомысла, я славянка. А ты, кстати, со своей матерью виделся?

— Нет, не виделся, — с грустью проговорил Игорь. — С тех пор, как я уехал в Киев, так ни разу и не виделся.

— Это не хорошо, — укорила его Умила. — Тебе обязательно надо повидаться с матерью. Она сейчас живёт в имении, которое подарил ей Рюрик, в честь твоего рождения. Это где-то под Старой Ладогой.

— Я обязательно заеду к ней, — пообещал Игорь. — Тем более, что в Старой Ладоге у меня тоже есть дела.

— Есть у тебя там дела, или нет, это не имеет значения, — жёстко произнесла королева. — Мать ты должен повидать в любом случае. Ты меня понял, внук?

— Понял, королева, — сказал Игорь, и мягким голосом добавил, — моя бабушка.

Умила улыбнулась и произнесла:

— Ладно, сейчас уже ночь. Разговор наш затянулся, но я должна была поговорить с тобой до твоей встречи с королём Вольгером. А теперь иди, отдыхай. С королём завтра поговоришь. Но помни всё, о чём я тебя предупредила.

Утро следующего дня выдалось морозным, и в то же время на удивление солнечным. Лучи ярко-жёлтого светила скользили по снегу, ломаясь на его льдинках, и отражаясь ослепительными искорками. Игорь проснулся рано, вышел во двор и стал обтираться снегом. Он был по пояс раздетый, и дворовые девушки с любопытством разглядывали крепкое мускулистое тело князя. Игорь заметил пристальные взгляды девушек, наклонился, слепил снежок и бросил его в них. Девушки со смехом бросились в разные стороны. Князь довольно фыркнул и направился во дворец. В холле к нему подошёл воин и сказал:

— Король Вольгер приглашает вас, князь, к себе. Его Величество находится в своём кабинете. Это на втором этаже направо по коридору. Я могу проводить вас.

— Не надо, — возразил Игорь. — Сам найду. Передай королю, что я сейчас приду. Вот только оденусь.

Воин поклонился Игорю и ушёл. Князь быстро оделся и поспешил к своему брату Вольгеру. Когда Игорь вошёл в кабинет, король стоял возле окна и смотрел куда-то вдаль. Затем он повернулся и внимательно посмотрел на Игоря. Вольгер был одних с князем лет. Но внешним видом они вовсе не походил друг на друга. Со стороны никто никогда не подумал бы, что это, хоть и двоюродные, но всё же братья. Король был среднего роста, сухощавый с большими залысинами на голове, которые с большой вероятностью говорили о том, что в скором времени этому мужчине вовсе не понадобится расчёска. Вольгер повертел своими колючими глазками и спросил:

— Ты и есть Великий Князь Киевский и Новгородский Игорь?

— Да, я Великий Князь Новгородский и Киевский Игорь, — подтвердил князь. — А кроме этого, я ещё и твой двоюродный брат, король Вольгер. Я предлагаю говорить нам не как князьям, а как родственникам. Для меня ты, прежде всего, мой брат, и это для меня главное.

Король с недоверием посмотрел на Игоря и сказал:

— Ладно, давай попробуем говорить по родственному. Зачем ты прибыл в Упсалу? Только не говори, что ты приехал навестить нашу бабушку королеву Умилу, потому что ты за ней соскучился.

— А я и не говорю этого, — произнёс Игорь. — Хотя я уже навестил её ещё вчера. И я очень доволен, что встретился с ней. Я ведь раньше никогда её не видел. Но приехал я к тебе, король Вольгер. У меня есть к тебе предложение. Я хочу, чтобы мы заключили с тобой военный союз.

— Интересно, а зачем мне нужен такой союз? — спросил Вольгер. — Я ни с кем воевать не собираюсь, пока, в крайнем случае.

— Зато я собираюсь, — дерзко проговорил Игорь. — Мой дядя князь Олег собирается весной идти походом на Царьград. Я предлагаю и тебе принять участие в этом походе.

Король сделал недовольное выражение на лице и, скривившись, произнёс:

— А что я там забыл в этом Царьграде? У меня и здесь хлопот хватает.

— У тебя будет ещё больше хлопот, если ты не сможешь укрепить свою власть в Финляндии, — прищурившись, сказал Игорь. — Я слышал, что не все твои братья согласны с тем, чтобы ты был королём.

— Вот бабушка, уже успела проговориться первому встречному, — злобно произнёс Вольгер.

— Я не первый встречный, — строго поправил его Игорь. — Я же уже говорил тебе, что я твой брат, хоть и двоюродный. Я действительно хочу тебе помочь. Напрасно ты сомневаешься в этом.

— Ну, да ты приехал сюда за тысячу вёрст, чтобы помочь своему неродному брату, которого ты никогда в жизни не видел, — ехидно сказал Вольгер. — Ты, что за дурака меня принимаешь? Так я тебе и поверю, что у тебя нет своего интереса в этом деле.

— Я не говорил, что у меня нет своего интереса в этом деле, — возразил Игорь. — Без интереса даже дятел в лесу не стучит по дереву. Конечно, у меня есть свой интерес. Но в данном случае он совпадает с твоими интересами. Почему же нам не помочь друг другу? По-родственному, но с обоюдным интересом.

— Что-то никак я в толк не возьму, какой же у меня интерес в этом заморском походе? — удивлялся король. — Ну, зачем мне этот Царьград. Подумать только, где Царьград, а где Финляндия. Ну, какой мне в нём прок?

— Какой прок говоришь? — переспросил Игорь. — Ты получишь в этом походе всю добычу, которую захватят твои воины. А там есть, чем поживиться, поверь мне. Царьград город очень богатый. Скажешь, что тебе не нужны деньги?

— Нет, не скажу, — возразил Вольгер. — Только дурак может отказаться от денег.

— Ну, вот видишь, вот тебе и первый прок от похода, — начал подсчитывать Игорь. — А второй прок, это то, что у тебя будут такие военные союзники, как я и князь Олег. Твои враги поостерегутся нападать на тебя, зная, с кем ты дружишь. А я обязуюсь всегда приходить к тебе на помощь, когда такая помощь понадобится. Что, может, ты и теперь скажешь, что тебе нет никакого интереса в нашем военном союзе?

Король почесал затылок и проговорил:

— Нет, теперь не скажу. Теперь я вижу, что мне есть смысл участвовать в походе на Царьград. Но есть одна помеха, которая мешает мне согласиться.

— Ну, какая ещё помеха? — начал терять терпение Игорь.

— Не могу я покинуть Финляндию, — пояснил король, понизив голос почти до шёпота. — Мои дорогие братцы враз меня скинут с трона. Так, что пока я буду в походе, я могу потерять целое королевство. А эту потерю никакими добычами не перекроешь.

Игорь улыбнулся и сказал:

— А тебе и не надо самому принимать участие в походе. Дашь мне своих воинов и всё. Нам не полководцы нужны в походе, а воины. Князь Олег бывалый и опытный полководец. Он и сам справится с командованием. Можешь быть в этом уверен.

— А какие у меня гарантии, что я получу свою часть добычи, если я лично не буду участвовать в походе? — забеспокоился Вольгер.

— Я даю тебе своё княжеское слово, — торжественно произнёс Игорь. — Клянусь памятью своего отца князя Рюрика, что ты получишь свою часть добычи, которую захватят твои воины.

Король Вольгер глубоко вздохнул и задумался. Ему очень хотелось получить богатый куш от грабежа Царьграда, но в то же время он побаивался, что его обманут. После того, как князь Игорь поклялся памятью своего отца, король несколько успокоился, но всё же сказал:

— Ладно, я верю тебе и твоей клятве. Но окончательный ответ ты получишь завтра утром. А сколько тебе надо воинов?

— Столько сколько сможешь дать, — хитро проговорил Игорь. — Только учти, что добычу в походе будем делить по количеству солдат. Так, что чем больше дашь воинов, тем большую часть добычи получишь. Вот так.

Король Вольгер нервно дёрнул головой после последних слов Игоря. У него заблестели глаза, и стало понятно, что теперь он постарается дать как можно больше воинов.

32. Верфь

Всю осень к Киеву прибывали суда из верховьев Днепра. В основном это были выдолбленные из огромных деревьев лодки. Но так же приплыли несколько ладей, изготовленных в Смоленске. Такие корабли могли взять на борт до пятидесяти воинов. Князь Олег приказал все прибывшие суда вытащить на берег ещё до наступления морозов, опасаясь, чтобы их не раздавил лёд, сковывавший Днепр зимой. В общей сложности получилось около полутора тысяч маломерных кораблей. Князь Олег велел строить ещё ладьи, по примеру варяжских ладей. Для этого на берегу устроили что-то наподобие верфи. Олег лично каждый день находился там, и руководил всем процессом одновременной постройки пятисот кораблей. Из ближайших лесов постоянно подвозили брёвна. Там же их распускали на доски и сушили под солнцем. Работа кипела и днём и даже ночью. Необходимо было успеть до наступления дождей. На берегу Днепра постоянно жгли костры, на которых варили еду и возле которых отдыхали, свободные от работы мастеровые люди. А ночью эти костры служили освещением. Для строительства князь пригласил множество мастеров из разных городов, в том числе и из Киева. Кроме опытных судостроителей на верфи помогали и простые люди из окрестных деревень и киевской слободки.

Всю ночь шёл снег. Лохматые и пушистые снежинки мягко ложились на землю, осторожно и бережно укрывая её, от окрепшего за ночь мороза. Князь Олег спустился вниз к Днепру, и направился к верфи. Солнце ещё не показалось из-за края земли, а только подсветило небо оранжевым отблеском своих лучей. Олег посмотрел на тёмно-серую воду Днепра и подумал: «Вот и зима уже пришла по-настоящему». Он подошёл к воде, и толкнул ногой хрупкий прибрежный лёд. Тонкая корка хрустнула и отломалась. «Да, это ещё не лёд, — продолжал размышлять Олег. — Но по реке больше плавать опасно. В любой момент может ударить мороз покрепче, и тогда застрянешь в воде до весны». Князь двинулся дальше. Уже слышались стуки топоров и гомон работающих мастеровых. Олег подошёл к ладье, которую заканчивали строить. Сегодня предстояло её конопатить. Олег взял в руку пеньку, растёр её между пальцами и недовольным голосом сказал:

— Ну, разве это пенька? Да она же вся трухлявая. Потечёт ладья, если ею законопатить щели.

К Олегу подошёл воевода Истр и оправдывающимся тоном произнёс:

— А другой то нет. Где я возьму другую? Берём ту, что дают без проплаты. А за хорошую надо деньги вперёд давать, иначе купцы не соглашаются. Ничего вымажем её смолой погуще, глядишь и выдержит.

— Ты думай, воевода, когда говоришь, — посоветовал ему Олег. — Что значит, выдержит? А, если не выдержит? Ладья то потонет. Или тебе это не понятно? Вот я прикажу тебе самому на этой ладье в поход идти, вот тогда и поглядим, как оно получится.

— Да таких ладей мы уже с десяток построили, — проговорил Истр. — Меня одного на все не хватит. Ты, лучше, князь договорись с купцами, чтобы без денег хорошую пеньку давали. А то можно подумать, что я нарочно плохую ставлю.

— Ладно, я поговорю с купцами, — сказал Олег. — Где их старшой находится?

— Вот там он сидит, возле костра, — проговорил Истр, указывая рукой в сторону огня, находившегося возле шатра. — Вот видишь, тот, что возле казана с кашей. Ну и здоров же он есть, только за ушами хрустит. Можно подумать, что он с голодного края приехал. А у самого, наверное, деньжищ видимо-невидимо. А тут на дармовщину, так он и рад стараться. Одно слово — торгаш.

Олег повернулся и направился к человеку, сосредоточенно поглощавшему кашу из глиняного горшка. Рядом над тлеющими угольями костра, висел большой казан. Олег заглянул внутрь и увидел, что котёл уже пуст. Князь остановился возле купца и стал с удивлением смотреть, как тот уплетает кашу. Олег даже головой покачал, настолько его поразила редкая способность, так быстро есть. Купец не обращал ни малейшего внимания, на стоящего рядом с ним князя. Когда купец закончил и облизал свою ложку, Олег с иронией в голосе спросил:

— Ну, что наелся? Может, ещё добавки хочешь? Я уже давно стою возле тебя, а ты, как будто и не видишь этого.

Обжора оглянулся и сразу же узнал князя. Он тут же поднялся и сказал:

— Да я со вчерашнего дня ничего не ел. Совсем закрутился с делами здесь. А то, что не заметил тебя, князь, извини. Я когда ем, вообще никогда ничего не вижу и не слышу. Такая натура у меня, ничего не поделаешь.

После этих слов купец поправил перевязь на своём огромном животе. «Да, похоже, что вся его натура заключается в его животе, — подумал Олег».

— Ладно, ладно, — снисходительно проговорил князь, — кто хорошо ест, тот и хорошо работает. Вот только к тебе это, скорее всего, не относится.

— Это почему же? — удивился купец. — Я свою работу справно исполняю. Все необходимые товары для строительства кораблей поставлены вовремя.

— А это ты тоже называешь хорошей работой? — возмутился князь и показал купцу гнилую пеньку. — Да на этой верёвке и тебя повесить не получится. Ну, ничего, для тебя я прикажу принести такую, чтобы выдержала твоё огромное пузо.

— Да за что ты гневаешься на меня, князь, — оправдывался купец. — Воевода Истр приказал срочно давать пеньку, какая есть. А другой сейчас не было. Вот я и дал такую, какая была.

— Ты свою вину на других не перекладывай, — вмешался в разговор Истр. — Ишь ты, какой прыткий. Сам набедокурил, а на других вину валит. Да я тебя за такое…

— Ладно, хватит бузить, — прервал их спор Олег. — Значит так, ты купец, как твоё имя, а то я что-то запамятовал?

— Мамон, — подсказал воевода.

— Значит так, Мамон, — проговорил князь, — завтра же поставишь хорошую пеньку. И учти, я сам проверю. И не вздумай обмануть. А ты, воевода, больше не отдавай дурацких распоряжений. А то я и на тебя управу найду. Всё поняли?

— А я что, я хотел, как быстрее, — попытался пояснить Истр.

— Быстрее не значит лучше, — возразил ему Олег. — Когда поставите такелаж и паруса для ладей, Мамон?

— Да вот уже собирались отправить обоз в Смоленск, — сказал купец, — да только денег маловато собрали для закупок. Уж очень много ты сразу решил кораблей построить, князь. Поиздержались купцы совсем. Ты же не даёшь денег на закупки. А свои средства купцы уже израсходовали.

— Так я тебе и поверил, — засомневался Олег. — Небось, припрятали в кубышки деньжата купцы. Боятся, что я не отдам им деньги, которые они ссудили на постройку флота. Передай купцам, что я им всё верну и ещё с большим кушем. Вот возвращусь из похода, и всё отдам. Пусть не переживают. Моё слово верное.

— Оно то конечно, Царьград город богатый, — неуверенным голосом произнёс Мамон. — А, что если поход не удастся? Что тогда?

— У меня ещё так не было, чтобы поход не удавался, — строго сказал Олег, и в глазах у него блеснули грозные огоньки. — Может, ты сомневаешься в моих словах?

Купец понял, что позволил себе лишнего, и поэтому быстро поспешил исправиться:

— Что ты, князь, что ты? Как я могу сомневаться в твоей воинской доблести. Все знают, что ты славный и храбрый воин. Я поговорю с купцами, насчёт обоза за такелажем и парусами. Думаю, что они согласятся поверить тебе и ещё в долг. Вот только надо бы нам охрану дать. Сейчас на дорогах опасно стало ездить. А у нас при себе будут деньги немалые.

— С охраной я вам помогу, — пообещал Олег. — Вот воевода Истр займётся вашей охраной. Воевода, подберёшь им людей понадёжнее.

— Сделаю, князь Олег, — проговорил Истр.

— Смотри, купец Мамон, такелаж и паруса понадобятся ещё до весны, — сказал Олег. — Как только сойдёт лёд, будем спускать корабли на воду, и оснащать их полностью.

Князь повернулся и зашагал прочь. Олег двигался вдоль берега, останавливался возле строящихся ладей и лично осматривал качество работы мастеров. Люди знали князя в лицо и приветствовали его. Мастеровым нравилось, что Олег хорошо разбирается в их деле, и часто даёт толковые советы. Князь обошёл всю верфь и остался доволен работой мастеровых. Затем он поднялся на холм, долго стоял и смотрел на Днепр. О чём думал князь Олег в это время неизвестно. Возможно, он просто любовался могучей рекой, которую уже начала сковывать в своих ледяных объятиях зима. А, может, он просто стоял и дышал свежим морозным воздухом.

33. Весёлый пир

В Старой Ладоге в доме у воеводы Братича шёл званный пир в честь князя Игоря. Старый воевода Братич, как только узнал, что в город приехал сын его бывшего князя и Правителя Старой Ладоги Игорь, сразу же поспешил встретиться с ним. Воевода уговорил молодого князя остановиться в своём доме. А на следующий день устроил пир по случаю приезда князя Игоря. На торжество собралось множество гостей. Здесь были в основном, местные бояре и купцы, но так же приехали и знатные гости из других городов. Из Новгорода прибыл боярин Кушка, из города Чуд воевода Волховской, который переехал в Чуд после гибели князя Вадима. Несмотря на мороз, разыгравшийся на улице ни на шутку, воевода Братич приказал поставить во дворе столы и накрыть их разными угощениями для всех желающих присоединиться к веселью. Из подвала воеводы вынесли огромную бочку стоялого мёда, и повесели рядом с ней черпак. Любой из прохожих мог подходить и пить столько, сколько его душе будет угодно. На первом этаже воеводиного дома в зале расположили столы вдоль стен. А в центре между столами вовсю старались скоморохи. Они пели увеселительные песни, плясали и шутили. В общем делали всё, чтобы никому не было скучно. Уже перевалило за полночь, но гости и не думали расходиться. Пир был в самом разгаре. В центре стола сидел сам хозяин дома воевода Братич, рядом с ним сидел князь Игорь. Воевода уже здорово накачался мёдом и поэтому частенько произносил всевозможные тосты. Князь Игорь пил мало, так как ему не нравилось, когда на утро у него шумит в голове после хмельного питья.

— Давайте выпьем за здоровье князя Игоря, — предложил Братич.

— Мы уже пять раз пили за моё здоровье, — улыбаясь, произнёс Игорь.

— Да? — удивился Братич. — А я и не заметил. Ну, тогда давайте выпьем за светлую память славного князя Рюрика.

— И за его память тоже уже несколько раз пили, — подсказал Игорь.

— Вот беда какая, — грустно проговорил Братич. — Так за что же нам тогда выпить?

Князь Игорь поднялся, взял в правую руку кубок и сказал:

— Давайте выпьем за землю Русскую, чтобы она единой стала для всех славян.

— Правильно, — с радостью согласился Братич. — Вот за это и выпьем, а ещё за то, чтобы князь Игорь стал Правителем этой земли.

Гости дружно закричали:

— Слава князю Игорю, Единому Правителю земли Русской.

Новгородский боярин Кушка сделал недовольную гримасу на лице, но всё же поднял свой кубок за князя Игоря. Рядом с ним сидел воевода Волховской вместе с девушкой. Что-то было необычное в её чертах лица. Нельзя сказать, что она была писанной красавицей, такой, какие обычно нравятся большинству мужчин. Но было в ней что-то такое, что притягивает взгляд, и делает девушку отличной от множества других, что волнует и возбуждает мужское воображение. Князь Игорь уже давно заприметил эту девушку, и время от времени поглядывал на неё. Девушка тоже старалась хоть и украдкой, но посматривать на князя.

— А кто эта девушка, что сидит вон там справа? — спросил Игорь у Братича, когда тот немного успокоившись, уселся на своё место за столом.

— Которая? — никак не мог собрать своё внимание воевода, чтобы сообразить о какой девушке его спрашивает князь.

— Да вот та, что рядом с седым стариком сидит, — уточнил Игорь, и осторожно указал рукой в сторону Волховского.

— А это внучка Чудского воеводы Славля, — ответил Братич. — Она приехала в наш город вместе с воеводой Волховским по каким-то делам. С этим седым стариком, как ты говоришь. Только он раньше был славным воином, а теперь года берут своё, ничего не поделаешь. А что?

— А кто её отец? — продолжал расспрашивать Игорь. — Почему она здесь с воеводой?

— Погиб её отец в сражении, — ответил Братич. — Сирота она. Правда, мать у неё есть. Я слышал, что она из норманнского княжеского рода. Но ведь главное для человека отец, а не мать. Женщины они ведь ненадёжные в любом деле. А, что это ты князь, так заинтересовался этой девушкой?

— Красивая девушка, вот и заинтересовался, — несколько смутившись, пояснил Игорь.

— Да? — удивился Братич. — Может быть. Правда, у меня уже нет сильного интереса до девушек. А вот в молодости я бывало… Только мне больше нравились вот такие.

При этих словах воевода развёл руки в стороны, чтобы наглядно показать какого размера ему нравились девушки, когда он был молодым.

— А эта уж слишком худая, — продолжил высказывать своё мнение Братич. — Да её двумя руками за талию обхватить можно. Разве это женщина. Женщина должна быть, ух какая!

Князь Игорь мотнул головой и с иронией в голосе сказал:

— Я вижу, что ты воевода, большой знаток по части женщин.

— Да, я большой знаток, — не поняв иронии князя, проговорил Братич. — Я вот сейчас расскажу тебе князь одну историю, и сразу поймёшь, какой я был раньше знаток этого дела.

— Не надо, — быстро остановил его Игорь. — Потом расскажешь. Я вот о чём хотел тебя попросить, воевода, а нельзя ли устроить охоту на днях. А то скучно здесь без дела дожидаться известий от князя Братислава.

— А, это можно, — с готовностью проговорил Братич. — У нас это запросто. Кстати, этой зимой в окрестностях Старой Ладоги огромное множество волков развелось. Помнится мне, как твой покойный батюшка князь Рюрик на них охотился. Вот славный он был охотник. Он однажды самолично двадцать волков убил. Да каких волков, чистые чудовища.

— Я не люблю на волков охотиться, — сказал Игорь. — А другой живности у вас не водится?

— Почему не водится? — удивился воевода, — водится. Да у нас этой живности, ну, просто завались сколько. Например, дикие кабаны. Тоже, я скажу тебе князь, не кабаны, а лютые звери. Ещё хуже, чем волки. Огромные, высотой с лошадь, клыки, длинные, как ножи.

— Да ладно, врать то, — засмеялся Игорь. — Тоже скажешь, высотой с лошадь. Да таких не бывает.

— Бывает, — настойчиво сказал Братич. — Вот пойдём на охоту, сам увидишь. Чудища, а не кабаны.

Игорь только рукой махнул. Гости продолжали веселиться. Дело дошло до танцев. Кто ещё мог держаться на ногах, выходил на свободное место между столами и плясал от души под звуки залихватской музыки. Скоморохи так старались, что казалось у них сейчас полопаются щёки, когда они надували их, чтобы извлечь весёлые мотивы из своих сопилок и самогудок. К Игорю подошла та самая девушка, на которую он почти весь вечер посматривал, и игривым голосом предложила:

— А, что, князь, не надоело ли тебе сидеть за столом? Пошли в круг, потанцуем.

Игорь, немного смутился такому неожиданному предложению, но сразу встал и пошёл с девушкой танцевать. В зале стоял такой шум и гам, что уже невозможно было и определить, под какую мелодию пляшут люди. Танец сменялся за танцем, а Игорь и девушка весело плясали и смеялись от души просто так, от удовольствия, что они вместе и оттого, что они молоды.

— А ты, князь, долго пробудешь в Старой Ладоге? — спросила девушка у Игоря во время танца.

Музыка на мгновение замолчала. То ли уставшие скоморохи решили перевести дух, то ли они решили прочистить свои сопилки от скопившейся в них слюны.

Игорь оказался так близко от девушки, что даже слышал, как у неё бьётся в груди сердце.

— Да, я ещё долго здесь пробуду, — сказал Игорь. — Правда, скучновато здесь. Но мы собрались на охоту на днях с воеводой Братичем, чтобы немного развеяться. А ты долго пробудешь в Старой Ладоге?

Девушка ничего не успела ответить, только как-то лукаво посмотрела на князя. Вновь грянула музыка, и Игорь с девушкой пустились в пляс.

Веселье длилось до самого утра. А, как только показались первые лучи солнца над заснеженными крышами домов, все как-то сами собой успокоились и стали расходиться восвояси. Тех, кто уже не мог самостоятельно передвигаться, относили в комнаты, и укладывали под стенами, чтобы люди могли прийти в себя, а уж после, отправиться по своим домам.

Князь Игорь подошёл к воеводе Братичу и сказал:

— За пир спасибо, воевода, но я сюда не пировать приехал. Как проспишься, приходи ко мне потолкуем о деле. Я буду в Старой Ладоге собирать дружину.

Воевода кивнул головой в знак согласия и отправился отдыхать.

34. Меткий выстрел на охоте

Из двора воеводы Братича выехал отряд всадников, направляющихся на охоту. Впереди двигался князь Игорь, рядом с ним ехал воевода Братич. Позади них следовали двадцать дружинников и воевода Волховской вместе с внучкой Чудского воеводы. Девушка накануне в течение почти целого дня упрашивала взять её на охоту. Дома она часто ездила на охоту вместе со своим дедушкой Славлем. Девушка очень хорошо умела стрелять из лука и лихо держалась в седле. Но Волховской поначалу не хотел брать её с собой. Он пояснял ей, что охоту устраивает воевода Братич специально для князя Игоря, что он здесь не хозяин. А Братич вряд ли захочет взять девушку, так как считает, что это не женское дело по лесам рыскать. Да и охота на дикого вепря, дело опасное. Кабан зверь лютый и злобный. Запросто может покалечить или даже убить. Но все эти аргументы не действовали на девушку, и она продолжала настаивать на своём.

— Я никому не буду там мешать, — убеждала воеводу внучка Славля. — Что я впервые на охоту еду. Буду себе в сторонке стоять и посматривать, как вы охотитесь. Не возьмешь меня по-хорошему, так я сама поеду. Кто мне может запретить ездить, куда я хочу?

— Ну и характер, — сетовал Волховской. — Вся в деда, такая же настойчивая и упрямая. Ладно, поедем вместе. Всё равно ты меня не послушаешься.

По дороге к лесу князь Игорь несколько раз оглянулся назад и потом спросил у Братича:

— А почему эта девушка едет с нами на охоту? Я раньше никогда не слыхал, чтобы женщины ездили на охоту. Что она там будет делать?

— Не слыхал? — удивился Братич. — А я, например, слыхал, как женщины охотятся. Одну даже знаю лично. Мне даже рассказывали, что она очень метко стреляет из лука.

— И кто эта женщина? — поинтересовался Игорь.

— Княгиня Эфанда, — сообщил Братич и улыбнулся. — Твоя мама. А ты не знал, что она познакомилась с твоим отцом на охоте? Вот так дела. Мне князь Олег рассказывал, когда он ещё вместе с князем Рюриком правили в Старой Ладоге.

Князь Игорь задумался и ничего не сказал. Отряд двигался дальше. Вскоре они пересекли заснеженное поле и приблизились к лесу. Воевода поднял вверх правую руку, и все остановились.

— Здесь неподалёку я заприметил лежбище кабанов, — проговорил Братич. — Дальше разделимся. Одни поедут в обход этого лежбища, а другие выйдут на подветренную сторону и там затаятся. Основная часть людей погонит кабанов на тех, кто в засаде. Ну, а дальше уже всё понятно.

— А кто же будет в засаде? — спросил воевода Волховской.

— Понятно кто, — удивился Братич, — князь Игорь и я. А ты, воевода, возьмёшь дружинников, и зайдёте вон с той стороны. И посильнее шумите, что есть силы. А потом гоните кабанов на нас. Только рассыпьтесь цепью пошире, чтобы звери вас не обошли.

— Ну, это понятно, — сказал Волховской. — Небось, не впервой на охоте, понимаю, что и как.

— Как мы с князем займём своё место в засаде, я прокричу вам тетеревом, — проговорил Братич. — Вы тогда и начинайте загонять кабанов. А до этого ни гу-гу. Вепрь зверюга осторожный, враз уйдёт, если что учует.

Всадники разделились и двинулись в разные стороны. Снега в лесу было немного, и поэтому можно было не спешиваться. Князь Игорь с Братичем сделали большой крюк и остановились возле небольшой поляны. Там они слезли с коней, и подошли к самому краю лесной прогалины.

— Вот здесь и будем ждать кабанов, — сказал Братич. — Когда их погонят, они будут стараться двигаться по тем местам, где меньше всего деревьев, чтобы бежать было легче. А мы их тут и встретим, вот на этой поляне. Только учти, князь, бросай копьё зверюге прямо в глаз, а то не пробьёшь ему калкан.

— Что не пробью? — переспросил Игорь.

— Калкан, — повторил Братич. — Ты, что князь, не знаешь, что такое калкан у кабана? А говорил, что уже охотился на вепря.

— Ну, положим, я этого не говорил, — поправил его Игорь. — Я просто сомневался, что бывают такие огромные кабаны, о каких ты рассказывал.

— Я и сам сейчас не захотел бы встретиться с таким зверем, о котором я рассказывал, — сказал Братич. — Надеюсь, что таких сегодня не будет. Ладно, пора подавать сигнал загонщикам, а то просидим здесь до ночи бестолку.

Воевода приложил ладони ко рту и прокричал точно так, как кричит тетерев, когда подзывает свою самку. В противоположной стороне леса воевода Волховской, внучка Славля и двадцать дружинников уже выстроились в длинную цепь и дожидались условного сигнала. Как только прозвучал крик тетерева, воевода Волховской произнёс:

— Ну, ребята, пошли. И шуму, шуму побольше. А ты, Прекраса, держись поближе ко мне. Если с тобой, что-нибудь случится, Славль голову мне оторвёт. И зачем я только согласился взять тебя с собой?

Загонщики двинулись вперёд, издавая при этом невообразимый шум. Они кричали и гикали, а так же стучали длинными охотничьими ножами друг о друга. Игорь и Братич замерли в засаде, и старались даже дышать через раз. Пока до них долетали только звуки, издаваемые загонщиками. Но вот над деревьями поднялись в воздух сороки и дружно затарахтели. Братич дотронулся рукой до плеча Игоря и тихо спросил:

— Слышишь? Похоже, что идут. В той стороне раздаётся топот.

И в это время послышался треск ломаемых сучьев и веток. Земля буквально загудела.

— Ого, — сказал Игорь. — Прямо как под копытами конницы во время атаки.

— Приготовься, сейчас начнётся, — предупредил Братич.

Князь и воевода взяли в руки копья.

Загонщики продолжали шуметь и продвигаться вперёд в направлении, указанном им Братичем. Прекраса увидела впереди ломающиеся кусты и услышала сильный треск.

— Смотри, вот там, — прокричала девушка, обращаясь к Волховскому, и указала рукой.

— Кабаны там, — сказал воевода, — все туда.

И отряд повернул в то место, куда указывал Волховской, ещё больше усилив шум.

На поляну выскочили несколько маленьких полосатых кабанчиков. Они без остановки проследовали через прогалину и свернули в лес. Игорь и Братич не трогали их. Добыча была слишком маленькой. Но через мгновение на поляну, выворачивая на своём пути деревья, вылетел огромный кабан. Высотой в холке он был больше полутора метров. Круглые бегающие глаза вепря сверкали красными огнями. Два здоровенных жёлтых клыка нижней челюсти, торчали из его пасти и достигали до самых глаз. Кабан остановился на краю поляны, поднял свой нос вверх, напоминающий большой пятак, и потянул воздух ноздрями. Затем вепрь несколько раз взборонил снег передним раздвоенным копытом с такой силой, что полетели клочья земли из-под снега. Игорь и Братич вышли из своей засады и приготовили копья для метания. Вепрь наклонил голову вниз, присел на лапах и бросился вперёд прямо на князя и воеводу. Из-под его копыт вылетали комья земли. Расстояние между охотниками и зверем быстро сокращалось. Когда оставалось всего несколько метров до кабана, Игорь метнул копьё. Но зверь, как будто почувствовал опасность, и сделал прыжок в сторону. Копьё князя ударилось о загривок вепря и отлетело в бок, не причинив зверю никакого вреда. Кабан нёсся прямо на князя, ещё мгновение и Игоря уже ничего бы не спасло. В это момент воевода сделал шаг навстречу движущемуся чудовищу и выставил вперёд копьё. Вепрь боднул его головой и отбросил Братича в сторону на несколько метров, а сам пробежал ещё несколько шагов и остановился. Затем он резко развернулся в направлении Игоря. Из бока у кабана текла кровь. Но зверь от этого стал ещё злее и опаснее. Из оружия у Игоря был только длинный охотничий кинжал. Князь крепко сжал его в правой руке, а левой дотронулся до амулета из волчьих клыков, который висел у него на шее. «Ну, сила волка, защищай меня, — подумал Игорь». В этот момент кабан бросился на князя. На край опушки выехала Прекраса и увидела, как на Игоря несётся разъярённый кабан, а у князя в руках только нож. Она сразу же сняла с плеча лук, достала стрелу и натянула тетиву. Князь приготовился встретить вепря, до которого оставалось не больше трёх метров. Вдруг возле головы у Игоря что-то просвистело, и князь увидел, как чудовищу в глаз вонзилась стрела. Кабан по инерции продолжал лететь на Игоря. Князь сделал шаг в сторону и всадил зверюге в левый бок кинжал по самую рукоятку. Вепрь остановился и повернул свою морду к Игорю. Из глаза у кабана, где торчала стрела, текла кровь. Вепрь оскалил клыки, потом пошатнулся и рухнул на снег. Вокруг него сразу же образовалась огромная лужа густой тёмно-красной крови. Игорь стоял и молча смотрел на убитое чудовище. Он никак не мог прийти в себя от пережитого. К князю подошёл, прихрамывая Братич, который держался рукой за живот.

— Ну и здорово же он боднул меня, — проговорил воевода, указывая другой рукой на вепря.

— А ты был прав, воевода, — произнёс Игорь. — У вас здесь действительно не кабаны, а настоящие чудовища.

— Да, честно говоря, я такого сам в первый раз вижу, — признался Братич. — И откуда он только такой взялся? Получается, что это я накаркал.

— Я уже думал, что мне конец пришёл, — признался Игорь. — Если бы не выстрел из лука, он бы точно меня затоптал. А кто же это стрелял.

Воевода и князь посмотрели на край поляны. Там они увидели всадницу, которая держала в руках лук.

— Да это же внучка воеводы Славля, — поразился Братич. — Выходит, это она тебя спасла, да и меня тоже. А мы не хотели брать её на охоту.

Игорь с удивлением посмотрел на Братича и спросил:

— Когда это я не хотел брать её на охоту? Что-то я такого не припомню.

— Ну, я не хотел, — поправился Братич, — какая разница. Хорошо, что взяли. Ладно, надо привести наших коней.

Братич отправился в лес. К Игорю подъехала Прекраса и поинтересовалась:

— Кабан не помял вас, князь?

— С этого дня, я разрешаю тебе называть меня просто Игорь, — сказал князь, не ответив на её вопрос. — Теперь я твой вечный должник. Выходит так, что ты мне жизнь спасла. А как твоё имя?

— Можешь называть меня Прекрасой, можешь Ольгой, — проговорила девушка.

— Как это? — не понял Игорь. — У тебя, что два имени?

— Да, — подтвердила девушка. — Мой покойный отец назвал меня Прекрасой, так звали его бабушку. А моя мать дала мне норманнское имя — Ольга. Она ведь из норманнского рода. И никак они не могли между собой договориться. Вот так я и стала, для одних Прекраса, для других Ольга. Выбирай, которое тебе больше нравится?

— Я буду звать тебя Ольгой, — произнёс Игорь. — У меня тоже норманнское имя. Вот мы и будем вместе с норманнскими именами.

— Будем вместе, ты сказал? — переспросила Ольга.

— Если ты, конечно, непротив? — с надеждой в голосе предложил Игорь.

— Надо подумать, — игриво произнесла Ольга. — Надо спросить у моего дедушки Славля.

В это время на опушку выехали остальные загонщики. Все собрались возле поверженного вепря и с изумлением смотрели на убитого чудовища.

— И как вам, князь, только удалось справиться с эдаким чудищем? — спросил Волховской.

— А это не я его убил, — пояснил Игорь. — Это вот Ольга его стрелой погубила.

Воевода Волховской с недоверием посмотрел на Братича.

— Что ты на меня смотришь, — удивился Братич. — Князь правду говорит, если бы не её стрела, то сейчас бы здесь лежали мы с князем, а не этот вепрь.

Волховской только головой покачал от неожиданного поворота событий. Братич подошёл к Игорю и тихо сказал:

— А судьба то повторяется, князь. Вот так когда-то и твоя мать точным выстрелом на охоте поразила сердце твоего отца.

Игорь строго взглянул на воеводу.

— А, что? — несколько смутился Братич. — Девушка она красивая, ты же сам мне говорил. Помнишь, тогда на пиру? А ты ещё не женатый.

Игорь улыбнулся и зашагал к своему коню.

35. Нежеланные гости

Это только кажется, что зимой погода лютая и безжалостная. То метель разыграется, то мороз ударит такой, что даже дышать тяжело на улице. А на самом деле зима так же заботится о природе, как и любое другое время года, будь то весна, или скажем, лето. Она тщательно укутывает все деревья в лесу в белые снежные одежды, оберегая их от замерзания, и придавая им завораживающе красивые формы. Солнце зимой холодное, и тепла от него не дождёшься. Зато как оно ослепительно весело сверкает, когда отражается своими лучами от снежного покрова. Вот из таких, казалось бы не очень значительных явлений природы, и получается неповторимая зимняя красота.

Конный отряд двигался по лесной дороге, вытянувшись в цепочку по двое. Впереди ехали князь Игорь и внучка воеводы Славля Ольга. За ними следовали десять дружинников. Дорога была накатанная, и ехать через такое живописное место, как зимний лес, было одно удовольствие.

— Напрасно я согласилась отправиться вместе с тобой к княгине Эфанде, — посетовала Ольга. — А вдруг я не понравлюсь твоей матери? Я ведь с ней совершенно не знакома. Мы с ней даже ни разу не виделись.

— А при чём здесь это? — удивился Игорь. — Я тоже не видел свою мать почти двадцать лет. Так жизнь сложилась, что нам пришлось расстаться с ней, когда я ещё был ребёнком. Но должен же я познакомить её со своей будущей женой. А понравишься ты ей или нет, никакого значения не имеет. Не понимаю, чего ты боишься?

— А если она не одобрит твой выбор, что тогда? — спросила Ольга и опустила вниз глаза.

— Послушай, я сам выбираю на ком мне жениться, — пояснил Игорь. — Мнение матери в этом случае меня не интересует. Просто так положено, что надо познакомить мать с невестой. Я не хочу нарушать древние традиции. Сейчас и так многие пытаются жить по новым правилам. Не нравится мне это. А ты, между прочим, тоже настаиваешь, чтобы мы до свадьбы отправились в Чуд, чтобы я познакомился с твоим дедушкой Славлем.

— Дедушка самый близкий для меня человек во всём мире, — пояснила Ольга. — Не могу я уехать в Киев не повстречавшись с ним. Не по-людски это будет. Он так любит меня. А боюсь я того, что если я не понравлюсь твоей матери, то она отговорит тебя жениться на мне.

Князь Игорь засмеялся и сказал:

— Ты полагаешь, что меня можно вот так просто отговорить от того, что я задумал? Напрасно ты так думаешь. Запомни, я никогда серьёзные дела скондачка не решаю. Я прежде всегда хорошо думаю, а уж потом действую. А женитьбу я считаю очень серьёзным делом. Так, что отговорить меня жениться на тебе, вряд ли кому удастся. Разве, что я сам передумаю, если ты дашь мне такой повод. Но мне почему-то кажется, что этого не случится.

После эти слов Игорь пристально посмотрел на Ольгу. Девушка тоже взглянула на князя и сказала:

— Я не дам тебе такого повода, можешь не сомневаться.

— А я и не сомневаюсь, — уверенно проговорил Игорь. — Иначе, я бы не предложил тебе стать моей женой. И хватит об этом. Неприятный разговор.

Дальше они ехали молча. Отряд миновал лес, и к вечеру выбрался на равнину. Впереди показались строения, среди которых выделялось одно. Это был двухэтажный дом, окружённый высоким забором. Всадники подъезжали к имению, подаренному княгине Эфанде её покойным мужем князем Рюриком в благодарность ей за то, что она родила ему сына Игоря. Солнце уже опустилось за лес, и окружающий мир стал менять свои разнообразные краски на уныло-серые. Ольга дотронулась до плеча Игоря и, указывая рукой в сторону от дороги, настороженно сказала:

— Посмотри, волки.

Вокруг отряда по обеим сторонам дороги в поле расположилась стая серых хищников. Волки уселись на снег по разные стороны, и внимательно наблюдали за всадниками, не выказываю никакой враждебности. Игорь прикоснулся к своему амулету из волчьих клыков, который висел у него на шее и спокойно проговорил:

— Их не надо бояться. Они нам ничего не сделают плохого, пока у меня есть этот амулет. Я уже в этом неоднократно убеждался.

При этих словах Игорь показал Ольге свой защитный оберег на шее. Девушка с интересом спросила:

— А откуда он у тебя?

— Отец мне его завещал, а дядя Олег передал его мне после смерти отца, — пояснил Игорь. — Дядя рассказывал, что отец убил необычного чёрного волка, из клыков которого и изготовили этот амулет.

Отряд подъехал к воротам ограды окружающей княжеский двор. Игорь с силой ударил по брёвнам. Из-за изгороди послышался голос:

— Кто посмел беспокоить сон княгини Эфанды ночью? Уезжайте подобру-поздорову. Княгиня никого не желает видеть.

— Какой ночью? — удивился Игорь. — Сейчас ещё вечер, ты что слепой? А ну, отворяй побыстрее, князь Игорь приехал сын княгини Эфанды.

— Княгиня велела никого не впускать, — продолжал упорствовать голос из-за ворот. — Она будет гневаться, если я вас впущу. Приезжайте завтра.

— Да, что это твориться на белом свете? — разгневался Игорь. — Ты, что хочешь, чтобы я сломал ворота и научил тебе уму разуму? Открывай по-хорошему, а то я за себя не ручаюсь.

Было слышно, как за воротами кто-то потоптался на скрипучем снегу, а потом загремел отодвигающийся засов. Ворота отворились, и отряд въехал во двор. Князь спешился, подошёл к стражнику, который не хотел впускать их в дом, и сурово приказал:

— Пойди, доложи княгине, что приехал её сын Игорь, и что он желает поговорить с ней. Да бегом, чтобы я не ждал. Ты уже и так разозлил меня ни на шутку. Так, что лучше не испытывай больше моё терпение.

Стражник понял, что князь настроен серьёзно, и молнией полетел выполнять его приказ. Игорь обратился к своим дружинникам:

— Ребята, расседлывайте лошадей, ставьте их в конюшню, и идите отдыхать. Мы будем долго здесь находиться. Погостим у моей матери. Всё-таки я так давно её не видел, пусть порадуется встрече. Когда ещё придётся увидеться неизвестно.

К Игорю подбежал стражник и перепуганным голосом сказал:

— Не гневайся, князь Игорь, но ваша матушка велела передать, что она устала и уже отдыхает. Сказала, что сегодня принять тебя не может. Завтра приходи. Это она так сказала, ей Богу не вру.

После этих слов стражник на всякий случай отошёл на несколько шагов от князя. Игорь стоял в недоумении. Ольга посмотрела на него и спросила:

— Что собираешься делать, Игорь? Может, лучше уедем отсюда?

— Куда уедем? — возмутился князь. — Уже скоро ночь наступит. Да и что это такое происходит? Я к матери родной приехал, или к кому? Никуда мы не уедем. Сейчас же пойду к ней. Если она не желает меня видеть, то пусть мне это в глаза скажет. Да и чем я заслужил подобную немилость? Пусть объяснит. Эй, ты служивый, веди меня к матери.

— И я пойду с тобой, — предложила Ольга. — Ты же хотел представить меня своей матери.

— Ладно, пошли, — согласился Игорь. — Сразу все дела и порешаем, нечего тянуть. А вы, ребята, располагайтесь в доме.

Игорь и Ольга поднялись по ступенькам на второй этаж, впереди их двигался стражник, указывая им дорогу. Перед дверью в конце коридора слуга остановился и сказал:

— Княгиня здесь. Только я с вами не пойду, увольте меня от этого. Мне и так достанется от княгини, что не исполнил её волю.

Игорь постучал и, не дожидаясь ответа толкнул дверь рукой. Затем он зашёл в комнату, за ним последовала Ольга. В помещении был полумрак. В камине горел огонь. Княгиня Эфанда сидела возле очага в кресле и смотрела на пламя, поглощающее поленья в костре. Это была осунувшаяся женщина, над которой изрядно потрудилась беспощадная старость и её личное горе, связанное с потерей мужа. От былой красоты княгини не осталось и следа. Услышав шаги, она взглянула в сторону двери и, не выражая никаких эмоций, спросила:

— Кто ты такой? Почему беспокоишь меня ночью?

— Ещё вечер, — учтиво произнёс Игорь. — Я ваш сын князь Игорь, вы не узнаёте меня, матушка?

Княгиня вновь стала смотреть на пламя, а затем безразличным голосом проговорила:

— Не знаю, но ты очень похож на моего мужа князя Рюрика. А зачем ты приехал ко мне? Я уже давно ни с кем не встречаюсь.

— Ну, как это зачем? — удивился Игорь. — Я приехал навестить вас. Мне в скором времени придётся уехать надолго в Киев. Я решил жениться, вот хочу представить вам мою невесту Ольгу.

Княгиня посмотрела на девушку и спросила:

— У неё норманнское имя, она что нормандка?

— Наполовину, — уточнил её Игорь. — У неё мать нормандка, а отец славянин.

— Полукровка, значит, — подытожила княгиня.

— Что значит полукровка, — недовольно сказал Игорь. — Вы, мама, как-то слова подбирайте. Обидно такое слушать.

— А чего обижаться? — удивилась Эфанда. — Полукровка она и есть. Вот ты настоящий норманн. У тебя и отец был норманнских кровей, и я норманнская княгиня. Зачем тебе жениться на полукровке?

— Отец мой тоже был наполовину славянин, между прочим, — возразил Игорь. — Моя бабушка финская королева Умила урождённая славянка, если вы не забыли. Она рассказывала мне про отца.

— А, так это она научила тебя жениться на славянке, чтобы привязать тебя к этим славянам? — возбуждённо и гневно проговорила Эфанда. — Она и отцу твоему затуманила этим голову. Если бы она не подговорила его влезать в дела славян, он бы и сейчас был жив. А то связался с ними, вот и погиб безвременно. Я говорила ему, чтобы он не влезал в их дела. Он бы мог спокойно сейчас править в Финляндии и горя не знал бы. Так нет, эта Умила ему все мозги затуманила, ты славянин, ты славянин. Вот он и доигрался в славянские игры, до самой могилы.

— То, что мой отец погиб молодым, это конечно, очень плохо, — с горечью в голосе произнёс Игорь. — Но я не пойму, почему вы так враждебно настроены против славян. Я, например, тоже хочу стать Великим Князем всех славян, что в этом плохого? У меня уже и столица нового государства есть в Киеве. Мы там с вашим братом князем Олегом вместе правим. И уже много славянских городов взяли под свою власть. Придёт время, и оставшиеся славянские города тоже все наши будут.

— Править должен только один человек, — не согласилась Эфанда. — Как это можно править вместе со своим дядей. Похоже, что мой брат Олег не желает отдавать тебе власть в Киеве.

— Вы ошибаетесь, мама, — возразил Игорь. — Он ещё, когда я был ребёнком, представил меня киевским людям, как наследного князя и сына Рюрика. Он даже приказал убить киевских князей Аскольда и Дира, за то, что они отказались подчиниться мне. А сейчас князь Олег собирается в поход на Царьград, а я с дружиной буду защищать Киев. Придёт время и я все славянские города возьму под свою руку.

— А так ты приехал сюда, чтобы взять под свою руку и моё имение? — ехидно проговорила Эфанда. — Так ты хочешь отобрать у меня мой дом и мои земли, которые мне пожаловал князь Рюрик.

Игорь даже опешил от таких слов и несуразных подозрений его матери. Он стоял, открыв рот, не находясь, что можно ответить на такое незаслуженное унижение от родного человека. Ольга тронула его за рукав и тихо сказала:

— Пойдём отсюда. Похоже, что твоя мать не в себе.

— А, так это твоя полукровка невеста сговорилась с твоей бабкой Умилой, чтобы отобрать у меня мой дом, — взревела княгиня. — Не отдам, это моё добро. Мне его мой покойный муж дал, за то, что я родила ему сына. Лучше бы я никого не рожала, чем на старости лет, он же отбирал у меня мой дом. Зачем ты сюда приехал? Я тебя не звала, можешь убираться.

Князь повернулся к Ольге и дрожащим голосом произнёс:

— Пошли отсюда, видать, я здесь ни ко двору пришёлся.

— Да, похоже, что твоя мама тебя не любит, — поддержала его мнение Ольга.

Они спускались по лестнице, а со второго этажа продолжали раздаваться бесноватые крики княгини Эфанды, в которой уже невозможно было узнать некогда нежную и приветливую женщину. Вот уж действительно, время порой делает такие повороты, что даже самому опытному и умелому всаднику не всегда удаётся удержаться в седле привередливой судьбы, чтобы не выпасть из него и не повредиться рассудком.

Князь и Ольга спустились на первый этаж. Игорь разыскал своих воинов и приказал:

— Собирайтесь, сейчас же уезжаем.

— Куда уезжаем? — не мог понять десятник дружинников. — На дворе уже ночь. Давай хоть переночуем здесь, а с утра двинемся в дорогу. Тем более, что вы говорили, будто мы здесь погостим. А то ваша мать ещё осерчает, что вы так мало побыли в родном доме.

— Не осерчает, я думаю, что даже, наоборот, — с иронией произнесла Ольга. — Переночуем где-нибудь в деревне.

— Я в этом доме не останусь и на одно мгновение, — резко произнёс Игорь. — Собирайтесь, я сказал. Я лучше с волками в поле ночевать буду, чем в этом «родном» доме.

36. Чёрный всадник

Обоз купца Мамона вытянулся длинной линией в поле. Телеги, нагруженные всяческим провиантом, следовали в Смоленск. Были здесь и зерно, выращенное полянами, проживающими возле Киева, были и вяленые осетры, и мёд, и множество всяческим разнообразных продуктов. Всё это купец Мамон намеревался продать в Смоленске и других северных городах. Вёз Мамон с собой также большую сумму серебряных гривен. На эти деньги и на те, что он надеялся получить от продажи товара, купец должен был приобрести оснащение для кораблей, построенных в Киеве. Обоз охраняли два десятка дружинников из числа Киевской стражи. Солнце на небе только подбиралось к середине своего дневного пути, как караван приблизился к лесу. Купец подъехал к десятнику дружинников Бакуле и сказал:

— Опасно нынче через лес ездить, говорят, пошаливает кто-то на дорогах.

— Вокруг леса объезжать, большой крюк будет, — пояснил Бакула. — Да и днём вряд ли разбойники отважатся напасть.

— Отважатся, не отважатся, а лучше объехать этот лес, — настаивал на своём Мамон. — Уж сколько обозов ограбили в этом лесу. Рассказывают, что их главарь и не человек вовсе. Следов никаких не оставляет. Одет весь в чёрное, а лицо у него из железа. А когда нападает на обоз, то всех убивает.

— Что же он по воздуху летает, что ли? — спросил с иронией в голосе Бакула. — Раз ты говоришь, что он не человек и не оставляет никаких следов.

— Почему по воздуху? — удивился Мамон. — Хотя, кто его знает, может, и по воздуху? Я то сам его не видел. Говорят, что и конь у него под стать ему самому. Весь чёрный и огнём дышит.

— Ну, раз есть конь, то и следы от него обязательно будут, — спокойно проговорил Бакула. — Значит, на снегу обязательно следы останутся. Вот мы и посмотрим, есть следы на лесной дороге или нет. По такому снегу невозможно не оставить следов.

Купец почесал затылок и произнёс:

— Ну, если так, то, пожалуй, можно и в лес ехать. Только ты там смотри повнимательнее, насчёт следов.

Обоз въехал в лес. Дорога была узкая, окружённая со всех сторон вековыми деревьями, кроны которых сплетались вверху друг с другом, образовывая купол. От этого на лесной дороге стоял полумрак даже днём. Дружинники двигались первыми, внимательно осматриваясь по сторонам, и прислушиваясь к разнообразным звукам. Но ничего подозрительного они не заметили. На снегу были только звериные следы, а из чащи доносился стук дятла. Хвост обоза заехал в лес. Телеги продвигались одна за другой, на расстоянии пяти шагов между ними. Купец Мамон ехал рядом с Бакулой и всё время вертел головой в разные стороны. Уже скрылся из виду въезд в лес, и весь караван оказался в окружении лесных исполинов.

— Ну, вот, видишь всё спокойно, — проговорил Бакула. — А ты боялся. И следов нет никаких, кроме звериных. Днём разбойники не нападают, что они ненормальные среди бела дня нападать?

В это время прозвучал крик сыча:

— Угу, угу.

— А, что это сыч днём кричит? — спросил, насторожившись Мамон.

И тут же послышался пронзительный свист. Кусты вокруг дороги зашевелились, из них выскочили вооружённые люди и бросились к обозу. В воздухе летели стрелы. Одна вонзилась в бок купцу. Мамон ойкнул и упал на снег. В один момент почти всех дружинников оказались из охраны обоза перебили. Купец почувствовал острую боль в боку. Он быстренько отполз к телегам, чтобы укрыться под одной из них. Разбойники набросились на возчиков, и принялись безжалостно их убивать. Мамон видел, как из лесу выехал всадник на буланом коне, одетый в чёрный плащ. Когда он повернулся, то купец смог разглядеть, как блеснуло на солнце его железное лицо. Всадник подъехал к оказывающему сопротивление дружиннику из охраны обоза и мечом ударил его по спине сзади. Воин взмахнул руками и упал на снег. Под ним растекалась лужа крови.

— Убивайте всех, — приказал чёрный всадник. — Никого в живых не оставляйте.

Спустя некоторое время все, кто, следовал в обозе, были уничтожены. Всадник подозвал к себе одного из разбойников и спросил:

— Всех убили? Проверь хорошенько, чтобы не осталось живых. Раненных добейте. Ищите мешки с деньгами. Они где-то на телегах должны быть. Потом забирайте обоз и двигайтесь в….

Чёрный всадник произнёс последние слова так тихо, что купец не смог расслышать их. Тем более что он старался даже не дышать, чтобы не было видно, что он жив.

— Вот мешки, — прокричал один разбойник, копаясь в телеге среди товаров.

Он подошёл к Чёрному всаднику и притянул по снегу два мешка с серебряными гривнами. Ноша была такая тяжёлая, что разбойник не мог сам их поднять. Затем вместе со своим товарищем он подал мешки, и Чёрный всадник прикрепил их на своём коне прямо перед собой, перекинув их через спину животного.

— Как ты довезешь их? — спросил разбойник, который нашёл мешки. — Они такие тяжеленные.

— Ничего довезу, — заверил Чёрный всадник. — Чем тяжелее мешки с деньгами, тем легче будет последующая жизнь.

Разбойники дружно засмеялись такой шутке.

— Все мёртвые, — доложил главный из бандитов. — Я сам проверил. Мы можем уходить. А ты нынче, куда поедешь?

— Я возвращаюсь в Киев, — проговорил чёрный всадник. — Я сообщу вам, когда будет следующий обоз.

— А с мёртвыми, что делать? — спросил разбойник, указывая рукой на убитых.

— Ничего не делать, — спокойно сказал чёрный всадник. — В лесу полно голодного зверья. Пусть сегодня попируют мертвечиной.

После этих слов он так засмеялся, что у купца, прятавшегося под телегой, даже дрожь пробежала по спине. Затем всадник выехал на дорогу, как раз рядом с той телегой, под которой лежал Мамон, и взглянул на купца. Мамону показалось, что это какой-то злой дух, который все ведает и знает наперёд, что будет. Купцу даже показалось, что его железное лицо скривилось от зловещей ухмылки. Чёрный всадник ударил коня плетью и помчался в направлении выезда из леса. Купец выбрал удобный момент и незаметно перебежал в кусты, расположенные возле самой дороги, и там затаился. Разбойники уселись на телеги. Главарь шайки выехал вперёд каравана и прокричал:

— Двинулись.

При этом он взмахнул рукой, указывая направление противоположное тому, которым прибыли в лес купец с обозом. Мамон дождался, пока караван удалится из виду, затем осторожно выбрался из кустов и зашагал по дороге в сторону Киева. И при первом же шаге, купец сразу почувствовал боль в левом боку. Мамон загнул левую руку назад, и начал ощупывать спину. Возле самой лопатки он наткнулся на что-то торчащее и болезненное. «Что это у меня там такое? — с удивлением подумал купец». Потом он крепко ухватился пальцами за это и резко потянул. Такое действие причинило ему сильную боль. Купец вскрикнул, и тут же сам зажал себе рот свободной правой рукой. Затем Мамон оглянулся, но никого в лесу и на дороге не было. Он посмотрел на левую руку и увидел, что там у него стрела. «Вот так дела, — удивился Мамон. — Это же надо такому случиться. В меня попала стрела, а я остался жив. Я полагаю, что это благодаря моим тучным размерам тела. Стрела не пробила меня насквозь, а застряла в моём жиру. А князь Олег ещё высмеивал меня за непомерно округлые формы тела. Интересно, что он бы теперь сказал?» И Мамон, оставив свои размышления, быстро зашагал по дороге. Когда лес закончился, купец остановился и осмотрелся по сторонам. Вокруг не было ни души. Солнце на небе перевалило далеко за середину своего дневного пути, и стало приближаться к горизонту. Впереди раскинулось широкое заснеженное поле. На дороге чётко виднелись следы копыт всадника, двигавшегося в сторону Киева. Остальные следы были от обоза, который прошёл здесь несколько часов назад.

«А вот и следы этого чудовищного всадника, — сообразил Мамон. — Кто бы он ни был, но покойный Бакула был прав, раз его конь оставляет следы от копыт на снегу, то вряд ли он какой-то там дух. Скорее всего, это человек. Правда лицо у него железное, да ещё и улыбается он им так ужасно, что аж жутко становится. Ну, да ладно, надо торопиться в Киев, а то скоро стемнеет. И уж тогда в степи мне не сдобровать. Волки меня точно съедят. Это тебе не разбойники, их не обманешь». Мамон торопливо засеменил своими короткими ножками с такой скоростью, что, глядя со стороны, казалось, будто он скользит по снегу.

37. Воля князя Игоря

К полудню в доме Новгородского воеводы Карагана собрался Совет Старейшин города. Этого потребовал, прибывший накануне в Новгород Великий Князь Игорь. Вместе с ним на Совет пришёл и его друг князь Братислав, который по велению Игоря приехал из города Чуд вместе со своей дружиной. Самый пожилой член Совета Старейшин боярин Кушка заговорил первым:

— Мы уважили тебя, князь Игорь, и собрались здесь, чтобы послушать, какая у тебя есть просьба к Новгороду?

Великий Князь строго посмотрел на боярина и сказал:

— У меня нет просьб к Новгороду.

— Так зачем же мы здесь собрались? — удивился Кушка.

— Я хочу сообщить Новгороду свою волю, — твёрдо проговорил Игорь. — Отныне я буду править в Новгороде, как единовластный хозяин. Так завещано мне моим отцом князем Рюриком. Так по тому и будет. И, если у меня будут сыновья, то мой старший сын будет княжить в Новгороде в моё отсутствие. Вот моя воля.

Среди членов Совета Старейшин пробежал недовольный ропот. Воевода Караган поправил рукой окладистую седую бороду и сказал:

— Такого договора не было с твоим отцом князем Рюриком, князь Игорь. Мы, конечно, уважаем князя Рюрика, честь ему и хвала за то, что он спас Новгород от нападения норманнов, но мы не обещали ему, что его потомки будут править в Новгороде. Мы обещали ему, что только ты, князь Игорь будешь править в Новгороде, когда станешь взрослым. Теперь время пришло, и ты можешь править в Новгороде, но твой сын здесь ни при чём. Такого договора промеж Новгорода и князя Рюрика не было.

— Раньше не было, а теперь будет, — настойчиво произнёс Игорь. — Теперь договор меняется. И будет так, как я сказал. А в подтверждение правоты моих слов, в Новгород прибыла дружина моего друга и брата князя Братислава. А в скорости прибудет и моя дружина из Старой Ладоги и Финляндии. Может, кто-то хочет мне и сейчас возразить?

— Да это не по совести вот так силой через колено ломать своих соотечественников, — возмутился воевода Караган. — Твой отец так не делал.

— Вот поэтому вы и позволяете себе отказывать мне, сыну князя Рюрика, который, как ты сам заметил спас Новгород, — парировал ему Игорь. — При мне так не будет. Я возьму под свою руку все славянские города и земли. Все будут мне подчиняться и слушаться. И не советую со мной спорить.

Караган попытался подняться, чтобы ещё что-то возразить князю Игорю, но его остановил князь Барат. Он придержал за рукав разгорячившегося воеводу, и сказал:

— Нам всем известна твоя сила, князь Игорь, и мы уважаем твоё решение, объединить все наши земли, чтобы можно было защищаться от наседающих на нас врагов. Воевода Караган немного погорячился. Он человек военный, прямой, ты прости его за это и не гневайся. Мой покойный отец князь Овдег всегда говорил, что нам надо жить в мире друг с другом. Так что, давай не сориться, а по-мирному уладим наши дела. Вот завтра соберём Вече, и пускай народ решает, как быть. Скажут люди, что надо идти под твою руку, мы возражать не станем. Ну, а если по-другому получится, то не прогневайся.

— Я согласен, собирайте Вече завтра, — проговорил Игорь. — Но, чтобы не решил народ, я по нашему договору всё равно буду править в Новгороде. Так, что на Вече только один вопрос обсуждать будем о правах моих наследников.

— Вот на этом и порешим, — подытожил князь Барат.

Все члены Совета с удивлением посмотрели на Барата. Они явно не поддерживали его предложение, но перечить ему не стали, так как после смерти князя Овдега, его сын Барат считался главным в Совете Старейшин.

— Это ещё не всё, — сказал Игорь. — У меня есть ещё одно дело, которое я желаю решить прямо сейчас. В Новгороде находится дом князя Братислава, отобранный у его отца незаконно. Я настаиваю на том, чтобы его возвратили князю Братиславу незамедлительно.

— Этот вопрос можно легко уладить, — мягким голосом произнёс Барат. — Этот дом князь Братислав может забрать хоть сегодня, он всё равно стоит пустой. В нём никто не живёт. Вот воевода Караган вам покажет, где он находится. Больше у тебя, князь Игорь, нет дел до Совета?

— Нет, больше у меня дел нет, — сказал Игорь. — Воевода Караган, покажи нам, где дом князя Братислава. Правда сейчас мы заняты, а вот вечером, когда стемнеет, мы может туда отправиться.

— Я туда вечером не пойду, — решительно произнёс Караган. — Да вы и сами сможете найти его без особого труда. Спросите у любого прохожего, где находится пустой дом Белой княгини, и вам покажут.

Игорь и Братислав с удивлением посмотрели на Карагана. Все члены Совета стали расходиться. Когда в зале остались лишь князья Игорь и Братислав, воевода подошёл к ним и с горечью в голосе проговорил:

— Не ожидал я от тебя, князь Игорь, что ты станешь лишать Новгород его вольностей. Твой отец князь Рюрик так бы никогда не поступил. Напрасно ты это затеял.

— Да как ты не можешь понять? Ты опытный и обознанный в таких делах человек, а не разумеешь, что по-другому нельзя, — вскипел Игорь. — Вот посуди сам, согласятся другие славянские города идти под мою руку, если узнают, что Новгород остался вольным городом? Они тоже захотят сами управлять своими городами и землями. Ну, и как же я, по-твоему, смогу объединить наши земли?

— Ну, не знаю, может, ты и прав, — колебался Караган, — только меня уже поздно переделывать. Не смогу я смириться с тем, что Новгород будет под властью одного человека, пусть даже и тебя. Новгород всегда был вольным городом. В нём испокон веков управляло Вече и Совет Старейшин.

— Ладно, больше на эту тему я говорить с тобой не желаю, — расстроенным голосом произнёс Игорь. — Видать, ты и вправду, уже такой старый стал, что простых вещей не понимаешь. Расскажи нам лучше, почему это ты не хочешь идти в дом князя Братислава поздно вечером? И почему ты этот дом называешь домом Белой княгини?

— Это не я его так называю, — пояснил Караган. — Это люди его так прозвали.

Воевода взглянул на князя Братислава, который внимательно слушал его рассказ и продолжил:

— После того, как погибла мать князя Братислава, в этом доме начали происходить странные события. У нас там была раньше городская управа. Так вот все, кто приходил в этот дом, самым невероятным образом попадали в разные неприятности. То ни с того ни с сего заболеют непонятной хворью какой-то, то упадут прямо в этом доме на ступеньках и повредятся. А уж, как там по ночам стала появляться женщина, одетая в белое платье, так вообще туда ходить стало небезопасно. Случай был там такой, что и объяснить его нельзя. Зашёл туда как-то писарь из управы, да и пропал совсем. Так с тех пор его и не видели больше. Говорят, что это покойная княгиня Ангельда, матушка князя Братислава, никого в свой дом не пускает.

— Да это сказки какие-то, — с улыбкой произнёс Игорь. — Ерунда, да и только.

— Ну, не знаю, ерунда это или нет, — рассеяно проговорил Караган, — а я туда ночью не пойду.

— Ладно, и без тебя найдём дорогу, — сказал Братислав. — Надеюсь, что моя матушка меня то в дом пустит. Обязательно сегодня же вечером туда и пойдём с князем Игорем. Поясню своей матери, что я с гостем пришёл. Небось, не осерчает.

Князья Игорь и Братислав дружно засмеялись после этих слов. А воевода Караган только рукой махнул и произнёс:

— Да ну вас, вам всё смешки, а я серьёзно говорю, лучше днём туда идите.

Воевода вышел во двор. Солнце уже опустилось на крыши Новгорода, и собиралось скрыться за домами, предоставив город во власть вечера. Снег переливался красными огоньками, играя под лучами заходящего светила. Посреди двора стоял князь Барат и разговаривал с каким-то человеком. Воевода решил высказать князю своё несогласие по поводу его странного поведения на Совете. Караган подошёл к Барату и его собеседнику. Незнакомец сразу же ретировался, и поспешно зашагал прочь. Но воевода успел разглядеть его лицо. Через всю правую щеку у него проходил глубокий шрам, который делал выражение лица зловещим и отталкивающим.

— Это кто такой? — поинтересовался Караган. — Похоже, что не из новгородцев будет. Я бы такого запомнил. А этого я вижу впервые. Ну и рожа у него мерзкая.

— Да так, знакомый мой из Смоленска приехал с купцами, не обращай на него внимания, — пояснил Барат. — А что ты хотел?

— Ах да, — спохватился воевода. — Я хотел спросить у тебя, зачем ты предложил собирать Вече? Ведь и так ясно, что народ поддержит князя Игоря. Простой люд и отца его поддерживал всегда. При нём народу лучше жилось, чем при наших князьях да боярах. Он с простолюдинов по три шкуры не драл, как наши, хоть и был варягом.

— Это мы ещё поглядим, кого народ поддержит, — засомневался Барат. — Вот ты, я вижу, действительно поддерживаешь князя Игоря. Хочешь, чтобы Новгород лишился своих вольностей?

— Да не то ты говоришь, князь Барат, не то, — возразил Караган. — Я, конечно, уже старый, может, чего и не понимаю в новых делах, но одно знаю точно, в одиночку славянским городам не выстоять супротив наших врагов. Подомнут они нас под себя, сядут на нас сверху и будут на нас ездить.

— Ладно, не надо говорить за других, — посоветовал Барат. — Ты так рассуждаешь потому, что у тебя нет своих городов и земель. Вот тебе и не жалко их терять. А тот, у кого есть, что терять, рассуждает по-другому.

Князь повернулся и зашагал к воротам. Воевода смотрел ему в след и думал: «Что-то здесь ни так. Странно как-то ведёт себя Барат. То предлагает Вече собрать, а ведь понимает, что это не в его пользу будет. Задумал что-то князь. Темнит. Вот и отец его князь Овдег такой же был. Никогда прямо ничего не говорил. Всё вокруг да около. А потом как утворит что-нибудь, так хоть за голову хватайся. Правду говорят люди, яблоко от яблони далеко не падает».

38. Подвох на подвох

Красная полоска неба на западе потускнела и пропала. Вместе с ней исчез и день, уступив место вечеру. Сумерки быстро заполняли всё вокруг, заменяя яркие краски Мира серыми и унылыми. Купец Мамон уже порядком устал от длительной ходьбы, но всё же он собрался с силами и прибавил шаг. Мороз к вечеру усилился, и поэтому снег звонко захрустел под ногами Мамона. Купец поднялся на холм, остановился, чтобы немного отдышаться и обрадовался. Прямо перед ним вдалеке показался Днепр, закованный в ледяной панцирь. И там же возле могучей реки находился Киев. Купец глубоко вздохнул и сказал:

— Ну, теперь то я точно успею до ночи. Вот он Киев, совсем рядом.

Сзади купца послышались звуки быстрых шагов. Мамон оглянулся и увидел, что несколько волков, прыгая по сугробам, двигаются в его сторону. Купец сразу же сорвался с места и побежал, что было сил к городу. Мамон даже не оглядывался, чтобы не терять скорость. «Зачем мне видеть догоняют меня эти серые бестии, — думал Мамон, — или нет. Что я от этого быстрее бежать буду. Будь, что будет». Купец так быстро двигался, что не смог остановиться возле городских ворот, а поскользнулся и, упав, проехал на мягком месте по снегу аж до самого входа. Стража, находившееся возле ворот, дружно засмеялась. Ни каждый день такое увидишь, чтобы человек в город на заднице въезжал. Мамон поднялся и, не отряхиваясь, спросил:

— Где они?

— Кто они? — не поняли стражники.

— Как это кто? — удивился Мамон. — Волки.

Стражники с недоумением переглянулись, а один из них даже покрутил пальцем возле своего виска, и кивнул головой в сторону купца. Мамон пристально смотрел в поле, откуда он только что приехал на своём мягком месте, но ничего там не видел.

— Наверное, побоялись подходить близко, — задумчиво проговорил Мамон. — Еле убежал от них. И нечего здесь нет смешного. Посмотрел бы я на вас, когда за вами гнались бы волки, стали бы вы веселиться или нет?

Купец плюнул себе под ноги и зашагал в Киев. За его спиной загремели створки, закрывающихся на ночь городских ворот.

— Опоздай ты ещё на немного, — ехидно произнёс вслед купцу один из стражников, — и ночевал бы ты со своими волками в поле. Вот это действительно было бы смешно.

Мамон ничего не ответил на издёвку стражника, а только подумал: «Что с него возьмёшь? Серость солдафонская, грубый и неотёсанный вояка».

Князь Олег уже собирался отдыхать, когда в дверь его спальни постучали. Князь недовольно спросил:

— Ну, кто там ещё на ночь глядя?

В комнату вошёл воевода Свенельд и тревожным голосом проговорил:

— Беда князь, опять наш караван ограбили, а всех людей перебили. Один только купец Мамон и уцелел.

Олег нахмурился и поспешно начал одеваться. Затем он подошёл к воеводе и сказал:

— Что-то часто в последнее время наши обозы грабят. Тебе это не кажется странным?

— Кажется, — произнёс Свенельд. — Думаю, что это не просто грабители.

