В. Лермонтов

Сила поющего сердца. Путь к вершинам совершенства

Любовь побеждает все!

Любовь рассеивает тьму, одолевает зло, осиливает невежество, рождает вселенные, одерживает верх над самой смертью, Любовь – Сам Всевышний. Что может сравниться с Господом?

© Оформление. ООО «Амрита», 2012

© Лермонтов В., 2011

Глава 1. Ветры-испытания

Испытания, как ветры, порой дуют нам в лицо. И нет человека на земле, который бы не проходил проверку на прочность. Кого-то эти ветры-испытания прижимают, пригибают к земле. А кто-то, напротив, будто птица, расправляет свои крылья, и его эти потоки воздуха поднимают выше, к небу, солнцу, звездам, откуда открывается новое сознание, новое видение мира. Может быть, именно для этого и дуют нам в грудь ветры-испытания? Вероятно, Всевышний посылает нам их не для того, чтобы придавить нас к земле, а для того, чтобы мы сумели подняться выше, чтобы мы наконец научились летать. И тогда, может статься, это и не наказание, а благоволение свыше. Как научиться принимать этот напор испытаний, событий, переживаний не как кару небесную, а как послание Божественное, предложение расправить крылья своего сердца и попытаться взлететь?

Отшельник Макарий сидел на пне в колючей темноте своей кельи-пещеры, низко свесив голову. Руки, упершись в колени, закрывали его лицо, плечи вздрагивали, и при этом раздавался сухой стон, исходящий из недр существа пустынника. Ему не хотелось смотреть на мир, потому что сердце его разрывалось от душевной боли и тоски. Нет, совсем не много воды утекло с тех пор как старец Нектарий покинул землю и оставил Макария в одиночестве, дав прежде важные наставления по поводу отшельнической жизни, а главное, относительно того, как достигнуть высшей степени духа – силы поющего сердца. Однако старец не сказал главного – что нужно пройти, какие испытания предстоит пустыннику преодолеть, дабы достигнуть вершины молитвенности. По-видимому, в этом умалчивании был свой смысл, потому что каждому путнику к вершине совершенства отмеряется своя мера, своя чаша скорбей, которую приходится испить. К чему наперед говорить о предстоящих печалях? Ведь то, что странника, отправившегося в далекую дорогу к вершинам духа, ждут опасности, испытания, даже угрозы для самой жизни, и так очевидно, ибо ничто истинное не дается без истинных преодолений.

Не много воды утекло в горных бурных реках кавказских с тех пор как Константин, бывший десантник, под новым именем Макарий отправился в путешествие в глубины собственной души в поисках высшей благодати с благословения старца Нектария, ушедшего в мир небесный. Это путешествие сознания невозможно измерять временными рамками, поскольку там час пути может быть равен году, а день – целой вечности. За мгновения глубоких переживаний можно прожить целую жизнь, и таким образом духовно ищущий за одну жизнь проживает множество жизней. С другой стороны, тот, кто проходит по жизни поверхностно, не задумываясь, зачем он живет, для чего он пришел на эту землю, каков смысл его бытия, – не проживает и одной жизни. Вернее, он проживает чисто биологическую жизнь, но не человеческую, ведь человек не растение и не животное, он приходит в этот мир со своей особой миссией созидания, творения, эволюции. Всевышний дает людям жизнь для того, чтобы они стали сотворцами Ему на земле, чтобы они в процессе бытия прежде всего творили собственную душу, открывали сердце, расширяли свое сознание, дабы могли подниматься по ступеням эволюции к более высоким ступеням совершенства, гармонии, а главное, любви. Господь желает, чтобы мы стали подобными Ему в полном смысле, а коли Бог есть любовь, так чем более в нас любви, тем ближе мы к Богу, тем более мы уподобляемся Ему.

Макарий не мог и предположить, какие испытания встретятся ему на пути к вершинам любви и благодати, когда он отправлялся в дорогу по лабиринтам, ущельям и дебрям собственной души. Только вначале это путешествие виделось интересным и трудным, но трудным в известном смысле, в рамках того опыта, который до настоящего времени пережил Макарий. Однако то, с чем пришлось соприкоснуться, встретиться пустыннику, трудно описать и понять обычному мирскому разуму, потому что духовный опыт переживаний отличается от мирского, как день отличается от ночи.

После смерти Нектария Макарий принялся исполнять творение Иисусовой молитвы по четкам, как и наставлял старец. Он ходил по горам, работал в огороде, собирал хворост, ягоды, грибы и непрестанно повторял молитву. Молился он от всего сердца, с пристрастием. Так прошло более двух месяцев. Однажды ночью при молении, когда он стоял на коленях и созерцал ночное небо, усыпанное сияющим хрусталем звезд, молитва вошла в его сердце и стала сама совершаться день и ночь. Это был дар Всевышнего пустыннику, дар, который был дан как аванс перед большими испытаниями, перед большой сердечной бранью, дабы укрепить молитвенника.

Великую и бескрайнюю благодать испытал Макарий после этого нисхождения Божественного Духа в его сердце. Душа молитвенника будто в весеннее половодье разлилась по всей земле, по всему свету и обняла весь этот мир в трепете любви и нежности ко всему сущему. Слезы радости текли из глаз Макария, и он благодарил Всевышнего словами: «Слава Тебе, Господи, за все! Благодарю Тебя за все печали и радости, какие Ты дал мне пережить! Об одном прошу Тебя, Создатель, – не отнимай этой благодати, дай мне как можно дольше находиться в этом состоянии несказанной благодати и счастья!»

И последняя просьба пустынника была верной, ибо скоро это состояние переживания неизреченного света прошло и началась битва, именуемая в духовной терминологии «брань невидимая».

Глава 2. Брань невидимая

Все святые подвижники проходят борьбу с демонами. Многие в этом единоборстве с темными силами пострадали, доходя до отчаяния, душевных расстройств, таких, что сходили с ума и даже кончали жизнь самоубийством. В мирской жизни вследствие атаки враждебных сил совершаются многие преступления. Каждый человек в своей жизни не раз подвергается воздействию духов злобы, которые стремятся сбить человека с истинного, Божественного пути, напугать, увести в сторону, толкнуть на злой, недобрый поступок. Причем эти демоны умны, хитры, лукавы.

Однако одно дело, когда человек живет среди людей, другое дело, когда остается в уединении. Святые отцы говорят, что если в первом случае духи злобы по силе своей подобны голубям, то в пустыне они нападают на подвижника как львы или леопарды. Вначале они набрасываются на пустынножителя в виде чудовищ, змей, различных гадов, стараются напугать отшельника. После того как отшельник выдержит эти нападки, исчерпав меру испытания страхом, демоны идут дальше в своих пакостных делах и предстают уже в светлых обличиях, Божественных образах. В этом обмане они усердствуют склонить молитвенника к тому, чтобы он поклонился им и тем самым признал в них Божественную природу. Если пустынник поддастся обману и поклонится духам злобы, это заканчивается тяжелой душевной болезнью, а то и полным умопомешательством, вплоть до смерти. Но и это еще не все. Потому как за этим следует третье, последнее, самое страшное и мучительное испытание – испытание Богооставленностью. В этом состоянии душа подвижника погружается в особый мир, где царит мерзость запустения, где нет Бога. В таком состоянии страдания и скорбь, посещающие душу ищущего, неизъяснимы в рамках земного, человеческого опыта, так как подвижник испытывает особую метафизическую боль. Великие посвященные, прошедшие это страшное испытание, говорили, что страдания, какие они испытывали в этом искушении, превышают страдания приговоренных к смерти.

Борьба с бесами у Макария началась с того момента, как ему почудилось, что, когда он спал, ему в рот заползла змея. Он вскочил со своего ложа, и мокрый холодный пот заструился по его спине. Ему показалось, что она лежит в его животе, давит вниз и даже шевелится. Пустынника охватило такое отчаяние, что он инстинктивно схватился за нож, чтобы сделать себе разрез живота и выбросить гадину из своей утробы. И только в последний момент, когда из-под острия ножа, упертого в кожу живота, появились капли крови, он остановился, осознав, что после такой операции он хотя и избавится от непрошеной гостьи, но может просто не выжить. Тогда Макарий упал на колени и взмолился Господу о том, чтобы ему освободиться от змеи, чтобы она вышла из него и освободила его внутренности. После нескольких часов горячих молений наваждение отступило. И только тогда Макарий понял, что это было искушение, а не реальное событие.

Духи злобы изобретательны, и потому никогда не знаешь, чего, а точнее какой пакости, ожидать от них в следующий раз. Пустынник Макарий продолжал бороться с нападками бесов. В какой-то степени бывший десантник почувствовал себя на поле боя, где враг повсюду и в любой момент может атаковать с разных сторон, и главное, самым необычным образом.

Как-то ночью Макарий услышал за стенами своей пещеры страшный вой дикого зверя, похожий на львиный рев. Мурашками покрылась кожа пустынника, и волосы встали дыбом на голове, но он решил бороться до конца, тем более что отступать было некуда. Он сидел на пне и, прикрыв глаза, молился, точнее пытался молиться, стараясь сквозь дикий рев, доносящийся снаружи, услышать свой голос. А потом в проеме появилось что-то бесформенное, темное, если и похожее на что-то, то, возможно, на огородное пугало. Это пугало взмахнуло будто рукой – лохмотьями и грозным, хриплым голосом проговорило, а точнее сказать, прокаркало:

– Беги отсюда, Макарий, исчезни вон и более не возвращайся, иначе мы растерзаем тебя и ты умрешь здесь!

Макарий принялся крестить это чудовище, а оно в ответ начало громко и дико хохотать. Этот нечеловеческий хохот стал нарастать так, что понесся эхом по горам и ущельям.

С каждой ночью демонские наваждения стали усиливаться. И теперь пустынножитель говорил сам себе, что главное – дотянуть, дожить до утра, а там уже с первыми отсветами зореньки-спасительницы враг отступает, и настает время затишья, когда можно отдохнуть и набраться сил для следующего единоборства.

Однажды ночью ему представилось, что его пещера развалилась, стены рассыпались и со всех сторон на него устремились табуны диких зверей, жаждущих растерзать пустынника. А в голове при этом проносились мысли-наваждения, что, дескать, один в поле не воин и потому не выдержит такой атаки, погибнет. Упал на землю Макарий, закрыл глаза и приготовился к неминуемой смерти. Сколько часов лежал в оцепенении отшельник, неведомо, потому как минута таких страхов подобна вечности. А тем временем пещера пустынника наполнилась бесами, которые пели и плясали так, что тряслась земля. И песни их были похожи на вопли умалишенных.

Силы пустынника постепенно таяли, ибо духи злобы уже совсем не давали ему спать. Днем, когда он все-таки погружался в сон, это состояние забытья не приносило ему отдохновения, поскольку снилось ему то же, что происходило с ним ночью, накануне.

Однажды в полночь его пещера наполнилась странным светом, который проникал сквозь его тело так, что Макарий начал видеть свои внутренности. И вдруг глупый, неестественный смех стал одолевать пустынника. Он стал смеяться, и, сколько себя ни сдерживал, не мог остановиться, пока не схватил в отчаянии полено и со всего маху не ударил себя по лбу. Кровь из раны попала на его губы, и смех отступил.

«Ты уже святой», – говорили ему бесы. А потом пророчили: «Ты все равно погибнешь». Тогда Макарий спрашивал: «Почему вы говорите по-разному?» А бесы отвечали: «Мы никогда не говорим правды».

Казалось, что пустынник наконец изучил все уловки духов злобы, но это только казалось, потому что вскоре наступил второй период испытаний. После полуночи, когда Макарий сотворил свое обычное вечернее молитвенное правило, в пещере воссиял такой свет, что невозможно было открыть глаза. Когда пустынножитель все-таки приоткрыл глаза, то увидел прекрасных юношей. От их лиц исходили яркие лучи. «Макарий! Мы – ангелы Божии пришли к тебе, чтобы воздать тебе хвалу за твои подвиги в борьбе против бесов. Вот смотри, к тебе идет сам Спаситель Христос. Поклонись ему!». Макарий, не разгадав бесовского обмана, соблазнившись на лестные слова светлых пришельцев, поклонился тому человеку, который вошел в его келью, окруженный сияющим светом. Сей же час демоны учинили безумные пляски в пещере и кричали в безудержном восторге: «Наш Макарий! Наш! Нам ты поклонился, нам теперь и будешь служить!» Они схватили пустынника и начали его кружить, плясать с ним, скакать на нем. Оставили его только при первых просветлениях на востоке в полном изнеможении.

Целый месяц после этого не мог ходить пустынник, а только лишь передвигался на коленях, по-собачьи. Когда же пытался произнести слова, то выходил лишь лай, или мяуканье, или просто звериное рычание. Много слез пролил Макарий в таком бедственном положении, осознавая, что стал превращаться в зверя. Даже лесная звериная братия, оставленная по наследству от старца Нектария, которая хотя и изредка, но все-таки навещавшая отшельника, теперь перестала появляться вовсе. Звери понимали, инстинктивно чувствовали, что с человеком происходит что-то неладное. Один лишь Бурый неизменно навещал Макария. Пустынник утыкался лицом медведю в теплый живот и рыдал как ребенок. И казалось, Бурый понимал, что происходит с Макарием. Зверь дубравный так и клал свою тяжелую лапу на затылок человека и по-своему, по-медвежьи рычал куда-то вдаль. Будто старался своими звериными силами отогнать демонов от молитвенника, которого они довели до столь плачевного состояния.

Глава 3. Последнее искушение

Как бы то ни было, но Макарий все-таки преодолел второй рубеж демонских испытаний. К нему вернулся дар речи, и он встал на ноги. Темные силы будто отступили от пустынника навсегда. Однако этот покой был лишь затишьем перед бурей, ибо духи злобы решили направить на Макария последнее и самое сильное свое оружие – испытание Богооставленностью.

Однажды утром пустынник, очнувшись от тяжелого ночного забытья, выглянул из пещеры и понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее, ужасное и необъяснимое. Весь мир утратил краски – все было в черно-белом цвете! К сердцу Макария подступила такая тоска, что кроме как адской ее никак не назовешь. Мир для него стал пустым и мерзким. Недаром в народе считается самым тяжелым проклятием, когда обидчику желают: «Чтоб тебе пусто было», – потому что от этой самой пустоты люди чахнут и умирают. Не выдерживают они такой неземной тоски, какая поселяется в душе человеческой.

Покачиваясь от ужаса, он побрел на поляну, сорвал цветы и поднес к лицу, но запаха у них не было! Он сделал несколько попыток, до боли втягивая воздух через нос, желая уловить хотя бы какой-нибудь аромат, но воздух, казалось, был стерильным.

Макарий пристально осмотрелся вокруг. Там у леса кружилась стая веселых птиц, но отшельнику виделось, что это вертятся осенние листья. «Неужели сейчас осень? – подумал он. – Ведь должна быть весна. Или я вовсе потерял счет дням? Какое же сейчас время года? Может быть, я сошел с ума?» С такими тяжелыми мыслями, с последним отчаянием отшельник сидел на пне в своей келье-пещере, и душа его стонала, плакала от безумного чувства мерзости и пустоты, адского томления и тоски. Ужас безнадежности охватил и сковал все его существо. Макарию чудилось, что его опустили на дно колодца, где мрак достиг своего предела. А время, казалось, вовсе замедлилось и остановилось. «Бога умолить невозможно!» – к такому умозаключению пришел Макарий. И он стал размышлять о смерти, как о вожделенном шаге к избавлению от этого адского томления. «Боже, Боже! – повторял он шепотом. – Почему ты меня оставил?!» Его сухие, покрытые коркой губы едва двигались.

В полночь пустынник услышал за стенами своей пещеры некоторое движение, будто идет толпа людей. Он вышел наружу и увидел странное зрелище: в свете яркой, полной луны шествует похоронная процессия. Люди движутся в различных костюмах со свечами и факелами в руках. И от светильников исходит темное свечение, будто ненастоящее. А в центре этой траурной процессии четыре человека несут гроб.

Макарий сразу понял, что это бесовское наваждение, и хотел поднять руку, чтобы сотворить крестное знамение сначала на себе, а потом оградить им и все это демоническое скопище, да рука будто окаменела, так что даже пальцем он не смог пошевелить.

– Кого вы хороните? – спросил сокрушенно пустынник.

Тогда вся церемония остановилась, и множество взоров устремилось вмиг на Макария.

– Тебя хороним, Макарий! – вдруг раздался противный, писклявый голос из толпы. – Отступился от тебя Господь, Макарий. Теперь ты наш. Мы принимаем тебя в свое темное воинство. А для мира ты умер, вот мы тебя и хороним.

После этих слов гроб открылся и из него стал подниматься отвратительный скелет. Макарий закрыл глаза, чтобы не видеть этой мерзости, и побежал в свою келью. Как только он укрылся в своей келье, снаружи стал раздаваться плач женщин. Они голосили так жалобно и истошно, будто оплакивали умершего. Пустынник закрывал уши, чтобы не слышать этого невыносимого в своей мерзости крика, но это не помогало, потому как звуки не убавлялись, будто источник находился не снаружи, а внутри пустынника.

Глава 4. Свет на дне колодца

Макарию стало казаться, что он умирает, и это дало первый слабый лучик надежды, что его адские мучения наконец-то закончатся. Он чувствовал, как его члены холодеют, будто в них перестает поступать кровь. А сердце стучит все реже и тише. «Слава Богу, – подумал он. – Господь услышал мои молитвы и забирает меня к Себе». Он лег на свое ложе, закрыл глаза и скрестил руки на груди. «Пусть это произойдет как можно быстрее», – подумал он. И в этот момент он вдруг уловил необычайно приятный аромат, появившийся в воздухе. «Что это? Не может быть», – рассуждал Макарий. И тогда пустынник глубже втянул воздух, и аромат не исчез, а напротив, стал еще сильнее. Это было похоже на благовония – синтез множества нежнейших запахов смол, цветов и трав. «Да что же это?!» – возмутился он, когда благовония наполнили уже его сердце покоем и тихой радостью. – Неужто так смерть приходит? Или это опять бесовское наваждение? Или я уже умер?»

И вдруг Макарий услышал голос, раздавшийся в его келье, как гром небесный.

– Не умер, не умер, Макарушка. Рано тебе еще об этом думать. Тебе еще жить надобно и много дел добрых совершить.

Макарий не поверил своим ушам, он боялся открыть глаза. Но когда все-таки осмелился приподнять веки, то застонал: «Нектарий! Отче!»

И тут же испугался, потому что мысль, подобно молнии, резанула его сознание – вдруг это наваждение, вновь демонские игры? И Макарий принялся крестить старца Нектария, стоящего посередине пещеры, широко и ласково улыбающегося.

– Крести меня, Макарушка, крести. Твоя правда есть в том. Много ты потерпел пакостей от сил демонских.

И тогда Макарий понял, что это никакая не бесовская игра, не наваждение, а что ни на есть самый настоящий Нектарий. Только вот выглядел он как-то молодо, был свеж и бескрайне радостен. Наверное, таким выглядит юноша, когда весеннею порой переживает первое прикосновение любви. Нектарий весь светился не только счастьем, но каким-то светом, будто из его лица исходили лучи. Макарий даже зажмурился вначале, чтобы привыкли глаза к этому световому явлению.

– Как хорошо, отче, что ты пришел! – наконец выговорил Макарий. – Как мне было тяжко.

– Знаю, знаю, Макарушка. Преодолел ты три уровня испытаний. Я наблюдал за тобой и все видел. А вот помочь не смел, потому как каждый должен пройти свой путь сам, без посторонней помощи, и только тогда он по-настоящему возрастет и возмужает. Такова, радость моя, цена подлинному духовному восхождению.

И завязалась у них сокровенная, душевная беседа. Макарий внимал речам своего наставника, как будто пил живительную влагу после того как чуть не умер от жажды в жаркой, жестокой пустыне духовной брани. И прохладный нектар присутствия, речи, энергии старца благостно вливались в истомленную страданиями, искушениями душу и тело пустынножителя Макария.

И только через некоторое время Макарий вдруг осознал, что старец к нему пожаловал из небесного мира, что он хотя и настоящий, то есть такой, какой был при жизни, но все-таки уже другой. Его новое тело имело совершенно новое, неизвестное качество, возможно такое же, каким обладал Христос, явившись Своим ученикам после Воскресения.

Глава 5. Небесная грамота

С тех пор старец Нектарий стал приходить к Макарию каждую ночь в течение месяца и наставлял его, просвещая, во многих тайнах и загадках мира земного и небесного. И вопросам у Макария не было числа.

– Разрешил мне Господь посетить тебя, Макарушка, чтоб немного побеседовать с тобой, вразумить тебя и наставить на дальнейший путь. Запоминай, радость моя, все, что поведаю тебе, ибо премудрость эта не только тебе даруется, но и всем людям земли. Будешь странствовать по свету и разносить ее, раздавать каждому встреченному на твоем пути. А потом познакомишься с человеком, который сумеет знания эти на бумагу переложить. Перескажешь по памяти все, что слышал от меня, он тогда и запишет все в книгу свою.

– Как же, старче, мое отшельничество? – спросил Макарий, еще не успевший освоить столь чудесную перемену в своей пустыннической жизни. – Ведь я ничего еще не достиг, как ты наставлял меня. Я не только силы поющего сердца не обрел, но и разум чуть вовсе не потерял в тяжкой брани с темными силами.

– О новом пути пришел я возвестить тебе, Макарушка. Старые времена состарились, новое время нарождается. Новый путь дается людям Всевышним в наступающей эпохе. Прежде духовных вершин достигали в уединении и молитве, в посте и воздержании, но теперь завершилась стезя закрытого от мира молитвенного делания. И моя жизнь, мой путь, Макарушка, были как бы завершающим актом этого прошлого времени. Отныне, радость моя, силу поющего сердца стяжать следует в мире, в сутолоке земной, житейской. Там, где гуща суеты, где кипят страсти человеческие, надобно обретать поющее сердце. А это, дорогой мой человек, куда сложнее, нежели вдали от человеческого вертепа в уединении, в тишине природы-матушки предаваться молитвенным созерцаниям. Для того и послал меня Господь, дабы поведать тебе, чтобы ты покинул свое пристанище и отправился обратно в мир и в нем завершил свое духовное восхождение. Знаю, что много ты претерпел на поле духовной брани, но на пользу это тебе, Макарушка. Потом спасибо скажешь, что испытания тебя взрастили и закалили. Душа твоя стала сильной, ибо ты преодолел три рубежа испытаний, устроенных тебе темными силами.

– Истинно, старче, я как будто в аду побывал, мерзость запустения пережил. И страшнее этой мерзости, пустоты безбожной нет ничего на свете.

– Ты приобрел опыт бесценный, потому как подлинный рост духовный можно получить не через абстрактные знания, не через чтение, беседы, пересуды всякие, а посредством реальных испытаний, трудностей, искушений.

– Если бы я знал, что мне предстоит, то, наверное, поколебался и не пошел бы на это.

– Пошел бы, Макарушка, потому что каждый человек сам для себя испытания выбирает, меру их сам для себя определяет. Именно через испытания, как через ступени, пороги, растет человек, поднимается выше к небу, Богу.

– А если эти испытания сверх меры человеческих сил? Тогда погибнуть может человек?

– Жил-был один народ. Люди как люди, ничем от других не отличались. Только роптали они, глядя на другой народ, все им казалось, что у них дождя мало, засухи много, земля каменистая, – в общем, много чего было, что, по их мнению, делало их жизнь более тяжелой, чем у соседнего народа. Услышал Бог роптание этого народа и сказал им: «Слышал я, что вы недовольны судьбой своей, недовольны тем, что несете ношу более тяжелую, нежели другие народы. Что ж, выбирайте на этом поле такой камень, который вы смогли бы унести, какой, по вашему мнению, был бы вам по силам». Показал им поле, на котором рассыпано было множество камней разной величины. Побежал этот народ, стал искать камень поменьше. Долго они ссорились меж собой, какой камень легче, наконец успокоились, нашли такой, какой, по их разумению, более всего подходил им. «Все, Господь, – воззвали они. – Нашли мы свой камень, свою ношу, какую мы унесем». Посмотрел на их камень Господь и сказал: «Взяли вы камень не свой, эту ношу несет соседний народ, который, по вашему разумению, более счастлив и удачлив. Ваша ноша, ваш камень столь мал, что вы его и не заметили на моем поле». Не бывает, радость моя, испытаний сверх меры, каждому дается груз по силе, по плечам, по мере, какую сможет человек одолеть. Конечно, нелегко это, поднапрячься надобно, найти в себе дополнительные, скрытые энергии, резервы, которые дремлют в человеке. А как же без этого? Для того и трудности, чтобы заставить нас работать над собой, чтобы мы взрастили в себе такие великие силы, которые нас сделают подобными Богу.

– Трудно мне понять, отче, что мы сами для себя трудности создаем, я ведь для себя ничего не делал.

– Ты, Макарушка, как и любой человек, – уникальная Вселенная, космос, но этот космос входит в соприкосновение с глобальным мирозданием, в котором ты живешь, дышишь, творишь, мыслишь. И мироздание чувствует каждого человека, осязает каждую клеточку твоего существа, каждый атом твоей природы, как самое себя. Всякое несовершенство, невежество, дурной поступок, негативные мысли отражаются от человека, как от транслятора, во все стороны и заполняют всю Вселенную. А Вселенная, радость моя, реагирует на эту клеточку, посылая ей испытания, дабы соделать человека более совершенным, чистым, исполненным любви и благодати. Поэтому и говорят, что даже болезни – это наши учителя. Потому как через страдания человек задумывается о своей жизни, о ее смысле, о бренности бытия и хворями побуждается искать более совершенную, здоровую стезю бытия, ведущую к Богу и свету, любви и гармонии. Это все равно что зеркало: какую рожу скорчил, такая на тебя и глядит. Подобное зеркало есть у Вселенной, которая лишь проецирует на человека то, что сам человек создает своей жизнью, мыслями, поступками.

– Разве могут болезни научить? – недоуменно спросил Макарий.

– Не только болезни, но и скорби учат нас многому. Другое дело, КАК воспринимает человек ту или иную напасть. Старается ли он заглянуть в корень причины заболевания, испытаний, какие даны ему, или озлобляется, ропщет на судьбу, на Бога и еще больше бежит от Бога, гармонии и счастья. Поэтому, Макарушка, как говорится, от себя не убежишь и того, что надобно тебе пройти, испытать для твоей же пользы, для твоего духовного роста, все равно не минуешь. Никуда не скроешься и не сбежишь от этого. Если бы ты смог оторваться от самого себя и взглянуть на себя со стороны, а точнее с высоты небесной, то увидел бы, что все испытания, какие ты преодолел в жизни, не наказание, не кара небесная, а благоволение, дар Божий. Вспомни, каким ты раньше был, как ты жил, о чем думал, о чем мечтал. Сидел ты, как крот, в норе своей. А сейчас?

– Верно, отче, я словно на волю вырвался и для меня новый мир открылся, Вселенная, где много солнца, воздуха, свободы и радости.

– Вот то-то и оно, – произнес назидательно Нектарий и поднял палец вверх. – И поверь мне, что это только начало, так как дальнейший твой путь, твои испытания, какие ты пройдешь, откроют для тебя невиданный мир любви, красоты и гармонии. В счастливое время ты, радость моя, живешь!

– Наверное, ты прав, старче. Я сейчас вот будто наружным оком взглянул на свою жизнь, на то, что мне пришлось пережить, испытать, и если бы вновь моя жизнь повторилась, то пусть бы было то, что было, без каких бы то ни было изменений.

– Зачастую, Макарушка, человек сетует на свою жизнь, на свою судьбу, что, дескать, она не такая благая, не такая хорошая и успешная, как у других. И глядя на других людей, более благополучных и более удачливых, завидует им и восклицает: «Отчего у меня такая жизнь тяжелая?!» А ведь такое разумение неверно, потому что каждому та жизнь, какая ему нужна для пользы душевной. И скажу тебе, радость моя, что с человеком происходит не самое худшее, как он порой думает, а самое лучшее из того, что могло бы происходить. Поэтому прежде всего человек должен осмотреться вокруг себя и понять, насколько он счастлив, как много Господь даровал ему благ Своих. Умение благодарить Бога за все, что имеешь, а главное, не вслепую эту благодарность изливать, а истинно осознать, что действительно ты живешь благодатной жизнью, – основа духовной жизни человека. Если хочешь, фундамент, на котором выстраивается все остальное здание Божественного бытия человека. Ведь коли человек не осознает тех благ, какие имеет, и просит еще бо́льших, то зачем Богу давать большее, если человек еще не вступил в наследство, какое он уже имеет, какое ему уже дано?

– Верно, отче, порой человек не знает, насколько он счастлив, и осознает это лишь тогда, когда эта благодать отнимается.

– Действительно, Макарушка, люди ценят либо прошлое, в котором у них было все хорошо, либо воображаемое будущее, когда исполнятся их мечты и желания, а настоящее кажется пустым и даже бессмысленным. Не благодарит человек Бога за существование свое, за все, что у него сегодня, сейчас имеется. А у человека есть прежде всего жизнь, а это уже большое богатство, за которое можно благодарить Бога и порадоваться этому, ибо все остальное приложится. Но это лишь начало – как говорится, точка отсчета, потому что нужно идти дальше.

– Что же дальше?

– А дальше нужно творить свою жизнь, делать добрые и светлые дела, за которые надобно уметь благодарить самого себя. За дела и поступки, работу и усилия, какие ты совершил сегодня в своей жизни, нужно сказать себе спасибо. И делать это нужно ежедневно. Ведь многие, Макарушка, в жизни своей творят добрые, Божественные дела, порой даже неосознанно, так как живут по Божьим законам, записанным в душе человеческой, но не осознают этого, не замечают этого, не ставят себе в заслугу – а потому они всегда недовольны собой. А люди, недовольные собой, недовольны всем белым светом. А все потому, Макарушка, скажу тебе, что многие религии требуют от человека, чтобы он ненавидел самого себя, чтобы сосредотачивался на своих негативных, греховных сторонах и не замечал в себе хорошее. Даже грехом является то, когда ты сам себя похвалишь за добрые дела, поступки. Таким образом существование человеческое превращается в беспросветность и мрак. Потому как если стараться в себе видеть все плохое, а не замечать доброго, то самого себя и любить не будешь. А кто не любит самого себя, тот не любит никого. Можно сказать, Макарушка, что весь мир, вся цивилизация построена на отрицании себя, на негативном отношении человека к самому себе. И это для того, чтобы держать людей в узде, повиновении. Если человек думает о себе плохо, то он уже раб этого плохого, нет в нем радости, жажды творить лучшее и светлое, а есть лишь уныние и безразличие к себе и ко всему остальному. Таким человеком легко управлять, ибо он безвольный и подавленный.

– Но разве красиво, отче, когда человек самодовольный, самоуверенный и гордый?

– Благодарить себя за добрые дела и быть самодовольным – две разные вещи и даже противоположные. Ведь самодовольный человек – как животное, которому нужна только пища и сон да размножение, а все остальное ему не нужно. Самодовольный доволен неизвестно чем, как говорится у вас, сам себе приятный, а по какой причине непонятно. Подобно тому, как смех без причины – признак слабоумия, а не остроты разума. Иное дело чувство юмора – оно является признаком остроты ума. Когда же я говорю о благодарности самому себе, то имею в виду, что человек нацеливается на то доброе, светлое, полезное, что он совершил за прошедший день. Нужно уметь самому себе за это говорить спасибо. Это очень важно, поскольку тогда человек как бы всю свою жизнь, деятельность, мысли и чувства настраивает, направляет на доброе и светлое. Если человек сумел вычленить из всей суеты своего дня Божественное и это Божественное поднял над собой, как флаг, то он и будет идти под этим флагом завтра, послезавтра и всю жизнь. Этот флаг будет ему напоминать о главном, позволит не останавливаться, не заострять внимания на негативном, на собственных погрешностях и чужих промахах. А если все время над собой держать флаг, сотканный из своих проступков, оплошностей, согрешений, то куда под таким флагом придешь, кроме как к следующему проступку, падению и ошибке?

