Леонид Свердлов

Биржа героев

Цикл рассказов

Биржа героев

— Ну чего встал!? Закрой дверь и садись. Не бойся, он и не таких выдерживал. Ха-ха. Этот стул тут еще сто лет простоит. Раньше умели вещи делать. Что тушуешься? В первый раз что ли?

— Да, — сказал я, неуверенно пододвигая к себе стул. — Это у вас биржа героев?

— Она, — гордо ответил человечек за столом.

— А-а… Я, понимаете, начинающий автор…

— Понимаю, понимаю! Вашего брата много ко мне приходит. По дюжине в день. Все довольны. Потом снова приходят. У меня тут, гляди, какое хозяйство!

Он с гордостью провел рукой по каталожному шкафу у себя за спиной.

— Это все герои?

— Они, ага. Все рассортированы, записаны по алфавиту, личные дела, послужные списки, анкеты, рекомендации, отзывы. На любой вкус, с любым характером, под любого автора, хоть под начинающего, хоть под классика.

— Мне бы попроще кого, под начинающего.

— Это можно, это легко. Ты каких предпочитаешь?

— Мне бы чтоб, ну, такой в общем, ну, чтоб…

— Понимаю, понимаю. Есть у меня один, нарасхват идет. Тебе повезло, только сейчас освободился, хватают с руками, через час уже не будет. Красавец, два метра роста, косая сажень в плечах, голубые глаза, настоящий богатырь. Раньше был стахановцем, потом немного помыкался и пошел в киллеры. Авторы от него без ума. Лучшего киллера не сыщешь. Только у нас и только сейчас.

— А, он, в общем… Это сколько будет стоить?

— Не дешево, конечно, а ты что думал? На него и спрос большой. И успех гарантирован. Читатели его обожают.

— Да? А потом можно заплатить, с гонорара?

— Нет, платить сейчас надо. Откуда я знаю, что у тебя получится. Может твою книгу никто печатать не станет, а герой старался.

— Ну, я не знаю. А подешевле у вас кто есть?

— Есть и подешевле, у нас все есть.

— Только чтоб напечатали.

— Ну, этого обещать не могу, все от тебя зависит. Ты про что пишешь?

— Да я еще только собираюсь.

— Так ты тогда не с того начинаешь. Герой дело последнее. Сперва надо самому подготовиться, созреть, вдохновиться. У тебя пегас есть?

— Кто?

— Ты поэт?

— Нет, ну что вы!

— Ну, если прозаик, тогда проще. Тогда хватит и музы. Это хорошо, а то у меня сейчас один пегас ногу сломал на неудачной рифме, другому подковы меняют, а третьего один классик на неделю арендовал для романа в стихах, а сам стал у себя на даче возить на нем дрова. Хорошо, что защитники природы вмешались. Теперь лечить животину приходится. А музы свободные у меня сейчас есть. Берут немало, оплата почасовая, но зато эффект гарантирован. Будут приходить ночью по установленному графику и вдохновлять.

— Не знаю, удобно ли, у меня жена.

— Да ты что, молодой человек?! Муза, по-твоему, для чего приходит?!

— Не знаю, ко мне еще никогда не приходили. А, это, она что делает?

— Ну ты как мальчик, честное слово. Нашепчет, подскажет, вдохновение, чувства разбудит. Ты не беспокойся: у нас музы опытные: за хорошие деньги и лошадь Пржевальского вдохновят. Ха-ха. Ничего, со временем еще своей обзаведешься. Все писатели поначалу у нас муз берут. Потом, как классиком станет, заводит себе постоянную музу, ей и вдохновляется, а к нам только иногда за героями заходит.

— А по ночам — это обязательно? Можно, она днем приходить будет?

— А ты, собственно, чем ночью занимаешься?

— Я? Ну, это… Сплю.

Директор биржи возмущенно взмахнул руками.

— Спит он! Нет, вы слышали, он спит! Значит днем ты хочешь пожинать лавры себе на суп, а страдать бессонными ночами, мучиться над каждой строчкой, смотреть воспаленными от недосыпа глазами на стенку за письменным столом за тебя Пушкин будет? Нет уж, Пушкин свое уже отстрадал, теперь твоя очередь. А еще спрашивают, что с литературой творится, что делают современные молодые авторы. А они спят. Ну, ничего. Наши музы из тебя человека-то сделают. Как миленький будешь вскакивать по ночам, кидаться к столу, хватать перо и записывать осенившие мысли. Годик так каждую ночь повскакиваешь, а там, глядишь, и писать научишься. Тогда можешь и за героем приходить.

— Даже и не знаю, у вас цены очень высокие.