— Как это не просто грабители? — переспросил Олег. — Что ты имеешь ввиду?

— Давай сначала послушаем, что рассказывает уцелевший купец, — предложил воевода. — А уж потом поразмыслим, что и к чему. Он здесь находится, в соседней комнате.

Олег пошёл первым, Свенельд последовал за ним. В комнате возле огня в очаге грелся несчастный купец. По всему было видно, что он порядком устал. Мамон не в силах стоять, уселся возле огня прямо на пол и протянул к пламени озябшие руки. В это время зашли Олег и Свенельд. Купец попытался подняться, но, обессиленный, вновь опустился на пол.

— Я извиняюсь, но я буду сидеть, — пояснил Мамон. — Пол дня я бежал, чтобы успеть в Киев засветло. Так, что сил у меня уже нет. Да ещё уже возле самого города проклятые волки чуть было меня не сожрали.

— Какие волки? — удивился Свенельд. — Ты расскажи, как дело было. Почему ты здесь, а каравана нет? Что случилось?

— Понятно, что случилось, — проговорил Мамон, — разбойники напали. Всех перебили, а мне удалось скрыться и убежать.

— Как это всех перебили, а тебе удалось скрыться и убежать? — подозрительно спросил Свенельд. — Уж не сообщник ли ты этих разбойников?

Мамон даже встал от возмущения. Он развёл руками в стороны и, запинаясь от незаслуженного обвинения, заговорил:

— Да я… да они… да, что ты такое говоришь, воевода? Я можно сказать жизнью рисковал, чтобы выжить, а ты на меня напраслину возводишь. Вот смотри, что они со мной сделали. Или может, скажешь, что это я тоже сам себе в спине дырку проковырял?

После этих слов купец задрал рубашку и показал рану в левом боку. Кровь на теле Мамона уже запеклась, но было видно, что это след от попавшей в купца стрелы.

— И как же ты смог с такой раной пол дня идти? — удивился Олег.

— Идти. Не идти, а бежать, — поправил его Мамон. — Если бы я шёл то, и до завтра бы не добрался до Киева. Не знаю, как смог. Стрелу выдернул и побежал.

— Наверное, со страху и добежал, — высказал своё мнение Свенельд.

— С какого страху, — гневно проговорил Мамон. — Если бы не чёрный всадник с железным лицом, я бы даже, наверное, напал бы на этих разбойников. А против потусторонних сил я не пойду. Всё равно их никто не сможет одолеть. И я тоже не смогу.

— Ты смотри, какой богатырь выискался, — продолжал доставать купца воевода. — С перепугу выдумал какого-то чёрного всадника с железным лицом. Может, ещё скажешь, что, и сам он весь из железа сделан?

— Я говорю всё, как оно было, — настаивал на своём купец. — Как только мы зашли в лес, на нас сразу же напали со всех сторон. А командовал ими всадник на чёрном коне, в чёрном плаще и с железным лицом. Они всех перебили сразу. Меня стрела ранила. Я притворился убитым, а как только выдался удобный случай, я и убежал.

Олег и Свенельд переглянулись между собой. Воевода даже кашлянул от волнения.

— Ну, а о чём они разговаривали промеж себя? — спросил Свенельд. — Не молчали же они всё время.

— Не молчали, — подтвердил Мамон. — Чёрный всадник забрал себе мешки с деньгами и сказал, что он возвращается в Киев. А остальным разбойникам приказал возвращаться в…. Тут я не расслышал, что он сказал. Далеко они от меня стояли.

Олег и Свенельд вновь переглянулись.

— Больше ничего не помнишь? — спросил Олег.

— Нет, больше ничего не помню, — проговорил Мамон. — Ах да, Чёрный всадник ещё сказал, что он сообщит разбойникам о следующем обозе, который пойдёт из Киева. Вот теперь всё.

— Ладно, можешь идти, — разрешил Олег. — И не беспокойся, тебя никто не подозревает. И никому не болтай о том, что случилось. Понял?

— Понял, что я совсем не соображаю, что ли, — заверил купец и покинул комнату.

— Что ты обо всём этом думаешь? — поинтересовался Олег, обращаясь к Свенельду.

— Да, тут есть над, чем поразмыслить, — протяжно произнёс воевода. — Похоже на то, что этот Чёрный всадник и есть тот, кто раскрывает все наши планы нашим врагам. И он не простой житель Киева. Ему известны наши замыслы. Значит, он присутствует при том, когда мы эти замыслы обсуждаем. Или ему о них кто-то рассказывает. Но этот кто-то не меньше, чем воевода по званию. Другие никто о них знать не могут. Да, скорее всего, купец Мамон здесь ни при чём. Но кто этот человек, который предаёт нас? Воевод в Киеве ни так уж и много. Может, поговорить с ними как следует?

— Это не годится, — сказал Олег. — А если это не воевода. А вдруг этот лазутчик нас просто подслушивает, каким-то образом. Такое ведь тоже может быть. Как ты станешь говорить с воеводами? Думаешь их запугать? Вряд ли это у тебя выйдет. А вот лазутчик сразу насторожится. Тогда его труднее будет поймать. Нет, здесь надо придумать какую-то хитрость. А что ты скажешь по поводу чёрной одежды и железного лица этого предателя.

— Это, скорее всего, маска, — предположил Свенельд. — Я видел такие штуки у норманнов. Они ими пользуются в сражении вместо забрала. Купец понятное дело с такими вещами не встречался, вот ему и мерещится всякая колдовская чушь. А вот придумать, мы кое-что можем. Надо распустить слух о том, что мы собираемся отправить очень богатый караван в Смоленск. А сами посадим на телеги переодетых воинов. Вот разбойники и попадут в засаду. Подвох на подвох, так сказать. Только надо, чтобы об этой ловушке никто, кроме нас с тобой, ничего не знал.

— Для такого дела потребуются надёжные воины, — сказал Олег. — Есть у тебя такие, чтобы не проболтались?

— Найдутся, — уверенно произнёс Свенельд. — Я для верности сообщу им об этом только перед самым выходом обоза. Так что никто из них проболтаться не успеет.

— Вот и хорошо, — поддержал его Олег. — Только ты с этим делом не затягивай. А то мы не успеем снарядить флот к весеннему походу. Да и денег у меня уже мало осталось. Проклятые разбойники почти половину украли. Постарайся не всех убивать. Может, у пленных удастся узнать, где спрятаны деньги. Не потратили же они такую огромную сумму. Куда можно деть столько денег?

— А вот здесь ты не прав, — возразил Свенельд. — Деньги всегда можно потратить при желании. И сумма здесь роли не играет. По-дурному деньги ой как быстро тратятся.

Олег улыбнулся и сказал:

— Может, оно и так. Да только попытаться всё равно надо. Ладно, пошли спать. Уже скоро утро.

39. Встреча с матерью

Морозная зимняя ночь опустилась на Новгород, заполнила каждую его улицу, прижалась своей непроглядной темнотой к каждому дому и заставила его жителей зажечь свет в их жилищах. На небо, чинно и не торопясь, выползла круглая толстощёкая луна и взгромоздилась над затихшим городом. Но далеко не все жители Новгорода уже утихомирились и приготовились ко сну. По пустынным ночным улицам шли два человека, пытливо присматриваясь к окружающим их зданиям.

— Ну, и где теперь мы будем искать этот злополучный дом Белой княгини? — нервно спросил князь Игорь, обращаясь к своему спутнику. — Надо было ещё днём сходить туда, сейчас бы не пришлось блуждать в потёмках.

— Я всё разузнал, — пытался успокоить его князь Братислав. — Сейчас должна быть небольшая площадь, а там уже и рукой подать. А днём бы мы никак не успели. Надо было ещё расположить людей на ночлег, прибывших из Старой Ладоги. Кто бы этим стал заниматься, кроме нас? Сам видишь, какое настроение у местных бояр. Мы для них, как кость в горле.

— Да в этом ты прав, — согласился Игорь. — Не нравится им, что я решил отобрать у них власть в Новгороде. Да и то сказать, а кому это может понравиться, когда у тебя отбирают такую кормушку, как городская казна? Ну, ничего я их так прижму, что они ни вдохнуть, ни выдохнуть не смогут.

Князья свернули на площадь, ярко освещаемую лунным светом. Серебристые лучи играли на белом снегу и рассыпались по нему бесконечным множеством ярких искрящихся огоньков. Казалось, что площадь покрыта слоем начищенного до блеска серебра. На противоположной стороне её стояло двухэтажное здание. Тёмные окна в доме походили на пустые глазницы и придавали строению мрачный и безжизненный вид. Князья остановились и стали рассматривать покинутый дом, некогда принадлежавший семье князя Братислава.

— Да, не весёлое зрелище, — грустно проговорил Игорь. — Напоминает могилу. Ты уж извини Братислав за такие слова, но от него даже холодом веет.

— Это от мороза холодом веет, — обижено произнёс Братислав. — Дом, как дом, только неухоженный. Пошли внутрь. Я захватил с собой кресало, разведём там огонь в очаге и погреемся. Я ведь когда-то здесь жил. Правда, ещё совсем маленьким был тогда.

— Ладно, пошли, — согласился Игорь. — Мы ведь за этим сюда и пожаловали. Зажжём огонь в очаге, как ты предлагаешь, может, оно и действительно, возвратит в дом тепло.

Князья двинулись через площадь. Дом был окружён забором, который покосился от времени и от запущенности. Ворота были приоткрыты. Игорь взглянул на снег возле ворот и сказал:

— Странно, здесь, чьи то следы. Похоже, что мы не одни пришли сюда.

— Да это, наверное, любопытные людишки днём шастают, — предположил Братислав. — Известное дело, люди воры, вот они и ходят сюда, чтобы чем-нибудь поживиться.

Игорь недоверчиво покачал головой, и на всякий случай положил свою ладонь на рукоять меча, висевшего у него на поясе. Князья вошли во двор. Дом как будто приглашал их посетить его, и даже входная дверь была приоткрыта. Игорь и Братислав зашли внутрь здания. На первом этаже в зале были разбросаны всевозможные вещи, которые не стали брать местные лиходеи. Лунный свет проникал в дом через окна и освещал безжизненные комнаты. Звенящая тишина заполняла помещения, и своим полным отсутствием каких бы то ни было звуков, заставляла невольно насторожиться. Братислав сразу же стал подниматься по лестнице на второй этаж. Игорь следовал за ним. Когда они оказались на площадке вверху перед коридором, вдоль которого располагались несколько комнат, Игорь взял за рукав Братислава и тревожным голосом сказал:

— Здесь что-то не так. В доме кто-то есть. Я чувствую это.

— Ага, — весёлым голосом произнёс Братислав. — Это моя мама пришла, чтобы встретить нас. Помнишь, как воевода Караган рассказывал о Белой княгине. Вот это её ты, наверное, и учуял. Перестань, князь Игорь, пошли лучше вон туда. Мне кажется, что там была моя детская комната.

И только князья двинулись в направлении, указанном Братиславом, как раздался пронзительный свист, и одна из дверей отворилась. Из неё вывалились какие-то люди с мечами в руках. Князья отскочили назад к лестнице. Но и там уже поднимались с десяток таких же неизвестных людей с оружием наизготовку.

— Похоже, что нас встречают, — иронично предположил Братислав. — Ну и чутьё у тебя, князь Игорь, и впрямь, как у волка.

— Да уж, чутьё меня ещё никогда не подводило, — согласился Игорь. — Видать, этой ночью скучать у домашнего очага мы с тобой не будем, князь Братислав. Давай, ты займись теми, что вверху, а я поговорю с этими, что на лестнице.

Братислав ринулся на второй этаж, а Игорь одним прыжком оказался в начале ступенек. На Братислава сразу же напали двое, но князь сделал шаг в сторону, и разбойники промахнулись. А Братислав, оказавшись у них с боку, рубанул своим мечом их по спинам. Бандиты взвыли от боли и упали на пол. Князь подхватил второй меч и набросился на остальных разбойников. Завязалась отчаянная схватка. Удары князя были такие сильные, что разбойникам с трудом удавалось их отбивать. Хоть их и было шесть человек, но одновременно они не могли напасть на князя. Им мешала теснота коридора. Один из разбойников отошёл за спины своих товарищей, вынул из-за пояса топор и крикнул:

— Пригнись ребята.

Бандиты сразу же наклонились, а разбойник метнул топор в Братислава. Ещё мгновение и смертоносное оружие, просвистев в воздухе уже должно было вонзиться в грудь князя. Но случилось невероятное действие. Дверь комнаты, выходящей в коридор, где происходила драка, внезапно отворилась, и топор застрял в ней, не долетев до Братислава. Потасовка на миг остановилась, так как все были изумлены случившимся происшествием. Князь захлопнул дверь и сразу же двумя ударами уложил на месте двух разбойников. Остальные бандиты стали отступать, мешая, друг другу, и создавая преимущество Братиславу.

Игорь с самого начала драки занял верхнее положение на лестнице, и умело, орудуя мечом, не давал разбойникам подняться на площадку второго этажа. Бандитов было много, и они упорно наседали на князя одновременно с разных сторон. Игорь понял, что он так долго не продержится, и решил изменить расстановку сил. Князь схватился за поручень лестницы и рванул его на себя. Перекладина поддалась. Игорь двинул ею поперёк лестницы, и бандиты посыпались на первый этаж. Князь только успевал крушить мечом замешкавшихся разбойников. Когда он добрался до первого этажа, на полу валялись пять убитых и раненых бандитов. Игорь не задумываясь, набросился на остальных. Но разбойники поняли, что имеют дело с опасным противником и не стали проверять его способности. Они бросились наутёк. Князь осмотрелся. Потом подошёл к раненным и безжалостно добил их, не желая оставлять в живых по его понятию таких ничтожных существ. Затем он взбежал по лестнице на второй этаж, чтобы помочь Братиславу. Но и там уже всё подходило к завершению. Братислав сражался с последними, оставшимися в живых, двумя бандитами. Князь сделал шаг в сторону, и пронзил разбойника в грудь. Тот пошатнулся и упал. Братислав замахнулся, чтобы прикончить и второго бандита. Но князь Игорь крикнул ему:

— Стой, не надо убивать. Мы сейчас с ним поговорим. Пусть расскажет, кто его послал сюда.

Братислав опустил меч. Князь Игорь подошёл к разбойнику. Тот выставил свой клинок вперёд, защищаясь от князя. Игорь ловким движением ударил по его мечу, и бандит выронил его.

— Сдавайся, — грозно сказал Игорь. — Отвоевался уже.

Затем Игорь приставил свой клинок к горлу разбойника и спросил:

— Жить хочешь?

Лунный свет, проникающий в коридор через окна второго этажа, давал возможность хорошо разглядеть лицо бандита. Правая щека его была обезображена глубоким шрамом. Разбойник тяжело дышал и злобно сверкал глазами.

— Ты глазищами на меня не зыркай, — спокойно проговорил Игорь. — Мне на это тьфу и растереть. Отвечай, когда я спрашиваю. А то живо отправлю к твоим дружкам. Повторяю свой вопрос в последний раз: «Жить хочешь?»

Игорь надавил своим мечом на горло разбойника, и тот сразу же ответил:

— Хочу.

— Хорошо, — произнёс Игорь. — Как тебя зовут?

— У меня было много имён за мою жизнь, — проговорил разбойник. — Уже и не помню, какое из них настоящее.

— Ладно, говори, как тебя сейчас называют? — приказал Игорь.

— Шрам, — ответил разбойник.

— Имя соответствует твоему виду, — иронично заметил, стоявший рядом Братислав.

— Кто вас послал сюда? — допытывался Игорь. — Только не вздумай мне врать, я сейчас же всё проверю, и ты пойдёшь с нами. Если обманул, убью на месте.

Разбойник молчал. Братислав вынул из двери топор, который Шрам метнул в него во время драки, подошёл к Игорю и предложил:

— Давай, я ему кое-что отрублю его же топором. Может, он после этого станет откровеннее?

— Не надо, — сразу же произнёс Шрам. — Я всё расскажу. Нас послал князь Барат. Клянусь, я говорю правду.

— Вот уж никогда бы не подумал на него, — с сомнением в голосе проговорил Братислав. — Он так хорошо говорил на Совете. Так правильно и рассудительно.

— А я поверю, — твёрдо сказал Игорь. — Я никогда не верю тем, кто правильно говорит. Я верю тем, кто правильно поступает. Но мы проверим слова этого поганца. Что обещал тебе Барат за нашу смерть?

— Деньги обещал, — хриплым голосом произнёс Шрам. — Много денег.

— Ещё бы, если мы умрём, то он вновь будет распоряжаться городской казной, — с ухмылкой сказал Игорь. — Вот куда местные князья тратят общие деньги. А когда он должен рассчитаться с тобой?

— Сразу же, как я выполню задание, — ответил Шрам.

Князь Игорь улыбнулся и сказал:

— Вот и хорошо, сейчас и пойдём за расчетом к Барату. Если ты нам не соврал, то получишь всё, что тебе причитается там же, на месте. Пошли.

Князь Игорь и Шрам первыми покинули дом. По дороге им приходилось то и дело перешагивать через трупы разбойников. Игорь нечаянно вступил в лужу крови, которой были залиты полы в безжизненном доме, и подумал: «Да, в мёртвом доме, могут находиться только мёртвые. Вот и эти только пришли сюда, сразу же и умерли. А ведь на их месте могли оказаться и мы с Братиславом».

Игорь и Шрам вышли на улицу. Князь взглянул на небо, потом на землю и заметил, что оставляет чёрные следы на снегу. Игорь понял, что это кровь на его сапогах. Он тщательно вытер ноги о снег.

Князь Братислав немного задержался в зале. Ему показалось, что его кто-то позвал. Он обернулся и увидел вверху на площадке второго этаже у самой лестницы женщину в длинном белом платье. Она помахал ему рукой, и улыбнулась. Братислав задержался на мгновение и тоже помахал ей рукой. А его губы сами собой произнесли:

— Мама.

И тут же видение исчезло. Братислав тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, а затем повернулся и поспешил догонять князя Игоря. На улице Игорь взглянул на друга и спросил:

— Что с тобой? У тебя такой вид…. С тобой всё в порядке?

— Всё нормально, только рана на груди немного побаливает, а так всё в порядке, — проговори Братислав, растирая ладонью место ранения на груди. — Просто так, померещилось что-то. Ну, что идём веселиться дальше?

40. Тайное задание

Ранним утром, лишь только солнце осветило крыши домов в Киеве, воевода Свенельд уже стучал в двери дома князя Звенислава. Свенельд пришёл, чтобы поговорить с женой воеводы Радмилой. Воевода боялся, что она может уйти куда-нибудь по своим делам, и он её не застанет дома, а дело, с которым пришёл воевода, не терпело отлагательств. Дверь открыл слуга и с удивление посмотрел на Свенельда.

— Что смотришь? — грубо проговорил воевода. — На мне узоров нет. Боярыня Радмила дома?

— Дома, — растерянно ответил слуга. — А где же ей быть в такую рань?

— Ну, мало ли где, — пространственно произнёс Свенельд. — Мне надо срочно с ней встретиться.

— Что прямо сейчас? — поразился бесцеремонности воеводы слуга. — Да она ещё опочивает. Виданное ли дело, чтобы боярыня так рано просыпалась.

— Ничего, ничего, буди боярыню, — настойчиво проговорил Свенельд. — Скажи ей, что пришёл воевода Свенельд, она враз проснётся. А я тут пока подожду, на улице морозно.

Слуга удалился выполнять распоряжение Свенельда, а воевода остался на первом этаже, поджидать Радмилу. Свенельд, конечно, понимал, что ведёт себя нахально и, мягко говоря, не тактично. Но после того, как он узнал, что боярыня изменяет мужу, да ещё с каким-то торгашом иноверцем, для воеводы Радмила стала женщиной недостойной. Вот поэтому Свенельд и не церемонился с женой Звенислава, позволяя себе такие выходки.

Через некоторое время вернулся слуга и сказал:

— Боярыня Радмила скоро спустится к тебе воевода Свенельд.

— Спустится? — удивился Свенельд. — Так мне что ждать, пока она спустится? А ну, веди меня к ней. Некогда мне ждать.

Воевода подтолкнул слугу в спину, и последовал за ним на второй этаж здания. Перед дверью спальни княгини они остановились, и слуга постучал.

— Боярыня Радмила, воевода Свенельд хочет войти к вам, — проговорил в конец опешивший слуга.

В комнате послышались поспешные шаги, и дверь резко распахнулась. На пороге стояла Радмила. По выражению её лица было видно, что она крайне недовольна настойчивостью воеводы. Боярыня возбуждённо дышала и нервно покусывала губы.

— Как это понимать, воевода? — гневно спросила Радмила. — Что вы себе позволяете?

Свенельд понял, что лучше не устраивать при слуге разборки и скандалы, поэтому спокойным голосом произнёс:

— Извините боярыня Радмила, но дело очень спешное. Разрешите мне войти к вам. Нам надо переговорить наедине.

Радмила немного успокоилась, сделала шаг назад и сказала:

— Входите воевода. А ты можешь идти. И меня не беспокоить, я занята.

Когда они остались наедине воевода, сменил тон с мягкого на резкий и проговорил:

— Решила поиграть со мной в добропорядочную женщину? Не советую так себя вести, плохо может для тебя закончиться. Если я говорю, что мне надо с тобой встретиться, то значит, надо встретиться. И без задержек в следующий раз. Понятно? А то сама знаешь, что будет.

— Не надо меня пугать, — шипящим тоном произнесла Радмила. — Я не собираюсь, вести себя так, чтобы мои слуги заподозрили, что у меня с тобой какие-то особые отношения. Какая мне будет польза, если слуги донесут Звениславу, что у меня с тобой шуры-муры? Ты позволяешь вваливаться в мой дом ни свет, ни заря, и требуешь немедленной встречи со мной, когда я ещё сплю. Ещё бы в постель ко мне залез на глазах у слуг.

Воевода сообразил, что он действительно был не прав в своём бесцеремонном поведении.

— Ладно, впредь буду учитывать такие обстоятельства, — согласился Свенельд. — А теперь о деле. Надо чтобы ты сегодня же встретилась со своим Хударом.

— Он не мой, — вскипела княгиня. — Что ты такое говоришь. Я замужняя женщина. В конце концов, я боярыня.

— Надо было об этом помнить, когда ты с ним в постель ложилась, — грубо проговорил Свенельд. — И, между прочим, при живом муже. Послушай, у меня действительно мало времени. Или ты сейчас же перестанешь притворяться и разыгрывать передо мной честную жену, или я сейчас же соберу твоих слуг и расскажу им, чем ты занимаешься с Хударом.

— Не надо, — сразу же изменила свой тон Радмила, поняв, что воевода не шутит. — Говори, что ты от меня хочешь. В конце концов, мы же с тобой договорились друг другу помогать. Ведь так?

— Вот именно, — ухмыльнулся Свенельд. — Надо сделать так, чтобы во всём Киеве стало известно, что через три дня из города выйдет обоз с богатыми товарами. А главное, что в этом обозе будут вести много денег, на которые будут закупать оснастку для снаряжения судов. Обоз следует в Смоленск и пройдёт по лесной дороге той, что пересекает Чащонский лес. Обоз идёт тайно, опасаясь нападения разбойников. О нём мало кто знает, поэтому и охраны будет немного, чтобы не привлекать лишнего внимания. Выйдет караван ранним утром.

Княгиня внимательно выслушала воеводу, и когда он замолчал, сказала:

— Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я рассказала всё, что ты сейчас мне поведал Худару. Ты, что подозреваешь, что это он устраивает нападения на обозы, которые идут из Киева на север?

— Мало ли что может быть, — философски заметил Свенельд. — Иногда и заяц укусить может.

— Я совсем не хочу защищать Худара, — проговорила Радмила, — но поверь мне на слово, а я разбираюсь в мужчинах, Худар вряд ли способен на такое дело. Он больше по женской части разбойник. Куда ему по лесам обозы грабить. У него совсем другая мужская сила.

— Может, оно и так, — согласился воевода, — тебе виднее, но ты всё равно расскажи ему всё, что я сейчас тебе сообщил. Он всё время крутится на базаре, и болтливости ему, я уверен, не занимать. Одно слово — торгаш. Так, что твой рассказ будет известен всему Киеву уже завтра. Все слухи и тайны в городе идут с базара. А нам очень надо, чтобы разбойники узнали об этом обозе.

— Я тебя поняла, — проговорила Радмила. — Только я хочу, чтобы ты больше не заставлял меня выполнять такие поручения.

— А что, ты решила больше не изменять мужу? — удивился Свенельд. — Теперь будешь честная и праведная?

— Это моё личное дело, — возмутилась Радмила. — Тебя это не касается.

— Ой, касается, — ехидно произнёс воевода, — ты даже не представляешь, как меня это касается. Когда жена воеводы, который служит крупным военачальником у Великого Князя Киевского Игоря, путается с его врагами Киева, это меня не может не касаться. А вот, если эта жена да ещё отказывается помогать киевскому воеводе, которого поставили следить, чтобы в Киеве не было измены, то это меня вдвойне касается. Так, что ты или будешь мне помогать, или я вынужден буду тебя вывести на чистую воду. И это относится не только к твоим похотливым похождениям.

— Я Киева не предавала, — твёрдо сказала Радмила. — Моя слабость не имеет ничего общего с предательством.

— А как насчёт измены своему мужу? — сверлящим тоном спросил Свенельд. — Это ты не считаешь предательством по отношению к нему.

— Это не предательство, — уверенно ответила Радмила. — Это моя…ошибка.

Свенельд только головой покачал, поняв, что спорить с Радмилой бесполезно, и, чтобы прекратить бессмысленные препирательства, задал ещё один вопрос:

— Последний раз тебя спрашиваю, по-хорошему, будешь мне помогать?

Боярыня молча повернулась к воеводе спиной и стала смотреть в окно.

— Отвечай, считаю до трёх, — предупредил Свенельд. — А потом…. Раз…

Только и успел выговорить воевода, как Радмила сразу же произнесла:

— Буду. Хватит надо мной издеваться.

— Ну, вот и молодец, — примиренческим тоном проговорил Свенельд. — А, если удастся наш план с обозом, то мы тебе ещё и денег дадим. Как бы в награду за помощь Киеву. Купишь себе украшения какие-нибудь. Ты ведь любишь украшения?

— А сколько дадите денег? — с живостью поинтересовалась Радмила.

— Не боись, не обидим, — заверил Свенельд и, улыбаясь, покинул комнату.

На улице день уже разыгрался во всю силу. Солнце весело усмехалось в небе, заливая Киев теплом. Воевода остановился возле крыльца дома Звенислава, взглянул вверх и подумал: «Да, дело к весне идёт, солнце уже греет. А у нас до сих пор корабли без оснастки стоят. Надо торопиться, а то из-за этого Чёрного всадника, ни один обоз не может дойти из Киева по назначению».

Свенельд спустился с крыльца и зашагал по улице, весело насвистывая какую-то варяжскую песенку. Воевода торопился к князю Олегу. Туда должен был прийти купец Мамон, которого вызвал к себе князь Олег. Когда Свенельд добрался до дома князя, уже наступил полдень. На первом этаже в большом зале, томясь у окна в ожидании, стоял купец Мамон. Воевода подошёл к нему и спросил:

— Князя дожидаешься? А его нет дома, он на верфи с самого утра.

— Не понял, — удивился купец. — Мне передали, что князь Олег приказал явиться мне в его дом в полдень. Я пришёл, а он на верфи с самого утра. Что это всё значит?

— Это я тебя вызывал сюда, — пояснил Свенельд. — Мне надо с тобой поговорить. Но я не хотел, чтобы нас видели вместе. Вот мы с князем и решили вызвать тебя к нему домой, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений.

— Каких подозрений? — продолжал находиться в полном непонимании Мамон. — Что всё это значит? Меня что в чём-то подозревают?

— Да не тебя, — успокоил его Свенельд. — Ты не волнуйся, а послушай меня внимательно. В Киеве завёлся предатель, тебе это уже известно. Но мы не знаем, кто это такой. Обозы, идущие из города постоянно грабят. А обозы, идущие в Киев — нет. Значит, лазутчик находится в Киеве. Да и ты рассказал, что главарь разбойников, скрывающийся под личиной Чёрного всадника, тоже говорил, что он возвращается в Киев после ограбления обоза. Похоже, что предатель постоянно находится в городе. Мы должны покончить с ним раз и навсегда. Иначе, князь Олег не успеет подготовиться к весеннему походу на Царьград. Предатель мешает ему оснастить его флот. Да и урон в деньгах князь несёт большой. Вот мы и задумали послать ещё один обоз в Смоленск через два дня. Я уже позаботился о том, чтобы всему Киеву было известно об этом обозе.

— Ещё один обоз? — поразился Мамон. — Ты, что воевода шутишь? Да кто теперь из купцов согласится везти обоз через этот проклятый Чащонский лес, после того как там ограбили столько караванов? Тем более, что бандиты убивают всех, кто сопровождает обоз. В Киеве нет сумасшедших купцов, я то уж знаю. А нормальный человек никогда на такое дело не согласится.

— Правильно, — обрадованным голосом произнёс Свенельд. — Вот мы и решили попросить тебя повезти этот обоз. Мы тебе доверяем, ты в деле проверен. Я и князь Олег твёрдо уверены, что ты не предатель.

— Спасибо, конечно, вам за доверие, но я вовсе не считаю себя ненормальным, — обиделся купец. — Я лучше подожду, пока вы словите этого Чёрного всадника. А уж потом, может быть…

— Да здесь нет для тебя никакой опасности, — постарался заверить Мамона Свенельд. — Я обо всём уже подумал.

— Ага, нет никакой опасности, — с сомнением в голосе проговорил купец. — Ты воевода раструбил на весь Киев, что выходит богатый обоз, и говоришь, что нет никакой опасности. Да разбойники уже наверняка сидят в лесу и дожидаются, когда обоз пожалует к ним в ловушку.

— Вот именно, — поддержал его Свенельд. — Я этого и добиваюсь. Дело в том, что в обозе будут не простые возчики и торговцы. В обозе будут мои воины, переодетые простыми людьми. Они будут наготове, чтобы встретить разбойников. Ну, теперь ты понял мой замысел?

Мамон потёр затылок ладонью и с недоверием сказал:

— Про обозы разбойники были осведомлены и раньше. Хотя вы с князем никогда и никому постороннему об этом не говорили. А что, как это предатель находится среди людей князя? А что если он не клюнет на твою приманку?

— О моей задумке знает только один князь Олег, и больше ни одна живая душа, — проговорил Свенельд. — Теперь вот и ты знаешь. Так что проговориться некому. В обозе будут только мои люди. А я твёрдо уверен, что на них можно положиться, поэтому я и доверяю им.

— Эх, воевода, когда на кону стоят такие деньги, никому доверять нельзя, — возразил ему Мамон.

— Как бы там ни было, но ты ничем не рискуешь, — сказал раздражённо Свенельд. — Если разбойники всё-таки узнают о моей хитрости, то они, скорее всего, просто не нападут на обоз. Вряд ли он добровольно полезут в ловушку. Что они сумасшедшие, что ли?

Купец молча смотрел в окно и нервно тёр ладонью о ладонь.

— Ладно, — собравшись с духом, произнёс Мамон, — двум смертям не бывать, а одной не миновать. Я поведу ваш обоз, так тому и быть.

— Ну и хорошо, — обрадовался Свенельд. — А сегодня побольше болтай среди своих друзей купцов, что в обозе будет, пять мешков с золотом и серебряными гривнами. Может, среди них есть, тот, кто доносит предателю. Мы то так и не знаем где он и кто он.

— Пять мешков, говоришь, — засомневался Мамон. — Не много ли загнул ты воевода? Не поверят в такое.

— Поверят, если ты поведёшь караван. Все в Киеве знают, что ты самый богатый купец в городе. Мы потому и просим тебя возглавить обоз, чтобы всё выглядело достоверно, — убедительно проговорил Свенельд. — Ну, и не стоит забывать, что люди, как раз больше всего и верят во всякие небылицы, какими бы несуразными они не казались.

Купец Мамон ухмыльнулся и протянул правую руку воеводе в знак заключённой сделки. Свенельд ответил купцу своим рукопожатием.

41. Скорый суд

Князь Братислав захотел ещё раз взглянуть на свой дом, перед тем, как удалиться со двора, но почему-то взглянул вверх. На небе в окружении сверкающих звёзд сияла полная луна. Но вот цвет у неё был необычный серебристый, а какой-то красноватый. Братислав подумал: «Похоже, что сегодня ещё прольётся кровь».

Князь Игорь приблизился к разбойнику Шраму и приставил свой меч к его горлу. Холодная сталь блеснула в серебристо-кровавом свете луны. Игорь грозно сказал, обращаясь к Шраму:

— Сделаешь так, как я прикажу. Вызовешь князя Барата из дома. Скажешь, что желаешь, чтобы он с тобой рассчитался за совершённое убийство. И не вздумай выкинуть какую-нибудь шутку. Сразу убью. По дороге к дому Барата будешь идти впереди. Убежать не пытайся, я метко бросаю меч. Так что от моего клинка не убежишь.

— Но мы с князем Баратом не договаривались, что я приду ночью за расчетом, — проговорил Шрам. — Князь может не выйти ночью на улицу.

— Выйдет, — уверенно заявил Игорь. — Зачем ему шум возле его дома, да ещё ночью. Ну, всё двигай вперёд, хватит болтать.

— Но ты, князь обещал оставить меня в живых, — напомнил Шрам.

— Не беспокойся, я не забыл об этом, — заверил его Игорь.

Шрам зашагал вперёд по улице, за ним следовали Игорь и Братислав. Ночной Новгород был пустынным и казался безжизненным. Только пару раз таинственная тройка встретила бродячих собак. Окоченевшие от ночного холода псы метались по городу, ища места, где бы можно было укрыться от лютого обжигающего мороза. Снег скрипел под ногами людей, высушенный холодным воздухом.

— Что ты собираешься делать с князем Баратом? — спросил на ходу Братислав у Игоря.

— А ты сам как думаешь? — поинтересовался Игорь, и сам же ответил. — По крайней мере, суд над ним я устраивать не собираюсь. Убью и всё.

— А вдруг разбойник врёт? — предположил Братислав. — Вдруг он наговаривает на Барата? Может, у него с ним личная вражда какая.

— Всё, может быть, — согласился Игорь. — Вот мы и посмотрим, как поведёт себя князь Барат. Если это он подослал ко мне убийц, то он обязательно выйдет, чтобы рассчитаться со Шрамом. Барату сейчас не нужно, чтобы Шрам оставался в Новгороде. Зачем ему такой свидетель? А уж как он с ним станет рассчитываться, мы вскорости и увидим.

Все трое подошли к дому князя Барата и остановились возле ворот, ведущих во двор терема. Игорь приказал Шраму:

— Стучи в ворота и зови князя сюда. В дом идти не соглашайся. Мы скроемся в тени забора, и будем наблюдать за вашей встречей. Разговаривай с князем так, чтобы нам было слышно. Увижу, что ты пытаешься предупредить Барата о нас с Братиславом, убью обоих, сразу.

Шрам согласно кивнул головой и сказал:

— Ну, это то я уже понял. Что я не вижу, с кем имею дело?

Разбойник подошёл к воротам и ударил кулаком в деревянную створку. Князья Игорь и Братислав отошли в тень изгороди, окружавшей двор князя Барата. Спустя некоторое время из-за ворот послышался недовольный сонный голос:

— Кто стучит по ночам? Кого нелёгкая принесла, когда все нормальные люди спят?

— Открывай ворота, — сказал разбойник. — По срочному делу к князю.

Створка приоткрылась и оттуда выглянула голова княжеского стражника. Затем охранник огляделся по сторонам и, когда убедился, что Шрам один, вышел на улицу весь.

— Что тебе надо? — повторил вопрос стражник. — Князь спит, приходи утром.

— Утром будет поздно, — возразил Шрам. — Передай князю, что пришёл Шрам. У него есть срочное дело к князю по поводу его ночного задания в доме Белой княгини. И советую тебе, служивый, поторопись. А то, как бы князь не осерчал на тебя за промедление, когда узнает, кто и зачем приходил. И передай князю, что я буду ждать его здесь на улице. В доме мне с ним говорить по моему делу несподручно.

Стражник ещё раз внимательно взглянул на Шрама, и вернулся во двор, прикрыв за собой дверь. Ждать пришлось долго. Мороз пробирал до самых косточек. Шрам, чтобы согреться стал подпрыгивать на месте. Князья в засаде стояли тихо, так как Барат мог появиться в любую минуту. Терпение стало покидать разбойника. Он уже собирался пойти к Игорю и сказать, что ждать нет больше смысла, потому что Барат, очевидно, не выйдет. Но в этот самый момент дверь приоткрылась, и вышел князь Барат. Он приблизился к Шраму, осмотрелся по сторонам и спросил:

— Ты, что с ума сошёл? Припёрся прямо ко мне домой, да ещё ночью. Мы же договаривались, что я с тобой рассчитаюсь завтра. Что случилось? Удалось убить этого выскочку князя Игоря?

— Нет, не удалось, — послышался голос за спиной Барата.

Князь не понял, кто это у него за спиной разговаривает. Он недоумевающе посмотрел на Шрама, а затем медленно повернулся. Перед ним стоял князь Игорь. На лице у него была холодная улыбка.

— Что, князь Барат, хотел ударом меча избавить себя от всяческих хлопот? — зловеще спросил Игорь. — Ну, что же я тебе помогу. Туда, куда я сейчас тебя отправлю, никаких забот не бывает.

Барат попытался закричать, чтобы позвать на помощь свою стражу, но Игорь вонзил ему клинок в горло. Барат схватился руками за меч Игоря, но это уже не могло ему помочь. Он упал на колени и захрипел. Игорь вынул клинок, отёр его о плечо, стоящего на коленях Барата и толкнул его ногой. Барат упал на снег, окрашивая его своей кровью. Братислав подошёл к Шраму и достал свой меч.

— Мы же договаривались, что вы меня не убьёте, — срывающимся от страха голосом произнёс Шрам.

— Я с тобой ни о чём не договаривался, — возразил ему Братислав. — Ты ворвался в мой дом, хотел убить меня и моего друга князя Игоря. Я такое не прощаю никому, а тем более такому ничтожному червяку, как ты.

Шрам попытался в отчаянии закрыться руками, но Братислав нанёс удар ему своим мечом в грудь. Разбойник ойкнул и упал на снег. Вокруг него растекалась кровавая лужа, превращая снег в красноватую кашицу.

— Оба готовы, — произнёс Игорь. — Ну и правильно. Пусть думают, что они перебили друг друга. Стражник видел, что Шрам был один. Он и подтвердит, что это Шрам убил Барата, а тот убил его. Больше то никого стражник не видел. Теперь понятно, зачем Барат предложил созывать Вече. Ему надо было потянуть время, чтобы организовать моё убийство. А теперь всё спишут на разбойное нападение на Барата, или что-то в этом роде. Готовил ловушку для меня, а сам в неё и попался. Правы люди, когда говорят, не рой яму другому, сам угодишь в неё.

— Что бы так и подумали, нам надо быстро убираться отсюда, — проговорил Братислав. — Пока нас здесь не увидели. Думаю, что стражник скоро хватится своего хозяина.

— Правильно мыслишь, — согласился Игорь. — Пошли.

Князья быстро зашагали прочь от места кровавого суда. Темнота на небе стала терять свою силу. Красный окрас луны сменился бледно-матовым. Звёзды потускнели и стали таять в сером воздухе. В Новгород приходило утро.

42. Схватка в Чащонском лесу

Солнце уже поднялось над деревьями, а обоз, возглавляемый купцом Мамоном, только выехал из Киева. Стражники у городских ворот с удивлением смотрели вслед каравану, растянувшемуся длинной цепочкой в поле. Обычно купеческие обозы стараются пораньше отправляться в путь, а этот что-то припозднился, да и охрана у него была не большая. Как только караван удалился на почтительное расстояние от города, в одной из телег зашевелилось покрывало над тюками с товарами. И через мгновение из-под него показалась голова воеводы Свенельда.

— Что уже далеко отъехали от Киева? — поинтересовалась голова воеводы.

— Далеко, можешь вылезать, городские стражники тебя не увидят, — проговорил Мамон.

Свенельд сбросил покрывало и сел на подводе, свесив вниз ноги. Затем воевода потянулся руками в разные стороны и сказал:

— Ну и душно было под этим покрывалом, думал, что задохнусь.

— Зачем ты вообще поехал с обозом? — спросил Мамон. — Дал бы охраны побольше, вот и всё.

— Э, нет, — протяжно произнёс воевода. — Я сам хочу покончить с этими разбойниками, лично. Надоела мне их наглость. Прямо неуловимые они какие-то. Я всё сделал, чтобы они клюнули на мою приманку, а вдруг как уйдут без меня? А я уж их не упущу.

Воевода сделал знак, ехавшему рядом с телегой воину, и тот подвёл для Свенельда коня. Воевода запрыгнул на коня и, осмотревшись по сторонам, двинулся в дорогу. Всё вокруг было спокойно, и не вызывало никаких опасений. Впереди показался Чащонский лес.

— Поздновато мы выехали, — сказал Мамон. — Надо было ещё до восхода трогаться в путь. А то можем до захода не успеть добраться до селения на ночевку.

— Да ты что ничего не понимаешь? — поразился Свенельд. — Какая ночёвка? Нас уже наверняка в лесу ждёт засада. Мы что настоящий обоз? У нас и товаров то нет никаких. Забыл, зачем мы всё это затеяли?

— Ах, да, — как бы очнулся купец и хлопнул себя ладонью по лбу. — Проклятая натура. Всё никак не могу привыкнуть. Я, когда еду в обозе, то мне всегда кажется, что еду по торговому делу.

— Ты давай, повнимательнее, — посоветовал воевода. — Разбойники могут напасть в любой момент. Уже скоро въедем в лес, а там не зевай. Кольчугу одел под рубашку?

— Нет, — растеряно произнёс Мамон. — А что надо было?

— Надо было, — передразнил его Свенельд. — Это, смотря, как ты хочешь. Если желаешь остаться в живых, то надо, а если нет, то можешь и не одевать.

— А где же я её сейчас возьму? — забеспокоился Мамон. — У тебя лишней нету?

Воины, переодетые в простолюдинов, дружно засмеялись.

— Нету, — улыбаясь, сказал Свенельд. — Ты вот что, как нападут разбойники, сразу падай на землю, залезай под телегу и не высовывайся оттуда. Понял?

— Понял, — твёрдо проговорил купец. — Это я уже умею делать. Это мне не впервой.

Обоз въехал в лес. По обе стороны от дороги стояли деревья, как бы зажимая караван в своих тесных объятиях. Свенельд подал знак, чтобы все молчали и прислушивались к каждому звуку, идущему из лесу. Воины пристально всматривались в чащу, пытаясь разглядеть хоть малейшие признаки спрятавшихся там разбойников. Но всё было спокойно. Иногда слышался шорох соскальзывающего с веток снега, иногда можно было различить стук дятла о ствол или щебетание снегирей, пирующих на ягодах рябины. Уже впереди показался выезд из леса, а разбойники так и не появились.

— А лихоманцев так и нет, — с досадой проговорил Мамон. — Что же они не желают больше разбойничать?

— Это вряд ли, — возразил ему Свенельд. — Скорее всего, их или не успели предупредить о нашем обозе, или они учуяли что-то неладное. Да, времени у них для подготовки было маловато. Надо было на день позже выезжать. Похоже, что придётся нам поворачивать восвояси не солоно хлебавши.

Но только успел воевода проговорить последние слова, как из лесу полетели стрелы. Некоторые из них угодили в охрану обоза. Переодетые воины, которые сидели на телегах, были готовы к нападению, поэтому вовремя закрылись от стрел своими щитами, спрятанными у них под тюками, и тут же достали свои мечи. Разбойники выскочили из кустов, находившихся возле самой дороги, и бросились на обоз. Завязалась отчаянная рубка. Дружинники Свенельда лихо расправлялись с бандитами. Разбойники не ожидали встретить такое сопротивление, так как были уверены, что в обозе охраны мало, а торговые люди воины некудышние. Воевода в бой не вступал. Только несколько раз отмахнулся от наседавшего не него разбойника, который тут же был убит подоспевшим воином Свенельда. Воевода ждал, когда появится Чёрный всадник. Вдруг позади себя он услышал топот. Свенельд оглянулся и увидел, что на него мчится всадник, одетый в чёрный плащ. Свенельд выставил вперёд свой меч, готовясь встретить противника. Всадник тоже держал клинок наготове. Когда они сблизились друг с другом, то сразу же нанесли обоюдные удары. Воевода почувствовал, что его щеку, как будто огнём обожгло. Всадник проехал некоторое расстояние и остановился. Он держался за правую руку ладонью. Между пальцев у Чёрного всадника сочилась кровь. Воевода зацепил его своим мечом. У Свенельда по правой щеке тоже текла кровь. Всадник развернулся, осмотрелся вокруг себя и громко сказал, обращаясь к своим людям:

— Ребята, да это же засада. Уходим.

И бросился прямо на воеводу, чтобы вырваться из ловушки. Свенельду показался голос Чёрного всадника знакомым. Но воевода не смог узнать его. Лицо у разбойника было закрыто маской сделанной из железа. Свенельд попытался помешать ему и выехал на середину дороги. Но, не доезжая до воеводы шагов на десять, Чёрный всадник метнул свой меч. Его клинок угодил прямо в голову коня воеводы. Животное пошатнулось и рухнуло на землю, придавив своим телом ногу Свенельда. Воевода вскрикнул то ли от боли, то ли оттого, что не мог задержать Чёрного всадника. Разбойник галопом умчался по дороге, а затем свернул в лес. Сражение уже подходило к концу. Почти всех бандитов перебили. Оставалась лишь небольшая кучка разбойников, которые ещё оказывали сопротивление. Воевода выбрался из-под убитого коня и приказал:

— Этих возьмите живыми. У меня к ним есть несколько вопросов.

Воины Свенельда навалились на бандитов, и скрутили их. Затем они подняли разбойников. Те стояли запыхавшиеся после драки, и злобно сверкали глазами. Свенельд подошёл к ним и стал пристально всматриваться в их лица. Знакомых он не обнаружил. Но заметил, что один из них, как-то нервно вертит головой. Похоже, что он был не очень то смелым, и совсем не хотел умирать. Воевода решил вообще сломать остатки его мужества, и поэтому подошёл к самому агрессивно настроенному бандиту, который то и дело сплёвывал себе под ноги, и что-то бурчалал себе под нос. Очевидно, ругался. Свенельд приблизился к нему вплотную и спросил:

— Кто вы такие? Как зовут вашего главаря, который удрал во время сражения и бросил вас? Скажешь, будешь жить.

— Да пошёл ты, — выругался разбойник. — Ничего тебе не скажу, понял?

— Это неправильный ответ, — спокойно проговорил Свенельд и рубанул бандита по голове мечом.

Голова разбойника раскололась, как гнилой орех. Бандит пошатнулся и упал на снег. Брызги крови попали на лицо воеводе. Свенельд отёр щеку ладонью, чтобы убрать кровь, а затем подошёл к насмерть перепуганному бандиту. У того, после увиденной расправы над его товарищем, задрожали губы. Он весть трясся от страха. Воевода с ухмылкой посмотрел на разбойника и спросил:

— Может, ты мне скажешь, кто вы такие, и как зовут вашего главаря?

— Скажу, скажу, — дрожащим голосом произнёс разбойник. — Мы люди князя Мала. А как зовут главаря, мы не знаем. Да и не главарь он нам вовсе. Просто он сообщал нам, когда пойдёт очередной обоз из Киева, и по какой дороге. А мы устраивали засаду. Нам так князь Мал велел. Честное слово я говорю правду.

Воевода задумался. Он пытался сообразить, как ему лучше поступить. Убить оставшихся в живых бандитов сейчас же, или везти их в Киев? Чёрный всадник сбежал. А по всему видно, что он был из Киева, и теперь будет начеку. Если он узнает, что кто-то из бандитов остался жив, то может вообще уйти из города, чтобы не рисковать. Тогда его не достанешь. А если убить всех бандитов в лесу, и в Киеве пустить слух, что все разбойники погибли, то Чёрный всадник может успокоиться, и остаться в городе. При таком повороте дела, есть надежда, что когда-нибудь удастся его поймать. По крайней мере, это давало надежду. Воевода влез на коня, взглянул на уцелевших разбойников и спокойно сказал:

— Всех их убить.

Воины тут же исполнили приказ Свенельда. И через несколько мгновений бандиты лежали на снегу мёртвые. К воеводе подъехал купец Мамон и несколько растерянно произнёс:

— Ты же обещал ему, что оставишь его в живых.

— Я ему ничего не обещал, ты невнимательно слушал, — возразил ему Свенельд. — Я первому обещал, но он отказался. А у этого я только спросил, кто они и как зовут их главаря. Вот и всё. Ладно, возвращаемся в Киев. Я думаю, что теперь обозы будут ходить без помех. Приказываю всем, кто здесь сейчас находится, молчать о том, что он слышал под страхом смерти.

Воины без слов двинулись за воеводой, оставив на снегу убитых разбойников. Как только отряд удалился на несколько миль, к трупам подошёл волк. Зверь потянул воздух ноздрями, чтобы удостовериться, что пахнет свежей кровью, задрал голову вверх и протяжно завыл, созывая на кровавый пир своих собратьев.

43. Просьба воеводы Славля

Снег на макушках возвышенностей в поле понемногу таял, образуя залысины на буграх тёмно-коричневого цвета. Солнце, оставив свои зимние слабости, светило по настоящему, припекая и разогревая землю. Весна заявляла о своих правах долгожданным теплом и весёлым щебетанием птиц.

Дружина из города Чуд под командованием воеводы Славля двигалась к Новгороду. Бывалый полководец Славль выполнял договоренность с князем Братиславом о том, что он, как только начнётся весна, сразу же прибудет с дружиной в Новгород. Воевода спешил исполнить своё обещание, пока ещё дороги не развезло весенней распутицей. Войско двигалось быстро, останавливаясь только на ночные привалы. Копыта лошадей разбивали рыхлый снег на дороге, превращая его в грязную жидкую кашу. Дружина миновала лес, и выехала к огромному озеру. Вдалеке на берегу виднелся показались крепостные стены. Солнечные лучи скользили по водной глади, создавая оранжевую дорожку, которая как бы указывала на город. Воевода Славль остановился и сказал:

— Вот и Новгород. Слава Перуну, успели до вечера добраться.

Затем воевода жестом подозвал к себе стольника и приказал ему:

— Разобьёте лагерь вон на той поляне. А я поеду в Новгород к князю Братиславу.

Войско двинулось туда, куда указал воевода, а Славль направился в город. Возле стражи у ворот воевода остановился и спросил:

— Ребята, подскажите, где искать дом князя Братислава?

— А чего его искать? — удивился один из стражников с седой бородой. — Он там же, где и всегда был. Правда, он долго пустовал, но теперь князь привёл его в порядок и живёт там. А ты кто таков будешь, что интересуешься князем Братиславом? Я тебя не знаю, ты не из Новгорода. Уж, не из того ли ты войска, что двигается вон на той поляне?

— Угадал, — произнёс воевода. — Именно из того войска. А вас я вижу, и не беспокоит совсем, что к городу неизвестное войско подходит. Стоите себе спокойненько, и в ус не дуете.

— Да у нас в последнее время столько войск к Новгороду подходило, что мы уже привыкли к такому диву, — пояснил седой стражник. — После того, как князь Игорь на Вече получил добро на управление Новгородом, он начал стягивать сюда множество войск. Они постоят здесь несколько дней, и уходят на юг. Говорят, что к Киеву они движутся. Там князь Олег готовится к походу на Царьград. А князь Игорь ему здесь войска собирает. Сказывают, что, и он тоже в скором времени туда двинется. А дом князя Братислава найдёшь без труда. Спросишь у людей, тебе любой прохожий покажет.

— Уж не тот ли это дом, который отобрали у отца Братислава? — спросил Славль.

— Тот самый и есть, — ответил седой стражник. — Только теперь его вернули князю Братиславу.

— Мне доводилось бывать в этом доме, — проговорил Славль. — Правда, давно это было, ещё при князе Вадиме, отце его. Слыхали о таком?

— Ещё бы не слыхать, — сказал седой стражник. — Славный был князь и храбрый воин. У него ещё и прозвище было — Храбрый.

Воевода улыбнулся и двинулся в город. Хоть Славль уже давненько не бывал в Новгороде, он хорошо ориентировался в расположении его улиц. Собственно в городе мало, что изменилось. Воевода без особого труда разыскал дом князя Братислава. Славль остановился у ворот и постучал в створку. Дверь отворилась и, вышедший воин спросил:

— Что ты хочешь?

— Князь Братислав дома? — поинтересовался Славль.

— Дома, — ответил воин.

— Передай ему, что прибыл воевода Славль с дружиной, — сказал воевода. — Мне надо его видеть.

— Да ты заезжай во двор, воевода, — предложил воин. — Князь уже давно ждёт тебя. Пошли в дом, отдохнёшь с дороги. А я сообщу князю, что ты прибыл.

Воевода въехал во двор, слез с коня и потянулся, чтобы размять затёкшее от долгого сидения в седле тело. Затем они последовали в дом. На первом этаже Славль подошёл к очагу и стал смотреть на пляшущие языки пламени. Воеводе приятно было стоять возле огня, согреваясь после долгой дороги. Такие длительные переходы уже были в тяжесть постаревшему воину. Годы уже брали своё. Вдруг сзади к его голове прикоснулись чьи-то ладони. Славль попытался повернуться, чтобы увидеть, кто это с ним в игры играет. Но руки неизвестного шутника держали его голову, не давая обернуться.

— Ну, кто там балует? — стараясь сделать грозный голос, произнёс Славль. — Вот я тебя сейчас…

— А ты угадай, — прозвучал звонкий девичий голос позади воеводы.

— Прекраса, — поразился Славль и обернулся. — Вот негодная девчонка. Ты как здесь оказалась? Я уже ждать устал, когда ты возвратишься в Чуд. Почему ты так долго была в Старой Ладоге?

— Я не могу сразу ответить на все твои вопросы, — смеясь, говорила Прекраса. — Со мной столько всякого приключилось, дедушка Славль, что быстро и не расскажешь. Но самое главное, я выхожу замуж.

— Постой, постой, — пытался понять, о чём говорит внучка, Славль. — Как это замуж? Когда же ты успела жениха себе сыскать? Почему я ничего не знаю? Может, это ты так шутишь?

В это время к ним подошёл князь Братислав и протянул воеводе руку. Славль пристально взглянул на князя, потом на Прекрасу и нервно дёрнул головой.

— Нет, это не я жених, — поняв ход мыслей воеводы, проговорил Братислав. — Нашёлся князь познатнее меня.

— Кто же это может быть знатнее тебя, князь Братислав? — расстроенным голосом спросил Славль.

— Князь Игорь, — ответил Братислав. — Великий Князь Киевский и Русский. Вот он и есть жених для Ольги. Только ты почему-то называешь её Прекрасой.

— Так её и зовут, — строго сказал Славль и нахмурил брови. — Такое имя дал ей её отец. А Ольгой её называла её мать. Нравилось ей это норманнское имя. А мне не нравилось. Прекраса — это наше, славянское имя, зачем нам норманнские имена. Что у нас своих мало?

— Имя Ольга тоже хорошее имя, — проговорил Братислав. — И князю Игорю оно нравится.

— Подумаешь, князю Игорю, — недовольно произнёс Славль. — Лучше бы ты был женихом Прекрасы, князь Братислав. Ты наш князь славянский, без всяких там норманнских кровей. Да и отец твой воевал с князем Рюриком, отцом Игоря. А я был в дружине князя Вадима. А ты, князь Братислав, почему-то в дружине князя Игоря. Что творится на свете, не понимаю?

— Опять ты за старое, воевода Славль? — расстроено сказал Братислав. — Мы же уже обговорили это один раз, сколько можно повторять одно и тоже? Мне не важно, что править в стране будет князь Игорь, а не я. Для меня важно, чтобы в нашей стране не правили чужеземцы. А князь Игорь, как брат мне. Я люблю его, и он любит меня. Главное, что он заботится о том, чтобы Русь стала сильной и могучей державой. А наши князья только и думают, как бы побольше себе хапнуть, а, что делается за их вотчинной им всё равно. Ну, давай, опять будем каждый сам за себя. Давай, вновь междоусобную вражду устроим. А тем временем наши соседи растащат Русь на кусочки, да так, что скоро и Руси не останется. А мы все пойдём им в подчинение. Ты этого хочешь? Не важно, какого роду племени князь, важно, как он о государстве заботится. Как ты этого не поймёшь?

Воевода почесал затылок и сказал:

— Вот, когда ты мне всё это говоришь, князь Братислав, я с тобой согласен. А как подумаю, что всем надо будет подчиняться одному князю Игорю, так у меня сразу другие мысли в голове возникают. Почему именно ему? И ничего я с собой поделать не могу. Хоть ты меня казни. Наверное, старый я уже стал, чтобы меняться. Но твою волю, князь, я исполню любую. Говори, что я должен делать?

— Надо идти на Киев с войском, которое ты сюда привёл, — проговорил Братислав. — Туда все дружины с Русских земель стягиваются. Князь Олег готовит большой поход на Царьград.

— Нет, князь, извини старика, — тяжело произнёс Славль. — Это уже не для меня. Года мои уже не те, чтобы в такие походы ходить. Войско я собрал, в Новгород его привёл по твоему слову, а дальше не пойду. Мне уже почти восемьдесят лет стукнуло, где мне уже на Царьград ходить. Я, пожалуй, и не дойду до него.

— Ну, ладно, — согласился Братислав, — оставайся в Чуде. Возможно, ты ещё и здесь понадобишься. А за внучку свою не переживай. Князь Игорь человек чести. Всё будет по закону наших предков. Отпразднуем свадьбу в Киеве в храме Перуна. Мне Игорь говорил. Жаль, конечно, что ты там не будешь.

— А почему Прекраса у тебя живёт в доме? — поинтересовался Славль. — Не положено невесте жить в доме незамужнего молодого человека, не по правилам это.

— Я правил не нарушал, — пояснил Братислав. — Она здесь живёт вместе с воеводой Волховским твоим старым другом. Я им позволил у меня жить, пока она не стала женой князя Игоря. Не у жениха же ей жить до свадьбы. Это уж точно не по закону.

— Тогда другое дело, — обрадовался воевода. — А где же Волховской? Что его не видно?

— Да здесь я, здесь, — проговорил Волховской, спускаясь по ступенькам со второго этажа. — Слышу какой-то знакомый голос в доме. Думаю, а ну, пойду, посмотрю, уж не мой ли старый друзяка пожаловал.

Воеводы обнялись. Затем князь Братислав сказал:

— Ну, мне пора к князю Игорю. Надо сообщить ему, что прибыла дружина из Чуда. А вы располагайтесь здесь, как у себя дома. Я к вечеру возвращусь.

— И я тоже пойду к князю Игорю, — проговорила Ольга. — Хочу, чтобы он с тобой, дедушка Славль, познакомился. А то получается, что мой жених не видел ни одного из моих родственников.

Когда воеводы остались одни, Славль подошёл вплотную к Волховскому и тихо начал говорить:

— У меня к тебе просьба, мой старый друг. Здоровье меня подводит в последнее время. Я и сюда дошёл с войском с большим трудом. Наверное, уже скоро закончатся мои дни на Земле. Но не это меня беспокоит. Меня беспокоит то, что внучка моя Прекраса хочет выйти замуж за сына человека, против отца которого я всю жизнь сражался. Я боюсь, как бы он не обидел мою внучку. Я, конечно, верю князю Братиславу, но он служит у князя Игоря, и я боюсь, как бы это обстоятельство не стало причиной того, что князь Братислав не пойдёт против воли князя Игоря. Кто тогда защитит бедную сироту мою внучку?

— Но князь Игорь производит впечатление честного и порядочного человека, — уверенно проговорил Волховской. — Ты же знаешь, что я был в дружине князя Вадима, и тоже воевал против отца князя Игоря, но ничего плохого о нём я сказать не могу. Я уже несколько месяцев нахожусь рядом с ним, и одобряю все его действия, и поддерживаю все его решения. Если хочешь, я могу представить тебя князю Игорю, и ты сам сможешь убедиться в правдивости моих слов.

Воевода Славль промолчал.

— Я так понимаю, что ты хочешь, чтобы я что-то сделал для тебя, — предположил Волховской.

— Да, я хочу, чтобы ты поехал в Киев и проследил, чтобы князь Игорь поступил по чести с моей внучкой, — строго сказал Славль. — Сделай всё, что будет в твоих силах, но добейся того, чтобы князь Игорь сначала женился на Прекрасе по нашему древнему обычаю, а уж потом, чтобы взял её к себе в терем.

— Повторяю, воевода Славль, ты напрасно беспокоишься, — заверял старого друга Волховской. — Князь Игорь именно так и собирается сделать. Он уже всем объявил, что по возвращении в Киев, сразу же сыграет свадьбу с Ольгой в храме Перуна. Вот только Игорь называет Прекрасу Ольгой. Это, пожалуй, единственное, что он нарушает в наших законах, называя твою внучку норманнских именем.

— Так её назвала её мать, она то ведь сама была из норманнского княжеского рода, — проговорил Славль. — И это не большая вина князя Игоря. Очевидно, ему так больше нравится. Он то ведь тоже имеет норманнские корни. Спасибо тебе, мой старый друг, что согласился выполнить мою просьбу. А то я уже и не знал, что мне делать. Теперь и смерть встречу спокойно.

Воевода Славль вытер внезапно набежавшую слезу и махнул рукой.

44. Мамин подарок

Князь Братислав возвратился домой уже за полночь. Весь день и весь вечер он вместе с князем Игорем занимались тем, что готовили войско к завтрашнему выступлению из Новгорода. Братислав поднялся по лестнице на второй, этаж и не спеша, пошёл по пустынному коридору в свою спальню.

«Надо хоть немного поспать, — думал Братислав, протирая ладонью глаза на ходу. — А то вон, как меня в сон клонит, а завтра на рассвете выступаем».

Князь вошёл в комнату, и устало опустился в кресло, стоящее рядом с камином. В очаге весело плясали языки оранжевого пламени. Кто-то из слуг предусмотрительно разжёг огонь в камине, чтобы прогреть спальню князя к его возвращению. Братислав мельком взглянул на аккуратно засланную постель, нервно мотнул головой и остался сидеть в кресле. Огонь от очага приятно согревал его тело, и князь даже не заметил, как сами собой его глаза закрылись, и сон захватил Братислава в свои владения. За окном монотонно шумел ветер, от чего князь погружался в забытьё всё глубже и глубже. Прошло некоторое время и Братиславу показалось, что его кто-то зовёт.

«Ну, вот ещё, — недовольно подумал князь, — даже ночью поспать не дадут. Не буду вставать, пусть оставят меня в покое хотя бы до утра».

Но какая-то неведомая сила влекла Братислава с таким упорством, что он не в состоянии был сопротивляться ей. Князь поднялся и двинулся к окну. Братислав совершенно не чувствовал своего тела. Он даже не знал, продолжает он спать или нет. У самого окна князь остановился и стал пристально смотреть на небо. Полная желтобокая луна занимала центральное место в ночной бесконечности. Сверкающие серебряным светом звёзды расположились вокруг неё особым порядком, и казалось, только ждали её приказа, чтобы начать своё предопределённое движение по небосклону.

Вдруг Братислав почувствовал, как позади него подул лёгкий ветерок, и ледяной холод прикоснулся к его плечу. Князь резко обернулся и увидел прямо перед собой женщину в белой прозрачной одежде. Собственно это была и не женщина, а какое-то необычное существо. Она была тоже вся прозрачная, и как будто светилась изнутри. Черты лица загадочного творения показались Братиславу знакомыми. В это время лунный свет упал на белую женщину, и князь узнал её.

— Мама это ты? — с удивлением спросил Братислав. — Как ты здесь появилась? Ты же давно умерла.

Призрак княгини Ангельды молчал. Только в глазах её блеснули красные угольки, и веки княгини закрылись, как бы подтверждая, догадку Братислава.

— Значит, это я тогда ночью тебя видел на крыльце нашего дома? — предположил князь.

Призрак облегчённо вздохнул и сказал:

— Ну, вот теперь я могу говорить. Звезда Алхун стала на нужное место. Да, это ты меня видел той ночью, когда вы с князем Игорем убили князя Барата и нанятого им разбойника.

— А откуда ты знаешь об этом? — поразился Братислав. — Там же никого, кроме нас не было.

— Ну, ты прямо, как дитё малое, — весело произнесла Ангельда. — Ты думаешь, что если ты никого не видел, то значит, никого и не было? Точь в точь, как и твой отец, такой же наивный. Я же призрак, а призрак может быть везде и сразу. Да ты и сам можешь в этом сейчас убедиться, если хочешь. Тебе стоит только захотеть, и ты окажешься в том же месте и в тот же час.

— Ты, что хочешь сказать, что и я призрак? — с недоверием спросил Братислав.

— Ну, конечно, — подтвердила Ангельда. — Правда, ты ещё не умер. Но я вызвала твой дух, чтобы мы могли спокойно поговорить. Вон твоё тело лежит в кресле и думает, что всё это ему снится.

Князю стало не по себе. У него даже в голове закружилось, когда он взглянул в сторону камина, и увидел там собственное тело, приспокойненько сидящее в кресле.

— Мама, это что ещё за фокусы такие? — гневно поинтересовался Братислав. — А если со мной что-нибудь случится?

— Не беспокойся, — заверила Ангельда, — ничего не случится. Я такие вещи при жизни проделывала неоднократно. В этом нет ничего сложного и опасного.

Братислав сглотнул слюну в пересохшее от волнения горло и с удивлением спросил:

— Мама, ты, что ведьма?

— Я? — с возмущением переспросила Ангельда, и тут же спокойно добавила. — Ну, вообще то можно и так сказать. Только мне это слово не нравится. Можно как-нибудь и помягче меня называть.

— Как, например? — поинтересовался Братислав.

— Ну, скажем очень умная и знающая женщина, — предложила Ангельда.

Братислав иронично улыбнулся, но ничего не сказал. Княгиня заметила недоверие сына и проговорила:

— Если ты сомневаешься в моих способностях, то выслушай, что я придумала для тебя. Тебе надо остаться в Новгороде, и не ехать вместе с князем Игорем в Киев. Причину можешь придумать любую, а я позабочусь о том, чтобы она выглядела достоверно. Когда Игорь покинет Новгород со всем своим войском, ты станешь здесь полновластным хозяином. Только у тебя есть такая мощная и многочисленная дружина в этих краях. Пусть себе Игорь с Олегом идут в поход на Царьград. Это только тебе на руку. Ты здесь объявишь себя Великим Князем Новгородским и станешь править всеми северными землями славян. А там со временем, можно будет и о других землях подумать. Местные князья тебя поддержат. В этом можешь быть уверен. Я знаю это точно. Они и твоего отца поддержали, когда он пытался захватить Новгород, по моему совету. Вот если бы не этот проклятый Рюрик, у нас бы всё получилось.

— Так это ты, мама, подговорила князя Вадима моего отца, чтобы он выступил против князя Рюрика? — удивился Братислав.

— Конечно я, — ответила Ангельда. — А кто же ещё? Сам бы он ни в жизнь не сделал этого. Так бы и служил у князя Гостомысла. Но не об этом сейчас речь. Сейчас надо о твоём будущем позаботиться.

— Нет, мама, не надо, — резко заявил Братислав. — Ты уже позаботилась о будущем моего отца. Теперь он лежит мёртвый в земле. Я уж сам как-нибудь позабочусь о своём будущем.

— Да ты, что сынок, не доверяешь мне? — обиделась Ангельда.

— Мама, ты уже умерла, — спокойно пояснил Братислав, — вот и находись в своём новом мире. Не надо тебе вмешиваться в дела живых людей. Ты уже теперь не человек, а что-то другое. Понимаешь.

— Дожилась, — с грустью в голосе произнесла княгиня, — родной сын называет меня что-то другое.

— Мама не обижайся, — попытался успокоить её Братислав. — Но ведь я говорю правду. Я служу у Великого Князя Игоря, и мы с ним как братья. Я не хочу устраивать братоубийственную войну между славянами. Это не принесёт нам никакой пользы.

— Вот, вот, — тихо проговорила Ангельда, — и твой отец так рассуждал. Наверное, ты в него пошёл, а не в меня. Как ты не понимаешь, что лучше самому быть Великим Князем, чем служить у Великого Князя.

— Лучше будет, когда промеж славян распри прекратятся, — не соглашался Братислав. — Вот тогда всем нам хорошо будет. А то, что предлагаешь сделать ты, это междоусобная война. Это горе для славян и радость для их врагов. Теперь я знаю, почему погиб отец.

— Что ты можешь знать? — возмутилась Ангельда. — Ничего ты не знаешь. Последний раз тебя спрашиваю, будешь меня слушать или нет?

— Нет, не буду, — твёрдо ответил Братислав.

— Что же, я так и думала, — проговорила княгиня. — Именно это я и предполагала.

Братислав с удивлением посмотрел на Ангельду и, недоумевая, спросил:

— Так зачем же ты битый час меня уговариваешь?

— Я думала, что у меня получится тебя уговорить, — ответила княгиня. — Вы все мужичины такие, сначала говорите, нет, а потом, когда на вас поднажмёшь, как следует, говорите да. А ты упрямый, сынок. Ну, да ладно, пришло время сообщить тебе то, зачем я сюда явилась. А то уже скоро рассвет, и мне пора уходить. Да и тебе надо возвращаться в своё тело. Поэтому времени у нас мало. Слушай меня внимательно.

В этот момент в камине треснуло полено, и целый сноп искр разлетелся в разные стороны. Ангельда и Братислав, как по команде одновременно посмотрели на очаг. Затем княгиня сказала:

— Вот и огонь уже меня торопит. Если мне не удалось помочь тебе, мой сын, чтобы ты стал Великим Князем, то я хоть помогу тебе стать непобедимым в бою.

Братислав с недоверием взглянул на мать.

— Так не бывает, — возразил князь. — Всё равно отыщется кто-нибудь, который сможет одолеть меня в сражении. Если не силой, так хитростью.

— Не перебивай меня, а слушай, что я тебе говорю, — настойчиво проговорила княгиня. — В подвале этого дома я спрятала кольчугу и меч твоего отца князя Вадима. В прежнее время я лично позаботилась о том, чтобы эту кольчугу ни один меч не смог разрубить. А клинок меча обработан особым колдовским зельем, и поэтому он может разрубить даже самое крепкое железо. Князь Вадим в своё время многих врагов одолел благодаря этим доспехам. Хотя, надо сказать, что он и сам был славный воин.

— Так как же он тогда погиб? — удивился Братислав. — Ведь у него были такие непробиваемые доспехи, и такой особенный меч.

— В том то и дело, что на одну силу всегда найдётся другая, которая окажется ещё мощнее, — пояснила Ангельда.

— И я о том же говорю, — поддержал её Братислав. — Так, что если мне на роду написано погибнуть в бою, то так тому и быть. И никакой меч с кольчугой мне не помогут.

— Много ты понимаешь в таких делах, — пренебрежительно произнесла Ангельда. — Эту кольчугу может разрубить только один меч в целом мире. А против этого меча может устоять только один щит на Земле. Так что бери эти доспехи и не сомневайся. Пока они будут с тобой тебе ничего не страшно в бою. И раз уж так дело повернулось, что ты служишь у князя Игоря, то постарайся никогда с ним не ссориться. Это является залогом твоей непобедимости в бою.

— А я и не собираюсь с ним ссориться, — недоумевающе произнёс Братислав. — Да и при чём здесь наши отношения с князем Игорем и моя неуязвимость в бою? Что ты мама загадками говоришь.

— Всё дело в том, что князя Вадима убил князь Рюрик, — пояснила Ангельда. — А меч, которым был убит твой отец, является родовым мечом князя Рюрика.