– Выходит, необходимо как бы все время фильтровать себя, свои дела, поступки, чтобы отсеивать все плохое, а хорошее, напротив, собирать и держать перед собой?

– Совершенно так. Тогда научится человек подлинно любить себя, потому как увидит, что есть за что себя благодарить. Невозможно любить себя просто так, нужно иметь причину – вот и твори, действуй, работай, чтобы была причина любви к самому себе. И не обязательно, чтобы это были великие дела, нет. Напротив, все великое творится незаметным образом. Пусть это будут крупицы, всего лишь крупицы любви и тепла, какое ты подаришь людям, миру, Вселенной в этот день. Но за эти крупицы нужно поблагодарить себя, сказав самому себе: «Молодец, это сделано хорошо». И можешь считать, что это сам Бог тебя благодарит, ибо когда ты благодаришь самого себя за добро, то сам Бог с тобой в это время говорит. Так шаг за шагом будет идти человек к самому себе, к своему доброму и светлому полюсу от полюса тьмы и зла. Перестанет себя ненавидеть – прекратит ненавидеть и весь мир. Начнет себя любить – и весь мир полюбит, и людей, и все Божие творение. Потому что как человек относится к себе, так относится и ко всему окружающему миру. Христос давал заповедь людям: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Если человек не любит самого себя, то как может возлюбить он ближнего? Я тебе уже говорил: если человек относится к себе плохо, с пренебрежением и даже ненавистью, то так же он ненавидит и ближних своих. Такое отношение к себе – это камень, о который споткнулась цивилизация и вот-вот упадет вовсе.

– Неужели от одного лишь заблуждения может разрушиться целая цивилизация?

– Большой человек, да о малый камешек споткнется – и разбиться может. А этот камешек – нелюбовь к себе – не такой уж малый, как кажется. Это с виду только он мал, а по сути – скала краеугольная. Ведь сколько на землю ни приходило учителей, все они вещали об одном – о любви; сколько веков, тысячелетий миновало, а воз и ныне там, ничего не изменилось, люди не научились любить друг друга, в силу того, что не умеют любить самих себя. Не любят себя люди – разрушают собственную душу, тело, разум и потому все вокруг рушат, оскверняют, уничтожают.

– Получается, что религии проповедовали любовь, а проку от этого так и не было?

– Прок есть во всем, даже когда что-нибудь не вышло, это имеет свой смысл, свой толк, в силу того, что это было время для подготовки к чему-то большему. Человечество весь этот период приготавливалось к тому, чтобы принять поток высшей Любви, который сейчас и начал нисходить с небес на землю. Видишь ли, Макарушка, когда религии насаждали любовь, от нее отворачивались, когда насаждают что угодно, всегда в конечном счете получат противоположный результат. Когда организовывались религии, дух и любовь умирали. Любви нельзя научить, ее можно лишь пережить. А вот для того чтобы пережить ее, чтобы приобрести реальный опыт, нужно к этому стремиться и готовиться. Вот и была вся история человечества прожита для того, чтобы подготовиться к переживанию опыта высшей Любви.

– А что же теперь?

– А отныне, Макарушка, началась великая эра Любви, и всякий может эту Любовь небесную пережить в душе своей, в сердце, и для того нет надобности прятаться в ущельях, горах, пустынях, лесах. Нужно идти в мир и там творить дела добра и света, тогда Божественный поток Любви будет нисходить в сердце и душу, проявляться в делах, поступках, творениях. А главное, эта Любовь будет заставлять сердца человеческие петь от счастья и радости. Песни поющих сердец наполнят мир, будут делать его красивым, сказочным, удивительным. От мира не нужно скрываться как прежде, отныне в него нужно идти, чтобы его темные стороны осветлить и преобразить. Тогда земная жизнь станет подобна небесной.

– Поведай, старче, а как там на небесах? Какой там ад, рай?

Нектарий улыбнулся, присел на чурбан и посмотрел на Макария так ласково и нежно, что у того сердце захолонуло, и продолжил:

– Господь, радость моя, есть Любовь великая, такая безмерная, что больше мира всего, более Вселенной и космоса. И разве может Любовь такое зло сотворить, как ад? Я ведь раньше тоже так думал, но после того как взошла душа моя в небесные селения, познал истину. Нет, Макарушка, никакого ада, а есть лишь любовь меньшая, большая и так по ступеням уходящая в бесконечность. Только зависит все от человека, сколько он любви своей в этой земной жизни источил, сколько ее пролил в мир окружающий, на людей и на всякую тварь живую и неживую, такую ступень любви наследует душа его после смерти. Царство Небесное – это многоэтажный мир, в котором чем выше этаж, тем больше любви. Душу можно сравнить с воздушным шаром. Когда человек в жизни любовь творит, проявляет милость, ласку, нежность, то будто наполняется его душа-шар газом особым, легче воздуха. После завершения земного странствования возносится этот шар в небеса. Чем больше в нем газа, то есть легкости, тем выше он поднимается. И Всевышний никого не распределяет по местам своим, поскольку каждый человек сам себе будущий этаж, селение небесного мира своею жизнью созидает.

– А как же те, которые вовсе никакой любви в жизни своей не проявили?

– А ты как думаешь, радость моя? Если Бог есть любовь, а любви человек за время своего земного бытия не проявил вовсе, то куда же душа пойдет? Если все вокруг нас – это Бог?

– Получается, что некуда ей идти?

– Истинно так, Макарушка! Такие люди смертью умирают, то есть умирают безвозвратно, будто и не жили вовсе и никогда не рождались. Господь нам говорит, что мало просто родиться, то есть чисто биологически, а надобно родиться еще и свыше. Что означает открыть душу свою любви, которая источается не только с небес, но и отовсюду, ибо Всевышний повсюду. Когда человек познает любовь, когда откроется ей, тогда и происходит второе, а точнее сказать подлинное, рождение души, а по сути и человека.

– Что же с душой делается, которая не познала любовь? Душа-то ведь бессмертна.

– Душа оставит человека, прожившего свою жизнь без любви, так, будто никогда не была в этой материальной оболочке, и вернется к своему источнику – Богу. Если же человек откроет свою душу любви, то она навсегда остается человеку, то есть индивидуализируется и после земного бытия поднимется в небесный мир, заняв свой соответствующий уровень.

– Откуда же взялись бесы, демоны, которые нападали на меня? К тому же я переживал такое состояние души, что казалось, я побывал в аду.

– Люди сами создают этот адский мир. И нечистое воинство пополняется из дурных помыслов, темных желаний, негативных поступков человеческих. Всевышний желает всем только добра и любви. Из своей великой любви к своему творению Он дал людям свободу выбора: выбирать любовь или зло. Всякий раз, когда человек творит зло, – он творит свою вселенную тьмы, в которую сам же и попадает, проваливается, как в яму, увязает, как в болоте. Когда же человек несет свет и любовь, то получает царство Бога и поднимается к Божественным вершинам.

– Выходит, что ад создают сами люди, но если все вокруг Бог, то как же ад, темное царство существует в Божьем, светлом царстве любви?

– А все по милости и любви своей Господь позволяет в своем царстве света существовать и царству тьмы.

– Получается, что боролся я с самим собой, то есть с тем, что, собственно, сам и сотворил?

– Подлинно так, Макарушка. Всевышний создал человека по своему образу и подобию. А это значит, что Он желал и желает, чтобы мы были сотворцами Ему, чтобы мы расширяли царство Его любви, чтобы мы стали подобными Ему. Создавая нас, людей, Всевышний как бы отделил от Себя Свою часть, для того чтобы взглянуть на мир, на Себя со стороны. И таким образом получается, что человек – это спрятавшийся от Самого Себя Бог. Потому люди – это Боги, которые низведены с небес на землю, наделенные материальным телом, но память у них о своей божественности прикрыта. Вследствие этого всю жизнь свою людям надобно употребить для того, чтобы вспомнить, что они Боги, вспомнить о тех Божественных свойствах, которыми наделена человеческая природа.

– Что же это за свойства?

– В нас, людях, сокрыта вся полнота Божественных волшебных свойств, как ларец с чудесами. Вот как только мы в совершенствовании своем поднимаемся по лесенке к Богу, откуда в свое время спустились, так ларец открывается, и мы начинаем вспоминать, обнаруживать забытые возможности. Ведь человек, радость моя, и летать способен, и без пищи может обходиться месяцы и даже годы, и через огонь неповрежденным проходить, и даже под водой пребывать длительное время. И, конечно, многое-многое другое. На земле есть такие уникальные люди, феноменами их называют, а на самом деле все люди без исключения – феномены, каждый способен на многое, если будет он по лесенке Божественной восходить.

– Прости меня, старче, дерзкий вопрос у меня есть, но не могу с собою справиться, чтобы не задать его тебе, – произнес, смущаясь, Макарий.

– А ты не стесняйся, радость моя. Спрашивай, ведь мы все у Бога как на ладони, Он и мысли и чувства наши ведает.

– Скажи мне, отче, ты Бога видел? Какой Он?

И тут Нектарий рассмеялся, да так заливисто и игриво, будто по-детски. Макарий густо покраснел, подумав, что произнес некую глупость, которая привела старца к такому веселью.

– Не обижайся на меня, Макарушка, я ведь раньше тоже таким же наивным был и потому сейчас в тебе будто себя увидел. И не над тобой смеюсь, а над собой, над своим прежним неразумением. А твой вопрос очень хорош, он просто прекрасен, радость моя! А прекрасен он потому, что с него нужно было начинать нашу беседу, так как не поняв, какой Бог, не поймешь многое другое. А Бог, Макарушка, как бы тебе объяснить, – старец на мгновение задумался и весь заискрился какой-то неудержимой радостью, распирающей его изнутри, – Бог подобен ребенку, который веселится и играет. Он создал этот мир, Вселенную, природу, тварей живых, а главное, людей, для того, чтобы Ему было веселее играть в свою Божественную игру. Нет в этом Ребенке-Боге никакой злобы, никакой жестокости, мести, какими обычно наделяют Его мудрецы земного мира. Какая уж там злоба? Он всегда веселится и нас, людей, создал, чтобы ему было с кем играть, чтобы было с кем разделить и радость, и любовь, и счастье этого прекрасного бытия.

– Ну уж ты меня огорошил, отче. Все ожидал услышать от тебя, но не такое объяснение Бога, – выговорил Макарий, вытирая пот со лба.

– Прими, Макарушка, на веру. Понимаю, что трудно тебе воспринять такого Бога, ведь ты думал, что Бог – это такой грозный старик, жандарм, который следит зорко за людьми и грозит пальцем, если что не так на земле делается, не по Его указке. И если кто сильно зарвется, того и поразит своим перстом, пошлет каждому свое наказание по мере совершенного преступления, согрешения, провинности. А на самом деле Бог – это вовсе не старик, не жандарм, а Ребенок, который любит все вокруг, любит то, что Он создал. С теплотой и нежностью Он относится к Своему творению, а тем паче к венцу Своего создания – человеку. Бог любит человека не меньше, нежели мать любит своего младенца. Христос говорил: будьте как дети, тогда войдете в Царство Небесное, потому что Царство Небесное и есть детское царство. И царство земное, и царство небесного мира – все сотворено Богом-Ребенком, который любит все без условий, который радуется всему, который лелеет каждую травинку, и былинку, и жучка, и паучка, и ничто не оставляет без Своей нежности и ласки.

– И все-таки объясни мне, старче, что же это за игра такая, какую Бог устроил, что мы все страдаем, мучаемся, слезы проливаем, убиваем друг друга? Сколько ведь зла на земле творится!

– Ведаю, Макарушка, сомнения твои и постараюсь рассеять их. Когда создал Бог человека, то приуготовил ему землю-матушку для райской, блаженной жизни. Первые люди и начали так жить, как задумал Бог. Они могли разговаривать и видеть Бога так же, как мы с тобой сейчас беседуем и видим друг друга. Дал Бог слово Себе, что Свое творение, то есть людей, наделит полной свободой, чтобы получилась игра подлинная, чтобы мы, люди, были полноправными, настоящими Его партнерами в игре. Но люди распорядились своею свободой по своему разумению. Затеяли свою игру, злую, жестокую, гибельную. Да так возгордились своей свободой, настолько увлеклись своей пагубной игрой, что перестали видеть Бога, а порой и вовсе стали забывать, что Он существует. Расстроился Бог-Ребенок от такого хода дел, да слово Себе дал, что не станет вмешиваться и не будет отнимать у Своего высшего творения – человека – свободы. Вот люди и пожинают плоды собственного выбора, вкушают плоды не Божественных, райских деревьев – вечной молодости, счастья и любви, а плоды своих деревьев – страдания, болезней и скорби.

Нектарий немного помолчал, видя глубокие размышления своего ученика, и продолжил.

– Пойми, Макарушка, Бог сотворил человека, чтобы играть с ним в игру любви и благодати, дабы человек в этой игре восходил в познании этих состояний духа, чтобы раскрывал свое сердце для просторов света и счастья, радости и любви. Тебе, вероятно, трудно будет это представить, но Бог скрылся от Самого Себя в людях для того, чтобы вернуться к Самому Себе. Бог – это самая большая вершина любви, человек своею жизнью должен был подниматься к этой вершине.

– Если это так, отче, то жизнь наша должна быть восхождением от одной любви к следующей, более высокой, от одной радости к другой, высшей, от малого счастья к большему.

Нектарий прослезился от умиления, от переживаний, которые его посещали в данное мгновение, когда Макарий шаг за шагом познавал небесную грамоту.

– Бог если и вмешивается в судьбы мира, радость моя, то вмешивается только любовью, посылает Он ее особенно тем, кто нуждается в ней более всего. А особо нуждающиеся – это люди, зло творящие, во мраке собственных игр темных живущие. Ведь они-то, грешники, маются, ищут удовольствий земных, грешат, а душа их болит и ноет, потому что не получает она ни радости, ни покоя, ни благодати.

– Однако, отче, мучаются не только грешники, но и те, кто живет праведной жизнью. Им также не хватает душевного мира и гармонии.

– А все потому, Макарушка, что всякая душа человеческая ищет прежде всего любви, и ничего более.

– Почему же любви? – спросил Макарий. – Многие находят удовлетворение в работе, творчестве, иных занятиях.

– Это только так говорится, что человек стремится к удовлетворению, а на самом деле в глубине души своей он жаждет любви. Потому как порой через работу, творчество приходит к человеку дух небесный, посещает его любовь большая, неземная, небесная. Вот тогда человек обретает счастье. И заметь, Макарушка, чем более в творениях человеческих любви проявлено, материализовано, тем прекраснее получается творение, тем больше другим людям через эту работу, дела передается дух света и благодати.

– А как же другие, те, которых не посещает небесная любовь?

– Сейчас новый мир нарождается, Макарушка, мир любви и благодати. Во всех уголках земли многие люди получат так же, как и ты, небесную грамоту, откровение, просветление. Бог любит весь мир, всех людей и никого не оставит без внимания Своего, никого не обделит Своими откровениями любви. Потому на земле появится много таких небесных грамоток, которые возвестят человечеству о наступлении новой эры.

– Что же это за эра?

– Эра любви, Макарушка. Будет вскоре на земле царствовать одна любовь, и ничего более. И останется в поднебесной одна религия – Любовь, а вернее, ничего не останется, никакой религии, а просто любовь. Любовь навсегда.

– Но ведь каждый человек идет к Богу своим путем, причем всякая религия, духовное течение убеждено, что только у них истинная вера и только их путь правилен и единственен.

– Много крови и слез пролито на земле из-за этого заблуждения. Сколько усилий, энергии тратится не на духовное восхождение, не на приобретение небесных, Божественных даров, а на противоборство, на борьбу друг с другом за право называться истинной верой. А Бог смотрит на нас, создания свои, которые обижают друг друга, воюют из-за Него, и скорбит, потому что любит и тех и других, и даже тех, кто вовсе не верует, что есть Бог. Нет у Бога различения по лицам, должностям, философиям, поступкам – все Его любимые братья и сестры, и каждому Он готов отдать любви Своей столько, сколько возьмет, примет человек.

– Верно, отче, воюют люди друг с другом часто потому, что думают, что у них вера правильная, а у других ложная.

– Вот и получается, Макарушка, что строится жизнь при таком раскладе не на утверждении любви и ласки на земле, а на споре и отрицании иных вер, иных мировоззрений. А какая любовь может быть, если ты отрицаешь? Как у Бога, у Вселенной нет границ, так и у любви нет пределов. Никого она не отрицает, никого не унижает, ни с кем не спорит, никого не пытается насильно куда-нибудь притянуть. Напротив, любовь милует и одаривает, всех обласкивает и не спрашивает, кто этот человек: буддист или христианин, мусульманин или кришнаит, верующий или атеист, все едино – Божии люди, Боги.

– Что же это получается – что нет истинной веры?

– Все веры истинны, Макарушка, каждая имеет свою часть истины, но думает, что обладает ею целиком. В этом ошибка. Бог един, но Он не ограничивает Себя единством.

– Тогда выходит, что тот, кто восходит к Богу различными путями, познает Его более полно, объемно, что ли?

– Истинно так. Вот представь себе вершину горы, на которую альпинисты восходят с разных сторон. У каждой группы будет свой маршрут, дорога, а потому свое видение горы, свои трудности и препятствия и соответственно своя философия, своя методика подъема. Потому как одни поднимаются на гору со стороны, где она обрывистая, почти вертикальная, и здесь нужен один метод восхождения. С другой стороны эта гора пологая, в этом месте дуют ветры и сходят лавины. Тут нужна другая тактика восхождения. Все стремятся к одной и той же вершине, а думают, что у каждого своя гора, единственно истинная. Вот отсюда и все разногласия. Как говорится, что все пути ведут в Рим, так и все пути человеческие ведут к Богу, к любви.

– Как же мне, отче, разобраться во всем? Чему верить, а чему – нет?

– А ты верь всему, Макарушка, и не ошибешься. Ибо если веришь только одному, а остальному – нет, то по сути не веришь подлинно и тому одному, за что держишься. Потому что верить можно либо всему, либо ничему. Как любить. Если человек истинно любит, то он любит все и готов свою любовь раздать всему миру, каждому человеку, каждую тварь обласкать, каждой травинке, былинке сказать доброе слово, послать улыбку, нежный взгляд. Как солнце светит всем и никого не обделяет теплом своим. Если же человек любит что-то одно, то он по сути не любит ничего, поскольку эта любовь умственная, не сердечная, да и не любовь это, а видимость одна.

– Какой же религии мне придерживаться, отче?

– Отныне у тебя, Макарушка, одна религия – Любовь, ее ищи, ее взращивай в себе, за ней следуй, а сердце тебе подскажет, где подлинная любовь, а где видимость одна и лукавство, где истинная ласка и нежность, а где лицедейство и фарисейство.

– Какая же эта любовь?

– Любовь, радость моя, – это новая энергия, которая, говоря по-научному, создает новое пространство, новое измерение, новое время. Ваши ученые уже стали обнаруживать, что со временем и с пространством что-то происходит. А происходит вот что. Когда человек исполняется любви Божественной, то его сердце, как реактор, создает такие мощные волны, что буквально облучает все вокруг себя, как радиация. И возле такого человека образуется маленькая вселенная с четырехмерным пространством. Этот человек видимо, то есть внешне, пребывая еще в старом мире, уже начинает жить в новом мире любви. То есть внутри трехмерного, старого мира с помощью энергии любви сотворяется четырехмерное пространство – новая Вселенная любви и благодати.

– Как же мне теперь жить, отче?

– В будущее можно попасть, если войдешь в сказку любви без остатка и без оглядки. Ступай в мир, Макарушка, и всюду проявляй свою любовь, раздавай ее щедро. И прежде всего слушай свое сердце: как оно екнет – значит, сообщает тебе о том, что здесь кому-то нужна твоя забота, твоя помощь, твоя ласка. И не слушай своего разума, который тут же начнет тебя отговаривать и давать лукавые, логичные советы. Живи, Макарушка, отныне так: слушай свое сердце и следуй его зову – такая тебе дорога любви предстоит.

– В мире, старче, немало обществ людей, много религиозных течений. Как в них разобраться, как мне с ними вести себя, что говорить?

– Там, где любовь, там и Бог, Макарушка. Потому не смотри ни на чины, ни на звания, ни на принадлежность человека к той или иной религии, а гляди в его сердце – насколько в нем присутствует, благоухает цветок любви, настолько он ближе к Богу. А что и как тебе говорить – не следует думать об этом, ибо когда надо, твое сердце само скажет лучше, чем твой разум. В этом пути любви ты обретешь силу поющего сердца. Будешь творить дела любви, и сердце твое постепенно начнет петь. Петь и днем, и ночью, и в радости, и в трудности, и на свободе, и в темнице. И самое главное, рассказывай о небесной грамоте тем, кто более всего нуждается в ней.

– Что же будет с религиями?

– Времена религий истаяли, миновали, наступило время всеобщей, тотальной любви, которая на самом деле спасет мир. Религии сослужили человечеству свою службу, но не преобразили его, все осталось на своих местах. Человечество не стало лучше, оно не изменилось, мир продолжает проваливаться в яму греха и невежества, порока и зла. И Всевышний, желая спасти мир, посылает в него любовь, которая струится с небес в сердца человеков. Новая энергия любви отныне приходит от Господа на землю – это сила, которая заставит многие сердца проснуться, пробудиться, зазвучать песней. Сердца запоют у многих, Макарушка, и это будет сначала маленький хор поющих сердец, а потом он будет все больше и больше. Обязательно это будет.

– Но ведь не все знают об этом потоке преображающей любви.

– Господь для этого пошлет по всему свету небесные грамотки – благую весть о любви, сходящей с небес.

– Как же будет происходить преображение мира?

– Взгляни на деток малых. Они подобны ангелочкам, сердца их поют, и они радуются жизни просто так. Души их открыты всему миру, а мир сам по себе – это тоже песня Бога. Бог, творя мир, пел и веселился, радовался и праздновал, и все его творение насытилось этой Божественной песней, радостью, танцем, праздником. А детки, их сердца ведают Бога, они способны видеть и слышать Его. Потому, Макарушка, мы, взрослые, у деток должны научиться любви, песням и танцам, и за ними следуя, войдем в новый мир несказанного счастья и любви, красоты и гармонии. В эту Вселенную придут люди с детскими душами, сердцами, наполненными песней и весельем. Эра любви и благодати, о которой пророчествовали многие посвященные, – это воплощенная на земле сказка, Макарушка. Поверить в сказку, в новый сказочный мир способны только дети, потому и говорил Христос, что Царство Небесное наследуют дети. И предлагал Он мудрецам земным последовать по пути умаления своей души до уровня детского восприятия. Все святые, Макарушка, были по духу детьми.

– Где же мне, отче, умалиться? Возможно ли? Это как бы стать ненормальным, юродивым, что ли?

– Мир, радость моя, погибает именно от так называемой нормальности. Как раз нормальные и привели все человечество в омут тьмы и порока. Стать подобным ребенку возможно, лишь глубоко трансформировав свою личность. Это не просто тренировка, практика, занятие, это изменение самой программы человека. А для этого необходимо стирание личной истории человека. Когда люди говорят о любви, то, как правило, подразумевают поверхностные переживания, которые подобно волнам ходят по поверхности океана, не затрагивая его недр. А тем временем в глубине морской пучины все остается без изменений – мрак и неподвижность. Я же говорю о любви, которая проникает до самого основания существа человека, которая тотально трансформирует его природу. Помнишь, как бывшие рыбаки становились апостолами Христа? С ними вот такое глубинное преображение и происходило. Поверхностными переживаниями мир не преобразится – надобно, чтобы такие изменения в людях происходили, которые до корней волос соделают их чистыми, светлыми, искренними, исполненными любви, как дети.

– Отчего же ранее не было такого глубинного преображения?

– Оттого, что не подоспело время. Человечество до настоящего времени только готовилось к радикальному изменению, и вот сейчас с небес послан сильный луч любви, который будет основательно преобразовывать сущность людей, превращать нормальных в ненормальных, делать из взрослых детей, из стариков – в юношей. Было время знаний, Макарушка, пришло время любви. Ни законы, ни манифесты, ни жертвоприношения, ни ритуалы не смогли спасти мир. Даже слова потеряли смысл.

– А дела?

– Дела, совершаемые без любви, не изменяют мира, потому что в конечном счете не приносят ни благодати, ни счастья. Никакой земной силой мир не преобразишь, потому как самая действенная сила. Вот и человек, исполненный истинной любви, как бы бессилен, беззащитен, молчалив, ибо ему и говорить нечего. Он слаб с точки зрения логики, а вот в подлинном смысле Сам Господь в нем присутствует в Своей полноте мудрости, нежности и силы. Преобразить жизнь способна только сила небесная – Любовь. Любовь, Макарушка, побеждает все! Любовь рассеивает тьму, одолевает зло, осиливает невежество, рождает вселенные, одерживает верх над самой смертью, Любовь – Сам Всевышний. Что может сравниться с Господом?

– Задал ты мне загадку, отче: жить по еканью сердца. Как справиться с нею?

– А ты не думай ни с чем справляться. Иди по миру и слушай свое сердце – как оно екнет, так и последуй его призыву. Действуй и меньше рассуждай, а тем более ничего не бойся. Так как страх, Макарушка, убийца любви. На земле потому так мало любви, что люди потеряли мужество, наполнены страхами, а любовь и страх – противники непримиримые. Там, где страх, там тьма, боль, невежество и слезы.

– Что же будет на земле?

– Бог-Ребенок хочет, чтобы на земле была сотворена сказка, чтобы все люди стали любить и жить, как дети. Чтобы все были открытыми, искренними, наивными, радостными. Чтобы мы все не тянули лямку мудрости и знаний, как батраки баржу на Волге, а чтобы мы праздновали жизнь, как птицы небесные, которые не сеют, не жнут и, главное, не беспокоятся о дне завтрашнем. Потому что беспокойство – враг праздника, враг радости, враг счастья. Каждый человек должен построить, сотворить свой маленький мир детства. Это будет вначале выглядеть как маленький островок любви и радости, счастья и красоты в бушующем океане порока, зла и невежества. Потом этих островков будет все больше и больше, доколе они не сольются в единый материк – страну вечной сказки и праздника. И не будет на земле много стран, а останется только одна – сказочная страна детства, в которой взрослые уподобятся детям. Старшие будут понимать детей и дружить с ними, учиться у них Божественной мудрости, а не следовать своему житейскому рассудку. Взрослые последуют за детьми, как за своими наставниками и учителями, которые приведут их в новый мир любви и благодати. И тогда, радость моя, не будет на земле ни плача, ни вопля, ни болезни. Ведь любовь, Макарушка, великая целительная сила, и поведаю тебе истину, что все болезни человеческие – от недостатка любви. Любовь животворит и воскрешает, любовь побеждает смерть. Смерти уже на земле не будет, ибо смерть наступает тоже от недостатка любви, а любви станет много, так много, что ничего кроме нее не останется. Любовь, радость моя, это и есть бессмертие, и не только духовное, но и телесное. Тогда вновь, как и в райские времена, люди увидят Бога и будут беседовать с Ним, как мы с тобой. И сердца человеческие начнут петь сами по себе, а не от каких бы то ни было усилий, потому что переполнятся любовью, радостью, счастьем. Это будет праздник навсегда, и не будет ему конца во веки веков.

– Что же делать простым людям?

– Каждый человек должен сам по себе стать островом детской любви и искренности, открытости и нежности. И тогда вокруг себя он будет излучать любовь и красоту, которые начнут отражаться на всем, к чему только ни прикоснутся его рука, душа, мысль. Все будет делать, творить, созидать красиво, божественно. Мир вокруг такого человека станет преображаться, меняться, превращаться в сказку, в оазис чудес, в страну нескончаемого праздника.

– С чего начать, отче?

– У каждого человека, Макарушка, накоплено немало поражений, то есть проступков, когда человек обидел кого-то, кого-то осудил, обругал словесно или про себя, это неважно. Существенно то, что всякий раз, когда человек проявляет в своей жизни качества, противоположные любви, то есть гнев, злость, обман, стяжание мирских благ и так далее, – тогда эти поражения, я их так называю, становятся для человека как бы якорями, которые, подобно крючкам, цепляются за сердце человеческое и не дают ему не только исполняться любовью, но даже просто спокойно биться. Живем мы все с этими «крючками», с занозами в сердце и не можем стать счастливыми, оттого что боль всегда есть в сердце. Даже когда кажется, что все у нас хорошо, все в порядке, на самом деле мы уже настолько привыкаем к этим якорькам, что и не чувствуем их. Подлинной, детской любовью такое закрючкованное сердце исполниться не способно. Кроме того, немало на душевном складе, как я называю то место, где хранятся наши поражения, собрано тех переживаний жизни, когда нас унизили, оскорбили, обидели. И это тоже я называю поражениями, потому как и обидчик, и тот, кто обижается, оба терпят поражение, хотя и стоят на разных берегах, полюсах.

– Отчего же, отче, поражение терпит тот, кого обижают? Ведь он является потерпевшей стороной, поэтому его нужно пожалеть и поддержать.

– Во-первых, поражение терпит тот, кого обидели, унизили, потому что он ПРИНИМАЕТ это унижение и оскорбление. Принимает! А это значит, что в этом человеке много гордыни, которая, как стена, воздвигнута в сознании, и в нее летят любые камни снаружи и сотрясают его существо. А станет душа человеческая чиста и прозрачна, как небо, так и бросай в нее любые камни, пускай любые стрелы – не изменится она, не помрачнеет, не останется в ней ни следов, ни рубцов, ни отметин. А ведь, Макарушка, сколько бед приносят себе люди, в хранилищах душ которых содержатся эти памятные отметины! Сколько слез проливается из-за обид, несть числа им. Человек за свою жизнь порой ни разу и не вздохнет полной грудью, потому что свободно дышать невозможно с этим грузом. Душно, мрачно, беспросветно в сердцах таких людей. Вот и умирают люди, когда можно жить и быть счастливыми. Тогда как другие пребывают в счастье и радости, когда жить нет возможности.

А во-вторых, Макарушка, помогать нужно всем, да вот только привязываться к жалости не нужно, поскольку жалость в конечном счете губит человека. Человеку надобно вместо жалости предложить путь к счастью и свету. И необходимо помочь ему этот путь найти и ступить на него. Вот тогда это будет действенная помощь, та, которая направляет человека к совершенству, любви и гармонии. Когда же мы проявляем «слюнявую» жалость, ноем, плачем, а ничего не предлагаем и не делаем – не помогаем, от этого никому ни пользы, ни подлинного утешения нет. Настоящее утешение – это шаг, попытка выбраться из ямы, куда провалился, рывок наружу, наверх, к солнцу и небу.

– Как же избавиться от этих крючочков и якорей?

– Дам тебе, Макарушка, ключ волшебный, как открыть этот сундук и выбросить из него истлевшее, сгнившее старье поражений и обид. А ключ к подлинному очищению лежит в том, что место поражения должно стать местом победы, место падения должно превратиться в место подъема. Это значит, что мы должны прежде всего подумать, вспомнить, покопаться в своих запасниках памяти, где и когда в своей жизни мы потерпели наибольшее поражение. Затем нужно вернуться в то место, к тем людям, которых ты обидел или которые тебя обидели, и победить. Там, в этом месте поражения, человеку следует излить любовь свою. Там, где ты упал, надобно подняться с помощью самой большой силы – любви. Мы, как и Бог, должны действовать только любовью и только ею побеждать. Древние говорили, что самый слабый побеждает самого сильного. Они так вещали, ибо знали, что самый слабый – это Бог-Ребенок, Он же и самый сильный. Чем ближе мы к Богу, тем мы как бы слабее для мира делаемся, а на самом деле мы приобретаем силу непобедимую, Божественную – Любовь. В месте поражения излучить свою любовь – вот ключ волшебный, ведущий к очищению и свободе, к свету и еще большей любви. Как только мы это сотворим, так все изменится, якорь будет сорван, и корабль человеческой жизни ринется, понесется по просторам бытия свободно и радостно. Понимаешь, Макарушка, каждому человеку Бог дает свое счастье, каждому оно приготовлено как подарок. Однако не идет человек к нему, не может, потому как не пускают его якоря. Вернуться надобно в те места, где были получены поражения, и там одержать победу любовью и нежностью.