— У нас и качество высокое. К нам все классики ходят. У других разве герои?! Одно название. Про них не то что роман, заметку в газете не напишешь. А у нас все как на подбор. Вот, например, настоящий английский лорд. А вот настоящий сыщик. Такой, что любое дело распутает. Величайшего ума человек. Но этот не со всяким автором работать согласится. Очень привередливый. В плохих романах не геройствует, бережет репутацию. Вот девушка, о которой только мечтать. Любой роман вытянет и обеспечит любовь читательниц всех возрастов. Одно условие: интим не предлагать. На это она не соглашается. А то развелось тут в последнее время всяких извращенцев, которые кроме как про постель ни писать, ни думать не могут. Ну, для таких у нас тоже есть. Есть одна валютная проститутка. Такое может, что у авторов воображение за ней не поспевает. Но берет дорого. Кстати, если с деньгами плохо, можешь и сам у нас подработать. Тут недавно один как раз начинающего писателя спрашивал. Много он, конечно, не даст, зато можешь у него поучиться: он автор хороший. И с героями бережно обращается, они у него почти никогда не умирают, даже не болеют. Это сейчас очень важно, а то автор пошел исключительно с заскоками. Вот недавно совсем один комик взял у меня дракона, а вернул лягушку. «Это он, — говорит, — сам по ходу действия превратился». Ему это, видите ли, для сюжета надо, а я теперь ищи нового дракона. Лягушка что, лягушек в любом пруду наловить можно, а где я сейчас найду хорошего дракона? А у меня спрос на него знаешь какой? Раньше драконами только сказочники интересовались, а теперь он стал нужен буквально всем. Авторы за месяц записываются. Первое время я крокодила за него выдавал, но писатели народ ушлый, быстро догадались. Пришлось добывать. Теперь берегу и беру с каждого расписку, что вернут в целости, то есть, чтобы все головы на месте и чтобы был драконом, а не кем-нибудь еще. Ну что, будешь заказ оформлять или еще подумаешь?

— Я, пожалуй, еще подумаю, — сказал я.

И чего меня в писатели потянуло? Лучше уж продавцом в магазине работать. И спать по ночам, и муз никаких не надо.

Спускаясь по лестнице, я увидел, как во дворе дедушка в ватнике выводил из гаража старого пегого пегаса. Пегас понуро шел за ним. Он с трудом переступал тонкими облезлыми ногами, крылья волочились по земле.

«Ну что, Егорушка, заездили тебя злые поэты? Ничего, сейчас отдохнешь, травки пощиплешь — будешь летать как новенький».

Человек за соседним столиком

Я второстепенный герой. Автор упомянул меня всего один раз в своем романе. На двести первой странице. Я там появляюсь случайно, и большинство читателей меня, наверное, просто не замечает. «Человек за соседним столиком нервно курил в ожидании официанта». Вот и все, что обо мне известно.

У меня нет к Автору никаких претензий. Я даже благодарен ему за невнимание. Вот одного моего знакомого он упомянул целых пять раз. В последний раз это было три страницы назад: «Его труп, обезображенный следами от гусениц трактора, уже начал разлагаться». Вот тут и задумаешься, огорчаться невниманием Автора или радоваться.

Я его нисколько не осуждаю. Сам придумал, сам и угробил. Его авторское право. За это в тюрьму не сажают, и правильно делают. Как мне осуждать его? Если бы не он, меня бы вообще не было. А скольких он вообще не упомянул! Иные просто промелькнули в толпе, незамеченные ни Автором, ни читателями, и исчезли. А я все-таки удостоился целой фразы.

Я не рвусь в главные герои, куда уж мне. Главный герой — киллер, его разыскивает милиция, за ним гонится мафия, он постоянно должен скрываться и кого-то убивать. Насыщенная жизнь, ничего не скажешь, да и гарантия опять же, что до конца книги с ним ничего не случится. В конце он тоже не пропадет, ведь Автору нужно будет писать продолжение. Но это все не по мне. Я не хочу никого убивать, не хочу ни от кого скрываться. Мне бы дождаться официанта и заплатить за свое пиво. Мне бы дойти до дома и спокойно лечь спать. Вот Вас волнует, убьет ли киллер главаря наркоторговцев, а мне все равно, моя забота — спокойно дожить до последней страницы и, если повезет, снова промелькнуть в продолжении романа. Я не главный герой. Мне жить проще.

Грустно, что я живу в этом дурацком бульварном романе, лучше бы я был дикарем в книге о путешественниках или лешим в детской сказке. А лучше героем книги о дружбе и любви. Но таких книг сейчас никто не пишет. Что поделаешь, если читатели хотят книг о бандитах и проститутках. Им надо, чтобы все стреляли, чтобы все взрывалось, чтобы кругом были бандиты и продажные чиновники. Авторам приходится писать то, что люди купят, а нам, второстепенным героям, приспосабливаться к такой жизни.

Читатель не знает обо мне ничего. Да и Автор про меня сразу же забыл. А ведь я не только умею сидеть за соседним столиком. Знаете, я ведь и сам пробую писать роман. Конечно, у меня получается не так хорошо, как у Автора, куда там. Мой роман никто никогда не опубликует, там нет захватывающего сюжета, нет ни трупов, ни взрывов. Там все герои живут счастливо, в мире и согласии. Там нет ни одного второстепенного героя: все герои главные и положительные. Ну вот, вы, наверное, уже поморщились. Кому это интересно, кто станет читать такую чушь. Правда ваша.

Постойте, не переворачивайте страницу, я ведь еще не сказал вам самого главного! Впрочем, до меня ли вам сейчас? Ведь там «…Он с холодной решимостью выхватил из-за пазухи…» Ладно, листайте. Там интереснее.

Коллеги

Пыль еще не осела над руинами дома Злодея, что-то еще продолжало гореть и взрываться, а обломки в самой середине уже зашевелились, и из-под них показалась чья-то рука. Кряхтя и чертыхаясь, Злодей разгреб несколько метров мусора над своей головой и вылез на свет. Он отряхнулся, убедился, что ничуть не пострадал, рухнувшее на него здание только помяло костюм, поправил прическу и с досадой посмотрел на Героя, курившего у своей машины.