— Ну и что с этого? — не понимал Братислав.

— Какой ты не догадливый, — улыбнулась Ангельда. — Весь в отца. Родовой меч передаётся по наследству. Значит, этот меч сейчас находится у князя Игоря. И только этим мечом можно разрубить твою кольчугу. И щит князя Рюрика тоже, скорее всего, достался Игорю. Вот и выходит, что меч князя Игоря является для тебя опасным.

— А, теперь понял, — довольным голосом произнёс Братислав. — Получается, что мне, кроме как меча князя Игоря и опасаться больше нечего.

— Ну, а так как ты утверждаешь, что вы с Игорем, почти, братья, — подытожила Ангельда, — то тебе опасаться его меча нечего. Хотя я бы на твоём месте на это сильно не рассчитывала. Мне приходилось видеть, как брат убивал брата. А причиной тому была женщина. Так, что ты будь осторожен. Главное, что ты знаешь, чего тебе надо опасаться, а князь Игорь не знает об этом. Вот пусть так и будет. Это для твоей же пользы.

Князь Братислав удручённо покачал головой и недовольным голосом проговорил:

— Наверное, мама, вы при жизни никого не любили, раз всё время говорите о недоверии к друзьям и близким людям. Вот и после своей смерти вы никого не любите.

Княгиня снисходительно улыбнулась и с горечью в голосе сказала:

— А что я сейчас, по-твоему, делаю? Стала бы я напрягаться и по ночам беспокоиться, чтобы встретиться с тобой, если бы я тебя не любила. Думаешь легко попасть мне в мир живых людей из мира мёртвых? Шалишь сынок. Ладно, запоминай, где лежит кольчуга и меч. Это моя последняя помощь тебе в этой жизни. Больше я приходить к тебе не стану. Ты служишь сыну человека, который убил моего мужа. Не буду я помогать этому человеку, становиться Великим Князем. Это против моего желания. А дом наш я буду оберегать до тех пор, пока ты жив. Так, что если надумаешь вернуться в Новгород, то можешь быть уверенным, что наш дом никто не займёт, сколько бы он не стоял пустым. Я уж об этом позабочусь. Доспехи лежат в подвале. От конца лестницы третий камень в полу. Нажмёшь на него, откроется тайник, там и найдёшь кольчугу и меч. Да только никому не рассказывай об этом, прошу тебя. Особенно, князю Игорю. Того, кто о себе сам заботится, того и Боги оберегают.

За окном на востоке появилась красная линия у самой земли. Княгиня тут же растаяла в воздухе. Братислава с неудержимой силой потянуло к телу, сидящему в кресле. Он подлетел к нему и растворился в нём. И сразу же после этого, князь открыл глаза, посмотрел вокруг себя, потянулся всем телом и сказал:

— Приснится же такое. Это, наверное, от усталости. А в подвал всё равно надо сходить. Мало ли что.

45. Возвращение в Киев

Высоко в небе, почти возле самых облаков, широко раскинув крылья, парил белоголовый орёл. Хозяин степи уже очень долго находился в воздухе, и казалось, не собирался спускаться вниз. Ему было в диковинку наблюдать события, происходившие в поле. Такого орёл ещё ни разу не видел за всю свою долгую жизнь. Не говоря уже о том, что происходившее полностью расстроило его планы поохотиться, как это он делал ежедневно. Птица взмахнула крыльями и стала описывать ещё один круг в небе, чтобы повнимательнее рассмотреть то, что происходило в степи.

Пересекая по прямой линии поле и, сминая на своём пути высокую луговую траву, двигалась воинская колонна. Впереди шла кавалерия, чтобы проложить дорогу пехоте. Даже с высоты птичьего полёта невозможно было увидеть, где начинается, а где заканчивается край колонны. Многие тысячи людей, выстроившись в живую линию, упорно шествовали на юг в направлении Киева. Впереди колонны ехал князь Игорь, князь Братислав и воевода Звенислав. Солнце так высушило землю в поле, что облако пыли, поднятое копытами лошадей и ногами двигающихся людей, нависло над степью.

— Похоже на то, что сегодня к вечеру уже будем у Киевских стен, — проговорил воевода Звенислав. — Я узнаю эти места. До города осталось всего ничего.

— Нас должны встречать, — сказал Игорь. — Я ещё вчера выслал дозорных, чтобы предупредили о нашем приезде. Думаю, что там уже собралось столько воинов, что ещё придётся искать место для лагеря нашей дружине.

— Это точно, — поддержал его Братислав. — С самого начала весны к Киеву собираются воины со всех славянских земель.

— Да и не только славянских, — уточнил Игорь. — Мой брат Финский король Вольгер тоже направил к Киеву большую дружину. Они уже наверняка там.

— Да в Киеве сейчас тесновато будет, — согласился Звенислав. — И где их всех только размещать будем? А сколько потребуется провианта, чтобы прокормить такую силищу воинов?

Князь Игорь улыбнулся и сказал:

— А я и не собираюсь их кормить.

— Что же они тогда станут есть? — удивился Братислав. — Что-то я тебя не пойму, Игорь.

— Такую огромную армию собирают не для того, чтобы самим же её и кормить, — начал пояснять Игорь. — Такую армию собирают, чтобы завоевать чужие земли и города. Вот пусть они её и кормят. А наша забота поскорее начать войну. На первое время своего провианта у нас хватит, а дольше воины должны добывать себе пищу и всё, что им потребуется у противника. Да и не за тем же они сюда прибыли, чтобы обьедаться. Воины собрались здесь, чтобы добыть богатства в чужих краях. Вот их настоящая цель. А провиант это так, мелочь. Меня сейчас беспокоит другое, успел ли князь Олег подготовить свой флот к походу? Тянуть нам нельзя, время уходит. Скоро уже лето.

Князь Игорь и Братислав направили своих коней в сторону от движения колонны и поднялись на холм. Прямо впереди у горизонта они увидели множество строений, окружённых высокими крепостными стенами. Рядом с городом, расправив своё могучее тело, размеренно протекал Днепр. К ним подъехал воевода Звенислав и, указывая рукой в сторону города, произнёс:

— Киев.

— Да, Киев, — поддержал его Игорь. — Вон там, кто-то движется к нам.

Рассекая высокий степной ковыль, к ним направлялись несколько всадников. Игорь приложил ладонь ко лбу, и стал пристально вглядываться вдаль.

— Да это же князь Олег, — радостно сказал Игорь. — Вот и почётная встреча из Киева.

Через некоторое время всадники подъехали к холму, на котором находились Игорь с Братиславом. Князь Олег приблизился к Игорю и весело произнёс:

— Ну, наконец-то. А то я уже начал волноваться, дожидаясь вас. Здравствуй, племянник. Дай я хоть обниму тебя. Сколько же мы не виделись?

Игорь и Олег обнялись.

— Я уже соскучился по тебе, племянник, — взволновано проговорил Олег. — Жду, тебя жду, а тебя всё нет и нет. Что так задержался? Случилось, может, что-нибудь?

— Задержался? — переспросил Игорь. — Ты думаешь, что можно так быстро собрать большую армию?

— Да, воинов прибыло к Киеву видимо-невидимо, — согласился Олег. — Я, по совести сказать, на столько и не рассчитывал. Как только тебе удалось их всех уговорить идти с нами в поход? Вокруг Киева сплошные военные лагеря стоят посреди лесов. Я решил их в поле не располагать. Зачем людям на такой жаре маяться?

— По-разному уговаривал, — проговорил Игорь. — Кого добычей завлекал, которую они получат в походе, кого и совестью упрекал. А что флот, готов уже к походу?

— Готов, — радостно ответил Олег. — Уже давно готов. Хоть завтра выступай. Да и то надо сказать, что провианту каждый день мы тратим столько, что можно было бы, лет десять самим есть, и хватило бы ещё.

Князь Игорь и Братислав дружно засмеялись. Олег не понял причины их веселья и удивлённо спросил:

— Я что, что-то не то сказал?

— Да нет, как раз то, — успокоил его Игорь. — Просто мы тоже только что об этом рассуждали. Люди говорят, что у дураков и мысли сходятся.

— Это ты себе думай, как хочешь, — озабоченно проговорил Олег, — а надо выступать в поход в ближайшие дни. Иначе вся эта армия нас вскорости самих съест.

— Не обижайся, дядя, — примиренчески произнёс Игорь. — Я тоже такого же мнения. Но есть у меня одно дело, которое тоже не терпит отлагательства. Вот решу его и можно в поход идти.

— Какое ещё дело? — подозрительно поинтересовался Олег, и прищурил глаза.

— Надо мне свадьбу сыграть, — пояснил Игорь.

— Свадьбу? — удивился Олег и посмотрел на Братислава. — Чью свадьбу?

— Не мою, — быстро ответил Братислав, поняв значение взгляда Олега.

— Мою, — однозначно ответил Игорь.

Олег даже рот открыл от удивления.

— А невеста есть? — с неподдельным интересом спросил Олег.

— Конечно есть, как же можно жениться без невесты? — удивился Игорь. — Там, в обозе едет. Внучка воеводы Славля из города Чуда.

— Как же её зовут? — допытывался Олег.

— Имя у неё хорошее, — сказал Игорь. — А главное, я думаю, что тебе оно очень понравится. Ольга.

На лице Олега появилась довольная улыбка. Он сделал одобрительный жест кивком головы и проговорил:

— Да, имя действительно хорошее. Наше имя, норманнское. Ты, как я вижу, времени даром не терял, племянник. И войско успел собрать большое, и невесту себе сподобился найти. И когда ты только всё успел?

— Я её не искал, — непринуждённо ответил Игорь. — Она сама меня нашла.

— Теперь я вовсе ничего не понимаю, — удивился Олег. — Ты можешь объяснить всё толком?

— Могу, но не сейчас, — сказал Игорь. — Сейчас надо другим заниматься. Пусть твои люди, князь Олег, едут с воеводой Звениславом и укажут место, где расположиться вновь прибывшему войску. А мы поедем в Киев. Там я и познакомлю тебя с моей невестой.

Олег кивнул головой в знак согласия и направился к своим дружинникам, которые поджидали его возле холма. Князь отдал приказ, и дружинники вместе с воеводой Звениславом двинулись к воинской колонне. К Олегу подъехал Игорь с Братиславом, и они направились в город. Любопытство просто таки распирало Олега, и он решил вновь возвратиться к прерванному разговору о невесте Игоря.

— Ты извини меня, племянник, — начал нетерпеливо говорить Олег, — но я никак не могу взять в толк, как это твоя невеста тебя сама нашла? Может, это тайна какая-то, и ты не желаешь мне её поведать?

— Да нет никакой тайны, — добродушно проговорил Игорь. — Дело в том, что Ольга ни то, чтобы меня нашла, она скорее даже жизнь мне спасла. Я охотился на дикого вепря вместе с воеводой Братичем под Старой Ладогой. И так случилось, что я промахнулся, и моё копьё только скользнуло по шкуре зверя. Кабан развернулся и вновь ринулся на меня. А у меня из оружия, остался только нож. Я уже и с жизнью успел попрощаться. Вдруг стрела, неведомо кем выпущенная, угодила вепрю прямо в глаз. Ну, а потом я его ножом и добил. Когда я оглянулся, то увидел, что это Ольга стреляла в кабана. Вот и вся история. Она тоже была на этой охоте.

Князь Олег удивлённо покачал головой и задумчиво сказал:

— Вот и не верь после этого в судьбу.

— А при чём тут судьба? — поинтересовался Игорь. — Это просто случайность, вот и всё.

— Может, оно, конечно, и случайность, — прищурившись, проговорил Олег, — да только, твоя мать княгиня Эфанда тоже познакомилась с твоим отцом князем Рюриком на охоте. А поводом их знакомства тоже был меткий выстрел твоей матери из лука. Вот тебе и случайность. Кстати, как там поживает княгиня Эфанда? Как никак, а она мне родная сестра. Сколько же лет я с ней не виделся, уж и не упомню.

Взгляд Игоря стал грустным. Князь молчал и смотрел вдаль. Олег насторожился и спросил:

— Уж не заболела ли моя сестра? С ней всё в порядке?

— С мамой всё в порядке, — расстроенным голосом ответил Игорь. — Она жива и здорова. Живёт в имении, подаренным моим отцом. Сама живёт, в одиночестве. Ладно, давай не будем об этом говорить.

Олег непонимающе посмотрел на племянника, но настаивать на продолжении разговора о матери Игоря не стал.

— Ну, а о твоей свадьбе будем говорить, племянник? — игриво поинтересовался Олег. — Откладывать её никак нельзя. Надо побыстрее отметить такое событие. Мне в поход уже пора выступать. Но не могу же я отправиться на войну, не погуляв на твоей свадьбе. Вдруг меня там убьют. Так будет хоть, что вспомнить перед смертью.

Игорь засмеялся и проговорил:

— Да, умеешь ты дядя сказать весёлое слово. Ну, прямо хоть стой, хоть падай. Завтра и сыграем свадьбу, раз тебе так невтерпеж.

— Мне невтерпеж, — удивился Олег. — Помилуй, свадьба то твоя. А впрочем, может, ты и прав. Я действительно очень рад, что ты решил жениться. Так и быть, завтра и сыграем свадьбу. А венчаться будешь в храме Перуна. Погуляем перед походом на славу. Почитай всё наше войско будет твоими гостями на свадьбе. Ручаюсь, что ещё ни у одного человека в мире не было столько гостей на свадьбе.

Князь Игорь улыбнулся, пришпорил своего коня и понёсся по полю, рассекая степной ковыль.

Орёл продолжал размеренно кружить в небе, дожидаясь, когда же воинская колонна покинет его охотничьи угодья.

46. Важное решение

С самого утра в Киеве было оживление. Князь Олег ещё накануне вечером приказал, чтобы готовились к свадьбе князя Игоря и Ольги. В княжеском тереме устанавливали столы, а во дворе готовили разнообразные угощения. На свадьбу пригласили всех желающих. Поэтому, предвидя большое количество гостей, Олег повелел ставить столы и на улице. Жители Киева, узнав, что на княжескую свадьбу можно идти всем кто пожелает, уже с утра стали заглядывать во двор князя Игоря и даже некоторые пытались занимать места за столами на улице. Страже было строго наказано, гостей не обижать, допускать на свадьбу всех беспрепятственно и разговаривать со всеми посетителями вежливо, какого бы они не были роду племени и сословия.

Ольга уединилась в отведённых ей покоях с девушками и занималась приготовлением к торжеству. Ей необходимо было за ночь и утро сшить свадебный наряд. Это оказалось непростым делом. Как выяснилось, свадебное платье для девушки является самой важной и главной одеждой в её жизни. И женщины, которые помогали ей в этом деле, тоже были с ней согласны. Дело дошло до того, что они всю ночь придумывали фасон будущего наряда невесты, но так и не смогли прийти к общему мнению, какое же должно быть платье, просторное и облегающие. Они даже поссорились по этому поводу между собой. Но потом помирились, и решили, что сделают его под пояс, и тогда получится что-то среднее между тем и тем. Сложность принятия такого, казалось бы, обычного вывода, наводила на мысль, уж не предстоит ли Ольге носить это платье всю оставшуюся жизнь? К обеду наряд был готов. Невесту одели, причесали по обычаю и заплели ей косу, как и положено, было тогда девушке. Когда все приготовления невесты уже были почти закончены, в дверь комнаты кто-то настойчиво постучал.

— Ну, кто там такой вежливый? — спросила главная распорядительница по подготовке невесты жена воеводы Звенислава Радмила. — Входи.

В комнату заглянул князь Братислав и спросил:

— Вы скоро? Пора уже в храм идти. Все уже собрались, вас ждут. Полдень уже.

— Как будем готовы, так и выйдем, — ответила Радмила. — Думаешь так просто платье сшить за одну ночь и утро? Это тебе не мечом махать. Тут головой работать надо.

Девушки, находившиеся в комнате, дружно захихикали. А князь растерянно проговорил:

— Так время уже пришло. Надо успеть провести обряд пока солнце в зените.

— Ладно, уже идём, — успокоила его Радмила. — Вечно эти мужчины куда-то спешат.

Радмила подошла к невесте. Ольга стояла и молча смотрела прямо перед собой отрешённым взглядом. Лицо у неё было бледное, а руки дрожали. Казалось ещё немного, и она сейчас упадёт. Радмила улыбнулась и нежно сказала:

— Да не волнуйся ты так. Подумаешь, свадьба. Жених тебя не съест. Я тоже переживала до своей свадьбы. А потом ничего, отошла. Главное поглубже дыши, чтобы голова не закружилась и думай о чём-нибудь приятном. Ну, улыбнись, а то люди подумают, что ты больная или ещё чего похуже.

Ольга глубоко вздохнула. Сзади в платье что-то треснуло. Радмила обеспокоено осмотрела наряд невесты и проговорила:

— Ну, ты так уж сильно не вдыхай. А то, чего доброго ещё платье по швам разойдётся. Не хватало ещё, чтобы оно свалилось на людях, и ты осталась голой. Ну, всё пошли. Не бойся, я с тобой.

Когда Ольга с Радмилой и сопровождавшими её девушками вышли во двор княжеского терема, там уже было полно народа. Всем было любопытно посмотреть на невесту князя Игоря. В первых рядах толпы стояла вся Киевская знать. Здесь были родовитые бояре, воеводы и купцы. Сзади их подпирали простолюдины. Все громко говорили, поэтому шум стоял невообразимый. Как только на крыльце показалась княжеская невеста, люди на мгновение затихли и стали пристально рассматривать Ольгу и её свадебный наряд. Белое льняное платье невесты было сшито строго по фигуре девушки, и подчёркивало её стройный стан и изящество линий девичьего тела. На шее у Ольги была золотая цепь с кулоном из огромного изумруда, который очень хорошо сочетался с цветом глаз девушки. В тугую длинную косу из русых волос была вплетена жемчужная нить. Платье было длинное, почти до пола и только при движении Ольги можно было рассмотреть, что на ногах у неё надеты туфельки из белой мягкой кожи. Невеста остановилась на крыльце и принялась взглядом искать, где же находится её жених. Этого мгновения было достаточно, чтобы люди успели полностью рассмотреть Ольгу и оценить по достоинству её красоту и шикарный наряд на ней. Толпа, как будто очнувшись от забытья, тут же разразилась восторженными и приветственными криками.

— Слава невесте князя Игоря! Слава Ольге!

В эти дни в Киеве находился древлянский князь Мал. Давний противник Киева. Узнав, что князь Олег и князь Игорь собрали огромное войско, он лично приехал посмотреть, правду ли говорит молва о могуществе Киевских князей. По стечению обстоятельств Мал попал на свадьбу Игоря, и решил остаться на это торжество. Древлянский князь был поражён, увидев огромную армию, собранную Киевскими князьями, и не смог удержаться, чтобы ещё и не полюбопытствовать, какую же невесту себе выбрал Игорь. Увидев Ольгу в торжественном наряде, Мал был сражён её девичьей красотой. Он даже попытался подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть Ольгу, но, сопровождавший его древлянский воевода остановил князя, сжав ему руку за локоть.

— Куда ты, князь Мал? — спросил воевода. — Не надо так открыто выказывать свой интерес к невесте. Как бы князь Игорь не осерчал. Мы и так здесь не очень желанные гости.

Мал остановился, помотал головой, как будто отгоняя от себя чары внезапно его охватившее, и восторженно сказал:

— Да, Игорь имеет вкус, ничего не скажешь. И где он только смог найти такую красавицу? Среди наших девушек я таких не видел.

Древлянский воевода непонимающе сдвинул плечами и проговорил:

— А по мне, так ничего особенного в ней нет. Уж больно она тощая. То ли дело наши женщины, все при теле, есть за что подержаться. А у этой даже талия такая, что, кажется, сейчас переломится пополам.

Мал снисходительно посмотрел на своего воеводу и с иронией заметил:

— Ну, это, конечно, кому что нравится. Только мне кажется, что женщина не должна размерами и формами своего тела напоминать корову.

Ольга так и не смогла отыскать в толпе князя Игоря и, повернувшись к Радмиле, спросила:

— А где мой жених? Почему я его не вижу?

— Да ты что, девочка, порядка не знаешь? — поразилась Радмила. — Жених должен ждать свою невесту возле храма.

— А почему возле храма? — не понимала Ольга. — Мне что самой туда идти? Я же не знаю, где он расположен. Я только вчера приехала в Киев.

— Это не беда, что не знаешь, где находится храм Перуна, — успокоила её Радмила. — Ты же не одна туда пойдёшь. Я буду сопровождать тебя. А идти ты должна сама в храм потому, что никто не имеет права принуждать девушку силой идти под венец. Может, ты ещё по дороге передумаешь выходить замуж. Это твой выбор. А, если ты придёшь в храм сама, значит, ты по доброй воле хочешь выйти замуж за своего избранника. Такой у нас обычай. А у вас, что по-другому?

— Не знаю, — растерянно ответила Ольга. — Я ведь первый раз замуж выхожу.

Радмила от души засмеялась такому наивному и вместе с тем правдивому ответу девушки.

— Ну, ладно, нам пора идти, — сказала Радмила. — Уже полдень. А обряд венчания надо завершить до захода солнца.

Ольга с Радмилой спустились с крыльца и двинулись к выходу со двора. К ним подошёл воевода Свенельд и, взяв Радмилу за рукав, сделал ей знак, чтобы она немного отошла в сторону. Радмила нехотя выполнила его просьбу. А невеста с гостями продолжала идти к храму Перуна, который располагался на самом высоком холме Киева. Когда Радмила приблизилась к Свенельду, то спросила недовольным голосом:

— Ну, что тебе ещё от меня надо, воевода. Ты можешь хотя бы в такой день оставить меня в покое.

— Я хочу знать, зачем ты всё время крутишься возле невесты князя Игоря? — строго поинтересовался Свенельд.

— Как это зачем? — искренне удивилась Радмила. — Девушка в Киеве одна. У неё здесь нет ни матери, ни сестры, кто же должен был её научить, что нужно делать невесте во время свадебного обряда. Да и платье надо было ей сшить. Не голой же ей быть на собственной свадьбе.

— Знаю я, чему ты можешь её научить, — саркастически заметил Свенельд. — Смотри, Радмила, не вздумай портить девушку своими учениями.

— Ты, воевода, когда говоришь, хоть немного думай, — злобно ответила Радмила. — Она ещё совсем девочка. Я к ней, как к собственной дочери отношусь. А у тебя только одно на уме. Все вы мужчины такие. Только и можете, что обижать беззащитных женщин. Да и потом, князь Игорь сам попросил, чтобы я ей помогала и опекала её.

— Князь Игорь сам попросил тебя об этом? — удивился Свенельд.

— Мой муж воевода Звенислав передал мне его просьбу, — уточнила Радмила. — Что же мне надо было, отказать князю Игорю?

Воевода Свенельд даже несколько растерялся и уже более мягким тоном сказал:

— Ну, ты это, не обижайся на меня. Может, я чего лишнего сболтнул, ты уж прости старого воина. Мы на этих войнах совсем огрубели. Ладно, помогай Ольге освоиться в Киеве, но чтобы всё было по чести. Учти, я тебя предупредил.

Радмила иронично усмехнулась и заторопилась, чтобы догнать процессию, сопровождавшую невесту. Когда Радмила подошла к Ольге, девушка спросила её:

— Кто это был, и чего он от тебя хотел?

— Это воевода Свенельд, — сухо ответила Радмила.

— А почему он тебя отозвал? — продолжала выспрашивать Ольга. — Он, что тобой интересуется?

— Это человек интересуется в Киеве всем и всеми, — серьёзно пояснила Радмила. — Должность у него такая, всем и всеми интересоваться.

— Я тебя не поняла, — проговорила Ольга. — Что ты имеешь ввиду?

— Да, ладно, забудь о нём, — посоветовала Радмила. — Тебе сейчас о другом думать надо. Вон там, на холме видишь высокое строение? Это и есть храм Перуна. Сейчас начнётся самое главное событие в твоей жизни. Ты как себя чувствуешь? Не передумала?

Ольга, молча отрицательно покачала головой.

47. Необычная свадьба

Храм Перуна в Киеве был построен из брёвен в форме шестиугольника. Высота здания вместе с крышей составляла около пятнадцати метров. Располагался храм на самом высоком месте в городе, носящем название Холм Четырёх. В Киеве ходила легенда, что в давние времена на этом холме собрались три брата Кий, Хорив, Щек и их сестра Лыбидь. И будто задумали они воздвигнуть на этом месте город. А назвали они его в честь своего старшего брата — Киев. В последствии на этом месте горожане построили храм Перуна — главного славянского Бога. Внутри храма располагался трёхметровый идол. По своему виду он был похож на мужчину с окладистой бородой, доходящей ему до пояса, и сложенными на животе руками. Посреди храма находился плоский камень огромных размеров с отверстием в середине. На нём приносили в жертву Перуну животных и складывали дары Богу, все, кто посещал храм. Камень был чёрного цвета. То ли от природы своей, он был таков, то ли от запекшийся на нём жертвенной крови, неизвестно.

Когда к храму прибыла невеста в окружении сопровождавших её женщин, весь холм и его окрестности уже были сплошь заполнены людьми, желающими посмотреть обряд венчания. И лишь небольшая территория вокруг здания была свободна, так как дружинники князя Игоря, выстроившись в цепь, окружили храм и не допускали туда горожан. Воинам с большим трудом удавалось сдерживать натиск любопытной толпы.

— Не напирай, не напирай, — покрикивал на людей стольник Темага начальник городской стражи. — Не можем мы вас пропустить в храм. Всё равно вы все там не поместитесь. А ну, ребята, сомкните щиты, и пять шагов вперёд.

Дружинники выставили свои щиты и двинулись плотной шеренгой на толпу. Люди под давлением воинов попятились назад, выкрикивая при этом бранные слова в адрес дружинников. Стоял невыносимый шум. Даже птицы взлетели с деревьев и полетели подальше от этого безумия. Воины оцепления расступились, пропуская к храму невесту и её сопровождение. К Ольге подошёл князь Игорь. Взгляд у него был беспокойный, а лицо бледное, как отбеленное льняное полотно. Радмила, стоявшая рядом с Ольгой, сразу же заметила волнение Игоря, и не удержалась, чтобы не съязвить по этому поводу:

— Ого, а я думала, что только невесты перед венчанием переживают. Князь, что с тобой. Уж не заболел ли ты?

Игорь несколько растерянным тоном ответил:

— Я здоров. Вот только что-то мне не по себе. Волнуюсь, наверное. Первый раз всё-таки женюсь.

Радмила засмеялась и сказала:

— У вас с невестой и слова одинаковые. Она мне только что, то же самое говорила. Ну, ничего, первый раз, не последний.

Игорь с Ольгой недоумевающе посмотрели на Радмилу. Она поняла, что сказала лишнее и отошла в сторону, чтобы избежать неудобных объяснений по поводу своей неуклюжей шутки.

— А ты, как думаешь? — поинтересовался Игорь у Ольги. — Последний это раз, или нет?

Ольга опустила глаза вниз, затем пристально посмотрела на Игоря и проговорила:

— Не знаю, будет ли у тебя ещё другая жена, но у меня другого мужа больше никогда не будет. В этом я уверена.

Игорь крепко сжал её ладонь и улыбнулся. В этот момент его волнения сразу же рассеялись. На душе у князя стало легко и весело.

— А почему мы не идём в храм? — спросила Ольга. — Почему мы здесь стоим?

— Сейчас там князь Олег со жрецами разговаривает, — пояснила Игорь. — По поводу соблюдения правильности обряда. Только, что-то долго он разговаривает.

В это время в храме ситуация накалилась до предела. Князь Олег уже начал терять терпение, и уже был готов поколотить жрецов. Князь, разволновавшись, с трудом подбирал приличные слова, чтобы не оскорбить жрецов. Но это давалось ему уже с большим трудом.

— Послушай, Арбут, — обращался князь к главному жрецу, — ты, что издеваешься надо мной? Там на улице перед храмом собрался уже весь Киев. Там дожидаются князь Игорь — Правитель Киева и его невеста Ольга, а ты здесь устроил какое-то умопомешательство. Нашёл время для выяснения соблюдения всех тонкостей обряда. Начинай венчание, потом поговорим об обычаях.

— Не могу я нарушать правила, — оправдывался Арбут. — Не я их устанавливал, не мне их и менять. Я только должен следить за строгим их соблюдением.

— Что тебе ещё надо соблюсти? — не понимал Олег. — Невеста есть, жених есть. Они хотят повенчаться, так почему же ты тянешь время, и отказываешься их объявить мужем и женой?

— А родственники, или хотя бы знакомые невесты, где они? — упорствовал главный жрец. — Ольгу у нас никто не знает. Кто поручится, что она уже не замужем? А, может, она уже кому другому обещала стать его женой? Что ты на это скажешь? По нашим древним обычаям, тот, кто знает её близко, должен подтвердить, что она свободная девушка. А без этого я не могу венчать молодых.

— Да свободная она, свободная, — настаивал Олег. — Неужели ты думаешь, что мой племянник мог выбрать себе в жёны замужнюю женщину?

— Да кто об этом знает? — иронично заметил Арбут. — Может, ты знаешь Ольгу, и готов поручиться за неё, что она свободная девушка? Насколько мне известно, ты её только вчера впервые увидел.

Олег почесал затылок. Он в глубине души уже соглашался с правомерными доводами жреца, но князь никак не мог допустить, чтобы сорвалась свадьба его любимого племянника. Тут Олегу в голову пришла спасительная мысль.

— А если бы у Ольги был отец, он бы мог быть поручителем? — задал неожиданный вопрос Олег.

— Ну, спрашиваешь, конечно, мог бы, — заявил Арбут. — Только где его взять, этого отца?

— Я её посажённый отец, — выпалил Олег. — Или скажешь, человек не может объявить себя отцом другого человека, если тот согласен с этим? Такое не противоречит вашим законам?

Арбут оглянулся на остальных восьмерых жрецов храма Перуна, как бы спрашивая их согласия. Те одобрительно закивали головами.

— Такое не противоречит нашим традициям, князь, — подтвердил Арбут. — А откуда мы знаем, что Ольга согласна считать себя твоей дочерью? Может, у неё есть настоящий отец?

Олег даже зубами заскрипел от злости и сжал кулаки так сильно, что его ногти впились ему в кожу ладоней и поранили её до крови. Но, сохраняя самообладание, князь, стараясь говорить спокойно, сказал:

— А ты сейчас у неё сам об этом и спросишь. Во время венчания. И прошу тебя, жрец, не задавай мне больше дурацких вопросов. А то за себя не ручаюсь.

Арбут заметил, как у князя закапала кровь из ладоней. Жрец понял, что надо соглашаться проводить обряд, а то дело для него может очень плохо закончиться. Арбут помнил, как Олег расправился с князьями Аскольдом и Диром, и поэтому не стал больше испытывать его терпение.

— Ладно, приглашайте молодых в храм, — проговорил Арбут. — Начнём, пожалуй, венчание, а то солнце скоро сядет.

Олег выскочил из храма, и быстро направился к Игорю и Ольге. Те с нетерпением дожидались его появления, и когда увидели стремительно приближавшегося к ним Олега, обрадовались. Их обоюдное волнение, как по волшебству исчезло.

— Что так долго, дядя? — спросил Игорь. — Мы уже устали ждать. Там всё в порядке?

— В порядке, — сквозь зубы процедил Олег. — Только после вашего венчания, я задушу этого жреца.

— Какого жреца? — не понимал Игорь. — Да что там произошло, толком поясни.

— Неважно, — немного успокоившись, сказал Олег. — Есть одно небольшое обстоятельство, которое мы должны сейчас разрешить. Иначе может сорваться ваше венчание.

Игорь и Ольга внимательно смотрели на Олега и терпеливо дожидались его пояснений.

— Дело в том, что Ольга должна подтвердить, что она согласна считать меня своим посаженным отцом, — волнуясь, проговорил Олег. — Ты меня, конечно, извини, Ольга, что я без твоего предварительного согласия объявил себя твоим посаженным отцом, но у меня не было другого выбора. Без этого жрец отказывался вас венчать, так как в Киеве тебя никто не знает. Ну, так что ты согласна подтвердить мои слова.

— А при чём здесь мой отец? — удивилась Ольга.

— Я, конечно, понимаю, что при живом отце у человека не может быть посаженного отца, — расстроено проговорил Олег. — Но что же делать? Придётся соврать, иначе свадьба расстроиться.

— Врать не придётся, — сказала Ольга. — Мой отец погиб. И я, конечно, согласна считать тебя, князь Олег, своим посаженным отцом. И не для того, чтобы состоялась свадьба, а потому, что это честь для меня.

Князя Олега тронула такая почтительность девушки. Он всегда относился к Игорю, как к собственному сыну, а тут ещё у него появилась и названная дочь. Князь вытер выступивший на лбу пот и проговорил:

— Ну, пора в храм идти, а то вон уже народ волнуется. Ещё подумают что нехорошее.

— А что это у тебя за кровь на ладони? — поинтересовался Игорь, обращаясь к дяде.

— Да так, пришлось принести жертву Перуну, чтобы он помог мне уговорить этого бестолкового жреца, — улыбаясь, сказал Олег.

По пути в храм Ольга придвинулась близко к Игорю, и так, чтобы никто не слышал, прошептала:

— Даже, если бы и был жив мой отец, я бы соврала, что Олег мой посаженный отец. Только бы не сорвалась наша свадьба.

Игорь внимательно взглянул на Ольгу и улыбнулся.

В храме был полумрак даже днём. Свет попадал в помещение только через небольшие окна, расположенные под самым куполом. Жениха и невесту подвели к жертвенному камню, возле которого стояли девять жрецов. Позади Игоря и Ольги находились свидетели их венчания. Главный жрец вышел вперёд и проговорил:

— Мы собрались в храме Перуна, чтобы соединить вечными узами совместной жизни князя Игоря и Ольгу. В присутствии людей я спрашиваю тебя Игорь, по доброй ли воле и без принуждения ты решил взять себе в жёны Ольгу?

— Да, — коротко ответил Игорь.

— Нет ли каких препятствий этой женитьбе с твоей стороны? — продолжал задавать вопросы главный жрец.

— Нет, — вновь повторил Игорь.

— Люди, присутствующие в храме, если кто из вас знает какую-нибудь помеху этому венчанию, то скажите сейчас, или не говорите о ней никогда, — проговорил Арбут.

В храме все молчали. Жрец выждал некоторое время и обратился к невесте:

— Ольга, а ты по доброй воле решила выйти замуж за Игоря?

— По доброй воле, — ответила Ольга.

— Не обещала ли ты какому-нибудь другому парню стать его женой? — спросил Арбут.

— Нет, не обещала, — произнесла Ольга.

— В Киеве нет людей, которые бы знали тебя, — с подозрительностью сказал главный жрец. — Кто может поручиться, что ты говоришь правду?

Вперёд вышел князь Олег и сурово произнёс:

— Я могу поручиться за её слова. Я её посажённый отец.

Среди людей, находившихся в храме, прошёл волнительный ропот. Арбут прищурил глаза, пристально посмотрел на Ольгу и строго спросил:

— Ольга, подтверждаешь ли ты слова князя Олега, что он приходится тебе посажённым отцом? Что на это скажет твой настоящий отец?

— Ничего не скажет, — твёрдо ответила Ольга. — Мой настоящий отец погиб. Я подтверждаю слова князя Олега. Он мой посажённый отец.

Арбут посмотрел на жрецов, стоявших у него за спиной. Те молча кивнули головами в знак своего одобрения.

— В таком случае нет препятствий, чтобы венчать вас, — сказал Арбут. — Сейчас вы должны принести клятву верности друг другу на священном мече храма Перуна.

Главный жрец пошёл в другой конец помещения, вытащил откуда-то здоровенный меч и вернулся на прежнее место. Затем он протянул меч вперёд и проговорил:

— Целуйте этот священный меч, в знак того, что вы будете верными друг другу, и эту клятву никогда не нарушите. Иначе вас покарает небесный меч в виде молнии. Клянись первым, Игорь.

Князь подошёл к мечу, пристально посмотрел на него и неожиданно сказал:

— Я не буду клясться на этом мече.

Люди в храме возмущённо зашумели. Арбут ехидно улыбнулся и с издёвкой спросил:

— А что так, князь Игорь? Может, ты передумал жениться, или вспомнил какое-то препятствие, которое не позволяет тебе принести клятву вечной верности?

— Нет, — спокойно ответил Игорь. — Дело в другом. Вот ты жрец требуешь от меня принести клятву вечной верности моей невесте, стараешься соблюсти все традиции до мелочей. А о какой вечной верности может идти речь, когда символом этой верности должен послужить вот этот некудышний меч. Да он уже ржавчиной покрылся кое-где. Того и гляди, скоро рассыпится. А ты говоришь о вечности. Что-то здесь не получается.

В храме послышались смешки среди гостей.

— Да этому мечу уже почти сто лет, — возмущённо проговорил Арбут. — Ну, немного он поржавел, но зато он крепкий и надёжный. Ты оскверняешь храм Перуна своими насмешками, князь Игорь.

— Ничего я не оскверняю, — с улыбкой сказал Игорь и взял из рук жреца храмовый меч. — Ты говоришь, что он крепкий и надёжный. Я это сейчас проверю.

Князь резко взмахнул мечом и ударил им по жертвенному камню. Арбут в испуге отскочил назад. Меч стукнулся о камень и разлетелся на мелкие кусочки. В храме наступила мёртвая тишина. У главного жреца даже рот открылся от удивления. Он и в страшном сне не мог увидеть, чтобы кто-нибудь, пусть даже сам Киевский Правитель, может так привольно обращаться со святынями храма.

— Ну, и на чём же ты теперь будешь давать клятву верности? — с сарказмом поинтересовался Арбут. — Похоже, что твоя женитьба, князь Игорь, отменяется. Впрочем, к этому шло с самого начала.

Олег недоумевающе смотрел на Игоря, и никак не мог понять, зачем он это сделал. Ольга спокойно наблюдала за происходящими событиями.

— Ничего не отменяется, — уверенно сказал Игорь. — Просто клясться в вечной верности я хочу на мече, который действительно крепкий и надёжный.

Игорь распахнул свой плащ из красного шёлка и вынул из ножен свой меч.

— Это нарушение традиций, приносить в храм оружие, — возмутился Арбут. — Как ты посмел такое сделать, князь Игорь?

— А я, когда выхожу из дома, всегда беру с собой свой меч, — пояснил Игорь. — Я же воин, как же мне без меча ходить? Никак невозможно. Вот этот меч находится в моём роду уже больше четырёх сот лет. И на нём нет ни одной точки ржавчины. Он действительно вечный. А о его крепости и надёжности можете судить сами.

После этих слов Игорь рубанул по жертвенному камню. Меч прошёл сквозь край камня, как нож проходит сквозь масло, и остался целым. Получившийся срез был гладким и аккуратным. Отрубленный кусок камня упал к ногам Игоря. Жрецы даже ахнули от удивления. Князь внимательно осмотрел свой меч и весело сказал:

— Ну, вот, а на нём ни царапины. Вот это настоящий меч. На нём я принесу клятву верности.

В храме одобрительно зашумели люди. Арбут взглянул на князя Олега. Олег показал жрецу свой увесистый кулак. Арбут решил, что лучше не отказывать Игорю в его просьбе.

— Ладно, я вижу, что твой меч действительно необычный, раз он даже жертвенный камень разрубил. Есть в нём сила. Приноси клятву на своём мече, я не возражаю.

Игорь поцеловал свой меч и сказал:

— Клянусь тебе, Ольга, быть тебе верным мужем, защищать тебя и любить вечно.

Затем он протянул меч Ольге.

— Клянусь тебе, Игорь, быть тебе верной, заботиться о тебе и любить тебя даже после своей смерти.

Ольга поцеловала меч. Игорь спрятал клинок в ножны, подошёл к Ольге, обнял её и поцеловал.

— Объявляю вас мужем и женой, — тут же поспешил сказать Арбут.

— Слава князю Игорю и княгине Ольге, — раздались дружные крики в храме.

Князь и княгиня вышли из храма. Киевляне, увидев молодожёнов, принялись громко кричать и прославлять их. Ольга прижалась к Игорю и тихо проговорила:

— Когда ты поломал храмовый меч, у меня даже сердце замерло, до того я испугалась. Я думала, что свадьба уже не состоится.

Игорь улыбнулся и сказал:

— Я же обещал тебе, что я женюсь на тебе, как же я мог нарушить данное тебе слово?

Молодожёны двинулись по улицам Киева в княжеский терем Игоря, чтобы отпраздновать свою свадьбу на почесном пиру. До самого утра не стихало в Киеве празднество. Люди веселились, пели песни, танцевали и, конечно, как водится на Руси, пили хмельные напитки. Пили до тех пор, пока или не падали от потери сознания, или, пока черпаки не начинали скрестись о дно пустых бочек. Да, всё умеют делать русские люди. И веселиться умеют, и работать умеют, и бить врага, когда надо умеют. Вот только одного они не умеют, пить хмельные напитки. Этому мешает им научиться их широкая открытая душа.

48. Два предложения

На следующий день сразу после венчания князя Игоря с Ольгой, князь Олег подождал, пока солнце поднимется над крышами домов в Киеве, и отправился к племяннику для важного разговора. Проезжая улицами города, Олег видел, что веселье ещё продолжается. Те из киевлян, которые проснулись пораньше, уже успели подогреть себя горячительными напитками, и бродили по улицам, горланя весёлые песни и, почему-то поздравляли друг друга с женитьбой князя Игоря. Когда Олег приехал в дом племянника, он с удивлением увидел, что Игорь уже встал и, стоя посреди двора, отдаёт какие-то распоряжения своим слугам.

— А, дядя, ты уже проснулся? — доброжелательно проговорил Игорь, приближаясь к Олегу, въехавшему во двор. — А я думал, что ты после вчерашнего веселья, будешь спать до обеда.

Олег слез с коня, обнял Игоря и с улыбкой сказал:

— А я думал, что это ты будешь до обеда в постели. У тебя то, как-никак, брачная ночь была. Тебе бы положено было ещё несколько деньков с женой потешиться. Но извини, племянник, дела заставляют меня торопиться. Нам надо поговорить.

Игорь кивнул головой в знак согласия и произнёс:

— Ну, что же, пойдём, поговорим. Время действительно не терпит отлагательств.

Князья прошли в кабинет Игоря. Они сели в кресла друг напротив друга. Первым начал разговор Олег:

— Мне надо выступать в поход, племянник, уже буквально завтра. Я хочу….

Но на этих словах Игорь вдруг прервал Олега:

— Что значит тебе? Нам надо выступать в поход. Ты оговорился, дядя.

Олег нервно мотнул головой и продолжил:

— Нет, дорогой племянник, я не оговорился. В поход я должен идти без тебя. Мы же уже обговаривали этот вопрос, что же мы вновь будем к нему возвращаться?

— Будем, — настойчиво произнёс Игорь. — Я тоже хочу принять участие в настоящей войне. Почему это я не могу идти в поход? Что мне может помешать? Про мою женитьбу говорить не надо, это не помеха.

— А я имел ввиду не твою женитьбу, — начал пояснять Олег. — Есть причины куда более веские.

— Не может быть никаких причин, которые помешали бы мне идти в поход, — резко возразил Игорь. — Разве, что моя смерть. Но я, пока, умирать не собираюсь. Я всю зиму собирал войско, старался, а теперь оказывается, я остаюсь дома, как будто я немощный старик или женщина. У меня впервые в жизни есть возможность пойти на настоящую войну, побывать в настоящем деле, а ты говоришь, что я не пойду. Я категорически не согласен.

Игорь замолчал и стал раздражённо сжимать себе ладони. Олег до этого, молча наблюдавший за племянником и внимательно его слушавший, спокойно сказал:

— Ну, что выговорился? А теперь давай рассуждать спокойно, а не в запале. Ты, племянник, не кипятись. Я, конечно, тебя понимаю. Я в молодости тоже был — огонь. Теперь уже погас немного, но иногда могу ещё и разгораться. Но наш случай не для огня, а для холодного рассудка. Если мы сейчас с тобой положимся на чувства, то можем таких дров наломать, что их не уложишь потом ни в какую поленницу. Слушай меня внимательно. Что у нас получается? Если мы с тобой вдвоём отправимся на войну, то в Киеве не останется ни одного Правителя. А эта война может продлиться и больше года. Кто может поручиться, как там всё сложится? То-то и оно, что никто. На войне ни за что ручаться нельзя. А, если мне понадобится помощь, кто мне её пошлёт, если тебя не будет в Киеве. Согласен ты со мной?

Игорь молча продолжал смотреть в окно, как будто этот разговор его не касался. Олег сделал вид, что не заметил невнимания племянника и продолжал рассуждать:

— Я уже не говорю о наших соседях. Один только древлянский князь Мал, чего стоит. Он то уж не упустит случая, наведаться в Киев со своей дружиной. Да и половецкие ханы, тоже не преминут попробовать на прочность Киевские стены. А Хазары. Да что говорить, ты и сам всё это не хуже меня знаешь. Так, что может так статься, что возвращаться нам с войны будет и некуда. А сможем ли мы вновь захватить Киев или нет, это не известно. А вдруг война пойдёт ни гладко. Вот такое положение дел на сегодня, дорогой племянник.

Игорь повернулся к дяде, пристально посмотрел на него и сделал неожиданное предложение:

— А давай я пойду на войну, а ты останешься защищать Киев, а?

Олег как будто ожидал этого вопроса, потому что сразу же улыбнулся. Затем он поднялся, прошёлся по комнате, вновь сел в кресло и сказал:

— К сожалению, так не получится, Игорь. Хотя, может, мне в моих годах уже и пора бы было уступить тебе место полководца на этой войне, но это невозможно. Ты думаешь, я не хочу, чтобы ты научился всему тому, что умею я? Но нет у нас с тобой сейчас времени для твоего обучения. Вот скажи мне, ты хороший моряк?

— Да какой я моряк, — нехотя ответил Игорь. — Я и в море то ни разу не был.

— Ладно, а сумеешь ли ты командовать армией, в которой больше ста тысяч воинов? — продолжал задавать вопросы Олег.

— Я никогда не командовал такой огромной армией, — признался Игорь.

— Вот так-то, — подытожил Олег. — Не время тебе ещё ходить полководцем на такие войны. Придётся тебе, ещё малость опыта поднабраться. Не обижайся ты на меня. Я же дело говорю. Тем более, что это только первая причина, почему нельзя оставлять Киев без нашего присмотра.

— Вот как? — удивился Игорь. — А что есть ещё и вторая?

— Есть, — твёрдо ответил Олег. — В Киеве находится лазутчик. И, похоже, что он связан с древлянами. Хотя, запросто может оказаться, что он также связан и с хазарами. Трудно сказать, какие он в действительности имеет цели. Может, его к нам заслали, а может, он сам себе на уме. Просто пользуется помощью тех, кто соглашается ему помогать. Не бескорыстно, конечно.

— Я помню эту историю, — задумчиво проговорил Игорь. — Тогда ещё подозрение пало на воеводу Звенислава. Но я могу поручиться за него. Он здесь ни при чём.

— Я знаю это, — согласился Олег. — Воевода Звенислав был вместе с тобой в Новгороде, а в Киеве в это время лазутчик орудовал вовсю. Мы даже один раз чуть было, его не поймали. Такой себе «Чёрный всадник», понимаешь. Ловкий, гад. Удрал от воеводы Свенельда. Да натворил этот Чёрный всадник здесь бед. Едва, не сорвал мне оснащение моего флота. Каждый третий мой обоз грабил подчистую. Я уже думал, что из-за него придётся поход на Царьград отменять. Да слава Одину, удалось его окоротить. Воевода Свенельд перебил всю его банду. Но ему удалось уйти. Сейчас то он попритих. Ничего не слышно о нём в последнее время.

— Да, дело серьёзное, — сказал Игорь. — Похоже на то, что этот Чёрный всадник, либо, кто-то из киевских знатных людей или воевод, либо, им руководит кто-то из них. Это не простой разбойник.

— Вот и займись им, — предложил Олег. — Пора уже из Киева то измену повывести. Сколько можно его терпеть. А воевода Свенельд тебе в этом поможет. Через него в Киеве все тайные дела проходят.

Князь Игорь поднялся со своего кресла, подошёл к окну, постоял там некоторое время и сказал:

— У меня к тебе, дядя, тоже есть предложение. Это касается порядка ведения этой войны. Раз уж мы договорились, что я остаюсь в Киеве, то я хочу….

Олег радостным голосом выпалил:

— Ну, и слава Одину, что ты согласился остаться в Киеве. Я, по правде говоря, думал, что ты откажешься. Уж не знал, что и делать.

— Что же я, по-твоему, дитё неразумное? — удивился Игорь. — Всё правильно ты говорил, нельзя оставлять Киев без нашего присмотра. Думаешь, я не понимаю, что такое сейчас Киев? Я всё прекрасно понимаю. Киев сейчас, не просто славянский город. Киев сейчас, можно сказать, вся Русь и есть. Устоит Киев, как столица нашего государства, значит и Руси быть. А если не устоит, то удельные князья растащат всю Русь на кусочки, стараясь отхватить себе пожирнее. И вновь придётся Руси платить дани разным там хазарам, половцам и византийцам, а то и варягам.

Олег подошёл к Игорю, обнял его и, волнуясь, проговорил:

— Золотые твои слова, племянник. Жаль, что князь Рюрик не дожил до этого времени. Вот бы он порадовался за своего сына. Теперь я полностью спокоен. Даже, если меня и убьют на этой войне, я знаю, что есть человек, который сумеет сохранить Русь, как единое государство.

— Ну, что ты заладил, убью, убьют, — обиделся Игорь. — Ещё накаркаешь, чего доброго. Я вот о чём хотел с тобой поговорить. Византийцы сейчас единственные, которые представляют для Руси серьёзную угрозу. Все остальные так, назойливые комары. Кусать кусают, да беды от них мало. Надо сделать так, чтобы Византия надолго перестала представлять для нас угрозу.

— Так для этого я и затеял эту войну, — удивлённо произнёс Олег.

— Да ты что? А я думал, что ты просто соскучился по морским походам, — шутливо проговорил Игорь.

Олег нахмурил брови.

— Ну, ладно, не обижайся, — успокоил его Игорь. — Пошутил я. Понимаешь, надо не просто захватить Царьград. Надо сделать так, чтобы Византия стала платить дань Руси. Да не простую дань, а такую, чтобы мы на неё могли содержать всю нашу армию. Надо заставить Царьград разрешить нашим купцам беспошлинно торговать в Византии. Лучше мы сами будет брать со своих купцов пошлину за такое право. В общем, необходимо поставить Царьград на колени. После такого весь мир склонится перед Русью. И уж никто не рискнёт называть нас варварами.

— Поставить на колени? — задумчиво переспросил Олег. — Ну, уж и не знаю, что тебе и сказать, племянник. Я могу захватить Царьград, если, конечно, удача будет с нами. Могу перебить всё их войско. А как ставить на колени, я не знаю.

— Тебе не надо разрушать Царьград, — начал пояснять Игорь. — Наоборот, тебе надо сделать так, чтобы он почти не пострадал. Ведь, если мы хотим, чтобы Византия платила нам большую дань, то кто-то должен её собирать. А Царьград — столица Византии. Вот пусть она этим и занимается. Но Византийский император просто так не согласится на большую дань. Скорее всего, он предложит одноразовый откуп за то, чтобы ты не разрушал Царьград. Так их императоры всегда поступают, когда понимают, что не смогут разбить врага. Но для того, чтобы император согласился платить постоянно дань Руси, надо навести на него ужас. Для этого тебе придётся жечь и разрушать их города. Убивать побольше их людей. Довести их земли до разорения. Вот тогда, император и согласится на постоянную дань Руси. Ведь ему выгоднее отдавать часть собираемых им налогов со своих подданных, чем потерять их всех и остаться вовсе без доходов. Ему то тоже нужны деньги. Надо армию содержать, дворец тоже немало стоит. Понимаешь, о чём я говорю?

Олег задумчиво покачал головой и сказал:

— Понимаю. Говоришь, надо навести на императора ужас. Ну, что же я ему устрою такой ужас, что он сам будет просить меня, принять дань от Византии. Я их всех переверну вверх тормашками. Можешь быть уверен, они будут ползать передо мной на коленях. Теперь я знаю, как это надо сделать.

— И какой же у тебя будет план? — поинтересовался Игорь.

— Я нападу на Византию с двух сторон одновременно, — начал пояснять Олег. — Флот нанесёт удар с моря, а другая часть моей армии ударит с суши. По ходу приближения к Царьграду флот будет разорять прибрежные города Византии, а сухопутные войска станут крушить всё на своем пути по ходу своего продвижения. И, когда мы приблизимся к Царьграду, слухи о наших делах уже повергнут их в ужас.

— Но император, скорее всего, вышлет навстречу вам свою армию, — предположил Игорь. — Или подготовиться к сражению с вами возле самого Царьграда.

— Ну и что? — удивился Олег. — Пусть готовится. Это даже лучше для нас. Одним махом покончим с его основными силами. И не забывай, ты же сам говорил, что не надо разрушать Царьград. Да и вряд ли император станет рисковать, подставляя под удар всю свою армию. Потому что, если мы её разгромим, то кто его будет защищать от остальных его врагов? Ведь кроме нас, у императора ещё много других недоброжелателей. Скорее всего, при таких обстоятельствах, император согласится на дань, какая бы она не была большая для него. Платить то ему придётся не из своего кармана. Платить будет его народ. Он от этого беднее не станет.

— Хорошо, — согласился Игорь. — А кого ты назначишь командовать флотом?

— Как это кого? — удивился Олег. — Я сам буду командовать флотом. Посажу на корабли всю варяжскую дружину с конунгом Ульбрихтом и моих воинов. Они почти все из варягов. А это означает, что все эти воины опытные моряки. Ну, возьму ещё воинов из Киева, которые раньше ходили в морские походы. Получится, примерно, половина всей армии. Вот только я ещё не решил, кого поставить во главе сухопутных войск.

— Поставь Звенислава, — предложил Игорь. — Он опытный и отважный воевода. И самое главное, он нам предан. Я в этом лично убедился. Ведь все остальные киевские воеводы находились в Киеве, во время событий, о которых ты мне рассказывал. Я имею ввиду Чёрного всадника. Поэтому любой из них может оказаться тем, кто связан с этим предателем.

— Да, пожалуй, ты прав, — согласился Олег. — Так оно будет вернее. Бережённого и Один бережёт.

— А почему ты всё время называешь нашим Богом Одина? — спросил Игорь. — Спрашиваю тебя об этом просто так, из любопытства.

— Ну, я же норманн, как тебе известно, — проговорил Олег. — Я с детства молился Одину. Вот и обращаюсь к нему, когда мне нужно обратиться к Богу. Я понимаю, что мне надо было бы обращаться к Перуну, раз уж я стал князем у славян. Но знаешь, как-то ни с руки мне молиться то одному Богу, то другому.

— И правильно, — поддержал его Игорь. — Я лично не доверяю людям, которые меняют Богов. На них нельзя положиться в тяжёлую минуту. Нет у таких людей настоящей веры. И Богов они пытаются использовать только для собственных выгод. Да и вообще, я не понимаю, как это можно менять одну веру на другую. Что это одежда, что ли? Вера она либо есть, либо её нет.

Олег внимательно слушал Игоря, а потом спросил:

— Я уже давно хотел, чтобы ты рассказал мне, что тогда говорил тебе тот кудесник? Помнишь, когда мы возвращались с похода, и нам на раздорожье повстречался старик?

Игорь ухмыльнулся и махнул рукой в знак того, что всё это ерунда.

— Ну, все-таки, что он тогда тебе сказал? — настаивал Олег. — Мне это очень важно знать.

— Ну, раз это так для тебя важно, скажу, — согласился Игорь. — Он сказал мне, что если я не приму новую веру, то умру лютой смертью. Ну, сказал ещё, что я буду Великим Князем Киевским.

— Одно его предсказание уже сбылось, — серьёзно произнёс Олег. — Ты уже стал Великим Киевским Князем.

Игорь вдруг засмеялся и сказал:

— Зато остальные его предсказания не оправдались. Как я помню, он предсказывал тебе, что ты примешь смерть от своего боевого коня. Ты сейчас жив и здоров, а конь твой, наверное, уже умер. Так что не стоит обращать внимания на этого вещуна.

— Да, — грустно проговорил Олег, — и зачем я тогда только послушал этого колдуна? Такой хороший был у меня конь, а я отправил его в табун. Он там, наверное, со скуки и умер. Конь то действительно был боевой. Надо будет, если живой останусь, обязательно разузнать о его доле.

— Обязательно останешься живой, — уверенно сказал Игорь. — Тебе умирать ещё рано. Должен же ты меня обучить морскому делу. Я ведь тоже частично норманн. А что это за норманн, который не знает морского дела?

— Эту уж точно, — согласился Олег. — Ничего, вот вернусь с похода, я тобой займусь. Только учти, я учитель строгий.

49. Женская переменчивость

Воевода Звенислав проснулся ещё до рассвета. Он встал, оделся, взял оружие и вышел во двор. Свою жену он не будил. В их отношениях уже давно что-то произошло. Звенислав и Радмила стали, как будто чужие. Явных ссор не было. Но они так отдалились друг от друга, что даже и поговорить им было не о чем. Спали супруги в разных комнатах, да и вообще старались поменьше встречаться. Звенислав видел, что Радмила постоянно чем-то недовольна, но понять причину этого раздражения жены, воевода не мог. Обстановка в доме была напряжённая. Воеводу это угнетало и злило. Ему постоянно хотелось уйти из собственного жилья, чтобы не видеть беспричинное недовольство Радмилы. И поэтому, когда князь Олег сообщил ему, что он назначается командующим сухопутной частью войска, воевода по-настоящему обрадовался. Он даже не стал говорить об этом жене, а самостоятельно собрался в дорогу, и с нетерпением ждал того дня, когда он покинет Киев.

Радмиле об отъезде мужа сообщили её слуги. Она была обескуражена тем, что Звенислав ничего не рассказал ей о своём назначении, но подойти к мужу и объясниться, ей мешало её природное упрямство и бесконечный эгоизм. Женщина в глубине души понимала, что причиной такого отчуждённого поведения Звенислава, является она сама. Но ничего не могла поделать с собой. Жизнь с Звениславом ей казалась такой скучной, что Радмила всем своим поведением пыталась это показать мужу. Но Звенислав по непонятным для неё причинам только замкнулся в себе, и ситуация ещё больше осложнилась. Радмила понимала, что она должна проводить мужа. И не только потому, что того требовал обычай, а главным образом потому, что Звенислав всё-таки не был для неё чужим человеком, да и уезжал он на войну, а ни на какую-то там охоту или рыбалку. А на войне могло всякое случится, там и убить могли. Война, есть война. Радмила никогда не простила бы себе, если бы ни дай Бог такое случилось, а она даже не попрощалась с Звениславом. Женщина собралась с духом, пересилила свою непомерную гордость и спустилась во двор.

Солнце ещё не встало, но уже окрасило нижний край тёмного ночного неба в оранжевый цвет. Во дворе суетились дружинники и слуги. Воевода стоял возле дома и ждал, когда ему подведут коня. Статная фигура Звенислава выделялась среди остальных людей и казалась монументальной. Природная мощь воеводы запечатлелась в его могучем теле, и внушала невольное уважение к нему. В лучах восходящего солнца он казался величественным и, как отметила про себя Радмила, даже красивым.

«И чего мне ещё надо? — подумала Радмила. — Такой привлекательный мужчина. Такой славный воин. Кого попало, не назначили бы на пост командующего армией. Чего я бешусь? Вот натура проклятая, ничего не могу с ней поделать».

После таких размышлений она подошла к мужу и тихо сказала:

— Здравствуй, Звенислав. Я пришла тебя проводить.

Воевода взглянул на жену, нервно дёрнул головой и проговорил:

— Не надо было тебе в такую рань подыматься. Спала бы ещё. Что я сам не смог бы уехать?

Радмила опустила вниз глаза и произнесла:

— Я твоя жена, и имею право проводить тебя в поход.

— Да, — ухмыльнувшись, проговорил Звенислав, — что-что, а право ты имеешь. А как насчёт желания?

— Напрасно ты стараешься меня обидеть, — терзаясь, говорила Радмила. — Я всё равно не уйду. Если бы я не хотела этого делать, то и не пришла бы сюда. Не надо ссориться перед отъездом.

Звенислав улыбнулся и снисходительно сказал:

— Ладно, хочешь провожать, провожай. Всё равно я уже сейчас уеду. Так что эти проводы не затянутся.

К воеводе подвели коня. Он нежно похлопал его по шее и весело проговорил:

— Ну, что дружище, поедем, развеемся?

Звенислав лихо вскочил в седло, и уже собрался двинуться в дорогу, но Радмила вдруг сжала ногу воеводы ладонью и быстро заговорила:

— Ты извини меня за всё, что было. Не обижайся на меня, когда ты возвратишься, я стану другой. Вот увидишь. Я обязательно стану другой. Я буду ждать тебя, сколько бы не потребовалось. Только ты, пожалуйста, возвращайся. Обязательно. У меня никого нет, кроме тебя. Ты один мне дорог на целом свете.

Радмила не хотела плакать, но слёзы не слушались её, и сами катились по щекам. Звенислав внимательно слушал жену, затем наклонился к ней и поцеловал её.

— Ну, всё, — мягко сказал воевода, — хватит плакать. Жив буду, обязательно вернусь. Мне уже пора ехать.

Дружинники, чтобы не мешать воеводе прощаться с женой, двинулись вперёд.

— Я провожу тебя хоть до конца улицы, можно? — попросила Радмила и пошла рядом с конём воеводы, продолжая держать мужа за ногу.

«Вот уж действительно, кто может понять деяния Богов? — размышлял Звенислав на ходу. — Зачем им было делать такую невыносимую жизнь с этой женщиной, чтобы теперь, когда можно уехать и избавиться от мучений, вдруг так захотелось остаться дома?»

А Радмила, шагая рядом с мужем, думала: «Только бы он возвратился с войны. Любой, даже раненный, только бы возвратился. Я его выхожу, и буду любить так, как никогда не любила. И зачем я только его мучила?»

С такими разными размышлениями они доехали до конца улицы. Дальше дорога поворачивала направо. Солнце уже поднялось над домами и принялось согревать своими лучами не только Киев, но души его жителей. Воевода остановился, ещё раз поцеловал жену, подстегнул коня и помчался догонять дружинников. Радмила стояла на перекрёстке дорог и смотрела вслед удаляющемуся мужу. Как только он скрылся за поворотом, она уже собиралась возвращаться домой, но вдруг позади себя услышала знакомый голос:

— Мужа провожала? Дело нужное.

Радмила резко повернулась и увидела, ухмыляющегося Худара. Сначала она даже растерялась от неожиданной встречи, но взяла себя в руки и резко спросила:

— А ты, что здесь делаешь? Ты, что следишь за мной?

Худар не ожидал такого холодного обращения со стороны Радмилы и, поэтому немного опешил от её резкого тона.

— Ты, что, Радмила, это же я Худар, — несколько растерянно проговорил купец. — Ты, что забыла меня? Не приходишь, прячешься от меня.

— Вот ещё, была охота мне от тебя прятаться, — самоуверенным тоном сказала Радмила. — Когда хотела, то приходила, а сейчас не хочу. Я тебе не жена, а ты мне не муж. Поиграли в любовь немного, и хватит.

— Поиграли в любовь? — поразился Худар. — А ты очень изменилась, Радмила. Раньше ты мне совсем другие слова говорила. Что с тобой случилось? Муж твой уехал. Уехал надолго, теперь нам никто не помешает. Или ты так не думаешь?

— Думаешь, не думаешь, — продолжала грубить Радмила, — а теперь я с тобой встречаться больше не желаю. Я буду ждать мужа с войны. Понял? И ты меня больше не преследуй, и не вздумай приходить ко мне. А то скажу слугам, что ты мне надоедаешь. Они с тобой быстро разберутся.

— А, может, ты заодно скажешь своим слугам, как ты со мной кувыркалась, когда твоего мужа не было дома? — пригрозил Худар. — А то я могу им рассказать, если хочешь?

Радмила молчала, и гневно смотрела на хазарского купца. Худар приблизился к ней и шипящим голосом проговорил:

— Думаешь, я не понимаю, почему ты вдруг так охладела ко мне? Причина мне известна. Весь Киев это знает.

— Что знает весь Киев? — искренне удивилась Радмила. — О чём ты говоришь?

— Не притворяйся, — продолжал Худар. — Я тебя хорошо изучил. Ты всю жизнь считала своего мужа неудачником. Потому и бегала ко мне, считая, что я занимаюсь серьёзными коммерческими делами. А теперь, когда твоего мужа назначили командующим целой армией, ты решила, что я уже стою ниже его по положению. Ничего скоро придёт тот день, когда всё переменится. Настанут другие времена. В Киеве вновь будем править мы, хазары. Вот тогда я стану самым богатым киевским купцом. У меня есть связи в самом окружении хазарского хана. Поняла?

Радмила ничего не поняла, из того, что говорил Худар, но его сообщение о том, что в Киеве скоро вновь будут править хазары, её очень заинтересовало, и поэтому она, несколько смягчив свой тон, сказала:

— Послушай, Худар, давай не будем здесь разбираться в наших отношениях. На нас уже обращают внимание прохожие. Давай, отойдём куда-нибудь и спокойно поговорим. Я никак не могу взять в толк, о чём ты сейчас говорил.

— А, заинтересовалась, когда я сказал, что скоро стану по-настоящему богатым купцом, — ехидно заметил Худар. — То-то и оно. Нет на свете женщины, которая могла бы устоять перед богатством.

— Ладно, ладно, — попыталась успокоить купца Радмила. — Думай, как хочешь. Только пошли отсюда.

— Я сейчас занят, не могу никуда идти, — пояснил Худар. — Уже солнце высоко в небе. Мне пора идти торговать, а то у меня могут быть неприятности. Я ведь специально пришёл к твоему дому ещё ночью, потому что узнал об отъезде твоего мужа. Я хотел воспользоваться этим моментом, чтобы повидаться с тобой. Ты ведь сама не приходила ко мне. Что мне оставалось ещё делать? Но торговлю я пропустить не могу. Хочешь встретиться со мной? Тогда приходи ко мне вечером, я буду тебя ждать. Там я тебе всё подробно расскажу. А сейчас мне пора уходить.

Радмила молча смотрела на своего бывшего любовника и думала: «И что я только в нём такого нашла, что даже мужу изменяла с ним? Самый обычный хазарский торгаш. Да с ним даже разговаривать противно, ни то что…» Но женщина понимала, что купец знает что-то очень важное, касаемо безопасности Киева. Поэтому она, пересилив отвращение к Худару, тихо сказала:

— Ладно, вечером приду. Только постарайся сделать так, чтобы нас никто вместе не видел. Иначе, я развернусь и уйду.

— Не беспокойся, — заверил её Худар. — Я буду один. Сегодня мои компаньоны уезжают за товаром. Я потому и тороплюсь на базар, что, кроме меня, и торговать то на наших лотках некому.

После этих слов купец резко приблизился к Радмиле и быстро поцеловал её в губы. Женщина не ожидала такой прыткости от него, и даже не успела пошевелиться. Купец дольно улыбнулся и побежал прочь по улице. Радмила плюнула на землю, вытерла губы ладонью и произнесла:

— Слюнявый слизняк. Ещё губы свои протягивает. Ладно, мне бы только узнать у тебя, что вы там задумали чурки не русские.

50. Расплата за любовь

Целый день солнце нещадно палило землю. Вода в Днепре, казалось, скоро закипит. Даже было видно, как над могучей рекой подымается пар. Но когда серые сумерки опустились над Киевом, жара поутихла. Небо заволокло тучами и от этого в городе стало темно так, как будто уже наступила ночь. Облака с трудом удерживали в себе влагу, наполнявшую их, и потихоньку начался дождь. Первые капли были большие и тучные. Они быстро падали на землю, и разбиваясь об неё, создавали особенный звук, такой спокойный и размеренный, который бывает только во время дождя. Их становилось всё больше и больше. Тучи уже не старались сдерживать переполнявшую их воду, и наконец-то начался настоящий ливень. Небесная вода хлестала изо всех сил, собиралась на земле в потоки, которые стремительно уносились, пытаясь собраться все вместе, чтобы потом влиться в Днепр и таким образом замкнуть природный круговорот. Горожане тут же поспешили запрятаться в свои дома. Улицы опустели, и в Киеве стало безлюдно и тихо. И только монотонный шум дождя наполнял город.

Радмила выглянула в окно из своей спальни и подумала: «Пожалуй, пора идти. Хорошо, что идёт дождь. В городе пусто, и меня никто не увидит». Она твёрдо решила, что это будет её последний визит к Худару. Уж она то знала, как надо себя вести женщине, чтобы мужчина больше никогда не захотел с ней встретиться. Радмила надела чёрный плащ, надвинула до бровей капюшон и решительно зашагала на улицу. На первом этаже ей встретился слуга. Он с удивлением посмотрел на хозяйку и спросил:

— Куда вы, госпожа? На улице такое творится. Можно подумать, что небесная река хлынула на землю. Да и ночь уже скоро.

— А ты полагаешь, что я не знаю, что идёт дождь? — поинтересовалась с иронией Радмила. — Раз иду, значит, мне так надо.

— Может, вас проводить? — предложил слуга.

— Не надо, я дорогу и сама найду, — резко ответила Радмила и вышла из дома.

На улице был просто таки Конец Света. Женщина быстро пошла через двор, стараясь перепрыгивать лужи. Но это оказалось бесполезным занятием. Почти сразу же ноги у неё промокли, и она пошла, не выбирая дороги, прямо по воде.

«Ладно, — размышляла Радмила, — просушусь у Худара. Только бы поскорее туда добраться».

Когда Радмила подошла к дому хазарского купца, уже совершенно стемнело. Женщина остановилась на мгновение, осмотрелась вокруг, но никого не заметила. Весь Киев как будто вымер.

«Вот и хорошо, — подумала Радмила, — что меня никто не видит. По крайней мере, хоть какая-то польза от этого дождя».

Радмила подошла к двери и, не постучавшись, отворила её. В доме было тихо. Она прошла по коридору и приблизилась к знакомой ей комнате. На секунду Радмила остановилась. Какое-то щемящее душу чувство охватило её. Как будто что-то недоброе должно было произойти. Радмила даже захотела возвратиться домой, но вспомнила, что Худар намекал на опасность для Киева. Это удержало её, и она решительно вошла в комнату. Там был полумрак. На столе горела одна масляная лампа, и лежали какие-то продукты, а рядом с ними огромный нож. Худар дремал на кровати. Услышав скрип, отворяющейся двери, он поднялся и спросил:

— Кто здесь?

Радмила вышла на свет и тихо сказала:

— Это я пришла, что не ждал?

Худар быстро вскочил с постели и подбежал к ней.

— Как это не ждал? — нетерпеливо проговорил он. — Ждал, очень ждал. Вот только думал, что из-за дождя ты можешь не прийти. Такой ливень сильный.

Вдруг купец принялся обнимать Радмилу, и даже попытался поцеловать её. Она чувствовала, как дрожит всё его тело. Раньше это действовало на Радмилу возбуждающе. А теперь такое поведение купца только раздражало её. Она с силой оттолкнула Худара и сказала:

— Сначала я хочу поговорить с тобой. А уж всё остальное потом.

За время их встреч, Радмила хорошо изучила Худара. Она знала, что для него самое главное в жизни деньги. Торгаш, он и есть торгаш. Поэтому Радмила была уверена в том, что если она будет вести себя определённым образом, то у неё, наверняка всё получится так, как она и задумала. Худар даже несколько опешил из-за отказа Радмилы. Но всё же не решился силой добиваться её расположения.

— И о чём же ты хочешь поговорить со мной? — нахально поинтересовался купец. — Может, ты хочешь, чтобы я сделал тебе какой-нибудь подарок?