– А если уже ничего нельзя изменить? Бывают же такие случаи.

– Нет, радость моя, случаев, когда ничего изменить невозможно, потому что изменить нам следует не снаружи, а внутри себя. Победу мы одержать должны не над миром, людьми, обстоятельствами, а над самими собой. Тебя обидел человек, а ты возьми и сделай ему добро, подари ему тепло и ласку своей души – и узелок-то развяжется, якорек спадет с твоего сердца. После этого тебе станет и жить, и дышать легче. Через такие победы любовью в местах твоего поражения сердце шаг за шагом, победа за победой будет обретать чистоту. Но это только начало, оттого что сердцу надобно получить не только чистоту, но и свободу. Без последней нельзя дойти до своего счастья, невозможно обрести еще большую любовь, поскольку любовь Божественная есть не только бесстрашие, но и свобода. Как птица не может лететь без простора, так и душе необходимо пространство, где много воздуха и неба. Разве может любовь расти в помещении, в каких бы то ни было границах?

– Как же научиться свободе сердца?

– Этому нам следует учиться у детей. Ведь ребенок и есть безграничное существо, и потому он любит и живет, как Бог. Бог – как ребенок, а дети – как Боги.

Нектарий как-то весь подтянулся, будто превратился в узкий лучик солнца, и этот лучик отразился в сердце Макария, который внимал словам, как чистый лист бумаги «внимает» перу.

– Восприятие у ребенка глубоко мистично, Макарушка, божественно. Он абсолютно свободен, ибо смотрит всегда в вечное. Например, ты идешь по шумной улице, где раздается рев машин, стоит гул людского движения. Ребенок следует с тобой, и вот он тебе что-то говорит, а ты его не слышишь, потому что не слушаешь, ибо занят своими важными делами. Вот он начинает кричать, чтобы его услышали, и ты вынужден наконец-то обратить внимание на его возгласы и с раздражением говоришь: «Ну что там еще?» А он умилительно так восклицает: «Вон птичка!» – «Где птичка, какая птичка?» – спрашиваешь ты недовольно. И наконец оторвав взгляд от сутолоки земной, действительно замечаешь воробушка, который нашел где-то хлебную корку и весело скачет с ней под деревом по зеленой травке. Действительно, скажешь ты, у меня столько проблем, я везде опаздываю, нужно сделать еще столько дел, а тут воробушек. Так ли это важно? А я тебе скажу, Макарушка, не то что важно, а именно этот воробушек важнее всего в жизни в этот момент. Ребенок – как стрелка, как вектор, указывает на Божественное. Взрослому же трудно сконцентрироваться на непреходящем, для этого нужны усилия, которые сведут его с колеи многозаботливости житейской и вернут в состояние первозданного восприятия, какое еще не потеряно у ребенка.

Или, например, мама копается в огороде, сажает овощи, и все мысли, и усилия ее сосредоточены на том, чтобы быстрее сделать свою работу, а тут дочка подходит и восклицает: «Мамочка, там жук сидит!» Маме, конечно, некогда, и она отвечает: «Хорошо, дочка, иди, играй». А ребенок все равно настаивает, и все существо ребенка волнуется, тревожится, потому что для нее это так потрясающе, так значительно, что важнее ничего на белом свете нет. Ведь она очень хочет разделить это удивительное открытие со всеми, и прежде всего со своей мамой. Наконец женщина уступает уговорам дочери, и они вместе идут смотреть жука майского золотистого, который спрятался под листочком травы. В этот момент ребенок возвращает мамино сознание в детство, а по сути устремляет его в вечное, направляет в созерцание непреходящей Божьей красоты и благодати. В этот момент человеческое сердце выходит из рамок, узилищ взрослой жизни и погружается в Божественные просторы бытия. Но это происходит лишь мгновение, потому как тут же женщина вновь возвратится к работе, включится в привычный поток взрослой жизни, полный забот, хлопот, волнений.

– Откуда ты можешь знать, отче, что происходит в мире? Ты так рассказываешь, будто описываешь виденные тобою картины современной жизни.

– Что ты, Макарушка, – нешто забыл, откуда я пришел? – улыбнулся ласково и укорительно Нектарий. – С небес видна не только вся современная жизнь, но и прошлая, и будущая.

– Выходит, будущее предопределено?

– Не совсем, радость моя. У будущего несколько дорожек, все зависит от человека, по какой он пойдет, то и найдет. Помнишь, как в сказке: направо пойдешь, счастье найдешь, налево пойдешь – коня потеряешь и так далее. Так вот и сейчас такая же задача стоит пред людьми, перед всем человечеством: выбрать, по какому пути дальше следовать. Какую дороженьку выберут люди, такое у них и будет будущее. Чтобы это будущее было счастливым и радостным, Макарушка, есть только один указатель, куда идти. За детьми пойдешь – новый мир любви и счастья найдешь. Дети – учителя взрослых, они смотрят как бы перпендикулярно по сравнению с обычным, взрослым зрением, пронзают мир не вдоль, а в глубину. Они постоянно дергают взрослых, останавливают – дескать, подождите, не спешите, пора осмотреться вокруг, по-новому понять, как нужно жить и что делать. Сколько же можно спешить, сколько можно суетиться, беспокоиться и стремиться к каким-то сиюминутным ценностям и ничего не добиваться – ни счастья, ни гармонии, ни любви. А взрослым некогда слушать. Нужно везде успеть. Все торопятся, Макарушка, только вот куда и зачем – еще никто не ответил. Это как в анекдоте: у Вани, который куда-то бежит, спрашивают:

– Вань, ты куда?

А он отвечает:

– Куда народ, туда и я.

– А народ куда?

– Не знаю! – отвечает Ваня.

Вот так, радость моя, и в жизни земной, никто не знает, куда идет. Никто. Например, везет отец сына в машине. Малыш сзади сидит и кричит папе, пытаясь перекричать гул машины. Мужчина занят дорогой, вождением, его голова полна всяческих планов и неотложных дел. А сынок опять возглашает, силясь перекричать все шумы. Отец наконец приглушает магнитофон в машине и спрашивает: «Что ты хочешь, что случилось?» И слышит радостный возглас ребенка о том, что вон там, на другой стороне дороги, елочка и что под ней, наверное, игрушки. Глупость, подумает папа, ребенок, что с него возьмешь. А вот если бы взял и остановился, да прошелся бы вместе с малышом к елочке, послушал бы его рассказ – да не снисходительно, а серьезно, пытаясь глубоко проникнуть в мировосприятие своего сына, тогда, возможно, его душа хоть бы на миг распахнулась для любви и красоты, радости и гармонии, вечности и праздника. Вероятно, после этого изменилось бы сознание отца, и принял бы он новые решения в своей жизни, более мудрые, светлые, Божественные. И так мало-помалу стал бы приобщаться мужчина к вечным потокам бытия, в которых еще живет его малыш, доколе и его не научили быть взрослым и «мудрым» от века сего.

– Получается, что нужно постоянно прислушиваться к детям. С их помощью как бы погружаться в их Божественное мировосприятие?

– Все Божественное, Макарушка, – искреннее, наивное, открытое, распахнутое. Умение взглянуть на мир глазами ребенка – высшая ступень свободы и любви. Детское сознание видит истину непосредственно. Ребенку нет надобности напрягать свой разум или сердце, поскольку между ним и Всевышним еще нет никаких стен, призм, очков, теорий, философий. Он созерцает Божественное непосредственно, без объяснений и логики, без слов и мудрствования. Потому надобно взрослым стараться подсматривать, КАК ребенок смотрит на мир, чтобы вернуться к первозданному сознанию, которое чисто, открыто и гармонично. Сколько учителей бродит вокруг нас, Макарушка, – я имею в виду детей! А мы, взрослые, не замечаем этого, и всякое обращение к нам, радостное восклицание по поводу того или иного предмета, который приводит в восторг ребенка, принимаем как нечто, не стоящее нашего внимания. Ибо то, что вызывает восхищение у малыша, для нас совершенно обыденно и не имеет никакого смысла. В том-то и дело, радость моя, что как только мы утеряли Божественное видение, детское созерцание мира, мы утеряли сам смысл нашей жизни, бытия. Вследствие этого, Макарушка, смысл жизни не в знании, а в сознании, не в мудрости, а в созерцании, не в словах, а в пребывании здесь и сейчас всем своим существом. Для всего мира взрослых такое подсматривание есть трамплин к новому сознанию, новому светлому мировосприятию, когда Божественное выходит на первый план, а все мирское, суетное и временное отодвигается на второй.

– Непонятно мне, отче, одно – как будут выглядеть взрослые, которые станут осваивать такое Божественное сознание, коли они будут подобны детям? Тем более что искренность миром не принимается, напротив, все искреннее, открытое, обнаженное высмеивается, так как выглядит с точки зрения разума глупым и недоразвитым, что ли.

– Не надо бояться, радость моя, Божественного, не нужно страшиться выглядеть ребенком. Нужно, не озираясь по сторонам, идти вперед до конца. Кто что подумает, кто что скажет, не должно волновать вас. Беспокоить может лишь одно – когда вы вновь сползаете в прежний омут взрослости и житейской мудрости.

– Как же тогда общаться с людьми, ведь ребенок что думает, то и говорит?

– И верно и неверно, Макарушка. Верно то, что ребенок высказывается без ограничений, без страха, что его не поймут. А неверно то, что он говорит не то, что думает, потому как думать он еще в полном смысле не может, – и слава Богу, а изрекает он то, что чувствует. Взгляни, что у вас в мире получается. Думаете одно, говорите второе, а чувствуете третье. Вот и выходит у вас такая тройственность во всем. В мире взрослых неприлично говорить то, что чувствуешь, следует говорить то, что выгодно для человека. Нужно быть при-личным, то есть уметь сохранять установленную личину, иначе ты нарушишь общие правила игры. А дети нарушают все правила взрослых игр не думая. Так должно быть потому что дети играют, а правильнее сказать, подлинно живут в своей игре – Божественной, вечной. Старшие смотрят телевизор, следят за новостями, а тут ребенок прибежал со двора, где после дождя выползли улитки, и сообщает самую потрясающую новость сегодняшнего дня – что он встретил на траве много-много улиток. Вот уж новость так новость, Макарушка, – рассмеялся старец. – Всем новостям новость. На улице улитки!

– Все равно, отче, мне непонятно, что будет, если я стану говорить всем то, что я чувствую. Например: этот человек меня обидел, и я ему прямо в глаза так и скажу об этом – тогда это вызовет, возможно, еще большую ссору и взаимную неприязнь. К чему это приведет?

– Некоторые люди, Макарушка, действительно, как говорится, режут правду-матку прямо в глаза. Однако они говорят не то, что чувствуют, а то, что думают. Вот в этом принципиальная разница. Потому что думаем и чувствуем зачастую, совершенно противоположное. Ибо думаем мы головой, а чувствуем сердцем, душой. Так вот нужно слышать собственное сердце, а не ум. Ум ведь, Макарушка, инструмент, как известно, приносящий немало горя людям, поскольку он склонен более всего к эгоизму, к вещам временным, мирским, а душа – напротив, имеет цель лишь одну – духовное совершенствование, восхождение к вершинам света и любви. Ум всегда ищет выгоды, а душа – любви. Возьмем, скажем, твой случай: тебя обидел человек, ты с ним встречаешься, и если ты будешь действовать от ума, то ты скажешь ему: «Нехороший ты человек, ты меня обидел!» Если же ты будешь говорить ему то, что ты чувствуешь, что испытывает твоя душа, то ты скажешь ему: «Знаешь, милый человек, грустно мне оттого, что ты обидел меня. Как бы мне хотелось с тобою дружить, чтобы мы понимали друг друга, помогали друг другу». Вот! Видишь, какая разница?

– Не то что разница, старче, а противоположность такая, как небо отличается от земли.

– В том-то и дело, что нужно учиться общаться с людьми от неба, а не от земли. Когда мы все начнем беседовать друг с другом от неба, то есть будем выражать не амбиции ума, а состояние нашей души, тогда новый мир, новая жизнь откроются нам. Все стены мудрости, приличия, какие возвели взрослые между собой, рухнут. И станет всем дышать веселей и легче. Тогда новая Вселенная народится, причем не где-то там, в заоблачных далях, а здесь у нас прямо под ногами, где на грязи расцветут цветы, в сумраке засветит солнце и весь мир окрасится в праздничные тона.

– Что же тогда будет, отче?

– Когда будем по-новому общаться, тогда будто пелена спадет с глаз и мир предстанет нам в своей подлинности, истинности, а подлинность мира – это любовь и красота. И узнаем мы главное, Макарушка, что все люди вокруг нас чувствуют одно и то же, потому что мы все – единый живой организм. Познаем также, что всякая живая душа жаждет любви, ласки и нежности. Люди ведь сами создали такие рамки, такие разграничения, что все оказались оторванными, отрезанными, отчлененными друг от друга. Каждый сидит в темнице, которую самостоятельно для себя создал, и страдает в ней от одиночества и непонимания окружения. Конечно, не человек придумал эти стены, а следовал общепринятым законам и установкам, которые существуют уже многие тысячелетия. Ибо много веков продолжается этот порочный круг: все мы чувствуем много прекрасного, Божественного, красивого, а делаем и говорим иное, а порой и противоположное, чем только усиливаем меж собой границы и стены. Чахнет человек в одиночестве, Макарушка, гибнет наедине с самим собой, а те чувства и слова, которые идут из души, боится произнести, потому как страшится, что его не поймут, засмеют, примут за слабоумного. Беда, да и только, радость моя! Ведь каждый человек в душе ребенок, и этот ребенок рвется наружу, к свету, добру, красоте, да общество не пускает, правила не позволяют этому ребенку выпорхнуть навстречу небу, солнцу, цветам, птицам, бабочкам, жучкам, елочкам.

– Действительно, отче, боязно вот так взять да и сказать своему ближнему, что ты на самом деле его любишь, признаться, что он прекрасный и самый дорогой человек в твоей жизни и что тебе хотелось бы, чтобы вы с ним понимали друг друга и помогали друг другу. А на практике что мы говорим? Совсем другое: высказываем недовольство, претензии, обиды и много еще какого мусора вываливаем. А после этого так пакостно на сердце становится, что даже душа плачет. Ведь она желала бы высказать свое, а ум ей не позволил, и в итоге сидим мы наедине с самими собой, в одиночестве и в обиде на весь мир – что, дескать, он несовершенен и плох. Но выходит, что это только наше разумение, наше видение, а мир на самом деле таков, каким мы сами его сотворяем.

– Истинно так, Макарушка. Жизнь мы сами творим, и никто более. И нечего винить Бога, судьбу, вражьи силы в том, что мир зол, жесток и мрачен. На самом деле Бог-Ребенок создал его великолепным, радостным и веселым. Только человек своим темным сознанием и вытекающими из этого делами и поступками искажает все, выворачивает наизнанку. И знаешь что, радость моя, на самом деле каждый человек понимает, что жить так дальше нельзя, что такая жизнь не имеет никакого смысла и значения, но боится сделать первым шаг за границы своего эго, своей гордости, своей личины, какую общество заставило этого человека выработать и носить. Устали все от этих глупых масок!

– Что же делать, отче, чтобы от этих личин освободиться, чтобы сорвать людям с себя эти маски мудрости и знаний?

– Для этого, Макарушка, надобно строить при каждом городе сказочную страну детства, – торжественно заключил небесный посланник Нектарий.

– Что же это такое? – недоуменно спросил Макарий.

Глава 6. Сказочная страна детства

Макарий слушал внимательно, почти не дыша. Запоминал каждое слово учителя.

– Будет на земле сотворено детское царство радости и праздника, любви и счастья. Это царство вам, людям, и предстоит возвести, сотворить. Там взрослые могут почувствовать, ощутить себя детьми. Дети же будут в этой стране приобщаться к природе, к искусствам, ремеслам, мастерству всякому. И еще: там и взрослые и дети протянут друг другу руки и станут настоящими друзьями, будут друг у друга учиться и помогать друг другу эту жизнь преображать, сотворять новый мир праздника, красоты и гармонии.

– Как же строить это царство?

– Послушай, Макарушка, внимательно. Близ любого города есть красивые места, где природа чиста и первозданна, где поют птицы непуганые и растут не тронутые цивилизацией травы, где бродят звери и журчат ручьи, где бьют родники с чистой, живой водой. Найти нужно несколько полян красивых и начать их обустраивать. И будут эти поляны друг с другом соединены лесной дорогой, по которой станут ездить лишь лошадки, запряженные в красивые тележки, повозки. Возить они будут деток и взрослых, которые пожалуют в эту сказочную страну детства. Когда у взрослых выпадет свободный денек-другой, приедут они к месту основной стоянки, откуда начинается сказочная страна, кто на машине, кто на автобусе. Здесь возьмут они нужные вещи с собой и сядут в повозку, которая ждет их тут, запряженная лошадкой. И отправятся они в лесное путешествие в волшебную детскую страну к полянам и рекам, озерам и водопадам, горам и ущельям.

Поскрипывают колеса повозки, лошадка мерно следует по загадочной, лесной дороге. Сидят путешественники и по сторонам смотрят, любуются красотой, наслаждаются пением птиц и ароматами лесными. Птицы поют звонко, каждая на свой лад, а звучит хор несказанной красоты. Ветерок качает верхушки деревьев, солнышко сквозь листву играет золотом своим. А путешественники очарованы первозданной красотой дубового и букового леса. Буки сначала стоят как столбы с гладкой светлой кожей. Потом они становятся все толще и уже напоминают колонны, устремленные ввысь. И вдруг – стоп! Повозка остановилась. Что за причина? А вот что случилось: черепаха прямо на дороге лежит, на людей и на всю эту процессию глядит. Вышли путешественники из повозки, погладили лесную жительницу, подержали ее дети в руках, посчитали, сколько на ее панцире-домике квадратиков, и положили ее в траву – иди по своим делам лесным. А та и рада стараться, голову высунула и поползла дальше. Смотрят ей вслед и улыбаются, потому как движется она так лихо, что все понимают: зря всех, кто медленно перемещается, сравнивают с этой лесной жительницей. Вскоре она совсем исчезает из вида, доносится только шуршание сухих листьев, покрывающих землю в лесу.

Поехали путешественники дальше. Вот они подъезжают к небольшому ущелью, склоны которого покрыты сплошь длинными ветвями вечнозеленого плюща. А по дну ущелья с камушка на камушек прыгает небольшая горная речушка с чистой водой. Здесь могло бы закончиться путешествие, но через ущелье сделан мосток. Срублен он из дерева, а украшен резьбой. Видно, что здесь дело мастера боялось, потому что мастер сотворил этот мосток с душой и любовью. Просто как в детской сказке. Хочется на нем остановиться и посмотреть на чистую водичку речушки. Лошадка, будто поняв намерение путешественников, приостанавливается, и путники любуются мостком, который так великолепно и добротно сотворен мастером. Глядят и вниз, на игры речки горной, и через несколько минут продолжают путь.

Вот резной деревянный щит на дороге извещает о том, что впереди начинается Город мастеров. Лес расступается, и повозка выкатывается на поляну, заселенную мастерами. По краю поляны расположились теремки, да такие красивые, что глаз невозможно отвести. Все здесь возведено из природных материалов: камня, древесины, глины, а главное, все постройки чудные, сказочные вписаны в рельеф местности так, что кажется, что они здесь всегда стояли, будто природа сама их сотворила. Причем каждый теремок сделан по-своему и по-особому украшен. В каждом доме свой мастер, который занимается своим ремеслом, и тот, кто пожелает, может у него остаться пожить и поучиться премудростям его искусства. Для этого срублено здесь несколько теремков-гостиниц. Наши же путники походили по теремам-мастерским, с каждым мастером познакомились, посмотрели на их рукоделия. Здесь и кузнецы есть, и мастера-резчики, и гончары, и вышивальщицы, и многие другие. Затем попили наши гости живой водицы из родника, который бьет здесь неподалеку от поляны, позавтракали в общей трапезной вкусной, наваристой кашей с молоком и медом, попили чаю, заваренного на душистых лесных травах: мяте, душице, чабреце, шалфее, мелиссе и других. И отправились дальше. Некоторые остались в городе мастеров, чтобы поучиться у них. А наших путешественников впереди ждет следующий город.

– Прости, отче, – не выдержал Макарий, – где же таких мастеров сыщешь?

– Что ты, Макарушка, да в каждом городе, поселке, деревне столько талантов, столько мастеров-самородков, что придется, возможно, не одну поляну мастерам выделить, чтобы все желающие смогли свои таланты реализовать! Они сами-то, дай им возможность, такую лесную сказку сотворят, что это будут не просто города мастеров, а произведения искусства. Сколько людей талантливых, как говорится одаренных от Бога, только и ждут, мечтают, чтобы руки свои к общему благу приложить. От мастеров, радость моя, отбоя не будет. Сами придут, и сами все сделают, только помочь им надо материалами, инструментами, да и еще чем-нибудь. В городах-то эти люди маются, талант их не проявляется во всю силу, а тут – на тебе, тебя ждут, любят, уважают, да еще и учиться к тебе приезжают.

– Верно, старче, богата земля русская одаренными людьми.

– Так вот, Макарушка, наши путешественники отправились в другой город сказочной страны, город под названием Лесная аптека. Пока ехали наши странники, встречали зверушек разных. То сарыч с огромными крыльями вдруг выпорхнул из-под кроны большого дерева, закричал громким голосом, распахнул полуметровые крылья и полетел сквозь деревья. Только диву даешься, как такая большая птица может маневрировать в столь густом лесу. В другом месте путники спугнули енота-полоскуна, который от испуга забрался по стволу, как опытный циркач, на самую вершину дуба и оттуда, свесившись вниз головой, испуганно смотрел на людей. А взрослые и дети остановили повозку и рассматривали этого красивого лесного зверька с острыми ушками, мордочкой собаки и полосатым хвостом. Он такой смешной, что все рассмеялись.

Вот и следующая табличка, извещающая, что путники приехали в город Лесная аптека. Здесь выращиваются целебные травы. Выкатила повозка наших странников на поляну, а тут царство трав. Аромат – голова закружилась! Кажется, что здесь и жилья-то никакого нет, но приглядевшись, мы заметим, что теремки, где живут целители-травники, спрятаны в лесу, а чуть дальше, на краю поляны увидим ульи, а рядом резная избушка пчеловода расположилась. Наконец путники разместились в просторном тереме целителя, который рассказывает, какими травами какую болезнь надобно лечить. Показывал он, как сушатся травы, как хранятся, как приготавливаются к употреблению. Потом пригласил травник на свои поляны – походить и, как говорится, вживую посмотреть, как выглядят эти растения, которые такими чудодейственными, оздоровительными силами обладают. Не хватит и книги, чтобы перечесть все лечебные растения, какие у целителя здесь присутствуют. Каждая травка – свой мир особый, неповторимый, несказанный, свой аромат и свой удивительный цвет. А самое главное: к каждой травке индивидуальный подход нужен, тогда и будет она дарить свою живительную силу. Если не знать, как, когда, с какими мыслями, словами-приговорками собирать траву, так и не будет от нее никакой пользы, не даст травка свою целительную силу людям, сокроет ее. Повествует травник-целитель, как нужно беседовать, общаться с растениями, потому как они все живые, все разумеют, и берется показать, как те его понимают. Замерли все путники, затихли, завороженно глядят, как целитель кудесничает. А тот встал, протянул руки к растениям, раскрыл ладони и произнес: «Ой ты, травушка-муравушка, ой целительница лесная, покажи деткам, как ты слышишь нас, как ты чувствуешь, как понимаешь слова наши». И тут – чудо чудное, диво дивное: поклонилась трава, покачалась, все так и ахнули. Действительно, все живое вокруг нас понимает человека, все создано Богом для счастья и радости. После этого идут путники по траве и боятся наступать на нее, понимая, что травушке больно бывает так же, как и человеку.

Затем путешественники побывали и у пчеловода, который поведал о чудном, волшебном мире пчел-тружениц, угостил душистым медком. Каких только медов не попробовали здесь наши странники! И гречишный мед, и липовый, и горный, и лесной; и каждый имеет свой аромат, цвет, свою особую сладость. А детям больше всего понравился мед в сотах, жевали они это угощение с удовольствием. И опять-таки, остались здесь те, кто пожелал поучиться мудрости травного целительства или искусству пчеловодства.

Наши же путники отправились дальше, в Город бардов и искусств. Едут они уже по сосновому лесу. Воздух здесь настоян на хвое, иногда доносится нежнейший аромат, от которого сердце замирает, настолько он блажен и сладок. Будто ладан где дымится. Это кустарники жимолости цветут, издавая такое благовоние. Сойки летают среди деревьев, подлетают к людям совсем близко и громко стрекочут, будто обсуждают появление гостей в своем лесу. И вдруг повозка притормаживает, на дороге золотится змейка-медянка. Дети осторожно ее палочкой подталкивают, предлагая ей уползти в лес и дать проехать путешественникам. Проводник объясняет детям, что змей не надо бояться, только нужно быть внимательным, когда по лесу или по траве они ходят. Сама змея никогда не укусит человека. А потом еще он сообщает, что змей не нужно уничтожать, что от них есть польза в природе. Потому как всякому зверю в природе есть свое место и свое предназначение.

Однако день уже подкатил к обеду, и солнышко пригрело так, что путников приморило. И как раз кстати путешественники подкатили к трехступенчатому водопаду. Падающая вода речки пропилила в уступе выемку и обнажила разные пласты пород. Каждый пласт имеет свой цвет: красный, синеватый, серый, розовый – можно прямо геологию по такому «наглядному пособию» изучать. Отлогие склоны водопада густо заросли папоротником, создавая впечатление пышного изумрудного ковра. Играет падающая вода разноцветьем радуги, будто не вода это вовсе, а хрусталики, алмазы сверху вниз сыплются. А внизу каменный бассейн, в котором пенится и волнуется студеная вода. И здесь же высится дуб-великан, под которым и расположились путники, чтобы отдохнуть у белопенного красавца-водопада. Некоторые нырнули в бассейн с живой водой и уже выходили раскрасневшиеся, будто помолодели, словно действительно это озерцо не обычное, а волшебное, молодильное. Потом посидели под дубом молча, сосредоточенно, прижались к его стволу кто спиной, кто обнял крону руками, и каждый пожелал, чтобы великан лесной дал ему такой же крепости, силы сильной, мудрости природной, какая есть у него. А великан будто услышал просьбу людей и зашумел густой листвой своей там, наверху. Тотчас закуковала кукушка, затем другая, а потом и третья, целый кукушиный хор получился.

Наконец попали наши странники в Город искусств, где живут, работают, творят художники, поэты, барды, музыканты, танцоры, фокусники. Целая страна музыки, песни, танца и картин. Даже картинная галерея здесь есть, можно купить, если понравится какая-нибудь работа. Слышатся звуки гитары, флейты, рожка, других музыкальных инструментов. В общем, страна, где глаза разбегаются: что смотреть, что слушать – трудно выбрать. Вечером добро пожаловать на концерт, который проводится на специально оборудованной поляне. В этом же лесном театре будет и спектакль. Желающие могут здесь в красивом тереме для гостей остаться столько, сколько нужно, и искусству музыки, песни, танца поучиться.

Путешествие продолжается, повозка уходит все дальше в лес, все выше в горы. Вот путники едут по глубокому ущелью. Склоны ущелья покрыты вековыми дубами, обвитыми лианами, вдоль дороги растут папоротники, лишайники, мхи. В сказках говорится о таких моментах, что зашли герои в глухой, непроходимый лес. В некоторых местах дубовый лес сменяют бук, граб, осина, заросли вечнозеленого рододендрона понтийского. Папоротники порой достигают метровой высоты. Все вокруг таинственно, волшебно, сказочно. Притихли люди, смотрят по сторонам, удивляются. По обоим краям ущелья выделяются светло-серые скалы. В некоторых местах дорога проходит под навесами скал. А внизу, зажатая отвесными, неприступными горами, пенится, ворчит разными голосами река, образующая пороги и водопады. Наконец наши путешественники подъезжают к одному удивительному месту, где находится большая пещера. Вокруг входа растут кусты шиповника, вечнозеленые реликтовые деревья, самшит, можжевельник. Наши путники заходят в прямоугольное отверстие пещеры и попадают в загадочный мир. Сначала все следуют по галерее, похожей на каньон. Через некоторое время галерея расширяется и путешественники входят в обширный зал. Здесь царствуют колонны – сталактиты и сталагмиты, стены покрыты почкообразными натеками. Сверху падают водяные капли. Внизу протекает подземная река, шум которой разносится эхом по всему залу. И порой кажется, будто где-то поет церковный хор, вот даже слышны отдельные голоса. Проводник повествует, что раньше здесь жили, трудились, молились монахи. А когда при советской власти начались гонения, то и сюда добрались безбожники, которые решили выгнать отшельников бомбами. Но не сдались монахи, никто не покинул своей каменной обители, так и остались они здесь навсегда. Говорят, что перед взрывами скалы расступились и монахи вошли в глубь горы, а потом за ними скала и закрылась. С тех пор здесь можно слышать изредка монашеское пение.

Много еще чудес повидали на своем пути наши путешественники. Побывали они в городах цветов, фруктов, овощей, спорта, воинов, и в каждом свои чудеса, которым не переставали удивляться. И в каждом городе свои мастера и мастерицы, умельцы и знатоки, знахари и ведуны. Настоящая страна сказок и волшебства! По пути встречали еще много различных зверей. В одном месте из лесной чащи на них смотрели царь и царица сказочной лесной страны – олень и олениха, которые важно стояли и слегка покачивали головами, будто приветствовали путников. В другом месте дорогу перебежала косуля, лишь на мгновение остановившись на дороге и взглянув на странников. А еще видели наши путешественники семейку кабанов – мать бежала впереди, за нею поспевали пять малышей, а завершал эту чудную процессию огромный кабан-отец. Глава семейства, завидев повозку, стал посередине дороги и принял угрожающую позу, дескать, сюда не ходите, дайте малышам спокойно пройти. Путники притормозили повозку, подождали, когда мать с детенышами исчезнет. Потом и кабан скрылся в зеленых зарослях ежевики. Вот какую дружную семью встретили путники и порадовались увиденному.

Но самое интересное ожидало наших путешественников впереди, ведь они ехали в главный город этой волшебной лесной страны – Город сказок. Повозка поднималась все выше и выше. Здесь в лесу росли пихта, сосна, береза, горный клен. В подлеске ютились малина, смородина, рябина. А в низинах росли субальпийские травы крестовик, бодяк, мытник, цефалярия, которые достигали двухметровой высоты. И наконец наши странники добрались до главного города страны. Повозка вкатилась на обширное плоскогорье. Отсюда открывается очаровательная, волшебная панорама Кавказского хребта. В дымке искрятся ледники на вершинах гор. В расселинах клубится туман, принимая самые причудливые формы. Вот они, субальпийские луга. Простор – дух захватывает, дышится легко, свободно, сердце наполняется бесконечной радостью бытия, праздника – просто оттого, что живешь! Здесь цветут незабудки, лютики, горец кавказский, горошек душистый, валериана, примула, можжевельник, рододендрон, герань. В центре этой возвышенной равнины синеет горное озеро, вокруг озера множество деревянных сооружений для детских игр. По озеру, как по опрокинутому небу, величаво скользят ладьи, катают деток с одного берега на другой, от одной пристани к другой. Это и есть столица сказочной страны детства. Сколько здесь всего сделано, чтобы дети могли наиграться, навеселиться и нарезвиться вдоволь! И качели, и карусели, и горки, и многое другое, и даже маленькая крепость. Все сотворено из дерева, камня, так что будто попал ты назад во времени лет на триста, когда Русь Святая, чистая, первозданная, была украшена резьбой и орнаментами, как невеста на свадьбе.