— Ничего, не ушибся, помощь не нужна? — дружелюбно улыбаясь, спросил Герой.

— Да пошел ты, знаешь куда, со своей помощью! — огрызнулся Злодей.

— Брось ты! Не заводись, все ведь уже кончилось. Прибереги эмоции для продолжения.

— Еще продолжение с тобой же, — все так же мрачно, но уже беззлобно проворчал Злодей. — Знал бы кто, как ты меня достал. Назойливостью своей и бестолковостью. Ведь понимал же, что мне ничего не будет, так зачем было гробить недвижимость? Знаешь, во сколько мне этот дом обошелся. Хорошо еще, что я успел его застраховать от твоего героизма. Кстати, это было непросто. А теперь мне точно никто ничего страховать не будет. Страховщики как узнают, что я злодей, так сразу мне на дверь указывают. А все благодаря тебе, это ты мне создал такую репутацию.

— Да, вздохнул Герой. У меня такие же проблемы. Страховщики это гады еще те. Ничего в искусстве не понимают, одни деньги на уме. Может тебе не говорить им, что ты злодей?

— Как не говорить? Меня же все знают.

— И то верно, — Герой тяжело вздохнул и бросил окурок. — Но не взорвать твой дом я, сам понимаешь, не мог. Зло должно быть наказано. Скажи спасибо, что сам жив остался. Я ведь мог и не рассчитать. Автор меня, конечно, по головке бы за это не погладил, но что поделаешь. Трудно так обрушить дом, чтобы злодея не задавило насмерть. Но мне, знаешь ли, приятно будет в продолжении иметь дело именно с тобой. Я к тебе привык, знаю как облупленного, все твои поступки предвижу, а к новому злодею придется приспосабливаться, приноравливаться. Да и кто знает, какого урода мне Автор в следующий раз вместо тебя подсунет.

— Знает он меня, — буркнул Злодей. — И почему я тебя не пристрелил, когда возможность была?!

— Потому что тебя, как всегда, разобрал словесный понос.

— А когда мне, по-твоему, надо было объяснять читателю мотивы моих поступков? Ты ведь в остальное время мне рта раскрыть не даешь.

— Очень читателю интересны твои мотивы! Он и читать-то про них не будет. Ему погони и драки нужны, а не словоблудие и твоя убогая философия.

Злодей хотел что-то возразить, но только махнул рукой.

— Ладно уж, — примирительным тоном сказал он. — Кто старое помянет…

— … тот проставляется, — радостно подхватил Герой. — С тебя пиво. Поехали, я тут недалеко знаю одно замечательное местечко.

В ресторанчике было темно и уютно. Пощелкивали дрова в камине, играла тихая музыка. Человек за соседним столиком нервно курил в ожидании официанта.

— Неплохое место, — сказал Злодей. — У тебя, оказывается, есть вкус.

— А то! — герой гордо шмыгнул носом. — Люблю я этот ресторан. Здесь всегда чувствуешь себя как дома.

Злодей коварно усмехнулся.

— Ты чего? — спросил Герой.

— Не обращай внимание — это я о своем. Злодей, понимаешь, он и на отдыхе злодей. Ничего с собой поделать не могу.

— Очень даже хорошо понимаю. Сам за собой замечаю это постоянно. Недавно, вот, пришел домой, вижу — подруга на кухне на стремянке стоит, ввинчивает лампочку. А электричество не выключила. Ее же током ударить может! Ну, я, как всякий настоящий мужчина, бросаюсь ее спасать. Выхватываю свой пистолет, стреляю с разворота по проводу, переворачиваю при этом холодильник, в прыжке ловлю подругу над самой плитой, стремянка на меня опрокидывается, кастрюля с супом выплескивается мне на ноги. Вот и стою так посреди кухни с подругой на руках. Ноги обварены, весь в синяках. Суп по полу плещется, кухня разгромлена. А подруга мне и говорит: «Ты можешь хоть иногда не быть героем?». Да, от себя не спрячешься. А все-таки, чему ты улыбался?

— Не важно. Ты же сам не любишь словоблудие. Как там, кстати, твоя подруга? Все та же?

— Конечно. Что ей будет?

— Не надоела?

— Надоела. А что делать? Я верный.

— Скучная у тебя, должно быть, жизнь. Никакого разнообразия.

Герой вздохнул.

— Правда, она ведь одна. Кто-то должен за добро бороться. Вот я и борюсь.

— Зануда ты. Вот я делаю что хочу. Тоже, конечно, порой надоедает, но все интереснее, чем за добро бороться.

— Зато ты не знаешь вкуса победы.

— А ты знаешь?

Герой снова вздохнул.

— Конечно, когда заранее известно, кто победит, это не то. Но все равно приятно.

— Ничего ты не понимаешь. Весь мир в страхе держать — вот это приятно.

— А разве тебя кто-то боится?

Злодей отвел взгляд. Он хотел что-то сказать, но тут у него зазвенел мобильный телефон. «Да, я… Привет… Отлично… Приступаю». Он положил телефон в карман и встал из-за стола.