«Да этот торгаш принимает меня за продажную женщину, — догадалась Радмила. — Ничего не поделаешь, тот, кто всю жизнь торгует, думает, что в мире всё можно купить и продать. Сама виновата, что с таким связалась. Но сейчас мне это только на руку».

— Я хочу убедиться, что ты говорил мне утром правду, — начала свою игру Радмила. — Почему я должна тебе верить, что ты скоро станешь по-настоящему богатым купцом? А, может, ты меня обманываешь? Мой муж уже сейчас стал большим военачальником. А ты обыкновенный торговец с рынка. Почему я должна отдать предпочтение тебе?

— Да, твой муж уже стал большим военачальником, — цинично проговорил Худар. — Только знаешь, с войны не все возвращаются. Сегодня он ещё живой, а что будет завтра неизвестно. Может, его убьют в первом сражении? А я всегда буду рядом, и меня никто не убьёт.

«А жаль, — подумала Радмила. — Я бы сама убила тебя собственными руками, если бы смогла».

— И это всё, что ты хотел мне сказать? — с раздражением проговорила Радмила. — Этого слишком мало, что я предпочла тебя обычного торговца, своему мужу настоящему воину.

— А раньше этого было для тебя достаточно, — продолжал наглеть купец. — Помниться тебе очень нравилось, как я с тобой забавлялся. Ты так чувствительно стонала.

Радмила была больше не в силах слушать пошлости Худара, и поэтому тут же поднялась и попыталась уйти. Но купец жестом остановил её и сказал:

— Ладно, погоди. Я сейчас тебе расскажу такое, что ты сразу переменишь своё мнение обо мне. Только уговор, никому ни слова. Это страшный секрет. Если узнают, что я тебе рассказал, то меня могут убить, да и тебя тоже.

Радмила подошла к столу и проговорила:

— Рассказывай свой секрет. Я хранить тайны умею. Да и умирать мне ещё не хочется.

Худар тоже подошёл к столу, взял в руку нож и отрезал себе кусок мяса. Потом он принялся жадно пережёвывать его, запивая мёдом из кубка. Радмилу раздражала манера, с которой он ел. Да и ждать ей уже порядком надоело. Но женщина не хотела торопить купца, опасаясь, что его может насторожить её чрезмерное любопытство. Радмила понимала, что Худар не может никак решиться открыть ей тайну, ради которой она сюда собственно и пришла. Чтобы разрядить напряжённую обстановку, Радмила задала отвлечённый вопрос:

— А что это за нож такой диковинный у тебя? Я таких ещё и не видела.

— Это наш нож, хазарский, — чавкая, ответил Худар. — Специальный, мы такими баранину режим.

Радмила иронично улыбнулась, но промолчала. Купец закончил есть, несколько раз отпил из кубка. Очевидно, мёд придал ему храбрости, и начал говорить:

— Дело в том, что после того, как из Киева ушла армия, город стал слабо защищённый. В Киеве сейчас мало войска. Да и князь Игорь ещё молодой и не опытный воин. Это не князь Олег. Князя Игоря хазары не бояться. Сейчас хазарский хан собрал всю свою армию, и собирается идти на Киев в ближайшее время. А ещё раньше сюда выступила большая орда половецкого хана. Наш хан и половецкий хан договорились между собой, что, как только из Киева уйдёт князь Олег с армией, то они совместно нападут на город. Скоро Киев будет хазарским городом. И нам хазарским купцам достанется основная прибыль от торговли в Киеве. Да и пошлину за торговлю нам тогда не надо будет такую большую платить, какую мы сейчас платим. Вот тогда я и разбогатею. А ещё я собираюсь заняться продажей рабов в Византию или в Персию. Благо в рабах не будет недостатка. Наши воины многих из киевлян возьмут в плен. А я их буду продавать. Мне говорили, что это очень выгодное дело. И если ты согласишься стать моей, то я сделаю так, чтобы тебя не продали в рабство. Ну, что скажешь теперь, женщина?

Радмилу раздирала внутренняя злость. Она терзалась тем, что не может сейчас же выплеснуть её наружу. Боярыня понимала, что сначала необходимо обо всём рассказать воеводе Свенельду, а уж потом он решит, что делать с этим ничтожным торгашом. Она знала, что спешка в таких делах неуместна. Необходимо всё было уточнить самым тщательным образом. Запросто могло оказаться, что Худар просто хвастается и выдумывает небылицы.

— Что-то мне не верится в то, что ты здесь рассказываешь, — попыталась спровоцировать купца Радмила. — Откуда ты можешь знать о таких планах хазар и половцев? Ты всё время безвылазно сидишь в Киеве. Ты не воин, а торговец. Почему я должна тебе верить? Может, ты хочешь меня обмануть, чтобы я вновь стала к тебе благосклонна?

— Два дня назад в Киев приехали купцы из Хазарского царства, — пытался убедить Радмилу Худар. — Вот они мне всё и рассказали. Там сейчас полным ходом идёт подготовка к войне. Ну, а то, что Киев этим летом останется без большого войска, так об этом уже давно всем известно. Князь Олег ещё с осени начал собирать армию и готовиться к походу на Царьград. Мы ему тоже кое-какие товары продавали. Так, что ничего я не выдумал. Я скоро стану богатым и знатным человеком. Ты согласна, вновь быть со мной?

После этих слов купец стал приближаться к Радмиле. Глаза у него блестели. Не трудно было догадаться, что он сейчас будет делать. Радмила отходила назад, пока не упёрлась в стол, стоявший позади неё. Дальше отступать было некуда. Худар обнял Радмилу, и начал целовать. Женщина пыталась вырваться, но крепкие руки торговца всё сильнее сжимали её в своих объятьях. Ещё мгновение и купец стал задирать Радмиле платье, чтобы воспользоваться её прелестями. Она чувствовала, как он шарит по её телу своими пальцами. Радмиле так стало противно от этих прикосновений торговца, что она больше не могла этого стерпеть.

— Отпусти меня, я не хочу быть с тобой, — проговорила Радмила, уворачиваясь от поцелуев, ставшего ненавистным ей бывшего любовника. — Ты мне противен.

Худар даже опешил на время, услышав такое заявление Радмилы. Но потом лицо его исказила гримаса гнева, и он злобно прошипел:

— Противен? Значит, ты выведала мою тайну, а теперь хочешь улизнуть от меня, не расплатившись по счетам? Нет, этого не будет. От меня ещё никто никогда не уходил, не рассчитавшись со мной полностью. Мне безразлично, нравлюсь я тебе или нет. Сейчас ты будешь моей. Не хочешь добром, я возьму то, что мне полагается, силой. А будешь кричать, я всем расскажу, что ты жена воеводы Звенислава, и сама пришла ко мне, чтобы поразвлечься. Я посмотрю, как ты после этого будешь оправдываться перед своим мужем, если он, конечно, возвратится живым.

Радмила поняла, что этот торгаш по-хорошему не отпустит её. Заниматься с ним любовными утехами, она не имела никакого желания. Радмила из последних сил попыталась отодвинуть от себя Худара и грозно произнесла:

— Последний раз прошу тебя по-хорошему, отпусти меня.

Купец бесцеремонно схватил её за грудь и, насмехаясь, спросил:

— А если по-хорошему не отпущу, то, что будет? Сама мне дашь?

После этих слов Худар мерзко засмеялся. Радмила схватила со стола нож и ударила им торгаша в грудь. Худар пошатнулся, застонал, и упал, как подкошенный на пол. Радмила презрительно посмотрела на купца, отёрла ладонью пот со лба и с ухмылкой сказала:

— Говоришь нож для того, чтобы резать баранов. Ну, что же я использовала его по прямому назначению.

Затем Радмила переступила через труп Худара и поспешно покинула роковую комнату. На улице продолжался ливень. Женщина омыла руки под дождём и, стараясь идти поближе к домам, чтобы оставаться незамеченной, направилась к воеводе Свенельду.

51. Рискованный план князя Игоря

Князь Игорь и княгиня Ольга беззаботно спали под монотонный шум дождя. В дверь их покоев постучали. Княгиня Ольга открыла глаза, пытаясь понять, показалось ей это или действительно, кто-то решил побеспокоить их ещё ранним утром. Стук повторился, но уже настойчивее прежнего. Ольга посмотрела на Игоря. Князь продолжал мирно посапывать, не обращая никакого внимания на шум. Она прикоснулась к плечу мужа, и сказала:

— Игорь, проснись. Кто-то стучит.

Князь открыл глаза, покрутил головой, как бы отгоняя остатки сна, и спросил:

— Что случилось? Зачем ты меня будишь?

— Стучат в дверь, — пояснила Ольга. — Наверное, что-то произошло.

Игорь встал, надел штаны и пошёл открывать дверь. На пороге стоял его дружинник.

— Извини, князь, что беспокою тебя в такую рань, — начал оправдываться воин, — но пришёл воевода Свенельд. Он незамедлительно хочет тебя видеть. Говорит, что дело очень срочное.

— А что там срочное? — поинтересовался Игорь, зевая.

— Не знаю, — произнёс дружинник. — Воевода не говорит. Сказал, что дело секретное.

Князь потянулся и проговорил:

— Ладно, сейчас спущусь вниз. Пусть ждёт меня в зале.

Игорь стал одевать рубаху. Ольга встала и тоже начала одеваться.

— Ты куда собираешься? — спросил Игорь. — Спи, ещё рано.

— Я пойду с тобой, — настойчиво заявила княгиня.

— Это ещё зачем? — удивился князь.

— Раз воевода пришёл среди ночи, да ещё решился побеспокоить княжеский сон, значит дело действительно важное, — пояснила Ольга. — Я тоже хочу быть в курсе государственных дел. Надоело мне заниматься всякой ерундой. Мне скучно с женщинами целыми днями ни о чём разговаривать. Может, я тоже чем-нибудь смогу быть тебе полезной в государственных делах.

Игорь улыбнулся, внимательно посмотрел на жену и сказал:

— Ладно, пошли. Только оденься, как полагается княгине на официальных приёмах. Пусть видят, что ты женщина серьёзная.

Воевода Свенельд явно нервничал. Когда князь Игорь и княгиня Ольга вошли в зал, воевода ходил вдоль окон, твёрдо шагая по полу. Увидев, князя и княгиню, он остановился и, поклонившись, проговорил:

— Прости, князь Игорь, что разбудил тебя. Но время не терпит. Дело очень спешное и секретное.

Игорь подошёл к креслу, сел в него и жестом предложил княгине и воеводе сделать тоже.

— Рассказывай, что там случилось, — сказал Игорь.

Воевода взглянул на княгиню, затем на князя, и как бы замешкался. Игорь понял сомнения воеводы и произнёс:

— Можешь говорить смело. От княгини Ольги у меня секретов нет.

Воевода кашлянул в кулак и начал свой рассказ:

— Мне сообщили, что хазары сговорились с половцами, и совместными силами хотят напасть на Киев. Половецкая орда уже находится на правом берегу Днепра в степи. Они дожидаются, когда подойдёт хазарское войско. Так что в скором времени надо ждать их у стен Киева.

Игорь призадумался, нервно покачал головой и спросил:

— А кто тебе сообщил об этом? Можно ли доверять этому человеку?

— Можно, — уверенно ответил Свенельд. — Это надёжный человек.

— Человек он, может, и надёжный, — вступила в разговор Ольга, — да только его могли специально обмануть, чтобы ввести тебя в заблуждение. Ну, скажем для того, чтобы выманить войско из Киева, а затем напасть на незащищённый город.

— Это вряд ли, — засомневался Свенельд. — Дело в том, что тот, кто сообщил моему лазутчику это, не мог знать, что мне станет, известен этот разговор. Он и понятия не имеет, что мой человек лазутчик.

— Ты в этом точно уверен? — спросил Игорь.

— Абсолютно уверен, — ответил без сомнения Свенельд. — Мой лазутчик, это не просто лазутчик. Он особенный.

— Что-то ты загадками говоришь воевода, — удивился князь. — Поясни толком, кто твой лазутчик, как его зовут?

— Я не могу назвать тебе князь его имя, — несколько засмущавшись, произнёс Свенельд. — Дело в том, что мой лазутчик — женщина. Я обещал ей сохранить её имя в тайне. Это дело чести.

Игорь и Ольга переглянулись между собой. Затем князь поднялся и стал ходить по комнате. Потом он остановился, вновь сел в кресло и предложил:

— Тогда давай захватим того, кто сообщил ей эти сведения, и потолкуем с ним, как следует.

— Это, к большому сожалению, тоже невозможно сделать, — сокрушённо ответил воевода.

— В чём же помеха? — не понимал князь.

— Она убила этого человека, — пояснил воевода.

Князь даже крякнул после такого сообщения Свенельда.

— Ничего себе женщина, — возмущённо проговорил Игорь. — Это что такое творится в моей столице? Какая-то женщина позволяет себе убивать людей. Да это же преступление. Её надо судить.

Воевода виновато опустил глаза, затем посмотрел на князя и твёрдо сказал:

— Я не выдам её, князь Игорь. Я дал ей слово. Если надо, то можешь судить меня за это убийство. Только, если бы она не узнала эту тайну, то нам бы, ох как нелегко пришлось бы. Да и убила она этого человека, обороняясь. Он пытался её изнасиловать. Так, что это было и не убийство, а самозащита.

Игорь молчал, и пытался сообразить, как ему разумнее поступить. Не доверять своему воеводе он не мог. Это оскорбило бы Свенельда. Да и дело было уж слишком щекотливое и необычное. На помощь князю пришла Ольга. Княгиня спросила воеводу:

— А ты полностью доверяешь своему…своей лазутчице? Ты можешь за неё поручиться?

— Могу, — не задумываясь, ответил Свенельд.

— Ну, в таком случае, будем считать, что всё так и было, как ты рассказал, — подытожил Игорь. — Теперь давай, решать, что будем делать дальше? Ведь главное это половцы и хазары, которые могут напасть на Киев, а в городе ни так уж и много войска.

— А что тут можно решить? — удивился воевода. — Надо готовиться к обороне. Ну, можно ещё послать за помощью в соседние города. Может, кто и успеет прийти к нам на подмогу.

Князь Игорь задумался. Ольга и Свенельд терпеливо ждали, когда он что-нибудь скажет. Но князь продолжал молчать.

— Я тоже так считаю, — нарушила молчание Ольга. — Надо, пока не поздно посылать за помощью. Князь Олег уже далеко ушёл со своим войском. Его уже не успеем возвратить. Что же ты молчишь, Игорь?

Князь посмотрел на жену, затем на воеводу и заговорил:

— Нет, так у нас ничего хорошего не выйдет. Рассчитывать на соседей в таком деле нельзя. А вдруг они не захотят помочь нам, что тогда?

— Тогда будем сами обороняться, — решительно сказал Свенельд. — Погибнем, а Киев не отдадим.

— Отдадим мы Киев, или нет, это ещё вопрос, — возразил ему Игорь. — А вот то, что погибнем, так это точно. Ты же сам говорил, что на нас навалятся и половцы и хазары одновременно. Если они даже и не возьмут город штурмом, то окружат Киев, и заморят нас голодом. В городе сейчас нет запасов пищи для того, чтобы выдержать длительную осаду. Все наши продуктовые припасы, которые хранились для таких случаев, съела армия князя Олега, пока стояла под Киевом. А новые мы сделать, ещё не успели. Так что длительную осаду мы не выдержим, и твоя храбрость воевода сейчас больше похожа на глупость. Надо придумать что-то неожиданное для половцев и хазар. Что-то такое, чего они никак от нас не ожидают.

— А что ещё можно придумать, кроме того, как сражаться? — удивился Свенельд.

— Вот именно, сражаться, а не сидеть в Киеве и дожидаться, пока нас всех здесь перебьют, — уточнил Игорь. — Надо самим напасть на врага.

Свенельд с недоумением посмотрел на князя и заметил:

— Я, конечно, не князь, но за свою жизнь мне не раз приходилось бывать в сражениях. И я такого ещё не слышал, чтобы нападать самим на противника, превосходящего тебя в несколько раз. Что-то, князь Игорь, ты странное говоришь.

— Ничего странного в моих словах нет, — возразил Игорь. — Половцев и хазар станет в несколько раз больше, чем нас после того, как они объединят свои армии. А сейчас половцев, примерно столько же сколько и нас. Ну, может, воинов у них раза в два больше, чем в моей дружине. Если напасть на них сейчас же безотлагательно, то мы сумеем их разбить. А там, можно, и за хазар взяться. Когда хазары узнают, что мы разгромили половцев, прыти у них поубавится, вот увидишь. Я уже давно изучаю их повадки. Они храбрые и смелые, когда превосходят противника в несколько раз. А на равных биться они не большие охотники.

— Но ведь, если ты выведешь свою дружину из Киева, — начала говорить Ольга, — то город останется, почти без войска. Кроме твоей дружины в Киеве находятся только воины князя Братислава. А их ни так и много.

— Вот поэтому я и допытывался у воеводы Свенельда, доверяет ли он своему лазутчику или нет, — пояснил Игорь. — Теперь ты понимаешь, воевода, насколько это важно?

— Понимаю, но слова своего не изменю, — уверенно ответил Свенельд. — Я уверен, что сообщение моего лазутчика, это правда.

— Ну и хорошо, — произнёс Игорь. — Тогда, значит, мой план сработает. А сейчас надо действовать быстро. Сейчас время всё решает. Успею я напасть на половцев до того, как они соединятся с хазарами, значит, устоит Киев. Поэтому приказываю тебе, воевода Свенельд, срочно разыщи князя Братислава, и передай ему мою просьбу сейчас же прийти ко мне. Я хочу ему кое-что сказать, перед тем, как отправлюсь в поход. Передай приказ моей дружине, чтобы воины были готовы выступить сегодня в полдень. Со мной в поход пойдёт воевода Истр. Сообщи ему об этом. А сам, воевода Свенельд, будь начеку. Не забывай, что в Киеве есть вражеский лазутчик. Про Чёрного всадника не забыл ещё? Как бы он не захотел воспользоваться подходящим случаем, чтобы уведомить своего дружка князя Мала, что в Киеве осталось немного войска. Придумай, как сделать так, чтобы ни одна собака не добралась до Древлян. Дороги перекрой, что ли. Ну, в общем придумай сам что-нибудь. Я тебя учить в таких делах не стану. Ты и сам лучше меня знаешь, что надо делать в таких случаях.

— Не беспокойся, князь Игорь, — заверил его Свенельд, — ни то, что собака, мышь и та не проскочит к Древлянам. Я уж позабочусь об этом.

Воевода Свенельд поторопился исполнять приказ князя. Игорь подошёл к окну, и распахнул его. В комнату ворвался свежий воздух. Дождь уже закончился, начинался рассвет. Над крышами домов небо стало светлым. После прошедшей грозы в Киеве пахло свежестью и цветущей акацией. К Игорю подошла Ольга и спросила:

— А ты уверен, что правильно всё задумал? Уж очень рискованный твой план. Вам придётся сражаться с вдвое превосходящими силами половцев, да ещё и в открытом поле. А степь для половцев — это родной дом. Нелегко будет их разбить. Я бы не хотела, чтобы с тобой случилась беда. Мне будет очень плохо, если с тобой что-нибудь случится.

Игорь обнял жену правой рукой за плечи и сказал:

— Не волнуйся, всё будет хорошо. Вот увидишь. Я уверен в этом.

Говоря эти слова, князь левой рукой щупал амулет у себя на шее, сделанный из волчьих клыков.

52. Дым и пепел

Воинская колонна воеводы Звенислава подошла к Византийскому городу Полонгия. Воевода, ехавший впереди отряда кавалеристов, поднял вверх правую руку, и вся колонна остановилась. До города оставалось несколько миль. Его уже было видно. Там, где заканчивалась степь, располагались аккуратные белые дома с красными черепичными крышами. Издалека даже казалось, что они были нарисованы. Да и весь город казался каким-то нереальным. Прямые тесные улицы выходили прямо к полю. Дома имели одинаковый вид. Всё в Полонгее было так продуманно и рационально, что напоминало игрушечный городок. В самом центре Полонгии выделялось одно здание. Оно было выше остальных, и вместо крыши имело купол с крестом наверху. К этому зданию тянулись все городские улицы, указывая на то, что оно является самым главным в Полонгии. Весь этот византийский городок напоминал идиллию благополучия.

— Остановимся здесь, — приказал Звенислав. — Разбивайте лагерь.

Воины принялись исполнять приказ воеводы, а Звенислав пошёл в поле, чтобы немного размять ноги после длительного пути верхом. Воевода шёл по степи, касаясь рукой кончиков мохнатых верхушек полевого ковыля, и думал: «Подожду князя Олега. Может, на этот раз он не прикажет разрушать такой красивый город. Сколько мы уже уничтожили византийских городов пока дошли сюда? Я уже и со счёта сбился. И, зачем, мы их уничтожаем, не пойму? Жители этих городов в большинстве случаев сами готовы были отдать нам своё богатство, только бы мы не разрушали их дома. А князь Олег, почему-то, всё время приказывает жечь византийские города. Особенно он не любит храмы христиан. Чем они ему так насолили, не пойму?»

Воевода ещё немного побродил по полю и возвратился в лагерь. Воины уже стали разводить костры, чтобы приготовить себе ужин. Звенислав прилёг у одного из костров, закрыл глаза и задремал.

Солнце прижалось к земле всем своим разгорячённым телом, от этого горизонт на западе расступился, и дал возможность светилу спрятаться, чтобы отдохнуть от дневных забот. Степной шум стал затихать. Звери попрятались в свои норы, птицы опустились в гнёзда с небесной вышины, и даже ковыль осторожно задевая друг друга, старался шуршать потише. Наступал вечер.

В лагере воеводы Звенислава дружинники принялись готовиться к ночному отдыху. Но ни тут то было. Со стороны моря потянулись чёрные клубы гаревого дыма, и в воздухе запахло палённым. Воевода Звенислав открыл глаза, потянул воздух ноздрями и резко поднялся с земли. Он узнал этот запах. Его нельзя было спутать ни с чем. Так пахнут во время пожара дома людей. В воздухе смешиваются разные запахи, которые разносит ветер. Это и запах горящего дерева, и запах горящих бытовых пожитков, и возможно, смешанные с ними страдания и горе жителей, потерявших свой кров. Звенислав увидел, как по дороге приближается отряд всадников. Воевода стал всматриваться в лица, подъезжавших воинов, и узнал в первом из них князя Олега. Звенислав вышел на дорогу и остановился, поджидая, когда приблизится отряд.

Олег разглядел в сумерках человека, стоявшего прямо у него на пути, осадил коня, и спросил:

— Ты кто? Мне нужен воевода Звенислав.

— Я это и есть, — ответил Звенислав. — Ты, что не узнал меня, князь Олег?

Олег наморщил лоб, чтобы лучше рассмотреть воина и сказал:

— Извини, не узнал тебя воевода. Темнеет уже. А почему ты здесь? Я думал, что ты уже в городе. Мои воины уже сожгли город на побережье там, где причалил мой флот. Хорошо горит. Даже сюда дымком тянет. Не пойму, почему ты не поджёг этот город?

— Я ждал тебя, — пояснил Звенислав, — чтобы спросить, нам, что и этот город разрушать? Или, может….

— Никаких или, — оборвал его Олег. — Надо было уже давно сжечь этот город и двигаться дальше. Что с тобой, воевода? Ты не заболел ли?

— Я хочу поговорить с тобой, князь Олег, — проговорил Звенислав. — Только давай отойдём.

Олег слез с коня, приблизился к Звениславу и сказал:

— Хорошо, давай отойдём.

Князь и воевода двинулись в поле. Пройдя шагов сто, Олег остановился и предложил:

— Дальше идти незачем, говори здесь.

Воевода несколько замешкался, но, собравшись с храбростью, начал разговор:

— Я, конечно, выполню любой твой приказ, князь Олег, но объясни мне, зачем мы разрушаем все византийские города, которые оказываются у нас на пути. Какой смысл в такой жестокости? Многие из них готовы сами были отдать нам любой выкуп за то, чтобы мы оставили целыми их селенья. Зачем же уничтожать всех. Ну, я понимаю ещё, когда город не покоряется нам, и оказывает сопротивление. Тогда действительно его надо наказать, чтобы остальным не повадно было. Но тех, кто сдаётся без боя, зачем?

Олег пристально посмотрел на воеводу и сказал:

— Я знаю, что ты отважный воин и хороший воевода, Звенислав. Но то, что ты хочешь узнать, тайна. Я могу её тебе доверить лишь в том случае, если ты дашь мне слово, что сохранишь её в секрете. Даже, если она тебе и покажется дикой и не разумной. Ну, так что даёшь мне такое слово?

Звенислав подумал несколько мгновений, а потом произнёс твёрдым голосом:

— Даю.

— Дело в том, что мы сюда пришли не за тем, чтобы собрать добычу с византийский небольших городишек, — начал пояснять Олег. — Вернее сказать, не только за этим. Это для меня не главное. Главное для меня получить дань с Царьграда. Да и не одноразовую, а такую, которую платят постоянно. Каждый год. Вот я делаю всё, чтобы Царьград сам захотел платить нам такую дань. Ну, так, как те византийские города, которые по своей воле хотели откупиться от тебя. Мне надо навести ужас на Царьград по мере нашего приближения к нему. Так мы и людей сохраним, и дань получим такую, что с ней не сравнится никакая добыча, которую вы соберёте по пути своего следования. Ведь, чтобы овладеть Царьградом понадобится многим нашим воинам головы сложить у его стен. А так, если в Царьграде захотят по-хорошему пойти на наши условия, то и штурмовать город не придётся. Ты понял меня?

Звенислав почесал затылок и сказал:

— Ну и голова у тебя, князь Олег. Я бы до такого никогда не додумался. Это же надо, такое придумать, запугать Царьград. Да, это стоит того, чтобы сжечь все города в Византии.

— Это хорошо, что ты быстро соображаешь, воевода, — обрадовался Олег. — Ну, раз тебе всё понятно, то давай, вперёд на этот городишко. И, чтобы от него до утра остались одни головешки.

— Что, прямо сейчас? — удивился Звенислав. — Может, до утра подождём? Пусть воины отдохнут. Ночь уже.

— От чего отдохнут твои воины? — иронично спросил Олег, и сам ответил. — От безделья. Да они ещё не были ни в одном серьёзном сражении за весь поход. Подымай войско, Звенислав. Город надо зажечь ночью, чтобы зарево пожара было видно в самом Царьграде. Тем более что отсюда до Царьграда всего один дневной переход остался. А я с флотом подойду к Царьграду с моря. Вот там мы и встретимся.

Олег хотел уже уйти, но Звенислав задержал его, задав ему ещё одни вопрос:

— Подожди, князь Олег. Я хотел у тебя спросить, может, хотя бы храмы христиан не жечь?

— Это ещё почему? — удивился Олег.

— Ну, всё-таки это дома их Бога, — неуверенно ответил Звенислав. — Мало ли что может случиться. Вдруг их Бог разгневается и сделает нам какую-нибудь беду?

— Ты что веришь в их Бога? — поинтересовался Олег.

— Нет, что ты князь, — поспешно проговорил Звенислав. — Я верю только в наших Богов. Просто у них ведь тоже Бог.

— Тоже, нашёл Бога, — возразил ему Олег. — Какой это Бог? Что он может? Ничего, мы столько его храмов пожгли, а он даже защитить их не смог. Ну, что это за Бог? За что он отвечает?

— Христиане говорят, что он за всё отвечает, — заметил Звенислав.

— За всё один Бог отвечать не может, — проговорил Олег. — Вот наши Боги, например, тут всё ясно. Один отвечает за дождь, другой за солнце, третий за воду, четвёртый за…ну, за что там ещё?

— За молнию, — подсказал ему Звенислав.

— Вот именно, за молнию, — согласился Олег. — Вот это Боги. А ты говоришь за всё. Так не бывает. А их жрецов ты видел? Христиане называют их священниками или святыми отцами. Да это же смешно. Да я ни в жизнь не соглашусь называть какого-то мужика, одетого в чёрный балахон, своим отцом. Это же полный бред. Эти христиане все сумасшедшие, раз верят в такого Бога. Так, что жги их храмы, не задумываясь. Ну, ещё есть вопросы?

— Христиане говорят, что настоящая их жизнь начнётся после того, когда они попадут на небо после своей смерти, — сказал Звенислав.

— Вот и хорошо, — иронично заметил Олег. — Дым как раз и поднимается к небу. Вот пусть с ним и летят в свою настоящую жизнь. Так что вперёд. И чтобы к утру от города остался только пепел на земле, и дым в небе. Десятую часть добычи отдадите мне, а остальную поделите поровну между собой. Всё, я возвращаюсь к флоту. Встретимся у Царьграда.

53. Ночная схватка

Каждый вечер, как только солнце пряталось за горизонт, воевода Свенельд лично объезжал все городские ворота, чтобы осведомиться, не покидал ли Киев кто-нибудь подозрительный в течение дня. На всех дорогах, ведущих из города на север, воевода расставил дозоры, и всех проезжающих тщательно проверяли. Но за три дня, после того, как уехал из Киева князь Игорь со своей дружиной, ничего особенного не случилось. Воевода нервничал. Он беспокоился, что Чёрный всадник мог уже давно покинуть Киев. Не обязательно же ему было надевать свой чёрный плащ, чтобы уехать из города. Он мог быть в любой одежде. Правда, со всеми желающими покинуть город, Свенельд предварительно встречался и беседовал. Обладая внутренним чутьём на враньё, воевода не мог ошибиться и не разузнать в человеке того, кого он искал. Без личной отметки воеводы Свенельда, ни одни человек не мог покинуть город. Выезжали из Киева в основном купцы. Свенельд знал их лично. Так, что пропустить Чёрного всадника, он, практически не мог. Да и князь Братислав оказал ощутимую помощь Свенельду, выделив из своей дружины воинов для усиления охраны городских ворот. Благодаря этому, воевода смог поставить стражников из охраны Киева в дозоры. Это тоже способствовало более тщательной проверке, покидающих Киев людей. Стражники уже давно служили в охране, и поэтому знали почти всех киевских людей в лицо. По крайней мере, на чужака они сразу же обратили бы внимание. Но, не смотря на все эти строгие меры, результата никакого не было. Чёрный всадник так и не появился. К главным городским воротам подъехал князь Братислав. Он приблизился к воеводе Свенельду, который разговаривал со стражниками, и спросил:

— Ну, что сегодня есть что-нибудь интересное?

— Ничего, — удручённо ответил Свенельд. — Всё тихо. Никто подозрительный из Киева не выезжал.

— Я думаю, мы так его не поймаем, — предположил Братислав. — Он же не дурак. Ну, что он нарядится в чёрный плащ и двинет прямо через главные городские ворота? Он, скорее всего, выедет из Киева под видом какого-нибудь купца или простолюдина. А уж потом, переоденется где-нибудь подальше от города.

— Вот потому я и поставил секреты по всем дорогам, ведущим на север, — пояснил Свенельд. — И поставил я их не рядом с Киевом, а подальше. Если Чёрный всадник проскочит здесь, то большая вероятность, что он может наткнуться на одного из моих дозорный. А, что ещё можно сделать? Может, ты князь Братислав что-нибудь предложишь?

— А что тут ещё можно предложить? — удивился Братислав. — Всё что можно, ты уже сделал. В лицо то этого предателя никто не знает. А посты дозорных вы часто проверяете?

— Каждый день их меняем, — ответил Свенельд. — Это, чтобы не ездить с проверками. Вот и сегодня, ещё до захода солнца сменили всех дозорных.

— А эта дорога ведёт на север? — поинтересовался Братислав, указывая на путь, идущий от главных ворот.

— На север, — подтвердил Свенельд.

— Поеду я посмотрю, как там твои дозорные службу несут, — проговорил Братислав. — А то, может, они спят по ночам, и не стерегут дорогу? Вы же их только днём меняете.

— Нет, наши стражники спят ночью по очереди, — возразил Свенельд. — На каждом посту их по шесть человек. Они охранники бывалые и службу несут справно.

— Ничего, ничего проверка всегда на пользу идёт, — настаивал на своём Братислав. — Она только укрепляет хорошую службу. Воины, зная, что их могут в любой момент проконтролировать, лишний раз не рискнут нарушать порядок.

— Что да, то да, — согласился с ним Свенельд. — Ну, ты хоть возьми с собой дружинников, князь Братислав.

— А зачем? — удивился Братислав. — Здесь же вокруг наши земли, чего опасаться? Ну, а с одним предателем, будь он хоть и Чёрный всадник, я уж как-нибудь и сам справлюсь. Если он, конечно, мне попадётся.

Князь двинулся по дороге, ведущей на север. Воевода Свенельд вдогонку ему прокричал:

— Наш пост будет за лесом. Вёрст десять от города.

Князь кивнул головой в знак того, что он услышал воеводу и продолжил путь.

На небе уже появились первые предвестники ночи. Месяц выглянул с восточной стороны земли, и начал подниматься над горизонтом. Звёзды робкими огоньками прорезали серое небесное покрывало. Начинало темнеть. Князь Братислав въехал в лес. Деревья, уходившие в вышину, отбрасывали тени на дорогу, которые уже сливались с темнотой сумерек.

«Надо прибавить ходу, — подумал Братислав, — а то, чего доброго в темноте и дозорных не замечу».

Князь подстегнул коня и поехал рысью по лесной дороге. Братиславу показалось, что он услышал впереди, как будто кто-то крикнул. Но этот звук был слабый, и князь решил, что это, наверное, лесная птица подаёт сигнал о том, что она вышла на ночную охоту. Братислав проехал ещё несколько вёрст, и увидел впереди, как деревья заканчиваются, и начинается открытое поле.

«Пора бы уже и дозорным появиться, — размышлял Братислав на ходу. — Может, они поджидают, пока я ближе подъеду? Не хотят раньше времени себя обнаруживать».

Вдруг конь князя обо что-то споткнулся, лежащее прямо посреди дороги. Братислав остановил коня, и решил посмотреть, что это такое там преградило ему путь? Уже было темно, и князь никак не мог разглядеть препятствие. Братислав наклонился, и тут то ему стало ясно, что на дороге лежит человек. Князь осмотрелся вокруг себя, но никого не было видно. Он слез с коня и подошёл к неподвижному телу. Братислав перевернул его лицом вверх, приблизился к нему и послушал. Человек не дышал. Князь ещё раз осмотрелся, и теперь заметил, что в шагах десяти лежит ещё человек. Братислав подошёл к нему. Картина была та же. Он тоже был мёртв. Князь заметил, что у самого края дороги лежат и ещё четыре человека, которые тоже не подают никаких признаков жизни.

«Да это, наверное, и есть дозорные воеводы Свенельда, — догадался Братислав. — Воевода говорил, что их шесть человек. Вот они все шесть здесь и лежат. Странное дело, создаётся такое впечатление, что они стояли и ждали, когда их убьют. Даже мечи не достали из ножен. И почему они вышли все на дорогу? Воевода говорил, что они дежурят по очереди. Ничего не понятно».

Князь прикоснулся к ране убитого стражника. Кровь ещё не запеклась, а тело было тёплое.

«Похоже, что я действительно слышал человеческий крик, когда ехал сюда, — подумал Братислав. — То, что здесь случилось, произошло совсем недавно. И, если их убил Чёрный всадник, то он непременно двинется на север. Свенельд рассказывал, что он связан с древлянами. А их земли лежат на севере отсюда. Туда он и поехал. Надо торопиться, я ещё могу его догнать».

Братислав вскочил на коня и помчался по дороге. Поле тянулось бесконечно. Это было на руку князю. В лесу он мог запросто потерять предателя, так как тот, наверняка, услышал бы его приближение и попытался бы скрыться. Другое дело в степи. Хоть в ночной тишине топот копыт раздаётся отчётливо и далеко разносится в разные стороны, но спрятаться в открытом поле негде.

На небе не было ни одной тучи, и месяц освещал всё вокруг, как днём. Проехав несколько вёрст, князь заметил впереди на дороге тёмный силуэт всадника. Незнакомец двигался небыстро, поэтому расстояние между Братиславом и всадником быстро сокращалось. Очевидно, незнакомец услышал, что кто-то за ним скачет. Он остановился и развернул своего коня. Приблизившись к всаднику, князь смог различить чёрный плащ и маску на лице незнакомца. Братислав придержал своего коня и остановился. Их разделяло всего шагов пятьдесят.

— Ну, вот наконец-то мы с тобой и повстречались, Чёрный всадник, — проговорил Братислав.

— Повстречались, — злобно передразнил князя Чёрный всадник. — Ничего, сейчас я тебя встречу.

— Может, снимешь маску и покажешь своё лицо? — предложил Братислав.

— Успеется, — сказал Чёрный всадник. — Может, попробуешь сам снять с меня маску, если, конечно, не боишься.

Князь подстегнул коня и помчался прямо на Чёрного всадника. Тот стоял на месте и дожидался приближения Братислава. Когда расстояния сократилось до нескольких шагов, Чёрный всадник выхватил боевой топор. Князь, в это время, выставив вперёд меч, готовясь нанести удар противнику. Но Чёрный всадник уклонился, и сам со всей силы рубанул по плечу Братислава. Казалось бы, от такого прямого удара, князь должен был получить смертельное ранение. Но лезвие топора соскользнуло по кольчуге князя и ушло в сторону. Чёрный всадник даже растерялся, не ожидая такой промашки. Он на время замешкался, рассматривая, всё ли в порядке с его оружием. Этого момента хватило для князя, чтобы развернуть своего коня и вновь ринуться на противника. Чёрный всадник, опасаясь, что его атакуют сзади, быстро сменил положение и приготовился встретить Братислава лицом к лицу. В этот раз князь приблизившись к нему, отклонился немного вправо и рубанул по маске Чёрного всадника своим мечом. Железо маски не выдержало, и раскололось. Клинок Братислава разрезал его без особого труда. Чёрный всадник получил смертельный удар в голову. Князь остановился и посмотрел на противника. Чёрный всадник ещё какое-то мгновение удерживался в седле, затем зашатался и рухнул на землю. Братислав слез с коня, подошёл к предателю и увидел, что у него на лице зияет глубокая рана, из которой вытекает густая кровь. В лунном свете она казалась чёрного цвета. Чёрный всадник был мёртв. Князю показалось, что он где-то видел этого человека в Киеве.

«Надо везти его в город к воеводе Свенельду, — подумал Братислав. — Воевода, наверняка, его знает».

Князь погрузил Чёрного всадника на его же коня, а сам сел на своего, и двинулся назад в Киев. Обратный путь занял больше часа, так как Братислав ехал не спеша. У главных городских ворот князь остановился и сказал, обступившим его стражникам:

— Вот гроза Киева Чёрный всадник. Теперь он уже ни кому не страшен.

К Братиславу подошёл воевода Свенельд с дружинниками.

— Слава Перуну ты жив, князь Братислав, — проговорил обрадованным голосом Свенельд. — Я уже собирался за тобой ехать. Сколько времени прошло, а ты не возвращался. Князь Игорь никогда не простил бы мне, если бы с тобой беда случалась. Но, я вижу, что ты не даром потратил время. Как же тебе удалось его достать?

— Ты воевода посмотри на него повнимательнее, — сказал Братислав. — Мне сдаётся, я его где-то видел. Вот только никак не могу вспомнить где?

Свенельд подошёл к Чёрному всаднику, повернул ему голову, так, чтобы лунный свет падал на лицо предателю, и тут же опустил руки.

— Вот так дела, — произнёс поражённый Свенельд. — Ещё бы ты его не знал, князь Братислав. Да это же сам начальник городской стражи стольник Темага. Он же был моим первым помощником. Как же я не смог раскусить его. Правду говорят люди, что нет на свете ничего такого, что можно было бы знать наверняка. Ну, теперь понятно, почему Чёрный всадник знал о наших планах. И уж совсем ясно, как он мог беспрепятственно покидать Киев, оставаясь вне всяких подозрений. Вот и доверяй после этого людям. И как он только мог пойти на предательство?

— Это для тебя, его действия являются предательством, — возразил Братислав. — А что это значило для него, мы уже не узнаем никогда. Ладно, я поеду отдыхать. Устал я сегодня что-то. Да, там, в лесу лежат шестеро мёртвых стражников. Он перебил весь дозор, который ты воевода выставил на северной дороге. Похоже, они даже не сопротивлялись. Думали, наверное, что стольник приехал проверить посты. А он этим воспользовался.

Братислав тронул ногой своего коня и двинулся в город. По пути домой князь рассматривал надвое разрубленную железную маску Чёрного всадника и думал:

«А правду говорила моя мама, когда утверждала, что мой меч сможет с лёгкостью пробить любое железо. Да и кольчуга не подвела. Это же надо, такой удар боевого топора выдержала, а на мне ни одной царапины. Спасибо тебе, мама, за такой бесценный подарок».

Ярко-красный свет пробился из-за горизонта на востоке, и принялся сжигать темноту, разгоняя темень ночи. Начиналось утро нового дня.

54. Ошибка адмирала

Флот князя Олега расположился на рейде неподалёку от византийского города, который накануне сожгли воины конунга Ульбрихта. Пожары к утру уже прекратились, и от сгоревших домов поднимался в небо дым. Запах гари распространился на всё побережье. Даже в море был слышен этот въедливый запах. Князь Олег стоял на носу своего судна и всматривался вдаль. Волны мягко плескались о борт ладьи, как бы лаская её и задабривая. Казалось, море просило людей, чтобы они прекратили вести себя так жестоко, сжигая и разоряя мирные города. Но князь не обращал никакого внимания на просьбы природы. Олег был занят своими военными мыслями. Он с нетерпением ждал, когда возвратится его разведка. Князь накануне, ещё ночью послал ладью с конунгом Ульбрихтом к Царьграду, чтобы тот выяснил обстановку возле столицы Византии. Олег убедился в том, что Ульбрихт хороший моряк и опытный воин. Вот князь и решил, что лучше конунга никто не сможет разобраться в положении дел на месте предстоящего морского сражения. То, что византийский флот находится где-то возле Царьграда, Олег не сомневался.

Вот на горизонте показалась ладья с полосатым парусом. Князь сразу же узнал в ней корабль Ульбрихта. Судно стремительно приближалось к кораблю Олега. Не доходя около двух сот метров до ладьи Олега, парус на корабле Ульбрихта убрали, и судно конунга плавно заскользила по водной поверхности, держа курс на ладью Олега. Опытный кормчий на корабле Ульбрихта направил судно чуть в сторону, и обе ладьи соприкоснулись друг с другом бортами. Воины быстро перебросили швартовые канаты с корабля на корабль, и закрепили их каждый на своём судне. Две ладьи надёжно соединились между собой. Олег перешёл на палубу и стал ждать, когда Ульбрихт взойдёт на его корабль. Конунг встал на борт своей ладьи, затем оттолкнулся от него и одним прыжком оказался на корабле князя. По его движениям было видно, что он проделывал такие трюки не один раз. Оказавшись на борту судна Олега, Ульбрихт сразу же подошёл к князю.

— Ну, что удалось узнать? — с нетерпением спросил Олег. — Видел флот византийцев?

— Видел, — тревожно ответил Ульбрихт. — И скажу тебе, князь Олег, что нечего утешительного для нас нет. Такого флота мне ещё никогда не приходилось видеть.

— Что у них больше кораблей, чем у нас? — поинтересовался Олег.

— Кораблей у них не больше, чем у нас, — начал говорить Ульбрихт. — Но не в этом дело. Дело в том, какие это корабли. Это настоящие крепости. Их борта вдвое выше наших. Да и вёсел там, в клюзах по пятидесяти с каждого борта. А это означает, что и команда на таких кораблях раза в три превышает экипажи на наших судах. Вот и считай князь Олег, сколько там воинов на них. Я насчитал около пятисот таких кораблей. Стоят они на рейде в нескольких милях от Царьграда. Так что приблизиться к городу со стороны моря, нам не удастся. Они сомнут наши ладьи, и даже не заметят этого. Я ещё раньше слышал, что византийцы применяют какой-то особенный огонь на своём флоте. Они бросают его в глиняных снарядах на вражеские суда. А потушить этот огонь нет никакой возможности. Он даже под водой продолжает гореть. Византийцы называют его «греческий огонь».

Князь Олег призадумался, и стал ходить взад вперёд по палубе. Доски под тяжестью его тела поскрипывали. Ульбрихт терпеливо ждал, что скажет князь. Олег посмотрел на берег, затем на море и проговорил:

— Ну, страхов ты здесь понарассказал конунг, просто таки хоть разворачивай наши корабли и двигай домой. Но я думаю, что ни всё так безнадёжно. Всегда можно что-нибудь сообразить, если не поддаваться панике, и хорошенько всё обдумать. Ты расскажи мне, как там располагается берег? Какой он пологий или обрывистый, как глубины проходят, где какие скалы находятся? Или ты, может, так испугался этого греческого огня, что больше уже ничего и не заметил?

— Ничего я не испугался, — обиженно произнёс Ульбрихт. — Я доложил тебе всё, как есть. А берег и глубины я хорошо изучил. Там, подальше от Царьграда множество отмелей есть. Ты должен знать, они такие, князь Олег, как и у нас в Нормании. Мы их называем «каменные банки». Так вот, а подальше от них располагается много небольших островов. Глубины там малые, но наши корабли пройдут свободно. А ближе к Царьграду, глубины большие. Думаю, что и у самого города тоже. Иначе, как бы их флот смог там находиться? Осадка у их кораблей, по всему видно, раза в два больше, чем у наших.

Князь Олег улыбнулся и добродушно сказал:

— Ну, вот теперь я вижу, что ты и вправду не испугался флота византийцев. Говоришь, как настоящий моряк-воин. А то, огонь, всё сжигает. Это мы ещё поглядим, кто кого сожжёт. Жечь мы с тобой тоже, слава Одину, уже хорошо научились за этот поход.

Олег после этих слов указал рукой в сторону дымящего византийского города, и князь с Ульбрихтом одновременно засмеялись. Затем Олег поднял правую руку и сказал:

— Ну, ладно, веселиться нам ещё рано. Надо хорошенько поразмыслить, как нам их флот обойти, или вообще его уничтожить. Пошли, пораскинем умом, конунг Ульбрихт. Тут надо придумать что-нибудь необычное, хитрое.

На море, до этого полностью спокойном, поднялись небольшие волны. Очевидно, море стало беспокоиться, что люди вновь затевают какую-то жестокость, да ещё и в его владениях. Но князь Олег и конунг Ульбрихт не обращали внимания на недовольство моря. Они стояли на носу корабля и долго оживлённо разговаривали друг с другом. При этом князь и конунг жестикулировали руками и частенько поглядывали в сторону открытого моря в направлении Царьграда. Так продолжалось довольно долго. Воины на корабле находились на палубе, и старались вести себя тихо, чтобы не помешать их командирам, выработать план предстоящего сражения. От того, что придумают князь и конунг, зависели многие жизни людей. Но вот накал беседы начал стихать. Очевидно, план уже был продуман, и оставалось дело за малым, воплотить его в жизнь.

— Ну, что же, — начал подытоживать разговор Олег, — ты берёшь под своё командование все маломерные суда нашего флота и двигаешься прямо на флот византийцев. Только учти, близко к ним не приближайся. Подойдёшь на расстояние шагов сто, не больше. Иначе, они смогут достать тебя своим греческим огнём. Даже, если у них на кораблях имеются катапульты, на таком расстоянии с качающихся палуб, они не сумеют вести прицельный огонь, и большого вреда твоим ладьям они не причинят. Море, слава Одину, неспокойное. А затем, как только выйдешь на нужную дистанцию, сразу же начинай стрелять из луков. Только обязательно стрелы должны быть зажженными. Ты должен вынудить их флот двинуться на тебя. Вряд ли византийцы будут дожидаться, пока ты подожжёшь их корабли. Они наверняка атакуют тебя, чтобы уничтожить твои ладьи. Их корабли вдвое превосходят твои ладьи по размеру, да и по количеству их будет больше. Имея такое преимущество, византийцы не упустят случая потопить твой флот. Думаю, что они непременно должны клюнуть на нашу приманку. Дождись пока они двинуться на тебя, и разворачивай свои ладьи. Уходи от погони в направлении каменных отмелей. В пылу погони византийцы, вряд ли будут учитывать глубины. Твои ладьи пройдут на мелях, а их большие корабли застрянут на них, и превратятся для нас в неподвижные мишени. Тогда разворачивай свои суда, приближайся к византийским кораблям, и начинай интенсивно их обстреливать зажжёнными стрелами. А я с основной частью нашего флота буду скрываться за теми островами, о которых ты говорил. Как только византийский флот сядет на мель, я сразу же выведу свои ладьи из укрытия, и двинусь в тыл их флоту. Таким образом, мы зажмём византийцев с двух сторон, и будем обстреливать их зажжёнными стрелами. После того, как мы нанесём им ощутимые повреждения, пойдём на абордаж их судов. Все их корабли надо пустить на дно. Мы не должны оставлять у себя в тылу ни одного византийского корабля, чтобы они не ударили нам в спину, когда мы будем осаждать Царьград. Вот, как будто бы и всё. У тебя есть вопросы ко мне?

— Когда начинаем сражение? — спросил Ульбрихт.

— Завтра на рассвете выводи свои ладьи и двигайся к Царьграду, — сказал Олег. — Я следую за тобой.

На следующее утро, как только линия горизонта на востоке окрасилась в ярко-красный цвет, часть русского флота под командование конунга Ульбрихта снялась с якорей, и вышла в открытое море. Князь Олег дождался пока ладьи Ульбрихта удалились на несколько миль вперёд, и тоже двинул свои корабли вслед за ним. Дул свежий попутный ветер. На ладьях подняли паруса, и суда побежали по беспокойному морю ещё быстрее. На головной ладье на носу стоял Ульбрихт и пристально вглядывался в горизонт. Вот он увидел силуэты византийских кораблей. Конунг повернулся к своим воинам и скомандовал:

— Передать на другие ладьи, чтобы они выстраивались в линию вместе с нами. Убрать паруса, вёсла в воду.

Русская флотилия выгнулась в дугу, и постепенно приближалась к византийцам. Когда до кораблей противника оставалось не больше ста шагов. Ульбрихт прокричал:

— Табань.

По этой команде воины принялись грести в противоположную движению судов сторону. После того, как ладьи остановились, конунг приказал:

— Суши вёсла. Приготовить луки, зажечь стрелы. Сейчас мы разбудим византийцев. Хватит им спать. Пускай стрелы.

В утренние небо взвились тысячи горящих стрел. Они прорезали воздух и впились своими огненными жалами в корабли византийцев.

— Стрелять без остановки по готовности, — продолжал командовать Ульбрихт.

В небо взлетали всё новые и новые смертоносные огненные стрелы. На кораблях византийцев началось оживление. Не ожидая такого внезапного нападения, византийцы поначалу метались по палубам своих больших галер, и никак не могли прийти в себя. Но со временем они прекратили паниковать, и привели в боевую готовность свои катапульты, зарядив их глиняными снарядами с особой смесью, которая воспламенялась самостоятельно на воздухе. Затем византийцы открыли огонь по русским ладьям. Но расстояние было большое, чтобы можно было точно попадать в цель. Византийский командующий флотом Пармений жадно вглядывался в ту сторону, откуда летели зажжённые стрелы, и никак не мог понять, откуда ведётся огонь по его кораблям. Солнце ещё не взошло, и поэтому было плохо видно, где находится противник. Создавалось такое впечатление, что стреляют со всех сторон. К адмиралу подошёл капитан головной галеры Фуций и нервно спросил:

— Откуда они взялись? Ещё вчера никого не было. Похоже, что на нас напал целый флот. Кто это может быть?

— Кто, кто? — раздражённо ответил Пармений. — Какая разница кто. Надо срочно что-то делать, а то они подожгут все наши корабли. Идём на них. С такой дистанции, мы не можем вести прицельный огонь. Все наши выстрелы не приносят им никакого вреда. Передай команду на другие корабли нашего флота, чтобы они сымались с якорей и двигались за нами.

Фуций поспешил исполнить приказ адмирала, и уже через некоторое время весь византийский флот двинулся на противника. Галеры шли выгнутой линией, надвигаясь на русских.

— Сейчас мы им покажем, как нападать на непобедимый флот Византийской империи, — грозно сказал Пармений. — Как только дистанция сократится до ста шагов, открывайте огонь из катапульт.

— Смотрите, адмирал, — обратился к командующему Фуций, — корабли противника развернулись и пытаются уйти от нас.

— Конечно, а что же им ещё делать? — удивился Пармений. — Они же не идиоты. Видят, что на них движется их неминуемая гибель, вот и перепугались. Думали нас застать врасплох, но не получилось. Ни на тех напали. Сейчас мы их раздавим своими галерами. Прикажи, чтобы гребли чаще. Ещё немного и мы их догоним.

— А вдруг они нас заманивают куда-то? — предположил Фуций. — Надо бы осмотреться. Может, там глубины для нас неподходящие.

— Куда заманивают? — проговорил адмирал. — Ты, что Фуций струсил? Испугался нескольких сотен утлых лодчонок? Посмотри, ну, что это за корабли. Они больше похожи на корыта. Мы раздавим их и не заметим этого. Я приказываю вперёд.

Капитан Фуций недовольно покачал головой, но передал приказ адмирала увеличить число гребков, чтобы ускорить ход кораблей. Пармения так разозлило внезапное и дерзкое нападение противника, что он опытный мореход забыл обо всех возможных навигационных опасностях. На ладьях русской флотилии поставили паруса, что дало возможность увеличить скорость судов. Византийцы никак не могли догнать их. Так продолжалось уже довольно долго. Адмирал Пармений стал беспокоиться, и заподозрил какой-то подвох. Впереди уже показались множественные острова. Пармений понял, что здесь что-то ни так. Адмирал знал, что в таких местах могут быть отмели. Он уже собрался отдать команду о замедлении хода, но в этот момент его головная галера, которая шла впереди остальных византийских кораблей, резко остановилась, как будто наткнулась на невидимую преграду. Послышался треск ломающихся досок днища галеры. Воины, сидевшие на вёслах, повылетали со своих мест и попадали на палубу. Адмирал с капитаном, стоявшие на носу корабля, чудом не оказались в море, так как при падении задержались за борт. То же самое произошло и с остальными судами византийского флота. Они, один за другим на полном ходу, врезались в подводные скалы, и замирали на месте, как вкопанные. Тем временем на русских ладьях заметили, что византийцы сели на мель, и стали разворачивать свои суда так, чтобы вновь напасть на обездвиженного противника. И тут же из-за близлежащих островов показалось множество других кораблей, которые стремительно двигались в обход византийской флотилии. Адмирал поднялся на ноги, и стал смотреть на корабли противника, обходившие его флот с тыла.

— А это ещё что такое? — недоумевающе спросил Фуций, стоявший рядом с Пармением. — Как это всё понимать? Похоже, что нас окружают, адмирал.

— Я и без тебя вижу, что окружают, — огрызнулся Пармений. — Прикажи открыть огонь по кораблям противника. Хотя, это теперь вряд ли нам поможет. Похоже, что мы скоро пойдём на корм рыбам.

В этот момент в палубу возле того места, где стоял адмирал, вонзилась горящая стрела, чудом не попавшая в него. Пармений наступил на неё, и задумчиво произнёс:

— Не понимаю, как я мог угодить в такую примитивную западню? Я ведь бывал и ни в таких переделках, а здесь…

— Наверное, вы думали, что эти русские идиоты? — иронично заметил Фуций.

По палубам византийский кораблей метались обезумевшие от паники воины. Каждый из них уже не думал, как сражаться. Они пытались спасти свои жизни.

Флот Олега обошёл византийцев с двух сторон, и принялся беспощадно обстреливать их галеры зажжёнными стрелами. Через некоторое время почти все корабли византийцев уже пылали. Под воздействием безжалостного огня галеры превращались в обгорелые головешки. Их чёрные остовы возвышались над водой, так как не могли погрузиться в море. Скалы, на которые они напоролись, удерживали их над поверхности. Византийцы плавали в море, стараясь удержаться на воде при помощи досок отвалившихся от их кораблей.

— Никого не щадить, — приказал Олег. — Всех византийцев на дно. Теперь путь на Царьград свободен.

Море просто таки кипело вокруг догорающих галер византийцев. Воины продолжали выпрыгивать за борт и пытались спастись вплавь. Но до берега было слишком далеко, а на русские ладьи не брали их на борт. Таков был приказ сурового князя Олега. Спустя несколько часов всё было кончено. Над поверхностью воды торчали обгорелые остовы византийских галер. Кое-где ещё плавали живые люди, удерживаясь за обломки своих же кораблей. Но волны уже принялись разрушать следы, разыгравшейся недавно здесь трагедии. К утру море поглотило все следы человеческой жестокости и необъяснимой безжалостности к себе подобным божьим созданиям. А русский флот князя Олега к этому времени уже подходил к Царьграду.

55. Предчувствие князя Игоря

Дружина князя Игоря, двигаясь по бескрайней степи, к вечеру второго дня подошла к небольшой реке. Князь поднял вверх правую руку, и войско остановилось. Игорь вместе с воеводой Истром подъехали к самому берегу и вошли в воду. Их кони сделали ещё несколько шагов и зафыркали. Река оказалась глубокой. Вода доходила их коням до груди почти у самого берега. Князь и воевода возвратились на сушу.

— Да, здесь мы не перейдём, — проговорил Истр. — Слишком глубоко. А переплывать такая морока. Времени уйдёт, уйма сколько.

— Надо поискать брод, — предложил Игорь. — До темноты мы должны переправиться на другой берег. Эта позиция не годится для сражения с половцами. Здесь они могут обойти нас с фланга.

Воевода отправился искать брод для переправы войска. Игорь стоял на берегу реки и пристально всматривался вдаль. Перед ним расстилалось бескрайнее поле.

Трава в этом году выросла высокая, почти в человеческий рост. Жаркая погода высушила её, и она, потревоженная степным вольным ветром, шелестела, раскачиваясь из стороны в сторону. И если тихо стоять и вслушиваться, то можно услышать зов степи. Это такой особый звук, который очень похож на шорох. Он как будто заползает в душу, обволакивает тело и приносит успокоение и щемящую тоску.

Князь Игорь наслаждался степной песней луговых трав, когда резкий окрик воеводы пробудил его сознание и вернул к повседневной действительности жизни.

— Князь Игорь, князь Игорь, — старался, как можно громче прокричать Истр. — Я нашёл брод. Он здесь неподалёку.

Игорь повернулся на голос воеводы, и недовольным тоном сказал:

— Ну, что ты так кричишь, воевода? Что здесь глухие, что ли? Я тебя хорошо слышу. Веди дружину к переправе, и сразу же переходите реку. Я вас догоню.

Войско двинулось вдоль берега. Когда солнце опустилось за степными травами, и край неба на востоке окрасился в багрово-красный цвет, дружина князя Игоря уже переправилась через реку и двигалась по полю, утаптывая копытами коней девственный степной ковыль. За войском оставалась свежепроложенная дорога. Князь Игорь оглянулся на оставляемый след за дружиной и улыбнулся.

— Что такое, князь Игорь? — спросил Истр. — Что-то интересное заметил?

— Может, и так, — коротко ответил Игорь. — Там будет видно.

Войско прошло ещё несколько миль по степи. Князь Игорь поднял вверх правую руку, и дружина остановилась. Князь стоял впереди колонны и смотрел вперёд. Затем он повернулся к Истру и приказал:

— Разбивайте лагерь здесь. Дальше не пойдём.

— А как же половцы? — удивился Истр. — Мы же должны атаковать их, как можно быстрее, пока они не соединились с хазарами. Может, не будем терять время и двинемся дальше?

— А мы и атакуем их завтра утром, — проговорил Игорь.

— Кого атакуем? — не понимал воевода. — Здесь же никого нет. Перед нами пустое поле.

— Здесь они, неподалёку, — уверенно сказал Игорь, потирая пальцами свой амулет из волчьих клыков. — Я их уже чую. Они прямо перед нами в нескольких верстах. Я слышу дым их костров и запах пота их лошадей. Я буду возле своих воинов. А ты подготовь киевскую дружину к переходу, и возвращайся ко мне. Я поведаю тебе свой план завтрашнего сражения. Поторопись, тебе ещё пол ночи сегодня придётся ехать.

— Пол ночи ехать? — с удивлением переспросил Истр.

— Ну, ты же хотел двигаться дальше, — заметил Игорь. — Вот и поедешь туда, куда я тебе повелю.

Воевода недоумевающе пожал плечами, и отправился передать приказ князя Игоря для киевской дружины. А князь поехал к своим воинам. Игорь разыскал стольника Болкана и подозвал его к себе. Болкан был человек огромного роста и недюжинной физической силы. Он полностью соответствовал своему имени, которое означало силач, настоящий богатырь. Ему было лет тридцать отроду. Он уже участвовал раньше в нескольких сражениях, и зарекомендовал себя не только, как умелый воин, но и как сообразительный командир. За это князь Игорь и произвёл его в стольники, не глядя на его молодой возраст.

— Послушай меня, стольник, — обратился к нему Игорь. — Собери десятка три всадников, и построй их по десять человек в шеренгу. Затем проедете по полю туда и назад несколько раз. Надо, чтобы получилась широкая полоса вытоптанного поля. Добейтесь того, чтобы трава легла полностью до самой земли. Ты меня понял?

— Понял, князь Игорь, — ответил Болкан. — А какой длины нужно сделать такую полосу?

— Версты две, — уточнил Игорь. — Сделать это нужно прямо сейчас, не дожидаясь утра. Только учти, вытоптанная полоса должна получиться прямая. Сумеешь сделать это?

— Сумею, — уверенно ответил Болкан. — Что тут сложного?

— Ну, давай, не мешкай, — приказал Игорь. — Потом разыщешь меня. Я расскажу, что надо будет делать завтра утром.

В это время к Игорю подъехал воевода Истр. Он выполнил приказ князя и прибыл за дальнейшими указаниями.

— Киевская дружина готова к выступлению, — проговорил Истр. — Куда прикажешь нам двигаться, князь Игорь, вперёд?

— Назад, — неожиданно ответил Игорь.

— Как назад? — поразился Истр. — Ты же говорил, что половцы впереди нас стоят. Почему же мы должны двигаться назад? Это, что такая шутка, князь Игорь?

— Я никогда не шучу на войне, воевода Истр, — строго ответил Игорь. — И тебе не советую. Ты слишком много задаёшь вопросов. А мне говорили, что ты опытный воевода. Если это так, то ты должен знать, что когда на войне князь отдаёт приказ, то его надо выполнять, а не спрашивать что да почему. Тебе это известно?

Воевода несколько смутился такой жёсткой манере разговора Игоря, и немного растерянно ответил:

— Известно, князь Игорь. Извини меня за излишнее любопытство. Просто я ничего не понимаю. Ты задумал что-то непонятное для меня. А я хочу в точности исполнить твой приказ, вот и пытаюсь уточнить всё, чтобы не ошибиться.

— Ладно, — смягчившись, произнёс Игорь, — попробую тебе всё растолковать. А то и вправду, сделаешь ни так, как мне надо, и тогда ничего не получится. Так вот, слушай внимательно. Ты двинешься с киевской дружиной назад к реке, через которую мы сегодня вечером переправлялись. Перейдёшь её, и направишься вдоль её русла на восток. Река поворачивала направо, если ты заметил. Вот ты и будешь двигаться вдоль неё до тех пор, пока не увидишь лагерь половцев. Там ты и остановишься, и будешь ждать, не переправляясь на другой берег.

— А почему ты думаешь, князь, что я увижу лагерь половцев? — не удержался, чтобы не задать вопрос Истр, но тут же осёкся и замолчал.

— Увидишь, — уверенно ответил Игорь. — Можешь не сомневаться в этом. Я уже говорил тебе, что их лагерь неподалёку в степи. Где же им ещё располагать свой лагерь, как ни по близости к реке. Воду для питья они же где-то должны брать. Твоя задача не обнаружить себя раньше нужного времени. Так, что затаись за рекой, и сиди там тихо. Иначе мой план не удастся. Да и ты с дружиной можешь здорово пострадать, если половцы увидят вас. Я думаю, что войска у них много. Они легко вас смогут одолеть, если заметят.

— А какое это «нужное время»? — спросил Истр. — Сколько мне их там ждать?

— Вот это правильный вопрос, — похвалил его Игорь. — Будешь там ждать до тех пор, пока я не погоню половцев на тебя. А ты встретишь их за рекой. Старайся не выпускать их из воды на берег. Стрел не жалейте. Я их буду бить с поля, а ты из-за реки. Понял?

— Не понял, князь Игорь, — возразил Истр. — Как же ты сможешь погнать половцев, если у тебя в дружине всего ничего воинов? Да половцев, наверняка, раз в пять больше.

— А это уже не твоя забота, воевода, — резко ответил Игорь. — Делай, как я приказываю, и всё будет, как надо.

Воевода Истр опустил голову. Он не хотел, чтобы князь увидел, как у него ходят желваки на щеках от злости и досады.

— Ты, что, князь Игорь, не доверяешь мне? — наконец не выдержал, и спросил Истр.

— А это лишний вопрос, — сказал Игорь. — Он сейчас неуместен. Об этом поговорим после сражения, если останемся, живы, и если будет такая потребность. Всё, исполняй приказ. Учти, я надеюсь на тебя.

Воевода повернул коня и поехал к своей дружине. А князь смотрел ему вслед и думал:

«Придётся тебе воевода Истр потерпеть такое жёсткое обращение до тех пор, пока не станет известно, кто в Киеве предатель. Я буду доверять только тем, кого знаю много лет, и которые пришли в Киев со мной из Новгорода. Все, кто родом из Киева будут у меня на подозрении. Так оно будет вернее».

Через пару часов возвратился стольник Болкан и доложил:

— Твой приказ выполнен, князь Игорь. На версты две по полю тянется, можно сказать, голая земля.

— Вот и хорошо, — одобрил Игорь. — Теперь слушай, что будешь делать завтра. Как только звёзды начнут гаснуть, выводи нашу дружину строиться в поле. Вы должны расположиться впереди полосы вытопного поля, примерно за милю до половецкого лагеря.

— Какого половецкого лагеря? — удивился Болкан. — Я не видел никакого лагеря впереди нас в степи. О чём ты говоришь, князь Игорь?

— Впереди нас в поле расположился половецкий лагерь, — пояснил Игорь. — Я знаю это точно, не сомневайся. Не перебивай меня больше, а внимательно слушай, что тебе надо завтра делать. От этого будет зависеть успех предстоящего сражения с половцами. Так вот, построишь нашу дружину в поле, а здесь оставишь людей, и прикажешь им, чтобы они были готовы поджечь траву в поле, как только наша дружина возвратится за сделанную тобой полосу. Половцы увидят, что в нашей дружине намного меньше воинов, чем у них. Поэтому они решатся напасть на нас. Я вызову их хана на поединок. Это для того, чтобы они не пытались обойти нас с фланга. Им всем захочется посмотреть, чем закончится поединок, и до его конца вся их армия будет стоять на месте. После поединка они атакуют нас в лоб, без всяких там обходных манёвров.

— А вдруг половцы всё же решатся обойти нас? — спросил Болкан.

— Не решатся, — уверенно ответил Игорь. — Если я убью их хана, то они разозлятся и сразу же бросятся отомстить за его смерть. У них уже не будет командира, который смог бы остановить их. А если хан убьёт меня, то половцы, скорее всего, решат, что наше войско без князя ничего не стоит, и тоже пойдут в атаку, рассчитывая на лёгкую победу. Зачем им всякие там сложности, если и так можно разгромить наше войско?

Стольник Болкан нервно мотнул головой и предложил:

— Князь Игорь, давай лучше я выйду на поединок. Ты командир, тебе нельзя рисковать. Князь не должен оставлять дружину без командования.

— Нет, выйду я, — настойчиво проговорил Игорь. — И не спорь со мной. Да не переживай ты, всё будет нормально. Вот увидишь. Главное сделай всё дальше так, как я сейчас скажу. Как только поединок закончится, и половцы пойдут в атаку, отводи нашу дружину за полосу. Когда вы пересечёте её, пусть твои люди сразу же поджигают траву. Благо жара сейчас стоит сильная. Трава вспыхнет быстро. Половцы наткнутся на стену огня. Пожар остановит их атаку. Они начнут отступать, спасаясь от пожара. Вы будете преследовать их. Половцам ничего не останется, кроме как двигаться к реке, чтобы укрыться от огня. Там их уже будет поджидать воевода Истр с киевской дружиной. А вы ударите им в спину. Половцы не успеют построиться в боевой порядок. Поэтому, зажав их с двух сторон, мы разобьём их, несмотря на их численное превосходство. Ты всё понял?

— Я всё понял, князь Игорь, — уверенно ответил Болкан. — Мне только одно не ясно, где же будешь ты в это время?

Князь Игорь улыбнулся и сказал:

— Надеюсь, что я буду с вами, если, конечно, останусь жив. Всё, иди, готовься к завтрашнему сражению.

Игорь посмотрел вверх. На небе ярко светил серп месяца. Вокруг него располагались звёзды в обычном для них порядке. Никаких особых знаков на небе не было.

«Это хорошо, что нет дурных предзнаменований, — подумал князь. — Самое лучшее предзнаменование перед сражением, это полное его отсутствие».

56. Душевная тайна князя Братислава

Жизнь в Киеве протекала спокойно и размеренно. Соседи не досаждал киевлянам потому, как князь Олег вёл войну в Византии, а князь Игорь воевал с половцами на юге. А больше было и некому нападать на Киев. После того, как князь Братислав убил Чёрного всадника, на дорогах, ведущих к городу, стало спокойно. Купцы, без риска быть ограбленными, могли ездить с обозами в другие земли, чтобы выгодно продавать свои товары. Глядя на размеренный ритм киевской жизни, невозможно было и представить, что где-то идёт война, и гибнут люди.

К вечеру жара в Киеве стала меньше, и горожане оживлённее выбирались на улицы, чтобы закончить свои дневные дела, которые не успели сделать засветло. Князь Братислав подъехал к южным городским воротам. К нему навстречу сразу же вышел начальник охраны сторожевой башни и сказал:

— Приветствую тебя, князь Братислав.

— Ну, как тут у вас? — поинтересовался Братислав. — Всё ли в порядке? Происшествий не было?

После того, как князь Игорь отправился в поход на половцев, Братислав стал каждый день лично проверять охрану всех городских ворот Киева. Свенельд пытался убедить его, что это излишне самому князю объезжать посты, но Братислав настоял на своём.

— Всё в порядке, — доложил стражник. — Происшествий никаких не было. Всё как обычно. Разве, что вот уже несколько дней подряд, к нам ходит княгиня. И всегда в одно и то же время.

— Какая ещё княгиня? — удивился Братислав.

— Ясное дело какая, — начал пояснять стражник. — Княгиня Ольга, жена князя Игоря.

— А что она тут делает? — продолжал выспрашивать Братислав.

— Ничего не делает, — ответил начальник охраны и пожал плечами. — Придёт, подымится на крепостную стену, стоит там и смотрит вдаль. Потом спускается со стены и идёт себе. Вот и всё.

— А зачем она там стоит? — недоумевающе произнёс Братислав.

— Я не знаю, — искренне сказал стражник. — Я не посмел её спрашивать, а она мне не говорила. Я помню, что ты князь, приказал никого посторонних не пускать ни в башню, ни на стену. Но не могу же я препятствовать княгине Ольге. Может, я не правильно сделал, что пропустил её? Только она ничего такого не делает, стоит себе и всё.

— Всё правильно ты сделал, — успокоил его Братислав. — Княгиня Ольга жена Великого Князя Киевского Игоря, и никто не может ей препятствовать. А сейчас она где?

— Там же, стоит себе на стене, и смотрит вдаль, — ответил стражник.