Вот в этой чудной, красивой крепости расположился детский дом, где живут и радуются детки-сиротки. Здесь у них свое маленькое царство радости и любви. Впрочем, они в любом городе лесной страны свои, ведь в первую очередь этот волшебный, сказочный мир сотворен для них, для колокольчиков Святой Руси. В этом месте земли, в своей стране, они обучаются ремеслам, мастерству, искусству, кто к какому более всего склонен. Подрастая, они станут на замену старшим мастерам, ремесленникам и будут продолжать жить, трудиться и творить праздник для детей и взрослых, которые будут приезжать сюда, в сказочную страну детства.

А вечером во всех городах этой волшебной страны и жители, и гости собираются у больших костров. Барды поют баллады, поэты читают стихи, сказители ведают свои волшебные истории. Но все говорят, поют, вещают о счастье, о радости, о любви. О том, что добро и свет все равно победят зло и тьму. И что наступает великая эра любви и гармонии, когда люди начнут разговаривать с Богом, как с другом, будут любить друг друга и станут все держаться за руки.

В темном лесу летают светлячки, в знак подтверждения того, что свет во тьме светит. Ухает ночная птица, порывом ветра доносится аромат цветущего боярышника, а здесь, у костра, празднично и величественно. Сверху всю эту сказку покрывает купол ночного неба, усыпанного мерцающими звездами. Изредка падают метеориты, спокойно пролетают спутники. А у этих костров созидается, сотворяется новая Вселенная любви и благодати, радости и гармонии…

Макарий все это время слушал так, что и не заметил, как открыл рот и превратился из бородатого, заросшего отшельника в мальчишку, у которого загорелись глаза от такого волшебного путешествия; он уже с головой окунулся в эту сказочную страну.

– Неужели все это будет на самом деле, неужто такое можно сотворить? – спросил Макарий.

– Быть этому празднику, радость моя! – подтвердил Нектарий. – И все это будут созидать простые люди своими руками, своей душой и сердцем, наполненным любовью. Сколько еще прекрасного придумают и сделают в этой стране мастеровые люди – и представить сейчас невозможно. Такой простор для творчества открывается, такие пространства для самовыражения! Это будет чудом для всех: и для деток, и для взрослых, и для тех, кто будет строить, и для тех, кто станет сюда приходить, и для тех, кто будет жертвовать деньги на это великое благое дело – творение сказки, праздника, радости навсегда.

Глава 7. Город любви

– Знаешь, Макарушка, я поведаю тебе еще, что многие дети в вашем цивилизованном мире хотя и имеют родителей и дом свой, и одеты, и сыты, и обучаются в хороших, дорогих школах, а по сути своей сироты. Ибо в душе они очень одиноки и печальны. Их родители всегда заняты, с детьми у них никакого понимания нет. Друзей хороших, близких у этих детей тоже нет. Что им предлагает нынешний безумный мир? Компьютерные игры, видеофильмы, где культивируются насилие, порнография, жестокость, убийства, легкое обогащение посредством преступления, наркотики? Да и сами взрослые недалеко ушли от своих детей, так же в душе одиноки, пребывают в вечном волнении и страхе, беспокойствах по поводу и без повода. Для них, повзрослевших детей, эта детская страна станет тем живительным источником, который подарит светлую энергию, возродит детское, юношеское настроение души, когда веришь в чудеса, в сказки, в любовь. Ведь взрослые тоже, Макарушка, как сироты, скитаются по земле и не могут найти своих родителей, своего дома, приюта, где их душа могла бы обрести покой и радость. Им так же хочется и ласки, и нежности, и чтобы их погладили по головке и пожалели. Что у этих взрослых душа? Камень там, а не душа. А ведь когда-то там рос цветок, издавал аромат и радость, а вот теперь этот цветок завял и засох.

Нектарий замолчал. Макарий озабоченно вглядывался в лицо старца, ждал, что он скажет еще.

– В этой сказочной детской стране будет сотворен город специально для взрослых. Назовется он Городом любви и расположится как можно выше, почти на самой вершине горы, у снежника. Сюда придут влюбленные, чтобы подготовить свой дух и тело к зачатию нового человека земли.

– Для чего же город, старче, неужели нельзя зачинать детей в обычных условиях?

– Момент зачатия и особенно подготовка к этому Божественному акту – дело очень важное, потому что состояние родителей в эти волшебные мгновения, их энергия передаются ребеночку. Поэтому если в момент зачатия будущие отец и мать имели высокую энергию, большую силу, то и наследник или наследница их получат здоровое тело и высокий дух. А что же происходит в мире? Зачинают детей случайно, несознательно, да и условия интимной близости такие, что родители находятся не на вершине своих энергетических и духовных возможностей, а, напротив, им самим недостает энергии, сил, бодрого настроения. Я не говорю уже об алкоголе, телевизоре, дисгармоничной музыке и других порочных продуктах цивилизации, которые истощают энергетический потенциал родителей, приводят к тому, что ребенок не получает никакого духовно-энергетического наследства. Оттого всю жизнь свою такие дети болеют, их жизнь проходит не в радости, творчестве и созидании, а в состоянии спада, усталости, безразличия, меланхолии. Вот почему родителям для такого Божественного акта, как зачатие, нужно уединиться и подготовить свой дух и тело. Город любви и станет тем местом, куда придут влюбленные, будущие родители, чтобы поднять уровень своего сознания, уровень энергии как можно выше. А что может быть для этой цели лучше, нежели горы, и не просто горы, а вершина, откуда открывается прекрасный вид на снежники Кавказского хребта? Здесь, на этой высоте, есть свой снежник, от которого берут начало ручейки и речушки. Струйки чистой талой живой воды вытекают из-под снежника, тонкие края которого постепенно обламываются и рассыпаются. А речушка и ручейки, чуть спустившись, образуют каскад водопадов с небольшими ваннами-купальнями. Именно в них и закаляют свой дух и тело будущие родители, поднявшиеся в Город любви для сознательного зачатия ребенка. Кроме того, здесь есть и пещеры, которые будут служить будущим родителям для уединения и медитации, молитв и сосредоточения.

Сама высота, близость к небу, солнцу, звездам создает высокий духовный настрой жителей города любви. Их существо постепенно станет очищаться от суетных мыслей, забот, наносных тревог. Час за часом, день за днем сердце, ум, душа родителей, в которых накоплено множество всякого хлама впечатлений от этой безумной жизни, будут освобождаться и осветляться.

– Сколько же времени нужно, отче, чтобы душа полностью очистилась?

– Каждому свой срок, оттого что у каждого человека свой путь, свой опыт бытия и своя мера испытаний, уроков, которые следует пройти в этой конкретной жизни для эволюции души. Кому-то придется прожить здесь, в этом Городе любви, не один месяц, а может быть и целый год, чтобы вся природа человеческая стала прозрачна, чиста и спокойна, как гладь озера в безветренную погоду. А кому-то придется вообще покинуть эту сокровенную обитель, потому как не подошла пора для зачатия детей. Ибо прежде надобно самому зачаться и родиться от Духа Святаго, а потом уж и дарить жизнь потомкам. Ведь, если сам ничего еще не имеешь, то что ты можешь дать своему ребенку?

Время очищения, Макарушка, – это очень индивидуально. И вообще этот Город любви – тайное место, куда не может зайти праздношатающийся. Это обитель сокровенная, нежная, мистическая. Здесь двое становятся единым целым, и этому свидетели только Господь и ангелы Его. Потому там свои правила, свой распорядок, свои законы. Будущие родители носят специальные одежды из натуральных материалов особого покроя и специального цвета, в зависимости от того, на какой стадии подготовки к зачатию ребенка они находятся. Вначале какое-то время мужчины и женщины живут порознь. Занимаются самосовершенствованием, закаляются в источниках, медитируют, молятся, размышляют, освобождаются от обид, горечи всякой, мысленно просят прощения у тех, кого они обидели, кто их обидел. Вкушают особую пищу, которая способствует утончению духа, насыщению тела особым видом энергии. Эта пища называется солнечной, то есть она растет не на земле, а над землей, и потому аккумулирует энергию солнца, а не земли. И потому эти продукты, пища, приготовленная из них, настраивают и физическое, и тонкое тело человека на Божественное, высшее, небесное. Кроме того, все выполняют дыхательную гимнастику и физические упражнения. Постепенно мысли жителей Города любви распутываются, как клубки, и становятся ровными и спокойными. И трудятся они над собой до тех пор, пока все существо их не станет прозрачным и чистым, как зеркало, в котором отразится небо без искажения, в своей первозданной голубизне. И только после этого происходит Божественный тайный акт слияния двух душ и двух половинок.

– Что же объединяет мужчину и женщину, как им понять друг друга?

– Мужчина и женщина, радость моя, как два полюса, два мира, две вселенные со своими законами, свойствами, предназначениями-миссиями на этой земле. Они призваны соединиться, дабы взаимообогатиться, познать друг в друге то, чего не хватает для эволюции каждого. В подлинном смысле мужчина и женщина объединяются, чтобы научиться друг у друга, а потому они друг для друга являются величайшими учителями в мире. Оттого каждая женщина ищет прежде всего своего мужчину-учителя и каждый мужчина ищет свою женщину-учителя, хотя это истинное желание может быть скрыто от сознания, то есть люди не отдают себе отчета в том. Они ощущают только переливы чувств, но не понимают подлинного намерения души – найти половинку-учителя и слиться с нею. Ведь человек, Макарушка, приходит на землю для совершенствования души, а не для того, чтобы просто прожить, просуществовать, как это делают животные и растения. Чувство любви – это и есть величайшее чувство, которое отличает человека от животного, хотя у последних тоже есть свое чувство любви, но оно не такое, как у человека. Мы приходим в этот мир для того, чтобы душа прошла свой путь, получила свой опыт, но прежде всего нужно приобретать не опыт знаний, а опыт переживаний любви. То есть человек, радость моя, является на свет, чтобы восходить к вершинам любви, а не к вершинам знаний. Если для какого познания и рождается человек, так это для познания любви. Бог есть любовь, и Он создает, творит только любовь, и ничего более. Все, что мы с тобой вокруг видим и даже не видим, – есть материализация высшей любви Божьей. Человек, созданный по образу и подобию Божьему, тоже есть любовь, но любовь непроявленная, сокрытая, сокровенная, потенциальная. Поэтому высший смысл, какой Бог вложил в создание человека, – это позволить человеку вернуться в его эволюции, в его совершенствовании к вершине любви, к Богу. Потому, когда мы проявляем любовь, мы так или иначе поднимаемся к Господу, соединяемся с Ним, возвращаемся к тому целому, от которого мы в свое время были отделены. Как я тебе уже говорил, эту Божественную игру затеял Бог-Ребенок, создав себе подобных, но таким образом, чтобы людям чего-то не хватало, чтобы эту недостачу люди желали восполнить, чтобы они жаждали чего-то большего. Эта недостача, неудовлетворенность порождает в людях желание найти, чего же им не хватает, почему они себя чувствуют потерянными и брошенными. Бог-Ребенок придумал игру в прятки, только искать надо не снаружи, а внутри себя, в своей душе, которая томится, отделенная от своего источника, от единого центра. А чтобы легче было искать, Бог разделил человека на две половинки, которые нужно найти, правильно сложить, и при этом произойдет чудо – открываются двери к этому источнику, к Богу, к еще большей любви. Мужчина и женщина, Макарушка, как два ключа от одной двери, но дверь эту можно открыть только одновременно, синхронно, слаженно вставив ключи и так же одновременно провернув ключи в замке. Город любви и будет тем местом, где две половинки станут учиться друг у друга, где они будут проникать в тайну Вселенной другого, чтобы затем одновременно повернуть свои ключи в двери, ведущей к Богу.

– А дети, которые рождаются от этого союза, что они?

– Дети приходят для того, чтобы и получить знания у родителей, и дать знания им. Получается нераздельная Божественная троица: мужчина – женщина – ребенок. Ребенок в этой троице равноправное лицо – и ученик, и учитель.

– Выходит, что каждый в этой троице учится у двоих и в то же время сам является для этих двоих учителем?

– Истинно так, Макарушка. Вместе с тем, если пойти дальше, то любой человек для нас и ученик, и учитель. А коли смысл жизни человека – это приобретение опыта любви, то и каждый встреченный человек, обстоятельство, событие – это в подлинном смысле есть предложение проявить, открыть новую грань любви в своем сердце, взрастить в своей душе новый росток нежности.

– Получается, что по сути каждый человек, если проявить ему свою любовь, позволяет нам открыть в себе новые просторы любви? Но ведь это так нелегко! Тем более трудно, а наверное и невозможно, полюбить тех, кто обижает нас, кто доставляет нам неприятности, оскорбляет, обманывает, предает.

– В том-то и дело, радость моя, что более всего и требуется для нас научиться любить тогда, когда мы никак не можем этого сделать. Разве ты не знаешь, что сколько человек ни старается от чего-то уйти, а оно его все равно настигает, как проклятие? Только это не проклятие, а благословение. Ибо нам даются эти камни преткновения не для того, чтобы мы о них спотыкались, падали и плакали, а для того, чтобы мы сумели использовать их как своеобразные трамплины и научились летать. То есть каждый раз, когда мы обо что-то ударяемся в жизни, падаем, это означает, что именно здесь и таким способом Всевышний нас пытается научить летать. Ведь для того, чтобы полюбить то, что тебя огорчает, раздражает, вызывает неприятные чувства, нужно подняться над этим. Тогда оно не сможет нас трогать, не будет нас касаться, огорчать, обижать и мы более никогда не будем спотыкаться об эти препятствия – камни. Тот, кто летает, – не спотыкается.

– Можно ли сказать, что любовь – это умение летать, то есть видеть все: и себя, и весь мир, и всех людей с высоты?

– Подлинно так, Макарушка! Подлинная, Божественная любовь – это полет. Учись любить, Макарушка, учись летать, учись парить – тогда ты сможешь проявить это высокое чувство к каждому, даже неприятелю своему.

– Спасибо тебе, отче, за мудрость небесную. Хотелось бы узнать вот еще что. Между мужчиной и женщиной происходит много того, что омрачает их совместную жизнь, делает ее невыносимой. Причиной тому бывает и непонимание, и обиды, нанесенные друг другу, и измена, и многое другое. Почему это происходит и как преодолеть эти препятствия, чтобы мужчина и женщина жили в согласии и любви?

– Причиной всех бед, перечисленных тобою, является непонимание того, для чего объединяются мужчина и женщина. Именно в этом сокрыта суть всех разногласий, бед, скорбей семейной жизни. Мужчина и женщина – это два космоса, которые сближаются друг с другом для того, чтобы научить и обогатить друг друга, чтобы дать возможность другому, своей противоположности, своей половинке проявить свои скрытые таланты, которые человек не в силах реализовать самостоятельно. Вот в чем суть объединения двух половинок – чтобы каждая обрела в этом союзе свою целостность и завершенность. Люди же соединяются не для проявления своих потенциалов, не для реализации своих возможностей, а для возложения друг на друга обязанностей. С этой фундаментальной ошибки все беды и начинаются, это заблуждение становится камнем преткновения, о который спотыкаются супруги, которые становятся не союзниками в одном деле – эволюции, развитии в себе Божественного начала, а противоборствующими сторонами. Вся их энергия растрачивается не на созидание каждым супругом самого себя с помощью другого, а на подавление друг друга. Каждый шаг к развитию воспринимается противоположной стороной как нарушение союза, нарушение обязанностей. Так вот скажу тебе, Макарушка, – люди сходятся, сближаются (кстати, и не только супруги, но и просто сотрудники) не для возложения друг на друга обязательств, а для того, чтобы помочь друг другу проявить себя в этом мире. Каждый человек – это особое семя, которое должно взойти и вырасти, и оно ищет того человека, те группы людей, общества, те обстоятельства, которые помогли бы ему вырасти и развиться. Но как только на это семя накладываются обязательства, с согласия семени ли, либо по принуждению, как семя начинает гибнуть, постепенно разлагается изнутри, ибо нет у него выхода наружу, к солнцу и небу. По сути, весь мир, радость моя, живет не по принципу проявления возможностей, талантов, потенциалов, а по закону обязательств. Оттого люди в массе своей скорее подчиненные, рабы кого-то или чего-то, нежели свободные птицы. Поэтому мужчина должен смотреть на женщину, а женщина должна смотреть на мужчину с точки зрения «как я могу ему (ей) помочь реализовать себя», а не «что я могу от него (нее) взять». Как только вместо «дать» включается «взять», любые взаимоотношения начинают гибнуть, разрушаться. Помощники, самые близкие и дорогие друг другу люди становятся врагами, хотя на самом деле любят друг друга и нужны друг другу, ибо сами небеса предназначили этих людей для сотрудничества и совместного восхождения к вершинам совершенства, счастья и любви. Ссоры, обиды, непонимание, измена – все это производные, следствие неверного фундамента взаимоотношений, когда в основании их лежат не возможности, а обязанности, долг. Я тебе больше того скажу, Макарушка: человек вообще никому ничего не должен, а лишь только самому себе. Потому как на свет Божий он приходит не для того, чтобы служить кому бы то ни было – Богу ли, людям, властям, хозяину, супругу, детям, родственникам, родителям, друзьям и так далее, а для того, чтобы расцветать, как полевой цветок, который растет, распускается, источает аромат и никому не служит, а всех лишь радует и услаждает. Так вот, радость моя, человек не хворост, который рождается, чтобы им топили печь, а цветок, который дает всему окружающему миру радость. Естественно, тому, кто эту радость желает принять.

Когда мы обижаемся, радость моя? Когда человек поступает не так, как нам бы хотелось, как нам бы виделось, как он должен был бы действовать, исходя из нашего разумения его жизни. Мы наделили человека кодексом поведения, а он берет да и нарушает его. Весь людской мир взаимоотношений построен на порочности, то есть долге, обязанностях, законах. Все кому-нибудь и что-нибудь должны, замкнутый круг получается, много кругов, множество переплетений, как паутина, в которой, как муха, бьется человек, его живая душа, стремящаяся вырваться на волю и стать свободной. Даже любовь – великое чувство свободы, парения, полета – имитируется в силу обязанностей, в силу долга, в силу необходимости выполнения законов, заповедей, то ли Божьих, то ли человеческих, то ли еще каких.

Выйти из этого порочного круга, высвободиться из паутины обязательств, долга возможно лишь одним способом: начать думать, говорить и делать по душе своей, а не по уму. Нужно осязать, что чувствует твое сердце в данный момент, и жить, действовать, творить согласно его повелению, даже если это будет вопреки разуму. А в том, что так будет, можно не сомневаться, ибо разум всегда стремится сохранить и удержать свою власть. Жить по душе своей, Макарушка, слышать, как бьется собственное сердце, как в нем струится ручеек вечной юности, высвобождать его из себя наружу, освежая им свои мысли, дела, поступки, – вот путь к преображению, стезя к тому, чтобы в конце концов ручеек превратился в речушку, затем в полноводную реку, а потом уже и сделался океаном любви, который волнуется и спешит в мир, чтобы все вокруг наполнить своей влагой – животворящей, созидающей, преображающей энергией Любви и Нежности. Ум всегда стремится взять, душа жаждет отдать. Потому мир, построенный на уме, то есть на безжалостном потреблении, рано или поздно начинает трещать по швам и разрушаться, как это происходит сейчас. Отношения человека с природой, животным миром, космосом, Вселенной, а прежде всего с себе подобными, должны быть преображены и воссозданы на основах духа. Чувства обиды, недовольства, измены, обмана, предательства немедленно уходят и исчезают, когда человек начинает жить душой, ведь душу невозможно обмануть, предать, унизить, как нельзя ударить небо, порезать воду, обидеть камень. Сама вечность присутствует в человеке; как ее можно подвергнуть земным переживаниям? Именно ум, который всех обязывает, все расставляет, всех наделяет, каждому советует, каждого напутствует, от всех требует, и создает основы для негативных переживаний.

И потому людям вновь и вновь дается испытывать обиды, поражения, предательства, измены, доколе не будет достигнут предел, когда человек скажет себе: «Довольно, что-то здесь не так. Нужно наконец остановиться и задуматься, как выйти из этого замкнутого круга». Сама боль более всего заставляет человека, вынуждает его подняться к более высоким основам мироздания, где нет места ни боли, ни слезам, ни горечи.

– Но ведь, отче, душа-то более всего страдает и обижается. Именно в душе мы несем все обиды, скорби, измены, предательства. Недаром говорят: плюнуть в душу. Сколько плевков мы получаем за свою жизнь. Не счесть!

– Подлинные чувства нельзя очернить, истинную любовь невозможно унизить, настоящую искренность нельзя предать, душу в ее Божественной чистоте нельзя омрачить. Дело в том, что там, где находится душа, не светит солнце, а все заволочено тяжелой, темной массой мыслей, условностей, пониманий и есть еще многое, что заковывает душу в латы, замуровывает ее в панцирь, о который как раз и ударяет жизнь своими острыми углами, напоминая о том, что нужно раскрыться, убрать все наслоения, выбросить весь хлам, – тогда это уже будет не панцирь, а просто небо, просто солнце, просто ветер. Плюнь в небо, радость моя, и плевок вернется к тебе, не достигнув своей цели, ибо цели нет. Плевать-то не на что и не во что, а коли есть, так получай удары-уроки. Уроки того, что нужно делать, где нужно работать над собой, чтобы обрести прозрачность и чистоту души. Когда люди будут жить и строить свои отношения не на основах ума, а на основах чистой, открытой, искренней, детской души, – не будет места ни обидам, ни предательству, ни изменам; наступит время, когда все вокруг станет помогать тебе возрастать, эволюционировать, подниматься выше к небесам, Божественным истинам, высшей Любви.

– Поведай, отче, до́лжно ли супругам быть в близости только лишь для зачатия ребенка?

– Все, что создано Богом, совершенно и имеет свое значение. Так и интимная близость дана Богом как подарок людям. В физическом единении двух половинок мужчина и женщина должны восходить к вершинам совершенства, блаженства и благодати. Близость – это чудо, которым надобно уметь распоряжаться и пользоваться для духовного и физического роста.

– Однако многие религии запрещают близость – напротив, подавление этих влечений считается добродетелью.

– Еще раз поведаю тебе, Макарушка, – все, что создал Господь, все есть благо, просто нужно уметь распоряжаться им так, чтобы благо не оборачивалось злом. Религии, подавляя сексуальную сторону человека, способствовали возникновению многих противоестественных форм сексуальности. А на самом деле сексуальная энергия – это самая мощная земная, жизненная сила, именно она помогает духовной энергии воплощаться здесь, на земле. Потому не нужно убивать в себе жизнь, то есть сексуальность, а необходимо научиться пользоваться плодами радости и счастья, которые подарил Бог человеку.

– Ты говорил, отче Нектарий, что Город любви надобно строить на вершине горы, ближе к небу и солнцу. Как же такой город сотворить там, где нет гор?

– Везде, Макарушка, есть места особой духовной силы, где энергия как бы бьет из земли и доходит до небес. И на равнине, и в пустыне, и там, где всегда лежит снег. Потому везде можно найти место и для сказочной страны детства, и для Города любви.

Глава 8. Величайшее заблуждение в мире

– Я верю, старче, что такие детские царства будут созидаться на земле, была бы только на то Божья воля.

– Что ты, Макарушка, – Божья воля?! – забеспокоился и несколько опечалился небесный посланник. – Бог создал этот мир для человека и отдал этот мир полностью в распоряжение, владение человеку. Только человек творит в этом мире и никто более. Никто! Когда говорят «Божья воля», то безумно заблуждаются или намеренно вводят в заблуждение других, ибо нет Божьей воли, а есть лишь воля человека. Понимаешь, Макарушка, я ведь раньше, в земной жизни, тоже думал, что нужно надеяться на Бога, а теперь я знаю, что надобно полагаться на самого себя. И это потому, что Бог по великой Своей любви и милости создал человека как сотворца Себе в полном смысле. Если бы Бог управлял миром, то где же свобода человека? В чем проявляется возможность свободно жить, творить, действовать человеку, когда им управляют свыше? Нет, Макарушка, человеку Богом дана жизнь такая, в которой он сам созидает свою реальность, своими мыслями, поступками, действиями, делами. Бог не посылает человеку то, что происходит с ним, человек получает то, что сам создает. Богословская доктрина об управлении Бога миром, о том, что Бог постоянно вмешивается в судьбы людей, события, историю, непрерывно следит, чтобы все шло так, как Он хочет, по Его указке, по Его плану, в соответствии с Его замыслами, – величайшее заблуждение в мире! Отсюда выходит, что всегда и все можно свалить на Бога и тем самым представить себя немощным, а свои усилия и в конечном итоге свою жизнь соделать бессмысленной. Зачем что-то делать, усердствовать, когда Бог все Сам управит? К чему работать над собой и совершенствовать себя, если все зависит не от усилий человека, а от усилий Бога? Для чего нести ответственность за все, что происходит в твоей жизни, если за все несет ответственность Бог? Пусть Он за все и отвечает, ведь на ВСЕ воля Божья. Куда же человеку со своей волей податься, где ему тогда место для свободы, если повсюду только управление Божественное, тотальное, всепроникающее. Если так, то человек не может распорядиться по своему выбору, по своему усмотрению и атомом, не говоря уже о большем. Нет, Макарушка, человек творит свой мир, и все, что его окружает, что он имеет, что он видит, – результат выбора человека. Человек не получает готовую реальность, он творит ее сам, а потом в нее входит. Когда люди это поймут, тогда мир изменится, преобразится, осветлится и превратится в большой, непреходящий праздник. Людям нужно уяснить, что их жизнь зависит только от них самих, и потому всю ответственность за все, что происходит с человеком, нужно возлагать на самого себя, а не на судьбу, на Бога, на расположение звезд. Сегодня с нами происходит то, что мы создали вчера, завтра будет то, что мы сотворили сегодня. Развеять иллюзию ответственности Бога за все происходящее в нашей жизни – величайшая задача в мире. Утвердить, возложить полную ответственность человека за свою жизнь на самого себя – величайшее благо в мире, трамплин в новую, счастливую жизнь, полную радости и благодати, света и гармонии.

– А как же катаклизмы, стихийные бедствия, Страшный суд, который ожидает человечество?

– Ох, радость моя, какой ты непонятливый! Люди сами делают «погоду» на земле, своими мыслями, поступками, которые соединяются в единый энергетический поток, сгусток сил и производят и бедствия, и катаклизмы. Страшный суд, то есть гибель планеты, люди могут сами себе устроить. Сколько уже раз дела человеческие ставили мир на край гибели? Сколько преступлений совершено людьми, их мыслями, поступками, деяниями – и все валить на Бога? Нет, Макарушка, пора жизнь свою людям взять в свои руки, – вернее, она и находится в их руках, однако нет знания об этом, а это должен каждый знать.

– Видимо, такое мировоззрение выгодно кому-то, а точнее – религиям.

– Истинно так, Макарушка. Поскольку отдать человеку его жизнь в его полное собственное владение – это значит потерять человека, утратить управление им, лишиться самой «дорогой» вещи в мире – власти над человеком. А на самом деле вернуть человеку его жизнь в полное его распоряжение – величайшее благо. Богословие же построено так, чтобы держать человека в зависимости от неба, от Бога, а ключи к Богу есть только у «приближенных» к Его Величеству Господу. Как повернут «приближенные», так и будет, как скажут «приближенные», так вещает сам Бог. Вот тебе и неволя, так и превращается жизнь человеческая из праздника, свободы творчества, созидания в тупое рабство, которое закончится воздаянием только на том свете. А на этом свете нужно служить «приближенным», потому как Бог жаждет такого служения. А уж «приближенные» всегда «знают», чего хочет Бог. Но ведь Богу, Макарушка, ничего не нужно, никаких наших подарков, никакого служения и поклонения, у Него и так все есть. Странен Бог, которому что-либо потребно, тогда это не Бог, а нечто иное, тот, кому чего-то не хватает, чего-то недостает. Ущербный Бог получается, несчастный, жалкий. Тем более не нужны Богу рабы, ибо человек создан по образу и подобию Божьему, и если мы должны были быть Его рабами, значит Бог настолько несовершенен, что ему нужны невольники.

Нет, радость моя, не для рабства создал Бог человека, а для того, чтобы человек разделил с Богом праздник бытия, испытал радость от возможности творить, строить, созидать, изменять по своему усмотрению мир, выбирать свою жизнь. Мир дан человеку для творчества, чтобы человек в нем имел возможность почувствовать, ощутить себя в полном смысле Богом, и не только мысленно. Чтобы на практике, на опыте человек смог испытать в деятельности свою божественность. Бог сотворил мир, чтобы человек мог быть в нем Богом. Человек в этом мире Бог. Человеку, радость моя, даровано величайшее чудо – создавать, творить реальность, в которой ему жить. Чтобы понимать это, чтобы познать себя как Бога, человеку нужно слушать не «приближенных» Господа, а голос своей души, в которой и говорит Бог. Человеку не нужны «приближенные», потому что когда человек спрашивает, Бог неизменно отвечает каждому человеку, подсказывает, поддерживает, но не заставляет, не принуждает, а лишь предлагает всегда одно и то же: из всех возможностей выбора избрать Божественное, из всех вероятных путей жизни предпочесть путь любви, совершенства, гармонии. Сколько раз мы слышали голос Бога, принимали Его советы, которые шли из души, но сколько раз мы поступали не по душе, не по-Божьи, а по-своему, то есть по уму, согласно его логике. И что же нас Бог за это наказывал? Нет. Будто говорил: ну что ж, выбрал ты жить по уму – живи, твое право, его никто у тебя не отнимет, не заберет. Посмотри, Макарушка, многие грешники живут и процветают, а Бог будто не видит и не наказывает, как Он должен был бы сделать, если бы Он вторгался в жизнь и непрерывно наводил свои порядки. А нет вмешательства, Бог наблюдает, понимает, но не вмешивается, в силу того, что у человека есть право и грешить, есть возможность выбрать худшее для себя. И в чем же наказание, спросишь ты, какое возмездие все-таки придумал Бог грешникам? А никакого, радость моя, от Бога кары нет. Бог не наказывает! Мир так устроен, что наказание есть в самом грехе, ибо сам грех есть удаление от Бога, от Его благодати, от радости и праздника. Например, наступила весна, все вокруг поет, благоухает, танцует и веселится, а ты своими плохими поступками запрятал себя в подвал, заключил себя в склеп, замуровал себя в камеру и не видишь и не слышишь всей этой радости и веселья. Никто тебя не наказывал, ты сам выбрал такой путь, ты сам лишил себя праздника. Какое еще надобно тебе наказание? Наказание и есть удаление от Бога, то есть отделение себя от любви, праздника, танца, веселья.

– Значит, отче, я могу сделать свою жизнь такой, какой захочу. Но ведь не всегда происходит то, что я задумывал, а случается что-то другое, к чему, как мне кажется, я отношения не имею.

– Ко всему, что с тобой происходит, ты имеешь отношение, радость моя. Чтобы тебе было понятно, вот что скажу тебе. Можно жить от души, а можно от ума. Как понимаешь, первое – это когда мы живем в соответствии со своим Божественным Я, второе – когда мы живем в соответствии с желаниями своей материальной природы. Путь души и путь ума. Когда человек живет умом, то он четко знает, чего хочет, следует умственным планам и получает от жизни то, что держит в уме. При этом очень легко проконтролировать все события, какие происходят с человеком, потому как человек знает свои мысли. Когда же человек следует путем души, то с ним происходят события, которые нужны душе, надобны ей, чтобы совершенствоваться, восходить в переживаниях любви от малой к большей, от слабого света к более сильному, от одних озарений к более высоким озарениям, откровениям, состояниям. Уму нужны мирские блага, душе необходимы Божественные, небесные переживания. Душа всегда стремится к любви, ум стремится к удовольствиям. И мы видим, что в этом мире тот, кто действительно хочет удовольствий, – получает их. Те же, кто следует путем души, подвергаются различным испытаниям, тревогам, трудностям. Почему, спросишь ты? Да потому, что только через трудности растет и раскрывается душа, она прорастает, как семя, сквозь слой земли, камня, чтобы выйти наружу, на поверхность, увидеть свет и потянуться к небу и солнцу. Оттого жизнь человека, следующего путем души, как бы непредсказуема, сложна, запутана, нелогична с первого взгляда. И это естественно, поскольку ум понять не может, что происходит с жизнью, зачем наваливаются все эти испытания, когда должны приходить только удовольствия. И посмотри, Макарушка, тот, кто действительно жаждет земных удовольствий, кто настойчиво следует путем стяжания мирских благ, – получает их в такой мере, в какой он желал, в соответствии с приложенными усилиями, совершенными действиями. И если человек получил денег, мирских удовольствий меньше, то именно столько и запрограммировал его ум. В жизни, проходящей под знаком ума, никто не получает ни меньше, ни больше, а лишь в строгом соответствии с приложенными стараниями.