— Поздравляю, — сказал он. — Автор только что подписал контракт на продолжение. Так что, извини, рассиживаться с тобой больше не могу: злодеяния ждут.

И он решительным шагом покинул ресторан. Герой грустно посмотрел ему в след. Обидно, что Автор позвонил не ему, а Злодею. Впрочем, Злодей всегда первый начинает. Герой заказал еще пива и закурил. «Действительно, — думал он, — далось мне это добро. Что мне, в самом деле, больше всех надо?»

Взгляд его остановился на телевизоре стоявшем над стойкой.

На экране появился диктор и устало сказал: «Мы прерываем нашу рекламу, чтобы сообщить экстренную новость, — диктор взял переданные ему листки, в это время у него за спиной появился портрет Злодея, и прочитал: — По информации из достоверных источников, всем известный Злодей взял в заложники любимую собачку английской королевы и угрожает спалить весь мир лазерным лучом из космоса, если не будут выполнены его условия».

На экране снова появилась реклама подгузников.

Герой потушил сигарету. «Из-за меня они бы не стали прерывать рекламу, — с завистью подумал он. — И при чем тут собачка королевы?! Совершенно нет чувства меры у этого типа».

Он проверил, заряжен ли его пистолет, и пошел к выходу.

«Простите! — перед ним появилось расплывающееся в улыбке лицо официанта. — Вы заказали три кружки пива».

«Какая же все-таки сволочь этот Злодей, — подумал Герой. — Это называется, он проставился».

Но деваться было некуда. Он с холодной решимостью выхватил из-за пазухи бумажник и заплатил, добавив даже немного на чай официанту. Официант снова изобразил милейшую улыбку.

«Спасибо! Вы наш любимый клиент, заходите еще. Желаю вам удачи в борьбе со Злодеем. Мы все будем за вас болеть и обязательно купим книгу. И, пожалуйста, поосторожнее с собачкой. Она такая милая!»

«Собачку ему жаль! — Герой со злостью пнул пустую банку из под пива, выходя на улицу. — На меня ему плевать, ему, видите ли, собачку жалко!»

Позади прогремел взрыв, здание ресторана тяжело вздрогнуло и рухнуло, придавив оставшиеся после взрыва клочки всех посетителей, всей обслуги, хозяев, бухгалтеров, поваров, поломойщиков, кота, крыс, мышей и тараканов. И всех случайных посетителей. Они были навсегда мертвы, «Скорой помощи» в городе не было.[1]

«Исключительная сволочь!» — подумал Герой. Теперь ему стало ясно, почему ухмылялся Злодей.

На секунду в его голову пришла мысль, что за пиво можно было бы и не платить, но он отбросил ее как аморальную и не относящуюся к делу.

Муза

Она медленно брела по дорожке парка. Иногда останавливалась, чтобы вытереть слезы, высморкаться и перевести дыхание. Переставала плакать, но стоило ей опять посмотреть на книгу, которую она держала в руке, и слезы вновь текли прямо на красочную обложку с надписью «Месть Крокодила».

«Как он мог? — шептала она. — Как он мог?»

В этот день в городе, после двух недель непогоды, начиналась весна. Люди выходили в парк, чтобы отогреться после долгой зимы, птицы щебетали, а на деревьях распускались почки. В еще непросохших лужах играли солнечные зайчики. Жизнь возвращалась в городской парк.

Но ей день казался серым и неуютным. Было холодно и одиноко, а пение птиц и солнечный свет не радовали, она чувствовала себя лишней в этом счастливом мире. Шла, останавливалась, снова смотрела на книгу, будто надеясь увидеть на ее месте что-то другое, и снова плакала.

«Это за все бессонные ночи, за все чувства, которые я ему посвятила, — думала она. — Другие музы говорили мне, что писателям нельзя верить, а я, дура, не слушала. Мне казалось, что он не такой как все. Он говорил, что я вдохновляю его на высокое искусство, облегчаю муки творчества, помогаю создавать настоящую литературу. Как же бессовестно он мне врал! А я-то верила! Как я могла быть такой наивной? Теперь понятно, почему он никогда не показывал мне, что пишет. Говорил, что это будет сюрпризом. Ну что же, сюрприз получился».

Она закрыла лицо книгой и снова расплакалась.

Эту книгу она увидела час назад на прилавке у метро, несколько минут не могла поверить своим глазам, перечитывала по буквам фамилию автора, надеясь, что это не он. Потом, наконец, решилась, купила и, пролистав первые страницы, по едва уловимым особенностям стиля, по интонациям, присущим только одному человеку, поняла: это действительно ее автор.

«Я вдохновляла его на добрую и мудрую книгу, которая облегчит людям жизнь и сделает их лучше. Надеялась, что ее будут читать всей семьей, тихими зимними вечерами, что дети будут учиться по ней любви и дружбе. И этот подлец говорил мне, что пишет про любовь. Так прямо и говорил, глядя мне в глаза и бессовестно улыбаясь.

И что же он называет любовью? Неужели ту мерзость, которую он смакует на каждой второй странице?! Откуда у него это? Не могла же я на это вдохновить! Я говорила про добро и высокие чувства. А тут только кровь, грязь и подлость. И какой отвратительный язык! Любой школьник написал бы лучше. А ведь разговаривает-то он по-человечески, без этих скабрезных выраженьиц и базарной ругани.