Князь Братислав быстро взбежал по винтовой лестнице, ведущей в сторожевую башню ворот, и оказался на крепостной стене. С высоты каменной ограды хорошо было видно прилегающее к городу бескрайнее поле. Казалось, нет конца и края этому удивительному созданию. Хочется смотреть и смотреть на него, не отрывая глаз. С таким, захватывающем душу восторгом, можно любоваться только морем и вольной степью. Тот, кто ни разу не видел, ни то, ни другое, может считать, что он ничего вообще не видел в жизни интересного и необычного.

Княгиня Ольга стояла у бойницы крепостной стены, и пристально вглядывалась в даль. Её русые волосы были заплетены в тугую косу, которая доходила до самого пояса. Льняное лёгкое платье плотно прилегало к телу княгини, повторяя привлекательные изгибы женского тела. На голове у Ольги был золотой обруч, украшенный изумрудами. С поля дул ветер, и бесцеремонно ласкал лицо княгини. От его прикосновения, у Ольги непроизвольно покатилась по щеке слеза. Она не заметила Братислава, и продолжала неотрывно смотреть в даль. Князь подошёл к ней и тихонько кашлянул. Княгиня оглянулась и с улыбкой сказала:

— А это ты, князь Братислав. А почему ты здесь?

Братислав в недоумении пожал плечами и ответил:

— Я проверяю посты на городских воротах. А ты, княгиня Ольга, что здесь делаешь? Мне стража доложила, что ты каждый день сюда приходишь. Уж не случилось ли чего? Может, нужна моя помощь? Ты только скажи, я всё исполню.

— Помощь твоя понадобится, — проговорила Ольга, — но не сейчас. Сюда я прихожу, чтобы….

Ольга несколько смутилась и замолчала.

— Ты приходишь сюда высматривать, не едет ли князь Игорь, — догадался Братислав. — Чего же ты засмущалась? Доброй жене так и положено, дожидаться мужа и грустить. А вот обо мне грустить некому.

Ольга с интересом посмотрела на Братислава и спросила:

— А почему ты до сих пор не женился, князь? Извини, конечно, может, это неприлично задавать мне такие вопросы?

— Да нет, всё нормально, — улыбаясь, проговорил Братислав. — Почему не женился до сих пор, спрашиваешь? Наверное, потому, что не нашёл ещё свою половинку.

— Какую ещё половинку? — не поняла Ольга. — Ты, как-то загадками говоришь, князь.

— Ну, моя мать мне говорила, что муж и жена — это как две половинки одной тарелки, — пояснял Братислав. — Вот, если тарелка разобьётся, а затем взять эти две половинки и сложить их вместе, то они точно совпадут друг с другом. И получится одно целое. Вот так и люди должны подойти друг другу, как эти две половинки. Иначе нет смысла и жениться. Всё равно счастья не будет.

— А как же ты поймёшь, что какая-то девушка и есть та самая половинка, которая тебе подходит? — выспрашивала Ольга, пристально глядя на Братислава.

— Здесь не понимать, здесь почувствовать надо, — сказал Братислав. — Увидел, и сразу почувствовал, что это то, что тебе нужно.

— Вот так сразу и почувствовал? — не поверила Ольга. — Так не бывает.

— Бывает, — возразил Братислав.

— А откуда ты знаешь, что бывает? Ты же ещё не женат, значит, не встретил свою половинку, — попыталась возразить Братиславу Ольга. — Иначе, ты бы уже женился.

— Я не говорил, что встретить свою половинку, означает обязательно на ней жениться, — проговорил, несколько смутившись, князь. — Может так оказаться, что ты не сможешь на ней жениться.

— А что же тебе может помешать жениться на девушке, которая тебе нравится? — удивилась Ольга.

— То, что она уже замужем, — проговорил Братислав, опустив вниз глаза, и тихо добавил. — Да ещё и за твоим лучшим другом.

Ольга отвернулась, и принялась рассматривать пол, делая вид, что не понимает, о чём говорит Братислав. Молчание становилось неудобным. Княгиня глубоко вздохнула и сказала:

— Ну, что же пора идти домой. Солнце уже за степью прячется. Похоже, князь Игорь сегодня уже не приедет. Князь Братислав, у меня есть к тебе дело.

— Готов выслушать тебя, княгиня Ольга, — произнёс Братислав.

— Разыщи воеводу Свенельда, и приходите вместе с ним сегодня вечером ко мне во дворец, — сказала Ольга. — Есть серьёзный разговор.

Князь Братислав поклонился ей кивком головы и отправился выполнять просьбу княгини.

«Этого ещё не хватало, — подумал Ольга, глядя в след уходящему Братиславу. — Это же надо такое удумал, влюбиться в жену своего друга. Да ещё кого, Великого Князя Киевского. А вообще-то приятно, когда такие мужчины по тебе сохнут».

Киевские улицы погружались в темноту, наступающей ночи. Тени от домов теряли свои очертания, и сливались с землёй. Горожане уходили по домам, и прохожих становилось всё меньше и меньше. Князь Братислав и воевода Свенельд неторопливо ехали по вечернему Киеву и разговаривали на ходу.

— А зачем княгиня Ольга нас позвала? — спросил Свенельд, обращаясь к князю.

— Не знаю, — ответил Братислав.

— Может, есть какие-нибудь новости от князя Олега или от князя Игоря? — вновь спросил Свенельд.

— Это вряд ли, — уверенно произнёс Братислав. — Я сегодня её видел, и если бы были новости, она мне рассказала бы.

— Странно, что же случилось? — размышлял вслух воевода.

— А почему обязательно должно что-то случиться? — удивился Братислав. — Может, она просто так позвала нас, чтобы поговорить.

Воевода ухмыльнулся и сказал:

— О чём это княгиня может просто так с нами говорить, да ещё ночью? Нет, определённо что-то случилось.

Князь и воевода свернули в небольшой переулок, в конце которого находился дворец князя Игоря. Не успел воевода постучать в ворота, как дверь отворилась. Стоявший во дворе стражник проговорил:

— Приветствую вас, князь Братислав и воевода Свенельд. Проезжайте, княгиня уже ждёт вас.

Князь и воевода переглянулись, а Свенельд сказал:

— Ну, вот, а ты говоришь просто так.

Княгиня Ольга сидела в зале на первом этаже дворца. На стенах горели масляные лампы и освещали помещение. Княгиня была одета в длинное платье синего цвета, на голове у неё была княжеская корона. На стенах висело множество оружия, что придавало залу суровость и строгость. По внешнему виду княгини и по тому, где она решила принимать своих ночных гостей, можно было предположить, что разговор будет официальный.

— Присаживайтесь господа, — предложила Ольга, указывая рукой на два кресла, стоящие напротив неё. — Учитывая то, что время уже позднее, я приступлю сразу к делу.

Воевода даже крякнул, удивляясь столь строгому тону княгини. Он всегда знал её добродушной и тихой женщиной. Свенельд не предполагал, что Ольга может быть суровой и холодной в обращении.

— Так вот, — продолжила княгиня. — Пока мой муж князь Игорь в походе, а князь Олег ведёт войну с Византией, я буду править в Киеве и подвластных ему землях.

Свенельд посмотрел на князя Братислава, но тот даже не пошевелился, после слов Ольги. Тогда воевода, набравшись смелости, перебил княгиню и сказал:

— Но князь Игорь велел мне присматривать за порядком в Киеве. Может, княгиня имеет какие-то ко мне претензии?

— Претензий к тебе, воевода Свенельд, я не имею, — спокойно произнесла Ольга. — Но у меня будет для тебя задание. Ты так и будешь следить за порядком, но не только в Киеве. Отныне ты будешь следить за порядком во всех городах, которые подчиняются Киеву до возвращения с похода князя Игоря.

— Я не понимаю, что конкретно я должен буду делать? — попытался уточнить Свенельд. — Как же я смогу следить за порядком одновременно в нескольких городах?

— Сейчас некоторые подвластные Киеву города перестали платить дань нам, — начала пояснять Ольга. — А это уже не порядок. Они воспользовались отсутствием в Киеве князя Олега и князя Игоря. Вот и выжидают, чем закончится война в Византии и поход князя Игоря на половцев. Думают, что если князь Игорь и Олег потерпят поражение, то и платить Киеву дань, вообще не придётся. Кто их сможет тогда заставить, это делать? А нам надо содержать войско в Киеве, да и другие расходы в государстве имеются. Как мы станем сводить концы с концами, если они откажутся платить дань? Необходимо срочно восстановить порядок в этом деле, пока подчинённые нам города вовсе не вышли из повиновения. Нельзя им позволить привыкнуть к тому, что можно и не платить дань Киеву. Иначе, настанет конец всему Киевскому государству, которое с таким трудом создавали князь Рюрик и князь Олег. У моего мужа князя Игоря сейчас нет времени этим заниматься. Он должен обезопасить наши юго-восточные границы. Князь Олег тоже сейчас не может контролировать сбор дани. Только я могу сейчас следить за этим. Больше некому. Поэтому, я объявляю себя Правительницей Киева до возвращения князя Игоря. А вы будете мне помогать. Согласны ли вы, признать меня Правительницей Русской державы до возвращения моего мужа, и повиноваться моей воле так, как вы повиновались воле князя Игоря и Олега?

В зале наступила мёртвая тишина. Воевода Свенельд нервно шаркал ногой под креслом, а князь Братислав неотрывно смотрел на огонь в светильнике. Звенящая тишина заполнила помещение, и только редкое потрескивание фитилей в масле светильников нарушало безмолвие. Ольга настороженно следила за реакцией своих гостей. Князь Братислав посмотрел на княгиню и спокойно сказал:

— Я согласен подчиняться твоей воле, княгиня Ольга.

Воевода Свенельд хлопнул себя ладонью по колену и проговорил:

— Раз так, то и я согласен. Говори княгиня, что я должен исполнить?

Ольга облегчённо вздохнула и произнесла:

— Всё, что я тебе прикажу. Ты возьмёшь сотню воинов из дружины князя Братислава, и завтра же отправишься по всем городам, которые не заплатили нам дань. Соберёшь с них положенное, и предупредишь их, что если в следующий раз они не заплатят вовремя, то будут платить вдвое больше положенного. А если они откажутся повиноваться, то подвергнутся наказанию, вплоть до смертной казни. Но я считаю, что ездить по городам и собирать с них дань, очень хлопотное и малорезультативное занятие. У неплательщиков всегда находится оправдание, почему они вовремя не заплатили дань. Они ссылаются на то, что, мол, никто не приехал к нам, а кому платить было неизвестно. Так вот, чтобы впредь они так не говорили, теперь они сами будут собирать положенную для них дань, и сами будут привозить её в установленный для них срок в Киев. Для этого ты, воевода Свенельд, назначишь в каждом городе ответственного по сбору дани из самих же местных жителей. А он будет отвечать за сбор дани перед Киевом лично. Я уверенна, что свой своего не подведёт, и лукавить им, теперь будет несподручно. Не станут же они своего, под смерть поводить.

— Толково придумано, княгиня Ольга, — сказал Свенельд. — Надо же такое придумать, сами будут у себя же собирать дань, и сами же будут её нам привозить. Вот это дело.

— А что буду делать я, княгиня Ольга? — поинтересовался Братислав.

— А ты будешь защищать Киев от нападения, если такое случится, — приказала Ольга. — Разрешаю тебе набрать ещё дополнительно воинов в свою дружину. Деньги на это получишь из государственной казны, которую в скорости пополнит воевода Свенельд. Всё, у меня больше нет дел к вам сегодня. Если у вас есть ко мне вопросы, то задавайте.

— Вопросов нет, — ответил за двоих князь Братислав.

Воевода и князь поклонились княгине Ольге и покинули её дом. Ольга подошла к окну и распахнула створки. На улице уже была глубокая ночь. На небе хороводили звёзды вокруг ярко сияющего месяца. Княгиня вдохнула свежий ночной воздух полной грудью и сказала:

— И ничего страшного, всё хорошо получилось. И совсем не трудно управлять государством. Напрасно я так сильно переживала.

Во дворе, когда воевода и князь уже сели на коней, Свенельд, улыбаясь, заметил:

— А, пожалуй, из неё выйдет хороший Правитель Киева. И кто бы мог подумать, на вид такая щупленькая, маленькая, тихая, а как начала приказывать, так у меня даже мурашки по спине побежали. И так толково всё придумала. Я бы до такого ввек не додумался. Правду люди говорят, не суди человека по глазам, а суди по делам.

57. Спасительный план

На востоке, на горизонте показалась красная полоса, ещё мгновение и над тёмными водами Чёрного моря начало подниматься багряное солнце. Светило возвращалось в Мир, чтобы пробудить его своим лучами от сна, и согреть его своим теплом от холода ночи. Начинался новый день.

Флотилия князя Олега остановилась неподалёку от берега, на котором вдали виднелся Царьград. На головную ладью Олега прибыл конунг Ульбрихт. Он поприветствовал князя и спросил:

— Какие будут указания, князь Олег? В каком месте будем приставать к берегу?

Князь, стоявший к Ульбрихту спиной, и неотрывно смотревший на Царьград, ответил:

— А ты со своими ладьями не будешь идти к берегу. Ты обойдешь город со стороны моря, и будешь стоять там, у пролива. И смотри, конунг Ульбрихт, чтобы ни одна лодка из Царьграда не прошла через этот пролив. Мы должны окружить город так, чтобы и мышь не проскочила. Я с остальным флотом двинусь к Царьграду по суше. Туда же должна подойти кавалерия воеводы Звенислава.

Ульбрихт сомнительно покачал головой и проговорил:

— Ты извини меня, князь, но ты, похоже, оговорился. Как это флот пойдёт по суше?

Олег повернулся к конунгу и сказал:

— А ты, что забыл, как мы шли через Днепровские пороги? Где волоком перетаскивали суда, а где и по суше доводилось двигаться. Что в этом удивительного. Вставим в середины наших щитов вёсла, погрузим на эти колёса ладьи, и двинемся по суше. Вот и вся премудрость. Давай, иди, исполняй мой приказ. И помни, каждый упущенный тобой лазутчик, может обернуться большой бедой для всего войска.

— А как я узнаю о том, что пора начинать штурм Царьграда? — поинтересовался Ульбрихт. — Какой знак ты подашь мне?

— Я думаю, что никакого штурма не будет, — уверенно проговорил Олег.

— Как это не будет штурма? — не понял конунг. — Мы что же не захватим Царьград?

— Захватим, — ответил Олег. — Только без боя. Греки сами откроют нам ворота города. Ну, всё, хватит разговоры разговаривать. У нас ещё много дел на сегодня. Необходимо за день полностью окружить город. Не хватало ещё, чтобы осаждённые успели послать за помощью.

— Вряд ли кто-нибудь согласится им помочь, — предположил Ульбрихт. — Мы нагнали на всю Византию такого страху, что соседние с Царьградом земли от ужаса трясутся.

— Ладно, ладно, трясутся, — перебил его Олег. — Ещё дело не окончено. Так что надо ко всему быть готовым.

К полудню часть русского флота под командованием конунга Ульбрихта стояла напротив Царьградских стен, и полностью закрыла проход через Босфорский пролив. А с суши другая часть флота окружила город, расставив свои корабли в линию, и расположившись за ними лагерем. К вечеру подошла кавалерия воеводы Звенислава. Князь Олег вышел из своего шатра и радостно проговорил:

— Хорошо, что ты успел приехать ещё до темноты, воевода Звенислав. Отправь часть своих воинов на западную сторону города. Пусть они там разобьют лагерь. А сам с основной частью кавалерии останешься здесь. Здесь мы соберём главную часть нашей армии. Прикажи своим воинам, чтобы они всю ночь жгли костры. Да побольше. Пусть со стен Царьграда видят, сколько нас собралось под их городом.

— Ну, слава Перуну, предстоит настоящее дело, — радостно предположил Звенислав. — А то я уже начал скучать. Давненько мы уже по настоящему не дрались.

— Поостынь, воевода, — остановил его Олег. — Пока что мы будем только ждать.

— Чего ждать? — удивился Звенислав. — А когда же драться будем? Мы, что не идём на штурм Царьграда?

— И ты туда же, — нервно проговорил Олег. — Ульбрихту не терпится в подраться, и ты тоже торопишься в потасовку влезть. Вам молодым, только бы мечами помахать. Хотите побольше побед добыть, чтобы славы было у вас много. А я хочу, чтобы в этих победах ещё и смысл был, да чтобы и воинов поменьше положить под этими стенами. Понятно тебе, воевода Звенислав?

— Понятно, — расстроенным голосом произнёс Звенислав.

— Надеюсь, что понятно, — сказал Олег. — Исполняй приказ. До ночи, все наши войска должны быть на тех местах, которые я указал. Да пусть будут на чеку, чтобы ни одного лазутчика из Царьграда не пропустили. Всех пойманных византийцев, пусть сразу же казнят. Да так, чтобы это видели из города.

— Всё сделаю, князь Олег, — проговорил Звенислав.

— Как выполнишь мой приказ, возвращайся ко мне, — повелел Олег. — Поразмыслим вместе, какую дань мы возьмём с Царьграда.

Звенислав улыбнулся и, вскочив на коня, отправился исполнять приказ князя Олега.

В Царьграде было неспокойно. Жители попрятались по своим домам и заперлись в них. В городе ходили слухи о жестокости русских воинов, которые сжигали греческие города и безжалостно убивали всех византийцев без разбора. Про князя Олега рассказывали, что он лично поджигал христианские храмы и казнил священников. Такие слухи насмерть перепугали горожан и создавали у них паническое настроение. А после того, как князь Олег уничтожил до этого непобедимый византийский флот, то и вся греческая армия здорово подрастеряла свой боевой дух. Император Лев по прозвищу Философ, почти все дни и ночи напролёт сидел в своём кабинете, и пытался составить гороскоп. При его помощи император хотел узнать, что ожидает Царьград в ближайшее время. Когда в дверь кабинета Льва постучали, император уже закончил свою кропотливую работу.

— Войдите, — разрешил император.

В кабинет зашёл командующий войсками столицы Византии, полководец Агафон. Это был человек средних лет, невысокого роста и с маленькими прищуренными глазами. Он слыл своей жестокостью и коварством.

— Император, вам надо пойти посмотреть на то, что творится вокруг крепостных стен, — проговорил Агафон.

— А что там такое творится? — с настороженностью спросил Лев.

— Варвары окружили весь город со всех сторон, — доложил полководец. — У них очень большое войско. Я уже послал наших лучших лазутчиков за помощью в соседние города. Но это может оказаться бесполезным. Во-первых, они могут не пройти через варварские посты, а во-вторых, варвары сожгли и разрушили все города поблизости Царьграда. Надо срочно что-то придумать. Иначе, если они пойдут на штурм города, то мы вряд ли сможем отразить их атаку. По крайней мере, я ни за что не поручусь.

— Ладно, пошли, посмотрим, что там делают русские? — согласился император. — По дороге захватим с собой моего брата Александра и моего сына Константина. Пусть и они увидят всё собственными глазами.

На крепостной стене Царьграда возле главных городских ворот стояли три человека и безмолвно наблюдали за станом их врагов. Это были император Византии Лев, его сын Константин и его брат Александр. Они были поражены тем, что видели. Царьград окружало бесконечное море огней от костров в лагере русской армии. Первым нарушил молчание Александр:

— Может, надо внезапно напасть на варваров и разгромить их.

— Ты считаешь, что можно внезапно напасть на того, кто сам собирается напасть на тебя? — иронично заметил Лев. — Да они только и ждут, когда мы выйдем из города, чтобы тут же разгромить нашу армию. У них воинов раз в пять больше, чем у нас. Ты хотя бы думал перед тем, как говорить. В их лагере столько костров, что я даже и не знаю, где сейчас больше огней на земле, или на небе от света звёзд.

— Ты прав отец, — поддержал император Константин. — Но и дядя прав, надо же их как-то разгромить. Помощи нам ждать неоткуда, что же мы будем умирать в Царьграде голодной смертью. Припасы в городе когда-то да кончатся.

Император посмотрел на звёзды и торжественно произнёс:

— Я составил гороскоп о том, что ожидает Царьград в ближайшее время.

— Ещё один гороскоп, — саркастически заметил Александр. — Господи, спаси Византию.

— Прекрати юродствовать, и поминать имя Господне всуе, — резко проговорил император. — Так вот, по нему получается, что мы не сможем победить русских в сражении. Если мы хотим сохранить мою столицу, то нам надо придумать что-то хитрое и коварное.

— А что придумать, в твоём гороскопе не сказано? — ехидно поинтересовался Александр.

— Нет, в гороскопах говорится только о возможных тенденциях будущего развития событий, — философски ответил Лев.

— Тенденциях где? — переспросил Александр. — Прошу тебя, брат, выражайся попроще. Ничего же нельзя понять из того, что ты говоришь.

— А я всё понял, — уверенно сказал Константин. — Проще говоря, нам самим надо придумать, что нам делать.

— Ну, можно и так сказать, — согласился император Философ. — Какие у вас будут предложения?

— А какие тут могут быть предложения? — удивился Александр. — Если врага нельзя убить в бою, то его надо обмануть, а уж потом убить.

Император и его сын с интересом посмотрели на Александра. Тот почесал затылок и продолжил:

— А, что если мы их отравим?

— Как же мы можем отравить целую армию? — удивился император, но тут же добавил. — Хотя сама идея мне нравится.

— А не надо травить вся армию, — пояснил Александр. — Достаточно будет, если мы отравим их князя. Ну, этого ужасного и жестокого варвара Олега. Пошлём ему от нас дары, как бы в знак нашего примирения. У нас найдётся, чем соблазнить этого варвара. Изысканные кушанья, тонкое ароматное вино. Я слышал, что все варвары очень любят хмельные напитки.

— Ещё бы, — прервал его Лев. — А кто же их не любит?

— Ну, вот мы и поднесём ему наши дары, как бы от чистого сердца и в знак нашей почтительности, — предложил Александр. — А сами подмешаем в них яд. У меня есть очень хороший. Варвар сразу же умрёт в страшных муках.

— Подожди, подожди, дядя, — вмешался в разговор Константин. — Но, если яд подействует сразу же, то, того, кто принёс эти дары, варвары тут же казнят. Может, лучше подмешать яд, который действует постепенно. Благо в Царьграде можно достать любой из ядов. Чего-чего, а этого добра у нас хватает.

— Э, нет, — возразил Александр. — Надо действовать наверняка. За мой яд я ручаюсь, он действует безотказно. Это уже не раз проверенно. А то вдруг дадут нам какой-то некачественный яд, и у нас ничего не выйдет. Ну, а то, что кого-то там варвары казнят, так и пусть себе казнят. Это же не мы с вами будем. Зато, если мы убьём варварского вождя, то вся их орда сразу же распадётся. У варваров всегда вся сила заключается в их единстве. А их единство всегда держится на воле одного человека. Не станет его, и нам с ними делать ничего не придётся. Они сами между собой сразу же рассорятся и передерутся. А нашим послом к варварам отправим кого-нибудь из столичной знати, или, вот, лучше пошлём нашего полководца Агафона. Он мне давно не нравится. Да и зачем нам сейчас полководец, если мы не собираемся воевать с варварами. Ну, а в случае чего, на него всё и свалим. Всем хорошо известно, что он злобный и агрессивный по характеру, и ужас, как не любит варваров. Скажем, что он сам всё и придумал.

— Так мы, что ничего ему не расскажем о том, что пища будет отравлена? — поразился Лев.

— Вот ты брат вроде очень умный человек, даже можно сказать учённый, — с сожаление говорил Александр, — а иной раз такое скажешь, что мне кажется, не надо тебе столько много науками заниматься, как-то пагубно это сказывается на твоих умственных способностях. Ну, конечно же, не скажем. Ну, кто же рассказывает человеку о том, что его собрались сделать козлом отпущения, да ещё посылают при этом на верную смерть?

— А, — протяжно произнёс Лев, — теперь я тебя понял. Ну, что же план очень хороший. Завтра его и воплотим в жизнь. Тянуть не станем.

58. За голову хана

Как только звёзды на небе начали терять свою яркость, стольник Болкан отдал команду:

— Ребята, выходи строиться на поле. Первая линия кавалерии располагается вдоль вытоптанной полосы поля. Остальные за ними.

К стольнику подъехал князь Игорь и приказал:

— Оставь всех лучников за вытоптанной полосой. Пусть ждут нас здесь. Они задержат преследование половцев, когда мы будем отступать.

Отдав распоряжение, Игорь двинулся в степь. Конь под ним фырчал, и нервно мотал головой.

— Что боевой товарищ, переживаешь? — пошутил князь, обращаясь к своему коню. — Ничего, всё будет в порядке. Пусть волнуются половцы, их лошади не идут ни в какое сравнение с нашими.

Когда воины построились в боевой порядок, Игорь поднял вверх правую руку и сказал:

— Кавалерия, шагом за мной вперёд марш.

И русская дружина двинулась по степи навстречу восходящему солнцу, и на сближение с пока ещё невидимым противником. Проехав около двух вёрст, Игорь заметил впереди дымы, от половецких костров. Рядом с князем находился Болкан. Игорь поднял вверх правую руку и скомандовал:

— Кавалерия, стой.

Войско остановилось, выполняя приказ князя. Солнце уже выглянуло из-за горизонта, и осветило предстоящее место боя. Птицы начали покидать свои гнёзда, поднимались в небо, чтобы там, в вышине радостным пением приветствовать рождение нового дня. Они даже не подозревали, что сейчас их жизненный мирный уклад будет нарушен кровавыми забавами людей.

— Ну, вот, а ты сомневался, что половецкий лагерь прямо перед нами, — напомнил стольнику князь.

— А откуда ты, князь, мог знать об этом? — поинтересовался Болкан. — Мы же не посылали разведку.

— Откуда? — ухмыльнулся Игорь. — Оттуда.

После этих слов князь нащупал свой амулет, сделанный из волчьих клыков, на шее, и сказал:

— Стойте здесь, а я поеду ближе к лагерю половцев. Постараюсь их расшевелить. А то они, похоже, нас до сих пор не заметили. И помни, что бы со мной не случилось, но как только половцы пойдут на вас в атаку, сразу же разворачивай кавалерию, и отступайте к нашей засаде. Ну, а дальше ты и сам знаешь, что надо делать. Понял?

— Понял, — глубоко вздохнув, ответил Болкан.

Игорь тронул ногой своего коня и двинулся к половецкому лагерю. Там уже началось оживление. Очевидно, половцы заметили, что в поле выстроились неизвестные им воины. У края лагеря собрались половецкие воины, и о чём-то горячо спорили. Князь Игорь приблизился к ним на расстояние ста шагов и громко проговорил:

— Эй, вы, долго ещё будете нас рассматривать. Я князь киевский Игорь. В поле стоит моя дружина, если вы не трусы, выходите на сражение с нами.

В половецком лагере началась метушня и паника. Но вот какой-то половец на коне выехал в центр и стал отдавать приказы на тарабарском языке. Воины вскакивали на коней, и выстраивались в боевые порядки. Игорь определил, что по численности, половецкое войско в несколько раз превышает количество воинов в его дружине.

«Ничего, — подумал Игорь, — битвы выигрывают не числом, а умением. Только бы они клюнули на мою приманку».

Князь повернул коня и возвратился на центр поля. Он занял место так, чтобы оказаться между своей и половецкой армией. Затем он вновь повернулся лицом к половцам. Кочевники закончили построение. Всё их войско состояло из кавалерии. Лошади у половцев были невысоко роста и коротконогие. Казалось, что всадники, почти, достают до земли ногами. Такая картина насмешила Игоря, и он не удержался, чтобы не съязвить по этому поводу:

— Половцы, вы, что на собаках будете драться? А лошадей у вас нормальных, что нет?

Русские воины, услышав такую насмешку своего князя над кочевниками, дружно засмеялись. Это очень рассердило половцев, и они принялись выкрикивать какие-то резкие слова. Очевидно, это были ругательства. Князь Игорь перестал смеяться и серьёзно сказал:

— Я вызываю на поединок вашего хана. Пусть не боится, мои воины нам мешать не будут.

Через несколько мгновений из рядов половецких конников выехал всадник. Он был невысокого роста, круглолицый с узкими прищуренными глазками. Одет он был в кольчугу, в левой руке держал круглый небольшого размера щит, в правой руке — изогнутую саблю. На голове у него был шлем, отороченный волчьим мехом. Он приблизился к Игорю и на ломанном русском языке сказал:

— Я хан Кучум Повелитель всех степей. Я никого не боюсь. И наши лошади не собаки. Вы сами русские собаки. Скоро я на вас верхом ездить буду вместо лошадей.

— Ты всё сказал? — спокойно спросил Игорь. — Ну, теперь попробуй доказать то, что ты сейчас пообещал.

Всадники разъехались метров на десять, и стали двигаться по кругу, присматриваясь, друг к другу. Первым бросился на противника Кучум. Он со всей силы рубанул Игоря. Князь подставил под удар щит, и сабля половца не причинила ему никакого вреда. Завязалась отчаянная схватка. Противники наносили друг другу удары мечами, и прикрывались своими щитам. Искры вылетали из-под их клинков. Воины с обеих сторон молча наблюдали за поединком. Хан был юркий, как живчик. Он то и дело уклонялся от ударов князя, но никак не мог нанести Игорю ощутимого ранения. Князь бил размеренно, но сильно. И, если бы не природная ловкость хана, то любой такой мощный удар Игоря, мог стать для него последним. Получить преимущество никому из поединщиков не получалось. Хан в очередной раз рубанул Игоря по щиту, и тут же сам прикрылся своим. Князь размахнулся от плеча и нанёс хану такой сокрушительный удар, что клинок князя разрубил верхнюю часть щита Кучума и, двигаясь дальше, снёс голову хану. Обезглавленное тело покачнулось в седле, и упало на землю. Из шеи Кучума хлестала алая кровь, окрашивая траву в красный цвет. Игорь наклонился над трупом, и нанизал его отрубленную голову на свой меч. Затем князь поднял её вверх над собой и прокричал:

— Половцы, вот голова вашего хана. Я забираю её с собой. Если сможете, то отнимите её у меня.

Игорь развернулся и поехал к своему войску, продолжая держать на мече кровавый трофей. Русская дружина разразилась радостными приветствиями своему князю. Перед половецким войском выехал всадник. Это был сын хана Кучума Кудияр. Он поднял вверх свою саблю и сказал:

— Половцы, отомстим русским псам за смерть хана Кучума. Я лично отрублю голову их князю Игорю и сделаю из неё чашу, чтобы пить кумыс. Вперёд.

Орда кочевников тронулась с места и двинулась на дружину Игоря. Князь подъехал к своему войску и сказал:

— Русичи, братья мои, на нас движется половецкая орда. Их больше, чем нас, намного больше. Но они пришли сюда, чтобы грабить и убивать наших людей. А мы пришли сюда, потому что за нами Киев, где живут наши семьи. За нами наша земля. И мы не пропустим к Киеву половцев, даже, если мы все сложим головы в этой степи. Сейчас мы отступим, чтобы заманить половцев в ловушку. А затем ударим по ним со всей силой.

Игорь подъехал к стольнику Болкану и встал рядом с ним.

— Ловко ты, князь, срубил голову их хану, — восторженно проговорил Болкан. — Я ещё ни разу не видел, чтобы меч резал железо, как будто это глина. Такой славный меч, наверное, и имя своё имеет?

— Имеет, — коротко ответил Игорь. — Ингварь.

— Странное какое-то имя, — удивился Болкан. — Не славянское.

— Это норманнское имя, — пояснил Игорь. — Оно означает — воинственный. Только сейчас нет времени для разговоров. Поворачивай дружину, мы отступаем. Половцы уже близко.

Русское войско развернулось и двинулось назад. Половцы преследовали его. В пылу погони, они думали только об одном, как бы поскорее догнать противника, чтобы отомстить за смерть своего хана. Как только русская кавалерия приблизилась к вытоптанной полосе поля, Игорь прокричал:

— Лучники, стреляй.

Сотни стрел взвились в небо, и обрушились на головы половцев. Кочевники падали, как подкошенные. Скорость их замедлилась, так как им стали мешать трупы их же соплеменников и их лошадей. Но половцы упорно продвигались вперёд. Русская кавалерия пересекла вытоптанную полосу поля и остановилась. Игорь скомандовал:

— Поджигай траву.

В нескольких местах одновременно зажгли ковыль. Высушенная на солнце трава тут же занялась, и всепоглашающее пламя начало заполнять степь. Огонь сплошной стеной двигался на кочевников. Половцы, увидев опасность, попытались развернуться, но задние ряды напирали на передние по инерции. Началась суматоха и паника. Боевой порядок половцев нарушился, и вся армия кочевников превратилась в неуправляемое стадо. Их всадники метались из стороны в сторону, стараясь спастись от огня. Хан Кудияр поднялся на стременах и прокричал:

— Отходим к реке, а то все сгорим.

Половцы ринулись за ним. Князь Игорь, внимательно наблюдавший за ходом сражения, сказал:

— Ну, пора и нам двигаться. Кавалерия, вперёд.

Русская дружина следовала за степным пожаром на безопасном расстоянии. По ходу воины добивали тех половцев, которым удавалось прорваться через стену огня. Постепенно кочевники приближались к спасительной, как им казалось, реке. Но там их поджидала дружина воеводы Истра. Воевода сделал так, как ему велел князь Игорь. Он осторожно провёл своих воинов по степи, и занял позиции за рекой. С утра они слышали впереди в поле топот множества лошадей. Потом этот шум начал удаляться. А затем над степью поднялись облака чёрного дыма, и запахло гарью.

— Что там происходит? — спрашивал Истр, у рядом стоявшего воина. — Там, что степь горит, что ли?

— Может, надо идти на выручку князю Игорю? — предложил воин.

— Нет, будем стоять здесь, — твёрдо сказал Истр. — Такой приказ князя.

Когда небо заволокло дымом, и солнце померкло за тёмными тучами, Истр заметил, что прямо на них движется лавина половецких всадников.

— Ну, вот и дождались, — облегчённо сказал воевода. — Теперь и для нас будет дело.

А про себя подумал: «И как это князь Игорь смог догадаться, что половцы в степи, и что мне надо их именно здесь ждать? Колдун он, что ли?»

Дружина князя Игоря догнала войско половцев и атаковала его с тыла. Кочевники, не имея возможности перестроиться, чтобы дать отпор русским, бросились в воду, пытаясь спастись за рекой от своих преследователей. Но там их поджидала дружина воеводы Истра. Половцы попали в ловушку. Дальше, практически, уже никакого сражения не было. Русские дружины просто безжалостно убивали кочевников, не способных уже оказать хоть сколько-нибудь достойное сопротивление. К полудню всё было кончено. Князь Игорь с воеводой Истром и стольником Болканом находились на холме, осматривая место прошедшей битвы, когда к ним подвели пленных.

— Зачем вы их сюда притащили? — поинтересовался Игорь. — Они мне не нужны, делайте с ними, что хотите, хоть поубивайте.

— Среди них сын того хана, которого ты убил на поединке, князь Игорь, — пояснил дружинник. — Он хочет поговорить с тобой, князь.

— Сын хана Кучума? — переспросил Игорь. — Ну, что же его отец был неплохой воин. Он честно со мной дрался. Пусть говорит.

Вперёд вышел половец своим внешним видом очень похожий на хана Кучума. По крайней мере, Игорю так показалось. Хотя для русских все половцы на одно лицо. Он поклонился князю Игорю и сказал:

— Не убивайте пленных. Я хан Кудияр, сын хана Великого Кагана Кучума, после смерти моего отца теперь я буду править половцами. Если ты, князь, нас отпустишь, то я клянусь тебе в своей верности. И я готов буду по первому твоему зову прийти и оказать тебе военную помощь.

Игорь призадумался. Воевода Истр наклонился к уху князя и тихо сказал:

— Не верь половцу, он обманет. Они все предатели.

Игорь внимательно посмотрел на Истра и проговорил:

— Предателей и среди русских хватает, так, что прикажешь и им не верить. Я отпускаю тебя хан Кудияр, и твоих воинов тоже. Но прежде поклянись мне на мече, что сдержишь своё слово, и никогда больше не будешь заключать союз с хазарами против Киева. Дайте ему половецкую саблю.

Хану дали саблю. Он поцеловал её и сказал:

— Даю слово, что буду преданным князю киевскому Игорю, и по первому его зову приду ему на помощь.

— Отпустите всех, кого взяли в плен, — приказал Игорь. — Пусть идут себе.

— Погоди, князь, — остановил Игоря Кудияр и упал на колени перед Игорем.

— Что тебе ещё? — недовольно спросил князь.

— Отдай мне голову моего отца, — попросил Кудияр. — Я хочу похоронить его целым. Иначе, он не попадёт на небеса.

— Ты, что же думаешь, что я вожу с собой отрубленную голову твоего отца? — удивился Игорь.

— Да, — искренне ответил Кудияр. — Мы всегда так делаем. Это говорит о храбрости наших воинов.

— Я не ваш воин, — строго произнёс Игорь. — Ты меня с собой не путай. Я, что варвар какой-то, чтобы возить с собой отрубленные головы? Она там, в степи где-то валяется. Я её сразу же выбросил, когда началась битва. Зачем она мне нужна? Тоже мне ценность.

Русские военачальники засмеялись, а князь Игорь сказал:

— Ну, всё пора возвращаться домой. Хазары без половцев не рискнут нападать на Киев. А нам надо торопиться. Не годится оставлять город надолго без надёжной защиты. Кроме хазар и половцев ещё много найдётся желающих напасть на Киев, зная, что в городе мало воинов.

Русская дружина уже выстроилась в походную колонну и двинулась в обратный путь. Князь Игорь, воевода Истр и стольник Болкан поехали догонять войско.

Кудияр поднялся с колен, злобно посмотрел вслед князю Игорю и с ненавистью проговорил:

— А я твою голову не выброшу, когда отрублю её. Я сделаю из неё чашу, и буду пить из неё кумыс. Ничего, ещё придёт и моё время смеяться.

Затем он повернулся к своим воинам и прокричал:

— Ну, что стоите, как бараны. Идите искать голову хана Кучума. И чтобы к утру, она была у меня. Иначе я ваши головы положу в могилу моего отца.

Уставшее за день солнце клонилось к закату. Русская дружина двигалась по степи на запад, как будто старалась догнать ускользающее светило.

Степная река стала красной от крови, пролитой в неё людьми во время сражения. Она стремительно несла свои багряные воды в Днепр, чтобы раствориться в его могущественном теле, и скрыть следы человеческого безумия. Полевые птицы и звери возвращались в свои гнёзда и норы и, найдя их разрушенными, так и не поняли, что же это произошло в их владениях.

59. Опасное греческое вино

Солнце, выкупавшись в Средиземном море, всё чистенькое и сияющее поднялось в небо. Чайки, то ли от радости, что начался новый день, то ли от своей природной глупости носились в воздухе, перекрикивая друг друга, и время от времени стремительно неслись к воде, чтобы ухватить там какую-нибудь рыбёшку и, съев её, сделать свою беззаботную жизнь ещё счастливее.

Главные ворота Царьграда с грохотом отворились, и караван с дарами для князя Олега и его воинов, двинулся к русскому лагерю. Впереди процессии ехал командующий Царьградской армией Агафон. Вслед за ним следовали ещё шесть послов, специально выделенных императором из своей свиты, для мирных переговоров с князем Олегом. Караван состоял из двадцати телег, нагруженный изысканными продуктами и ароматными греческими винами. Как только послы приблизились к передовым позициям русских, их тут же остановил дозор.

— Кто вы такие, и что вам надо здесь? — строго спросил русский воин, очевидно, старший из дозорных.

— Мы послы Великого Императора Византии и Повелителя Вселенной Льва Великого, — торжественно ответил один из послов по имени Денисий.

— Кого, кого? — переспросил старший дозорный. — А где это земля такая находится — Вся Вселенная. Я про такую и не слышал.

— Прекрати валять дурака, воин, — строго проговорил Агафон. — Мы послы от нашего императора к вашему князю. Вот везём ему дары.

Агафон указал рукой на телеги, гружённые всяческим добром. Старший дозорный сделал довольное выражение на лице, и сказал:

— Вот теперь мне всё понятно. Это же совсем другое дело. Дары наш князь уважает. А то, какая-то Вселенная. Проезжайте.

Агафон повернулся к Денисию и строго его предупредил:

— Не вмешивайся в переговоры. Я лучше тебя знаю, как надо разговаривать с варварами. Меня назначили главным послом. Так, что стой себе и помалкивай. Понял меня?

— Понял, понял, — быстро ретировался Денисий. — Ты главный посол, а я твой заместитель. Буду делать всё, как ты говоришь.

Князь Олег с воеводой Звениславом почти всю ночь составляли хартию, чтобы выдвинуть свои требования Византийскому Императору в письменном виде. Под утро документ был готов, и князь, просматривая его содержание еще раз, довольным голосом проговорил:

— А хорошо получилось. Просто замечательно. И написано красиво. Пусть не думают, что мы неграмотные и не умеем писать. Если получим всё, что, мы требуем в этом документе, то это будет означать, что Византия признала Киевскую Русь, как государство. Кроме того, мы ещё и сломаем хребет византийской гордыне.

— Это да, — протяжно сказал Звенислав с иронией в голосе. — Остаётся дело за малым, заставить Византийского императора, подписать этот документ. А затем добиться того, чтобы он ещё и выполнял все пункты этой хартии.

— Заставим, — убеждённо произнёс Олег, аккуратно сворачивая документ в трубочку.

— Осмелюсь тебе напомнить, князь Олег, — проговорил Звенислав, — что ещё никому не удавалось завоевать Византию. Временная победа не является окончательной.

— Да не собираюсь я завоёвывать Византию, — сказал Олег. — Собью с неё спесь, сломаю хребет её гордыне, и буду получать с неё деньги каждый год. Только и всего.

— Униженный человек, это как раненный зверь, — продолжал возражать Звенислав. — Он может быть очень опасен, потому что только и ждёт момента, когда бы отомстить своему обидчику.

— Что-то я не пойму, куда ты клонишь, воевода? — спросил Олег. — Уж не предлагаешь ли ты мне не брать с Византии никакой дани?

— Нет, такого я и в мыслях не имел, — возразил Звенислав. — Конечно, надо взять с Византии дань, иначе, зачем же умирали наши воины? Только надо это сделать без давления на её самолюбие, что ли. Надо заключить с ними мир, а потом выдвинуть наши условия. По-другому, Византия не станет выполнять условия договора.

— Да они сами захотят заключить с нами мир, — уверенно сказал Олег. — Им деваться больше некуда. Думаешь, они не понимают, что им нас не одолеть в открытом бою? Я не удивлюсь, если сейчас сообщат, что император хочет вести со мной переговоры.

В этот момент полог шатра отодвинулся, и вошёл дружинник, который охранял вход в княжескую резиденцию.

— Князь Олег, к тебе послы от Византийского императора. Привезли тебе дары, и просят, чтобы ты их принял для переговоров.

Князь победоносно взглянул на Звенислава, и весело сказал:

— Вот видишь, а я что тебе говорил. Наверное, Боги меня слышат. Сейчас будут просить о пощаде, и предлагать мне много золото. А я ещё поторгуюсь. Мне, кроме золота, ещё много чего надо с них получить. Впусти послов.

Князь Олег сел в кресло, которое стояло в шатре, и стал ждать, когда приведут послов Византийского императора. Воевода Звенислав хотел удалиться, но Олег задержал его:

— Нет, не уходи. Я хочу, чтобы ты тоже послушал, что будут говорить послы императора. Может, тебе удастся заметить то, чего я не замечу.

В шатёр зашли послы и поклонились Олегу. Полководец Агафон заговорил первый:

— Приветствуем тебя, Великий Русский Князь Олег. Император Византии Лев и мы все очень восхищены твоей доблестью и отвагой, а так же храбростью твоих воинов.

— Если не хотите восхищаться моей доблестью и отвагой, а так же храбростью моих воинов и дальше, — иронично заметил Олег, — то вы должны принять мои условия. Тогда я прекращу разрушать ваши города, и уведу свою армию от Царьграда. Так можете и передать вашему императору.

— Мы и посланы нашим Великим Императором, чтобы заключить с тобой, Великий Князь Олег, перемирие, — продолжал говорить Агафон. — Кроме этого, у нас по обычаю, положено приносить дары и угощение для гостей. Наш Великий Император прислал тебе дары, изысканные кушанья и редкостные греческие вина. Император Лев просит тебя принять их.

Послы вновь поклонились, и стали ждать, что же ответит Олег. Князь некоторое время смотрел на византийцев, а потом спросил:

— И это всё? Значит, выходит, что мы сейчас заберём ваши подарки, наедимся изысканных кушаний и напьёмся греческого вина, а потом вновь нападём на ваш город. Получается, вы ни о чём меня больше и не просите.

Агафон даже растерялся от такого вывода Олега, а воевода Звенислав еле сдерживал смех. Но тут на выручку Агафону пришёл Денисий:

— Прости, Великий Князь, моего спутника. Он по своему роду занятий человек военный, поэтому несколько запутался в посольских делах. Конечно же, наш император просит тебя о перемирии. Он хочет, чтобы мы прекратили воевать, и жили в дружбе и согласии.

— А это не мы воюем, — резко возразил Олег. — Это я воюю с вами. А вы, пока что, только отступали, и ничего серьёзного мне противопоставить не смогли. Так, что никакого перемирия не будет. Или ваш император примет все мои условия, или я сожгу вашу столицу, перебью ваших воинов и мирных жителей, а золото ваше заберу всё силой. Так, как я это делал и раньше с другими вашими городами. Вот такой будет мой ответ вашему «великому императору».

— У нас есть множество отважный воинов готовых умереть за императора, — гневно проговорил Агафон. — Если надо, то я первый умру за него.

— Похоже на то, что тебе скоро представится такая возможность, — грозно сказал Олег.

Денисий потянул за рукав Агафона назад, сам вышел вперёд и произнёс:

— Не надо нам ссориться. Мы пришли сюда, чтобы помириться. Мы и так уже воюем друг с другом, зачем же это продолжать дальше. Конечно, мы передадим твои условия императору, Великий Князь. Но ведь ему потребуется какое-то время, чтобы их изучить и дать свой ответ тебе. Вот, хотя бы на этот период, мы и просим перемирия. А разрушить Царьград ты всегда успеешь. Город то никуда не денется. Ни убежит же он, в самом деле, со своего места за несколько дней.

После этих слов византийские послы угоднически захихикали. Олег почесал затылок и сказал:

— Ну, что же я даю вашему императору для ответа три дня. А сейчас, по нашему обычаю я приглашаю послов императора отметить наше перемирие за столом. Заодно и ваших кушаний и вин попробуем. Стража, прикажите накрыть столы возле моего шатра.

Через некоторое время, всё было готово для пира. Прямо под открытым небом были накрыты столы. На них выставили всевозможные яства и напитки. Была здесь и простая воинская пища, которой питаются в походах, а так же были здесь и угощения, присланные византийским императором. Из напитков на столах находились стоялые русские меда, и тонкие греческие вина. Князь Олег сидел во главе стола. По правую руку от него находился воевода Звенислав. Послы расположились с левой стороны стола. Послы наполнили свои кубки привычным для них греческим вином, которое они привезли в качестве подарка для Олега, а князь поморщился и сказал:

— А я буду пить наш мёд. Не люблю я эти греческие вина. У меня от них изжога.

За столом все засмеялись от такого откровения Олега.

— Я, пожалуй, тоже буду пить наш мёд, — поддержал Олега Звенислав. — После него голова никогда не болит.

Когда кубки были наполнены, князь поднял свою чашу и торжественно произнёс:

— Выпьем за скорое прекращение войны и мир между Русью и Византией.

Послы начали пить. Денисий уже тоже собирался пригубить свой кубок, но в этот момент, Олег протянул ему свиток с хартией и проговорил:

— Ты, как мне показалось, посол Денисий самый мудрый среди остальных послов, поэтому я тебе поручаю передать мои условия твоему императору.

Денисий поставил свой кубок на стол, взял свиток и стал прятать его под одежду. Но тут произошло неожиданное событие. Все послы за столом, кто выпил греческое вино, начали хрипеть, схватились руками за горло и повалились на землю, корчась в судорогах. Олег, Звенислав и Денисий, поражённые поворотом дела, смотрели на бившихся в конвульсиях гостей. Первым пришёл в себя Звенислав, и резко сказал:

— Вино отравлено. Это предательское убийство.

Олег гневно взглянул на Денисия и злобно произнёс:

— Смерть предателям. Убить посла Денисия.

К Денисию стали приближаться дружинники Олега, чтобы заколоть его мечами, но посол взмолился:

— Подожди, князь Олег, не надо меня убивать. Разреши мне хоть слово сказать.

— Что ты можешь мне ещё сказать? — проговорил Олег, указывая рукой на мёртвых послов. — Или ты думаешь, что я слепой и ничего не вижу. Убить предателя.

Звенислав дотронулся до плеча Олега, и тихо ему сказал:

— Пусть он говорит, князь, убить его мы всегда успеем. Здесь, по-моему, что-то ни так. Пусть пояснит.

Олег нахмурился и приказал:

— Не трогайте посла. Я разрешаю ему говорить.

Дружинники остановились, но мечи не спрятали. Денисий перевёл дух, и дрожащим голосом произнёс:

— Я не знал, что вино отравлено, князь Олег. Клянусь Иисусом Христом и Непорочной Девой Марией.

— Я твоим Богам не верю, — сказал Олег. — Они такие же, как и вы лживые.

— Хорошо, обойдёмся без Богов, — согласился Денисий. — Ну, рассуди сам, князь, если бы я знал, что вино отравлено, а яд в нём действует молниеносно, то разве стал бы передавать его тебе? Это верная смерть для меня, что я самоубийца или сумасшедший? Разве я похож на умопомешанного?

— Да на сумасшедшего ты не похож, — согласился Олег. — Рассуждаешь ты, пока, вполне нормально. И что дальше?

— А дальше то, что не согласился бы я везти такие подарки, — ответил Денисий.

— А вот здесь ты врёшь, посол, — возразил Олег. — Ты не посмел бы отказаться исполнять приказ своего императора. Я слышал, что он за это карает смертью.

— Я бы не стал отказываться, — проговорил посол. — Всегда можно найти повод, чтобы не исполнять то, чего не хочешь исполнять. Ну, например, я бы мог сказаться больным или ещё что-нибудь придумал.

Олег ухмыльнулся и сказал:

— Да, похоже, что у вас там, в Царьграде все врут друг другу. Как же я могу тебе поверить, если ты сам говоришь, что всегда можешь соврать, когда тебе это нужно?

— Одно дело обычное враньё, а другое дело убийство, за которое тебя могут сразу же казнить, — пояснил Денисий. — Это разные вещи, князь. Никто из нормальных людей не согласится идти на смерть, имея возможность избежать такой участи. Но это ещё не главная причина, по которой тебе меня убивать не выгодно.

— Вот как? — удивился Олег. — Ну, назови тогда главную причину.

Посол достал из-за пазухи хартию, которую дал ему Олег и сказал:

— Вот эта причина.

Звенислав и Олег недоумевающе посмотрели друг на друга. Денисий развернул свиток, бегло пробежал его глазами и проговорил:

— Извини, князь, что прочёл хартию без твоего разрешения. Но теперь я точно знаю, что я не ошибался.

Олег положил ладонь на рукоять своего меча и сурово произнёс:

— Прекрати говорить загадками, посол. А то я уже теряю терпение.

— Дело в том, что если ты убьёшь и меня, — начал пояснять Денисий, — то больше некому будет передать твои условия императору. Остальные послы уже мертвы. А судя по содержанию этого документа, ты князь Олег, именно из-за этих условий начал войну с Царьградом. За такой куш, который ты получишь, если император выполнит твои требования, можно пойти на любые жертвы, связанные с этой войной.

— А ты быстро соображаешь, посол, — произнёс Олег. — Я бы сказал, даже слишком быстро.

— Прошу прощения, князь Олег, но у меня нет другого выхода, как говорить откровенно, — проговорил Денисий. — По-другому, ты меня сразу убьёшь. Разве не так?

— Продолжай, там будет видно, — сказал Олег.

— Ты, князь, прибыл сюда не для того, чтобы разрушить Царьград, — уверенно проговорил Денисий. — Ты уже давно мог бы это сделать. У тебя огромная армия, а в городе мало войска. Ты, князь, хочешь добиться того, чтобы твои условия были выполнены. Но, если ты сейчас убьёшь и меня, то в Царьграде посчитают, что варвары, прошу прощения за обидное слово, убивают послов. И император просто не сможет найти желающих, идти на переговоры с вами. Даже под угрозой самого сурового наказания за ослушание. Как же ты тогда сможешь исполнить свой основной замысел? Говорить то тебе больше будет не с кем.

— А какой нам смысл оставлять тебя в живых, после того, как разгадал все наши планы? — вступил в разговор Звенислав. — Ты же поведаешь их своему императору, когда мы тебя отпустим.

— Не поведаю, — твёрдо сказал Денисий. — Теперь точно не поведаю. Мой император послал меня на верную смерть, и даже не предупредил меня об этом. Так почему же я должен ему говорить о том, что знаю? Я для него просто разменная монета. После такого никто не станет сохранять преданность своему хозяину. А если ты, князь Олег, сохранишь мне жизнь, то впредь можешь рассчитывать на мою благодарность и преданность тебе. Мой император меня предал, я ему отплачу тем же.

Звенислав приблизился к Олегу и тихо сказал:

— Нам надо поговорить князь, прежде, чем ты примешь решение. Наедине.

— Выведите посла, — приказал Олег. — Да, пока, не трогайте его. Я ещё с ним не закончил.

Когда князь и воевода остались в шатре одни, Звенислав сказал:

— Надо его отпустить. Расскажет он императору про основную цель нашей войны с Византией или нет, это не так важно. Главное то, что он передаст твои условия императору. А то и впрямь, свалят всё на нас. Скажут, что варвары, как они нас называют, убивают послов. Тогда точно, придётся штурмовать Царьград. А с сожжённого города и с мёртвых жителей корысти нам будет мало. Я думаю, что в этом я прав.

Олег прошёлся по шатру, потом остановился, посмотрел на Звенислава и проговорил:

— Нет, Звенислав, прав ты в другом. Дело здесь не в корысти. Дело здесь в том, что если мы отпустим посла, то в Царьграде узнают правду, что это не мы убили послов, а их император отравил своих же людей. Вот тогда доверие к императору в городе очень пошатнётся. А это будет способствовать тому, чтобы он принял мои условия. Не с руки ему будет воевать с нами, когда его люди будут настроены против него. Так, что надо отпустить посла в Царьград. Кроме того, от него мы можем узнавать о том, что замышляет император против нас.

— Да, похоже на то, что этот посол ни в шутку обиделся на своего императора, — поддержал князя Звенислав. — Тем более, что у нас теперь есть, чем на него надавить, если он откажется нам поведать о тайных планах императора. За такие слова, которые он здесь говорил о своём хозяине, император его враз казнит, не задумываясь.

— На том и порешим, — подытожил Олег. — Зови посла.

В шатёр ввели Денисия. По его виду можно было понять, что он сильно волнуется. Денисий кусал губы, и нервно сжимал и разжимал кулаки. Олег внимательно посмотрел на посла и сказал:

— Я тебя отпускаю, посол. Возвращайся в Царьград и передай своему императору, что я прощу ему то, что он хотел отравить меня только в том случае, если он примет все мои условия, изложенные в той хартии, которую я тебе дал. Но, если Царьград завтра не отворит нам ворота добровольно, то мы вышибем их силой, затем сожжём город, а жителей и императора убьём. Я думаю, что у императора на этот счёт не будет сомнений, что мы именно так и поступим. Тому доказательством служат сожжённые греческие города, которые мы разорили по дороге сюда. И не зависимо от того, что ты там себе думаешь, посол, я сожгу Царьград, если он не покорится мне по доброй воле. Я сюда пришёл не для того, чтобы уйти не солоно хлебавши, тем более, что император оскорбил меня лично. Хоть какую-то добычу с Царьграда, но мы получим в любом случае.

— Я передам твои условия, князь Олег, императору Льву, — официальным тоном сказал Денисий. — И сделаю всё для того, чтобы он согласился их принять.

— Хороший ответ, — произнёс довольный Олег. — Похоже на то, что я в тебе не ошибся. И вот ещё что, посол, я хочу, чтобы в Царьграде все жители узнали правду, как были отравлены послы Царьграда, и кто явился виновником их гибели. Надо, чтобы горожане обязательно узнали правду.

— Я понял тебя, князь Олег, — проговорил Денисий. — Царьград сегодня же узнает правду о смерти послов и командующего Царьградской армией. Думаю, что это очень не понравится воинам Царьграда.

Олег усмехнулся и сделал жест рукой, означающий, что Денисий может идти.

— Проводите посла императора через наши посты, — приказал Олег, обращаясь к своим дружинникам. — Доведите его до самых ворот города и охраняйте его. У посла очень важное донесение к императору.

Когда Денисий ушёл, Олег поднялся с кресла, потянулся и сказал:

— Пошли, Звенислав, посмотрим, как там наши войска. Ведь как повернётся дело ещё не известно. Надо приготовиться к завтрашнему штурму.

— Готовиться к штурму? — с удивлением переспросил Звенислав. — Так ты князь думаешь, что император может не принять твои условия?

— Думаю, что примет, — ответил Олег. — Но наши приготовления к штурму обязательно заметят со стен Царьграда и доложат об этом императору. Пусть он знает, что мы держим своё слово. И больше я спуску ему не дам. Он ответит мне за всё, и за отравленное вино тоже, если завтра утром добровольно не откроет главные городские ворота.

60. Незаслуженная обида

День заканчивался, и солнце, изрядно потрудившееся за день, неумолимо приближалось к горизонту. Тени у домов в Киеве становились длинными и бесформенными. Горожане неторопливыми походками возвращались в свои дома, закончив дневные хлопоты. Княгиня Ольга, как всегда в это время, пришла к главным городским воротам Киева. Стража уже знала её в лицо, поэтому не стала препятствовать княгине, которая прошла в башню, что располагалась у самых ворот. Ольга не спеша, поднялась на крепостную стену, и стал смотреть на дорогу, ведущую к Киеву, и терявшуюся далеко в степи. Княгиня каждый день приходила сюда в одно и то же время в надежде, что именно сегодня возможно, появится на дороге князь Игорь со своей дружиной, возвращающийся из похода. Сумерки начали сгущаться, и стало трудно различать очертания дороги. Ольга тяжело вздохнула, и собралась уже уходить домой, но в этот момент ей показалось, что над степью вдалеке показалось облако. Княгиня начала пристально вглядываться вдаль. Облако увеличивалось, и уже занимало не малую часть горизонта. Вот Ольга чётко различила силуэты всадников. Они двигались по три человека в шеренге, выстроившись в колонну. Княгиня волнующимся голосом проговорила:

— Эй, кто-нибудь из стражи, скорее ко мне.

И, почти сразу же появился воин. Он, очевидно, находился в башне, поэтому быстро пришёл на зов княгини.

— Что случилось, княгиня Ольга? — поинтересовался стражник. — Вам нехорошо?

— Смотри туда, — сказала Ольга и указала рукой в степь.

Воин прищурился, чтобы чётче видеть, и проговорил:

— Похоже, войско какое-то движется в степи, — предположил воин. — И, похоже, движется к Киеву.

— Ясное дело, что войско, — согласилась Ольга. — Но, чьё это войско?

Стражник продолжал смотреть вдаль. Ольга повернулась к нему и строго сказала:

— Ну, что же ты стоишь, как истукан? Беги, объяви тревогу. А вдруг, это половцы?

Стражник мигом помчался исполнять повеление княгини. Спустя несколько мгновений внизу у подножия башни раздался голос:

— Закрыть городские ворота. Сообщите князю Братиславу, что к Киеву движется неизвестное войско.

На крепостную стену поднялся начальник охраны ворот, стал рядом с княгиней и тоже начал всматриваться в поле.

— А вдруг это половцы? — повторила своё предположение Ольга. — Надо готовиться к отражению штурма.

Стражник, уже седой воин, улыбнулся и уверенно сказал:

— Нет, это не половцы.

— Откуда ты знаешь? — засомневалась Ольга. — Отсюда не видно лиц всадников. Да и темнеет уже.

— Точно говорю вам, что это не половцы, — настаивал на своём стражник. — Мне не раз приходилось видеть их конницу. Половцы никогда строем не ездят. Они всегда движутся толпой. Потому их и называют — орда. Да и кони у них вполовину ниже наших. Прямо, как большие собаки. Это славянская кавалерия едет. Похоже, это наши возвращаются.

— Наши? Что значит наши? — язвительно заметила Ольга. — Древляне тоже славяне. А нам от того легче не будет, если окажется, что это их войско.

— Ваша правда, княгиня Ольга, — согласился с ней стражник. — Побегу готовиться к бою.

Воин уже собрался спускаться вниз, но Ольга остановила его:

— Не надо, это князь Игорь возвращается.

Воин остановился и с недоверием спросил:

— Почему вы так решили?

— Как это почему? — произнесла уверенно княгиня. — Вон он сам едет в первой шеренге. Что я своего мужа не узнаю? Открывай ворота, будем встречать наших.

Как только войско подъехало к проёму ворот, княгиня Ольга вышла навстречу воинам. Игорь остановил коня и удивлённо спросил:

— А ты, как здесь очутилась? Никто не мог знать, когда мы приедем. Я не посылал никого оповестить о нашем возвращении.

Ольга стояла возле мужа и плакала. Князь наклонился и поцеловал жену.

— Ну, что же ты плачешь? Всё хорошо. Я вернулся. Вот женщины, не поймёшь их, живой вернулся — плачут, убьют — тоже плачут.

Ольга улыбнулась. Игорь подхватил её и посадил на своего коня впереди себя. Дружина вновь двинулась дальше в город. Несмотря на поздний вечер, на улицах было многолюдно. Правду говорят, что и плохие и хорошие вести разносятся одинаково быстро. Люди кричали от радости и старались разглядеть среди воинов своих близких. Князь Игорь отчётливо различил в возгласах толпы странные, как ему показалось, слова:

— Слава князю Игорю. Слава Игорю Смелому.

Он повернулся к рядом ехавшему с ним воеводе Истру и с удивлением спросил:

— А откуда они знают, что мы разгромили половцев? Мы не оповещали об этом Киев. И вообще, мы только что въехали в город.

— Так это же народ, князь, — улыбаясь, проговорил Истр. — Он всегда всё знает.

— А почему они меня называют Смелым? — продолжал спрашивать Игорь.

— Это наши воины дали тебе такое прозвище, после твоего поединка с половецким ханом Кучумом, — пояснил Истр. — А ты разве не знал?

Игорь только головой покачал. А Ольга с волнением спросила:

— Какой ещё поединок? Ты, что дрался на поединке с половецким ханом?

Игорь ничего не ответил, только нежно посмотрел на жену. Возле своего дома, князь Игорь поднял вверх правую руку, и вся дружина остановилась.

— Все могут ехать по домам. Отдыхать три дня.

Воины тут же стали разъезжаться по разным улицам. Князь осторожно опустил на землю Ольгу, затем спешился сам. К нему подошли князь Братислав и воевода Истр.

— Ну, что Игорь, как дела? — спросил Братислав.

— Да нормально всё, — ответил Игорь. — А как в Киеве, порядок?

— В Киеве тоже всё нормально, — проговорил Братислав. — Княгиня Ольга сама тебе всё расскажет лучше меня. Она, пока, ты был в походе правила в Киеве.

Игорь с удивлением посмотрел на Ольгу, затем на Братислава и сказал:

— Ты извини, Братислав, что не приглашаю тебя в дом, но давай завтра поговорим. Устал я что-то с дороги.

Братислав и Истр поклонились князю Игорю и ушли. Игорь поднялся на второй этаж дома, зашёл в свой кабинет и сел в кресло. Приятная слабость заполняло его тело. Он глубоко вздохнул и произнёс:

— А всё-таки, как не хорошо в степи, а дома лучше.

Вошла княгиня Ольга и спросила:

— Может, помоешься с дороги. Я уже распорядилась, всё готово. Я сама тебя помою, можно?

— А что я не видел воеводу Свенельда? — поинтересовался Игорь. Почему его не было вместе с князем Братиславом? И что это за история с твоим правлением в Киеве. Я же оставлял здесь следить за порядком князя Братислава и воеводу Свенельда.

— Воевода Свенельд поехал собирать дань с подвластных тебе городов, — пояснила Ольга. — Они и так уже давно не платили. Надо же за что-то содержать власть в Киеве. Да и дружину я приказала увеличить Братиславу. Воины тоже не дёшево стоят.

— Ты приказала увеличить дружину? — переспросил Игорь. — Зачем?

— Пойми, Игорь, — заметив недовольство мужа, начала пояснять, волнуясь, Ольга, — ведь не было же известно, как закончится твоя битва с половцами. А вдруг бы нам пришлось от них обороняться?

Игорь пристально посмотрел на жену и сказал:

— Ну, допустим ты права в этом. А зачем ты послала воеводу Свенельда собирать мою дань?

— Я же объясняю тебе, — ещё больше волнуясь, проговорила Ольга, — нужны были деньги на расходы.

— Ну и что, привёз воевода деньги? — продолжал допрашивать Ольгу Игорь.

— Нет, он ещё не вернулся, — ответила княгиня.

Игорь встал, прошёлся по комнате, затем остановился возле жены и строго сказал:

— Давай договоримся, что ты не будешь вмешиваться в мои государственные дела.

— Я же хотела, как лучше, — оправдывалась Ольга. — Почему ты так со мной разговариваешь?

— Потому, что ты не знаешь людей, — сердито проговорил Игорь. — Каждый из моих подчинённых должен заниматься своим делом, а не княжеским. Эдак, они могут подумать, что им всё дозволено. Вот тогда и начнутся с ними проблемы. Дань собирать может только князь. Деньги дело небезопасное для человеческой совести. Любой может поддаться их соблазну. Что мне теперь, проверять, сколько собрал воевода Свенельд денег, и не припрятал ли себе часть из них?

— Я думала, что ты доверяешь Свенельду, — сказала Ольга. — Он мне казался честным человеком.

— Я не сказал, что он нечестный человек, — возразил Игорь. — Просто во всём должен быть порядок. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Понимаю, — обиженно ответила Ольга.

— Судя по твоему голосу, не всё ты понимаешь, — с сожалением сказал Игорь. — Ладно, завтра поговорим. Но об одном я хочу, чтобы ты запомнила навсегда, никогда не предпринимай никаких действий касаемых государства, не посоветовавшись со мной. Пока я жив, я Правитель в Киеве. Всё, пошли мыться.

Ольга незаметно вытерла ладонью слёзы и последовала за своим мужем.

61. Согласие

Сумерки медленно опускались на Царьград, перекрашивая город в серые вечерние краски. Высокие крепостные стены выглядели мрачно и непреступно. Мощное каменное сооружение внушало невольное почтение, и даже страх. Вольный морской ветер с силой ударялся о стены, и тут же улетал прочь, понимая бессмысленность своих попыток преодолеть их.

По дороге, ведущей к главным воротам Царьграда, шли три человека. Это возвращался в город посол императора к князю Олегу Денисий. Его сопровождали два русский воина. Не доходя метров двести до главных ворот, они остановились, и один из сопровождающих посла воинов сказал:

— Всё, дальше, посол, ты пойдёшь сам. Через наши посты мы тебя провели, а дальше нам ходу нет.

Денисий кивнул головой в знак согласия, и побрёл к воротам. У башни Денисий остановился. Массивные створки были плотно закрыты. Наверху никого не было видно. Стояла такая тишина, что казалось слышно, как бьётся сердце.

«Похоже, что возвращения послов никто не ждал в Царьграде, — подумал Денисий. — Да, видать император был уверен, что мы не вернёмся назад».

— Эй, там, на башне, — прокричал Денисий, — открывай ворота. Посол императора возвратился.

Наверху послышались звуки возни. Затем из бойницы высунулась голова воина в шлеме.

— Кто ты такой? — спросил стражник на башне. — Нас не предупреждали, что сегодня должны возвратиться послы.

— Я Денисий, императорский посол, — назвался Денисий. — Отворяй ворота, меня ждёт император. У меня важные сведения для него. А император требует, чтобы важные сведения ему сообщали немедленно. Если по твоей вине я задержусь, то отвечать за это будешь ты.

Очевидно, стражник не рискнул проверять терпение императора, и поэтому ворота через несколько мгновений отворились. Денисий сразу же отправился во дворец, не смотря на поздний час. Когда посол вошёл в кабинет императора, то застал его с весьма удивлённым выражением на лице. В комнате находились ещё сын императора Константин, и его брат Александр. Лев подошёл к Денисию, пристально посмотрел на него и спросил:

— Ты откуда взялся?

Но, наверное, поняв очевидную откровенность своего вопроса, выдававшую его тайный и коварный замысел, который предшествовал миссии византийских послов к русскому князю Олегу, добавил:

— То есть, я хотел спросить, где остальные?

Денисий окончательно убедился в том, что их посылали на верную смерть осознанно. Он ухмыльнулся и ответил вопросом:

— А где могут быть послы, которые пытались отравить того, к кому были посланы на переговоры? Разве вы сами не догадываетесь, ваше императорское величество?

Лев стал нервно ходить по кабинету из угла в угол. Затем резко остановился и проговорил:

— Ладно, не будем играть в кошки-мышки. Поговорим откровенно. Вам удалось отравить князя Олега?

— Нет, ваше величество, — сказал Денисий. — Это вам удалось отравить всех своих послов.

— Хватит дерзить, — резко прикрикнул на Денисия Лев. — А то ты сейчас пожалеешь, что остался в живых. Кстати, как это тебе удалось? И почему это интересно узнать, отравились послы, а не князь Олег?

— Они выпили вино, которое вы, ваше величество, послали князю Олегу в качестве подарка, — пояснил Денисий. — Вы же не предупредили нас о том, что это вино отравлено.

— Я посылал вас к варварам для переговоров, а не для того, чтобы вы там пьянствовали, — грозно проговорил Лев. — Надо было исполнять в точности мой приказ, а не пиршествовать там с варварами.

— Всё равно они бы нас убили, — возразил Денисий. — Яд то действовал мгновенно. Князь Олег не дурак, он сразу сообразил, отчего умерли послы. А вино то, для него предназначалось.

— А ты, как я погляжу сообразительный, — ехидно заметил Лев. — Сам вино пить не стал. Почему же не предупредил остальных, что оно отравлено?

— Я не знал, что вино отравлено, — возразил Денисий. — Просто мне повезло. А князь Олег решил сохранить мне жизнь, исходя из своих интересов.

— Уж, не для того ли, чтобы ты теперь шпионил для него в Царьграде? — подозрительно спросил Лев.

— Нет, — уверенно ответил Денисий. — Он сохранил мне жизнь, чтобы я попытался помочь вам сохранить вашу жизнь.

— Ты начинаешь меня раздражать Денисий, — гневно проговорил Лев. — Или расскажи всё толком, или я прикажу сейчас же исправить ошибку судьбы, подарившей тебе спасение.

До этого молчавший Александр поднялся и сказал:

— Ну, зачем ты так говоришь, брат? Посол и так, очевидно, натерпелся от варваров. А ты на него кричишь. Он нам сейчас всё расскажет, деваться то ему некуда. А уж потом мы решим, что нам с ним делать? Казнить его мы всегда успеем, если выяснится, что он шпион варваров. Ну, что Денисий, сам расскажешь правду, или пригласим палача, чтобы он тебе помог?

— Мне нечего скрывать, — ответил Денисий, поняв, что не надо больше злиться, иначе его действительно могут казнить. — Меня отпустили, потому, что князь Олег хочет, чтобы вы император, приняли его условия, и добровольно сдали ему Царьград. Тогда он обещает не разрушать город, и оставить вас в живых.

Все трое царственные особы даже рты открыли от такого дерзкого заявления посла.

— Что он, этот варварский князь о себе возомнил? Да я его….,- начал возмущаться император.