Точно так же и с теми людьми, которые следуют путем души. Они получают испытаний, событий, приключений столько и таких, какие надобны душе, чтобы она пережила соответствующие состояния для своего расширения, совершенствования, эволюции. Ты, Макарушка, как и многие люди России, следуешь путем души, хотя ты можешь и не осознавать этого. Ты можешь и не отдавать себе отчета в том, что душа руководит твоею жизнью. Ведь твой ум что-то и предполагает, желает, рассчитывает, расставляет, планирует, но корабль твоей жизни все-таки плывет под флагом души, а не рассудка. А это значит, что с тобой происходит не то, что задумал и рассчитал ум, а то, что душа избрала для себя, для своей эволюции. Поэтому тебе может казаться, что твоя жизнь катится сама по себе, не следуя никаким законам, кроме закона неопределенности и спонтанности. Да только это не так. Если ты сядешь, задумаешься, погрузишься в то, что происходило в твоей душе, да потом вспомнишь о событиях своей жизни, то поймешь, что все события в твоей жизни следовали в строгом соответствии с побуждениями твоей души, позывами твоего сердца. Именно твоя душа, сердце и создавали необходимые ситуации, обстоятельства, события, чтобы пройти через них и приобрести опыт более высокого сознания, более высоких чувств.

– Отчего же душе и сердцу для их расширения, для того, чтобы познать большую, нежели прежде, любовь, надобны испытания? Ведь те, кто следует путем души, как я понимаю, подвергаются большим испытаниям, нежели те, кто плывет по жизни под флагом ума?

– Отвечу тебе, радость моя, словами Христа. Помнишь, когда он говорит о том, что нужно любить врагов своих, потому что если вы будете любить любящих вас, какая от того польза? Именно в испытаниях рождается еще большая любовь. То есть для того, чтобы нам пробудить в себе свет, надобно, чтобы мы вошли в большую тьму, то есть в такие обстоятельства, в которых труднее всего проявить свои Божественные качества. Ну вот представь себе, что ты живешь в радости, покое и благодати, все вокруг любят тебя и вокруг мир да благодать. Будешь ли ты расти, совершенствоваться в любви? Точнее, сможешь ли ты в этой благодатной обстановке пробудить в себе большие духовные качества?

– Нет, наверное, старче. Потому как вот такой покой, такая обстановка, которую ты описал, скорее убаюкают душу, усыпят сердце.

– Вот видишь, радость моя, ты сам ответил на свой вопрос. Для того чтобы подняться к вершинам духа, нужно опуститься на дно ущелья, где царит антидух, то есть тьма, уныние, скорбь. Только тогда, когда ты станешь выбираться из тьмы к свету, и будет происходить рост твоей души, сердце начнет расширяться и раскрываться, как бутон розы весеннею порой. Научиться видеть, осязать свет в кромешной темноте – вот сила души, любить в аду – вот сила сердца.

– Получается, что те, кто следует под флагом души, постоянно опускаются, а затем поднимаются. То есть намерениями души, следующей по дороге совершенствования, создаются обстоятельства, когда человек как бы удаляется от Бога и благодати, а потом человек своими усилиями должен возвратить потерянную радость и свет?

– Истинно так, Макарушка. Только с каждым разом спуск все ниже, а подъем все выше. И потому с каждым разом надобно все больше прилагать сил, чтобы выкарабкиваться наверх.

– Вот оно что! – воскликнул Макарий. – А я-то думаю – что же такое, как только человек становится на духовный путь, то его, словно в шторм на море, – то вверх, то вниз.

– Ты прав, радость моя. Но бывает и так. Смотришь в мир, а там человек, который вроде бы умом стремится к обладанию мирскими благами, да ничего у него не выходит, будто на месте топчется. Тут же рядом такой же человек, у которого все благополучно да ладно так, что будто деньги сами ему в карманы текут. О таких говорят: «Вот баловень судьбы, все у него получается, за что ни возьмется». В то время как у первого человека, как он ни бьется, ничего такого не выходит, будто какая-то невидимая стена, сила не пускает к нему ни успех, ни деньги, ни славу. А все дело в том, что в неудачнике, как он видится с точки зрения мира, преобладает путь души и сердца, ума. Потому, хотя его ум и стремится к обладанию мирскими благами, да душа не пускает, ибо она в этом человеке доминирует, она и руководит жизнью этого человека. И запомни, Макарушка, что в пути души нет случайностей, нет того, что не сослужило бы пользу человеку, не было бы благом для его духовного совершенствования. И только кажется, что вот так и так было бы лучше, но опять-таки это суждение ума о пути души, а на самом деле душа удивительно точно знает, что ей нужно и для чего ей эти препятствия, испытания. Нет в этом пути пустых, никчемных, ненужных, вредных и пагубных моментов – ВСЕ на пользу духовной эволюции, все на ее благо, и даже то, что, кажется, приносит вред.

– Но ведь и ошибок много допускаем в жизни, потом ругаем себя, что нужно было не так поступить, а по-другому, да исправить ничего уже невозможно, как невозможно укусить локоть, хотя он и близок.

– Что ты, Макарушка, – взволновался Нектарий. – Нет никаких ошибок, радость моя, а есть лишь путь. И вовсе это не ошибки, а благословения, поскольку сама душа избрала приобретение такого опыта, чтобы через него познать что-то новое, открыть для себя нечто более широкое, светлое, Божественное. И если бы была дана возможность человеку снова прожить жизнь, то эти ошибки, падения, разочарования, крушения повторились бы вновь, в силу того, что душа все равно призвала бы и ошибки, и разочарования, и падения, так как ей это нужно для собственного совершенствования.

– Что же означает, старче, когда говорят «отдаться на волю Божью»? Из этого следует, что нельзя полагаться на Божью волю, потому как человек сам управляет своей жизнью, и потому нужно рассчитывать на свою, человеческую?

– В истинном смысле полагаться на Божью волю означает, что человек сознательно следует по пути души. Тогда человек каждый свой поступок, действие и даже саму мысль отдает под полную власть своей души, а значит, под управление Богу, который живет в сердце человека. Отдаться воле Бога, живущего в твоем сердце, – высшая ступень духовного пути. Именно к этому и нужно стремиться – слышать голос Бога в душе своей и следовать ему в жизни. Ум, конечно, всегда пытается заглушить, подавить этот слабый и нежный ручеек, текущий из центра мира, и потому надобно научиться подчинять рассудок побуждениям Бога в сердце. Тогда будет понятно, что и как делать, как проживать эту жизнь.

– Получается, что многие люди неосознанно проживают жизнь под флагом души, а необходимо прийти к пониманию, под каким флагом ты живешь, и тогда путь души из неосознанного станет сознательным?

– Подлинно так, Макарушка. Жить, отдавшись на волю Божью в своем сердце, – сознательное следование по пути души, это и является высшей ступенью духовности, когда ум знает, что он теперь на втором месте, а душа на первом. И отныне человек начинает поступать по велению сердца даже в том случае, когда это кажется абсурдным, ненормальным, противоестественным. Впрочем, радость моя, все, что желает душа, все, к чему она стремится, для ума считается ненормальным. Потому ум всегда борется с душой. И когда слабая, нежная, тонкая душа побеждает ум, это означает, что человек встал на сознательный путь души.

– Чего же хочет душа, каков ее последний рубеж, к которому она стремится в своем совершенствовании?

– Постарайся понять меня, Макарушка, хотя тебе, может быть, это будет трудно. Душа человеческая совершенна, в ней живет Бог, и потому она не может быть несовершенной. Такими Бог создал людей. И когда мы говорим о продвижении по пути совершенствования, то по сути это означает не собственно совершенствование, а продвижение в познании себя, в открытии в себе Бога, Божественного начала. Поэтому и говорил Христос: ищите прежде всего Царство Божие, которое внутри вас есть, а все остальное приложится. То есть по сути мы не совершенствуемся, ибо мы уже совершенны, мы поднимаемся к вершине понимания того, что мы совершенны. И главным признаком этого понимания, осознания своего совершенства будет то, что сердце само запоет от счастья и радости, от избытка любви и света. Тогда сердце начинает источать свет и любовь. Представь, что в сердце каждого человека находится маленькое солнышко, но его свет едва пробивается сквозь тучи незнания, сквозь облака забытья. И вот мы начинаем вспоминать о своей божественности, мы идем путем души, и всякий пережитый опыт, – всякое и хорошее, и плохое – обстоятельство, встреченное на пути, раздвигают облака, разгоняют тучи. И Божественное солнышко в сердце с каждым разом начинает светить все сильнее и ярче. И всякий раз, когда мы заходим в тупик, погружаемся в отчаяние (а на самом деле душа заводит нас в обстоятельства, требующие пробуждения в нас больших сил, чтобы научиться сильнее разгонять тучи и облака), мы действительно обретаем те великие силы, которые делают небо нашей души все чище, просторнее. И тогда все больше радости и любви мы ощущаем в своем сердце, все больше божественности пробуждается в нашем сердце. Мы уже совершенны, Макарушка, но нужно прилагать усилия, чтобы вспомнить, осознать это.

– То есть душа стремится обрести солнце любви, которое в ней сокрыто тучами, и когда мы разгоняем тучи, – тогда мы и ощущаем солнце в душе своей. А как же первородный грех, совершенный Адамом, когда он вкусил запретный плод, – ведь он же не позволит человеку стать полностью очищенным?

– Первородный грех – это второе величайшее заблуждение в мире, а если говорить по хронологии, то оно первое, наипервейшее величайшее заблуждение в мире, – опять заволновался старец. – Бог все создал совершенным, а тем более человека, которого сотворил как друга Себе. Вкушение запретного плода – это и есть игра, которую затеял Бог-Ребенок, так как через это и получилось, что человек спрятался от Бога, ушел, отдалился, забыл, что он сам тоже Бог. Вот тогда и началась божественная игра. Если бы человек не вкусил запретного плода познания, то как бы появилась дистанция между Богом и человеком? Весь смысл создания человека был в том, чтобы Бог и человек стали на разные полюса, чтобы удалились друг от друга, чтобы друг друга возможно было искать и друг к другу можно было идти. Для чего же Бог посадил дерево познания добра и зла, да к тому же объявил, что плодов его вкушать не нужно, как не для того, чтобы человек вкусил этих «запретных», а на самом деле благодатных, плодов? Именно с этого момента познания добра и зла и началась история человека как таковая, его самостоятельная жизнь. В этом вкушении плода познания осуществилось право человека выбирать. Если ты находишься на вершине, то куда тебе дальше идти, что тебе делать? Где и как ты можешь осуществить себя как Бога, если ты уже в конце пути, то есть в Боге, и не удалялся от Него? Для движения надобно было начать с чего-то, и потому нужно было, чтобы человек опустился на дно ущелья, теснины, откуда он мог бы подниматься, карабкаться, стремиться вверх, к свету, солнцу, любви, Богу. Только когда человек оказался на другом полюсе от Бога, лишь тогда жизнь его приобрела и смысл, и свободу, то есть собственный человеческий смысл и собственную человеческую свободу. Поэтому в человеке нет никакого первородного греха, а есть первородное благословение – идти к Богу, найти Его в себе, очистить небо своей души и принять ответственность за свою жизнь на себя.

– Удивительную и даже страшную картину нарисовал ты, старче. Получается, что на человеке лежит такая ответственность за все – и за жизнь свою, и за всех людей, и самой планеты. Боязно даже как-то! Раньше мне казалось, что миром управляет Бог, а уж Он-то знает, что и как делать. Потому можно было обо всем, что происходит, а особенно негативном говорить, что Богу так угодно, Ему видней, Он все знает и нас ведет к своей цели. А вот теперь, когда ты поведал мне небесную грамоту о том, что в мире господствует человек, все стало по-другому, будто перевернулись все понятия то ли с ног на голову, то ли с головы на ноги. Справимся ли с такой ношей – свободой выбора и правом сотворения собственной жизни?

– Привыкли люди находиться под гнетом Бога, обстоятельств, сильных личностей, судьбы. Потому мужества много надобно, чтобы выйти из привычных уз традиционного понимания, которые хотя и давят, и душат, – да какие-то свои, родные. Человек, Макарушка, никогда не обретет полноты счастья, пока не обретет полноту свободы. Только не саму свободу надобно обретать, а ее осознание, потому как она, свобода, полная, абсолютная, тотальная, и так есть у человека, ибо Бог ее даровал человеку. И пойми, Макарушка, что все, что человек имеет в жизни: и здоровье, и деньги, и счастье, и благополучие, и любовь, человек создал сам и определил всему меру. Не нужно ни на кого валить вину, возлагать причину своих бед, поражений, неудач, нездоровья, безденежья, кроме как на самого себя. Бог не виноват в том, что у человека жизнь такая, какая она есть.

– Я понимаю, отче, что нужно трудиться над своим духом, чтобы стяжать силу поющего сердца, над своим телом, чтобы обладать здоровьем, – но вот деньги? В жизни многие духовные люди влачат нищенское существование, могут ли они стать богатыми?

– Здесь нужно, Макарушка, разобраться. Иметь деньги и быть богатым – это два разных берега бытия, потому что те, кто имеет деньги, на самом деле не имеют их. Ведь зачастую не человек владеет деньгами, а деньги обладают человеком. Сейчас в мире очень много таких рабов, этих бедных «богатых» людей. Они, радость моя, действительно бедные, хотя у них денег, как говорится, куры не клюют. Их можно только пожалеть и пожелать им, чтобы они стали действительно богатыми. Что же такое быть богатым? Слово «богатство» состоит из двух слов, из двух основ: Бог и ад. Так вот подлинное богатство подразумевает, что в человеке гармоничны два начала – Божественное, то есть Бог, и материальное, то есть ад. Всевышний каждому человеку – и тому, кто следует по духовному пути, и тому, кто идет по материальному, дарует свой талант, с помощью которого человек может зарабатывать себе средства на хлеб насущный. Для этого нужно открыть в себе Божественное предназначение, обнаружить в душе своей небесный талант и начать трудиться, чтобы его приумножать. Но многие духовные люди уходят, погружаются в Божественные переживания так, что вовсе не желают искать в себе этот талант, а если и находят, то не стремятся его развивать и приумножать, ибо полагают, что Бог им и так все должен дать, что деньги придут к ним сами собой, так как они и так уже богаты, то есть имеют в душе своей Бога, и теперь Бог «обязан» позаботиться о человеке. Вот тут, Макарушка, наглядно проявляется вся пагубность величайшего заблуждения в мире, что Бог Сам все управит, Сам все сделает, Сам выполнит работу за человека.

– Выходит, чтобы духовному человеку стать богатым, нужно развивать свой талант, находить точку его приложения в материальной жизни?

– Истинно так, Макарушка. Как птица не может лететь с одним крылом, так и богатство – я имею в виду богатство в истинном смысле, а не только деньги – не может стоять на одной ноге, а только на двух, иначе человек будет заваливаться либо в одну сторону, либо в другую. Проще говоря, Макарушка, не хотят трудиться многие духовные люди, и может быть, это будет им обидно слышать, но ленятся они, слишком отдаются небесным парениям и не хочется им опускаться на землю. А на землю надобно опускаться, поскольку стоять надобно ногами на земле, а душа должна парить в небесах – тогда и случается подлинное богатство, гармоничное, прекрасное.

Поэтому, чтобы духовному человеку стать богатым, надобно найти талант в себе и раздать его миру, то есть подарить Божественное всем людям, делая их богатыми, обогащая их плодами своих трудов. А в мире пока еще мало воистину богатых людей. В основном это бедные богатые или богатые бедные.

Бог дает нам, радость моя, познать высшие состояния любви, нежности, красоты, чтобы мы проявили их в своих материальных, мирских делах, для того, чтобы осуществили в жизни эту любовь, красоту, гармонию из камня, глины, дерева, растений. Например, сотворение сказочных городов детства и будет тем делом, в котором Божественное облечется в вещественные одежды. Небесный град Иерусалим не сам спустится с небес на землю – люди своим трудом реализуют Божественную любовь в материальном, физическом мире.

Глава 9. Вселенная любви

– Поведай, старче, что нужно делать, чтобы в сердце родилась, жила и расцветала Божественная любовь. Как ее получить в мире, что нужно для этого делать?

– Что ты, Макарушка, несмышленый такой. Любовь не получают, не зарабатывают и не ищут нигде в мире. Ее пробуждают в своем сердце, она там живет, но в сокрытом состоянии, будто спит, и надобно ее пробудить. Бог каждому человеку от рождения сеет семя этой высшей любви в его сердце, и задача человека – найти это семя и вырастить его, подобно тому, как выращивают цветы. Сажают луковицу, поливают, ухаживают, защищают от неблагоприятных воздействий. Единственная разница лишь в том, что луковица уже есть в сердце каждого человека и ее не надо сажать, а лишь заботиться о ее росте. Но самое главное то, что сейчас на мир нисходит поток великой, вселенской, преображающей Любви, который позволит этому семени не просто быстро вырасти, но и распуститься с невероятной силой, ароматом и красотой. Бог посылает животворящий поток Любви для того, чтобы помогать раскрываться сердцам людей, очищать их души. Это подобно ветру, который уносит тучи и облака, оставляя место только солнцу, его весенним, обновляющим, живоносным лучам. Каждый сейчас имеет возможность почувствовать волны этой космической Любви, всякий может уловить в своем сердце, душе приходящие состояния, переживания, до сих пор неведомые, удивительно прекрасные, юные, свежие, волшебные, сказочные. Ни одна живая душа не будет обделена этим предложением войти, подключиться к этому потоку Любви. Всевышний любит всех без исключения, так и эта Любовь, этот поток юности и свежести прикоснется своим легким, нежным крылом к сердцу праведника и грешника, старца и ребенка. Надобно в этом случае остановиться, замереть и понять, что с тобой происходит. Нужно прислушаться к тому, что посещает тебя, какая волшебная птица залетела в пространство твоей души и что за весть, что за чудную, волшебную энергию она принесла с собой. Каждое сердце, ощутившее эту Божественную благодать, приняв ее как дар небес, начнет распускаться, как цветок с неповторимым цветом, с неповторимым ароматом. С этого момента для человека начнется сказка, настоящее волшебство, подлинное путешествие в страну чудес. Семя высшей любви, живущее в сердце каждого, с помощью живоносного, небесного потока Любви примется стремительно развиваться и расти, расти, расти. Сердце начнет петь и преображать все вокруг себя. Этот дар небесный люди должны научиться принимать без мудрствования, без рассуждения, без умственного вмешательства. Там, где любовь, уму делать нечего.

– А как же, отче, Страшный суд, разрушение мира, напасти, какие ожидают человечество, по сказанию Иоанна Богослова? Ведь ты, отче, вещаешь о великой эпохе Любви, в которую входит человечество, но ничего не говоришь о Страшном суде, который должен предшествовать, по Библии, этому золотому веку.

– Любовь, радость моя, истинная, высшая, подлинная, и есть великий, Страшный суд миру. Именно она и разрушает все философии, все теории, все системы, она и уничтожит, растворит весь старый мир. Я уже говорил тебе, что если Господь и воздействует на судьбы мирские, то вмешивается в них любовью. Вот так и сейчас мир входит в новую эру Любви. И потоки живой, очищающей энергии изливаются с небес на землю, на людей, на всякую живую тварь. Это и есть суд миру, ибо мир будет судиться любовью, и все, что не имеет любви, будет уничтожено. Только пойми меня правильно, Макарушка, поскольку когда я говорю об уничтожении, то я подразумеваю не кару небесную, а иное. Тот, кто не обладает любовью, кто не станет принимать ее в свое сердце и душу, тот окажется как бы без воздуха, будет задыхаться и погибнет. И опять-таки погибнет не вследствие наказания, исходящего от чего-то или от кого-то, а в результате собственного нежелания принять эту любовь, в силу собственного выбора – не жить в новой Вселенной. А она, Макарушка, эта Вселенная любви, нарождается, и будет переходный период, когда мир начнет как бы перерастать из старого в новый.

– Как же жить в этот период – вернее, как перейти из старого мира в новый?

– Любовь и есть переход, мост над бурными водами, по которому можно перешагнуть из одной реальности в другую. Каждый принявший вибрацию, поток высшей Любви начнет выращивать в себе цветок Любви, который корнями будет уходить в эту реальность, а стеблями простираться уже в другую, высшую. Этот цветок Любви и станет тем мостиком, который каждый может перекинуть сам для себя в новое измерение. В новый мир невозможно пройти по одному мосту для всех, его быть не может, каждый должен совершать собственные усилия. А Великий Переход, Макарушка, уже начинается. Первопроходцам придется жить сразу в двух реальностях, и это трудно, так как они телами будут присутствовать в старом мире, а душами и сердцами начнут уже осваивать новый мир. Это станет первым опытом перехода, начальной практикой бытия в двух измерениях одновременно. Но ты, радость моя, уже в пути в новую реальность, в новую Вселенную Любви, у тебя появляется уникальный опыт, который ты будешь все больше приобретать, и потому ты можешь рассказать об этом тем, кто последует за тобой. Ты, Макарушка, как один из пионеров перехода, должен поделиться с людьми знаниями, как возможно жить сразу двух мирах. Тем, кто устремится в новую Вселенную Любви, надлежит научиться как бы парить над двумя пространствами, то есть научиться жить так, будто они оторвались от земли, но никак не могут приземлиться. Это состояние можно назвать бесконечным полетом. Одно только станет мешать, противодействовать этому парению – дракон, то есть страх, который живет внутри каждого человека и который будет стремиться вернуть человека на землю. Потому каждый выйдет на битву с собственным драконом и никуда уж тут не деться. Тому, кто действительно принял в свое сердце поток Божественной, преображающей Любви, надлежит сразиться с драконом-страхом и сразить его.

Ведь подлинная Любовь, Макарушка, сродни смерти. Люди жаждут Любви, но они боятся ее! Они страшатся Любви, потому как они чувствуют, что она уничтожит их прежних, она сметет все постройки разума, все умственные защиты, все накопленные прежде знания. Жизнь многих людей проходит словно сон, время утекает, как талые воды, не оставляя следа. День сменяет день так, будто это не разные дни, а один и тот же день, повторяющийся в течение всей жизни. Это – как наваждение, как хождение вокруг одной и той же точки, одного и того же центра, а центр этот – страх что-либо изменить, боязнь нарушить этот бесконечно повторяющийся день. Любовь, Макарушка, для них – это неизвестность, такая бездна, в которой можно раствориться и потерять себя. Любовь – это и есть смерть.

Готов ли ты исчезнуть в потоке этой Любви? Только умрешь не ты, растворится твоя старая личность, а самое главное – народится новая, светлая, бесконечно чистая, светящаяся, голубая, как чистое бездонное небо.

Принять Любовь, Макарушка, значит поразить дракона, победить страх, который не позволяет этой Любви воплотиться, струиться, жить. К тому же для более широкого проявления Любви необходимо сбросить с себя узлы обид, горечи, разочарований. Для этого надобно вернуться, как я уже тебе говорил, в места поражений, где были получены удары судьбы, где люди испытали страшную горечь, обиду, боль или где сами кому-то доставили неприятности. И там, именно в месте, где они коснулись дна тьмы, отчаяния, разочарования, проявить свою Любовь, покрыть это место, этих людей, эти обстоятельства своей Любовью. Как покрывалом, объять все, что принесло тебе зло, или все, чему ты принес зло, своей Любовью, подобно матери, окутывающей нежностью и лаской своего младенца.

Как ни странно, радость моя, но люди более всего страшатся того, о чем в глубине души своей мечтают. Они грезят, наслаждаются в своем воображении, но как только эти мечты приближаются к человеку и начинают осуществляться в реальности, так человек «дает по тормозам» и готов бежать, скрываться от своей мечты, от своей Любви. Ведь он так привык жить в мечтах, где все управляемо и предопределено, где все безопасно для его прежнего существования. Мир боится Любви, потому что Она уничтожит его, разрушит его иллюзорность и фальшивость. Что останется от мира, Макарушка, когда придет Любовь? Почти ничего, ибо мир зиждется на лжи, фальши, лукавстве, лицедействе. После нашествия Любви останется только подлинное, искреннее, прекрасное, сказочное. И это нашествие вселенской Любви началось!

– Что же будет, отче?

– Это приведет к потере равновесия, нарушению устойчивости, достигнутой прежними наработками, и это уже происходит. Все прежнее уже не работает и не действует, поскольку начался Великий Переход. Человечество, земля, планета вступили в поток космической Любви. Для многих этот очистительный процесс будет драматическим, поскольку начнет разрушаться их прежняя жизнь, устойчивая, понятная, построенная на разуме, догмах, законах, которые создавались и утверждались целые тысячелетия, укреплялись, развивались, достигнув некоего равновесия, завершенности, стабильности. Этот период был естественной подготовкой к смерти, к кончине этого цикла цивилизации, построенной на умственных основах. Ныне суд всему миру, так как пришел конец прежнему и наступает рождение новой Вселенной Любви. Многие человеческие сердца уже начинают пробуждаться новым состоянием Любви, переживанием Света, все чаще их посещает доселе неведомый экстаз радости, счастья, нежности. Масштаб этих переживаний выходит за рамки прежде изведанного человечеством, это уникальные по своей силе и природе состояния. Ныне смерть разуму, и ныне рождение Духа. Каждый пройдет через поток смерти, чтобы родиться новым, просветленным, пробужденным, чтобы потом тысячу лет ходить под Богом, видеть Его и понимать Его, любить.

– Каким же будет новый мир Любви?

– Нового мира, радость моя, не существует в готовом виде, сама Любовь создает эту Вселенную для себя. Пространство Любви может быть везде, сами любящие сердца создают его своим присутствием. Где бы они ни находились, они творят вокруг себя новую Вселенную.

– Что же это за Вселенная Любви?

– В этой Вселенной, Макарушка, фактически нет никаких законов, там можно сказать, что все происходит наоборот, мировые порядки просто опрокидываются до своей противоположности. И тогда невозможное становится реальностью, чудеса происходят как естественные события. Единственный закон, который способен там править, – это сама Любовь, сотворившая эту Вселенную. Любовь будет воздухом этого нового мира, без которого не будет жизни и которым будут дышать все живущие в этой Вселенной. Но дыхание это будет производиться не легкими, а сердцем.

Любовь и есть единственная сила, которая способна подлинно изменить мир; иным видам энергии преобразить мир недоступно. Когда сердце примет, откроет в себе высшую Любовь, оно начинает петь. Сила поющего сердца, Макарушка, и только она, преобразит этот мир. Поскольку нет большей силы в Поднебесной. И поющие сердца начнут сотворять, рождать новое пространство, новое время, новое измерение, созидать новый мир, в который перейдут лишь те, поющими сердцами которых этот мир и воздвигнется, построится, родится.

– Как же жить, отче, с этой Любовью?

– Отпустить Любовь вперед и дать ей возможность распространяться, двигаться в этом мире, как комете, пронизывающей пространство. И идти за этой кометой, просто следовать за ней не думая, не размышляя, не взвешивая, отдаться ей, как умной, самой мудрой и самой созидающей силе, которая не знает слова «невозможно», перед которой открываются все двери, исчезают препятствия, которой подчиняются все обстоятельства. Она преобразует жизнь, она трансформирует мир своей энергией, и ничто не сможет устоять перед ней. Все, что не примет ее, что не впустит в себя этот поток Любви, – будет просто разрушено, вытеснено за пределы бытия. Зачем все это, когда нет Любви?

– Что же будет с миром?

– Весь мир покорится Любви. Как же возможно изменить существующий мир, как не подчинить его Любви? Любовь, как радиация, будет излучаться во все стороны, заражать все вокруг себя, подключать все к своей Божественной вибрации, не оставляя места ничему более, кроме Любви. Получившие «дозу» могут сопротивляться этому воздействию, но тогда они разрушат, уничтожат себя. Ибо Бог есть Любовь, но человек, созданный по образу и подобию Божьему, – тоже есть Любовь. И если человек не становится Любовью, то он уже как бы не человек, созданный Богом, а что-то другое, – произнес Нектарий с грустью.

И через мгновение уже торжественно и радостно проговорил:

– С самого раннего утра, Макарушка, в Поднебесной начинается праздник Любви, когда всякая живая душа устремляется в поток Божественной Любви, нисходящей с небес. Начинают петь птицы, восходит солнце, во всем звучит гимн всеобщей радости, счастью, благодати.

Слышишь, радость моя, музыка Любви несется по Вселенной? Это вибрирует энергия созидания нового мира, новой Поднебесной!

Глава 10. Быть празднику навсегда!

– Отче, на строительство сказочной страны детства немало денег нужно. Где же их взять?

– Божьи дела, Макарушка, не деньгами, а душой и сердцем творят. Главное, чтобы сердца у тех строителей пели от счастья и любви. Эта сердечная песня и есть животворящая энергия, которая все вокруг себя будет преобразовывать, насыщать мир вибрацией музыки и праздника, создавать новое время и новое пространство. Это ведь, радость моя, только называется детской страной, а на самом деле таким образом будет сотворяться новая эра любви и благодати, радости и гармонии, о наступлении которой говорили, вещали, пророчествовали многие посвященные, просветленные, учителя. Поющие сердца станут основывать, осваивать шаг за шагом новую землю – сказочную страну детства. Именно здесь, на этой самой планете будет рождаться новая земля, в этом старом мире, внутри его будут появляться зачатки новой Вселенной, как почки на деревьях, которые распускаются, цветут, а потом приносят плоды.

– Выходит, старче, что мы живем в эпоху, когда сбывается откровение Иоанна Богослова о новой земле и о новом небе?

– Подлинно так, Макарушка, уже наступает новая эра любви и праздника. Эта сказочная детская страна, о которой я тебе поведал, и есть святой город Иерусалим, сходящий от Бога с небес, приготовленный, как невеста, о котором пророчествовал любимый ученик Христа Иоанн Богослов. Первый Иерусалим – сказочная страна детства – будет сотворен на Кавказе, потом они станут создаваться и в других местах России, а затем уж и по всему миру пойдет эта волна созидания и преображения. Люди начнут чувствовать небесную, Божественную Любовь, она будет зажигать их души, сердца запоют, и эта Божественная песня будет плыть, лететь, нестись по всему миру, как волна, как цунами в благом смысле, снося все старое, отжившее, ложное и созидая все новое, доброе и светлое.

Многим людям будут посланы небесные откровения-грамотки и вместе с ними лучи-откровения Божественной Благодати, как бы авансы Всевышнего, чтобы знать, к чему стремиться. Эти небесные подарки надобны людям, чтобы они пережили состояние этой высшей Любви, ощутили в подлинности, что же такое поющее сердце. Однако это не значит, что такой лучик будет всегда, это станет лишь предложением ступить на путь поющего сердца, а потом лучик отнимется, и человеку самому придется трудиться, работать над собой, чтобы уже собственными усилиями обрести силу поющего сердца.

Поющие сердца, Макарушка, станут творить чудеса, они будут подобны маленькому солнышку, освещающему все подле себя. Вокруг каждого такого маленького солнышка все начнет оживать и расцветать. На землю будто духовная весна придет. Аромат благодати и нежности изольется из поющих сердец на землю, на людей, на природу.