От кого он мог этого нахвататься? Неужели к нему приходила другая муза? О, я даже знаю, кто! Эта химера с ногами кавалериста. Она давно на него глаз положила. И ведь знала прекрасно, что он мой автор, но какое ей до этого дело?! Совесть для нее пустой звук, над такими словами, как честь или верность, она просто смеется. На что она может вдохновить, кроме похабного анекдота? А он-то что мог в ней найти? У него же есть я! Чем я ему не угодила? И почему он все время скрывал? Они, небось, еще и смеялись надо мной, над моей доверчивостью и моим романтическим простодушием.

Что же мне теперь? Пойти к нему и потребовать объяснений? Так ведь я и так прекрасно знаю, что он скажет. Станет юлить, клясться, что ничего такого не писал, а, когда я покажу ему книгу, будет просить прощения и врать, что это совсем не то, что я думаю, что оно само так получилось, что ему просто были нужны деньги. Потом станет жаловаться, какие тупые и некультурные пошли сейчас читатели, что их ничего кроме секса и насилия не интересует.

Какой писатель — такие и читатели! А я не такая дура, чтобы верить в эти сказки. Пусть и не надеется. Никогда я к нему больше не приду. Все, забыла навсегда и пусть он меня забудет. Пусть его эта фурия вдохновляет. Вместе они, конечно, таких шедевров насоздают! Так и представляю: «Смерть Бегемота», «Орангутанг возвращается», «Ошибка Гамадрила». Что ему еще писать? Он и сам-то как гамадрил, и читатели у него такие же.

А я найду себе нормального писателя, который не продает свой талант за чечевичную похлебку, для которого читатели не похотливое стадо, который знает, что такое настоящее искусство. С ним мы будем заниматься литературой, а не поиском легких денег и дешевой популярности. С ним я быстро забуду этого подонка, который сломал мне жизнь и загубил мои лучшие годы.

Только кто же меня теперь возьмет? Все ведь теперь будут думать, что я вдохновила его на этот пасквиль. И к кому я сейчас пойду? На кого я сейчас похожа. Надо посмотреться в зеркало. Нет, лучше не смотреть!

Какой же он все-таки подлец!»

Она останавливалась, смахивала слезы, снова смотрела на злополучную книгу и шла дальше привычной дорогой, к дому своего писателя.

Неудачный черновик

У меня правило: ни дня без строчки. Так что, даже если нет настроения, пишу через силу. Ничего, потом исправлю, в роман все пойдет.

На чем я там вчера остановился? Ага, придумал еще одного героя. Скептик, ни во что не верит. Посмотрим, на что он сгодится. Надо его как-то к роману пристроить. Познакомлю-ка я его с героем недельной давности, который спорит все время, а то я его с тех пор ни разу не упомянул. Допустим, они встретились в темной подворотне… Чушь! Они встретились в кафе под открытым небом на берегу Черного моря. Или Средиземного? Где действие-то происходит? Черт! Нельзя же так! На износ работаю, уже сам не помню, с чего роман начинается. Ладно, пусть будет просто на берегу моря.

Итак, стоял прекрасный летний день. Солнце сияло всеми своими лучами, радуя посетителей летнего кафе своим светом.

«Своим» уже было. А просто «светом» тоже не годится. Чем же оно посетителей радовало?

Солнце ярко светило, вселяя радость в сердца посетителей летнего кафе.

Не слишком ли поэтично? Ладно, маслом кашу не испортишь. В случае чего, завтра исправлю.

Волны прибоя докатывались почти до самой террасы, где стояли столик. На стенах кафе висели охотничьи ружья и трофеи, добытые хозяином заведения. Окна украшали цветы в разноцветных горшках.

Ничего себе украшение! Нет, не цветы и не в горшках. Что же их украшало? Может, занавески? Да хрен с ними, ничего их не украшало. Окна как окна. И вообще, хватит о кафе, пора переходить к героям.

Они сидели за одним столиком, попивая кофе, и неторопливо общались.

— Прекрасный сегодня день, не правда ли?

— И не говорите, просто замечательный день! Давно такого не было. Он сегодня явно в хорошем настроении. Автор наш.

— Простите, какой такой автор?

— Автор, создавший весь этот мир, придумавший и меня, и тебя.

— Что-то я не знаю никакого автора. И никто меня не придумал. Вот же я тут сижу, совершенно настоящий, а не какая-нибудь иллюзия.

— Какой ты наивный! Твое счастье, что Автор этого не слышит. Да откуда бы мы все взялись, если бы не Он. Кто придумал это море, это солнце, которое сегодня так ярко светит и вселяет радость в наши сердца? Разве это могло появиться само по себе? Только воистину гениальный писатель мог создать мир таким совершенным.

Эту фразу я потом уберу. Приятно такое о себе читать, но ведь другие могут подумать, что у меня мания величия.

— И что же это за гений такой? Что-то я еще ни одной книги о самом себе не читал. Как его фамилия, где он живет?

— Глупые вопросы задаешь. Если бы ты мог прочесть книгу о своей жизни, ты бы уже заранее знал, что будет дальше, а Автор этого не хочет.

— Самодур он после этого, твой автор. Что это за писатель такой, если его книги никто не читает?