— Это ещё не всё, ваше величество, — как ни в чём не бывало, продолжил Денисий. — Князь Олег велел вам передать, что он будет ждать только до завтрашнего утра. А если вы утром не отворите ворота Царьграда, то он пойдёт на штурм города, и тогда уже никакой пощады никому в Царьграде не будет.

Лев хотел вновь что-то сказать, но Александр опередил его:

— Это всё, что тебе велели передать?

Денисий протянул хартию, и произнёс:

— Вот здесь князь Олег изложил все свои требования.

Александр взял свиток из рук посла и проговорил:

— Ты можешь быть свободен, пока.

Когда Денисий вышел, Александр развернул хартию и начал читать вслух. Лицо у императора становилось всё краснее и краснее, по мере прочтения документа. Александр, закончил чтение и сказал:

— Да, ну и аппетиты у этого русского князя. Немало он хочет получить от Царьграда.

— Немало? — вскипел Лев. — Да это просто грабёж. По сути, он требует, чтобы я содержал всю его армию и его самого. Ничего не дам. Пусть штурмует город. Будем обороняться, пока не подойдёт наше войско из Персии.

Александр скептически посмотрел на императора и сказал:

— Ты не горячись, брат. В Царьграде хватит воинов только для обороны одной стены. А варвары окружили город со всех сторон. Так что, скорее всего, и атаковать они будут все стены одновременно. Ты надеешься на помощь нашей южной армии. Но ведь они не знают, что варвары осадили Царьград. Я пробовал послать лазутчиков, чтобы они привели нам помощь. Но русичи их поймали, казнили и выставили их тела перед крепостными стенами так, чтобы мы могли их увидеть. Но, если нашей армии в Персии и станет известно о нашей беде, если они и выступят нам на помощь, всё равно они не успеют вовремя. Для того чтобы добраться до Царьграда, им понадобится, по меньшей мере, месяца три. За это время варвары превратят город в кучку пепла. И что самое неприятное для нас с вами, мои дорогие родственники, они нас убьют.

— Ничего себе «самое неприятное», — испуганно проговорил Константин. — Я не хочу умирать.

— Надо соглашаться на условия русичей, — предложил Александр. — Другого выхода для нас нет.

— Я не хочу собственными руками способствовать укреплению Киевской Руси, — гневно произнёс Лев. — Да что же это такое получается? Византия в течении многих лет тратила столько усилий, чтобы ослабить Киев, а я зачеркну все старания моих предков своей подписью под этим документом. Не могу я этого сделать. Лучше смерть.

— Смерть не лучше, — возразил Александр. — Ты красиво говорил о стараниях наших предков и всё такое прочее, а самое главное, чему учили нас наши предки, так и не понял.

Лев вопросительно посмотрел на Александра.

— Не всегда надо выполнять свои обещания, — пояснил Александр. — Особенно императору. Нам сейчас главное выйти из этой ситуации живыми и сохранить нашу столицу. А как варвары уйдут из нашей страны, мы соберём большую армию и будем готовы отразить любое их вторжение. А, может, и сами нападём на Киев. В этом нашими союзниками будут и хазары, и половцы и много ещё найдётся желающих поживиться на славянских землях. Ну, подпишешь ты эту хартию. Ну и что? Что от тебя убудет, что ли? Пусть себе думают, что мы им покорились. Правда, придётся сразу заплатить большой выкуп за то, чтобы варвары ушли из страны. Ну, так всегда надо жертвовать чем-то. Потом подымем налоги и всё себе компенсируем за счёт народа.

— Да, отец, соглашайся с дядей, — попросил Константин Льва. — С князем Олегом шутки плохи. Вон чего понатворили его разбойники в нашей стране? Сколько городов сожгли. Все наши войска, которые ты посылал, чтобы остановить их, потерпели поражение. А наш непобедимый флот этот Олег весь сжёг, как стог сена. Если ты не согласишься принять его условия, то он нас точно убьёт.

— Да, что ты заладил, убьёт, убьёт, — проворчал Лев. — Сам знаю, что убьёт. Что делать, просто таки и не знаю.

— А твою обсерваторию, где ты наблюдаешь за звёздами и составляешь свои любимые гороскопы, сожжёт, — подлил масла в огонь своим ехидным предположением Александр.

Лев испуганно взглянул на родственников и сказал:

— Ладно, я принимаю условия варваров. Александр, прикажи от моего имени, чтобы приготовили всё, что требует князь Олег. Да, и пусть завтра утром не забудут открыть главные городские ворота. Проследи, чтобы стража не проспала. А то, чего доброго, и вправду этот варварский разбойник Олег всё сожжёт. От этого дикаря можно ожидать чего угодно.

Небо на востоке сначала окрасилось в нежно-розовый цвет, затем стало красным, и тут же над Землёй поднялся огненный диск солнца. Защебетали птицы, и подул свежий утренний ветерок, разгоняя остатки ночной темноты.

Русская армия выстроилась вокруг Царьграда, готовая незамедлительно начать штурм города. Князь Олег и воевода Звенислав находились против главных ворот и ждали, когда солнце поднимется до уровня верхнего края крепостных стен. После этого они собирались пойти приступом на Царьград. Как только солнце позолотило крыши на башнях, главные ворота отворились.

— Похоже, что император принял наши условия, — довольно произнёс Олег. — Ну, что же теперь нам осталось пойти и забрать то, что уже принадлежит нам. Дружина, вперёд.

Войско двинулось в город. Олег подозвал к себе одного воина и, указывая рукой на крепостную стену, приказал ему:

— Взберёшься вон на ту башню, и подержишь мой щит над верхней балкой главных городских ворот. Будешь держать его, пока я не скажу тебе отпустить. Понял?

Воин кивнул головой в знак согласия и побежал исполнять приказ. Олег стал ждать внизу возле ворот. К князю подъехал Звенислав и спросил:

— Почему ты не въезжаешь в город, князь Олег? Наша армия уже движется по улицам Царьграда. Ты, как князь должен ехать впереди войска.

— Успею, — ответил Олег. — Куда он теперь денется этот Царьград.

— А что ты там высматриваешь на башне? — поинтересовался Звенислав, уловив взгляд Олега.

— Сейчас увидишь, — коротко ответил князь.

В это время на крепостной стене появился воин, которого посылал Олег со своим щитом. Он опустил щит князя на уровень верхней балки главных ворот, и стал его там удерживать.

— Хорошо, — одобрил Олег, — так и держи.

Затем князь взял копьё, замахнулся и бросил его. Копьё просвистело в воздухе и вонзилось в самую середину щита, пригвоздив его тем самым к верхней балке главных ворот Царьграда.

— Это императору на память обо мне, — улыбаясь, пояснил Олег. — Чтобы не забывал, что я уже раз побывал в Царьграде.

— А если забудет, то мы можем и ещё раз сюда наведаться, — поддержал его Звенислав.

— Это ты точно сказал, — одобрил его Олег и направился в город догонять свое войско, которое победоносно шествовало по улицам столицы Византии.

На площади перед дворцом Олег поднял вверх правую руку, и дружина остановилась. Олег и Звенислав слезли с коней. К ним подошёл придворный императора и сказал:

— Проходите во дворец, вас уже ждут.

Перед главным входом стояла вооружённая до зубов стража. Звенислав наклонился к Олегу и проговорил:

— Надо взять с собой наших воинов побольше. А то мало ли что?

Олег посмотрел на воеводу, улыбнулся и сказал:

— Зачем? Русскому князю не нужна охрана, чтобы разговаривать с греком. Я сам пойду. А ты останешься здесь. Ну, а в случае чего, поблагодаришь императора за гостеприимство.

Олег вошёл в тронный зал. В противоположном конце восседал на позолоченном троне из слоновой кости император Лев Философ. Рядом с ним на таком же троне сидел его сын Константин. Олег шёл по мраморным плитам зала, и его шаги гулко отдавались эхом под высокими сводами помещения. Вдоль стен стояли придворные и внимательно наблюдали за действиями князя. По этикету император встречал гостей всегда сидя. Но Олег был не простым гостем. Он был победителем. Всем, находившемся в зале, было очень интересно, что будет делать в такой ситуации русич. Олег приблизился к императору, остановился, осмотрелся по сторонам, затем подошёл к Константину и сказал:

— А, ну, парень, подымись.

После этих слов князь взялся обеими руками за трон Константина и легко поднял его. Потом Олег поставил трон напротив императора, сел в него и проговорил:

— Ну, вот, теперь можно и разговаривать.

В зале наступила мёртвая тишина. Император глубоко вздохнул и сказал:

— Приветствую тебя, князь Олег. Обстоятельства нашей встречи нельзя назвать приятными, но как бы там ни было, нам надо кое-что обсудить.

— И я приветствую тебя император Лев, — проговорил Олег. — Не знаю, как для тебя, а для меня обстоятельства очень приятные. А обсуждать нам особенно нечего. Ты должен принять все мои условия и выполнить их. Вот и всё.

— Но я бы тоже хотел, чтобы ты исполнил и мои услов…,- на этих словах император запнулся, увидев, как князь нахмурил брови, и поэтому он решил сказать несколько по-другому, — пожелания.

— Я пришлю к тебе своих послов, и они с удовольствием послушают все твои пожелания, император, — проговорил Олег. — А сейчас прикажи, чтобы везли ту часть дани, которую я указал в хартии, и пусть грузят её на мои корабли. Мой флот стоит у самых стен Царьграда. Ты, наверное, его уже видел. Пусть поторопятся. Я хочу через два дня отправиться домой. Думаю, в твоих интересах, чтобы мы здесь долго не задерживались.

Лев с трудом сдерживал себя, чтобы не ответить грубостью на самоуверенное поведение Олега.

— Ну, что ты, князь Олег. Пожалуйста, гости в Царьграде сколько хочешь. Мы даже приготовили всё для пира сегодня вечером. Выпьем там с тобой за здоровье и процветание наших стран.

— Во-первых, я в Царьграде не гость, — строго заметил Олег. — Я победитель Царьграда. А во-вторых, после того, как ты уже раз попытался угостить меня своим вином, я вообще больше никогда не буду пить греческого вина. Оно мне и до этого не нравилось, а уж теперь и тем более. Я всё сказал.

Олег поднялся и размеренно направился к выходу. Когда князь скрылся за дверью, император плюнул себе под ноги и злобно сказал:

— Вино, видишь ли, ему наше не нравится.

62. Натура, есть натура

Возвращение флота князя Олега в Киев стало настоящим праздником для всего города. Люди радовались, встречая Олега-победителя Византии. В народе ему дали прозвище Вещий, что означало — мудрый и умеющий предвидеть будущее. На следующий день после прибытия Олега, к Киеву подошла сухопутная часть армии русского войска под командованием воеводы Звенислава. Князь Игорь приказал объявить, что в его дворце будет дан пир, в ознаменование великой победы над Византией. Радости киевлян не было предела. Ведь это означало, что в городе будут торжества, которые сопровождаются бесплатными угощениями и неограниченными хмельными возлияниями. И всё это за счёт князя Игоря. Любой желающий мог приходить на княжий двор, где были накрыты столы, есть, и пить столько, сколько его душа пожелает. Такое празднество длилось обычно не меньше трёх дней. А иногда затягивалось и на неделю. Люди восхваляли Олега-победителя, и благодарили князя Игоря за угощения. И казалось, что не было ни одного человека в Киеве, который бы не радовался этому празднику. Но это только казалось.

Весь день Радмила жена Звенислава готовилась к визиту во дворец князя Игоря на почесный пир. Она перемеряла все свои наряды, загоняла всю прислугу в доме своими противоречивыми распоряжениями, и к вечеру, когда солнце сменило свои краски с ослепительно-ярких на багрово-тёмные, наконец-то была готова к празднику. За суетой приготовлений Радмила совсем забыла о своём муже Звениславе. Слуги ей сообщили, что воевода почти весь день провел в оружейной комнате. Боярыня решила пойти к мужу, чтобы сказать, что уже пора идти во дворец. Радмила застала воеводу в обычной домашней одежде и в угнетённом состоянии духа. Звенислав сидел в комнате мрачнее дождевой тучи и внимательно рассматривал свой меч. Радмила даже не знала вначале, что и сказать, увидев мужа в полной неготовности идти на пир. Она подошла к нему и раздражённо спросила:

— А почему ты до сих пор не переоделся? Мы же уже опаздываем во дворец. Может, ты заболел?

Воевода отложил меч на стол, посмотрел в окно отсутствующим взглядом и сухо ответил:

— Я не пойду к князю Игорю.

Радмила даже присела в кресло от столь неожиданного заявления мужа.

— Что, значит, не пойду? — недоумевающе спросила она. — А как же праздник?

— Это не праздник, — ответил Звенислав.

— А что же это, по-твоему? — удивлённо проговорила Радмила. — Все люди радуются победе князя Олега, а ты говоришь, что это не праздник. Да ты же сам был в этом походе. Армией командовал. Вы же вместе с князем Олегом Царьград захватили. Ничего не понимаю.

— А тут и понимать нечего, — сказал Звенислав. — Да, я был в этом походе, командовал армией, но это была не война. Это было какое-то безумие.

Радмила изумлённо смотрела на мужа, и никак не могла понять, куда он клонит.

— Я во многих походах принимал участие, — продолжил Звенислав, — но в таком я ещё не был ни разу. Какая победа? Над кем? Если не считать морское сражение князя Олега с византийским флотом, в котором я не принимал участие, то и битв, то серьёзных не было. Но это ещё бы ничего страшного. Если бы ни одно ужасное обстоятельство, которое сводит на нет, весь успех этой войны.

Воевода замолчал. Радмила подождала некоторое время и сказала:

— Ну, продолжай, почему ты замолчал? Интересно узнать, какое обстоятельство может сделать безумством победу в войне?

— Цена этой победы, — ответил Звенислав. — Чтобы одержать, так называемую, победу, мы убили такое количество греков, что и представить себе трудно.

— Я, конечно, не воин, — резонно заметила Радмила, — но, насколько мне известно, война без смертей не бывает.

— Я говорю не о гибели воинов, — пытался пояснить ей Звенислав. — Я говорю об убийстве мирных людей, массовом и по жестокости невероятном. Мы убивали всех, мужчин, женщин, стариков и даже детей. А греческих священников сжигали вместе с их храмами. И это называется победой? Как можно вообще после этого веселиться?

Радмила недоверчиво посмотрела на мужа, затем поднялась, подошла к нему и сказала:

— Я помню, когда была маленькой Киев, захватили хазары. Так они тоже убивали всех подряд. Ничего не поделаешь, таковы законы войны. Захватчики всегда так поступают. Так, наверное, устроены все люди.

— Это плохое оправдание бессмысленной жестокости, — возразил Звенислав. — Так быть не должно.

— Но так есть, — проговорила Радмила. — И ты не сможешь этого отрицать. Что же ты хочешь, пойти против общепринятых правил? Так ты останешься один.

— Я и хочу остаться одни, — сказал Звенислав. — Поэтому и не иду на пир.

— Это глупо и бессмысленно, — возмутилась Радмила. — Ты так говоришь, как будто ты не воин, а греческий священник. Я ходила в их храм и слушала, чему они там учат. Всё их учение — это какая-то утопия. В Мире правят другие законы.

Звенислав и Радмила молчали. Это продолжалось некоторое время, потом Радмила раздражённо проговорила:

— Почему я не должна идти на пир, на котором будет весь Киев? Почему? Я всё время сидела дома, пока ты был в походе, как в заточении. Теперь, наконец-то, появилась возможность пойти повеселиться, а я не должна идти. Видите ли, у моего мужа начался приступ морализма. Была победа или не была победа? Мучительный вопрос. Не надо тебе мудрствовать, и всё усложнять. Царьград вы захватили? Захватили. Так чего тебе ещё надо? Люди погибли на войне? Ещё бы им не гибнуть. Да не бывает таких войн, где бы, не гибли люди. Тебе ли воину не знать об этом. Жалко людей, сиди дома и не ходи в походы. Вот и вся мораль.

— Видишь, как ты сейчас заговорила, — сказал Звенислав. — А те слова, что ты мне говорила, когда провожала в поход, помнишь? Похоже, что это была ложь.

— Ну, ты себе как знаешь, — недовольно произнесла Радмила, — ложь или не ложь, а я на пир пойду. Сама пойду, если ты не хочешь. И буду там веселиться со всеми. А ты можешь оставаться наедине со своей совестью, раз тебе с ней интереснее, чем со мной.

Уже перевалило за полночь, но пир был в самом разгаре. Гости, влив в себя порядочное количество хмельных напитков, дошли до такой стадии, что даже их попытки петь застольные песни заканчивались неудачей. Они то забывали слова песни, то сбивались с мотива, а иной раз одновременно начинали петь совершенно разные песни. Братислав, обычно сдержанный к хмельному, почему-то позволил себе лишнего. Князь почувствовал, что у него кружится голова, и все предметы у него в глазах начали расплываться и пошатываться. Братислав поднялся из-за стола и решил выйти на свежий воздух.

«Не хватало ещё, чтобы свалился здесь прямо в зале, — подумал князь. — Надо пойти освежиться на улицу».

Радмила после ссоры с мужем решила расслабиться и не ограничивала себя в принятии хмельных напитков. Хоть Радмила и знала, что вино делает её внутренне свободной до такой степени, что она даже забывает, что замужем. Боярыня всё равно себя не ограничивала в этом. Уж сильно Радмила рассердилась на Звенислава. А, может, просто её натура взяла над ней верх. Но была и ещё одна особенность её характера, которая обязательно проявлялась, когда Радмила выпивала лишнего. И о ней боярыня тоже хорошо знала, но и тут поделать с собой ничего не могла. Природа всегда побеждала сознание Радмилы в таких случаях. Дело было в том, что Радмилу безудержно тянуло к мужчинам, когда она была пьяная. И особой разборчивости она не проявляла в такие моменты.

Радмила положила глаз на князя Братислава ещё в самом начале пира, и про себя подумала: «Какой красивый молодой мужчина. А главное пришёл на пир сам без спутницы. Значит, ничейный».

Когда Братислав вышел из-за стола и направился на улицу, Радмила тут же последовала за ним. Князь Братислав стоял на крыльце и старался глубоко дышать. Свежий воздух отрезвляюще действовал на сознание князя. Через несколько минут ему значительно стало легче. Предметы больше не качались у него в глазах. Братислав уже собирался возвращаться в зал, но почувствовал, что кто-то сзади к нему прикоснулся. Князь обернулся и увидел женщину, которая стояла так близко, что он даже слышал её дыхание. Братислав не был знаком с ней, поэтому спросил:

— Ты кто?

— Женщина, которой ты понравился, — томно ответила Радмила.

— А как тебя зовут? — проговорил Братислав.

— Какое это имеет значение? — спросила Радмила. — Я тебе нравлюсь?

Братислав оценивающе посмотрел на женщину, насколько это ему позволило его хмельное внимание, и про себя подумал: «Такая любому может вскружить голову».

— Что же ты хочешь? — поинтересовался Братислав.

— Хочу, чтобы ты пошёл со мной, — ответила Радмила и, указывая рукой, добавила. — Вон туда, за те постройки.

Братислав, подчиняясь её влечению, послушно последовал за незнакомой ему женщиной. Как только они оказались за хозяйственными зданиями, Радмила сразу же прижалась к Братиславу всем телом, и жадно поцеловала его в губы. Постройки находились в самом конце двора, и поэтому там было совершенно безлюдно. Полная луна, до этого ярко светившая на небе, тут же спряталась за тучу, чтобы не помешать интимной встрече людей. Радмила торопливо начала снимать с себя одежду. Братислав вначале несколько замешкался, но потом тоже стал поспешно раздеваться. Спустя мгновение они уже были одним целым.

Когда всё закончилось, Радмила, как бы очнувшись, поднялась и начала разыскивать в траве свою разбросанную одежду. Братислав с наслаждением наблюдал за движениями её обнажённого тела. Потом тоже стал одеваться.

— Когда я смогу тебя вновь увидеть? — спросил Братислав и прижал к себе Радмилу.

— Я сама тебя разыщу, когда захочу встретиться с тобой, — сказала Радмила. — И не ходи за мной сейчас. Не надо, чтобы нас видели вместе.

— Но ты даже не сказала мне, как твоё имя? — попытался остановить уходившую Радмилу Звенислав. — И почему нас не должны видеть вместе?

— Я замужем, — пояснила Радмила.

— Замужем? — несколько растерянно произнёс Братислав.

Радмила остановилась, пристально посмотрела на князя и с улыбкой спросила:

— А что, это для тебя что-то меняет? Ты больше не захочешь встречаться со мной?

— Нет, не меняет, — с грустью в голосе ответил Братислав. — Просто всё это как-то неожиданно. И мне совсем не хотелось бы, чтобы твой муж оказался кем-то из моих друзей.

— А я люблю неожиданности, — смеясь, сказала Радмила. — Так интереснее жить.

Радмила сделала несколько шагов, затем остановилась, повернулась к Братиславу и сказала:

— Мой муж воевода Звенислав. Он твой друг?

— Нет, — ответил Братислав. — Как, всё-таки, тебя зовут?

— Радмила, — ответила женщина, и вновь приблизилась к Братиславу.

Она обняла его и с самозабвением поцеловала в губы. Князь почувствовал, что у него кружится голова, как будто он выпил лишнего. Братислав раньше никогда не испытывал такого наслаждения от обычного поцелуя.

— А меня зовут…,- начал говорить Братислав, когда Радмила собралась уходить.

— Я знаю, — прервала его спокусительница. — Тебя зовут Братислав. Ты князь, названный брат князя Игоря. Я, как только тебя увидела на пиру, сразу для себя решила, этот парень будет мой.

— А вдруг бы я не захотел? — поинтересовался Братислав.

— Такого не могло случиться, — уверенно ответила Радмила. — Ни один мужчина ещё не отказывал мне во взаимности. И потом, я прекрасно знаю, как должна вести себя женщина, чтобы мужчина непременно захотел её.

В это время из-за туч выглянула луна и, увидев, что люди уже ведут себя прилично, полностью вышла из своего укрытия, и принялась заливать серебристым светом Киев.

63. Упрямство

Празднества в Киеве закончились, и жизнь в городе вошла в спокойное повседневное русло. Все жители и гости Киева возвратились к своим обычным бытовым делам. У каждого человека есть свои заботы, кем бы он ни был. Мастеровые занимаются ремёслами, купцы торгуют и только бояре и воины скучают от вынужденного безделья. Но хорошо известно, что человек не может долго ничего не делать. Поэтому власть имущие люди занимаются тем, что постоянно устраивают какие-то интриги, а военные делают всё, чтобы поскорее началась война.

Князь Игорь тоже не был в этом смысле исключением. Вот он и собрал у себя в кабинете поздним вечером князя Олега, князя Братислава и воеводу Свенельда. Они сидели в креслах друг против друга, и разговаривали на государственные темы.

— Сейчас дела наши идут нормально, — начал разговор Игорь. — После того, как князь Олег захватил Царьград, и добился от Византии, чтобы она платила нам большую ежегодную дань, все наши враги попритихли. Половцы тоже не скоро смогут собрать войско, чтобы осмелиться напасть на Киев. Больше того, их хан Кудияр поклялся мне, что по первому моему требованию окажет нам военную помощь, если в этом будет необходимость.

— Ты веришь его клятвам? — удивился Олег. — Да им грош цена.

— Я не клятвам его верю, — возразил Игорь. — Я верю в то, что после того, как моя дружина разгромила половцев, когда ты был в походе, им долго придётся собираться с силами. Хорошего воина за месяц не подготовишь. А они понесли большие потери в том сражении. Хазары тоже сейчас к нам не сунутся. Без помощи со стороны половцев, Киев им не одолеть. В наших северных землях тоже всё спокойно. Так что сейчас у нас появилась возможность, подумать, как нам расширить южные наши границы.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Олег. — Ты что хочешь захватить хазарское царство?

— Почему хазарское царство? — проговорил Игорь. — Южнее хазарского царства, тоже есть земли, которые нам ещё не подчиняются и не платят нам дань. Хотя мысль о хазарском царстве тоже интересная.

Воевода Свенельд кашлянул в кулак и сказал:

— Не всё так спокойно, князь Игорь, как ты говоришь. Например, мне доподлинно известно, что древлянский князь Мал, не оставил своей мечты властвовать в Киеве. Он сейчас ничего не предпринимает, потому, что ты постоянно находишься в Киеве, и в городе есть большое войско. А если из Киева уйдёт дружина в дальний поход на юг, то он тут же попытается осуществить свою заветную мечту.

— Ну, повести войско в поход могу и я, — проговорил Олег. — А Игорь останется в Киеве со своей дружиной, и будет защищать город. У него это очень хорошо получается. Разгромить впятеро превосходящие силы половцев, не каждый сможет. Так что древлянский князь Мал не помеха.

— Да, этот Мал давно воду мутит, — сказал Игорь. — Никак он не угомонится. А главное, он всё время действует из-под тешка. На открытый бой он не выходит. Получается, что и обвинить его не в чем. Ладно, придёт время, я займусь им серьёзно. Сейчас есть дела поважнее. А кого, князь Олег, ты намечаешь взять с собой воеводой?

— Возьму Звенислава, — сказал Олег. — Он проявил себя, как очень хороший полководец во время войны с Византией.

— А вот со Звениславом будут у тебя, князь Олег, трудности, — предупредил Свенельд.

— Какие ещё трудности? — удивился князь.

— Вряд ли он согласится идти в поход, — пояснил Свенельд. — Я говорил с ним. Он после войны с Византией очень изменился. Совсем другим стал.

— Что случилось с воеводой Звениславом? — поинтересовался Игорь.

— Не одобряет он наши правила ведения войны, — проговорил Свенельд. — Говорит, что много бессмысленной жестокости проявляют князья. Он и на пир по случаю празднования победы над Византией не пришёл. Да и в семье у него непорядки.

После этих слов воевода как-то подозрительно взглянул на Братислава. Князь заметил его взгляд и подумал: «Что это Свенельд так странно на меня посмотрел, после того, как сказал о семейных неприятностях Звенислава? Уж не известно ли ему о моих отношениях с Радмилой?». А Свенельд тем временем продолжал:

— В общем, ни тот сейчас у воеводы Звенислава настрой, чтобы идти в поход. Но кроме этих неприятностей, у него появились ещё другие. Вернее сказать, ещё не появились, но, если он не оставит своё новое увлечение, то я думаю, что скоро появятся.

Игорь и Олег недоумевающе переглянулись. Затем Игорь покачал головой и сказал:

— Ты, воевода Свенельд, человек очень умный, поэтому, наверное, и говоришь так сложно, что понять тебя трудно. Ты уж поясни нам, что же такое может скоро появиться у воеводы Звенислава?

— Я имею виду его частые посещения христианского храма в Киеве, — проговорил Свенельд. — Последнее время воевода стал частенько туда захаживать.

— Это тот храм, что на Щековицевой горе? — уточнил Игорь.

— Да, христиане его называют храмом святого Николая, — проговорил Свенельд.

— Да, понастроили в Киеве этих храмов, — недовольно сказал Олег. — Зачем они нам нужны? У нас есть свои Боги, и храмы для них у нас есть. Может, взять да и сжечь эти христианские храмы?

— Ну, это ты, князь Олег, через край хватил, — попытался успокоить его Игорь. — Так уж и сжечь. Это тебе не в походе на Византию. Там это было к месту, а в Киеве это может плохо закончиться. Немало уже нашего люда ходит в этот храм. Если мы уничтожим его, то много будет недовольных в Киеве. Да и не только в Киеве. А зачем нам самим же себе создавать своих противников, которые в случае нападения на Киев, всегда могут помочь нашим врагам изнутри города. Нет, здесь надо действовать аккуратно. Это не кавалерийская атака. Разрушать храмы христиан в Киеве мы не будет. А вот пойти туда и толком посмотреть, что там делается, мне обязательно надо. Изнутри оно всегда виднее.

— И я с тобой пойду в этот храм, — проговорил Олег. — Я уже давно хотел побывать в христианском храме и посмотреть, что же там такого, что наши люди отказываются от веры наших предков, и меняют её на христианство?

— Что ты в Византии христианских храмов не видел? — удивился Игорь.

— Видел, — ответил Олег, — но только сожжёнными.

Все присутствующие в комнате дружно засмеялись. А воевода Свенельд с иронией спросил:

— Уж не хочешь ли ты, князь Олег, чтобы и Киевские христианские храмы тоже ничем не отличались от Византийских?

Эта циничная шутка вызвала вторую волну смеха в комнате. Разговор закончился, почти, под утро. Когда гости уходили, князь Игорь спросил у Братислава:

— Ты едешь с нами на Щековицевую гору?

— Нет, — ответил Братислав. — У меня сегодня ещё много дел. Да и что там интересного в христианском храме?

Воевода Свенельд подозрительно посмотрел на Братислава. Во дворе воевода подошёл к Братиславу, когда они были одни и сказал:

— Не дело ты затеял князь Братислав. Не дело. Смотри, всё может плохо закончиться.

— Ты о чём это? — сделал вид, что не понимает намёка воеводы князь.

— Ты сам знаешь о чём, — проговорил Свенельд. — Только, если воевода Звенислав узнает о твоих отношениях с Радмилой, то будет беда.

— Никогда никого не пугай, воевода Свенельд, и сам ничего бояться не будешь, — строго посоветовал Братислав.

— Я не пугаю, я предупреждаю, — сказал Свенельд. — И боюсь я не за тебя, а за Радмилу. В гневе Звенислав прежде может её покарать. Если у тебя на неё серьёзные виды, то вам лучше уехать из Киева. От беды подальше.

— Я сам буду решать, что мне делать, — гневно произнёс Братислав.

— Ну-ну, поступай, как знаешь, — сказал Свенельд и вскочил на своего коня.

Храм святого Николая располагался на Щековицевой горе. Это было довольно живописное место. Почти до самого верха на холме росли деревья, а на вершине находилось деревянное строение с крестом над куполом. К храму вели четыре дорожки, которые, протиснувшись между деревьев, заканчивались у самых дверей здания. Подойти к храму можно было только пешим. Князья Игорь и Олег, остановились у подножия горы и слезли с коней. Затем они привязали поводья к ветке акации и двинулись вверх по холму. Подниматься пришлось недолго. Когда склон закончился, и они оказались на вершине, случилось неожиданное событие. Из дверей храма вышел воевода Истр. Увидев князя Игоря и князя Олега, он несколько растерялся, и остановился возле храма. Князь Олег подошёл к нему и спросил:

— А ты, что здесь делаешь? Ты, что тоже хочешь сменить веру?

— Да нет, вот зашёл полюбопытствовать, — неуверенным тоном пояснил Истр.

— Вот и мы тоже решили полюбопытствовать, — сказал Олег. — Так, может, покажешь нам, что здесь и как, раз ты уже бывал в храме?

— Извини князь Олег, не могу, — проговорил Истр. — Спешное дело. Там внутри есть христианские священники, они вам всё и покажут. Я тороплюсь.

— Да ладно, успеешь по своим делам, — сказал Игорь. — Пошли с нами в храм.

Воевода Истр повиновался и последовал за князьями. Внутри здания был полумрак, и пахло ладаном. На стенах висели иконы с изображением жития святых. В противоположном конце от входа располагался большой крест, на котором висела статуя распятого Иисуса Христа. Князь Игорь посмотрел вверх. Под самым куполом церкви был изображён лик Господа. Игорь почувствовал, как у него по спине прошла дрожь. «Что это со мной? — подумал Игорь. — Страх, ни страх. Какое-то странное ощущение». Воевода Истр стоял позади князей. Когда к ним подошёл священник, Истр незаметно для Игоря и Олега приложил указательный палец к своим губам. Монах увидел этот знак воеводы, и сделал вид, что незнаком с Истром. Он спросил, обращаясь к Игорю:

— Что привело тебя к нам в храм, князь Игорь?

— Ты меня знаешь? — удивился Игорь.

— Кто же не знает Правителя Киева? — проговорил священник. — Вот только странно, что ты князь в христианский храм пришёл. Ты ведь в нашего Бога не веришь.

— Ну и что? — заметил князь Олег, стоявший рядом. — Мы не молиться сюда пришли. У нас другое дело к вам.

Священник с беспокойством посмотрел на князя Олега. Олег заметил волнение монаха и спросил:

— Ты что, наверное, и меня знаешь?

— Знаю, — дрожащим голосом проговорил священник. — Ты князь Олег, который завоевал Царьград и сжёг….

После этих слов христианин запнулся и замолчал.

— Ну, что же ты не договорил? — спросил Олег. — Я могу закончить твои слова. И сжёг множество христианских храмов. Это ты хотел сказать?

Монах молча смотрел на Олега. Князь Игорь оглянулся по сторонам и проговорил:

— А что вы здесь целыми днями делаете? Наверное, молитесь своему Богу? Не надоедает? Да и обстановка тут у вас какая-то мрачная. Я бы даже сказал жутковатая. Вы, что специально так всё сделали, чтобы дух людской угнетался, когда сюда входишь? Крест поставили, на котором человека распяли и мучают. Это что, наверное, какой-то преступник?

— Это наш Бог Иисус Христос, — пояснил священник.

— Вот это и есть ваш Бог? — поразился Игорь. — Интересно, за что же это вы его так мучаете?

— Это не мы мучаем его, — возразил монах. — Это римляне.

Олег, до этого внимательно слушавший разговор Игоря и христианского священника, вмешался:

— Ничего не пойму. Царьград и есть второй Рим. Значит, там живут римляне. А в Царьграде, как и во всей Византии, верят в Иисуса Христа. Так почему римляне сначала казнили своего Бога, а теперь ему же и поклоняются? Они, что сумасшедшие?

— Нет, просто римляне сначала казнили Иисуса Христа, а уж потом стали ему поклоняться, как Богу, — попытался пояснить священник, но, увидев недоумение на лицах князей, добавил. — Это всё не просто объяснить.

— Это уж точно, — иронично заметил Игорь. — По вашему, получается, что сначала надо кого-то замучить, чтобы потом можно было ему поклоняться, как Богу. Действительно, это очень трудно объяснить. Ну, с вашим Богом мне всё понятно, а чем вы тут ещё занимаетесь? Или с утра до вечера только и делаете, что сами пытаетесь понять смысл вашей собственной веры?

— Нет, — сказал монах. — Мы ещё здесь пишем летописи, иконы рисуем и верующих исповедуем.

— А какие летописи вы пишите? — заинтересовался Игорь.

— Всякие, — ответил священник. — Вот, например, описали недавно твой князь поход на половцев.

— Мой поход на половцев? — удивился Игорь. — Так там же никого из вас не было. Как же можно описать то, чего не видел. Воистину, вы христиане люди необычные. Молитесь Богу, которого сами же и казнили, пишите о том, чего не видели. Очень интересно.

Князь Олег громко засмеялся после таких выводов своего племянника. А Игорь сказал:

— А ну, пошли, покажешь, что вы там про меня написали?

Священник повел князей в небольшое помещение, воевода Истр последовал за ними. В небольшой комнате за столами сидели десять монахов, и старательно писали на пергаментах. Священник подал Игорю свиток. Князь развернул его и спросил:

— Вы всё пишете на латинском языке?

— Да, это язык нашей веры, — пояснил монах.

Игорь быстро прочитал манускрипт, и тут же разорвал его на несколько кусков.

— Зачем ты, князь Игорь, уничтожил документ? — в испуге спросил священник.

— Это не документ, — строго сказал Игорь. — Это чушь собачья. Если вы и в остальных ваших летописях так же описываете прошедшие события, то и их надо уничтожить. В этом, как ты сказал, документе, нет ни одного слова правды. Это надо же было такое придумать, будто я своим взглядом испепелил целое войско половцев. Мои воины подожгли траву в степи, и этот пожар заставил половцев отступать. А уж потом мы их перебили. Вот и всё. Я вообще не понимаю, как это человек может взглядом кого-то испепелять?

— А мне нравится такое описание, — возразил князь Олег. — Потомки, прочитав такой документ, будут думать, что ты был всесильный.

— Потомки, прочитав такой документ, будут думать, что я был ненормальный, — возразил Игорь. — Не может нормальный человек испепелять взглядом. Больше обо мне вы ничего не написали?

— Нет, князь Игорь, не успели, — заверил священник.

— Слава Богу Перуну, — произнёс Игорь. — Я запрещаю вам вообще обо мне что-либо писать. О князе Олеге пишите, если вам так хочется. Ему, похоже, нравится такая галиматья.

— Да, нравится, — подтвердил Олег и обратился к священнику. — Я разрешаю вам писать обо мне в летописях. Только обязательно будете давать мне читать всё, что напишите.

Князья покинули храм. Воевода Истр задержался внутри здания. К нему подошёл монах и спросил:

— Я понял, что воевода не желает, чтобы князь Игорь и князь Олег знали, что мы с вами знакомы. Но я не понял, почему?

— Я не хочу, чтобы они знали, что я принял христианскую веру, — пояснил Истр. — Пусть это, пока, остаётся тайной.

Священник кивнул головой в знак согласия, и воевода направился к выходу. На улице он подошёл к Игорю и Олегу. Князья стояли и смотрели на город, расположенный вокруг Щековицевой горы. Свежий ветерок обдувал их лица. С высоты холма хорошо был виден весь Киев. Вдали между степью и прибрежными скалами, Днепр мерно катил свои могучие воды.

— Да, красивое здесь место, — проговорил Олег. — Я бы хотел, чтобы меня похоронили в таком же, когда я умру.

Игорь с удивлением посмотрел на дядю, и спросил:

— Что это ты вдруг о смерти заговорил? С тобой всё в порядке?

— Всё нормально, — заверил Олег. — Просто вдруг такая мысль пришла мне в голову. Вот и сказал. А ты, племянник, никогда о смерти не думаешь?

— А что о ней думать? — удивился Игорь. — Думай, не думай, а от смерти никуда не денешься. Когда придёт моё время, вот тогда и буду думать.

— А я, в последнее время, часто о смерти думаю, — сказал Олег. — Вот интересно, что о нас будут наши потомки говорить? Меня это очень беспокоит.

— А меня нет, — проговорил Игорь. — Для меня важно, что обо мне думают сейчас. А то, что будут думать обо мне потомки, для меня значения не имеет. Всё равно это будет неправда. Откуда они могут знать, какой я был на самом деле? Меня же тогда уже не будет. Поначитаются всякой ерунды, вроде той, что написали монахи, и будут рассуждать о том, чего не было. Не хочу я, чтобы обо мне вообще помнили.

Да и не верю я во всякие там чудеса и пророчества. Вот, например, помнишь того кудесника, которого мы встретили на дороге, когда возвращались с битвы с древлянами. Тоже ведь пугал нас с тобой всякими там бедами для нас, если не примем христианскую веру. И мне, и тебе смерть обещал. Ты так вообще князь Олег, должен был принять смерть от своего коня. Сколько уже лет прошло, а ты жив и здоров. Веру христианскую ни я, ни ты так и не приняли. А ты так ещё и храмы христианские в таком количестве разрушил, что будь их Бог действительно настоящий, то ты бы давно уже в могиле лежал. И конь твой, наверное, уже умер. Вот то-то и оно. Ерунда всё это.

— Да, пожалуй, мой старый боевой товарищ уже давно в земле лежит, — согласился Олег. — Я так и не повидал его больше. Дал я тогда маху, послушал с дуру того колдуна. А какой хороший конь был. Орёл, а не конь. В битвах не раз мне жизнь спасал. Хотелось бы хоть на его могилу посмотреть. Да где её теперь сыщешь? Это же не человек был, чтобы его хоронили да место заметили. Лежат, наверное, сейчас его косточки где-то в чистом поле, да ветрами степными высушиваются.

— Почему не сыщешь? — проговорил Истр, который всё это время находился возле князей. — Я знаю, где его могила.

— Как знаешь? — удивился Олег. — Откуда?

— Как это откуда? — спросил Истр. — Ты же сам, князь Олег, приказал мне, когда вы возвратились с похода, отвести твоего коня в табун. И чтобы за ним там ухаживали, как следует до самой его смерти, а потом похоронили. Вот я и выполнил твой приказ. Могу и могилу твоего бывшего коня показать. Только это там, в степи.

Воевода указал рукой в сторону поля. У князя Олега даже заблестели глаза.

— Завтра же и поедем, — решительно сказал Олег.

— Дядя, перестань ты, — попытался отговорить его Игорь. — Ну, на что там смотреть? Земляной холм и всё.

— Завтра же утром поедем, — ещё настойчивее произнёс Олег. — Обязательно поедем.

— Вот натура, — с досадой в голосе проговорил Игорь. — Упрямый.

Князья и воевода стали спускаться с холма. Солнце уже прижималось всем своим раскалённым телом к горизонту на западе, пытаясь хоть минуточку полежать на земле, чтобы отдохнуть после утомительной дневной работы.

64. Несчастья начались

Князь Игорь и князь Олег допоздна просидели в кабинете, обсуждая план предстоящего похода на юг. Воевода Истр обещал приехать во дворец князя Игоря рано утром на следующий день. Уже было за полночь, когда Игорь и Олег решили пойти отдыхать.

— Завтра рано вставать, — сказал Олег. — Надо выспаться.

— Я не понимаю, зачем тебе это надо? — удивлялся Игорь. — Ну, был у тебя хороший конь, ну и что? В конце концов, это же только животное. Чего за ним так убиваться?

— Да, по правде сказать, — начал пояснять Олег, — я и не убиваюсь за конём. Просто я сам хочу убедиться, что он точно умер. Может, ты будешь смеяться, но предсказание того колдуна, меня очень беспокоит. Вот, если я увижу, что мой конь точно умер, тогда, возможно, мои переживания рассеются.

Игорь недоумевающе пожал плечами и отправился спать. В эту ночь князь не пошёл в спальню к жене, а решил лечь в своих покоях. Игорь упал на кровать прямо в одежде, раскинул в стороны руки и закрыл глаза. Князь даже не успел понять, спит он уже или нет, как в лицо ему подуло прохладой. Игорь открыл глаза, и с удивлением увидел, что он находится в степи. Высокий ковыль покачивал своими мохнатыми головами под дыханием полевого ветра. И необычная звенящая тишина заполняла степь своим мёртвым безмолвием. Было совсем непонятно, ещё день или уже наступил вечер. Игорь посмотрел вверх. На небе не было ни солнца, ни туч. Да это было вовсе и не небо, а сплошная белесая пелена. Князь осмотрелся по сторонам, и заметил впереди себя большой камень, стоявший на перекрёстке трёх дорог. Игорь подошёл к нему и подумал: «Да это же тот самый валун, возле которого мы с Олегом встретили старого кудесника». И тут же у князя за спиной послышалось покашливание. Игорь резко обернулся и даже сделал шаг назад от неожиданности. Перед ним стоял тот самый колдун, о котором князь только что думал.

— Здравствуй, князь Игорь, — сказал Продин. — Помнишь меня? Мы уже раньше встречались с тобой. Я посланник апостола Андрея.

— Да помню я, помню, — раздражённо ответил Игорь. — Тебя, пожалуй, забудешь. А как ты здесь оказался?

— А почему тебя не беспокоит, как ты здесь оказался? — спросил Продин. — Или тебе уже всё ясно?

— Что ясно? — никак не мог прийти в себя Игорь. — Что ты хочешь сказать? Ты намекаешь, что это всё не наяву происходит?

— Вот именно, — подтвердил догадку князя Продин. — Это твой сон. Я специально пришёл к тебе во сне, чтобы предупредить, что пророчество уже начинает сбываться. Но, если ты и твой дядя Олег примите христианство, то всё ещё может измениться, и беды не случится.

— Какое там пророчество? — иронично заметил Игорь. — Всё, что ты нам тогда наплёл, всё это враньё. И если бы ты не был такой старый, то я бы сам отходил тебя за то, что ты морочишь мне голову. Конь, от которого якобы князь Олег должен был принять смерть, уже давно умер. А князь Олег жив и здоров. Собирается даже навестить могилу этого коня. Вот так то.

— Смерть можно принять и не от живого коня, — проговорил Продин.

— Это как же понимать? — возмутился Игорь. — Что же это получается? По-твоему, значит, мёртвый конь может убить живого князя Олега. Ты, что старик, за дурака меня принимаешь? А, может, ты надо мной издеваешься?

Игорь потянулся рукой к поясу, но меча там не оказалось. Перед сном князь снимал оружие.

— Не надо сердиться, князь Игорь, — попытался успокоить его Продин. — Я не могу сказать больше того, что уже сказал. Мне это запрещено. Я только хочу предупредить. Твоя воинская удача уже покинула тебя. Так что пока не поздно, прими христианство.

Игорь хотел ещё наговорить старику грубостей, но в этот миг ему послышался какой-то раздражающий звук. Князь открыл глаза и понял, что это на улице пропел петух. Наступало утро. Игорь поднялся с кровати, подошёл к окну и стал смотреть во двор. Там уже копошились люди. Это суетились слуги князя Олега. Игорь взглянул на небо. Багрово-красный восход солнца разлился над горизонтом. Князю показалось, что небо окрасилось кровью.

«Что это за дурацкие мысли у меня? — подумал Игорь. — Лезет всякая ерунда в голову. Что это было со мной ночью? Этот кудесник уже начал действовать мне на нервы. Но, как бы там ни было, а Олегу я всё же расскажу о своём сне».

Когда Игорь спустился во двор, князь Олег уже сидел в седле. Игорь подошёл к нему и спросил:

— Всё-таки едешь?

— Как видишь, — ответил Олег.

— Послушай, дядя Олег, отмени свою поездку, — попросил Игорь. — На душе у меня как-то неспокойно.

— Да что с тобой происходит? — удивился Олег. — Странный ты какой-то.

— Сон мне приснился сегодня, — начал пояснять Игорь. — Плохой сон.

— И поэтому я не должен ехать? — поразился Олег. — Ты, что шутишь племянник?

— Опять тот кудесник предупреждал меня о неминуемой беде, — с тревогой сказал Игорь.

— Вот я и хочу поехать убедиться, что все его предсказания — неправда, — настаивал на своём Олег. — Ведь, если мой боевой конь уже умер, значит, этот колдун всё наврал. Понимаешь?

— Понимаю, — нехотя согласился Игорь. — Но лучше бы ты не ехал.

— Да я только посмотрю и назад, — заверил его Олег. — К обеду уже буду дома. Ну, ладно, мне пора ехать. Вон уже воевода Истр у ворот дожидается. Да не переживай ты, всё будет хорошо. Ну, а если нет, то всё будет так, как должно быть. Всё равно от судьбы не уйдёшь.

Князь Олег тронул ногой коня и двинулся в путь. Игорь смотрел ему вслед, и князю вдруг показалось, что он видит своего дядю живым в последний раз. Он мотнул головой, чтобы отогнать дурные мысли и возвратился в дом.

Олег и Истр выехали из Киева и направились в степь. Лишь только багровое солнце поднялось над землёй, тут же набежали серые тучи и закрыли светило. Утро стало напоминать вечер. Олег посмотрел на небо и сказал:

— Как бы дождя не было. Далеко нам ехать?

— Нет, — ответил Истр. — Вёрст пять не больше.

Вольный степной ветер обдувал лица всадников и раскачивал степной ковыль, заставляя петь унылую песню.

— Тоскливо в степи, — проговорил Олег. — Другое дело в море, там никогда не бывает грустно.

— А я люблю степь, — сказал Истр. — Здесь душа отдыхает. Воля вокруг.

— Вот-вот, так и Игорь говорит, — произнёс Олег. — А по мне так лучше моря ничего нет на земле.

Всадники уже далеко отъехали от Киева. Лишь только размытые силуэты крепостных стен виднелись на горизонте. Истр остановил коня и, указывая рукой вперёд, сказал:

— Вот тот холм, и есть могила твоего боевого коня, князь.

— Ты уверен, что не перепутал место? — попытался уточнить Олег. — Тут таких холмов много. Вон там, и там тоже такие же видно.

— Не сомневайся, — утвердительно произнёс Истр. — Я точно знаю. Это тот самый холм.

Олег слез с коня и направился к могиле. Князь обошёл её вокруг, покачал головой и проговорил:

— Да, вряд ли такое место может служить убедительным доказательством того, что мой старый боевой конь умер. Это просто степной холм, не больше. Не раскапывать же его, в самом деле, чтобы убедиться, что там есть конские кости. А если и раскопаю, то, как отличить кости моего коня от костей другого коня? Они то все одинаковые. Вот если бы было что-нибудь особенное, что-то отличительное от остальных.

— У меня есть такая вещь, — сказал Истр. — Ты ведь отдал своего коня в табун с уздечкой и серебряными нитями, которые были вплетены в его гриву. Я их сохранил. Вот они в этом мешке. Можешь сам убедиться, что это те самые.

Воевода протянул Олегу небольшой кожаный мешок. Князь взял его из рук Истра, и на мгновение, Олегу показалось, что в мешке что-то шевелится, но князь не придал этому значения. Олег развязал мешок. Истр пристально наблюдал за действиями Олега. Князь сунул руку в мешок, и тут же вскрикнул. Затем Олег быстро вынул руку и отбросил мешок на землю. Из сумки выползла чёрного цвета гадюка. На ладони у князя было две красные точки. Олег сделал шаг к Истру, но покачнулся и схватился рукой за шею. Князь почувствовал, что задыхается. Воевода с наслаждением смотрел за мучительной агонией Олега. Потом князь пошатнулся и упал. Жгучая боль разрывала ему грудь. Всё его тело сковала судорога. Истр подошёл к нему и со злобной улыбкой проговорил:

— Нет здесь никакой могилы твоего коня. Я заманил тебя сюда, чтобы отомстить тебе за смерть князей Дира и Аскольда, которых ты подло убил. А теперь я займусь твоим племянником Игорем и его дружком Братиславом, который убил моего двоюродного брата стольника Темагу. Вы все ответите мне за свои злодеяния, варяги.

Олег с трудом приподнялся на локтях и гневно сказал:

— Теперь мне понятно, откуда Чёрный всадник знал обо всех моих планах. Это ты ему всё сообщал.

— Конечно, я, — самодовольно подтвердил Истр. — Скажу тебе больше, это я его посылал грабить твои обозы и разбойничать на дорогах вокруг Киева вместе с древлянами. Князь Мал мой союзник.

Олег попытался достать меч, но силы его покидали, и князь не смог вытащить свой клинок.

— Нет, князь Олег, ничего у тебя не выйдет, — злорадно проговорил Истр. — После укуса степной гадюки, человек умирает быстро и в страшных муках. Я специально её изловил для тебя. Так чтобы убить тебя наверняка, без всяких там случайностей.

Истр плюнул на землю и возвратился к своему коню, вскочил в седло и на прощание сказал:

— Лежи тут и умирай. Тебе уже недолго осталось. Если тебе повезёт, то люди тебя найдут раньше, чем степные звери. Тогда хотя бы будет, что похоронить.

Воевода помчался в сторону Киева, а князь из последних сил приподнялся на руках и с трудом ещё раз вдохнул свежий степной воздух.

— Не обманул колдун, — прошептал Олег, закрыл глаза и упал замертво.

Князь Игорь с дружинниками приехал к дому воеводы Истра и, не слезая с коня, принялся с силой колотить в ворота. На стук выбежали слуги Истра и отворили дверь. Игорь с воинами въехали во двор.

— Где ваш хозяин? — гневно спросил Игорь.

— В доме, — испуганно ответил слуга.

— Зови его сюда немедленно, — приказал Игорь.

Слуга метнулся к терему, чтобы сообщить воеводе о приезде князя Игоря, но в этом уже не было необходимости. Истр, услышав во дворе шум, вышел на крыльцо терема. Игорь увидел его и строго спросил:

— Где князь Олег? Почему он до сих пор не возвратился домой?

— Не знаю, — стараясь говорить искренне, ответил Истр. — Я ещё днём вернулся в Киев, а он остался в степи. Он приказал мне, чтобы я оставил его одного возле могилы коня. Я исполнил его приказ.

— Что можно делать возле могилы какого-то коня столько времени? — сердито поинтересовался Игорь. — Уже скоро ночь.

— Понятия не имею, — оправдывался Истр. — Разве, может, что-нибудь случилось с князем Олегом?

— Что могло с ним случиться? — удивился Игорь. — Не заблудился же он, в самом деле, в поле. Собирайся воевода, поедешь со мной в степь.

— Что прямо сейчас? — поразился Истр. — Уже темнеет.

— Прямо сейчас, — тоном, не терпящим возражений, сказал Игорь. — Да прикажи принести факелов побольше.

Отряд всадников во главе с князем Игорем мчался по степи. Воевода Истр показывал дорогу. Прыгающие огни факелов освещали им путь. Проехав несколько вёрст, воевода Истр остановился и сказал:

— Дальше надо продвигаться медленно, а то я могу не найти нужное место. Уже совсем стемнело.

Отряд сбавил скорость и перешёл на шаг. На небе появился полный месяц в окружении свиты ярких звёзд. Серебристый лунный свет заливал всю степь. Впереди показался холм. Воевода Истр указал рукой в сторону возвышенности и произнёс:

— Похоже, что это то самое место.

Отряд остановился, а князь Игорь поехал вперёд один. Возле холма князь осмотрелся и заметил силуэт тела в траве. Игорь приблизился к нему и слез с коня. Затем он наклонился над телом и узнал князя Олега. Его дядя лежал неподвижно и не дышал. На его бледном лице запечатлелась маска смерти. Игорь хотел прикоснуться к щеке Олега, но в это время на груди мёртвого князя что-то зашевелилось. Игорь отпрянул назад и увидел, как чёрного цвета гадюка подняла свою голову и смотрит на него сверкающими глазами. Князь замер в оцепенении. Змея приподнялась на своём хвосте и зашипела. Игорь выхватил меч и рубанул по гадюке. Отсечённая голова змеи упала в траву. Князь сбросил с Олега остатки змеи и сел рядом с дядей. Потом Игорь посмотрел на месяц и застонал. Воины бросились к нему. Но, увидев мёртвого князя Олега, остановились возле Игоря. Князь посмотрел на дружинников, как будто искал у них объяснения происшедшему, и растерянно спросил:

— Как же так? Он ведь прошёл через столько сражений, бывал в таких переделках и остался жив. А умер от укуса какой-то мерзкой твари. Это же непостижимо. А самое обидное то, что я пытался его остановить от этой поездки, но не остановил. Надо было мне удержать его….

— Вряд ли бы это у тебя получилось, князь Игорь, — проговорил Истр. — Уж очень сильно князь Олег хотел увидеть могилу своего боевого коня.

Игорь покачал головой и задумчиво проговорил:

— Похоже, начинает сбываться пророчество колдуна. Теперь моя очередь.

— Какого колдуна? — поинтересовался Истр.

— Это тебя не касается, — раздражённо сказал Игорь. — Берите тело князя Олега и везите его в Киев. Хоронить будем его на Щековицевой горе. Он так хотел.

— Но ведь там христианский храм стоит, — проговорил Истр. — А князь Олег не был христианином.

— Подумаешь христианский храм, — гневно произнёс Игорь. — Если этот храм будет нам мешать похоронить князя Олега, то мы его разрушим. А что это тебя так волнует какой-то там христианский храм? Ты же говорил, что ты не христианин.

— Я просто так спросил, — попытался оправдаться Истр. — Из интереса.

Игорь с подозрением посмотрел на воеводу и приказал:

— Всё, возвращаемся в Киев. Хоронить князя Олега будем завтра на Щековицевой горе.

65. Новое имя

Радмила уже несколько дней не находила себе места. Она сильно нервничала и даже злилась. Дело было в том, что в последнее время её муж воевода Звенислав почти никогда не бывал дома, а если и приходил, то почти всегда ночью. Это так бесило Радмилу, что она была готова наброситься на мужа с кулаками, но не делала этого из соображений личной безопасности, так как Звенислав имел огромную физическую силу. Радмила однажды видела, как он согнул руками железную подкову на спор. Поэтому хоть Радмила и была не робкого десятка, но пробовать силу Звенислава на себе, опасалась. Воевода вошёл в дом, когда на небе луна заняла центральное место. Радмила встретила его в зале возле двери. Она стояла подбоченясь и гневно смотрела на мужа, который, казалось, и не замечал её присутствия в комнате. Воевода прошёл через зал, и уже собирался покинуть его, но Радмила возмущённым вопросом задержала мужа:

— И где это ты интересно узнать целыми днями ходишь?

Воевода остановился, безразлично посмотрел на жену и ответил вопросом на вопрос:

— А тебе какая разница?

— Как это какая разница? — поразилась Радмила. — У тебя, между прочим, есть жена. А ты совсем не уделяешь мне никакого внимания. Я вынуждена сидеть в доме одна. Меня тоска уже заела. Получается, что я при живом муже, живу как вдова.

— Что-то не очень ты походишь на несчастную вдову, — иронично заметил Звенислав. — Сама ходишь на пиры. Я уже не говорю, как ты себя ведёшь, когда меня нет дома. Думаешь, что мне не рассказывали, как ты ночами пропадала неизвестно где, когда я был в походах?

Радмила даже побледнела после слов мужа. Губы у неё задрожали, и женщина заплакала. Звениславу стало немного её жалко, он несмотря ни на что, продолжал любить Радмилу в глубине души.

— Это всё наговоры, — пыталась оправдаться сквозь слёзы Радмила. — Это твои завистники тебе рассказывают всякие гадости. Зачем ты их слушаешь?

— Какие завистники? — гневно спросил Звенислав. — В чём нам завидовать? Можно подумать, будто люди не видят, что у нас с тобой уже давно нет никакой семьи. Ты сама по себе, я сам по себе. Послушай Радмила, ты меня не трогай. Потому что если лопнет моё терпение, то я за себя не ручаюсь. И предупреждаю тебя, если ещё раз мне кто-нибудь расскажет о твоих похождениях, то я тебя накажу. Как следует, накажу. А сейчас я иду спать.

Воевода глубоко вздохнул и направился к выходу из зала. Радмила стояла ни живая, ни мёртвая. Она поняла, что над ней сгущаются грозовые тучи. Женщина она была нрава неуёмного, поэтому прекрасно понимала, что справиться со своим характером ей всё равно не удастся. Радмила судорожно пыталась сообразить, что же ей делать. Она знала, что Звенислав обязательно исполнит свою угрозу, если кто-то расскажет ему о её похождениях. Вдруг Радмилу осенила блестящая мысль. Она подумала: «Если не получается больше морочить голову одному мужчине, значит, надо сменить его на другого, такого, который ещё не знает, что я из себя представляю. Слава Богу, выгляжу я ещё вполне привлекательно, и ещё любому могу заморочить голову». С такими соображениями Радмила быстро отправилась к Братиславу. Помешать ей никто не мог. В доме уже все спали. Радмила накинула на себя тёмный плащ, надвинула на лицо капюшон и незаметно выскользнула на улицу. Глубокая чёрная ночь поглотила Киев, наполняя город своей вязкой темнотой. Радмила, словно злодей, кралась улицами Киева, стараясь, всё время держаться ближе к домам, чтобы оставаться незамеченной. Возле дома князя Братислава, она оглянулась по сторонам и потом постучала в ворота. Ждать ей пришлось достаточно долго, пока со двора спросил сонный голос:

— Кто стучит?

— Передайте князю Братиславу, что к нему женщина по очень срочному делу, — произнесла Радмила.

— Какая ещё женщина? — возмутился голос со двора. — Князь уже давно спит. Если бы он хотел сегодня женщину, то привёл бы её с собой. Он всегда так делает. Проваливай по добру по здорову, пока я не спустил на тебя собак.

Радмила поняла, что ей придётся назваться, иначе этот бестолковый, по её твёрдому убеждению слуга, ни за что не отворит ворота.

— Я жена воеводы Звенислава, — проговорила Радмила. — Назови князю моё имя, и увидишь, что он тут же прикажет меня впустить.

— А как тебя зовут? — уже более почтительно спросил голос со двора.

— Радмила, — ответила ночная гостья.

— Ладно, жди здесь, — согласился слуга. — Сейчас доложу князю.

За воротами послышались удаляющиеся шаги. Радмила вновь осмотрелась по сторонам, а затем взглянула на небо. Месяц спрятался за тучу, чтобы не видеть бессовестного поведения женщины.

«Вот и хорошо, что ночь такая тёмная, — подумала Радмила. — Это вполне соответствует моим замыслам».

Князь Братислав, как и все честные люди спал крепко и беззаботно. Вдруг ему послышался чей-то голос. Братиславу он показался знакомым. Князь прислушался и вспомнил, это был голос его матери. Княгиня Ангельда звала его и всё время повторяла:

— Не верь, не верь.

В это время Братислав проснулся оттого, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Князь открыл глаза и увидел своего слугу, который говорил:

— Князь Братислав, князь Братислав, вас срочно хочет видеть женщина.

— Какая ещё женщина? — возмутился спросонья Братислав. — Ты что с ума сошёл? На улице ночь. Гони её.

— И я так ей сказал, — согласился слуга. — Да только она говорит, чтобы я назвал вам её имя. Радмила.

Братислав тут же повернулся к слуге и уже бодрым голосом произнёс:

— Веди её сюда.

Князь встал, оделся и подошёл к ведру с водой, стоявшему в углу комнаты. Он наклонился, чтобы умыться, но тут же отшатнулся от ведра. Братиславу показалось, что он увидел в воде отражение его матери, которая грозила ему пальцем. Князь помотал головой, и всё же умылся, чтобы освежиться. Братислав подошёл к окну и подумал: «Надо же такое привидится. И если бы ещё на хмельную голову, то понятно, а то ведь и не пил ничего. К чему бы это, интересно знать?»

В это время в комнату вошла женщина в чёрном плаще, с надвинутым на глаза капюшоном. Слуга тут же удалился, и плотно закрыл за собой дверь. Князь подошёл к ней и снял с её головы капюшон. Это была Радмила. Братислав поцеловал её. Радмила страстно ему ответила. Затем князь отодвинул от себя Радмилу и спросил:

— Почему ты пришла ночью? А если Звенислав спохватится тебя?

— Мне уже всё равно, — упавшим голосом произнесла Радмила. — Кто-то рассказал Звениславу, что я ему неверна, и он грозился убить меня. Так, что, возможно, мы видимся с тобой в последний раз. Я не могла не проститься с тобой перед смертью.

Братислав был славный воин, и отважный человек. Но князь не имел никакого опыта общения с женщинами. У Братислава случались в жизни интимные связи со «слабой половиной человечества», но князь и предположить не мог, насколько эта половина может оказаться сильной. Короче говоря, князь верил на слово всему, что ему говорили женщины. Поэтому он стал лёгкой добычей в коготках такой коварной хищницы, как Радмила. Братислав почувствовал себя ответственным за то, что случилось с ней. Он по наивности думал, что это из-за него Радмила ступила на путь измены своему мужу. А теперь, когда она оказалась в опасности, Братислав считал своим мужским долгом помочь ей, и даже защитить её, если это потребуется.

— Что же ты собираешься делать? — с участием поинтересовался князь. — Нельзя же просто сидеть и ждать, когда Звенислав тебя убьёт.

— А что я могу? — сокрушалась Радмила. — Я слабая женщина, а он видел какой здоровенный бугай. Да он меня одним пальцем раздавит, если захочет. Тем более он воевода, великий полководец. Князь Олег его очень ценил и уважал. Да и князь Игорь, после смерти князя Олег, во всём ему доверяет. Так что мне остаётся только смиренно дожидаться своей погибели.

— Кто же ему рассказал о наших отношениях? — спросил Братислав.

Радмила чуть было не засмеялась, поняв, что князь думает, что она только с ним изменяет своему мужу, но женщина взяла себя в руки и обречённым голосом сказала:

— Теперь это уже не имеет никакого значения. По нашим законам неверную жену муж имеет право даже убить. И ему за это ничего не будет. А с такими покровителями, как у Звенислава, ему точно ничего не угрожает. Вот я и поспешила прийти к тебе ночью, пока он спит. А то утром меня уже, возможно, и в живых не будет.

— Нет, так не годится, — пытался как-то поддержать духом Радмилу Братислав. — Надо что-то придумать. Я защищу тебя.

Радмила пристально посмотрела на князя и проговорила:

— Есть только один способ спасти меня. Мне надо отсюда уехать.

— Но куда же ты уедешь? — спросил Братислав. — Ведь твой муж всё равно тебя отыщет, где бы ты ни спряталась.

— Можно спрятаться так, что Звенислав меня не найдёт, — уверенно произнесла Радмила. — Но для этого нужна твоя помощь, князь Братислав.

— Я готов тебе помочь, — твёрдо заявил Братислав. — Говори, что мне надо делать?

— Ты должен жениться на мне, — выпалила Радмила.

У Братислава даже рот открылся от удивления. Он нервно дёрнул головой и спросил:

— То есть, как это жениться? Ты же уже замужем.

— Ну и что, — попыталась казаться искренней Радмила. — Я раньше была замужем за Звениславом, а теперь буду замужем за тобой.

— Женщина не может быть замужем одновременно за двумя мужчинами, — наивно пояснял ей Братислав. — Это мужчина может иметь несколько жён. Ты что-то путаешь, Радмила. Или я чего-то не понимаю.

В это время стул стоявший в углу комнаты с грохотом упал на пол. Радмила и Братислав испуганно посмотрели на него.

— Я не буду одновременно замужем за вами двумя, — поясняла нахалка. — Я буду замужем только за тобой.

— Я не понимаю, а как же Звенислав? — настойчиво пытался сообразить Братислав.

— Ну, причём здесь Звенислав? — теряла терпение Радмила. — Мы уедем с тобой. Я возьму себе другое имя, и никто не узнает, кто я была раньше. Ну, теперь тебе понятно?

— Теперь понятно, — грустно произнёс Братислав. — Но ведь я же нахожусь на службе у князя Игоря. Как с этим быть?

— Все вы мужчины одинаковые, — с наигранной обидой проговорила Радмила. — Как пользоваться женщиной, так вы все с удовольствием, а как потом защитить её, так тут вы сразу вспоминаете о своих важных делах и непреодолимых препятствиях. Выходит, для тебя твоя служба важнее, чем моя жизнь.

— Ну, что ты такое говоришь? — обиделся Братислав. — Конечно, для меня ты важнее. Тем более, что я в том, что с тобой произошло, тоже виноват.

— Да, это из-за тебя я решила изменить своему мужу, — лживо поддержала Братислава Радмила. — По сути дела, он ведь у меня был такой хороший и честный, а я его предала из-за тебя.

— Ладно, ладно, — быстро выговорил Братислав. — Сегодня же пойду к князю Игорю, и скажу ему, что уезжаю в Новгород. А ты раньше была в Новгороде?

— Нет, — уверенно заявила Радмила, — в Новгороде я ещё не была ни разу. Меня ещё там не знают. Так что мы можем, смело туда ехать. Надеюсь, у тебя там есть хороший дом? А то я не привыкла жить в бедных условиях.

— Есть, — сказал Братислав. — У меня там родовой дворец. Какое же имя теперь будет у тебя?

— А какое тебе нравится? — поинтересовалась Радмила. — Как ты меня назовёшь, так и будет. Я на любое согласна.

— Отныне тебя будут звать Ангельда, — торжественно произнёс Братислав.

Ведро с водой, стоявшее на табуретке возле окна после этих слов князя тут же свалилось на пол, и вода из него разлилась по полу. Радмила с удивлением посмотрела на Братислава и с волнением проговорила:

— Что-то странное творится в твоём доме, князь Братислав. Сначала стул, теперь ведро сами падают почему-то. Я такого ещё не видела.

— Может, они неудобно стояли? — предположил князь, начиная догадываться, что это связано с его матерью. Похоже, что призраку княгини Ангельды очень не понравилась будущая жена её сына. Но Братислав даже и не пытался принять во внимание предостерегающие знаки, которые ему делала его мать. Очевидно, когда мужчина старается сделать так, чтобы та часть его тела, которая располагается ниже пояса, получила как можно больше удовольствия, то голова у него тут же отключается. Наверное, в этом есть какая-то прямая зависимость.

66. Воин или политик?

Князь Игорь привёл своего сына княжича Святослава в арсенальную комнату и начал показывать ему различное оружие, объясняя при этом, как им пользоваться. Малышу было всего пять лет отроду, но он очень внимательно слушал отца, и казалось, что всё понимает. Святослав даже задавал Игорю вопросы, если ему было что-нибудь не понятно. Князю нравилось, что его сын в таком юном возрасте, а уже интересуется воинским делом. Игорь проводил, почти, всё своё свободное время со Святославом. Князь обучал сына ездить верхом, правильно держать меч и стрелять из лука. Княжич быстро схватывал все премудрости военного искусства. Святослав рос крепким и смелым мальчиком. Ни по годам был высоким ростом и сильным. Вот только интересы у него были, можно сказать, однобокие. Княжичу нравилось заниматься только военным делом. Всё остальные знания ему казались скучными и бесполезными. Княгиню Ольгу это очень огорчало. Ведь будущий Великий Князь Киевский должен был стать человеком всесторонне образованным. Младший брат Святослава княжич Глеб в противоположность от старшего рос слабым и капризным. Ольга старалась оберегать его и как можно больше заботиться о нём. Такая чрезмерная опека жены об их младшем сыне раздражала князя Игоря. Великий Князь Киевский Игорь считал, что русский князь должен быть, прежде всего, воином, а уж потом образованным человеком.

— Вот смотри, сынок, — поучал Игорь Святослава, — это боевой топор — секира. Когда им рубишь, надо обязательно вкладывать в удар всю руку и плечо. Иначе сильного удара не получится. А рука быстро устанет. Топор то тяжёлый.

Мальчик взял топор обеими руками, резко размахнулся и рубанул им по столу. От удара стол раскололся надвое. Игорь не ожидал, что Святослав тут же решит попробовать на деле его учение, и поэтому не успел помешать сыну. Князь стоял и смотрел на Святослава, не зная, что ему делать, ругать или хвалить малыша за такое рвение. Святослав оглянулся на отца и наивно спросил:

— Вот так, папа?

Игорь засмеялся и добродушно сказал:

— Именно так, сынок. Молодец. Это хорошо, что ты не откладываешь дело в долгий ящик, а сразу же применяешь новые знания к месту. Из тебя получится добрый полководец. Клянусь Перуном.

В это время в комнату вошла княгиня Ольга и, увидев в руках малыша огромный боевой топор, с ужасом проговорила:

— Игорь, зачем ты ему позволяешь брать в руки такое опасное оружие. Он же ещё ребёнок и может пораниться.

— Любое оружие опасно до тех пор, пока не научишься им правильно пользоваться, — возразил Игорь. — А учиться этому надо с раннего детства, особенно будущему полководцу.

— Великому Князю не обязательно быть полководцем, — перечила Ольга. — Для этого достаточно найдётся и воевод. Пусть они рискуют жизнью на поле брани, а князь должен беречь свою жизнь для государственных дел. Нечего ему по степям шастать.

— Шастать по степям? — с раздражением переспросил Игорь. — Да что ты понимаешь в этом? Да ты хоть раз была в вольной степи?

— А зачем? — искренне удивилась Ольга. — Что я там потеряла? Я вообще не люблю всякие там неудобства. Я княгиня, и должна жить в роскоши во дворце, а не по полям ездить.

— Ну, что с тобой разговаривать? — с досадой проговорил Игорь. — Я тебе так скажу, жена, ты в мои воинские дела не вмешивайся. Достаточно того, что ты в государственных делах всё время норовишь мне советы давать. И сына моего Святослава мне не порть. Занимайся своим любимчиком Глебом. А я сделаю из Святослава настоящего воина.

— Не тому ты его учишь, князь Игорь, — возразила Ольга. — Он будущий князь Киевский, глава Русского государства, его надо обучать премудростям и хитростям политики. А воевать и без него найдётся кому.

— Кому воевать? — резко спросил Игорь. — Уж не твоему ли воеводе Свенельду? Уж не он ли возглавит армию во время похода? Представляю себе, как он навоюет.

— И навоюет, если потребуется, — убеждённо сказала Ольга. — По крайней мере, не убежит в Новгород, как твой дорогой братец Братислав.