Таким образом, внутри этого старого, уходящего мира начнет зарождаться новая Вселенная любви и благодати, детства и юности, гармонии и света. Это и есть новое небо и новая земля, небесный град Иерусалим, о которых пророчествовал Иоанн Богослов.

– Как же людям будут посылаться небесные грамотки?

– Надобно научиться, Макарушка, слышать Бога в сердце своем и меньше доверять своему разуму, логике, людям. С каждым человеком у Бога свой язык, который понятен этому, человеку. И каждому, конечно, Бог даст свои откровения, свои грамотки небесные, соответственные уму, сознанию, уровню духовности данного человека. И всякий человек, получивший небесную благодать, должен будет понять, что́ он призван делать в этом мире. Обязан будет осознать, какова его миссия в деле сотворения новой Вселенной любви и благодати. Ведь для каждого человека существует свое особое предназначение на земле. Как у единого тела множество членов, так и человек должен исполнять свою, свойственную его Божественной природе миссию на земле. Потому небесные грамотки и откровения Любви у каждого будут свои и их нельзя сравнивать с грамоткой другого человека, потому как хотя по сути, то есть по энергиям, это единый луч Любви Божьей, но по приложениям они могут быть разными и даже противоположными. Это подобно тому, как белый свет преломляется в призме и получается множество различных цветов.

– Каким же образом люди будут получать эти небесные грамотки? – спросил пытливый Макарий. – Так же, как и мы с тобой, будут беседовать с небесными посланниками?

Нектарий рассмеялся по-детски весело и игриво, а Макарий засмущался и покраснел.

– Нет, конечно. Бог общается с людьми словами очень редко, потому, Макарушка, считай, что ты удостоен особой милости Божьей – вот так напрямую беседовать с небесным пришельцем. А в основном это общение на уровне чувств, переживаний, состояний, озарений. Оттого нужно быть очень внимательным к тому, что происходит в душе твоей, и всякий раз, когда приходит благодать, когда душа и сердце наполняются каким-то неземным, несказанным состоянием радости, света, праздника, нужно остановиться и сосредоточиться на этом переживании. Потому на это время нужно отбросить все свои дела, даже очень важные, но уделить внимание тому, что происходит в сердце твоем. А в сердце приходит весна, начинают распускаться цветы и петь птицы. И только после того как такое общение Божественное само завершится, можно возвращаться в мир земной и пытаться понять, что делать, чтобы эти посещения небесные были чаще, больше и глубже, с одной стороны, а с другой – как правильно жить, чтобы в земных, мирских делах осуществить эти откровения.

– А вдруг эти состояния придут не от Бога? Как правильно различить их?

– Тут надобно разобраться, Макарушка. Во-первых, в мире все от Бога, потому что все вокруг – Бог, и все дороги, даже неБожественные, которые, казалось бы, ведут к погибели, – все равно ведут к Богу. Человек сам выбирает себе путь. Можно идти через благодать и утверждение света и любви в душе, сердце, делах, работе, творчестве, а можно следовать дорогой отрицания, разрушения, зла. Такой путь тоже предоставлен, и Бог оставляет право выбора за человеком. Если желает человек, то может строить, сотворять рай и жить в нем. Если нет, то пусть живет в аду, который сам и создал. Другой вопрос, что человек, следующий путем отрицания, может так и не дойти до Бога, то есть за свою жизнь так и не осознать пагубности своего бытия и не стать на добрый путь. И если он так и не изменится, если не повернется от тьмы к свету, от ненависти к любви, от алчности к милосердию, от разрушения к созиданию, то смертью умрет и больше никогда не родится.

Во-вторых, отличать хорошее от плохого довольно просто, радость моя. Все, что раскрывает твою душу миру, жизни, людям, природе, что заставляет твое сердце петь, танцевать, любить, цвести, – «от Бога». Когда я говорю от Бога, то имею в виду, что в этом случае человек следует к Богу и совершенству прямым путем, а не окольным, обходным, когда через разрушение и отрицание он делает большой круг, чтобы дойти все-таки до любви и света.

– Поведай, отче, какие люди будут получать небесные грамотки. Они что, какие-то особенные, избранные?

– Нет, Макарушка, Господь никого не станет обделять, каждый человек будет иметь и уже имеет возможность соединиться с Богом, может узнать многое для себя, для своей жизни, для своего пути. И любой человек может получить от Бога ответ на любой вопрос. Нет здесь никакого разделения, ибо Всевышний любит каждого – и плохого, и хорошего, то есть и того, кто следует прямым, то есть благим путем, и того, кто пробирается околицами, как говорится, огородами, к Нему, отрицая Его. Сам человек выбирает, быть ли ему посвященным в небесную грамоту или продолжать жить во мраке и неведении.

– Я знаю, отче, что сейчас множество различных книг написано на эту тему. Порой бывает трудно разобраться в них, но самое сложное – применить их на практике в своей жизни.

– Истинно так, радость моя, книг много, знаний много, однако в них изложен частный опыт того или иного человека. Ведь известно: что подходит одному, может не годиться и даже быть вредным для другого. В каждой книге есть ответы на вопросы, но они даны только одному человеку – автору, в соответствии с его природой, умом, жизнью, миссией на земле. Поэтому с этим опытом можно знакомиться, но нужно приобретать свой индивидуальный опыт, находить свой собственный путь, а для этого надобно ставить Богу свои вопросы и соответственно получать ответы, которые даются лично тебе.

– Ты хочешь сказать, отче, что с Богом можно разговаривать напрямую, по-своему и получить ответы на свои вопросы? Как же это сделать?

– Время наступило, Макарушка, чудное, волшебное, я тебе скажу, и что раньше было невозможным, сейчас становится реальным. Бог-Ребенок решил устроить на земле праздник и созвать на него людей, тех, чьи сердца не огрубели, чьи души не зачерствели. И этот призыв звучит по всей Вселенной. А чтобы услышать голос Божий, нужно стать хотя бы на некоторое время ребенком, поверить в чудеса, и тогда можно принять послание Божие, получить от Бога грамотку небесную, данную лично тебе. Конечно, Макарушка, чтобы так поступать, чтобы выходить на такое общение с Богом, чтобы стать хоть на некоторое время человеком с детским разумом и душой, необходимы смелость и мужество. Страх нужно отбросить, эгоизм и высокомерие надо выбросить в мусорную кучу.

– Однако многие люди боятся Бога, преклоняются перед Ним и служат Ему в трепете и дрожании.

– Неверно, Макарушка, – от всего этого так много бед, глупостей, мрака на земле. Вот ты меня боишься?

– Нет, конечно, отче, не только не боюсь, но люблю вас и могу задать вам, по сути, любой вопрос.

– Совершенно так, радость моя, нужно относиться и к Богу. Не следует из себя ничего корчить, строить, притворяться, фарисействовать, не надо играть никакой роли – молитвенника или постника, праведника или богослова, потому как Бог не любит лицемерия, Он желает иметь на земле Себе друзей. Он ищет искренних и честных людей, с открытыми душами и распахнутыми сердцами. Бог – наш лучший друг, Он честный, добрый и ласковый. Он все поймет, все рассудит, никогда не оставит в беде и всегда поддержит, подскажет. Потому и нужно открыться Ему в своей подлинности и естественности. Сколько бы радости и праздника на земле было, когда бы люди поняли, что Бог – наш друг, а не жандарм и надзиратель!

– Нас всегда учили, старче, что нужно бояться Бога, что Он грешников наказывает, а праведников милует; хотя в жизни это не так, ибо праведники мучаются, страдают, а грешники, напротив, процветают, и нет им никакого наказания. И это объясняют тем, что и награды, и наказания будут после смерти, на том свете. А что же на этом? Получается, тогда Бог распоряжается только на том свете, а на этом он ничего не может сделать или не хочет? В общем выходит абракадабра, потому что, по мнению богословов, жизнь – это страдание, терпение, мучение. Здесь, на земле не может быть ничего доброго и хорошего. Хорошее может быть только на небесах. Тогда следует, что жизнь дана людям, чтобы быстрее дождаться смерти и уже тогда радоваться, праздновать, наслаждаться?

– Земная жизнь, Макарушка, создана Богом как дар праздника людям. Жизнь – это праздник, который навсегда и который никогда не кончается, а только переходит из земного мира в небесный. Если человек здесь, на земле, пребывает во мраке невежества, в страдании, то почему в небесном мире его должен ожидать праздник и благодать? Нет, Макарушка, определенным кругам было очень выгодно такое мироустройство насаждать в умы людей, чтобы держать народы в страхе и повиновении. Но теперь эти призрачные замки рушатся и истина пробуждается в людях. Они начинают сами доходить до правильного понимания Бога, до осознания того, что следует праздновать жизнь, что нужно творить радость и себе, и людям. Ведь именно это хочет Бог видеть на земле. Готов ли ты, радость моя, праздновать жизнь, готов ли следовать путем любви, готов ли творить города детского праздника?

– Конечно, отче!

– Тогда отправляйся в дорогу. Благословляю тебя на путь по еканью сердца, пока оно не обретет силу такую, что запоет вечную песню Любви и Нежности.

– А если что непонятно будет, старче, как мне быть, возможно ли вновь встретиться с тобой, чтобы задать тебе вопросы?

– Нет надобности тебе, Макарушка, радость моя, встречаться со мной, потому что ответы на любые вопросы найдешь у Бога в сердце своем. Научись смотреть в свое сердце и в нем читать небесную грамоту, она-то тебе и подскажет в нужные моменты, как и что делать. Но самое главное, помни, что важно не что ты делаешь, а что ты чувствуешь, когда ты делаешь то или иное дело, поступаешь так или иначе. Сердце твое должно вибрировать Любовью, душа дышать нежностью и радостью – вот тебе ниточка, по которой пойдешь в мир, преодолеешь все испытания и обретешь силу поющего сердца.

Глава 11. В путь по велению сердца

Макарий, простившись со своей пустынькой, лесами и горами, пещерами и речками, ручьями и звериной братией, отправился в путь по еканью сердца. Начиналось лето, начиналась новая жизнь бывшего пустынника. Везде в природе сочилась звонкая, изумрудная зелень. Травы благоухали так, что кружилась голова, цветы окрасили луга в сказочные наряды, благовонные ароматы разлились повсюду и по мере продвижения сменяли один другой. Скумпия разукрасилась, разрядилась нежно розовыми-метелками. Земля пахла возрождением, жизнью, которая с бездонной, беспредельной силой била повсюду. Макарию казалось, что в мире происходит большой переворот, преображение, мир наполняется новой энергией Любви и нежности. Она разливается повсюду: она в пении птиц, она в запахе цветов, она в шуме ветра, она в переливах горных рек. Да-да, именно об этом, о начале новой эры Любви поведал небесный посланник Нектарий, и Макарий чувствовал эту Любовь, радость и счастье, которые переполняли его сердце. Ему хотелось все обнять, обласкать каждую травинку, каждый кустик, каждое деревце. Он не знал, куда шел, он просто наслаждался миром, жизнью, природой, горами, лесами, лугами. Он чувствовал себя так, будто только что родился, и это действительно было так, ибо после тех испытаний, которые он прошел в пустыньке, после встречи с Нектарием и знакомства с небесной грамотой в нем, в его природе и существе многое преобразилось. Да, когда-то у него была одна жизнь, в которой его звали Константином, потом случилась другая, с новым именем Макарий, а теперь началась третья, в которой он уже и не знал, как его зовут. Он теперь не мог с точностью сказать, кто он, откуда и куда держит путь, поскольку все это стало относительным, а точнее несущественным, ведь он встал на путь стяжания силы поющего сердца, а на этом пути существенно, как поведал небесный посланник Нектарий, не что ты делаешь, куда идешь, какова твоя личная история, а важно, что чувствует твое сердце в данный момент. Именно оно, сердце, является и проводником, и путем, и светом, и целью. Личная история странника Макария будто исчезла, то есть история его личности как таковая стерлась, и началось путешествие его души и сердца. Вероятно, это странствие было похоже на сказку, в которой главному герою давалось напутствие: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. И если первая часть этого напутствия подходила к Макарию, потому как он действительно шел, не зная куда, то вторая – нет. Ибо он искал то, что побудит его сердце петь, душу – раскрываться, распускаться и цвести.

Макарий повалился на траву и вдыхал ароматы мяты, душистого горошка, чабреца и других трав. Он смотрел в небо, где величественно плыли облака самых причудливых форм. Порой казалось, что там, в небесах, происходит сражение, то виделось, что летят какие-то неведомые космические корабли, то вдруг вырастали волшебные замки, сказочные города. А тем временем в голове Макария все еще звучали последние слова небесного старца Нектария:

– Пойдешь в мир. Встретишь человека – сам поймешь, что это он. Поведаешь ему небесную грамотку. Он ее запишет в точности, как ты ее запомнил. Он же, этот человек, и начнет строить первую в мире сказочную страну детства. Эта страна будет создаваться в горах из дерева и камня, глины и жердей. Будут там теремки, избушки лесные. Станут туда взрослые с детками своими приезжать. Лошадки, запряженные в тележки, будут везти их в лес: к озерам и рекам, к водопадам и полянам.

Сначала это будет только на Кавказе, потом по всей России, а затем такие сказочные города начнут строить в других странах. И это будет не развлечением, а погружением в волшебную страну детства. Там взрослые станут вспоминать, окунаться в состояние детства, когда они были открытыми, искренними и счастливыми. И это будет большой волшебный праздник, радость, веселье навсегда!

По горам гулял свежий ветер, он наполнял все вокруг своим движением, и уже пустыннику больше не изменяло зрение, как это было в тяжкий период искушений. Он видел стаи кружащихся птиц в небе, и каждая клетка его существа осязала ароматы, цвета, шорохи, звуки. Слух странника наслаждался птичьими переливами, стрекотом кузнечиков, трелями цикад, которые неслись по лугам и горам, по ущельям и вершинам. Везде и всюду жизнь пела и танцевала, пенилась зеленью и веселилась. Даже деревья скрипели в лесу, когда терлись друг о друга, будто говорили меж собой.

– И последнее тебе скажу, Макарушка, прежде чем покину землю и вернусь в небесные обители, – продолжал вспоминать Макарий беседу со старцем Нектарием. – Ты уж прости меня, старика, но ошибся я, когда говорил тебе о голубице твоей, супружнице Марьюшке. Сказал тебе, что нет ее в живых, но вот теперь я могу поведать тебе тайну, что нет ее и среди мертвых. Как такое может быть, что нет человека среди мертвых и нет среди живых, – не дано мне знать, сокрыто от меня, поскольку это твоя тайна, которую надобно тебе разгадывать.

Ночью куковали кукушки, светлячки резали темноту, ночная птица жалобно нарушала тишину своим криком, а Макарий не мог сомкнуть глаз. Он глядел в ночное звездное небо, а на душе было радостно и спокойно. Странник думал, что его жизнь похожа вот на эти летящие звезды, которые с виду находятся в хаотическом движении, несутся неведомо куда, а на самом деле все устроено так, что каждому свое место в этой Вселенной, свой путь, свое предназначение. Куда мне идти, спрашивал он себя, что делать? Искать Марию? Где? Что с моими детьми? Вопросов тьма, а ответов нет. Хорошо, когда был Нектарий, на все вопросы мог дать ответы, а вот теперь как мне поступать? Старец наставлял, что каждый отныне может напрямую общаться с Богом, только нужно научиться быть очень тихим и слышать Его нежный голос у себя в сердце, в душе. А что если попробовать? Прямо сейчас попытаюсь задать вопрос и постараюсь услышать ответ, – может быть, что-нибудь получится. И Макарий произнес тихим голосом: «Господи, если Ты меня слышишь, поведай, что мне делать дальше, куда мне идти. Хотя бы укажи сторону света – то ли на север, то ли на юг».

Макарий замер, закрыл глаза и стал ждать. Сначала была просто тишина и внутри, и снаружи. Макарий несколько минут находился в таком состоянии, потом открыл глаза, и вдруг по горам пронесся ветерок, а в голове промелькнули, так же быстро и легко, мысли: «Иди туда, где красота, где сердце замирает. Ведь красота и есть любовь Господня, ее ты наблюдай и чрез нее найдешь ты то, что ищешь».

Что это за стихи, подумалось ему, с каких это пор начал я размышлять в рифму? Неужто это и есть голос Всевышнего? Вот так просто, словно это я сам подумал, будто сам себе ответ дал, да только слишком прост и ясен получился ответ. А может быть, эти слова, стихи вовсе не от Бога? И тогда странник стал вспоминать небесную грамоту, которую поведал ему Нектарий, ту ее часть, где неземной посланец объяснял, как отличить Божественный голос от других. «Все, что настраивает душу на любовь, прекрасное, возвышенное, доброе, что раскрывает сердце добру и свету, – то от Бога», – говорил старец. А коли мне дан совет искать красоту и по ней, как по вехам, следовать в своем пути, то похоже на то, что этот совет подлинно был от Бога. Макарий вновь задумался и решил задать еще вопрос, чтобы Бог ему разъяснил более подробно, как ему искать красоту, потому как все вокруг удивительно и прекрасно. «Господи, – произнес он, – разъясни мне, пожалуйста, какую красоту мне следует искать? Как определить ее среди всей прелести, которую Ты сотворил, найти ту единственную, которая и укажет мне дорогу?» Не успел странник завершить предложение, как в голове пронеслись мысли, как птицы в небе, пролетели стройной стаей: «Я мир создал, вложив в него Любовь свою и Нежность, нет в Поднебесной ничего, что не имело б эти Духа состоянья. Ты прав, и это истина – все вокруг прекрасно, но есть особые места, где красота с великой силой собрана в единство. В ней совершенство и гармония сокрыты, лишь чистым сердцем сможешь ты ее узреть. И потому, чтоб ее увидеть, ты сердце распахни, как крылья птица, и внимай – тогда ее узнаешь».

Долго не мог сомкнуть глаз странник Макарий, в его голове все струились, бурлили мысли, и не было им конца. Слишком много было такого, о чем можно было поразмышлять, ведь только за последний год его жизни с ним произошло столько и внешних, и внутренних событий, что, возможно, не хватило бы и жизни, чтобы все переосмыслить и передумать. А жизнь тем временем двигалась вперед, и нужно было решить прежде всего, что делать дальше, куда завтра с утра держать путь.

Истинно поведал Нектарий, думал странник Макарий, каждый может вступить в общение с Богом, принять небесное откровение-грамоту, причем именно для него, в соответствии с его миссией на земле. Действительно, всякий человек способен получить от Бога ответ на любой вопрос, главное – нужно уметь слышать Его голос. И в самом деле, Господь всегда говорит с людьми, советует, как жить, как поступать, да не слышим мы, слишком велика сила разума, который норовит все сделать по-своему. Вот и идет жизнь наша наперекосяк, не по тому пути, который нам предназначен от неба, а так, как нам кажется, будет лучше, – от ума. Но, слава Богу, наступают, и уже наступили, как поведал небесный посланник, времена, когда услышать Бога гораздо легче и проще, нежели это было раньше.

Именно с такими мыслями Макарий плыл в ночи вместе с мерцающими звездами до того времени, когда началось просветление на востоке, и тогда он заснул. Утро рождалось звонкими трелями птиц, хрустальной росой на траве и цветах, свежестью, обильно разлитой в воздухе. Макарий вспомнил вчерашнее общение с Богом и погрузил сознание в свое сердце, стараясь представить, что оно как бы раскрывается и распахивается навстречу миру. Ему нужно было понять, куда идти, что делать дальше. И после того как он почувствовал, что его сердце открылось, распахнуло свои крылья, он стал внимательно осматриваться вокруг. Как прекрасно и волшебно было все, что его окружало! Однако в этой панораме нужно было найти то, что собрало, сконцентрировало в себе особую красоту, необычную энергию, особенную гармонию. Вдруг взгляд странника упал на каменную глыбу, едва приметную в зелени леса. Он направился к ней. Это была огромная, удивительная глыба известняка, увитая плющом и покрытая изумрудным мхом. Да, именно здесь Макарий вдруг почувствовал приток сил и особой энергии, которая начала вливаться в его существо, как животворящая влага в сосуд. Он будто начал входить вовнутрь этой глыбы, и вместе с этим его сознание погружалось в особое состояние, в котором его глаза начинали видеть, а уши – слышать то, что прежде для него было сокрыто. Что это такое? Трудно словами точно описать это фантастическое переживание. Скорее можно сказать, что природа вдруг стала восприниматься странником изнутри, словно он теперь видел не только ее внешние формы, но и внутреннее содержание, то есть энергию, которая излучалась из каждой детали бытия. Вот эта глыба была источником мощной фиолетовой энергии, а вот этот мох излучал мерцающий розовый свет, и так все вокруг имело свою энергию определенного цвета, со своей интенсивностью и пульсацией. И Макарию в конце концов показалось, что это вовсе не глыба, а мудрец-пустынник, заросший волосами, с лицом, изъеденным морщинами, с лучистыми глазами и широким лбом. Старец владел бесконечно глубокими знаниями, накопленными за миллионы лет, но главное – в нем присутствовали безграничная любовь и покой. Это был океан покоя и красоты, любви и нежности. Он как бы наставлял Макария, изъясняясь на языке тишины и безмолвия, что не нужно торопиться в жизни, нет надобности суетиться и волноваться, а следует на все, что происходит вокруг тебя, на то, что тебя окружает, глядеть взором вечности, то есть как бы изнутри, чтобы созерцать красоту и гармонию, чтобы видеть во всем подлинное, непреходящее, Божественное. И тогда ты всегда будешь знать, куда идти и что делать, ибо то, что ты видишь, слышишь вокруг себя, и есть твой великий, мудрый учитель, который подсказывает тебе, как жить и что делать в данный момент.

Макарий не ведал, сколько времени он провел у этой каменной глыбы-старца, так как он вошел в то состояние, где нет времени, нет пространства, а есть лишь бесконечность переливов-переживаний, которые, подобно течению спокойной величественной реки, несли его к соединению с океаном, когда его сердце и душа наконец наполнятся до краев покоем, любовью, мудростью.

После этого чудесного общения с глыбой Макарий чувствовал себя совсем по-другому, он теперь знал, куда ему идти, потому как он стал видеть мир, природу изнутри, в нем открылось особое зрение, внутренние глаза, которые до настоящего времени были закрыты. Теперь он шел по горам Кавказа так, будто это был его родной дом, где он знал всякую мелочь, каждую деталь, и все вокруг внимало и отвечало ему. Это было живое, всегда говорящее, постоянно излучающее энергию окружение. Однако если вдруг он терял живую нить общения с природой, тут же останавливался и вновь погружался в свое сердце, стараясь распахнуть его, чтобы в окружающем мире увидеть очередную веху – место особой силы и энергии. И тогда все повторялось, он подходил к очередному удивительному месту силы, насыщался энергиями, знаниями, вновь обретал видение мира изнутри и продолжал путешествие. Много дорог прошел таким образом Макарий, и у него не было никакого намерения, кроме того, чтобы открывать свое сердце, укреплять новое видение мира. Возможно, природа-учитель водила порой его по кругу, чтобы показать ему самые красивые и волшебные свои места – источники особой живительной энергии, которых было немало. И то, что Макарий шел как бы в никуда, было неважно, потому что цель его пути была не снаружи, а внутри. Он учился у природы, и она была рада подарить ему все, что он хотел. Она помогала ему раскрывать себя, отворять свое сердце, очищать свою душу, видеть мир в его первозданной, Божественной сути.

Макарий таким образом попадал в самые удивительные места Кавказа. Это были и ущелья, где внизу текли бурлящие реки, а с другой стороны тропинки вздымалась крутая стена, которая в некоторых местах нависала над тропой. Здесь он шел в девственном лесу, под величественными кронами высоких грабов, кленов, ильмов, увитых лианами. Потом он добрался до водопадов, где идти было уже очень трудно, ибо дорогу преграждали завалы камней, деревьев, смытых водной стихией в период дождей. Да, когда здесь шли дожди, эта мирная речка превращалась в грозный, разрушающий поток, вырывающий огромные деревья, растущие по краю реки, и несущий их, как щепки, до того места, где они упрутся в какое-нибудь препятствие, тем самым образовав, а точнее, усилив уже существующую плотину. Но и эта плотина, сотворенная стихией из валунов и вырванных деревьев, когда-нибудь будет взломана бешеным потоком. Странник тоже чувствовал себя так, будто его несло невидимым, сильным, мудрым течением, которое знало, куда вести его, что показать и чему научить посредством общения с местами особой красоты. Макарию оставалось лишь отдаться на волю этому потоку и смотреть внутрь себя, в свое сердце, прислушиваться, что в нем происходит, какой опыт приобретает его душа в том или ином месте.

Так он дошел до больших водопадов, где главный водопад был высотой около двадцати метров. Красочные обрывы нависали над водой. Вокруг возвышались тенистые каштаны и дубы. А здесь, внизу, в камне была выбита чаша, в которой голубая холодная вода пенилась и медленно крутилась. Тут он купался с большим удовольствием и радостью. Макарий ощущал себя ребенком, который родился и вырос на лоне этой девственной природы.

Однажды он проник в удивительное гранитное ущелье, по дну которого несся могучий поток, стиснутый гранитными скалами. Тут на красных гранитных утесах росли стройные сосны, граб, дуб. В подлеске были пышные заросли папоротника, лианы обвивали деревья. Азалия, рододендрон, ломонос, хмель обрамляли острые выступы неприступных скал. Это была воистину сказка из камня и растений.

Побывал он и в тисово-самшитовом лесу, где с деревьев свисали космы зеленого мха. Они походили на подводные водоросли, что создавало ощущение, что это вовсе не лес, а морское царство Нептуна, который вот-вот появится и задаст пришельцу вопрос, зачем он нарушил покой подводного мира.

Посещал Макарий и такие ущелья, где приходилось продвигаться по узкому карнизу. С одной стороны стена уносилась на головокружительную высоту, а с другой падала в темную пропасть, где гулко шумела река.

Как-то он вышел на совершенно необычную местность, где повсюду виднелись вздыбленные камни, напоминавшие застывшие морские волны. С трудом пробирался через это каменное море странник. Повсюду виднелись глубокие воронки, на дне которых еще лежал снег. Были тут и пещеры-гроты, а все это невероятное каменное плато обрамляли травы, незабудки, лютики, герань.

Заглядывал он и в подземный мир – пещеры, где царствовали покой, тишина, подводные реки и величественные колонны – сталактиты и сталагмиты, которые подобно древним старцам несли тяжесть земли на своих могучих плечах. В одной такой пещере он впервые за последние годы встретил человека, отшельника, который посвятил свою жизнь достижению йоговского просветления – самадхи. Эта встреча произошла не неожиданно для Макария, ибо он уже чувствовал, что его учеба подходит к завершению и скоро начнется, как говорится, практика. Отшельника звали Виктор. Несколько лет назад, устав от суеты мирской, он удалился в горы, чтобы в уединении достичь душевного покоя, а главное, чтобы поднять, расширить свое сознание до космического уровня. Виктор встретил Макария недружелюбно, он смотрел на него с недовольством, ведь тот нарушил его покой. Однако через несколько дней, которые они провели вместе, стена неприятия, какую воздвиг отшельник, стала разрушаться, и его душа открылась Макарию так, будто давно ждала, с кем она может поделиться своими сокровенными помыслами. Макарий же на это время поселился не в пещере, чтобы не нарушать уклад аскета, а невдалеке от нее, в можжевеловом лесу, где спал прямо на земле под открытым небом. Конечно, Макарий мог уйти сразу и вообще не сближаться с Виктором, но он чувствовал, что этого ему делать нельзя, так как он должен что-то важное сообщить, поведать Виктору. Макарий точно знал, что встреча их не случайна и нужна прежде всего самому отшельнику. И он не искал с йогом встреч, не навязывал ему общения, пока сам Виктор не пришел к Макарию и не начал откровенный разговор.

– Знаешь, Макарий, извини меня за недружелюбный прием. На самом деле я страшно обрадовался, что ты забрел в мою пещеру. Столько лет я провел в одиночестве! Сколько усилий я положил на медитацию, чтобы достичь мистического просветления самадхи, к чему наставляет индийская йога, но у меня так ничего и не получилось. Конечно, иногда моя душа воспаряла в небеса, я ощущал приливы высших энергий, но затем светлые моменты, которые были очень редки и кратковременны, сменялись затяжными периодами уныния и печали. Знал бы ты, как мне было тоскливо. Иногда по месяцам я не выходил из пещеры, просто не хотелось видеть солнечного света, видеть мир.

– Я понимаю тебя, Виктор, но скажу тебе самое главное: ты сам себя загнал в угол, замуровал в пещеру, закрыл от жизни, и потому тебе плохо. А мир, природа, Бог любят тебя и ждут от тебя творения, созидания, а главное, ожидают от тебя любви, которая, как влага, необходима иссохшейся земле. Выйди из мрака навстречу миру, солнцу, небу, вернись в мир и раздай свою любовь людям. Многим нужна твоя нежность, забота и ласка, поверь мне! И то, что мог бы ты сделать, сотворить в мире, никто за тебя не сделает, не совершит. Твое место на этой земле только твое, и ничье больше, и его никто не займет, а коли ты его оставил, значит, там все засохнет, запустеет, забьется сорняками.

– Но ведь я стремился к просветлению, к самосовершенствованию, а трактаты йоги говорят о том, что нужно оставить мир, чтобы достичь вершин духа.

– Верно, Виктор, было такое время, когда для духовных просветлений людям надобно было уходить от мира в горы, леса, пустыни, пещеры и там предаваться молитвам, медитациям, созерцаниям, но этот период кончился, завершился. Человечество теперь вступило в новую эпоху, когда следует раскрыть любовь в своем сердце в гуще мира, в суете земной, а проще говоря – там, где наиболее трудно это сделать. Но нужно не только обрести любовь, но и подарить, раздать ее людям. Таков духовный путь в новой эре любви и благодати, которая наступает на планете. Я ведь так же, как и ты, пребывал немалое время в уединении, в пустыне, посвящая дни и ночи молитве, но потом ко мне с небес явился чудесный старец Нектарий, который поведал, передал мне небесную грамоту, главный смысл которой и заключается в том, чтобы вернуться в жизнь, в мир, к людям и там обретать и проявлять свою любовь.

– Какой же религии этот чудный старец, какой веры?

– Религия эта называется Любовь, и вера тоже называется Любовь. Подумай, Виктор, скольким мог бы ты помочь, сколько людей нуждается в твоем внимании, в твоей любви, заботе. А ты ушел от мира. И те, кто нуждался в твоем участии, остались сиротами.

– Ты же, Макарий, не знаешь ничего о моей судьбе. В моей жизни там, в миру, сначала все шло прекрасно, и можно сказать, даже лучше, чем у других. У меня было свое дело, своя фирма, которая процветала, друзья, семья, любимая жена и дети. Но в один момент это все было разрушено. Друг предал и обанкротил меня, я в один миг превратился из богатого в нищего. А жена… родной человек изменил мне. Она полюбила другого и ушла к нему вместе с детьми. Мне было так плохо, что я начал пить и даже задумывался о самоубийстве. Только эта мысль и грела меня, ибо жить дальше, казалось, уже не было смысла. Вот так я и убежал сюда, в дикие, пустынные края, а ты теперь советуешь возвратиться к прошлой жизни. Вернуться в этот ад?

– Милый человек, и ад, и рай мы сотворяем сами. Вот ты скрылся от мира, от его невежества, его обманов и предательств, чтобы подняться к небу, соединиться с Богом. А с чем ты тут уединился, как не с собственными обидами и недостатками, которые принес с собой сюда, в эти прекрасные, Божественные места. Ты жаждал спрятаться от самого себя, а вместо этого наткнулся на самого себя. И твое пустынножительство превратилось не в совершенствование, а в переваривание обид, взращивание негативных чувств по отношению к себе, к людям. Ты обосновываешь это тем, что весь мир погряз в грехе, обмане, зле. Ты ушел от мира, предоставив ему задыхаться в угаре темных мыслей, злых дел и недобрых поступков. Как же он может измениться, если мы будем бежать от него? Разве станет мир лучше, если вот так все обиженные убегут от него? Кто тогда в нем вообще останется?