— Не говори так о Нем, Он может рассердиться и наказать тебя так, что и подумать страшно. А книги Его все читают, только не в нашем мире, потому что наш мир существует только в Его воображении.

Ну, насчет всех он, конечно, преувеличивает, но рассуждает в целом правильно. Хороший персонаж, только уж больно умный.

— Ну да, так уж и надо его рассердить, чтобы он наказывать стал. Недавно одного моего знакомого трактором переехали. А ведь хороший был человек. Чем он, спрашивается, автора так рассердил? Или у автора просто не все дома, что он ни в чем неповинных людей трактором давит?

— Автор знает, что пишет. Если кого и переехали трактором, значит была на то серьезная причина. Может он про Автора подумал что-нибудь нехорошее, может он гадость какую против Главного Героя замыслил. Вот Автор его и наказал. Он зря ничего не делает. И в конечном итоге в Его книгах всегда побеждает добро.

Ну это уж ты отсебятину какую-то гонишь. Ты что, читал все мои книги? И вообще откуда у тебя такое архаичное представление о литературе? Чего это вдруг добро всегда должно побеждать? Это же не интересно.

— А почему добро должно кого-то побеждать? Если от автора действительно все зависит в нашей жизни, то почему он вообще зло придумал? Пусть бы все жили хорошо и поступали хорошо.

Ну и наивный же ты! Ну кто же тогда мои книги читать-то станет, если там будет одно сплошное добро?

— Автор нас испытывает, насколько мы добру верны. А еще Он хочет показать читателям, как надо правильно поступать, столкнувшись со злом.

Тоже неплохая мысль.

— Ну и хрен с ним, с этим автором, если мы для него просто подопытные крысы. Я и раньше в него не верил, и теперь верить не стану. Не стоит он того.

Подумаешь, напугал. Мне-то какая разница, веришь ты в меня или нет.

— Не смей так говорить! Знаешь, что Автор делает с такими как ты?! Вот увидишь, быть тебе в лучшем случае перееханным трактором…

Ну, ты по-русски-то нормально говорить умеешь?! Вечно за тебя все исправлять приходится. Что это за перееханный трактор такой? Кем ты меня перед читателем выставляешь?

— Знаешь, что Автор делает с такими как ты?! Вот переедут тебя трактором — будешь знать. Думаешь, если Автора нет, то тебе уж все можно? А Он ведь все слышит и замечает. Вот уж достанется тебе от Него.

— Что же он таких дураков, как ты придумывает? Ничего доказать не можешь, только слюной брызгаешь.

— Доказательств тебе надо?! Вот тебе доказательства. Видишь, на стене ружья висят?

— Ну, висят.

— Раз Автор ружье на стену повесил, то оно обязательно выстрелит.

Действительно, висят. Как это я их не заметил?

— Не могут они выстрелить — они не заряжены.

— Это ничего, у Автора и незаряженное ружье может выстрелить. Вот увидишь. Главное, попросить Его как следует.

А за пивом тебе не сбегать? Конечно, если я захочу, и незаряженное ружье выстрелит, но это уж не тебе решать. А ружья надо будет убрать. Не нужны они, раз не стреляют.

Они несколько минут молча смотрели на ружья. Те спокойно продолжали висеть. Скептик с ухмылкой поглядел на спорщика. Тот раздраженно вскочил и, хлопнув ладонью по столу, прокричал:

— Ну и пусть! Вот увидишь, Автор с тобой еще разберется, Его справедливость не знает границ.

С этими словами спорщик направился к выходу. Когда он уже дошел до лестницы, ведущей к пляжу, одно из ружей упало со стены. Раздался выстрел и спорщик упал. Скептик с удивлением посмотрел на ружье, потом на мертвого спорщика, махнул рукой и сказал: «Совпадение».

Все-таки не удержался. Ну прав он, ничего не поделаешь. Ружье должно было выстрелить. Сам виноват, что напомнил.

На темной поляне

Яркий свет внезапно озарил поляну. Стоянка путешественников, казавшаяся еще за секунду до этого невидимой и безопасной, оказалась открытой и беззащитной. Радостный рев сотни орков огласил окрестности. Лагерь был окружен.

Путники, застигнутые врасплох, вскочили на ноги и изготовились к бою.

«Сдавайтесь! — закричал предводитель орков. — Сдавайтесь или ваша смерть будет долгой и мучительной!»

«Никогда! — ответил варвар Стронг, и зловещие отблески солнца пробежали по его огромному двуручному мечу, как перышко взметнувшемуся вверх. — Сейчас ты узнаешь, как сражаются варвары!»

«Чем бы ни кончился этот бой, мало кто из вас уйдет отсюда живым!» — воскликнула юная эльфийка Альмадриэль. Она взмахнула руками, сотворив смертоносное заклинание Черного облака, и направила его на надвигающихся врагов.

«Ну, подходите поближе, ребятки! — зловеще ухмыльнулся карлик Быр, перекидывая из руки в руку здоровенную, больше него самого, дубину. — Сейчас я…»

Покупатель хмыкнул, захлопнул книгу, поставил ее обратно на полку и пошел к соседнему стенду фэнтези с авторами на букву Тэ.

Свет потух так же внезапно, как и загорелся.

Орки, тут же потерявшие боевой дух, опустили оружие и, тихо матерясь, побрели обратно. Стронг, потеряв равновесие, выронил меч, чуть было сам не сел в костер и выругался при этом так, что даже орки удивленно обернулись.