Князь Игорь гневно взглянул на жену. Отъезд князя Братислава в Новгород очень огорчил Игоря. Но мешать своему названному брату князь не мог, и поэтому отпустил его с миром. Княгиня Ольга хорошо знала, когда Игорь смотрит таким строгим взглядом, то лучше с ним не спорить. Она решила сменить тему и поговорить о строительстве нового христианского храма в Киеве, который был для неё небезынтересен. Но в это время дверь в оружейную комнату отворилась, и вошёл чем-то очень встревоженный воин из дружины князя Игоря. Он поклонился князю, затем княгине и сказал:

— Беда, Великий Князь, возвратились наши купцы из Царьграда. Они рассказывают, что еле ноги унесли из Византии. Все привилегии, которые добился от греков покойный князь Олег, византийский император Роман отменил. И заставил их платить такую пошлину, что они с трудом насобирали нужную сумму денег. Иначе греки грозились их посадить в темницу, если они не заплатят. А их император велел передать тебе, Великий Князь, когда их отпускали, что отныне Византия не станет платить больше Руси дань, которую установил для неё князь Олег. Их император сказал, что он заключал договор с князем Олегом, а раз Олег умер, то и договор отменяется. Если князь Игорь хочет получать дань, пусть сам попробует захватить Царьград.

— Это война, — твёрдо проговорил Игорь. — Ну, что же раз император Роман хочет, чтобы я захватил его столицу, то пусть будет так, как он хочет. Прикажи позвать ко мне воевода Звенислава и Истра. И передай, что я велел готовить флот к походу. Я сам поведу корабли на Царьград.

Когда дружинник вышел, Игорь посмотрел на Ольгу и сказал:

— А ты говоришь, что князь должен заниматься только политикой. Но в одном всё же ты права, война не война, а в Киеве всегда должен быть порядок. Поэтому поручаю тебе, княгиня Ольга, править все дела в Киеве, пока я буду в походе. Только у меня будет одна просьба к тебе, не очень доверяй своему любимому воеводе Свенельду.

— Почему ты всё время называешь воеводу Свенельда моим любимым? — обижено спросила Ольга. — У меня есть только один любимый — это ты, Великий Князь Игорь. И так будет всегда, до самой моей смерти. А за Киев не переживай, я буду править так, как ты правил, ничего менять не стану. Как бы там ни было, но пока ты жив, ты хозяин на Руси.

Игорь обнял жену и поцеловал её в уста. Святослав подошёл к отцу, потянул его за полу кафтана и вполне серьёзно спросил:

— Папа, а мне какое оружие брать в поход на Византию?

Игорь и Ольга дружно засмеялись такой серьёзной наивности их отважного сына.

— Нет, сынок, — добродушно произнёс Игорь. — Ты останешься с мамой в Киеве. Должен же кто-то её защищать, пока меня не будет дома. Ты старший из княжичей, вот и будешь оберегать маму и Киев.

В полдень в совещательной комнате у князя Игоря собрались воеводы Звенислав и Истр. Князь Игорь выслушал доклады воевод о подготовке к походу на Царьград и сказал:

— Воевода Звенислав, ты пойдёшь со мной. Ты хорошо знаешь Днепр, и проведёшь наш флот к самому морю.

— Я не очень хороший моряк, князь Игорь, — предупредил Звенислав. — Одно дело просто ходить на ладьях, и совсем другое дело командовать целым флотом. Вот ты, князь Игорь, командовал когда-нибудь флотом из двух тысяч кораблей?

— Нет, не командовал, — честно признался Игорь. — Но это не означает, что теперь мы не должны воевать на море. В конце концов всему можно научиться, было бы желание.

— Ты извини меня, князь, но так не учатся, — заметил Звенислав. — Чтобы учиться, надо иметь хорошего учителя, а у нас сейчас нет опытного флотоводца. Князь Олег умер, варяжский конунг Ульбрихт возвратился к себе в Финляндию, у кого же мы будем учиться? Если мы станем учиться с тобой друг друга, то вряд ли из этого получится с что-нибудь путное. Ни я, ни ты в этом деле толком не разбираемся.

— Ничего, ничего, — настаивал на своём Игорь, — как-нибудь разберёмся. Да я и не собираюсь вести морские сражения под Царьградом. Нам бы только до его стен дойти. А там наша сухопутная армия своё дело сделает. На кораблях ведь сподручнее перевозить необходимые для похода грузы, чем тащить их на спинах лошадей и воинов. С помощью флота мы гораздо скорее окажемся у стен Царьграда. Не забывай, уже скоро осень наступит, и если мы не успеем до холодов прибыть к Царьграду, то поход придётся отложить до следующего года. Иди, готовь корабли к отплытию, воевода Звенислав. Ах да, чуть не забыл, как там обстоит дело с исчезновением твоей жены? Так и не нашли её?

— Нет, не нашли, — грустно ответил Звенислав. — Как в воду канула.

— А, может, она к родственникам своим поехала? — вступил в разговор Истр. — Хотя, тогда бы она предупредила тебя об отъезде. Да, странная история.

— Я прикажу воеводе Свенельду заняться её поисками, — предложил Игорь. — Он мастер по таким делам.

— Не надо, — сказал Звенислав.

— Не надо? — удивился Игорь. — Почему?

— Я думаю, что она нарочно исчезла, — пояснил Звенислав. — Не ладили мы с ней. Бог с ней, пусть живёт, как знает.

Князь Игорь и воевода Истр с недоумением переглянулись.

— Ну, не надо, так не надо, — согласился Игорь. — Это, в конце концов, твоё личное дело. А ты, воевода Истр, немедленно отправляйся к хану Кудияру. И передай ему, чтобы он со своей ордой присоединился к нашей сухопутной армии, и двигался к Царьграду вдоль берега Чёрного моря. Я думаю, что он противиться не станет. Если что, то напомни ему о его клятве, ты знаешь, о чём я говорю.

— Знаю, Великий Князь, — подтвердил Истр. — Но ты не сказал, кто поведёт нашу сухопутную армию, раз ты пойдёшь с флотом?

— Как кто? — удивился Игорь. — Ты и поведёшь.

У воеводы Истра заблестели глаза. Он был явно польщён таким доверием князя Игорь, но всё же про себя подумал: «Это тебе не поможет, князь Игорь. Всё равно тебе придётся ответить за смерть князей Аскольда и Дира. Жаль, что князь Братислав уехал в Новгород. Там мне его тяжёло будет достать, чтобы отомстить за гибель стольника Темаги. Ну, ничего, возможно, когда-нибудь я и его достану».

67. Невосполнимая потеря

Флот князя Игоря, миновав устье Днепра, вышел в Чёрное море. Корабли двигались длинной цепью, выстроившись, друг за другом, в таком же порядке, как они шли по реке. Море было спокойное. Дул лёгкий ветерок, и князь приказал ставить паруса. Команду передали по всем кораблям, и над ладьями стали подниматься поочерёдно полотнища, которые тут же наполнял своим дыханием ветер. Перед тем как полностью расправиться, паруса издавали резкий хлопающий звук, и ладьи рванувшись вперёд, заметно увеличивали скорость. Князь Игорь для того, чтобы поскорее добраться до Царьграда, велел флоту не держаться береговой линии, а выходить в открытое море, и двигаться по прямой линии до Босфора.

— Надо бы строй поменять, — предложил Звенислав, находившийся на борту корабля князя Игоря. — А то, если нас ненароком застанет флот византийцев, мы не успеем перестроиться в боевой порядок, и нас могут окружить.

— Успеем, — спокойно произнёс Игорь. — Мы можем и на вёслах идти, если понадобиться. Нам ветер не нужен.

— Но идти под ветром гораздо быстрее, чем на вёслах, — возразил Звенислав. — А в византийском флоте корабли побольше наших будут. Они если наберут скорость, то сомнут наш строй и даже не заметят этого.

— Звенислав, о каком византийском флоте ты говоришь? — удивился Игорь. — Я не вижу на горизонте ни одного корабля греков. Что ты всякие страсти мне рассказываешь? Вот когда появятся византийские корабли, тогда и перестроим наши ладьи.

— Это же море, князь Игорь, а не степь, — попробовал пояснить Звенислав. — Когда появятся византийские корабли, тогда уже поздно будет перестраиваться. Мы просто не успеем этого сделать.

В это время вперёдсмотрящий на ладье князя Игоря прокричал:

— Вижу какие-то корабли прямо по курсу. Много кораблей.

Князь Игорь и воевода Звенислав прошли на нос ладьи и стали пристально всматриваться в горизонт. Прямо на них надвигалась армада греческих галер. Византийцы шли боевым строем по три корабля в линию. Над их судами были подняты все паруса, и гребцы по двое на весло старались изо всех сил, подталкивая галеры в помощь ветру. Через несколько мгновений византийский флот уже поравнялся с русскими ладьями и стал разворачиваться, чтобы в борт атаковать корабли князя Игоря.

— Что же нам теперь делать? — спросил Игорь у Звенислава. — Похоже на то, что греки хотят смять наши ладьи, и собираются идти на таран. Может, нам лучше отойти к берегу. Там глубины малые, и греческие галеры там не пройдут.

— Это так, — согласился Звенислав, — только мы уже не успеем это сделать. Греческие корабли идут на полном ходу, а мы пока развернёмся, да пока наберём скорость, они нас уже и настигнут. Надо что-то придумать, иначе нас сейчас просто потопят, как слепых котят.

— Надо задержать греков, пока основной флот будет уходить на мелководье, — предложил Игорь. — Ты вот что, воевода, быстро пересаживайся на другую ладью, и уводи флот к берегу. А я разверну несколько наших кораблей, и мы преградим путь византийскому флоту.

Звенислав несогласно покачал головой и твёрдо проговорил:

— Нет, так не годится, князь Игорь. Что же это получается? Я буду спасаться, а мой князь будет погибать, чтобы я сохранил свою жизнь. Я так не согласен.

— Ты будешь спасать не только свою жизнь, — пояснял Игорь, — ты будешь спасать весь наш флот.

— Вот ты, князь Игорь, и должен это сделать, — настаивал Звенислав. — Ты князь, это твоё дело командовать флотом, а моё дело исполнять твои приказы, и если нужно, то и умирать. На войне у каждого свои обязанности. Спасай флот, князь Игорь, а я задержу греков. Да ты не сомневайся, князь, всё сделаю, как надо и возвращусь живым и здоровым. Почему это я должен умирать? Пусть умирают византийцы. А я ещё пожить хочу. Спеши, князь Игорь, а то будет поздно.

Князь и воевода обнялись на прощанье, и Игорь пересел на ладью, которая была пришвартована к борту его главного корабля. Часть русского флота развернулась навстречу византийской эскадре и двинулась прямо на греков. Князь Игорь, удаляясь на ладье, чтобы отвести свой флот на мелководье, думал:

«Да, не надо было мне вести флот на Царьград. Нельзя заниматься теми делами, в которых ничего не смыслишь. Вот теперь приходится расплачиваться жизнями таких славных воинов, как Звенислав».

На адмиральской галере командующий византийским флотом Пармений внимательно наблюдал за странными, как ему казалось, действиями русских кораблей. Затем он, обращаясь к своему помощнику Фуцию, сказал:

— Что это они затеяли?

— Похоже на то, что варвары хотят вывести основную часть своего флота из-под нашего удара, адмирал, — ответил Фуций.

— Да, очевидно, ты прав, — согласился Пармений. — Только это им не удастся сделать. Передай приказ на галеры на флангах, чтобы они обошли русские суда, которые пытаются нас задержать, и двигались вдогонку за убегающим варварским флотом. Никуда не уйдут варвары, не успеют добраться до мелководья. Они ответят мне за гибель моих кораблей под Царьградом. Тем более, что по их действиям видно, у них нет такого опытного адмирала, каким был их князь Олег. Они, практически, сами пришли к нам в руки. Если бы среди них был хоть один достойный флотоводец, то они не подарили бы нам такую лёгкую победу.

Византийские корабли приблизились на расстояние полёта стрелы к русским ладьям. Звенислав скомандовал:

— Стреляй.

С русских кораблей полетели стрелы навстречу стремительно приближающемуся греческому флоту. Но они не могли причинить большого вреда византийцам, так как их корабли двигались очень быстро, да и были уже совсем близко, чтобы русичи могли повторить свои выстрелы. Как только греческие суда почти вплотную подошли к русским, с них на ладьи Звенислава опустили какие-то трубы. С этих труб потекла жидкость на палубы русских судов. Растекаясь по доскам, эта странная жидкость сразу же воспламенялась. Русичи не успели прийти в себя, а их ладьи уже охватил пожар. Спустя непродолжительное время русские корабли уже пылали. Князь Игорь увидел огонь над ладьями Звенислава, понял, что задержать воеводе византийский флот не удастся. Князь заметил, что его корабли тоже преследуют греческие галеры, и он не успеет добраться до мелководья. Игорь приказал развернуть ладьи и идти на сближение с греками.

— Идём на абордаж, — приказал Игорь. — Умирать, так в бою.

Русский флот двинулся навстречу к византийцам. Греки заметили, что русичи развернули свои суда, и приготовили катапульты к бою. В них зарядили глиняные снаряды с жидкостью, которая сама возгоралась, лишь только оказывалась на свежем воздухе. Эта адская смесь называлась «греческий огонь».

— Подпустим варваров поближе, — проговорил Пармений, — чтобы наверняка попасть. Тогда под Царьградом их князь Олег сжёг мой флот, а теперь я сожгу их флот. Головешками пойдут на дно. Пленных не брать, всех русских отправим рыбам на корм.

Как только расстояние между русской и византийской флотилиями сократилось до ста метров, помощник византийского адмирала Фуций прокричал:

— Пли.

Запоры катапульт отщёлкнули, и множество снарядов полетело на русские ладьи. Почти все горшки с «греческим огнём» попали в цель. Через несколько минут на русских кораблях начался пожар. Воины Игоря пытались погасить пламя водой, но это им не удавалось сделать. Адская смесь византийцев не гасла от воздействия воды. Она продолжала гореть даже под водой.

Пармений с нескрываемой радостью и наслаждением наблюдал за пожаром на русских кораблях и торжествовал.

— Хорошую штуковину придумали греки, — говорил Пармений. — Эту гадость ничем потушить нельзя. Варвары живьём сгорят. Туда им и дорога. Не будут больше захаживать к нам в гости без приглашения.

Князь Игорь понял, что погасить пожар не удастся, и поэтому отдал приказ:

— Оставить корабли, и спасаться всем вплавь. Кто доберётся до берега, идите навстречу нашей сухопутной армии, и расскажите воеводе Истру обо всём, что здесь произошло. Пусть он сам решает, идти ему на Царьград или нет.

— А ты, князь? — спросил Игоря воин.

— Если я останусь жив, — ответил Игорь, — то всё равно пойду на Царьград.

Воины прыгали в воду и плыли к берегу. Но до суши было далеко, и те, кто не снял кольчуги, тут же шли на дно. Игорь плыл налегке. Свою бронь он оставил на ладье, когда прыгнул в воду. Но меч тянул его вниз. Силы уже покидали князя. Игорь подумал: «Если я утону, то всё равно не смогу спасти заветный меч моих предков. Что будет за польза, если я буду лежать на дне морском вместе с мечом. А если я выберусь, то смогу, по крайней мере, отомстить византийцам за их коварство и гибель русского флота».

Князь Игорь с тяжёлым сердцем сбросил заветный меч, и поплыл к берегу. Он долго боролся с водной стихией. Князь уже почти ничего не видел, и толком не соображал далеко ещё до берега, или нет, когда вдруг он почувствовал, что его руки касаются чего-то твёрдого. Игорь опустил голову вниз, и понял, что это песок.

«Слава Перуну, — подумал Игорь, — я доплыл до берега. Вот проклятое море, в степи куда лучше. Больше никогда не поведу флот в поход».

Князь выполз на берег, перевернулся лицом вверх и стал смотреть в небо. Морская вода хлюпалась у его ног, как будто извиняясь, за причинённое ему страдание. На небе ярко сияли звёзды, а серебристый серп месяца раскачивался на своей изогнутой спине.

«Похоже, что у меня в глазах всё плывёт, — подумал Игорь. — Да и не мудрено, столько проплыть по морю. А сколько я этой соленой воды напился. Я за всё свою жизнь столько мёда не выпил, сколько сейчас мне пришлось этой дряни выпить».

Игорь коснулся пальцами своей шеи, чтобы нащупать амулет из волчьих клыков и ужаснулся. Защитного талисмана не было на месте. Князь поднялся, пошарил руками по песку, в надежде отыскать свой амулет, но всё было напрасно. Защитный талисман князя Игоря пропал. Князь поднялся, с гневом посмотрел на море и сказал:

— Родовой меч я утопил, и заветный амулет потерял. Теперь придётся, рассчитывать только на свои собственные силы.

Игорь с досады плюнул в воду, повернулся и зашаг прочь от моря.

68. Неожиданная удача

В своём походном шатре воевода Истр совещался с ханом Кудияром. Мнения двух военачальников были полностью противоположными. И совещание их уже больше напоминало ссору, чем разговор союзных полководцев. Истр настаивал на том, что надо заканчивать поход, и возвращаться домой. А половецкий хан категорически возражал против окончания войны.

— Зачем же я привёл сюда своих воинов? — удивлялся Кудияр. — Мы уже почти дошли до Царьграда, как можно сейчас поворачивать назад? В Царьграде находятся основные сокровища всей Византии. Захватив этот город, мы можем заставить греков платить нам такую дань, какую мы захотим. Так же поступил и ваш князь Олег в своё время.

— Да не сможем мы взять штурмом Царьград без флота князя Игоря, — возражал ему Истр. — А флот князя Игоря сожгли на подходе к Царьграду. А сам князь, очевидно, утонул. Так что делать нам здесь больше нечего. Надо поворачивать армию назад.

В это время полог шатра распахнулся, и вошёл князь Игорь.

— Это кто утонул? — спросил Игорь. — Не дождутся византийцы, чтобы я утонул. Правда, флот наш они действительно сожгли.

Воевода и хан с удивлением смотрели на неожиданно появившегося князя. Но каждый из них испытывал совершенно разные чувства, связанные с прибытием Игоря в стан их армии. Воевода Истр со злобой думал: «Вот ведь какой он живучий, этот варяг. И в огне он в поле не сгорел, и в воде не утонул. Чем же его мне достать?» А половецкий хан Кудияр, как это ни странно, был рад спасению киевского князя. Это давало ему надежду на то, что поход на Царьград будет возобновлён, и он сможет захватить богатую добычу в этой войне.

— Ты, воевода Истр, уж очень осторожничаешь, — проговорил Игорь. — Даже, если бы я и погиб, зачем же прекращать войну? У вас достаточно воинов, чтобы захватить Царьград. Сколько у тебя джигитов, хан Кудияр?

— Я привёл с собой тридцать тысяч всадников, — сообщил Кудияр.

— А у тебя в дружине около пятидесяти тысяч воинов, воевода Истр, — сказал Игорь. — Да с такой армией можно захватить всю Византию, а не то, что Царьград. Что-то твоя осторожность мне становится подозрительной. Я никак не могу взять в толк, почему ты пытаешься прекратить войну?

— Я же не знал, что ты, князь Игорь, остался жив после такой переделки, в которой тебе пришлось побывать, — оправдывался Истр. — Ну, а теперь совсем другое дело, теперь можно продолжать поход. Я боялся, что греки высадят своих воинов у нас в тылу и нападут на Киев. Флот то их может войти в Днепр.

— Их флот никогда не дойдёт до Киева, — возразил Игорь. — У них галеры с большой осадкой. Они ни за что не пройдут через пороги. Так что опасения твои напрасны, воевода.

— Но я же не моряк, — виновато произнёс Истр, — откуда мне знать какая осадка у греческих судов? Вот, когда ты объяснил, князь Игорь, теперь я всё понял и полностью спокоен за Киев. Ну, так что двигаемся на Царьград?

— Нет, не двигаемся, — возразил Игорь.

Воевода и хан с недоумением переглянулись.

— Я ничего не понимаю, — посетовал Кудияр. — Вы русские странные люди, мне половцу не дано уразуметь ход твоих мыслей, князь Игорь. Ты же только что сам ругал воеводу за то, что он хотел прекратить поход, так почему же ты сейчас говоришь, что мы прекращаем войну?

— Я не сказал, что мы прекращаем войну, — поправил Игорь. — Я сказал, что мы не двигаемся на Царьград.

Князь Игорь с хитрецой посмотрел на воеводу и хана, и добавил, лукаво прищуря глаза:

— Пока, не двигаемся.

Воевода Истр насторожился, а хан Кудияр с интересом посмотрел на князя.

— Ну, что здесь непонятного? — спросил Игорь. — Мы сначала разорим все прибрежные византийские города, сожжём их храмы и ограбим их жителей. Короче говоря, наведём ужас на византийцев.

— Что опять жечь христианские храмы будем? — поразился Истр.

— Я вижу, что ты всё-таки неравнодушен к христианам, воевода, — с подозрительностью сказал Игорь. — Уж не симпатизируешь ли ты им, а? Ну-ка, признавайся, воевода Истр, что уже, небось, тоже тайно принял христианство?

— Ничего я не принял, — возразил Истр. — Почему ты меня всё время в этом подозреваешь, князь?

— Да потому, что, как только я приказываю сделать что-нибудь плохое для христиан, ты вместо того, чтобы выполнять мой приказ, начинаешь выспрашивать, что да зачем, — строго проговорил Игорь.

— Да, и вправду, воевода, — вмешался в разговор Кудияр, — какая разница, что мы будем жечь в греческих городах? Лишь бы там было побольше золота и всякого добра. А в христианских храмах всегда есть, чем поживиться. Там и золота бывает много. Я уже ни раз брал большой куш в христианских храмах. Вот только я не пойму, почему мы будем тратить время в прибрежных городах, а не сразу пойдём на Царьград? Эти маленькие города мы можем ограбить и на обратной дороге, когда будем возвращаться назад.

— Царьград, это тебе не христианские храмы, — резонно заметил Игорь. — Его так сходу не возьмёшь. Князь Олег рассказывал, что там стены каменные и повыше киевских будут. Да и гарнизон в Царьграде состоит из воинов опытных и бывалых. Прежде, чем мы этот город возьмём, половину нашей армии под его стенами положим. Это тебе хан не с горожанами и стражей маленьких городов воевать. И тем более, не со священниками из христианских храмов.

— Так что же делать? — спросил Кудияр. — Ведь всё равно придётся идти на приступ Царьграда. Так и так, а без сражения Царьград не возьмёшь.

— А это ещё не известно, — хитро заметил Игорь. — Князю Олегу удалось без сражения взять Царьград. И дань хорошую с византийского императора получить. Вот и мы попробуем повторить хитрый план князя Олега. А вдруг он вновь сработает?

— А что же это за план такой? — поинтересовался Кудияр.

— Надо навести ужас на византийцев до штурма Царьграда, — начал рассказывать Игорь. — Сжечь побольше их городов, разрушить их храмы, убивать всех подряд. У византийцев есть странная черта, они предпочитают откупиться от врага, чем с ним воевать. Особенно на них действует безмерная жестокость противника. Тут они сразу становятся сговорчивыми. Так, что если мы на них нажмём, как следует, возможно, сражаться под стенами Царьграда и не придётся. Как бы там ни было, а попытаться надо. Умирать то никому не хочется, ни русским, ни половцам. Прав я, хан Кудияр, или нет?

— Прав, Великий Князь, — с вздохом согласился Кудияр. — Жизнь она у всех одна, другой не будет.

— Ну, в таком случае, завтра же начинаем действовать, — подытожил Игорь. — Я привёл с собой тысяч десть воинов, это те, кому удалось спастись, после гибели нашего флота. Я со своими воинами и джигитами хана Кудияра двинусь в глубь страны, и будем там разорять византийские города. А ты, воевода Истр, со своими воинами пойдёшь вдоль берега, и будешь разорять прибрежные города греков. Но учти, действовать надо жёстко. Никого не жалеть. Иначе, толку не будет. Византийцы должны так перепугаться, чтобы одно упоминание о нас, наводило на них ужас. И смотри, воевода, сделай всё так, чтобы у меня больше не возникало подозрений, насчёт твоей симпатии к христианам. Ты меня понял?

— Я понял тебя, Великий Князь, — с опаской ответил Истр. — Сделаю всё, как ты приказал.

— Встречаемся за сто вёрст до Царьграда, — приказал Игорь. — Самостоятельно в Царьград не суйся. Если прибудешь на место раньше нас, разбей там лагерь и жди нашего прихода.

Византийский император Роман нервно ходил по своему кабинету из угла в угол. Ему доложили, что огромная армия варваров жестоких и безжалостных разрушает его города и сжигает христианские храмы. Сейчас эта армия расположилась на побережье Чёрного моря, и по всей вероятности собирается идти походом на Царьград. Роман был человеком решительным и нетерпеливым. Он, не задумываясь, отдал приказ своему флоту на уничтожение русских кораблей, и был уже уверен, что на этом губительный для Византии поход варваров закончится. Но, когда император узнал, что сухопутное войско русичей и не собирается покидать пределы его страны, он очень заволновался. Роман никак не мог понять, почему варвары не уходят? Ведь он уже потопил их флот. А как же можно без флота захватить Царьград? Неужели у русичей есть ещё какой-то способ штурма города, который он не знает. Император вызвал к себе своего главного советника Денисия. Старый дипломат, служивший ещё деду Романа, часто давал очень толковые советы императору.

Дверь в кабинет Романа отворилась, и в комнату осторожно протиснулся Денисий. Император услышал шорох и повернулся.

— А это ты Денисий, — устало произнёс Роман. — Хорошо, что ты быстро пришёл. Мне нужен твой совет. Ты ведь хорошо знаешь этих русских варваров. Ты даже помог моему деду уладить с ними спорные вопросы.

— Ну, если называть возможность полного разрушения Царьграда спорным вопросом, то да, — иронично заметил Денисий. — Что же хочет слышать от меня Великий император Роман?

— Я уничтожил флот варваров, — сразу же приступил к изложению дела Роман. — А они не покидают мою страну. Их сухопутная армия стоит на побережье, и при этом разрушает наши города. Они что не понимают, что они проиграли эту войну?

— Насколько мне известно, — начал говорить Денисий, — в русской армии насчитывается до пятидесяти тысяч воинов под командование воеводы Истра, и до тридцати тысяч половецких всадников, которых возглавляет хан Кудияр. Это огромная сила, Великий император. А самое главное, они жаждут добычи. И в поэтому их очень трудно остановить. Скорее всего, русичи двинутся на Царьград, грабя и сжигая на своём пути все наши города.

— Получается, варвары просто так не покинут нашу страну, — подытожил Роман. — Ну, что же тогда придётся разгромить их и на суше так, как я это сделал на море.

— Я бы позволил себе предостеречь Великого императора, — скромно произнёс Денисий. — Не надо себя обманывать. Русичи потерпели поражение на море потому, что у них не было хорошего адмирала. Князь Олег умер, а конунг Ульбрихт покинул Киев и возвратился к себе на родину. Но на суше другое дело. Здесь мало кто может сравниться с русскими в боевом умении. Да и полководцы у них опытные. Правда, их князь Игорь погиб во время морской битвы….

Денисий на мгновение замолчал, и тут же добавил:

— Хотя это доподлинно неизвестно. Ведь никто не видел, чтобы Игорь утонул. Зная настырность русских князей, я не удивлюсь, если Игорю удастся спастись. Но и без него их полководцы отлично знают своё дело. Так что такой лёгкой победы над варварами на суше, какую вы одержали на море, одержать не удастся. Вы хотели, чтобы я дал вам совет, Великий император, так вот, заключите с ними мир, и согласитесь выплатить им дань.

— Если бы я не знал тебя, как заслуженного в империи человека, — начал злобно говорить Роман, — я бы подумал, что ты предатель и шпион варваров. Твоё предложение больше походит ни на совет опытного дипломата, а скорее на бред сумасшедшего, или на предательство.

— Это как посмотреть, Ваше Величество, — не согласился Денисий. — Армия варваров в ближайшее время двинется на Царьград, и это совершенно ясно. По пути они сожгут и ограбят множество наших городов. Вы представляете, какие убытки понесёт ваша казна от этого? А затем варвары начнут штурм Царьграда. Для того, чтобы удержать город, вам придётся бросить в бой огромное количество ваших солдат. А солдаты, как мне известно, тоже стоят очень дорого. Да и разрушенные варварами города долго не будут приносить дохода в вашу казну. Так не дешевле ли для вас будет заплатить варварам сразу, без всех этих несчастий и непомерных финансовых издержек?

— Но это же позор, — возмутился Роман. — Склонить голову перед какими-то нецивилизованными варварами. Они после этого будут думать, что покорили Великую Византийскую Империю.

— Пусть себе думают, — спокойно ответил Денисий. — Зато, они тут же уберутся из нашей страны, ничего не разрушив и оставив в покое наш народ. А этот народ будет считать вас своим спасителем. И вы сможете требовать от народа всё, что захотите. А дань варварам можно будет и не платить, со временем.

Роман вновь принялся нервно ходить по комнате. Он что-то бормотал себе под нос. Затем Роман остановился, пристально посмотрел на Денисия и рассудительно сказал:

— Значит, по-твоему, получается, что надо заплатить варварам сейчас для того, чтобы не потерять больше, в результате войны с ними?

— Вот именно, Ваше Величество, — подобострастно согласился Денисий. — Лучше и не скажешь. Ну, даже, если вы и одержите победу над варварами, какая с этого будет вам польза? Никакой, только деньги зря потратите.

— Ладно, — примиренчески проговорил Роман, — отправляй послов к варварам. А для того, чтобы переговоры прошли успешно, ты сам поедешь главным послом к варварам. Можешь соглашаться на любые их условия, я разрешаю. Всё равно выполнять условия договора, я не собираюсь. Мне надо только, чтобы их армия покинула пределы моей империи.

С первыми лучами солнца в стане русской армии началось оживление. Войско начало готовиться к походу на Царьград. Игорь ещё спал, когда к нему в шатёр вошёл воевода Истр и, толкая его в плечо, сказал:

— Князь Игорь, князь Игорь, проснись. Прибыли послы из Царьграда. Просят, чтобы ты их принял.

Игорь открыл глаза, сонным взглядом посмотрел на воеводу и недоумевающе спросил:

— Какие ещё послы? Мы же сегодня выступаем в поход на Царьград. Откуда здесь взялись их послы?

— Ну, я же говорю тебе, князь, послы из Царьграда от императора Романа, — пытался пояснить Истр. — Они ещё ночью приехали. Мы будить тебя не хотели.

Игорь сел на походной кровати, помотал головой, чтобы прогнать остатки сна и спросил:

— Вы с ними уже говорили? Чего им надобно?

— Говорили, — сказал Истр. — Они хотят, чтобы мы прекратили войну и покинули их страну.

— И всего-то? — иронично заметил Игорь. — Они что сумасшедшие?

— Да нет, они предлагают нам за это хорошие условия для нас, — возразил Истр. — Послы говорят, что император Роман согласен платить нам дань в два раза больше, чем Византия платила князю Олегу. Ну, и, конечно, они возвратят все привилегии для наших купцов, которые были записаны в хартии князя Олега.

— Вот как? — удивился Игорь. — Что-то они больно щедрые. Уж не задумали ли греки какую-нибудь гадость против нас? Ты вот что, воевода, передай послам, пусть они пока подождут. Скажи им, что князю Игорю надо подумать. А сам созывай в мой шатёр наших военачальников. Советоваться будем, как нам поступить. И не забудь позвать хана Кудияра.

В шатре у князя Игоря было многолюдно. Князь сидел в кресле, а воеводы и стольники расположились по краям шатра. Первым заговорил Игорь:

— Прибыли послы от византийского императора. Они просят нас, чтобы мы прекратили войну, и покинули их страну. За это император будет платить нам дань в два раза больше, чем он платил князю Олегу, и восстановит права наших купцов в Византии согласно тем, что были записаны в хартии, которую составил князь Олег. Что скажите, русичи?

— Надо соглашаться, — высказал своё мнение воевода Истр. — Предложение для нас выгодное.

— А если греки обманут? — предположил стольник Бакула. — Пообещают, а сами не выплатят нам дань.

— Зачем им нас обманывать? — удивился Истр. — Они же понимают, что мы возвратимся, чтобы наказать за обман. Я думаю, что обманывать они нас не станут.

— А кто может поручиться, что греки сдержат обещание? — продолжал сомневаться Бакула. — От их императора можно, чего угодно ожидать. Один раз он уже нарушил договор, заключённый Византией с князем Олегом. Так почему он второй раз не может поступить так же?

— Мы пришли сюда для того, чтобы заставить Византию вновь платить дань Киевской Руси, которую она платила согласно договору, заключённому с князем Олегом, — продолжил говорить князь Игорь. — Какой же смысл продолжать войну, если греки сами соглашаются платить нам дань, да ещё в два раза больше, чем платили Олегу? Ведь война дело непредсказуемое. Кто победит ещё не известно. Вон как с нашим флотом получилось, раз и нет его. Так, что судьбу мы испытывать не будем. Согласимся на предложение греков. Ну, а для того, чтобы греки нас не обманули с данью, мы не двинемся с этого места до тех пор, пока они не выплатят нам выкуп. А когда их послы привезут нам этот выкуп, то они должны будут привезти и договор, подписанный их императором, в котором будут перечислены все наши требования. После этого они принесут нам клятву именем своего Бога, что не нарушат этого договора. А для большей верности, ты хан Кудияр, разместишь свою орду на самой границе с Византией. Ты же просил меня, чтобы я разрешил твоему народу жить в этих степях. Вот и поживёте здесь. А в случае, если Византия вздумает нас обмануть, ты хан первым и нападёшь на греков. Можешь тогда делать с их городами, всё что хочешь. Я тебе всё разрешаю. А там и наше войско подойдёт. И карать их за обман будем нещадно. Так и передайте императорским послам. Сроку на сбор дани и доставки её сюда, я им даю месяц. Если они через месяц не привезут сюда выкуп и подписанный императором договор, мы выступаем на Царьград. Ну, что все согласны с таким решением?

— Согласны, — почти в один голос ответили военачальники.

Воевода Истр вышел из шатра и направился передавать условия князя Игоря послам. Представители императора терпеливо дожидались решения русского князя в палатке. Воевода вошёл, присел на стул и глубоко вздохнул. Взгляды послов были прикованы к воеводе, в ожидании, что он им сообщит.

— Вам повезло, послы, — начал говорить Истр. — Сегодня у князя Игоря было хорошее настроение, и он согласился исполнить вашу просьбу, и покинуть пределы Византии. Но за это Византия будет платить Руси дань вдвое больше, чем она платила по договору с князем Олегом. Но главное состоит в том, что вы должны привезти сюда выкуп, указанный в договоре не позже, чем через месяц. Иначе наша армия двинется на Царьград. А по дороге туда, мы сожжём все ваши города и….

— Понятно, понятно, — осторожно перебил воеводу Денисий. — Не надо подробностей, воевода Истр. Мы знаем, что делают воины армии противника, когда их пытаются обмануть побеждённые. Это все условия вашего князя?

— Нет, вы ещё должны привезти сюда договор, составленный князем Игорем, подписанный вашим императором, — проговорил Истр. — Вот теперь всё.

— Передай своему князю, воевода, что мы немедленно отправляемся исполнять его волю, — заверил Денисий. — И пусть он не сомневается, что всё будет сделано так, как он пожелал. Я уверен в этом. Мы ведь сами предложили вам мир.

Через две недели русская армия получила выкуп, обещанный Византией, и отправилась в обратный путь. Войско вытянулось длинной цепочкой вдоль береговой линии, двигаясь по направлению на восток. Князь Игорь стоял на холме и, глядя на море, размышлял:

«Что-то я вообще ничего не понимаю. Ведь колдун говорил, что начнутся беды для меня и князя Олега, если мы не примем христианскую веру. Так оно сначала и получилось. Дядя Олег погиб нелепой смертью. Мой флот греки сожгли. Я чудом жив остался. А теперь, вдруг я одержал победу в войне, в которой не провёл даже ни одного серьёзного сражения. А выкуп получил за это в два раза больше, чем рассчитывал. И это называется большой бедой? Похоже, что старый колдун сам ничего толком не знает о будущем. Болтает языком и всё».

69. Благие намерения

Князь Братислав весь вечер не выходил из оружейной комнаты. Его жена Ангельда, которую некогда звали Радмила, очень нервничала. Она уже давно заметила, что с мужем происходит что-то неладное. Князь всё время был какой-то задумчивый и даже рассеянный. А больше всего взволновало Ангельду то, что Братислав почти не обращал на неё никакого внимания. Он даже, когда ложился с ней в постель, сразу же поворачивался на бок и засыпал. Княгиня была женщиной опытной, да и замужество это было у неё не первое, поэтому она сразу предположила, либо у Братислава появилась зазноба, либо он соскучился по любимому мужскому развлечению — войне. Ангельда несколько раз следила за князем, когда он отправлялся в город, но ничего подозрительного, указывающего на неверность мужа, она не заметила.

Вечером княгиня поднялась на второй этаж их Новгородского дома, и тихо приблизилась к двери оружейной комнаты. Затем Ангельда осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь помещения. Князь занимался тем, что осматривал своё боевое оружие. Он гладил его рукой и при этом довольно улыбался.

«Я так и думала, — размышляла княгиня, — точно, на войну собрался. И что этим мужчинам дома не сидится? Ну, что может быть интересного в этих войнах? Лупят друг дружку почём зря, и радуются, если удаётся много людей покалечить или убить. Хотя с другой стороны это, конечно, лучше, чем, если бы у него завелась другая женщина, вот тогда бы действительно, мне пришлось нелегко. Я то уже ни та, что раньше была. Мне уже тяжело соперничать с молодыми девушками. А они так и смотрят на Братислава похотливыми взглядами. Я неоднократно замечала, как они ему глазки стоят».

Княгиня толкнула дверь и вошла в оружейную комнату. Князь взглянул на неё, и вновь принялся рассматривать оружие. Ангельда подошла к мужу сзади, прижалась к нему всем телом и ласково сказала:

— Что с тобой происходит, Братислав? Я же вижу, ты последнее время сам не свой. Ходишь темнее тучи. На меня внимания совсем не обращаешь.

Братислав повернулся к жене лицом и проговорил:

— Я письмо получил из Киева. Я нужен князю Игорю. Он задумал идти в поход на южные земли. А полководца, которому он мог бы доверить это дело, у него нет. Завтра же я еду в Киев.

— Но я же не могу вернуться в Киев, — забеспокоилась Ангельда. — Звенислав никогда не простит мне измену. Он меня сразу убьёт.

— А ты оставайся в Новгороде, — предложил Братислав. — А я, как только возвращусь из похода, сразу приеду в Новгород.

— Я не хочу оставаться одна в Новгороде, — возмутилась Ангельда. — Я же замужняя женщина, почему я должна быть одна? Мне скучно будет одной.

— Ну, хватит, — резко произнёс Братислав. — Я еду в Киев, а ты будешь ждать меня в Новгороде. Разговор окончен.

Князь отвернулся от жены и продолжил заниматься осмотром своего оружия. Радмила-Ангельда ухмыльнулась и подумала: «Очевидно, опять придётся мне самой искать для себя развлечения».

Лишь только оранжевая макушка солнца показалась над могучими водами Днепра, свежий утренний ветерок оставил реку и помчался в Киев, чтобы погулять по ещё пустынным городским улицам. Киевляне нехотя просыпались, с сожалением думая о том, как быстро минула ночь и вновь надо приступать к повседневным заботам. На улицах появились первые прохожие, торопящиеся по своим, как им казалось, неотложным делам.

Княгиня Ольга тоже этим утром не залёживалась в постели. Она проснулась ещё до рассвета, позавтракала и велела принести ей обычную одежду, в которой ходят обыватели. Князь Игорь уже второй день был на охоте, и княгиня решила воспользоваться отсутствием мужа, чтобы заняться делом, о котором она не хотела говорить Игорю. Ольга знала о нетерпимом отношении князя к христианам, поэтому старалась не показывать мужу свой интерес к этой религии. А интерес этот возник случайно. После возвращения князя Игоря с византийского похода воевода Истр рассказал Ольге о том, как русичи сжигали христианские храмы. Этот рассказ очень возмутил княгиню, и она пыталась поговорить с Игорем, чтобы убедить его не быть столь жестоким по отношению к христианам. На что князь ей цинично ответил, что она напрасно так волнуется, он же не сжигает в Киеве христианские храмы, пока. И ещё Игорь добавил, что христианские священники и всякие там пророки — мошенники и обманщики. А их предсказания сплошная ложь. Ольга поняла, что спорить с Игорем бесполезно и ушла к себе в опочивальню с тяжёлым сердцем. И этой же ночью княгине приснился дивный сон. Она стояла в открытом поле на перекрёстке дорог возле огромного камня. К ней подошёл древний старик. Седая борода и волосы у него доходили до пояса, в руках он держал посох, сделанный из покрученной палки. А возраст его даже невозможно было определить, такой он был старый. Дед назвался Продином, и сказал, что он посланник христианского апостола Андрея. Старик сообщил Ольге, что её муж князь Игорь находится в смертельной опасности, потому что он отказался принять христианство. Продин предупредил Ольгу, что если она примет христианскую веру и построит храм в Киеве, то, возможно, её муж князь Игорь останется жив. Княгиня проснулась в то утро с тревожными мыслями. Ольга никак не могла принять христианскую веру без согласия Игоря. Князь просто не позволил бы ей этого сделать. Поэтому она решила хотя бы храм построить в Киеве. Ольга понимала, что строительство христианского храма, может вызвать недовольство её мужа. Княгиня рассудила так, я дам деньги на строительство храма, но рассказывать об этом Игорю не буду. В помощники себе возьму воевод Свенельда и Истра. Свенельд предан мне, и выполнит любую мою просьбу. А Истр очень симпатизирует христианам. Это было понятно по тому, как его возмутило разрушение христианских храмов в Византии. И при первом же отъезде князя Игоря из Киева, Ольга сразу же начала воплощать свой план в жизнь. Она попросила прийти ранним утром в храм Святого Николая воевод Свенельда и Истра.

Княгиня Ольга оделась в простую обывательскую одежду, и вышла из дворца через чёрный ход. Стараясь оставаться неузнанной, княгиня шла по пустынным утренним улицам Киева, опустив голову, и держась ближе к домам. На её удачу никого из своих знакомых она не встретила. Да это было и не удивительно потому, что богатые и знатные киевские люди в такую рань ещё спали. Когда княгиня вошла в церковь, воеводы Свенельд и Истр уже были там. Они подошли к Ольге, поклонились ей, и Свенельд сказал:

— Странное место вы назначили для встречи, княгиня. Я и не знал, что вы посещаете христианские храмы.

— Я Русская княгиня и должна заботится обо всех своих подданных, — пояснила Ольга. — Вот я и пришла сюда, чтобы посмотреть, как молятся своему Богу христиане.

Княгиня оглянулась по сторонам и проговорила:

— А храм то у них не очень хороший. Ветхий какой-то.

— Это и не удивительно, — сказал Истр. — Христиан притесняют на Руси. Ваш муж Великий Князь Игорь, мягко говоря, недолюбливает их. А для постройки хорошего храма нужны немалые деньги. Всё стоит дорого, и стройматериалы, и работа. А богатые люди боятся давать деньги на строительство храма. Никто не хочет ссориться с вашем мужем, Великая Княгиня Ольга.

Ольга строго взглянула на Истра и проговорила:

— Напрасно ты мне пытаешься льстить, воевода. Я не Великая Княгиня. На Киевской Руси может быть только один Великий Князь. И это мой муж Великий Князь Игорь. А насчёт строительства храма я могу оказать помощь. Я считаю, что люди имеют право молиться тому Богу, в которого они верят. Лишь бы они при этом оставались верноподданными своему Правителю. Как я понимаю, для строительства хорошего храма понадобится и специальный лес. А где его взять?

— Да, для строительства хорошего храма нужен особый лес, как и для постройки хорошей ладьи, — поддержал княгиню Свенельд. — Растущие вокруг Киева леса для этого не годятся.

— Я знаю, где есть подходящие леса, — проговорил Истр. — Такую древесину можно найти в древлянских лесах. Там есть вековые дубы и сосны.

— Ну, вот и хорошо, — сказала Ольга. — Воевода Свенельд, собирайся в дорогу. Я дам деньги, а ты снарядишь обоз с лесорубами и отправишься в древлянские леса за нужным стройматериалом. Возьмёшь своих дружинников для охраны. Тамошние людишки, как я слышала, славятся своим разбойным нравом. Но я предупреждаю вас, никто не должен знать, что это я дала деньги для строительства нового христианского храма. И вообще, я очень надеюсь на вашу скромность. Вы меня понимаете?

Воеводы поклонились княгине в знак своего согласия. Как только Истр покинул храм святого Николая, то сразу направился на киевский торговый рынок. По дороге воевода то и дело оглядывался, проверяя, не следит ли за ним кто-нибудь. Истр знал, что Свенельд ведает всеми тайными делами в Киеве, и вполне могло оказаться, что его люди станут следить за ним. Воевода торопился на рынок не для того, чтобы что-нибудь там купить. Как только княгиня Ольга приказала Свенельду отправиться в древлянские леса, у Истра сразу же созрел коварный план. Воевода хорошо знал, что князь Игорь недолюбливает Свенельда, за то, что он уже однажды ездил собирать дань в землях, подчинённых Киеву. А князь Игорь категорически был против, чтобы кто-нибудь без его ведома собирал дань в городах и землях, которые повиновались Киеву. Истр решил обмануть Игоря, рассказав ему, что воевода Свенельд отправился в древлянские земли за данью. Сейчас Истр торопился предупредить древлянского купца, который состоял с ним в сговоре, чтобы тот сообщил князю Малу, о коварном плане Истра. Необходимо было устроить засаду на князя Игоря в условленном месте. Задумка, конечно, была рискованная, но могла вполне получиться, учитывая вспыльчивый характер князя Игоря. Вряд ли Игорь станет проверять правдивость слов Истра. Надо было только рассказывать ему всю эту выдуманную историю наедине. Особую опасность для Истра представляла княгиня Ольга, которая знала правду, и вполне могла расстроить предательский план.

Перед входом на базар, воевода ещё раз проверил, не следит ли кто за ним, и пошёл в ряды, где торговали мёдом и пушниной. Обычно такие товары привозили с древлянских земель. Людей на рынке было много. Дело шло к полудню, и торговля была в самом разгаре. Это обстоятельство очень устраивало воеводу. Истр подошёл к одному из прилавков, на котором лежали соболиные шкуры и, делая вид, что рассматривает мех на солнце, тихо сказал:

— Здравствуй, Шикула. Как идёт торговля?

Купец осмотрелся по сторонам и ответил:

— Нормально, воевода Истр. Что-то ты давно ко мне не захаживал. Всё ли у тебя в порядке, не хвораешь ли?

— Ладно, некогда мне с тобой здесь разговоры разговаривать, — резко проговорил Истр. — Да и небезопасно это. Нас могут увидеть люди воеводы Свенельда, а мне этого очень не хотелось бы.

— Осторожничаешь, как всегда, — заметил Шикула. — Хочешь быть вне подозрений?

— Если бы не моя осторожность, — шипящим голосом произнёс Истр, — то я уже давно бы лежал в сырой земле вместе с Чёрным всадником. Хватит болтать. Слушай меня внимательно. Сегодня же отправляйся к князю Малу, и скажи ему, чтобы он устроил засаду в Искорыстеньском лесу, неподалёку от города. Там есть одно глухое место, князь Мал знает его. Передай, что завтра князь Игорь возвратится с охоты, значит, в условленное место я его заманю послезавтра, ну, самое позднее через два дня. Пусть князь Мал дожидается меня и князя Игоря там. И торопись, а то князь Мал не успеет устроить засаду.

— А сколько воинов будет с князем Игорем? — спросил Шикула.

— Не знаю сколько, — раздражённо ответил Истр. — Пусть князь Мал возьмёт с собой воинов, как можно больше, чтобы их хватило справиться с охраной князя Игоря. Передай князю Малу, что второй раз такой случай ему не представится. Потому что, если Игорь уйдёт живым из засады, то и я, и князь Мал, можем попрощаться со своими головами. Так что промашки здесь быть не должно.

— А почему ты так уверен, что князь Игорь поедет в Искорыстеньский лес? — поинтересовался Шикула.

— Сколько, да почему, — передразнил его Истр. — Ты слишком много задаёшь вопросов, торговец. А твоё дело передавать сообщения князю Малу от меня, и всё. Не нравится мне твоё чрезмерное любопытство. Может, надо его немного укоротить?

После этих слов воевода положил свою ладонь на рукоятку меча. Купец заметил угрожающий жесть Истра, и поторопился его успокоить:

— Я всё понял, воевода. Не надо горячиться, я сейчас же отправляюсь в Искорыстень.

— Так-то оно будет лучше, — проговорил Истр и зашагал прочь от прилавка.

На следующий день ранним утром из главных ворот Киева выехал обоз. Возглавлял его воевода Свенельд. Около пятидесяти телег двигались на север в древлянские леса, чтобы заготовить там необходимые для строительства христианского храма лесоматериалы. Ни княгиня Ольга, ни воевода Свенельд даже предположить не могли, что их Богоугодное намерение закончится ужасной бедой. Правду говорят люди, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

70. Сбывшееся пророчество

Князь Игорь возвращался с охоты в очень хорошем настроении. Несколько дней, проведённых в лесу, не прошли даром. Игорю удалось лично добыть барса. Зверь это был хитрый, даже можно сказать коварный. Да и силой он обладал немалой. Но князь сумел выследить и убить его. Конечно, охотится на таких зверей лучше зимой. У них тогда и мех получше, да выслеживать их легче. Но Игоря интересовал вовсе не мех барса. После того, как князь потерял свой амулет из волчьих клыков, он решил сделать себе новый. Для этого Игорь выбрал одного из самых сильный и умных хищников, которые обитали в Киевских лесах. И на первой же охоте, князю повезло.

Отряд, возглавляемый князем, выехал из леса. Впереди показался Киев. Солнце уже перевалило за полдень, и весело скатывалось по небесной горке, устремляясь к краю земли на западе. Игорь вдруг почему-то вновь вспомнил о пророке Продине и, улыбаясь, подумал: «Нет, старый колдун, ничего ты не ведаешь о будущем. Уж не знаю, какие несчастья меня ожидают, но в последнее время, удача всегда со мной. Вот и на охоте мне тоже повезло». Князь повернулся к дружинникам и весело сказал:

— Ребята, сегодня будем гулять. Всех приглашаю ко мне на пир.

Воины дружно закричали:

— Слава Великому Князю Игорю.

Отряд удачных охотников въехал в западные городские ворота, и двинулся по улицам. Жители сторонились, чтобы пропустить озорных воинов, которые то и дело задевали прохожих, особенно девушек. На одном из перекрёстков старик и парень, шедшие куда-то по своим делам, едва успели прижаться к стене дома, чтобы не попасть под копыта лихо несущихся княжеских воинов.

— Что они с ума сошли, что ли? — раздражённо проговорил парень.

— Нет, это они радуются так, — пояснил старик. — Не видишь, князь Игорь возвращается с охоты. Наверное, удачно поохотились. Сейчас гулять будут.

Отряд охотников въехал на двор княжеского дворца. Игорь слез с коня и направился в дом. По дороге он успел отдать распоряжение слугам:

— Из клыков барса сделаете мне амулет, шкуру вычините хорошенько и постелите в спальне княгини Ольги. И готовьте пир по случаю удачной охоты.

В это же время во двор вошёл воевода Истр. Похоже было на то, что он поджидал возвращения князя Игоря, находясь где-то поблизости. Уж очень быстро он объявился в княжеском дворе. Воевода направился во дворец вслед за князем. Только князь вошёл в свой кабинет, и собирался переодеться, как в дверь настойчиво постучали. Игорь недовольно поморщился и спросил:

— Ну, кто там, войди.

Дверь отворилась, и на пороге появился воевода Истр. Он поклонился князю и волнующимся голосом сказал:

— Извини меня, князь, что беспокою тебя сейчас, но дело очень важное.

— Ну, что там у тебя? — спросил Игорь. — Говори поскорее, у меня мало времени, на пир собираюсь. Охота была удачная, надо отметить это дело.

— Пока тебя не было в Киеве, князь Игорь, — начал рассказывать Истр, — воевода Свенельд нарушил твою волю, и отправился собирать дань в Искорыстень.

Игорь, до этого занимавшийся переодеванием, остановился, сурово посмотрел на Истра и сердито произнёс:

— Что?! Он что сума сошёл?

— Не знаю, Великий Князь, — ответил Истр. — Только уж слишком много воли себе позволяет воевода Свенельд. Не по чину богатства имеет. Его дружинники уже на серебряной посуде едят, как будто они князья. Пользуется Свенельд тем, что княгиня Ольга ему покровительствует, вот и нахальничает.

— Где сейчас княгиня Ольга? — раздражённо спросил Игорь.

— Княгиня Ольга пошла в храм Святого Николая, — ехидно заметил Истр. — Она туда частенько стала наведываться в последнее время. Я сам видел.

Игорь нервно дёрнул головой и гневно произнёс:

— Ладно, с княгиней я потом разберусь. А сейчас прикажи моей охране, чтобы седлали коней. Я отправляюсь в Искорыстень. Я научу воеводу Свенельда, как надо выполнять мою волю.

— Разреши, князь я тоже поеду с тобой, — попросил Истр. — Я знаю короткую дорогу через Искорыстеньский лес.

— Хорошо, — согласился Игорь. — Да передай моим дружинникам, чтобы не мешкали.

— Но для того, чтобы собрать всю твою дружину надо время, — заметил Истр. — Воины то уже разошлись по своим домам. Во дворце находится только твоя личная охрана, князь. А это всего пятьдесят человек.

— Ничего, хватит и одной охраны, — сказал Игорь. — Я же не на войну еду. Мне бы только поскорее догнать воеводу Свенельда. Он ответит мне за самоуправство.

Князь Мал собрал своих бояр на Совет. Как только все приглашённые расселись по местам, князь начал говорить:

— Мне сообщили, что в Искорыстень едет киевский князь Игорь. Он хочет получить дань с нас за два года вперёд.

— Но как же так? — возмутился боярин Сорога. — Мы же уже заплатили Киеву дань за прошедший год. Почему же князь Игорь вновь едет за данью да ещё за два года вперёд? Это против нашего договора.

В зале поднялся невообразимый шум. Бояре и воеводы выказывали своё недовольство и ругались. Князь Мал подождал некоторое время, позволяя их негодованию взять верх над разумом, и поднял руку, призывая всех к спокойствию.

— Ты, боярин Сорога, хочешь знать причину, по которой князь Игорь вновь едет к нам за данью? — спросил Мал. — Я тебе, и всем здесь присутствующим, поясню, в чём дело. Если волк повадится в стадо резать овец, то он никогда не остановится, пока не перережет всех до последней. А мне и вам хорошо известно, что князь Игорь является с родни волкам. И по своему характеру, и по натуре. Мне рассказывали воины, как он ни раз подражал своими повадками волкам.

— Может, он вообще оборотень? — предположил Сорога.

— Оборотень или нет, я не знаю, — проговорил Мал. — Но как бы там ни было на самом деле, а я не собираюсь платить ему незаконную дань. А как вы думаете, бояре?

— Не платить князю-волку дань, — прокричал Сорога. — Хватит с него и того, что он уже получил.

— Но князь Игорь просто так не оставит нас в покое, — резонно заметил воевода Бакай. — Он захватит Искорыстень силой, и всех нас строго покарает. Войска у него для этого хватит. И я не знаю, является ли он волком, но то, что он умелый полководец, я знаю точно. Вряд ли наша дружина сможет противостоять его армии.

— А сражения никакого не будет, — уверенно проговорил Мал. — Мы устроим ему засаду в лесу. Захватим его и казним. Вот и всё.

— Не возможно устроить в лесу засаду для целой армии, — возразил воевода Бакай. — Столько воинов спрятать не удастся.

— А много воинов и не понадобится, — сказал Мал. — Князь Игорь едет сюда только со своей личной охраной.

В зале наступила мёртвая тишина. Бояре недоумевающе пересматривались между собой.

— Князь Игорь, конечно, человек храбрый, недаром ему дали прозвище Смелый, — сомневающимся тоном проговорил Бакай, — но это не означает, что он сумасшедший, чтобы ехать к нам с таким, мягко говоря, необычным требованием, и иметь при себе всего несколько десятков воинов охраны. Я думаю, что он прекрасно понимает, что ты, князь Мал, просто так не согласишься выплатить такую большую и незаконную дань. Так почему же он едет к нам без войска?

— Это тебя не касается, воевода, — грубо ответил Мал. — Твоё дело приготовить для меня триста воинов. Я сам их поведу навстречу Игорю. Ну, и на всякий случай, приготовь Искорыстень к обороне.

— Сделаю всё, как ты приказываешь, князь Мал, — покорно произнёс Бакай. — Моё дело повиноваться всем твоим повелениям.

Малочисленный отряд князя Игоря продвигался по дремучему Искорыстеньском лесу. Дорога была узкой. Ветви деревьев по обе стороны тропы сплелись между собой вверху, образовав природную арку. Из-за этого на лесной дороге было темно даже днём. Тишина стояла просто оглушительная. Впереди отряда ехали князь Игорь и воевода Истр. Воины охраны двигались по двое в шеренге за ними. Вдруг раздался сильный треск, и прямо перед всадниками на дорогу упало огромное дерево. Отряд остановился. И тут же позади дружинников охраны упало ещё одно дерево. И в это время послышался свист летящих стрел. Со всех сторон на киевлян посыпались смертоносные жала. Воины падали на землю, даже не успев что-нибудь предпринять для своей защиты. Князь Игорь и воевода Истр прикрылись щитами. Но стрелы, по неизвестной для Игоря причине, в него и в воеводу не летели. Спустя несколько мгновений все воины князя Игоря лежали на земле мёртвые. Из зарослей леса вышли древлянские дружинники и окружили князя Игоря и воеводу Истра. Князь Игорь молча наблюдал за происходящим. Вот из-за дерева показался князь Мал. Он подошёл к Игорю, продолжавшему сидеть верхом на коне и нахально спросил:

— Хорошо ли доехал, Великий Князь Киевский? А мы вот тут для тебя торжественную встречу подготовили.

Древлянские воины дружно засмеялись наглой шутке их князя. А Мал продолжил:

— Надеюсь, ты на нас не в обиде? Извини, что не приглашаю тебя к себе в дом. Это потому, что скоро мой дом будет в Киеве.

Князь Игорь наклонился к Малу и сказал:

— Твой дом скоро будет в этом лесу. А точнее сказать в этой земле.

После этих слов князь Игорь выхватил меч и замахнулся, чтобы рубануть Мала по голове. Но, стоявший позади него воевода Истр ударил Игоря своей булавой по затылку. Князь пошатнулся и упал на землю. Когда Игорь очнулся, то сразу попытался подняться на ноги. Но это у него не получилось. Он был крепко связан и лежал под деревом. Мал заметил, что Игорь пришёл в себя и весело сказал:

— Ну, вот живой, слава Перуну. А то я уже думал, что после удара Истра, ты не очнёшься.

— Так это Истр меня ударил сзади? — поразился Игорь. — Ты врёшь, Мал. Я тебе не верю.

— Верю, не верю — это дети играют в такую игру, — с сарказмом заметил Мал. — А я в таких делах, в игры не играю. Я действую наверняка. Вот поэтому ты мне и попался в руки. Надо признаться, что долго я ждал этого момента. Ещё с тех пор, как увидел княгиню Ольгу на вашей свадьбе.

— А при чём здесь моя жена? — удивился Игорь.

— Дело в том, что я задумал жениться на ней, — нагло произнёс Мал. — Конечно, после твоей смерти.

Князь Игорь вновь попытался подняться, но не смог. Мал стоял над Игорем и нагло улыбался. К ним подошёл воевода Истр. Он остановился возле Игоря и сказал:

— Я тоже долго ждал. Сначала, когда представился случай убить князя Олега, а теперь и до тебя, князь Игорь, я добрался.

— Так это ты устроил убийство князя Олега? — спросил Игорь. — Предатель.

— Да, я отомстил ему за смерть князей Аскольда и Дира, — гневно сказал Истр. — И ты сейчас ответишь мне за их смерть. Жаль только, что я не могу отомстить князю Братиславу за то, что он убил моего шурина Темагу.

— Значит, Чёрный всадник, был твоим шурином, — проговорил Игорь. — Да, долго ты мутишь воду в Киеве. Надо бы тебя уже остановить.

— Вы посмотрите на него, он мне ещё и угрожает, — весело произнёс Истр. — Нет, князь Игорь, не ты меня, а я тебя остановлю сейчас. Всё, кончилось твоё время.

Вдруг князь Игорь вскочил на ноги и со всей силы ударил князя Мала в лицо. Очевидно, ему удалось развязать руки, пока он разговаривал с предателями. Мал свалился, как подкошенный и дико закричал от боли. Князь Игорь набросился на Истра, и принялся душить его. На шум подбежали древлянские воины. Она навалились на Игоря, и пытались оттащить его от Истра. Но князь так сильно вцепился в горло предателю, что оторвать его от воеводы, никак не получалось. Лицо у Истра посинело, и он начал хрипеть. Мал поднялся на ноги, взял булаву и ударил Игоря по голове. Князь отпустил горло Истра, и ничком упал в траву.

— Его, пожалуй, только дубиной и можно остановить, — с трудом произнёс Мал и выплюнул на землю два выбитых зуба.

Истр сидел и продолжал хрипеть. Изо рта у него шла кровавая пена. Мал подошёл к обездвиженному телу Игоря, пнул его ногой и сказал:

— Возможно, правы те, кто утверждает, что он князь-волк. Значит, и убить его обычным способом нельзя. Не хватало ещё, чтобы он после своей смерти пришёл ко мне, чтобы отомстить. А ну, ребята, привязывай его к тем двум берёзам. Сейчас мы разорвём его на части, и закапаем их в разных местах. Тогда его дух не сможет приходить после смерти, чтобы мстить мне.

Воины подняли Игоря и понесли к указанным Малом берёзам. Затем они наклонили их, и привязали к их верхушкам поводья. К этим поводьям привязали руки и ноги Игоря. Древлянские воины держали деревья наклонёнными, ожидая приказа своего князя.

Воевода Истр подошёл к Малу и сказал:

— Не надо так его казнить. Заруби его и всё. К чему такая жестокость?

— Что пожалел его? — злобно произнёс Мал. — А он, думаешь, тебя пожалел бы, если бы ты попался ему в лапы? Горло, что уже перестало болеть? Забыл, как он только что пытался тебя задушить?

Воевода Истр махнул рукой и отвернулся. Князь Игорь начал приходить в себя, открыл глаза и увидел, какая его ожидает смерть. Потом он улыбнулся и тихо проговорил:

— А всё-таки не соврал старый колдун. Действительно удача покинула меня.

— Что ты там бормочешь? — грозно спросил Мал. — Тебе уже ничего не поможет. Отпускай поводья, ребята.

Воины бросили поводья, и берёзы начали распрямляться. Руки и ноги у князя Игоря напряглись. Игорь собрался с последними силами и стал тянуть поводья на себя. Деревья перестали выпрямляться. Мал даже отошёл подальше от Игоря, боясь, что он сейчас освободится и набросится на него. Игорь всё больше и больше подтягивал к себе берёзы. Мал выхватил свой меч и с криком: «Да умри же ты, наконец, проклятый», бросился на Игоря. Затем он ударил князя прямо в сердце. Игорь ещё мгновение удерживал поводья, но потом разжал руки, и берёзы резко выпрямившись, разорвали его на части. В это же время вдруг неожиданно пошёл дождь. Древлянские воины, ошарашенные жуткой картиной небывалой казни, стояли и молча смотрели на останки князя Игоря. Воевода Истр подошёл к ним и по-деловому сказал:

— Хватит глазеть. Дело сделано. Закопайте его так, чтобы никто не нашёл. Пора уезжать, а то дождь начинается.

— Части тела закапывайте в разных местах, — спохватился Мал. — Так оно надёжнее будет. Истр, поедешь со мной в Искорыстень, у меня будет для тебя ещё задание.

— Какое ещё задание? — удивился Истр. — Я не служу у тебя, князь Мал.

— Теперь будешь служить, — уверенно произнёс Мал. — Теперь у тебя нет другого выхода. Иначе в Киеве тебя так же разорвут, как только что мы разорвали князя Игоря. Я единственная твоя защита.

Воевода недовольно скривился, но перечить князю Малу не стал, а покорно последовал за ним. Как только древляне покинули место ужасного преступления, туда сразу же стали собираться волки. Серые лесные охотники заполнили всю поляну, где только что произошла трагедия, и, подняв свои морды к небу, принялись пронзительно выть.

71. Предательский пир

Княгиня Ольга возвратилась домой, когда солнце уже спряталось за крышами домов. Она поднялась на второй этаж и вошла в свои покои. Затем она позвала управляющего Челика и сказала:

— Как только возвратится князь Игорь, сразу же сообщишь мне. Если я уже буду спать, то разбудите.

Челик сделал недоумевающее лицо и удивлённо проговорил:

— Так князь Игорь уже возвратился.

— Как возвратился? — не поняла Ольга. — А почему же ты мне сразу не доложил?

— Так князь, как только вернулся, — начал оправдываться управляющий, — так тут же и уехал снова.

— Ничего не понимаю, — возмущалась Ольга. — Куда он уехал? Что здесь случилось, пока меня не было?

— Воевода Истр что-то ему сказал, — пояснил Челик, — вот после этого, они вместе и уехали.

— А что ему сказал воевода Истр? — придирчиво спросила Ольга.

Управляющий молчал и смотрел в пол. Княгиня подошла к нему вплотную и строго проговорила:

— Я что тихо спрашиваю? Почему ты не отвечаешь?

— Да я толком и не расслышал их разговор, — попытался выкрутиться Челик. — Они говорили что-то о воеводе Свенельде. Кажется, они поехали его догонять.

— Догонять Свенельда? — удивилась Ольга. — Но зачем? Он и сам скоро возвратится в Киев. Ничего не понимаю. И почему, интересно знать, воевода Истр рассказал князю Игорю о поездке Свенельда? Я же просила его, чтобы это оставалось тайной для князя Игоря. Что ты ещё толком не расслышал?

— Ну, слышал, что князь Игорь сказал, что он научит воеводу Свенельда, как надо выполнять его волю, — нехотя проговорил управляющий.

— Какую волю? — вновь недоумевала Ольга. — Нет, здесь что-то не так. Тут какая-то путаница. Или, может, князя Игоря специально ввели в заблуждение? Сколько дружинников взял с собой князь Игорь?

— Пятьдесят воинов, — доложил управляющий.

— Для того, чтобы догнать Свенельда, это много, — размышляла Ольга. — А для того, чтобы кого-то наказать, это мало. Так зачем же погнался Игорь за Свенельдом? Ладно, можешь идти. И вели позвать ко мне стольника Болкана.

После того, как стольник Темага оказался предателем, и князь Братислав его убил, начальником стражи в Киеве князь Игорь назначил стольника Болкана.

Княгиня Ольга перешла в кабинет князя Игоря, и стала ждать, когда придёт начальник стражи города. Княгиня пыталась сообразить, что же произошло после возвращения Игоря домой, но сложить более менее вероятную цепочку объяснений непонятным действиям мужа, у неё не получалось. Одно только было ясно для Ольги, во всей этой истории главную роль сыграл воевода Истр. Княгиня никак не могла понять, что же такое мог сказать Игорю Истр, что князь сразу же уехал из дома, даже не повидавшись с нею. Размышления Ольги прервал стольник Болкан, вошедший в кабинет.

— Прошу прощение, княгиня Ольга, что заставил тебя ждать, — извинился Болкан. — Я был у южных ворот, и пока меня разыскали…

— Ты не знаешь, через какие ворота выехал князь Игорь с дружиной? — прервала стольника Ольга.

— Знаю, — уверенно ответил Болкан. — Через северные ворота. Только он был не с дружиной. С ним были только его телохранители и воевода Истр.

— Князь Игорь ничего не говорил тебе, куда он едет? — спросила Ольга.

— Нет, они промчались на рысях, — пояснил стольник. — А на такой скорости не сильно поговоришь. Наверное, спешили куда-то. А что случилось, княгиня Ольга?

— Не знаю, — задумчиво произнесла княгиня. — Что-то на душе у меня не спокойно. Ты вот что, стольник Болкан, сообщай мне обо всех чужаках, кто будет приезжать в Киев завтра.

— Хорошо, — согласился Болкан. — Может, усилить охрану на городских воротах?

— Пожалуй, усиль, — сказала Ольга. — И стражу держи наготове.

Стольник поклонился и покинул кабинет. Княгиня встала, и начала нервно ходить взад вперёд по комнате. Ей почему-то вспомнился её сон, где она встречалась с вещуном. Ольга подумала: «А что если этот кудесник говорил правду, что если Игорю действительно угрожает смертельная опасность? Но что я могу сделать? Как я могу ему помочь, если я даже не знаю толком, куда он поехал? Да и положиться мне сейчас в Киеве особо не на кого. Свенельда нет, князя Братислава нет. А все остальные люди мне малознакомые, чтобы доверять им столь секретное и непонятное дело».

Как ни старалась Ольга, но так и не смогла придумать что-нибудь стоящее, чтобы прояснить ситуацию. Княгиня опустилась в кресло, и даже не заметила, как сон овладел ею. Всю ночь Ольге снились какие-то кошмары. То она видела какую-то огромную яму, то людей в ладье, и в самом конце сна княгиня ясно видела большой город и огромный костёр перед ним. Ольга проснулась, когда солнце уже было над крышами домов. Она встала и потянулась руками в стороны. Затем вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Управляющий Челик сразу же подошёл к ней и услужливо спросил:

— Будут ли какие-то распоряжения, княгиня Ольга?

— Князь Игорь не возвратился? — поинтересовалась Ольга.

— Нет, не возвратился, — ответил Челик.

— Ладно, — безразличным тоном произнесла княгиня, — как только вернётся князь Игорь, сразу же сообщишь мне. Я буду у себя в комнате.

Управляющий покорно поклонился в знак согласия. Весь день Ольга просидела в своей комнате, даже обедать не вышла. Когда багряный закат начал гаснуть, и всё вокруг заполнили серые вечерние краски, в дверь комнаты, где находилась Ольга, настойчиво постучали. Княгиня вздрогнула от неожиданного резкого звука и сказала:

— Кто там? Войдите.

Створки распахнулись, и на пороге появился воевода Свенельд. Он решительно переступил порог и сразу же проговорил:

— Я уже обо всём знаю. Управляющий мне всё рассказал. Здесь что-то не так. Зачем князю Игорю гоняться за мной? Я же от него не прятался. Здесь есть какой-то подвох.

— Я тоже так думаю, — согласилась Ольга. — Но как узнать толком о случившемся. Никто ничего не знает.

— Так не бывает, — возразил Свенельд. — Всегда найдётся человек, который что-нибудь слышал или видел. Надо только хорошенько всех поспрашивать. Надо начать с вашего управляющего. По-моему, он что-то не договаривает.

— Бесполезно, я уже спрашивала его, — сказала Ольга. — Он говорит, что почти ничего не слышал.

— Вот как? — удивился Свенельд. — Разрешите, я его сам спрошу.

— Ну, что же попробуй, — произнесла Ольга.

В комнату позвали управляющего. Он осторожно переступил порог и тихо спросил:

— Вы звали меня, княгиня?

— Это я тебя звал, — сурово сказал Свенельд. — Ты знаешь, кто я такой?

— Конечно, — подтвердил Челик. — Кто же в Киеве не знает воеводу Свенельда? Вы человек в городе известный.

— Тогда ты наверняка знаешь, чем я занимаюсь, — поинтересовался Свенельд.

Челик утвердительно кивнул головой.