– Но я не хочу возвращаться туда, где мне нет места и где меня никто не ждет!

– Ты прав, там не ждут тебя такого, какой ты есть сейчас, недовольного и обиженного на весь белый свет, но ты нужен людям как воздух, если ты принесешь им любовь и благодать, покой и гармонию. Поверь мне, что бытие мы делаем, творим сами и все, что мы имеем в жизни, на самом деле создано лишь нашими помыслами и поступками. Ты говоришь, что все у тебя было прекрасно, а потом все развалилось. Разрушиться, дорогой человек, может лишь то, что построено не на душе, а на уме, не на любви, а на удовольствии, не на Божьих основаниях, а на земных. Смысл твоей прежней жизни заключался в поиске удовольствий, в чем ты и преуспел, а удовольствия, дорогой Виктор, дело временное и рано или поздно заканчиваются разочарованием, крушением замков, когда приходит волна испытаний, потому что построены они на песке. И это происходит не в наказание, а в силу тех энергий, которые ты использовал для достижения своего мнимого благополучия. Ибо эти энергии изначально разрушительны и ведут к печальному концу. Поэтому не нужно никого корить и обвинять ни в чем, а в первую очередь – себя. Во вторую тех, кто причинил тебе обиду и боль. Но главное, нужно понять, что то, что с тобой произошло, не кара небесная, а благоволение, так как Вселенная, Бог любят тебя и ждут от тебя жизни красивой, полной гармонии и любви.

– Спасибо тебе, Макарий, за добрые слова, за то, что ты помогаешь мне найти новую жизнь. Только как я ее обрету? Ведь мне кажется, я себя вовсе потерял в той прежней жизни и в настоящей ничего не нашел. Не знаю теперь, кто я такой, для чего я живу, где мое место под солнцем, что я могу сделать, в чем найти себя. То, что ты говоришь, действительно вдохновляет, дает веру и надежду, но это, наверное, подойдет кому-нибудь другому, а не мне. Где я и что со мной, я не могу для себя определить.

– Не печалься, друг мой, ты не потерял себя, ты только лишился своей личной истории. Лист твоей жизни соделался как никогда чистым, свободным, и потому в него можно вписать новую, прекрасную историю нового человека, с новым именем, светлыми мыслями и обновленной душой. Начни с простого, потому как простые вещи и есть самые значительные вещи в мире. Вернись к своим детям, подари им свою ласку и любовь, да и не только своим детям. Как мне поведал небесный посланник Нектарий, сейчас надобно строить сказочные страны детства, которые станут праздником не только для детей, но и для взрослых. И это будет прекрасная волшебная работа, творчество, созидание нового мира радости и праздника.

И Макарий открыл отшельнику-йогу те знания, которые получил от старца Нектария. Виктор сначала слушал с недоверием и даже непониманием, ибо для него была абсурдной сама мысль возвращения в мир, из которого он сбежал и который он считал адом. Но постепенно йог-пустынник все больше и больше погружался в мир сказки, а главное, он начинал верить, что это возможно и что действительно он еще способен начать все сызнова: свою жизнь, свой новый путь в мире, где для него есть и место, и дело.

Когда встретился Макарий с Виктором, то у последнего в глазах господствовали бесконечная тоска и грусть, теперь же его глаза начали светиться радостью, в них заиграли искры надежды и веры, а сердце его вдруг встрепенулось, как птица после долгой неволи, почуяв, что клетка открылась и теперь можно лететь в небесные просторы.

А Макарий все говорил и говорил. И главное было то, что рассказывал он как бы не от себя, не от своего ума и не от своих знаний. Будто в нем проснулся Божественный дар, небесный глас, который пользовался его устами. И порой он ловил себя на том, что прислушивается к самому себе, и поражался удивительному раздвоению своего существа. Действительно, думал Макарий, подлинно вещал Нектарий, что в каждом человеке есть непробужденный Бог, Божественные, небесные знания, которые нужно открыть, проявить и пользоваться ими.

Об этом и о многом другом поведал Макарий Виктору так, что было ясно, что он не просто запомнил из небесной грамотки главное, а выучил ее наизусть, ни одно слово, ни одну мысль не упустил.

– Ты вот с помощью медитации стремился достичь Бога, а Он и так в тебе. Просто нужно слышать Его голос в сердце своем, доверять этому голосу и следовать ему.

– Неужели таким простым может быть достижение Бога? Я же столько книг умных прочитал, прошел множество различных занятий, курсов, семинаров, и всегда и везде говорилось о том, что достижение Бога – сложная задача, доступная не многим, а точнее единицам, тем, кто отрешится от мира и предастся высшим созерцаниям, медитациям, концентрациям.

– То, чему ты учился, есть опыт других, причем тех, кто жил сотни, а то и тысячи лет назад. Это был их опыт богообщения, богосозерцания. Его использовали последователи данных учений, не всегда успешно, ибо то, что полезно одному, может быть вредно другому. Тебе же нужен свой опыт богопознания. Есть и современные духовные учения, но опять-таки эти методики очень индивидуальны и почти не выходят за рамки учителя. То есть учитель преподает знания, которые подходят только ему одному. А суть заключается в том, что Бога не нужно искать в книгах, в знаниях, какие имеют другие, в опыте, какой обретен другими. Бог и так в тебе есть, и всегда с Ним можно общаться напрямую. Это будет твое сокровенное, индивидуальное общение, в котором ты получишь знания лично для себя, для своего пути и своей миссии на земле. Посему не нужны тебе книги, потому как самая великая книга уже написана в твоем сердце, только ее нужно уметь читать. Не нужны тебе учителя и наставники, ведь самый великий Учитель живет в твоей душе, с Ним необходимо уметь общаться. Следуй голосу, который тихо и нежно звучит в душе твоей, раскрывай свое сердце любви, радости, благодати, и ты обретешь свое счастье. Оно есть для тебя в этой жизни, на этой земле, оно ждет тебя, возьми его.

Следуя этому пути, твое сердце будет раскрываться и расширяться, оно станет похожим на солнышко, которое начнет согревать не только тебя, но всех людей вокруг тебя, каждого, кого ты встретишь в жизни своей. И самое главное, ты почувствуешь, что вскоре от избытка Любви твое сердце начнет петь свою песню, свою неповторимую, единственную, волшебную песню, которая способна творить чудеса. И эта песня, то есть сила поющего сердца, сможет не только изменить твою собственную жизнь, сделать ее прекрасной, созидательной, счастливой, но и преобразить окружающий мир.

Любовь – сила непобедимая, дорогой мой человек, и скоро весь мир будет заряжен, пронизан этой великолепной энергией, этой Божественной вибрацией, этим потоком вселенской Любви. В прошедший период жизни человечества столько усилий было приложено к тому, чтобы изменить мир к лучшему, но все они потерпели неудачу из-за того, что в основе воздействий на мир была не любовь, а умственные теории, догмы, законы, учения. Но по-настоящему преобразить жизнь, сделать ее счастливой, радостной, праздничной способна только подлинная, искренняя, детская Любовь. И ее не нужно искать нигде, ибо она, как нераспустившийся цветок, живет в сердце каждого человека, в его душе хранится это чудо, ожидающее своего часа. И вот час пробил, и этот час называется часом Любви.

Сейчас как никогда мы можем принять в свое сердце поток Любви, посылаемой Богом с небес, который поможет нам почти мгновенно взрастить свой Божественный цветок. Сейчас как никогда людям дана возможность слышать Бога в сердце своем и общаться с Ним напрямую. Сейчас как никогда всем открыта свобода творить на земле сказку, праздник, чудеса своими руками, своими делами, своими мыслями. И никто за нас не сделает то, что мы можем и должны сделать. Поэтому, дорогой мой человек Виктор, возвращайся в мир, потому что от него нужно не бежать, не скрываться, а его нужно преобразовывать и преображать. Подумай, скольким деткам мы можем подарить праздник! Представь только их радостные, благодарные глаза, и твое сердце обретет крылья, твоя душа раскроется миру, а твои руки возжаждут еще больше творить, созидать, строить. Довольно искать мистических просветлений в пустынях, пещерах, горах, лесах, пора вернуться из заоблачных странствий на землю, в жизнь, в ее суету, водоворот и научиться в нем просто любить без мудрствования и рассуждений, без теорий и философий. Ведь любить нельзя по какой-либо системе, теории, методике, Любовь вне всех этих интеллектуальных систем, правил, законов, установок. Она – птица, свободно парящая в небесах. Хватит строить воздушные замки в своем воображении, давай возводить из камня, дерева и глины реальную страну детства, которая и будет святым градом Иерусалимом, сошедшим с небес на землю, что предсказано в Откровении Иоанном Богословом. И это станет происходить так, что небесная грамота, образ святого Иерусалима прежде низойдет с небес в наши сердца, пробудит их, преобразит и после этого мы своими руками создадим этот город на земле. Сначала этот город возведется в одном месте, а потом и по всей земле.

Это будет праздник по всему миру. Это будет царствование со Христом. Это будет эра, когда каждый сможет общаться с Богом, как с другом. Это будет время, когда на земле не останется ничего кроме Любви.

Это будет Любовь навсегда!

Крепко обнявшись, стояли эти два вначале таких чужих, а теперь таких дорогих друг другу человека. Они стали друг другу ближе, чем родные братья, ведь они вошли в тот уровень сознания, в тот поток Любви, в котором нет своих и чужих, а есть лишь единый живой организм с множеством клеточек. Вот такие две клеточки вселенского организма под названием Любовь прощались, стоя у входа в пещеру, где провел свои сложные годы поиска просветления пустынник Виктор. Вокруг особенно звонко и радостно щебетали птицы, будто приветствовали те пути, по которым отправятся после столь чудесной и судьбоносной встречи эти два странника.

Глава 12. Скит в горах

И вновь Макарий остался один. Он шествовал по горным тропам, преодолевал крутые подъемы и головокружительные спуски, перепрыгивал через говорливые ручейки и переплывал ледяные, бурные реки, забирался на вершины и спускался на дно ущелий. Он даже не знал, что он ел, и не задумывался над этим, ибо в его сердце разливалось и пульсировало такое море любви и радости, которое переполняло его животворящей энергией, что не только приносило духовное наслаждение и благодать, но и питало его тело. Однажды он остановился на большой поляне-раздолье, усыпанной великолепными разнообразными цветами. Здесь он стал осматривать местность, куда ему следовать дальше. Однако сколько он ни озирался по сторонам, его сердце так и не екнуло. Вдруг его взгляд упал на ближайший цветок, в котором копошилась пчела, припорошившаяся цветочной пыльцой. Вот эта пчела и заставила екнуть его сердце. Он подумал, что эта пчела не похожа на дикую, это, должно быть, пчела с пасеки. Значит, где-то недалеко есть люди, именно к ним он и должен держать путь. Макарий понаблюдал за этой лесной труженицей со словами: «Пчелушка-труженица, покажи мне, куда мне следовать. Пожалуйста, лети в ту сторону». И пчела, будто услышав просьбу странника, загудела и полетела именно туда, куда нужно было идти Макарию, потому как действительно через два часа ходу он вышел к пасеке. Здесь в красивейших, таинственных горных местах расположился скит, в котором обитало пять монахов.

Монахи встретили Макария с недоверием и подозрительностью. А Макарию вдруг нестерпимо захотелось хлеба, может быть потому, что из одной землянки, которых было тут три, доносился запах печеного хлеба.

– Мир вам, братья! – произнес Макарий и поклонился.

Монахи исподлобья смотрели на него и молчали. Потом один произнес:

– С миром принимаем.

– Не могли бы вы, добрые люди, угостить меня хлебом, давно хлебной крошки во рту не держал.

– Не положено нам без благословения старшего никому ничего давать.

– Позвольте спросить, добрые люди, скоро ли будет ваш старший.

– Богу известно, когда будет, а тебе тем более знать незачем. Лучше скажи, зачем пожаловал.

– Странник я, – сказал Макарий, – путешествую по миру. Жил в пустыне, предавался уединенной молитве под руководством старца Нектария. Потом старец покинул земные обители и переселился в небесные. А перед этим наставил мне трудиться над собственным сердцем, дабы достичь высшей степени молитвенности – силы поющего сердца. Много искушений я претерпел от духов злобы, бесовской братии, думал, что и в живых не останусь. Но в самый тяжелый, гибельный момент единоборства с демонами явился мне с небес старец Нектарий и поведал о новом пути, когда надобно идти в мир и обрести в нем любовь, слушая Бога в сердце своем и следуя Его советам и наставлениям.

– Да ты еретик, придумал все. И не Нектарий то явился тебе с небес, а бес для твоего искушения, – произнес один, самый высокий монах, недобро блеснув глазами.

Макарий понимал истоки агрессии, которая появилась в умах этих людей, но старался ни о чем не думать, а говорить так, будто не видит, не слышит, не чувствует неприятия и отторжения.

– Я ведь, братья, не силен в вашей грамоте, в учении вашем, да только одно скажу, что понял я, что Бог есть Любовь, и Любовь не умственная, не философская и не теоретическая, а самая настоящая, живая, всегда пребывающая с нами в сердце. Найти эту Любовь в душе своей и раздать ее миру – вот задача любого человека на земле.

– Не должно нам слушать твою ересь, иди откуда пришел и молись, чтобы Бог простил тебя, грешника, за твою погибельную ересь.

– Не в силах я ответить разумом своим, добрые люди, да и не к тому стремлюсь, чтобы мною разум управлял. Я скажу, что чувствует сердце мое, такому общению учил меня старец Нектарий. А сердце мое чувствует, что закрылись вы от мира, Бога и Любви и молитесь, чтобы Бог вошел в сердца ваши. А как Он может войти в вас, когда вы Его не пускаете? Да и нет надобности молиться Ему, потому что Бог и так в вашем сердце живет и с каждым на его же языке общается. Только слышать Его голос нужно, принять Его.

Тут из глаз беседовавшего за всех монаха посыпались искры гнева, а Макарий смотрел на него открыто и прямо, как ребенок.

– Иди отсюда, пришелец, от греха подальше, а то мы тебя поколотим.

Макарий легко шел по тропинке, удаляясь от скита, когда услышал за спиной поспешные шаги.

– Постой, странник! – крикнул запыхавшийся монах. – Я вот тебе хлеба принес.

Макарий разглядел красивые, добрые глаза инока. Его звали Серафим.

– Не уходи, странник, – умоляюще произнес Серафим, – поживи где-нибудь недалече. Мы здесь в скиту с родным братом Никодимом подвизались. Уж очень нам хочется побеседовать с тобой. По сердцу ты нам пришелся. Мы будем приходить к тебе тайно, а ты уж нас ублажи знаниями своими. Души наши потянулись к тебе. Множество вопросов у нас накопилось таких, на которые никто доселе нам ответа дать не может. А ты, как видно, преуспел в грамоте небесной. Молились мы Господу, чтобы дал Он нам разумения, вот Он, Спаситель, и привел тебя к нам.

Макарий согласился остаться, с благодарностью принял теплый, душистый хлеб и поселился возле небольшой веселой речушки и маленького водопада, который наполнял окружающий можжевеловый лес своим негромким говором. Братья приходили к нему в разное время: иногда на рассвете, порой и днем заглядывали, а чаще глубоко за полночь потихоньку пробирались к месту его стоянки. Макарий разводил костер, и завязывался душевный разговор под звездами. В бликах огня на него глядели две пары пытливых глаз – Серафима и Никодима.

– Ушли мы от мира, Макарий, потому как скоро конец всему, Страшный суд грядет, и мир будет подвергнут испытаниям. Через них пройдут лишь избранные, и по всем признакам ясно, что апокалипсис уже на пороге. Сколько в мире бедствий: землетрясений, наводнений, войн, катастроф, терроризма! Вот мы и сбежали от греховного, гибнущего мира, дабы спастись.

– Что сказать вам, братья? Суда Страшного вам ждать нет надобности, так как во всякое мгновение Страшный суд может совершиться с каждым. Бог есть любовь, и человек есть любовь Божия. Бог любит всех и никого не наказывает, и потому Страшный суд не Бог, а сам себе человек устроить может в любой момент. Вспомните, братья, сколько раз на земле происходили ужасные войны, которые были воистину Страшным судом человечеству. Кто же устроил их, эти апокалипсисы, кто сотворил их, как не сами люди? Бог-Любовь никогда не соделал бы этого, а тем более Страшный суд к Богу не имеет никакого отношения. Люди сами создают свою реальность, в которой и живут. По нашему с вами выбору, по нашим мыслям и делам мы можем пребывать в раю, а можем и в аду страдать, мучиться, и никакого отношения к этому Бог не имеет.

– Как же не имеет, Макарий? Ведь Бог управляет миром, и потому Он должен послать людям за грехи наказание – Страшный суд.

– По вашему разумению устройства мироздания выходит, что мы, люди, натворим всяческих бед, напакостим, набедокурим, а потом и говорим: иди-ка к нам побыстрее Господь и разберись-ка в наших делах, наведи порядок, очисти нашу скверну, накажи грешников, помилуй праведников, воздай каждому по делам его. И тогда получается, что Богу надобно непрерывно вмешиваться в судьбы мирские и наводить Свои порядки, следить за всем, наказывать, миловать, судить.

Нет, братья мои, Всевышний создал мир и отдал его человеку в полную власть, с неограниченным правом распоряжаться и творить все, что мы ни пожелаем. А Господь только наблюдает за нами и посылает нам волны, вибрации Своей Любви – вот это единственное вмешательство, какое позволяет себе Господь по отношению к человечеству. Оттого полнота ответственности за все, что совершается на земле, лежит не на желании Бога, а на выборе людей. Все, что происходит с человеком, это не воля небесная, а воля самого человека, который сам ткет свою реальность и в ней же пребывает. Бог, подобно солнцу, каждый день неизменно светит людям, освещает мир – и хорошие и плохие его стороны. Ведь солнце озаряет планету даже тогда, когда, кажется, должно померкнуть, ибо нет возможности зреть ту скверну, какую творят люди на земле. Каждое утро оно начинает свой путь над миром, во Вселенной, и всякое растение, каждая живая тварь тянется к его живоносным, ласковым лучам, радуется и наслаждается солнечным теплом и энергией. Так и Бог неизменен в Своей Любви к миру, каждый день посылает Он Свою Любовь, орошает землю Своей лаской и нежностью, и это даруется всем, без исключения, и добрым, и злым, и тем, кто стремится жить в радости и любви, и тем, кто избрал жалкое существование во тьме, пороке и невежестве. В последнем случае человек сам закрывается от Божественного света, это его выбор, его право, которое он реализует на своем опыте. Никто не помешает ему жить так, как ему хочется. Потому, братья, бояться вам Страшного суда нет надобности, поскольку когда вы пожелаете, тогда и будет вам Страшный суд. А захотите жить в радости и любви, так будет вам и радость, и любовь, и гармония, и счастье.

– Как же нам жить в радости, странник, когда мы грешные от рождения и потому недостойны благодати и счастья в этой жизни? – спросили в один голос иноки.

– Скажите мне, братья, подумайте своим разумом, а не так, как вас научили. Отчего человек рождается во грехе? Какой же он грех совершил, когда появился на свет Божий? Он еще не успел совершить ни единого поступка, действия, он даже не произвел еще ни единой мысли, а на него уже возложили груз, вериги, пелены греха, порочности, ущербности. Не Бог ли создал человека? А так как Он – совершенный, то и все, что Он сотворил, – совершенно, прекрасно, наполнено любовью. То, что человек рождается от соединения людей – двух любящих половинок – разве то выбор человека? Неужто человек придумал такой способ своего появления на свет? Нет, все это произведение Господне, а значит, в этом не может быть никакого греха, иначе сам Бог грешен, ибо сотворил греховное. Потому, братья мои, человек рождается в мир не во грехе, а в благодати, радости и любви. Бог радуется всякому новому человеку, потому как в каждом человеке есть частичка Божия, а значит, рождается по сути не просто человек, а появляется, материализуется частичка Божия. Соответственно можно сказать, что когда рождается младенец – рождается Сам Бог, и какой же здесь грех? Бог радуется, когда новая душа воплощается в теле, ведь Он так задумал устройство мироздания, чтобы иметь в нем Себе сотворцов, сотрудников, друзей.

– Если своим умом рассуждать, то сказанное тобой верно, Макарий. Однако нас учат наставники, что мы своим умом не должны жить, а тем более не способны в силу своей ограниченности и греховности разбираться в таких сложных Божественных вопросах, которые доступны только святым.

– Как мы думаем, братья, так и живем. Я вам поведаю, что есть на земле силы, которые вожделеют держать человека в страхе, повиновении, рабстве, потому вам и не позволяют самостоятельно рассуждать, оттого вам и насаждается идея об исконной ущербности человека. Сколько тысячелетий внедряется в умы людские ложная установка об изначальной греховности, порочности человека – и что мы получаем? Ущербный, греховный мир, в котором грохочут войны, расцветает зло, пороки, невежество. А человек, который рожден на самом деле для счастья и Любви, для творчества и радости, превратился в жалкое, дрожащее, бесправное существо, которым управляют, которое эксплуатируют, используют по своему усмотрению «святые» отцы, наставники, учителя. Бог даровал вам разум, чтобы вы им пользовались, а не для того, чтобы вы позволяли кому бы то ни было думать за вас. Мир пребывает в порочности и грехе, ибо люди сами это допускают, сами творят зло и насилие. И происходит это в силу того, что вы позволяете кому-то думать за вас, потому что вверяете свою жизнь мудрецам мира сего, которым выгодно столь бедственное положение человечества.

Братья молчали, переваривая услышанное. То, что говорил Макарий слишком не вязалось с тем, что они знали до сих пор.

– Послушайте, дорогие мои люди, следующий пример. Пришел ребенок в первый класс, а взрослые сразу его окрестили, повесили на мальца ярлык, что он-де плохой ребенок, ущербный, и во всем виноваты его отец и мать, которые родили его. С каким чувством он будет посещать школу? Станет ходить в нее, как на каторгу, имея одно желание – поскорее отмучиться и уйти отсюда. И вместо того чтобы радоваться учебе, новым познаниям, открывать для себя прекрасное и светлое, вдохновляться на то, чтобы сотворить свою жизнь доброй и счастливой, он будет отбывать за партой срок, будто наказание. Вот и живут многие люди не радуясь, не празднуя жизнь, не в творении и созидании, а словно несут повинность на этой земле. Несет их течение невесть куда, а они руки опустили и говорят, что мы ничего не можем, мы плохие, греховные, на все воля Божья, как Бог захочет, так и будет, что же мы можем сделать?

– Нас наставляли, чтобы мы воспитывали в себе смирение и послушание.

– Смирение, дорогие мои Серафим и Никодим, в своей сути означает принятие мира во владение, в распоряжение. То есть смирение – это прежде всего понимание того, что мир творишь ты сам своими мыслями, делами, поступками. А это значит, что следует не опускать руки, а засучить рукава и приняться за дело – преображение сначала своего собственного существа, а затем и всего мира. Тогда и возможно построить на земле рай.

– Но ведь нам всегда говорили, что рай на земле построить невозможно и даже думать об этом – ересь. Рай, учили нас, может быть только на том свете.

– Тогда выходит, что мир, созданный Богом, – ущербный, в нем человек не может быть счастливым, а должен отмучиться, борясь со своей греховностью. И только затем, после смерти, возможно, он попадет в рай, где и начнет наконец жить счастливо и благодатно. Но ведь это неверно, потому как совершенный Бог создает все совершенное, в том числе и наш мир прекрасен и совершенен.

– Нас научили тому, что мы рабы Божьи и должны Ему служить.

– Неужто, братья, Богу нужны рабы? Что ж, получается, Бог – рабовладелец? И зачем Ему служить, Ему что, чего-то не хватает? Бог создал мир и подарил его людям, чтобы люди почувствовали себя в нем полными владельцами, богами – вот смысл сотворения человека. Бог хотел, чтобы люди разделили с Ним праздник бытия, радость жизни, чтобы мы вместе с Ним наслаждались любовью, счастьем, гармонией. Потому, братья, мы – боги на этой земле, мы боги собственной жизни, творцы своей судьбы, создатели окружающей реальности.

– Но в жизни мы совершаем множество грехов, проступков, которые не позволяют быть нам счастливыми и радостными.

– Каждый проступок, какой мы сотворяем в жизни, дает нам совершить Господь, дабы в нем мы приобрели личный опыт. А приобретаем мы такой опыт, такие знания, что грех, порок, негативная мысль сами в себе несут разрушительную силу для нас, для нашей души и тела. Бог не наказывает за грехи, сами грехи наказывают нас. Когда мы это полностью осознаем, то не станем более грешить и будем стараться жить более светлой, красивой и гармоничной жизнью. То есть посредством совершения негативных деяний мы получаем необходимые знания. Вам же насаждается идея, что грехи нужно помнить и носить с собой, то есть вас привязывают навсегда к вашим проступкам, дабы вы чувствовали себя постоянно в унижении, в неволе, в несовершенстве. Такое мировоззрение очень выгодно тем силам, которые стараются закабалить человека, отнять у него право радоваться, жить в любви и созидании. Потому, братья, у каждого человека есть выбор: носить постоянно эту торбу с проступками, грехами, ошибками на своем горбу или сбросить ее с плеч долой и идти по жизни в радости и свободе.

Вы свободны! Господь подарил нам свободу, поэтому не привязывайтесь к прошлым проступкам, ошибкам, а думайте и живите тем, что вы можете подарить миру, как вы можете сделать жизнь более светлой и радостной, полной Любви и благодати.

– Для чего же приходил Христос на землю, как не искупить грехи человеческие?

– Я говорил вам, братья, что если Бог и вмешивается в судьбы мирские, человеческие, то вмешивается любовью. Именно таким вмешательством и было то, что Он послал Свою Любовь, то есть Своего Сына, в мир. Христос не осудил мир, никому не причинил зла, никакого вреда, ибо Он был сама Любовь, искренность, открытость, и ничего более. А пришел Он для того, чтобы напомнить людям, что в каждом человеке живет Любовь, напомнить, что жизнь дана людям не для совершения зла, а для радости и счастья. Он принес благую весть о том, что мы, люди, созданы Богом для любви и благодати. Что мы свободны и Бог любит каждого из нас, независимо от поступков, и ждет от нас, чтобы мы разделили с Ним праздник жизни. Христа пытались уловить в Его учении, а у Него на самом деле не было никакого учения, поскольку главное было то, что Он был живым воплощением Любви. Однако мир оказался настолько больным своими догмами, теориями, философиями, что не принял Любовь и распял Ее. И по сути это была демонстрация того, как люди относятся к себе, ибо распяли они не Христа, а распяли они сами себя, обнажив все невежество свое, порочность, глубокую помраченность души и сердца. Ведь Любовь, братья мои, убить нельзя, она сама вечность, она сам Господь, все вокруг нас – это материализованная, воплощенная в физические формы Любовь. Потому, когда человек живет в Любви, он – Бог, когда пребывает в страхе, он – пресмыкающееся. Любовь, братья мои, и есть Страшный суд миру, и потому мир боится Любви, как огня. Ибо Любовь растворит, смоет все невежественное, все мрачное и злое, не оставив на земле ничего, кроме Любви. Вы сами знаете, что на земле накопилось много зла, порока, насилия, а все это – как вирусы, которые страшатся солнечного света, поскольку гибнут под его воздействием. Христос-Любовь начал вершить Суд над миром Любовью, а сейчас Господь завершает этот процесс, посылая в мир сильный, мощный космический поток Своей Любви, которая и уничтожит эти вирусы, очистит планету, оставит лишь то, что живет, дышит, пульсирует Любовью.

– Что же будет дальше, и что делать нам? Странник Макарий, поведай, разъясни.

– А будет, братья, то, что мы с вами творить будем, – мрак или любовь, выбор за нами. Желаете пребывать в страхе и дожидаться Страшного суда – пожалуйста, вы его получите. Хочется вам существовать в осознании своих грехов, так носите с собой этот ветхий хлам и плачьте над ним. Если же стремитесь творить на земле рай – созидайте его, в ваших силах сделать это. Желаете обрести свободу – выбросите на мусорную кучу старье – осознание своей греховности и будьте свободными и счастливыми.

Потом Макарий рассказал Серафиму и Никодиму о сказочной стране детства, что такие страны будут по всему миру строиться и станет это праздником для детей и взрослых. А главное, именно в этих странах, городах детства и взрослые, и дети научатся любви, доброте, взаимопониманию, общению с природой.

– Посмотрите, братья, какая вокруг красота и приволье! Сюда бы людей привести, их души здесь встрепенулись бы и проснулись от забытья, ожили и затрепетали первозданной радостью.

– Вместе с тем, дорогой Макарий, многие люди уходят жить на природу, чтобы не подвергаться искушениям, которыми изобилует цивилизация.

– В том-то и дело, братья мои, что люди отправляются жить на природу, а на кого город оставляют? Одних деток сколько там мается, страдает, сколько сирот ожидают, что взрослые им подарят праздник и любовь. А взрослые так заняты, так закабалены заботами, что сами о себе забывают, о своем предназначении на земле, о том, что жизнь дана им не для работы бесконечной и рабской, а для труда созидательного, творческого, красивого, наполняющего душу радостью и весельем. Поэтому надобно перекинуть мостик между природой и городом, и такими мостиками будут страны детства. Божественное и материальное должно быть гармонизировано, уравновешено, тогда жизнь станет другой. Ведь люди, соприкоснувшиеся с красотой, первозданной природой, зверями, лесами, цветами, горами, реками, озерами, водопадами во время посещения лесных городков детства, принесут эти вибрации в гущу цивилизации, и тогда жизнь будет преобразовываться, становиться более светлой, доброй, Божественной.

– Как же нам дальше жить, Макарий, коли мы этого ничего не знаем? Когда ты говоришь, то нам все понятно, а когда мы остаемся одни, много вопросов у нас появляется, и никто не может нам дать такого рассудительного ответа, как ты. Может быть, ты возьмешь нас с собой? Мы тебе будем во всем помогать.

– Каждому человеку сейчас Господь дает небесные грамотки, которые ответят на все вопросы, разъяснят, как жить и что делать. Причем каждому человеку дается своя грамотка, согласно его предназначению на земле. Есть такие грамотки у Господа и для вас, поскольку у вас свой путь, а у меня свой.

– Что же нам делать, чтобы получить эти грамотки у Господа?

– Распахнуться миру надобно, открыть свое сердце, братья мои, и к вам придет от Бога и любовь, и понимание, и разумение. Это подобно тому, как мы раскрываем нараспашку двери, чтобы впустить гостей. Я ведь, братья, такой же, как и вы, нет ничего особенного во мне. Просто учусь я слышать голос Бога, звучащий в моем сердце, и следую ему. Неужто вы думаете, что разумению, какое вы от меня услышали, можно выучить? Когда я раскрыл свое сердце и стал внимать в нем голосу Божьему, так и пришла ко мне моя грамотка небесная. Посетила меня тогда и Любовь Божественная, которая всегда жила в сердце моем, только своим умом, мыслями неверными и поступками нехорошими заслонял я это солнышко Божественное, сердечное, и не позволял ему светить. В ваших сердцах, как и в сердце любого человека, сокрыто это солнышко, только нужно очистить небо своей души, тогда оно засияет, согреет не только вас своей лаской и нежностью, но и весь мир окружающий, каждого человека, встречающегося на пути нашем, каждую былинку, каждую травинку, всякую душу живую.

– Выходит, что не нужны ни наставники, ни учителя, которые ведут нас и все объясняют, как жить нам и что делать?

– Будьте сами для себя и наставниками, и учителями, ибо в вас обитают такие знания, какие вам никто не даст, никакой человек, никакие книги. Живая книга Божия присутствует в вашем сердце, и только она может разъяснить вам все и подсказать. Бог живет в ваших душах! Кто же может вам заменить Бога?