«Черт! Даже договорить не дал! — с досадой сказал Быр. — А ведь какая была шутка! Если бы он ее дочитал, то точно купил бы книжку».

Он закашлялся и замахал руками, разгоняя остатки эльфийского заклинания. Альмадриэль тоже морщилась, но из гордости не подавала вида, что сама не очень довольна своими чарами.

Стронг подбросил хвороста в костер, и в лагере стало немного светлее. Черное облако сползло к лесу и перестало раздражать заскучавших героев. По задумчивому лицу Альмадриэли блуждали красные блики огня вперемешку с черными тенями, то скрывая, то выделяя те черточки, которые никогда не увидит читатель. Читатель видел ее только при свете ярких ламп торгового зала и замечал лишь то, что она была юна и красива. Эльфийки все такие. А при свете костра были видны и морщинки под глазами, и трещинки на губах. И выражение лица было не непреклонное, как обычно, а задумчивое, даже, может быть, растерянное и обреченное.

— Кто-нибудь еще помнит, куда и зачем мы идем? — спросила Альмадриэль.

Вместо ответа она несколько секунд слушала потрескивание костра, а потом, только чтоб нарушить паузу, Стронг решился предположить:

— Об этом, наверное, было сказано в начале книги. Но его пока еще никто не читал.

— Да чего там читать! — вставил свое слово всезнающий Быр. — Наверняка за каким-нибудь артефактом или спасать кого.

— И почему книгу всегда открывают именно на этой странице? — задумчиво продолжала эльфийка, пристально вглядываясь во всполохи огня.

— Дешевое издание. Мягкий переплет. Корешок переломился, вот книга сама и открывается.

— А то я и не знала! — огрызнулась Альмадриэль. — И в кого ты только такой умный!

— Гамадриль сегодня не в духе, — съязвил Быр.

— Что ты сказал?! Как ты меня назвал?! — взвизгнула Альмадриэль, замахиваясь на него колчаном со стрелами.

Быр хихикнул и отскочил в сторону. Эльфийка с воплем бросилась на него.

— Ладно, Альма, успокойся, — сказал варвар, усаживая ее обратно, к костру. — Еще только не хватало, чтоб мы тут передрались.

— Какая Альма?! Собака я тебе что ли?!

— Кто ж виноват, что у тебя такое имя? — продолжал ехидничать Быр, не решаясь, однако, вернуться на место. — Назвали бы Дусей или Фросей — вот это бы было в самый раз.

— Дурак! Идиот полудурошный! — прошипела в ответ Альмадриэль. — Как меня достали эти вечные шуточки! Сил уже нет! И как я тебя еще до конца книги терпеть буду? И ведь наверняка еще когда-нибудь спасать придется. Или еще хуже — ты меня спасешь. Этого я просто не переживу.

— Перестань, Альмадриэль, — вмешался Стронг, сумев даже выговорить имя своей спутницы. — Шутить кто-то все равно должен. Читатель не любит, чтоб без юмора.

— А так читатель нас очень любит! Просто пищит от восторга.

— Потерпи. Не сразу. Кто-нибудь обязательно купит и прочтет.

— Ну да! Терплю. Всю жизнь терплю. Купит. Как же! Здесь полмагазина такими книжками заставлено. Никто про нас читать не станет! Так и будем торчать в темноте на этой гадской лужайке. А потом нас спишут и сдадут в макулатуру, а на бумаге напечатают новые книги, может быть даже хорошие. Но почему я угодила именно в эту убогую книжонку?! Другие волшебницы, ничем меня не лучше, становились знаменитыми на весь мир чародейками, блистали в бестселлерах, про них даже кино снимали. А я должна загубить свою жизнь на этой темной лужайке, так и не узнав, куда, зачем и с кем я шла. И чем все кончится — я тоже не узнаю. То ли меня замуж за принца выдадут, то ли дракону скормят. Только бы поскорее. Я не могу больше тут сидеть!

Она закрыла лицо руками и отвернулась от костра, будто пытаясь спрятаться от всего мира в своих ладошках.

Быр и Стронг молчали. Видимо, они понимали, что их спутница права, но не хотели говорить об этом вслух. Не глядя друг на друга, воины слушали потрескивание хвороста в костре и всхлипывания Альмадриэль.

— Не всё в мире бестселлеры, — нашелся, наконец, Стронг. — Кто-то и в таких книгах как наша должен жить. Свои книги, своих авторов и читателей не выбирают… Думаешь, тебе одной трудно? А мне каково этакой дурой размахивать! — Стронг пнул двуручный меч. — Его и от земли-то оторвать трудно, а я им размахиваю как веточкой. А какой толк жаловаться? Что теперь изменишь? Что Автора интересует меньше всего — так это наши проблемы. Да какой смысл на Автора теперь пенять! Что сделано, то сделано. Теперь одна надежда — на читателя. Только от него зависит, зря мы на свет появились или нет. Читатель — он…

Стронг не успел договорить. Вcё вокруг снова пришло в движение. Лучик из торгового зала прорвал тьму вымышленного мира.

Яркий свет внезапно озарил поляну. Стоянка путешественников, казавшаяся еще за секунду до этого невидимой и безопасной, оказалась открытой и беззащитной. Радостный рев сотни орков огласил окрестности. Лагерь был окружен.