— Ну, так вот, если не хочешь, чтобы я на тебе показал, как я занимаюсь своими делами, — угрожающе произнёс Свенельд, — то ты нам сейчас расскажешь всё, что ты слышал, когда беседовали князь Игорь и воевода Истр. Я подчёркиваю слово «всё». Ты меня понял?

— Я понял, понял, — дрожащим голосом проговорил Челик. — Я просто не хотел вмешиваться в княжеские дела. Вы должны меня понять. Вы, воевода Свенельд, ведаете всеми тайными делами в Киеве, а воевода Истр является самым доверенным человеком у князя Игоря. Я не хотел оказаться между этими двумя жерновами. Вот и предпочёл помолчать. Я думал, что я так здоровее буду.

— Здоровее ты не будешь, если не расскажешь сейчас всю правду, — ещё раз пригрозил ему Свенельд. — Хватит юлить, говори.

— Ну, я и говорю, — начал излагать Челик. — Воевода Истр говорит князю Игорю, что надо что-то делать. Мол, воевода Свенельд самовольно поехал собирать дань в Искорыстень. А князь Игорь говорит, что он заставит воеводу Свенельда выполнять его волю. А воевода Истр говорит, что он может указать короткую дорогу, чтобы догнать воеводу Свенельда. Князь Игорь согласился. Князь Игорь даже дружину свою брать не стал, взял только пятьдесят человек охраны.

Воевода Свенельд даже головой дёрнул от нервного напряжения.

— Это всё, что ты слышал? — спросил Свенельд.

— Нет, воевода Истр ещё сказал, что княгиня Ольга ходит в христианские храмы, — добавил Челик. — Князь Игорь сказал, что он с ней потом разберётся. Вот теперь всё.

— Ладно, можешь идти, пока, — разрешил Свенельд. — Да не вздумай болтать о нашем разговоре. А то сам знаешь, что с тобой будет.

— Я что сумасшедший? — убедительно произнёс управляющий. — Я бы вообще ничего никому не рассказывал. Но после того, как воевода Свенельд так настойчиво потребовал…. В общем я решил, что лучше всё рассказать, как было.

— Ну, ладно, иди уже, ты нам мешаешь, — раздражённо проговорил Свенельд.

Когда княгиня и воевода остались одни, Свенельд тут же начал говорить:

— Дело плохо, княгиня. Похоже на то, что князя Игоря заманили в ловушку. Иначе, зачем Истру так нагло было врать обо мне? И вас он тоже специально выдал, рассказав князю Игорю, что вы ходите в христианский храм. Он явно не хотел, чтобы вы встретились со своим мужем до его отъезда. Вы тогда могли бы спутать все его планы, поведав князю Игорю правду. Ясно, что он пытался выманить князя Игоря из Киева, да ещё и без войска. А так, как он сам вызвался показывать какую-то короткую дорогу, значит, он хочет заманить князя Игоря в определённое место. Вот, если бы знать, где это место?

— Что же мы можем сделать, чтобы помочь Игорю? — волнующимся голосом спросила Ольга.

— Толком ничего, — удручённо констатировал Свенельд. — Ну, пошлю я завтра людей на все северные дороги, да только толку, боюсь, от этого мало будет. Ну, как бы там ни было, сидеть сложа руки мы не будем. Прямо с утра и начнём поиски. Жаль, что воинов у меня маловато. Основное войско то князь Игорь распустил. Хотел, чтобы люди отдохнули перед походом на южные земли.

— А что ты скажешь о воеводе Истре? — поинтересовалась Ольга. — Зачем ему надо заманивать князя Игоря в ловушку?

— Не знаю, — задумчиво ответил Свенельд. — Одно ясно точно, воевода Истр предатель. И самое опасное, что он связан с древлянами. А они, пожалуй, самые главные враги князя Игоря. Пусть Истр только попадётся мне в руки, я у него порасспрошу, зачем он на меня напраслину возводил. Так расспрошу, что он мне всё расскажет, можете быть уверенны, ничего не утаит.

— Ты вот что, воевода Свенельд, — решительно сказала Ольга, — ты не откладывай до завтрашнего утра поиски князя Игоря. Посылай своих людей прямо сейчас. Пусть возьмут с собой факелы, и ищут князя сразу на всех дорогах, ведущих к Киеву. А на дороги, которые идут в северном направлении, пошли людей побольше.

72. План мести

Князь Мал устроил пир в своём тереме в Искорыстене, по поводу «победы» над князем Игорем. На улице перед домом были выставлены бочки с мёдом, и каждый, кто хотел, мог пить хмельной напиток столько, сколько ему позволяло его здоровье. Пир начался поздним вечером, сразу же после возвращения Мала и его дружины из леса, где они «доблестно сражались» с войском князя Игоря. По крайней мере, так было рассказано жителям Искорыстеня. К утру уже мало кто из пирующих держался на ногах, и вообще что-нибудь соображал. Только воевода Истр почти не пил, а всё время задумчиво смотрел отсутствующим взглядом, уставившись в одну точку. Князь Мал наоборот, влил в себя столько мёда, что было просто удивительно, как может столько жидкости вместиться в одном человеке, да ещё такого маленького роста? Правда, надо отметить, одну необычную способность князя Мала, он никогда не пьянел. На пиру то и дело поздравляли князя с замечательной победой, и желали ему поскорее стать Великим Князем Киевским. Дошло дело до того, что прямо там, на пиру начали назначать послов к княгине Ольге. Собственно это были не столько послы, сколько сваты, так как они должны были сообщить княгине, что князь Мал решил взять ей себе в жёны. Дошла очередь и до воеводы Истра.

— Ты, воевода Истр, будешь главным послом к княгине Ольге, — торжественно произнёс Мал. — Скажешь ей, что я желаю взять её себе в жёны.

Истр криво ухмыльнулся и проговорил:

— Нет уж, уволь меня князь от такой чести. Я в Киев не поеду. Лучше я здесь посижу в Искорыстене. Целее буду.

— Ты, что испугался, княгини Ольги? — надменно спросил Мал. — Храбрый воевода испугался слабой женщины.

Те, кто ещё был в сознании за столом, дружно засмеялись.

— В Киеве не только одна княгиня Ольга, — резонно заметил Истр. — Там ещё есть и воевода Свенельд. Есть и другие воины, которые смогут постоять за честь княгини. Они могут уже знать о настоящей причине гибели князя Игоря. Или, по крайней мере, догадываться о ней.

— Да откуда они могут знать правду? — удивился Мал. — Кто им может рассказать об этом? Ты же говорил, что вы были одни с князем Игорем, когда ты подбил его ехать в Искорыстеньский лес.

— Одни то одни, — сомневающимся голосом произнёс Истр. — Да только в княжеских палатах, порой, и стены имеют уши. Я рисковать не хочу. Пусть твои сваты едут без меня. А там видно будет.

Воевода Свенельд отправился на поиски князя Игоря, и уже несколько дней от него не было никаких вестей. Княгиня Ольга ждала и надеялась, что он привезёт для неё утешительные новости или даже самого князя Игоря разыщет. Ольга всё время думала: «Пусть только живой вернётся. Пусть даже раненный, только бы живой». Но воевода Свенельд возвратился, и ничего утешительного Ольге не сообщил. Никто не знал, куда подевался князь Игорь. Как-то в полдень во дворец к княгине пришли люди и сказали, что к пристани причалила ладья, на которой находятся двадцать человек. Княгиня вместе с воеводой Свенельдом выслушала их и спросила:

— Ну, и что из этого? Мало ли приплывает в Киев кораблей. Почему вы мне об этом рассказываете?

— Дело в том, княгиня Ольга, — начал пояснять один из горожан, — что эти люди древляне. И они утверждают, что знают, куда поделся наш князь Игорь.

Ольга тут же сорвалась с места и помчалась на пристань. Воевода Свенельд взял с собой десяток дружинников, и тоже поспешил к причалу. Княгиня Ольга бежала по киевским улицам, то и дело, наталкиваясь на прохожих. Люди уступали ей дорогу. В Киеве все знали о несчастной княгине, и жалели её. На пристани Ольга спросила, где находится ладья, приплывшая из древлянской земли. Княгине указали на судно, отдельно стоявшее в конце пристани. Ольга хотела уже пойти к ладье, но её остановил, подоспевший Свенельд:

— Не торопись, княгиня, надо ещё разобраться, что это за люди такие. А вдруг они что-то плохое задумали. Князь Игорь пропал, не хватало ещё, чтобы и тебя похитили.

Воевода Свенельд вместе с дружинниками подошли к ладье, княгиня Ольга стояла позади них.

— Кто вы такие? — строго спросил Свенельд. — Что вам известно о князе Игоре?

— Мы посланники от князя Мала, — представился воин, стоявший возле ладьи на причале. — Моё имя Туптало, я стольник из дружины князя Мала. Нас послал князь Мал, чтобы сообщить княгине Ольге, что он убил её мужа Великого Князя Киевского Игоря.

Ольга даже вскрикнула от такого сообщения. Воевода Свенельд посмотрел на княгиню. Она стояла, опустив руки, и не шевелилась. Лицо у Ольги побледнело, а по щеке катилась слеза. Воевода повернулся к стольнику Туптало, и спросил:

— А не врёшь ли ты, древлянин?

— А зачем мне врать? — удивился Туптало. — Я сам видел, как его привязали к двум берёзам в Искорыстеньском лесу, а затем разорвали на части.

— Кто же так люто казнил князя Игоря? — продолжал выспрашивать Свенельд.

— Известно кто, — проговорил не в меру болтливый стольник, — князь Мал.

— А как князь Игорь попал в этот лес? — поинтересовался воевода.

— Так его туда заманил ваш киевский воевода Истр, — без запинки выпалил Туптало. — Он много чего нам интересного о вас….

На этих словах стольник запнулся, наконец-то сообразив, что и так уже сказал много лишнего.

— Так, что же хочет, ваш князь Мал? — спросил Свенельд.

Туптало посмотрел бегающими глазами на дружинников Свенельда, затем на княгиню Ольгу и проговорил:

— Князь Мал желает взять себе в жёны княгиню Ольгу.

— Что? — взревел Свенельд. — Да он, что ваш князь в своих лесах от дикости дремучей совсем разумом свихнулся? Так мы ему его вправим на место.

Дружинники воеводы схватились за мечи, а древляне выставили вперёд копья. Начался шум, и поднялась ругань. Вдруг вперёд вышла княгиня Ольга и подняла вверх правую руку. Все замолчали.

— Не надо свары, воевода Свенельд, — примиренческим тоном произнесла Ольга. — Князя Игоря уже не вернёшь. А князь Мал может и впрямь стать для меня хорошим мужем.

У воеводы Свенельда даже рот открылся от удивления, когда он услышал такие речи княгини. Он хотел что-то сказать, но Ольга остановила его жестом руки и продолжила:

— Вы, древлянские послы, пока находитесь на своей ладье. А мы приготовимся к приёму таких дорогих гостей. То есть вас. А завтра к вечеру, я пришлю к вам своих людей, они доставят вас вместе с вашей ладьёй ко мне на княжеский двор. Такой почёт мы оказываем только самым важным гостям. Но у меня будет одно условие к вам. Я киевская княгиня Ольга, и мне не пристало, чтобы меня сватали послы званием ниже боярского или княжеского. Поэтому отправьте сегодня же к князю Малу своих людей, и передайте ему, чтобы он прислал ещё кого-нибудь, но высокого звания и родовитого. А то я не смогу дать ему ответ.

Послы поклонились Ольге, и стольник Туптало сказал:

— Всё исполним, Великая Княгиня Ольга. Сегодня же я отправлю двоих своих воинов, которые сообщат князю Малу все твои условия.

Ольга повернулась и зашагала прочь от пристани. Свенельд поспешал за княгиней. На ходу он нетерпеливо её спросил:

— Я ничего не понимаю, княгиня Ольга, почему ты не позволила мне покарать этих наглецов?

— Во дворце поговорим, — строго сказала Ольга.

Когда княгиня и воевода оказались в кабинете князя Игоря, Ольга села в кресло и заговорила:

— Что толку будет, если ты убьёшь этого болвана Туптало и его воинов? Для меня это ровным счётом ничего не значит. Они для меня всё равно, что мухи. А вот князь Мал, узнав, что перебили его послов, сразу же приготовиться к войне с Киевом.

— Ну и что? — недоумевал Свенельд. — Соберём большое войско и нападём на Древлян.

— А ты можешь поручиться, что князь Мал не скроется куда-нибудь в случае смертельной для него опасности?

Воевода Свенельд молчал.

— Вот то-то и оно, — произнесла Ольга. — Ищи тогда ветра в поле. А я хочу, чтобы он ответил мне за смерть князя Игоря. И скоро ответил. Я велела передать князю Малу, чтобы он прислал ко мне знатных сватов, а не какого-то там стольника. Если нам повезёт, то князь Мал, возможно, сам приедет меня сватать. Тогда мы его уже из Киева не выпустим. Хотя, это вряд ли. Такие трусы, как Мал очень осторожные, и в ловушку их просто так не заманишь. Но как бы там ни было, мы, по крайней мере, выиграем время. Ты же сам говорил, что нам ещё надо собрать войско, которое распустил князь Игорь. Вот ты этим и займись. А там видно будет, что делать дальше. В конце концов, нападём на Искорыстень. Главное, чтобы князь Мал не пронюхал о наших планах ничего раньше времени.

— Теперь не пронюхает, — уверенно сказал Свенельд. — Предателя то уже нет в Киеве. Воевода Истр сидит в Искорыстене. Я никогда не догадался бы, что это он доносит древлянам о наших планах.

— Сам он не мог сообщать древлянам о наших секретах, — предположила Ольга. — У него в Киеве наверняка есть лазутчик. Поэтому прикажи никого не выпускать из города, пока мы не закончим наши тайные дела.

— Хорошо, так и сделаю. А что ты говорила, княгиня Ольга, о том, чтобы завтра доставить этих недоумков на ладье в твой двор? — спросил Свенельд. — Я не понял, это что такая шутка была?

— Э, нет, это не шутка, — грозно сказала Ольга. — Древляне разорвали моего мужа на части, значит, и их послы должны принять лютую смерть. Приказываю тебе, воевода, вырыть во дворе перед княжескими хоромами яму глубиной в три человеческих роста. Накроете её так, чтобы не было заметно, что это ловушка. Ты знаешь, как делают волчьи ямы, не мне тебя учить. Когда наши люди прикатят ладью с послами, то бросите их в эту яму, и закопаете живыми. Пусть другим псам будет наука, как киевских князей убивать.

— А куда же мы столько земли денем от этой ямы? — удивился воевода Свенельд.

— Куда, куда, — передразнила его Ольга. — Откуда я знаю куда? Рассыпьте её равномерно по всему двору, и утопчите лошадьми. В общем, делай что хочешь, но этих послов закопай в землю живьём. Понял меня, воевода Свенельд?

— Я тебя понял, Великая Княгиня Ольга, — твёрдо сказал Свенельд. — Я их лично закапывать буду.

73. Небывалые почести

Князь Братислав оставил свою дружину на марше, и поспешил с небольшим арьергардом в Киев, чтобы приготовить всё необходимое для размещения его войска в городе. К вечеру, когда тени от домов на улицах начали растворяться в надвигающейся темноте ночи, князь Братислав уже въезжал в северные городские ворота. Он решил сразу же следовать во дворец к князю Игорю, чтобы сообщить ему о своём прибытии, и обнять своего брата после долгой разлуки. Но, приехав во двор княжеского дворца, Братислав увидел там множество людей, занимающихся странным делом. Они рыли глубокую яму прямо посреди двора.

«Что это такое? — удивился Братислав. — Может, князь Игорь решил сделать пруд в своём дворе?»

Князь Братислав заметил управляющего дворцом Челика и подозвал его к себе.

— Приветствую тебя, князь Братислав, — произнёс Челик. — Жаль, что так поздно ты возвратился в Киев. Беда у нас большая. Если бы ты был здесь, возможно, этого бы и не случилось.

— Какая беда? — насторожился Братислав. — Князь Игорь дома?

— Нет князя Игоря больше, — упадшим голосом проговорил Челик. — Погиб князь Игорь.

— Как это погиб? — поразился Братислав. — Он что был на войне?

— Нет, его убили, — пояснил Челик. — Заманили в ловушку и убили.

Князь Братислав некоторое время стоял, как ошарашенный. Трудно представить одному человеку, что другой человек, близкий для него и даже родной, вот так вдруг взял и перестал существовать. Мы ведь только знаем, что все когда-то умрём, а на самом деле, в это не верим. Это же даже представить себе невозможно, что тот, с кем ты раньше разговаривал, шутил, а иногда и ссорился, никогда больше не подойдёт к тебе, не улыбнётся, и ты никогда больше не сможешь его увидеть.

Князь Братислав покачал головой и тихо спросил:

— А где княгиня Ольга?

— Княгиня Ольга в тереме, — ответил Челик. — Она на втором этаже в кабинете князя…., ну, там где раньше был кабинет князя Игоря.

Братислав быстро зашагал во дворец. Князь шёл знакомыми ему коридорами. В доме почти ничего не изменилось. Всё было так же, как и до его отъезда. Вот только князь Игорь больше никогда не сможет пройти по этим коридорам. Братислав постучал в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату. Княгиня Ольга и воевода Свенельд о чём-то разговаривали. Они даже не успели отреагировать на стук в дверь, а князь Братислав прямо с порога задал им вопрос:

— Как же это могло случиться, что князь Игорь погиб? Я тебя спрашиваю, воевода Свенельд. Ты ведь ведаешь всеми тайными делами в Киеве. Куда же ты смотрел? Великого Князя заманивают в ловушку, а ты спокойно за этим наблюдаешь.

— Во-первых, здравствуй, князь Братислав, — спокойно проговорила Ольга. — А во-вторых, уже нет смысла возмущаться. Князь Игорь погиб, и теперь надо думать, как нам отомстить за его смерть и покарать виновников его смерти. Если мы начнём сейчас между собой ругаться, то это вряд ли нам поможет принять правильное решение.

— Извини меня, княгиня Ольга, — сказал Братислав. — Но я не могу понять, почему воевода Свенельд не помешал тем, кто заманил князя Игоря в ловушку? Неужели ничего нельзя было сделать?

— Да меня вообще тогда в Киеве не было, — оправдывался Свенельд. — И потом, если я тебе скажу, кто оказался предателем, то ты князь Братислав, сразу поймёшь, что сделать в этом случае действительно ничего нельзя было.

— Ну, и кто же этот подлец? — спросил Братислав.

— Воевода Истр, — произнёс Свенельд. — Любимый полководец князя Игоря.

Князь Братислав даже поперхнулся от неожиданного сообщения.

— Вот уж никогда бы не подумал на него, — проговорил Братислав. — Он же коренной киевлянин. Столько раз бывал в сражениях вместе с князем Игорем. Зачем же он…., почему?

— На эти вопросы, князь, у нас нет ответов, — сказала Ольга. — Это хорошо, что ты приехал. Нам сейчас ох как понадобится твоя помощь. Ты прибыл один или с дружиной?

— С дружиной, — сказал Братислав. — Я поехал вперёд, чтобы подготовить всё для расквартирования моих воинов. Войско уже завтра должно подойти к Киеву.

Княгиня Ольга посмотрела на Братислава и серьёзно проговорила:

— Не надо, чтобы твоё войско входило в Киев. Тебе надо сейчас же возвратиться к твоей дружине, и задержать её продвижение. Расположись лагерем в лесу. Пусть в Киеве никто не знает, что твоё войско пришло к городу. Да и ты сам, пока, не показывайся в Киеве.

— Ты, наверное, шутишь, княгиня Ольга? — удивился Братислав. — Зачем мне сидеть в лесу, и ждать неизвестно чего? Надо узнать, кто убил князя Игоря, и немедленно его покарать. Где сейчас находится воевода Истр. Я хочу лично с ним рассчитаться за смерть моего друга.

— Мы уже знаем, кто убил князя Игоря, — проговорила Ольга. — Но, если мы начнем, открыто показывать, что мы задумали его покарать, то он, скорее всего, спрячется. И тогда трудно будет его казнить. Тем более, если мы открыто выступим с твоим войском, убийца точно исчезнет. Он рисковать не будет, так как смелостью особенной он не отличается. Убийца был уверен, что войска у нас большого нет. Воевода Истр сообщил ему, что князь Игорь отпустил дружину на отдых перед дальним походом.

— А кто же убийца? — спросил Братислав. — Разве это не воевода Истр?

— Нет, убил его князь Мал, — сказал Свенельд. — Воевода Истр, похоже, только заманил князя Игоря в ловушку.

— Ну, да, такой себе, почти, невинный воевода Истр, — саркастически заметил Братислав. — Просто заманил Игоря в ловушку, а потом просто ничего не делал, а всего лишь наблюдал за тем, как убивают князя Игоря.

— Я не говорил, что воевода Истр невинный, — возразил Свенельд. — Он больше виновен в смерти князя Игоря, чем князь Мал. Без его предательства, Мал бы никогда не смог заманить князя Игоря в ловушку.

— Вот и я так думаю, — одобрительно произнёс Братислав. — Я прошу тебя, княгиня Ольга, не казни его без меня. Я хочу перед тем, как его убьют, посмотреть ему в глаза.

— Для этого его ещё надо поймать, — сказала Ольга. — Воевода Истр не дурак, он в Киев просто так не сунется. Он сначала должен убедиться, что здесь нет для него опасности. Вот мы и решили, обмануть князя Мала, чтобы заманить и его и воеводу Истра в Киев. Я согласилась стать женой князя Мала.

Князь Братислав хотел что-то сказать, но у него ком подкатил к горлу. Он несколько раз кашлянул и только после этого спросил:

— Ну и дела тут у вас творятся. Это что же получается, ты, княгиня Ольга, хочешь стать женой убийцы своего мужа, чтобы ему отомстить? Неужели ты думаешь, что князь Мал поверит тебе?

— Дело в том, что это не я, а князь Мал предложил мне выйти за него замуж, — пояснила Ольга. — Если человек настолько циничен, что считает, будто я могу выйти замуж за убийцу своего мужа, то он запросто поверит в то, что я тоже могу быть такой же циничной. Это для него считается нормальным. Иначе, он никогда бы такое не предлагал. Но нам надо быть очень осторожными, чтобы у Мала не возникло даже малейших сомнений, что мы его хотим обмануть. Вот поэтому, ты князь Братислав, не должен пока появляться в Киеве со своей дружиной. Жди нашего сигнала. Когда придёт время, я пришлю к тебе посыльного, и он сообщит тебе, что нужно делать. А сейчас возвращайся поскорее к своему войску.

— Хорошо, — согласился Братислав. — Но одно ты всё же мне обещай, княгиня Ольга. Позволь лично убить предателя Истра, и подлого убийцу Мала.

— Считай, что они уже твои, — пообещала Ольга.

Князь Братислав поклонился Ольге и вышел из комнаты.

— А теперь, воевода Свенельд, надо проверить, всё ли готово для завтрашнего приёма «дорогих послов», — иронично проговорила Ольга.

Свенельд и Ольга спустились вниз, и подошли к краю глубокой ямы, вырытой посреди двора. При слабом свете луны даже не было видно дна в подготовленной западне. Княгиня приблизилась к самому краю и заглянула вниз.

— Осторожно, княгиня Ольга, — предупредил Челик, — там глубина порядочная. Если упадёте, то можете и покалечиться.

— Это хорошо, что она такая глубокая, — сказала Ольга. — Послы смогут завтра по достоинству оценить оказанную им почесть.

Воевода Свенельд, и стоявшие рядом дружинники, злорадно засмеялись.

На следующий день, перед самым заходом солнца, на пристань пришли пятьдесят воинов и остановились возле ладьи древлян. Стольник Туптало выпрыгнул из судна на берег и самодовольно сказал:

— А мы уже заждались вас. Думали, что сегодня ваша княгиня не окажет нам те почести, которые обещала.

— Наша княгиня всегда держит своё слово, — заверил стольника воевода Свенельд, который возглавлял дружинников. — Почести вы сегодня получите в соответствии с вашими заслугами. Можете не сомневаться, останетесь довольны. А вы отправили послов в Искорыстень к князю Малу, чтобы он прислал сватов познатнее вас?

— Ещё вчера отправили, — ответил Туптало. — Думаю, что через неделю, они уже и в Киев возвратятся.

— Это хорошо, — произнёс Свенельд довольным голосом, и тут же обратился к своим воинам. — А ну, ребята, вытаскивай ладью на берег.

Воины вошли в воду, разместились вдоль бортов судна, и на счёт три, вытолкнули ладью на берег. Затем они взяли круглые деревянные щиты с отверстиями посредине, и вставили в них вёсла с ладьи. Получились колёса с осью. Потом воины окружили судно с двух сторон, ухватились за приливы на бортах, подняли ладью на плечи, и установили его на колёса. Всё это время древлянские послы находились в ладье. Воевода Свенельд вышел вперёд и скомандовал:

— А ну, ребята, толкай ладью к княжескому двору.

Воины навалились на борта, и судно медленно двинулось по дороге, ведущей в город. Сидевшие в ладье древляне, очутившись поднятыми в ладье, почувствовали себя великими послами, которым оказывают самые заслуженные почести. Они улыбались и горделиво посматривали на киевлян, которые встречались им по пути. Подойдя к княжескому двору, процессия остановилась. Ворота широко распахнулись. Княгиня Ольга стояла на крыльце и внимательно наблюдала за происходящими событиями. Дружинники Свенельда стояли вокруг ладьи и ждали распоряжений от воеводы. Свенельд подошёл к княгине и ехидно улыбнулся. Ольга вздохнула и спросила:

— Ну, что уважаемые послы, вы довольны почестями, которые я вам оказала?

— Да, очень довольны, — благодушно наперебой заговорили послы. — Спасибо тебе, княгиня Ольга.

— Не спешите меня благодарить, — проговорила Ольга. — Сейчас вы будете ещё больше довольны.

Княгиня кивнула воеводе Свенельду головой, и он тут же приказал:

— Толкай ладью, ребята.

Дружинники с силой толкнули ладью и быстро отскочили в стороны. Судно стремительно вкатилось во двор, и тут же с грохотом провалилось в ловушку. Ладья упала на дно ямы. Послы даже не успели ничего сообразить, как оказались в западне. Сверху по краям ямы стояли воины Свенельда и держали наизготовку копья, чтобы отталкивать, пытающихся выбраться наверх послов. Несчастные древляне делали отчаянные попытки вылезти из западни. Но ловушка была слишком глубока, чтобы из неё можно было выбраться. Послы подпрыгивали, карабкались по глиняным стенам, но всё было бесполезно. К краю обрыва подошла княгиня Ольга и с ухмылкой спросила:

— Ну, а сейчас вам нравятся мои почести?

— Что это значит, княгиня Ольга? — недоумевающе проговорил Туптало. — Мы же послы, а значит личности неприкосновенные.

— Об этом расскажете моему мужу князю Игорю, когда встретитесь с ним у Перуна, — посоветовала Ольга и приказала. — Закапывайте их живыми. Тех, кто попытается вылезать, колите копьями.

Княгиня отвернулась и пошла во дворец. Ей вслед полетели проклятья и ругательства древлянских послов. Но Ольга не обращала на них внимания. Она поднялась на крыльцо и начала наблюдать, как засыпают яму. К ней подошёл воевода Свенельд и спросил:

— Что будем делать дальше, Великая Княгиня?

— Как что? — удивилась Ольга. — Будем ждать следующих послов из Искорыстеня.

74. Тёплая встреча

Князь Братислав прождал в лесу возле Киева вместе со своей дружиной семь дней. Терпение у князя кончилось. Он решил ехать к княгине Ольге, и уговорить её, во что бы то ни стало, идти войной на Искорыстень. Подъехав к городу, Братислав остановился у главных ворот, чтобы поговорить со стольником Болканом, который как раз проверял, как стража несёт службу у городских ворот. Князь подозвал к себе Болкана и спросил:

— Ну, что не приезжали послы от древлян?

— Нет, — ответил стольник. — Не было ещё. Княгиня Ольга велела сразу же их пропустить, как только они прибудут.

— Похоже, что они вовсе не приедут, — предположил Братислав. — Уже больше недели прошло, а их всё нет. Уже все сроки вышли.

В это время со сторожевой башни раздался крик наблюдателя:

— По дороге едет обоз. С ним около двадцати всадников.

Братислав и Болкан стали пристально всматриваться в даль. Солнце уже наполовину опустилось за край земли, и мешало своими стелящимися по полю лучами разглядеть неизвестных гостей. Князь Братислав проехал внутрь города и повернул за угол, стоявшего рядом с воротами дома.

«Лучше я отсюда понаблюдаю, кто это пожаловал в Киев, — подумал Братислав. — А то вдруг это древлянские послы. Княгиня Ольга велела мне не показываться им на глаза. Вполне возможно, что и воевода Истр может оказаться с ними».

Как только обоз поравнялся с воротами, стольник Болкан подошёл к всадникам и сразу же узнал среди них воеводу Истра. Болкан имел приказ от княгини не трогать древлянских послов. И поэтому стольник поморщился, но препятствовать въезду древлян не стал, а только сказал:

— Если вы послы из Искорыстеня, то проезжайте. Княгиня Ольга уже давно вас ждёт.

— Ты, что же не узнаёшь меня, стольник Болкан? — спросил Истр. — Почему не здороваешься со мной, земляк? Мы же когда-то с тобой вместе в сражениях участвовали.

— Это правда, — нехотя согласился Болкан, — в сражениях я с тобой участвовал. И тебя я узнал, воевода, но если ты ещё хоть раз назовёшь меня своим земляком, то я тебя напополам разорву. Так как ты с Малом разорвал князя Игоря. Проезжай по-хорошему, и не зли меня. У меня приказ княгини Ольги, тебя не трогать.

Воевода Истр подъехал к древлянскому боярину Сороге и сказал:

— Видишь, как меня неласково киевляне встречают. Я говорил князю Малу, что мне небезопасно возвращаться в Киев.

— Поздно об этом теперь рассуждать, — возразил Сорога. — Мы уже в Киеве.

— Ладно, вы поезжайте во дворец к княгине Ольге, — предложил Истр. — А я навещу свой дом, а потом приеду тоже приеду во дворец. Хочу посмотреть, не разорили ли мои хоромы киевляне, пока меня здесь не было. Да и с женой повидаться не мешает. Дай мне десять воинов, на всякий случай.

— Стольник Болкан, проводи послов во дворец к княгине Ольге, — сказал Истр.

— А ты, что же уже сам и дорогу позабыл? — резко спросил Болкан.

— Я хочу заехать к себе домой, — пояснил Истр.

— Заехать домой, — злобно пробурчал Болкан. — Я бы тебе сейчас так заехал, да жаль, не могу.

— Что ты там бубнишь? — не понял Истр.

— Ладно, провожу, — нехотя согласился Болкан. — Следуйте за мной, послы древлянские.

Князь Братислав, стоявший за углом дома, слышал весь разговор Истра и древлянского боярина, оставаясь невидимым для них. Как только обоз поехал к княжескому терему, а воевода Истр и десять древлянских воинов направились к дому воеводы, Братислав подумал: «А я не стану подчиняться воле княгини Ольги. Я поеду за этим предателем к нему домой. Там мне никто не помешает с ним поговорить, как следует». Князь подождал, пока Истр и сопровождавшие его всадники повернули за угол, и тоже двинулся к дому воеводы-предателя. То, что с Истром были десять воинов, не остановило Братислава. Он знал, где находится дом воеводы, и поэтому держался вдалеке от Истра, чтобы не попасться ему на глаза раньше времени.

Воевода и древлянские воины въехали на подворье дома Истра. К ним подошёл старый слуга. Он взял за повод воеводиного коня и сказал:

— В доме никого нет, воевода Истр. Твоя жена забрала детей и уехала к родственникам в имение. Здесь жить стало невозможно, после того, как в Киеве узнали о твоём….

— Молчи, старик, — злобно прервал слугу Истр.

Воевода слез с коня и сказал, обращаясь к сопровождавшим его всадникам:

— Можете пройти в дом. Там отдохнёте. А я только переоденусь, и поедем к княгине Ольге. Задерживаться мне здесь нет смысла.

Древляне спешились и последовали в дом за воеводой. В это время к воротам терема Истра подъехал князь Братислав. Он оставил своего коня за изгородью, а сам осторожно проследовал во двор. На улице уже смеркалось. Возле крыльца его заметил старый слуга. Князь приложил указательный палец к своим губам, подавая знак старику, чтобы он не шумел. Слуга махнул рукой и пошёл прочь. Князь прошёл в дом. На первом этаже здания в зале сидели три древлянских воина. Братислав бесшумно подошёл к ним сзади и нанёс два молниеносных удара в головы двух древлян. Те сразу же упали замертво. Князь одни прыжком оказался возле третьего воина. Пока тот успел достать свой меч, Братислав прямым уколом пронзил ему горло. Древлянин упал и захрипел. Князь начал подниматься на второй этаж. Там он, прижавшись к стене, стал продвигаться по коридору. Братислав старался наступать на носки, чтобы не было слышно его шагов. Одна дверь оказалась приоткрытой. Братислав подошёл к ней и заглянул внутрь. Там он увидел воеводу Истра. Князь решил не ждать, и сразу же вошёл в комнату. Истр повернулся на шум, и оказался напротив Братислава. Воевода быстро сообразил, зачем пришёл Братислав и поэтому закричал:

— Эй, кто-нибудь, скорее сюда.

Его голос распространился по пустым коридорам дома, и эхом разнёсся по этажам. Братислав ухмыльнулся и проговорил:

— Что страшно, предатель? Не хочется умирать. А придётся.

Князь бросился на воеводу, который уже успел достать свой меч. Братислав заметил, что на Истре надета тяжёлая боевая кольчуга. У князя в голове промелькнула мысль: «Похоже, что этот подлец никому не доверяет, видишь какую броню надел. Оно и понятно, он же сам предатель». Воевода стал наносить Братиславу размашистые удары, так как он вовсе не опасался ответных выпадов князя, надеясь на защиту своей кольчуги. В коридоре послышались громкие шаги бегущих древлян. Князь понял, что, если они ворвутся в комнату позади него, то он не сможет отражать одновременно удары спереди и с тыла. Чтобы не попасть в невыгодную позицию для себя, Братислав решил быстро покончить с Истром. Князь размахнулся от плеча и рубанул, что было силы сверху вниз на уровне груди воеводы. Истр на мгновение замер, потом выронил меч, и упал навзничь, заливая пол вокруг себя кровью. Братислав подошёл к нему и увидел, что воевода разрублен почти надвое. Князь взглянул на свой меч и подумал: «Не обманула меня мама, этот меч и железо режет так, как будто это масло». После этого Братислав спрятался за дверью и стал ждать. В комнату вбежали три воина. Они остановились возле тела Истра, и оказались спинами к Братиславу. Князь, не долго думая, тут же убил их тремя ударами, пока они пытались повернуться. Затем Братислав вышел из комнаты и двинулся к лестнице. К нему навстречу по коридору бежали четыре древлянских воина. Князь поднял свой меч, и начал крутить им в воздухе. Как только Братислав поравнялся с противником, он резко присел и двумя ударами сразил наповал двоих древлян. Оставшиеся двое воинов атаковали князя с двух сторон одновременно. Братислав сделал шаг в сторону и поразил одного из них прямо в сердце. Второй воин понял, что он не в силах противостоять такому умелому противнику и бросился наутёк. Братислав понимал, что ни одни из них не должен уйти отсюда живым. Поэтому он размахнулся и бросил свой меч в след убегающему воину. Клинок просвистел в воздухе, и вонзился между лопаток древлянина. Воин взмахнул руками и упал, как подкошенный. Братислав подошёл к нему, вынул из его спины меч, отёр кровь на клинке о тело мёртвого древлянина, и зашагал на выход.

На крыльце дома стоял старый слуга. Князь подошёл к нему и сказал:

— Ты извини меня старик, я там немного насорил. Надо прибрать. Только никому не рассказывай, что здесь случилось на самом деле. Не надо. Если спросят, скажешь, что они поссорились, передрались между собой и поубивали друг друга. Мёда, мол, много выпили. Понял?

— Понял, князь Братислав, — ответил слуга.

— Ты меня знаешь? — спросил Братислав.

— Знаю, — произнёс старик и добавил, — но здесь я тебя никогда не видел.

Братислав улыбнулся и пошёл к своему коню. Когда князь выезжал из двора дома Истра, ему показалось, что где-то запахло гарью, а на тёмно-синем небе появился отблеск зарева.

«Не хватало ещё, чтобы в Киеве пожар начался, — подумал Братислав. — И без него хватает хлопот в городе».

Княгиня Ольга принимала древлянских послов в тронном зале своего дворца. Она сидела в кресле, справа от неё стоял её сын княжич Святослав, слева — воевода Свенельд. Послы прошли до середины зала и остановились. Вперёд вышел боярин Сорога и сказал:

— Приветствуем тебя, княгиня Ольга. Наш князь Мал прислал нас, чтобы сообщить тебе о том, что он намерен взять тебя в жёны. Я боярин Сорога, главный советник князя Мала и его близкий родственник. Какой же будет твой ответ нашему князю Малу?

Пламя от факелов, освещающих зал дрожало, и тени в помещении всё время прыгали по стенам и полу. Казалось, что тёмные духи стелятся по каменным плитам и пытаются дотянуться до ног послов, чтобы поглотить их своими чёрными силами. Княгиня Ольга пристально посмотрела на послов и спросила:

— А почему не приехал князь Мал? Я думала, что он сам приедет меня сватать.

— Князь Мал сейчас занят приготовлениями к свадьбе в Искорыстене, — пояснил Сорога. — Он хочет, чтобы ваша свадьба запомнилась всем надолго. Так что же передать моему князю, княгиня Ольга?

После этих слов княгиня Ольга надменно ухмыльнулась и сурово произнесла:

— Я тоже хочу, чтобы эта свадьба запомнилась всем надолго. Я сама поеду к вашему князю. И сама ему скажу всё, что, надо сказать. А вы, послы, по русскому обычаю, отдохните с дороги. Для вас уже приготовили баню и комнаты. Можете идти, я вас больше не задерживаю. Гостите в Киеве, сколько пожелаете.

Когда послы покинули зал, Ольга посмотрела на воеводу Свенельда и спросила:

— У тебя всё готово?

— Всё готово, — подтвердил Свенельд.

— Тогда иди и сделай так, как мы решили, — приказала Ольга. — Я тоже приду туда попозже.

Воевода поклонился княгине и отправился исполнять её приказ. Ольга встала, подошла к Святославу и поцеловала его в лоб. Затем она посмотрела на мальчика и сказала:

— Сейчас ты пойдёшь спать, Святослав. Пока тебе ещё рано смотреть на такие вещи. Но знай, что все, кто причастен к смерти твоего отца, будут сурово покараны.

— Мама, можно я пойду с тобой? — спросил Святослав. — Я тоже хочу покарать тех, кто убил моего отца.

— Покараешь, — пообещала Ольга, — но не сегодня, потом.

Княгиня жестом подозвала к себе слугу, дожидавшегося её распоряжений, и повелела:

— Отведи княжича в его комнату. И проследи, чтобы он не выходил оттуда до утра.

Слуга склонил голову в знак того, что всё будет исполнено, и пошёл вместе со Святославом на второй этаж. Княгиня Ольга вышла из дворца во двор и направилась к хозяйственным постройкам. Там она затаилась за одним из домов, и стала наблюдать. Вдруг кто-то дотронулся до её плеча. Княгиня оглянулась. Рядом с ней стоял воевода Свенельд, а за ним расположились десятка два воинов.

— Вот они, уже идут в баню, — злорадно произнёс воевода. — Сейчас мы их попарим, как следует.

К невысокому строению, из отверстия в крыше которого валил пар, шли древлянские послы. По дороге они о чём-то громко разговаривали и смеялись. Они даже не подозревали, что их сейчас ожидает. Как только послы зашли в баню, Ольга взглянула на Свенельда и кивнула ему головой.

— Понял, — подтвердил значение знака княгини воевода, и взмахнул рукой своим воинам.

Дружинники бросились к бане, и быстро подпёрли все двери в здании, а окна закрыли деревянными щитами, которые они принесли с собой. Затем они разложили солому вокруг бани и подожгли её факелами. Сухая солома сразу же вспыхнула. Огонь переметнулся на крышу строения и на стены. Баня загорелась быстро, и в считанные мгновения всё здание было охвачено пламенем. Внутри бани слышались душераздирающие людские голоса. Сначала они просили о пощаде, а когда поняли, что их не выпустят живыми, начали проклинать княгиню Ольгу. Потом послы начали отчаянно стучать в двери и окна, пытаясь выломать их.

— А они не смогут отворить двери? — хладнокровно спросила Ольга у Свенельда.

— Нет, — уверенно ответил воевода. — Киевляне строят всё на совесть, не сломаешь.

Пламя над баней взметнулось до небес. Казалось, ещё немного, и оно сожжёт звёзды. Святослав подбежал к окну, и стал смотреть на пожар. К нему подошёл слуга и сказал:

— Княжич, ложись спать. Княгиня Ольга не велела тебе смотреть на это.

— Как я могу спать, когда рядом с моим домом полыхает огонь? — удивился Святослав. — Что это там горит?

— Это пожар в душе у твоей матери, — грустно ответил слуга.

Во двор, где полыхал огонь, пожирающий своими безжалостными языками баню, и находившихся в ней послов, на всём ходу въехал князь Братислав. он сразу же направил своего коня к месту пожара, и едва успел остановить его возле княгини Ольги и воеводы Свенельда. Князь соскочил на землю и возбуждённым голосом спросил:

— Что это у вас здесь происходит? Кто это баню поджёг?

— Это я приказала поджечь баню, — ответила Ольга.

— Но зачем? — недоумевал Братислав.

— Оказываю тёплый приём послам древлянского князя Мала, — саркастически проговорила Ольга. — Воевода Свенельд, надо сейчас же разыскать воеводу Истра, пока он не успел удрать. А ты, стольник Болкан, прикажи закрыть все городские ворота, и никого из Киева не выпускать.

— В этом уже нет необходимости, — несколько виновато проговорил Братислав. — Воевода Истр уже мёртв. Прости княгиня Ольга, я ослушался и нарушил твой приказ не трогать Истра. Я даже спать не мог, всё время, думал о том, что князь Игорь погиб по его вине, а он гад жирует и разгуливает себе спокойненько. Я его убил.

Ольга улыбнулась и сказала:

— Не переживай, князь Братислав, это как раз тот случай, когда хорошо, что приказ нарушен. Ну, что же, раз князь Мал не захотел приехать в Киев, значит, мы поедем в Искорыстень. Князь Братислав, воевода Свенельд и стольник Болкан приходите завтра, нет уже сегодня утром ко мне, будем думать, как нам выманить князя Мала из его столицы.

Княгиня повернулась и направилась во дворец. Крыша на бане рухнула. Тысячи искр поднялись в небо, пытаясь занять место рядом со звёздами. Но так, как им это было не суждено, они тут же гасли в ночной темноте. К Братиславу подошёл Болкан и спросил:

— Как же тебе, князь, удалось справиться с Истром и его охраной? Неужели ты был один?

— Это было не трудно, — пояснил Братислав. — Против меня было всего десять древлян и одни предатель.

Стольник Болкан засмеялся, а воевода Свенельд дружески хлопнул по плечу князя Братислава.

75. Вынужденная осторожность

Княгиня Ольга с самого утра находилась в раздражённом состоянии. Ночью она почти не спала, ворочалась с боку на бок и всё размышляла: «Сколько мне ещё надо убить древлян, чтобы я успокоилась, и перестала мстить за смерть Игоря? Сотню, тысячу, а может, всех древлян надо убить? Нет, это вряд ли принесёт мне успокоение. Только два человека являются настоящими виновниками гибели моего мужа. Воевода Истр, но он уже убит, и князь Мал. Месть моя закончится тогда, когда я увижу труп князя Мала. Но Мал не такой человек, который просто так отдаст свою жизнь. У него много воинов, готовых защищать его до смерти. Ничего, даже, если понадобится убить всех древлян, чтобы добраться до Мала, я это сделаю. Но что же мучает меня, и не даёт мне покоя? Наверное, это сомнение, а стоит ли моя месть стольких человеческих жизней?»

Княгиня поднялась с постели, подошла к окну и посмотрела на улицу. Солнце уже поднималось над крышами домов. Птицы, весело чирикая, приветствовали рождение нового дня. Ольга глубоко вздохнула и подумала: «А Игорь уже никогда больше этого не увидит. Всё, прочь всякие сомнения. Чего бы это ни стоило, но я отомщу Малу за то, что он разрушил мой мир».

— Эй, кто там есть? — крикнула Ольга. — Подите ко мне.

В комнату вошла служанка и поклонилась княгине.

— Скажи управляющему Челику, чтобы он немедленно послал людей к князю Братиславу, воеводе Свенельду и стольнику Болкану. Пусть передадут им, что я переношу нашу встречу на полдень. А сейчас — одеваться.

Лишь только солнце зависло над Киевом прямо в центре неба, в зал дворца княгини Ольги вошли все те, кому она всецело доверяла. Ольга сидела на троне в красном парчовом платье, на голове у неё был золотой обруч с большим изумрудом в виде ромба посредине. Княгиня указала жестом, что все могут садиться. После этого она начала говорить:

— Я сейчас изложу вам свой план, а вы затем зададите мне вопросы, если они у вас появятся. Я с дружиной состоящей из трёхсот человек, возглавляемой воеводой Свенельдом, выдвигаюсь к Искорыстеню. Князь Братислав через день выступает вместе со всей своей дружиной за нами вслед. Стольник Болкан остаётся в Киеве для защиты города, если таковая понадобится. Это основной мой план. Теперь о деталях. Я и воевода Свенельд прибудем в Искорыстень, и остановимся возле города. Внутрь мы входить не будем. Я объясню Малу, что хочу увидеть могилу князя Игоря, чтобы поклясться над ней в верности Малу. Думаю, что это объяснение поможет нам выманить Мала из города. Тем более, что со мной будет всего триста воинов. Вечером этого же дня, я устрою пир там же под стенами Искорыстеня. Мы возьмём с собой пятьдесят бочек стоялого мёда. Думаю, что от такого угощения древлянские воины не откажутся. Говорят, что они большие любители выпить хмельного. От такого крепкого мёда к ночи они уже вряд ли будут держаться на ногах. К этому времени ты, князь Братислав, уже должен быть возле Искорыстеня. Но близко к городу не подходи. Жди моего сигнала. Я прикажу развести большой костёр, как бы прощальный погребальный костёр в память о князе Игоре. Это и будет для тебя сигналом. Твоя дружина должна напасть на древлян и перебить их всех до одного. Но главное, не упустите Мала. Это уже твоя забота, воевода Свенельд. Он мне нужен живым, чтобы я могла совершить над ним свой княжеский суд. Какие будут вопросы?

— Я хочу лично расправиться с Малом, — проговорил Братислав. — Отдай его мне, княгиня Ольга.

— Я сказала, что буду его судить своим княжеским судом, а не расправляться с ним, — разъяснила Ольга. — Вот, когда я вынесу своё решение, тогда и будешь расправляться с ним. Но не раньше. Смотри, чтобы не получилось, как с воеводой Истром.

— Да, с Истром ты погорячился, князь Братислав, — поддержал княгиню Свенельд. — У него наверняка остались сообщники в Киеве. А теперь мы о них никогда не узнаем. У мёртвого Истра уже ничего не спросишь.

— Я не умею, вести тайные дознания, — сердито произнёс Братислав. — Я воин, и, когда встречаюсь с врагом, то сразу же убиваю его.

— Об этом теперь говорить бесполезно, — остановила спорящих Ольга. — Есть ещё вопросы?

— У меня к тебе просьба, княгиня Ольга, — сказал Болкан. — Разреши мне поехать с вами в Искорыстень. Ну, что я здесь буду сидеть без дела? Я привык к сражениям, я ведь тоже киевляин и хочу отомстить за смерть моего князя.

— Ты в Киеве будешь не сидеть, а защищать город, — пояснила ему Ольга. — Ты, что же думаешь, что половцы и хазары до сих пор ничего не знают о смерти князя Игоря? Они могут захотеть проверить, так ли крепок Киев, после смерти его Великого Князя. Так, что у тебя будет здесь, чем заняться до нашего возвращения.

— Княгиня Ольга, ты говорила, что после того, как древляне выпьют мёд, они свалятся с ног, — попытался уточнить Братислав. — Сомневаюсь я, что так оно и будет. Чтобы напоить этих пьяниц, надо не пятьдесят, а сто бочек мёда.

— У меня в подвале столько нет, — наивно произнесла Ольга. — А, что люди и вправду могут столько мёда выпить и не умереть?

Все находившееся в зале мужчины дружно засмеялись.

— Могут, — уверенно сказал Братислав. — Поэтому я предлагаю кое-что подмешать в мёд, чтобы наверняка было. У меня есть один отвар, от которого древляне уснут, как мёртвые.

Братислав заметил на себе пристальные взгляды присутствующих и, чтобы объяснить добавил:

— Он ещё от мамы моей остался.

— Ладно, — согласилась Ольга, — добавьте отвар в мёд, для верности. Всем ясно, кто и что должен делать?

Воины утвердительно кивнули головами. Княгиня Ольга поднялась с трона и проговорила:

— Тогда идите и готовьтесь к походу. Завтра выступаем мы со Свенельдом, а послезавтра ты, князь Братислав со своей дружиной.

Осень совершенно особенное время года. Солнце в небе уже не поднимается так высоко, как летом, чтобы прямыми лучами испепелять всё на земле. Оно только согревает, и как бы ласкает людей и природу, извиняясь перед ними за то, что вскоре зимой вынуждено будет отступить перед стужей и холодами.

Отряд киевлян подъехал к краю леса. Воевода Свенельд поднял вверх правую руку, и всадники остановились. Впереди начиналась открытая местность, а дальше виднелись крепостные стены города. Княгиня Ольга весь путь от Киева проделала верхом на коне. Как ни уговаривал её Свенельд пересесть в карету, она наотрез отказалась. Было просто удивительно, как слабая женщина выдержала столь дальний путь верхом наравне с бывалыми воинами.

Воевода Свенельд приблизился к Ольге и сказал:

— Это и есть Искорыстень. Я здесь уже бывал раньше. Что будем делать?

— Остановимся лагерем в лесу, — приказала Ольга. — А завтра утром поедешь к главным городским воротам и скажешь, что княгиня Ольга просит князя Мала, выехать из города, чтобы переговорить с ним о его предложении.

— А если Мал откажется выезжать из города? — спросил Свенельд.

— Не откажется, — уверенно ответила Ольга. — Он всю свою жизнь хотел стать Великим Князем Киевским. А это значит, что он человек амбициозный и самолюбивый. Такой не станет бояться слабой женщины. Кто я для него, обычная баба, женившись на которой, он сразу же становится Великим Князем Киевским. Не по любви же он ко мне сватается, в самом деле. А когда он узнает, что со мной всего триста воинов, то и вовсе опасаться перестанет.

— Так мне ему сказать, что с нами всего триста дружинников? — спросил Свенельд.

— Нет, не надо, — запретила Ольга. — Не стоит сильно распинаться перед ним. Это может вызвать подозрение у него. Мал и сам уже завтра будет знать, сколько нас, и где мы находимся. Можешь быть в этом уверен. Наверняка Мал вышлет лазутчиков, чтобы разузнать что и как. Вот они и доложат ему о нас. Мы же должны задержать Мала в нашем лагере до завтрашнего вечера. А там уже прибудет князь Братислав со своим войском. Ну, а дальше на всё воля Божья.

Столица древлян Искорыстень располагался посреди дремучих лесов. Город был со всех сторон окружён высокими крепостными стенами, которые были сделаны из стволов вековых дубов. Река, протекающая возле города, являлась естественной преградой на пути желающих напасть на Искорыстень. Но с одной стороны городские стены выходили на равнину. Это было самое уязвимое место при защите города. Ранним утром к главным городским воротам подъехали три всадника. Они остановились возле сторожевой башни, и один из них прокричал:

— Я киевский воевода Свенельд. Меня послала Великая Княгиня Киевская Ольга. Она приехала по приглашению вашего князя Мала. Княгиня Ольга просит князя Мала, пожаловать к ней в лагерь для переговоров.

С башни высунулась голова воина и сказала:

— Ждите здесь, сейчас доложу воеводе.

— Мы ждать не будем, — ответил Свенельд и, указывая рукой на рощу, расположенную у него за спиной, проговорил. — Лагерь княгини Ольги находится в этом лесу. Княгиня сказала, что если сегодня князь Мал не приедет к ней для переговоров, то завтра она возвращается в Киев. И в таком случае, пусть ваш князь больше не присылает к ней своих послов.

Воевода, и сопровождающие его воины, развернулись и направились к лесу. На башне находился князь Мал и воевода Бакай. Они пришли сюда ещё до рассвета, чтобы внимательно осмотреть равнину перед городом. Ещё ночью Малу сообщили, что в лесу расположился лагерь киевлян. Князь приказал разбудить всех своих военачальников, и пришёл вместе с ними к главным городским воротам.

— Ишь, ты какая гордая, — проговорил князь Мал. — Ещё и условия ставит.

— Ничего не поделаешь, она Великая Княгиня, — резонно заметил воевода Бакай.

— Ладно, ты лучше расскажи мне, что там разузнали наши лазутчики, — недовольно произнёс Мал.

— В лагере киевлян, примерно, всего триста воинов, — сказал Бакай. — Вокруг в лесах больше никакого войска нет.

— Это точно? — с подозрением спросил Мал.

— Точнее не бывает, — заверил его Бакай. — Лазутчики на десять вёрст вокруг всё осмотрели.

— Что же это? — задумчиво произнёс Мал. — Неужели Ольга и впрямь согласилась стать моей женой? А мне рассказывали, что она любила князя Игоря. Хотя, что я удивляюсь, женщины есть женщины. Кто их поманит, к тому они и ластятся. Готовь мою дружину, воевода Бакай. В полдень я выйду из Города.

— Сколько готовить воинов? — поинтересовался Бакай.

— Всех, — однозначно ответил Мал.

— Что, всех пять тысяч возьмёшь с собой? — поразился воевода.

— Всех пять тысяч, — подтвердил Мал. — Бережённого и Бог бережёт. От этих женщин можно всё что угодно ожидать. И ты держи наготове всё ополчение в городе. Если понадобится, придёшь мне на помощь.

76. Грех

Когда солнце поднялось над вершинами деревьев, главные ворота Искорыстеня отворились, и из города начали выходить древлянские воины. Они располагались в боевых порядках прямо перед крепостными стенами. Княгиня Ольга и воевода Свенельд наблюдали за построением войска князя Мала, не выходя из леса. Когда древлянская дружина разместилась на равнине, княгиня Ольга сказала:

— Мал, что воевать с нами надумал? Зачем он выстроил такую огромную армию?

— Вряд ли Мал собирается на нас нападать, — предположил Свенельд. — Если бы он решил нас атаковать, то сделал бы это ещё ночью, чтобы застать нас врасплох.

— Да зачем нас заставать врасплох? — удивилась Ольга. — Мы же не прятались от него. Да и воинов у нас всего ничего. Неужели Мал такой трус, что вывел из города против кучки воинов и одной женщины целую армию? И этот человек хотел стать моим мужем и Великим Князем Киевским?

— Вам лучше возвратиться в шатёр, княгиня, — посоветовал Свенельд. — А я поеду встречу этого храбреца.

Воевода Свенельд выехал из леса и направился к войску древлян. В это время ряды воинов князя Мала расступились, и хозяин древлянских земель появился впереди своей армии. Князь Мал был при полной военной амуниции. В тяжёлой кольчуге и железном шлеме на голове он больше походил на человека, который собрался сражаться, а не свататься. Свенельд подъехал к нему и сказал:

— Князь Мал, Великая Княгиня Ольга ждёт тебя в своём шатре. Следуй за мной, я провожу тебя к ней.

Воевода повернулся к Малу спиной и двинулся к лесу. Мал некоторое время находился в растерянности. Он не знал, как ему поступить, брать с собой воинов для охраны или ехать самому? Князь решил, что опасность ему не угрожает, и поэтому взял с собой всего лишь двадцать дружинников.

Княгиня Ольга поджидала Мала в своём походном шатре, сидя в кресле. Напротив неё стоял скромный стул, поставленный специально для гостя. Ольга нарочно приказала приготовить стул, чтобы показать Малу, что она выше его по титулу и положению. Князь Мал вошёл в шатёр, осмотрелся по сторонам и, не увидев ничего, кроме стула, на который можно было сесть, без приглашения умостился на нём, а затем нахально сказал:

— Приветствую тебя, княгиня Ольга. Хорошо, что ты сама приехал ко мне. Так нам будет легче договариваться. А почему я не вижу моих послов, которых я направлял в Киев?

— Им так понравилось в Киеве, что они решили ещё немного там погостить, — соврала Ольга. — Я не стала им препятствовать. Надеюсь, это тебя не очень огорчит?

— Нет, не очень, — улыбаясь, проговорил Мал. — Насколько я понял, ты согласна выйти за меня замуж. Но прежде я бы хотел убедиться, в твоей искренности стать моей женой. А уж потом мы можем обсудить условия нашей помолвки.

— Значит, ты хочешь, чтобы я дала тебе гарантии того, что я не обманываю тебя? — попыталась уточнить Ольга.

— Ну, ты сама должна понимать, княгиня Ольга, что дело несколько щекотливое, — смущаясь, проговорил Мал. — Я всё-таки убил твоего мужа. А ты вдруг вот так, почти сразу, взяла и согласилась выйти за меня замуж. Мягко говоря, это несколько неожиданно с твоей стороны.

— Что же здесь такого удивительного, — безразличным тоном произнесла Ольга. — Мой муж князь Игорь умер, его уже не вернёшь. А женщине всегда трудно без мужчины. Вот я и согласилась на твоё предложение. Ну, а что там было между тобой и моим покойным мужем, меня не интересует. Это ваши мужские дела. Кроме того, мне рассказывали, что ты храбрый воин. Да и мужчина ты видный.

Стоявший рядом с княгиней воевода Свенельд даже закашлял, после таких слов Ольги. Он не мог поверить тому, что услышал. И, если бы воевода сам лично не исполнял приказ Ольги жестоко покарать древлянских послов, то он мог бы подумать, что княгиня и впрямь симпатизирует Малу. Ольга говорила так искренне и даже несколько кокетливо, что Свенельд не удивился бы, если бы Ольга сейчас начала объясняться в любви к Малу. Воевода даже захотел выйти из шатра, чтобы не видеть, как заблестели глаза у самоуверенного Мала особенно, когда Ольга назвала его видным мужчиной. Со стороны такая оценка достоинств Мала больше походила на насмешку, чем на комплимент. Князь то был маленького роста. Но Мал до такой степени был самовлюблённой натурой, что совсем не был способен к самокритике. Свенельда с большим трудом, справившись со своим эмоциями, взял себя в руки и остался в шатре.

— Ну, это всё только слова, — недоверчиво сказал Мал. — А, как бы ты могла доказать мне свою честность?

Мал даже не подозревал, что сам загоняет себя в ловушку, предлагая Ольге убедить его в её искренности. Княгиня только и ждала повода, чтобы начать действовать.

— Я могу убедить тебя в искренности моих намерений, — начала говорить Ольга. — Я принесу тебе клятву своей верности над могилой моего покойного мужа. Такие гарантии тебя устроят?

Князь Мал неподдельно удивился такому предложению Ольги и оживлённо проговорил:

— Это хорошие гарантии. Если ты это сделаешь, княгиня Ольга, все мои сомнения сразу же рассеяться. Такую клятву никто не решится нарушить. Только здесь есть некоторые трудности в исполнении такого действия.

— Какие ещё трудности? — насторожилась Ольга.

— Дело в том, княгиня, что твой муж похоронен, как бы это поточнее сказать, — с сомнениями в голосе начал говорить Мал, — ну, одним словом не в одной могиле.

У Ольги даже желваки заходили на щеках, после таких циничных слов Мала. Но она, с невероятными усилиями сдерживая себя, спокойно спросила:

— Это означает, как я понимаю, что тело моего мужа расчленили.

— Вот, вот, именно так, — облегчённо подтвердил Мал.

— Ладно, в таком случае мы поступим следующим образом, — проговорила Ольга. — Ты прикажешь своим людям, чтобы они выкопали останки князя Игоря, завернули их в плащаницу, и привезли сюда. Здесь мы устроим погребальный костёр, как это делают у викингов. Князь Игорь ведь тоже по крови был частично варягом. На погребальном костре мы его тело и сожжём. А я принесу клятву над его прахом. Так тебя устроит, князь Мал?

— Вполне устроит, — согласился Мал. — Я прямо сейчас и пошлю воинов в лес, чтобы они привезли осанки твоего мужа.

— А я прикажу выдать твоим воинам мёда из княжеских погребов Киева, — сказала княгиня Ольга. — Я привезла с собой пятьдесят бочек, чтобы отпраздновать нашу помолвку с тобой, князь Мал.

Мал радостно потёр ладони и весело произнёс:

— Вот теперь я полностью доверяю тебе, княгиня Ольга. Раз ты заранее приготовила угощения, значит, ты действительно хотела, чтобы наша помолвка состоялась.

— Конечно, хотела. Я согласна провести её прямо сейчас, — предложила Ольга. — Чего тянуть? Только ты сейчас оставь меня, князь Мал, мне надо переодеться, и подготовиться к празднику.

Мал поклонился Ольге и покинул шатёр. Когда княгиня и воевода остались одни, Свенельд начал нервно ходить по шатру. Ольга некоторое время наблюдала за ним, а потом сказала:

— Ну, что ты мотаешься туда сюда. Всё идёт нормально. Проследи за тем, чтобы, как только начнёт смеркаться, сразу же разводили костёр. Надо чтобы князь Братислав заметил сигнал и пришёл к нам на помощь. Не хватало ещё, чтобы я была вынуждена приносить клятву над погребальным костром князя Игоря. Я и так уже еле сдерживаюсь, чтобы не плюнуть в самодовольную рожу этого наглого подлеца Мала.

— А я вообще поражаюсь, как ты только это всё выдерживаешь? — с волнением спросил Свенельд. — Ты так правдиво всё говоришь, что я сам бы тебе поверил, если бы не знал, что ты притворяешься.

После полудня воины князя Мала принесли, завёрнутые в плащаницу, останки князя Игоря, и положили их возле шатра княгини Ольги. Воевода Свенельд вошёл в шатёр и, волнуясь, сказал:

— Княгиня Ольга, там принесли….ну, в общем, там князь Игорь….

Ольга вышла из шатра и подошла к телу Игоря. Она опустилась на колени и безмолвно стояла некоторое время. Княгиня что-то говорила своему мужу, но слов не было слышно. Затем Ольга поднялась и возвратилась в шатёр.

Посреди поляны в лесу соорудили поленницу из брёвен. Сверху не неё положили останки князя Игоря, завёрнутые в красную плащаницу. И как только начало смеркаться, зажгли костёр. Княгиня Ольга вышла из шатра, и стала смотреть на разгорающееся пламя, которое навсегда сжигало её прошедшую жизнь, в которой она была вместе с Игорем. Затем Ольга приказала выкатить пятьдесят бочек с мёдом. Возле них сразу же выстроились воины князя Мала, чтобы отведать киевского хмельного напитка. Воевода Свенельд приказал своим дружинникам не пить этот мёд. Древляне допались до дармового угощения, и уже спустя некоторое время и в лесу и на поляне стали валяться пьяные воины. Пламя костра разгоралось и поднималось всё выше и выше к небу. Княгиня Ольга подозвала к себе Свенельда и повелела:

— Приглядывай за Малом, чтобы он никуда не исчез. Я пойду к себе в шатёр. Как только появится князь Братислав, сразу приведёшь его ко мне.

Княгиня направилась в шатёр. По дороге её остановил Мал. Он был уже изрядно выпивший, и с трудом держался на ногах.

— Княгиня Ольга, а когда же ты будешь давать мне клятву верности? Костёр уже разгорелся сильно.

— А вот, когда костёр прогорит, тогда я и поклянусь тебе в верности возле праха моего мужа, — пообещала Ольга. — А сейчас ты бы пошёл, проспался. А то ты больше похож на горького пропойцу, чем на жениха Великой Княгини.

— Я на пропойцу? — искренне удивился Мал и неприлично икнул. — Прошу прощения, княгиня, что-то я немного перебрал.

После этих слов Мал свалился на землю.

— А чего за ним следить? — спросил, стоявший рядом, Свенельд. — Куда он такой денется? Да, жених у вас, княгиня Ольга, что надо.

Княгиня ухмыльнулась и пошла в шатёр. Время тянулось невыносимо долго, а князя Братислава всё не было. Княгиня сидела в кресле и размышляла: «Если князь Братислав не появится до рассвета, то я сама убью Мала, и будь, что будет. Возможно, удастся возвратиться в Киев. Только придётся торопиться. Древляне наверняка отправят за нами погоню. Почему же до сих пор нет князя Братислава?»

В это время полог шатра откинулся и вошёл Братислав.

— Весь лагерь окружён моим войском, — доложил Братислав. — Но я вижу, что воевать здесь уже не с кем. Древлянские воины валяются без сознания. Похоже на то, что зелье моей матушки до сих пор действует.

— Да, зелье что надо, — похвалила Ольга. — Видать твоя мама знала толк в таких вещах.

— Да, мама в знахарских делах была большой мастерицей, — согласился Братислав. — Что прикажешь делать, Великая Княгиня?

— Пришло время навести порядок в подвластных нам древлянских землях, — сурово проговорила Ольга. — Древляне уже давно мутят воду в нашем государстве. Надо их жестоко наказать. Поэтому слушай мой приказ, князь Братислав. Всех древлянских воинов перебить. А князя Мала приведи ко мне живым. Я буду его судить.

Братислав поклонился и вышел из шатра. Княгиня Ольга встала и последовала за ним. Великая Киевская Княгиня стояла на улице и наблюдала за тем, как убивают пьяных древлянских воинов. Повсюду были слышны крики и стоны умирающих людей. Княгиня посмотрела на небо. Прямо на её глазах полная луна сменила свой ярких серебристый цвет на буро-красный. Ольга подумала:

«Наверное, это большой грех, как говорят христиане, я совершаю. Но они мне рассказывали, что их Бог всех прощает, кто раскаивается в содеянном. Я тоже приму христианскую веру и отмолю все свои грехи. Потом».

К Ольге подвели князя Мала. Он был напуган, и всё время оглядывался по сторонам. Князь Братислав держал его за шиворот. Воевода Свенельд с призрением наблюдал за совсем, мягко говоря, не храбрым поведением Мала. Княгиня Ольга посмотрела на недавнего жениха и спросила:

— Ты хотел, чтобы я поклялась тебе над прахом моего мужа Великого Князя Игоря? Хорошо, я сдержу своё слово. Я клянусь тебе, трусливый ты хорёк, что ты умрёшь сейчас здесь, как и умерли все твои поганые вояки, возле праха Князя Игоря. А ещё я хочу, чтобы перед смертью ты узнал, что я первых твоих послов закопала заживо, а вторых — сожгла живьём. Ну, как, подходит тебе такая клятва?

Глаза у Мала суетливо забегали. Он трусливо начал оглядываться по сторонам. Вокруг валялись мёртвые тела его дружинников. Вся трава и земля в лесу была залита их кровью. Мал понял, что ему не вырваться из рук безжалостной княгини. Просить о пощаде было бесполезно. Поэтому, поняв, что терять ему нечего, князь злобно проговорил:

— Твой муж был князь-волк, и ты ведёшь себя, как кровожадная волчица.

Братислав замахнулся мечом над Малом и сказал:

— Княгиня, разреши я отрублю ему голову.

— Нет, нет, погоди, — остановила его Ольга, и обратилась к Малу. — Ты говоришь, что князь Игорь был волком? Хорошо. Значит, его сородичи будут довольны. Мы устроим сегодня поминальный пир для волков. Князь Братислав, разденьте князя Мала и привяжите его к дереву в лесу, где-нибудь подальше в чаще, чтобы его никто не нашёл. Пусть волки сегодня поужинают княжеским телом.

— Да ты настоящая ведьма, — прокричал Мал.

Братислав ударил князя по голове, и он затих.

— Всё, выполняйте мой приказ, и уберите его с моих глаз. Он мне опостылел, — повелела Ольга.

Как только рассвело, княгиня Ольга и воевода Свенельд подъехали к главным городским воротам Искорыстеня. На башне находился воевода Бакай. Княгиня обратилась к нему:

— Я Великая Киевская Княгиня Ольга. Я казнила вашего князя Мала, а мои воины перебили всю его дружину. Повелеваю вам, жители Искорыстеня, выберите себе нового князя, нормального. Будете платить дань Киеву так, как вам положил Великий Князь Игорь. А начнёте вновь строить козни против Киева, я вернусь сюда вместе со своим сыном Великим Князем Святославом и сожгу ваш город дотла, а вас всех прикажу перебить. Я уезжаю в Киев, а вы можете без опаски выйти из города и похоронить ваших погибших воинов.

Княгиня и воевода развернули своих коней и поехали прочь от Искорыстеня. Когда они проезжали мимо погребального костра, княгиня спешилась и набрала немного пепла в свой платок.

— Зачем это тебе, княгиня Ольга? — спросил Свенельд.

— Развею его над Днепром и степью, — пояснила Ольга. — Игорь так их любил.

Воевода поехал вперёд, чтобы не мешать княгине, прощаться с её мужем. Ольга ещё немного постояла возле пепелища, затем села на коня и поехала по лесной дороге. Вокруг неё, кружась в воздухе, падали золотистые осенние листья, напоминая Ольге безвозвратно ушедшие дни, когда они были с Игорем вместе.

Автор: Игорь Тихоненко. «ДИНАСТИЯ» Часть 2 «Игорь» +38-067-438-66-03 pisatel-ua@ukr.net 68

© Copyright Тихоненко Игорь (pisatel-ua@ukr.net)

Content

Игорь Тихоненко
Игорь

Краткое содержание первой части романа «ДИНАСТИЯ» «Рюрик»

1. Сговор

2. Коварный план

3. Подлое покушение

4. Власть меняется

5. Смерть Рюрика

6. Заморский поход

7. Сомнения

8. Ограбление Кургажа

9. Бегство

10. Риза Богоматери

11. Спасение

12. Новая вера

13. Совет Старейшин против

14. В поход

15. Князь-волк

16. По-хорошему

17. Отказ

18. Обман за обман

19. Странные купцы

20. За измену смерть

21. Щит и меч

22. Предупреждение

23. Затаённая злоба

24. Старый знакомый

25. Хитрый замысел

26. Слежка

27. Неудачная засада

28. Вынужденное согласие

29. Смена плана

30. Правда

31. Хитрая подсказка королевы

32. Верфь

33. Весёлый пир

34. Меткий выстрел на охоте

35. Нежеланные гости

36. Чёрный всадник

37. Воля князя Игоря

38. Подвох на подвох

39. Встреча с матерью

40. Тайное задание

41. Скорый суд

42. Схватка в Чащонском лесу

43. Просьба воеводы Славля

44. Мамин подарок

45. Возвращение в Киев

46. Важное решение

47. Необычная свадьба

48. Два предложения

49. Женская переменчивость

50. Расплата за любовь

51. Рискованный план князя Игоря

52. Дым и пепел

53. Ночная схватка

54. Ошибка адмирала

55. Предчувствие князя Игоря

56. Душевная тайна князя Братислава

57. Спасительный план

58. За голову хана

59. Опасное греческое вино

60. Незаслуженная обида

61. Согласие

62. Натура, есть натура

63. Упрямство

64. Несчастья начались

65. Новое имя

66. Воин или политик?

67. Невосполнимая потеря

68. Неожиданная удача

69. Благие намерения

70. Сбывшееся пророчество

71. Предательский пир

72. План мести

73. Небывалые почести

74. Тёплая встреча

75. Вынужденная осторожность

76. Грех