Путники, застигнутые врасплох, вскочили на ноги и изготовились к бою…

Принцесса и разбойник

Роман «Принцесса и разбойник» должен был получиться увлекательным и полным приключений. Принцессу выдают замуж за принца, которого она не любит. Он трус и совсем не красавец. Принцессу похищает разбойник. Он сильный, красивый и мужественный. Принцесса в разбойника влюбляется, они вместе создают банду, она становится королевой разбойников, его ловят и вешают, а она за него мстит.

Автор только приступил к новому роману. Он писал главу, в которой разбойник похищает принцессу.

Начинало темнеть. Карета быстро неслась по лесной дороге. Лучи заходящего солнца на миг осветили лицо принцессы. Принц нежно посмотрел на нее и несмело коснулся ее руки. Она отвернулась, смутившись его взгляда, и отдернула руку.

Автор хотел, было, стереть два последних предложения. Нежный взгляд был тут не к чему, но, с другой стороны, он и не мешал. Роман — не рассказ, в нем нет нужды экономить на словах, даже если они не важны для сюжета.

Неожиданно кони остановились. Громкий свист огласил сумрачный лес. Высокий красавец в черном плаще соскочил с дерева и бросился к карете. Перепуганный принц закричал и спрятался под лавкой.

Автор остановился. Конечно, принц трус, но не до такой уж степени, чтобы под лавкой прятаться. Перебор. Да и не ездят принцы по лесу одни. Последнее предложение пришлось исправить:

Перепуганный принц закричал: «Ко мне, мои слуги!» Слуги бросились навстречу разбойнику. Пистолеты в его руках выстрелили, тут же уложив двоих. Он выхватил из-за спины дубину, быстро разметал ей остальных, подбежал к карете и распахнул дверь. «Рад с вами познакомиться, сударыня», — учтиво сказал разбойник, протягивая принцессе руку. «Для начала со мной познакомься!» — крикнул принц, выхватывая шпагу.

Автор пожал плечами. Он не ожидал такой выходки. С другой стороны, принца можно понять. Он, хоть и трус, не мог уж совсем опозориться перед всеми читателями. Ладно, пусть покуражится.

Шпага воткнулась в дверь и сломалась. Разбойник расхохотался: «Вот и познакомились!» и снова обернулся к принцессе. Но ей он сказать ничего не успел. Принц выпрыгнул из кареты, сбив его с ног. Разбойник отбросил принца, а тот, подхватив упавшую дубину, вскочил на ноги и снова набросился на него.

«Только этого не хватало! — подумал Автор. — Сейчас он мне еще главного героя покалечит. Что-то увлекся мой трусишка».

Принц замахнулся, но зацепился ногой за корень и упал. Разбойник встал на ноги, поднял дубину и снова пошел к карете. Но принц поднялся на четвереньки и, догнав обидчика, боднул его так, что тот снова свалился с ног.

Автор с досады стукнул кулаком по клавиатуре. Сцена явно затянулась.

От стоявшей у дороги сосны оторвался сук и упал принцу на голову. Принц потерял сознание. Разбойник подошел к карете и протянул принцессе руку. «Теперь, сударыня, нам никто не помешает», — сказал он, тяжело дыша, но по-прежнему галантно. «Я тебе помешаю! — закричала в ответ принцесса. — Что ты сделал с принцем, бандит?!» Разбойник попытался вытащить ее из кареты, но она завизжала, принялась брыкаться и лупить разбойника по голове кулаками. Разбойник, забыв про галантность, завопил: «Хватит с меня! Мне говорили, что принц трус, а он меня чуть инвалидом не сделал! Принцесса должна была в меня влюбиться, а она кулаками дерется! Ноги моей больше не будет в этом романе!»

Автор в недоумении перестал нажимать на кнопки.

Принцесса склонилась над начинавшим приходить в себя принцем.

— Тебе не больно?

Он помотал головой и схватился за шишку на макушке.

— Какой ты, оказывается, смелый! А мне говорили, что ты трус.

— Я раньше тоже так думал. Но, когда я посмотрел на тебя тогда, в карете, вдруг понял, что нет ничего страшнее, чем тебя потерять. Я так перепугался, когда увидел этого разбойника! Чуть под лавку не полез. Он ведь такой красивый и мужественный. Я подумал, что он тебя непременно у меня уведет.

— Глупенький! Разве во внешности дело?! В первый момент он мне действительно понравился, но разве он с тобой сравнится! К тому же тогда, в карете, ты так на меня посмотрел…

Автор вздохнул и стер файл с началом романа. Не станет она королевой разбойников. И не будет у нее никаких приключений. А будет обычная скучная жизнь, любовь и много детей. Читатели ничего о ней не узнают, и она сама никогда не узнает о судьбе, которая была ей предначертана. И это из-за одного короткого взгляда, который разрушил весь авторский замысел.

Примечания

1

Автор благодарит Майора (Игоря Евгеньевича Пронина) за эту фразу, предложенную в комментариях к рассказу «Человек за соседним столиком».

Content

Леонид Свердлов
Биржа героев

Биржа героев

Человек за соседним столиком

Коллеги

Муза

Неудачный черновик

На темной поляне

Принцесса и разбойник

Примечания