Если и может быть у вас земной наставник и учитель, так это тот, кто помогает вам открывать собственное сердце, а не учит тому, что сам познал, – потому как у каждого свои знания, свой путь, какой надобно только ему одному пройти на земле, дабы приобрести определенный опыт, полезный для его духовного роста, для его индивидуальной эволюции. Открыть Бога в себе – путь смелый, требующий мужества, искренности, чистоты, но только это и способно привести человека к истине, к подлинной Любви и радости. Сейчас в мире много учителей, много наставников, много книг умных, но мир как был, так и остается во зле и пороке. А все оттого, что люди не полагаются на Бога в своем сердце, а идут и даже прячутся за ведущих, которые не устремляют человека к Богу, в его сердце и душе сокрытому, а притягивают ищущего к собственному опыту, к собственным знаниям. Возможно, так легче жить, когда ты полагаешься на проводника, который все знает и все разъяснит, тебе же остается только слушаться его и подчиняться ему. Но это путь в никуда, потому что таким образом ты будешь проживать не собственную жизнь, проходить не свой путь, какой тебе предназначен небесами, а будешь жить чужой жизнью, следовать по чужому пути. Каждый человек неповторим и уникален, как цветы, он должен распуститься собственным цветением. Например: если учитель – это роза, а к нему придет человек, который должен распуститься тюльпаном, то роза будет учить тюльпан расцветать розой, а не тюльпаном. И вообще, роза будет учить всех, что все должны распускаться розами, и ничем более. Такие учителя вам нужны ли?

Около месяца Макарий прожил близ монашеского скита, проводя сокровенные беседы с Серафимом и Никодимом. Когда он почувствовал, что высказал все, что нужно, то простился с ними и отправился в дальнейшее странствование. Братья со слезами на глазах расставались с чу́дным странником, который открыл для них новый мир, новую жизнь, новое понимание своего места в Поднебесной. Макарий и сам привязался к этим искренним и открытым инокам-братьям, но понимал, что наступила пора, когда каждый должен пуститься в собственное путешествие по жизни, ибо никакие беседы не заменят ту дорогу, которую нужно пройти, те испытания, которые нужно преодолеть, дабы осознать, найти свою миссию на земле и исполнить ее.

Глава 13. Ксюша и Паша

Ксюше было семь лет, а Паше четыре года. Брат и сестра уже два года жили в детском приюте, с тех пор как они потеряли родителей. Что с ними случилось? Никто не рассказывал детям никаких подробностей их гибели. Ксюша помнила в лицо и маму, и папу, а вот Паша забыл. Только иногда во сне к нему приходили его родители, однако лиц он не видел, это были просто светлые образы, светящиеся существа. Однако Паша чувствовал, что это именно они, потому как при этом он переживал такую нежность и любовь, какую могли излучать только самые дорогие и родные люди в мире. Ксюша была девочкой с характером и волей, даже для своих семи лет, она уже ощущала себя чуть ли не матерью Паши. Очевидно, в ней проснулся материнский инстинкт – заботиться и оберегать младшего брата в отсутствие отца и матери. Она всегда за него заступалась и не давала никому в обиду, в то же время относилась к Паше с требовательностью и строгостью взрослого человека. Паша был противоположностью своей старшей сестры, смотрел на мир широко открытыми, искренними глазами, верил в сказки и чудеса, а главное, верил, что рано или поздно их родители вернутся и заберут их из детского приюта. Ксению несколько раздражала такая наивность Паши, так как она уже поняла на своем опыте, что жизнь жестокая штука и в ней необходимо быть сильной, нужно уметь бороться и стоять за себя. Она знала, что их родители никогда не возвратятся, что они ушли навсегда, а потому надеяться можно только на себя, на свои собственные силы. Тем более что маленький и глупый Пашка совсем не приспособлен для этой жизни, потому за ним глаз да глаз нужен. Так Ксюша стала из ребенка сразу взрослой, она даже не увлекалась теми играми, в которые играли ее сверстницы. Зачем играть в дочки-матери, когда она на самом деле ощущала себя матерью своего младшего брата.

По вечерам перед сном воспитатели читали сироткам сказки, другие детские книжки. Однажды маленькие слушатели узнали такую историю, в которой мальчик потерял любимого дедушку, но верил, что он вернется, и произошло чудо – дедушка вернулся. Только для этого мальчик сделал из бумажного листа кораблик, написал на нем, чтобы дедушка приезжал, и пустил его по ручейку. Случилось то, что должно было случиться: кораблик доплыл до дедушки, дедушка узнал, где найти своего внучонка, и нашел его. На самом деле в этой книжке возвратился не его дедушка, а другой, но Пашка именно так понял эту историю, а главное, поверил, что такое может быть на самом деле, и потому задумал сделать такой же кораблик и так же пустить его в плавание по ручейку. Конечно, он не мог еще писать, потому пришлось просить Ксюшу, чтобы та написала на листочке, из которого он сделает кораблик, чтобы их мама и папа приезжали. Ксюша без труда разгадала, что задумал Пашка, и выложила ему сразу все, что думала по этому поводу.

– Глупенький ты, Пашка! То, что ты слышал в книжке, – сказка, выдумка! Понимаешь, на самом деле в жизни этого не бывает.

– Нет, бывает, – настаивал младший брат, упрямо наморщив лоб.

– Нет, не бывает, как ты не понимаешь?! Ты должен быть взрослым и знать, что чудеса происходят только в кино или в сказках, а в жизни все по-другому. Какой ты еще у меня маленький, веришь во всякие волшебные истории!

– Я уже взрослый, – защищался Пашка, – видишь, я какой! – И Пашка поднимался на цыпочки. – А чудеса все равно бывают – раз об этом написано, значит, это есть на самом деле.

– Ну как ты не поймешь, что книжки пишут, чтобы развлекать людей, а на самом деле все знают, что это просто выдумки.

– Нет, правда, раз написано, значит, правда.

– Ну хорошо, – сдалась Ксюша, – пусть будет по-твоему, только в той истории вернулся не настоящий дедушка, а другой, не родной.

Но для Пашки это было несущественно, он даже не думал об этом, потому как главным было то, что дедушка в той удивительной повести вернулся. А то, что дедушка как-то изменился, с его внешностью что-то произошло за время разлуки с внуком, для Пашки не имело значения. И это потому, что, вероятно, и его родители тоже изменились, стали другими, ведь их так долго не было. Главное, чтобы они пришли и забрали их с сестренкой домой. Разве существенно, как выглядят мама и папа? Важно, чтобы они нашлись, возвратились, – так думал Паша и верил, что с ним тоже обязательно произойдет чудо. Ксюша хотя и держала себя подчеркнуто строго с братом, но это была только видимость, поскольку в душе она безумно любила Пашку, а скрывала от него это чувство, потому что так принято делать у взрослых. Ведь она была очень наблюдательна и видела, что взрослые порой любят друг друга, но ведут себя так, чтобы никто об этом не догадался, ибо любить во взрослом обществе неприлично, то есть не принято открыто показывать свои чувства.

– Хорошо, – сказала Ксюша, взяв ручку и тетрадный лист, – говори, что ты хочешь, чтобы я написала.

– Напиши, чтобы мама и папа приехали сюда и забрали нас домой, – проговорил не размышляя Паша, смотря на сестру своими открытыми и блестящими от радости глазками.

Ксения задумалась над задачкой, как правильно написать, потому что выходило, что это просто шутка, игра, которой серьезно увлекся глупенький братик. Пока она так рассуждала, ее рука машинально стала чертить на листе, и она нарисовала домик, рядом будку с собачкой, потом забор, дерево возле дома, клумбу с цветами. К крыше домика пририсовала трубу и дым, который вьется из трубы. Пашка заглянул в лист и спросил:

– Ты нарисовала наш дом, в котором мы будем жить с мамой и папой?

Ксения ничего не ответила, а начертила человечков: маму и папу, а между собой они держат за руки сына и дочку.

– Я понял, ты нашу семью нарисовала. Вот это я, это ты, это мама, это папа! – восторженно воскликнул Пашка, тыкая пальцем в рисунок.

– Вот и все, – заключила сестра, отдавая лист брату. – По этому рисунку можно нас найти.

Паша был на седьмом небе от счастья, так как Ксюша не просто что-то написала, а нарисовала, да так здорово, что лучше всякого письма маме и папе будет понятно, что их ждут и что они должны быстрее приехать в приют и забрать их с сестренкой домой.

Из этого листа Паша самостоятельно сделал кораблик и стал ожидать, когда пойдут дожди. Однако ему пришлось ждать долго, поскольку целую неделю не было с неба ни одной капли. Наконец его ожидания увенчались успехом – пошел веселый летний дождь. Радостно журчали по асфальту дождевые ручьи. Паша пустил свой кораблик в дальнее странствие и помахал ему рукой: «Плыви, кораблик, не задерживайся. Скажи маме и папе, чтобы они приезжали к нам. Мы их очень ждем».

Ксюша смотрела на действия своего брата с мыслями – пусть, дескать, играет, ведь он еще совсем маленький и не понимает, что чудес на свете не бывает.

Однако через месяц воспитатели сказали Ксюше и Паше, что у них будут родители, которые вскоре заберут их к себе. Пашка вовсю ликовал и говорил, что его кораблик доплыл и его желание исполнилось.

– Вот видишь, Ксюшечка, – с восторгом заявлял он сестре, – нашлись наши родители! Значит, кораблик мой доплыл. А ты говорила, что чудес на свете не бывает. А вот получилось, что бывает.

– Глупенький ты еще, Пашечка, и потому не знаешь, что это не наши родители нашлись, а это чужие люди нас с тобой к себе возьмут. В общем, это не настоящие родители.

– Нет, настоящие, раз они нас с тобой к себе берут.

– Ну как ты не поймешь, меня хотят удочерить, а тебя усыновить, то есть мы с тобой для них не родные дети, а приемные.

Как ни старалась Ксюша объяснить своему брату суть дела, Пашка все равно не мог, а главное – не хотел, разбираться в деталях, ибо знал одно, что произошло чудо: его мама и папа нашлись. Ну что ж с того, что они, как сестра говорит, не такие, как надо. Ведь их так долго не было, а за это время они могли измениться, стать другими. Тем более что Паша их совсем не помнил.

И первая встреча с новыми мамой и папой действительно показала, что они не такие, как все. Во-первых, у них были странные имена, папу звали Майкл, а маму – Дженни. Во-вторых, они говорили на чужом языке, который был непонятен Пашке, и потому с ними была тетя, которая объясняла, что говорят их родители. А во всем остальном они были такие же люди, как и все. «Что ж с того, что у них причудливые имена и говорят они на чужом языке? – рассуждал сам с собой Пашка. – Наверное, так бывает с людьми – когда они долго отсутствуют, то сильно меняются и становятся странными». В общем, Пашка очень обрадовался родителям, и хотя в начале общения немного стеснялся, зато потом почувствовал себя свободно и радостно, будто на празднике. Тем более что мама Дженни подарила ему мягкую игрушку – Винни-Пуха, а это был Пашкин любимый герой. Ко всему прочему медвежонок, когда нажмешь на кнопочку, спрятанную на груди, пел песню на русском языке: «Хорошо живет на свете Винни-Пух, оттого поет он эти песни вслух…» Но главное, от этой игрушки веяло покоем, нежностью, домом, по которому так соскучилось мальчишечье сердечко. Ксения на этой встрече с будущими родителями держалась сдержанно и серьезно. Конечно, в душе она очень волновалась оттого, что их жизнь с братом изменится и у них будет хотя не родной, но все же свой дом, пусть и не родные, но мама и папа, которые станут о них заботиться. И пусть говорят воспитатели, что им придется уехать в другую страну, Америку, – главное, что они будут вдвоем с братом, а уж она сумеет защитить Пашку от всех невзгод, если такие выпадут на их долю.

После этой встречи Пашка сладко спал, обняв игрушку, подаренную ему его родителями, а Ксении, напротив, никак не спалось, а все думалось, что с ними будет дальше, что ожидает их в этой новой жизни, так внезапно открывшейся перед ними.

Глава 14. Война и дети

Иногда случается так, что небо чисто и ясно, светит солнце и во всей природе царствует покой и благодать. Ничто не предвещает никаких перемен. Как вдруг на горизонте появляется темное облачко, поднимается ветер, и вмиг весь мир преображается, все приходит в движение. Солнце исчезает за тучей, в небе кружат в беспокойстве стаи птиц, воздух становится наэлектризованным. За несколько минут облачко превращается в грозную тучу, в которой сверкают молнии. И через мгновение уже гремит гром, с небес на землю устремляются потоки сильного дождя. А ветер превращается в ураган, который подхватывает все на своем пути и несет бог весть куда.

Подобно этой природной стихии, вихрь ужасных событий внезапно налетел на Ксюшу и Пашу, подхватил их, как листочки и унес далеко на юг, в горное чеченское село. Сестра с братом и испугаться не успели, не успели понять, что с ними произошло, как оказались в каменном подвале дома. Дети запомнили только, как их затолкали в машину, завязали глаза, связали руки, ноги и куда-то везли. И еще они запомнили заросшие суровые лица мужчин, которые втолкнули их в полутемный, сырой подвал и закрыли за ними дверь.

– Ксюша, куда нас привезли? – допытывался у сестренки Пашка. – Это что, такая игра? Когда мы вернемся в наш приют? Когда нас заберут домой наши мама и папа?

Ксюша молчала и ничего не могла сказать своему братику, слезы наворачивались на глаза, и она прятала их от Пашки, чтобы не испугать его своей беспомощностью. Конечно, девочка поняла, что это не игра, а что-то очень серьезное, что с ними произошло нечто ужасное, но почему это с ними случилось и что это такое, она еще постигнуть не могла. Они стали «детьми подземелья». В подвале стояли два топчана, на них лежали какие-то тряпки, вверху, почти у потолка, было маленькое окошко, которое выходило во двор дома. В это окошко могла заглянуть только Ксюша, которая становилась на топчан и поднималась на носочках.

– Ксюша, что там? – спрашивал Пашка. – Дай мне посмотреть. Подержи меня.

Дети глядели в это маленькое окошко на мир, который в приюте и без того для них был узким, а вот теперь свернулся до этого маленького отверстия, в которое виден был только двор, где прохаживались куры, иногда мелькали ноги людей. На противоположной стороне двора был дровяник, на крыше которого грелся пушистый серый кот. Дети стали звать кота, а тот только поднял мордочку, посмотрел в их сторону, потянулся и лег на другой бок.

Так начали протекать дни заточения детей. Спали они вместе на одном топчане, Пашка прижимался к сестренке и быстро засыпал. А Ксюша смотрела в потолок и размышляла обо всем происшедшем с ними. Она думала, что же им делать, что с ними будет, когда их выпустят отсюда на свободу и вернут в приют. И ничего ей не приходило в голову. Ночью по подвалу шмыгали мыши, но Ксюша их не боялась. Один раз в день им приносили еду: молоко и хлеб. Сначала им не хватало этой пищи, и они съедали все до последней крошки, а потом привыкли, и у них даже оставался хлеб. Их не выпускали на улицу, и постепенно их лица осунулись, глазки потускнели, как у затравленных зверьков, а тела ослабли без полноценной пищи, воздуха, солнца и движения, которые так необходимы человеку, а тем более детям. Пашка, сначала одолевавший сестру расспросами, наконец замолчал. Ему стало казаться, что ему снится плохой сон. Подобное бывало с ним раньше, и этот сон скоро должен кончиться, тогда все станет на свои места. Просто нужно ждать. И Пашка терпеливо ждал. Ксюша, пережив шок, сумела все-таки взять себя в руки и поняла, что нужно заниматься братом, который увядал, как цветочек без влаги. Она пыталась с ним играть, разговаривать, рассказывала ему сказки и даже пела песни. И ее голос глухо резонировал в каменных стенах подвала.

Однажды к детям пришел мужчина, он был злой, по нему это сразу было видно, и стал грубо разговаривать с Ксюшей. Через несколько минут он ушел. Пашка со страхом смотрел на все происходящее, и как только за ним закрылась дверь, принялся расспрашивать сестру:

– Ксюша, что он сказал? Когда они отвезут нас в приют?

– Скоро, Пашечка, скоро, – говорила она сквозь слезы.

После разговора с мужчиной Ксюша наконец поняла, что их украли и хотят продать их будущим родителям, что папа Майкл и мама Дженни должны заплатить за них большие деньги и тогда их отпустят. Это было страшно, но она старалась держаться до конца и ничего не говорить брату, а главное, не подавать виду, что их положение столь ужасно. Для своих семи лет она была настолько мудра, что уразумела, насколько сурово с ними обошлась жизнь. Что сейчас, когда мир такой совершенный, когда в нем столько всего интересного, прекрасного, в нем остается нечто нечеловеческое, варварское – продажа детей.

Пашка вновь замолчал и только слушал сестренку, которая изо всех сил пыталась его развлечь. А тем временем в его голове зрел план, как им отсюда выбраться.

– Ксюша, – как-то нарушил Пашка свое молчание, – давай сделаем такой же кораблик, какой мы сделали тогда. Ведь тогда наш кораблик доплыл, и к нам пришли родители.

Ксюша обрадовалась тому, что Пашка хотя бы посредством такой игры придет в себя и немного оживится.

– Давай, Пашечка, – произнесла Ксюша, – только где нам взять листок и ручку? Ну, ничего, мы что-нибудь придумаем. Ты не волнуйся, Пашечка, мы обязательно раздобудем то, что нам нужно.

Обычно еду им приносил старик, который молча ставил ее на топчан и уходил. Ксюша уже не раз пыталась с ним заговорить, но старик молчал, будто дети для него были пустым местом, ведь он даже не смотрел на них. Однако Ксюша решила действовать теперь более настойчиво. И неважно, что она не верила ни в какие кораблики, главное было развлечь Пашку, вернуть его к жизни, а то он совсем осунулся и потускнел. Естественно, что о себе она не думала, хотя у нее самой вид был не лучше, она тоже стала бледной, похудела, под глазами выступили синяки.

Как только в очередной раз пришел старик с едой, Ксюша решительно подошла к нему и стала жестами показывать, что ей нужно. Она изображала рисование. Старик посмотрел на нее оторопело и отстранил девочку рукой. А Ксюша все равно вставала перед ним, мешая ему уйти, и говорила: «Рисовать, дай рисовать!» Старик пригляделся к девочке, будто впервые ее здесь увидел. Повел бровями и ушел. Можно было предположить, что у детей ничего не получится, так как старик ничего не поймет, а если и поймет, то ему до нужд детей нет никакого дела. Но произошло чудо – старик на следующий день принес им тетрадь в линейку и карандаш. Это была первая радость детей с тех пор как они оказались в каменной неволе. Это была их победа. И даже Ксюша, понимающая всю тщетность их усилий, увлеклась процессом; ведь если она сумела достать все необходимое для кораблика – значит, она преодолела, победила трудности. А ей так хотелось стать сильной, чтобы суметь защищать себя и брата в любых бедах и невзгодах.

Дети быстро написали послание на листке: «Спасите нас. Нас украли. Заберите нас отсюда побыстрей, потому что Пашка совсем исхудал. Ксюша и Паша». Дело было сделано, кораблик свернут, и вот тут обнаружилось, что пустить кораблик по ручью не получится, потому что дети не имеют возможности выйти наружу. Потянулись дни раздумья, а меж тем на улице зарядили осенние дожди.

– Ксюш, что же нам делать, как отправить кораблик в путешествие? – спрашивал Пашка, внимательно всматриваясь в бледное, озабоченное лицо сестренки.

– Погоди, Пашка, мы что-нибудь обязательно придумаем.

Ксюша в конце концов поняла, что выход может быть только один – просить старика, чтобы он пустил кораблик по ручью. Конечно, было совсем мало надежды, что старик поймет, чего от него хотят дети, но это был единственный шанс. Коли первый раз он выполнил их просьбу, может быть, и сейчас пойдет им навстречу, – так думала Ксюша.

День был как раз подходящий, потому что с улицы доносился шум дождя. Старик, как обычно, принес хлеб с молоком, и Ксюша тотчас пристала к нему, показывая бумажный кораблик. Она совала старику кораблик в руку, пальцем показывала на улицу и громко говорила: «Пустите его по ручейку. Кораблик должен плыть». Старик, как и в прошлый раз, с недоумением глядел на девочку, на кораблик, в сторону двери, а потом произошло невероятное. Он открыл дверь и позвал детей за собой. На улице было ветрено, пасмурно, шел дождь. Такая погода, которая обычно печалит людей, Пашку и Ксюшу только радовала. Ведь они впервые за время своего заключения вышли на воздух, а главное, они могли отправить кораблик в путешествие. У них закружились головы от того, что они давно не были на свежем воздухе и ослабли от долгого заключения в подвале. Дети вышли за околицу в сопровождении старика, здесь в нескольких метрах от калитки бежал бойкий ручеек. Было скользко, и Ксюша держала Пашку за одну руку, чтобы он не поскользнулся на склоне, а другой рукой он осторожно пустил кораблик по темным, бурлящим водам. Ребята смотрели ему вслед с чувством восторга и ликования. Все получилось, что они задумали! Это была их вторая победа.

В подземелье дети вернулись промокшими до нитки, но чувствовали они себя празднично. Теперь оставалось только ждать помощи. Ксюша принялась рисовать на оставшихся листах тетради. Даже она стала верить, что, может быть, действительно произойдет чудо и их спасут. Ведь кто-нибудь в этом мире должен же вспомнить о них и прийти им на помощь. Может статься, даже их будущие родители соберут деньги и заплатят выкуп. Не может же быть так, чтобы они с Пашкой никому в мире не были нужны.

Все было бы ничего, но после того как они побывали под дождем и промокли, Пашка заболел. Он начал кашлять, и у него порозовели щеки. Потом он, уже не поднимаясь, лежал на топчане и бредил. Ксюша сидела рядом с братиком, который весь горел, и не могла ничем помочь ему, а только приговаривала:

– Ты уж, Пашечка, не болей, выздоравливай. Наш кораблик доплывет к добрым людям, и они найдут нас. Все будет хорошо. Мы вернемся в свой приют. Потерпи немножко, совсем немного осталось. Скоро мы уйдем отсюда.

Что могла сделать Ксюша, кроме как утешать брата? В приюте, когда они болели, о них заботились воспитатели, врачи, им давали лекарство, растирали, даже делали уколы, которых они боялись. А здесь они были совсем одни и некому было им помочь, некому было услышать боль, надежды, призывы о помощи этих двух маленьких сердец, одно из которых стучало быстро-быстро.

А тут, ко всем бедам, к ним в подвал как-то ввалился другой злой мужчина, которого Ксюша видела впервые. Он стал кричать, что если ее родители не заплатят деньги, то их с Пашкой убьют. Ксюша просила, чтобы их отпустили, убеждала пришельца, что они с братом сироты и у них нет родителей, но мужчина был непреклонен и продолжал ругаться. Он говорил, что у них есть родители американцы и что они не хотят платить деньги, хотя богаты и имеют возможность дать за детей выкуп, только жадничают. А Ксюша сквозь слезы продолжала защищаться и доказывать, что это не настоящие их родители, что они с Пашкой одни на всем белом свете. Мужчина ушел, а Ксюша безудержно плакала, потому что понимала, насколько злы и неумолимы люди, которые держат их в неволе, что они способны на все, на любое зло. И единственным утешением было то, что Пашка не слышал всего этого страшного разговора, так как он лежал в горячке и стонал. И тут Пашка стал бормотать песенку своего любимого героя: «Хорошо живет на свете Винни-Пух…» Ксюша зарыдала и кинулась обнимать Пашку и приговаривать:

– Пашечка, любимый мой, родненький, прошу тебя, только не умирай. Мы сбежим отсюда, только не умирай. Прости меня, если я когда-нибудь обижала тебя, ругала, я не от зла, я всегда тебя очень любила и люблю.

И тут она забралась на топчан, прильнула к окошку и стала звать:

– Кто-нибудь, помогите нам, спасите! Пашечке очень плохо!

Глава 15. Туда, где нужна твоя любовь

Уже осень была во всей своей силе и красе, когда Макарий забрел в эти места. С вершины горы было видно маленькое селение, приютившееся между гор на небольшом плоскогорье. Порой ветром от селения доносился лай собак, запахи дыма домовых печей, иногда слышались выстрелы. Да здесь в воздухе пахло напряженностью, опасностью, войной. Не сам Макарий выбрал этот путь, его так же привели сюда свыше, указывая направление движения через места особой красоты и энергии. Но вот тут все закончилось и остановилось, никаких указаний, что делать дальше, не появлялось, будто ему нужно было здесь остаться и чего-то ждать. Макарий нашел себе выемку в земле, под деревом, у подножия горы, подкопал ее поглубже, засыпал ветками и листьями. Сверху накрыл старыми сухими деревьями, кустарником. Так он оборудовал себе землянку для жилья. Ниже землянки извивалась и журчала небольшая речушка. Каждый день он осматривал ландшафт, напрягал свое сознание, чтобы найти место особой красоты и силы, но все вокруг безмолвствовало. Оставалось просто наблюдать и ждать. Макарий уже изучил окружающую местность, даже нашел родник, который был засыпан листьями и завален от старости камнями и землей. Он расчистил его, обложил дикарем и пил отсюда хрустальную ледяную воду. Иногда он поднимался на вершину горы и смотрел на селение. И когда он взирал на людское жилище, в его душе что-то замирало, к сердцу подступала необъяснимая, щемящая тоска. «Что это? – размышлял Макарий. – Неужто мне надобно идти в это селение? Раньше мне было понятно, как находить свою дорогу: в природе я искал красивые места и по ним, как по вехам, я держал путь, а здесь все прекратилось. И если прежде у меня возникали возвышенные, радостные чувства, то глядя на это селение, напротив, сердце сжимается и душа тревожится». Так в раздумьях проходили его дни. Он стал задавать вопросы Богу в своем сердце, оно молчало, а потом вдруг пришли такие мысли, будто порыв ветра налетел:

«Есть время, когда любовь в душе ты возжигаешь, энергию копишь и силу в сердце обретаешь. Тогда, подобно птице, ты в небеса взлетаешь. Но вот пора приходит, когда с небес на земле нужно опуститься, коснуться самой глубины ее, чтоб Свет, тобою обретенный в небесах, рассеял мрак земной. Чтоб ту Любовь, которую стяжал в Божественном полете, мог подарить ты тем, кому нужна она. Ведь сила сердца, поющего от счастья, дана, чтоб воскресить сердца, которые скорбят, горюют, плачут».

Макарий переосмысливал эти слова, пришедшие из его души, и понимал, что отныне для него наступает период испытаний, но вот каких – пока было неизвестно. Однако было ясно одно, что пора накопления благодати завершена, наступает время раздавать эту благодать нуждающимся.

Зарядили дожди, по ущельям поползли туманы, по ночам стало примораживать. Каждое утро, несмотря на погоду, Макарий спускался к реке и в небольшой заводи принимал водные процедуры. Вот и в то дождливое утро он в задумчивости раздевался на берегу речки. Трава была в хрустале инея после ночных заморозков. Макарий пребывал сегодня в состоянии особой задумчивости, оттого что ночью ему приснился странный, тяжелый сон. Ему снились дети, мальчик и девочка, им было очень плохо, они плакали и звали на помощь. Давно у Макария не было таких ярких и эмоциональных снов, а вот в этот раз все было как наяву. Он погрузился в пространство обжигающей воды и вдруг увидел тетрадный листок, кружащийся в водовороте в центре заводи. Его сердце тревожно застучало, он осторожно взял размокший листок, который начал разрываться в его руках, и принялся рассматривать его. Ничего не получилось, и Макарий спешно выбрался на берег, аккуратно сложил обрывки бумаги и увидел, что на листе было что-то написано карандашом. Из того, что можно было разобрать, Макарий прочитал несколько слов: «Спасите… Нас… отсюда побыстрей… Пашка… …исхудал. Ксюша». Судя по почерку, это было детское письмо, крик о помощи. Макарий аккуратно сложил листок и положил его в карман. Теперь сомнений не было, он понял, что в этом селении страдают и мучаются дети. Нужно спешить туда, к детям, чтобы помочь им. Вот для чего он пришел в эти края! Теперь все стало на свои места.

Медлить нельзя. Пора в путь. Макарий поклонился и простился с лесом, деревьями, речкой, родником, горой, поблагодарил за приют землянку и направился скорым шагом в сторону селения. Он не знал и не думал, что он будет говорить, что делать, потому как знал, что главная задача в пути поющего сердца как раз и заключается в том, чтобы ни о чем не думать, а лишь следовать туда, куда ведет тебя сердце.

Странник не спеша продвигался по главной улице селения и смотрел по сторонам, разглядывая каждый дом. Макарий ждал, что сердце его екнет тогда, когда он увидит нужное ему жилище, то есть то место, где ждут помощи детки, написавшие письмо. Из-за заборов на него смотрели испытывающие, настороженные глаза. Вскоре навстречу Макарию вышли трое вооруженных мужчин и перегородили ему путь, пристально рассматривая его. Макарий поклонился и сказал:

– Я пришел с миром. Отведите меня к детям. Им плохо, им нужна моя помощь. Где дети?

Далее все произошло без суеты и лишних объяснений. Мужчины только немного посовещались меж собой, а затем отвели Макария во двор дома, открыли дверь подвала и втолкнули его туда. Привыкнув к темноте, он разглядел девочку, сидящую на топчане рядом с лежащим мальчиком. Так Макарий очутился в подземелье, где томились Паша и Ксюша.

Глава 16. Дед Макар и дети

Ксюша, когда появился в подвале Макарий, даже испугалась его вида, так как он был весь заросший, одежда висела на нем лохмотьями. Ей даже показалось, что к ним заявился леший. А потом она подумала, что это один из этих злых людей, которые выкрали их с братом. Но когда она присмотрелась, то увидела на заросшем лице добрые и ласковые глаза. Леший поклонился и сказал:

– Мир вам, детки. Я получил ваше письмо и пришел к вам на помощь.

Тут он достал обрывки выловленного в речке письма и протянул Ксюше. А у той замерло сердце от счастья, ведь она уже не надеялась ни на что, а тут вот пришел человек и говорит, что хочет им помочь. Ну что ж с того, что он похож на лешего, глаза-то у него добрые. Действительно свершилось чудо, Пашка был прав. Обязательно попрошу у него прощения за свое неверие, когда он очнется.

– Давай знакомиться, – ласково произнес Макарий и протянул девочке руку. – Меня зовут Макарий, а лучше просто Макар.

Ксюша нерешительно, еще с опаской протянула свою ладонь вперед, и она утонула в сильной, шершавой, но теплой ладони Макария. Через прикосновение к руке этого странного незнакомца к Ксюше пришло чувство, что они теперь с братишкой не одни, что этот человек, несмотря на свой дикий вид, добрый и ему можно доверять.

Ксюша начала рассказывать деду Макару об их злоключениях, но Макарий и так уже уразумел, в чем суть их беды.

– Спасите, дедушка Макар, Пашку, – наконец взмолилась Ксюша и заплакала. – Он умирает.

– Ничего, Ксюшенька, вылечим твоего Пашеньку, – проговорил Макарий, улыбаясь.

– Как же вы будете его лечить, у вас что, есть лекарства? – произнесла Ксюша, вытерев слезы.

– Есть, ласточка моя, – сказал Макарий, с нежностью посмотрев Ксюше в глаза.

– Где же они? – спрашивала настойчивая Ксюша, пристально разглядывая Макария, стараясь представить, как под его отрепьями могут быть спрятаны лекарства.

– Вот здесь у меня лекарство от всех болезней, – сказал Макарий и приложил ладонь к своему сердцу.

Ксюша растерянно поглядела на Макария и подумала, что, может быть, он сумасшедший. Есть такие люди, которые хотя и взрослые, но ведут себя, как дети. А Макарий тем временем присел у изголовья Пашки и начал раздевать его.

– Что вы хотите делать? Где ваши лекарства? – не успокаивалась девочка.

– Ты смотри, ласточка, и не мешай мне, а я потом тебе все объясню, что у меня за лекарство и как оно действует.

Макарий принялся растирать ослабевшее, бледное тело мальчика. Дела его были плохи, потому как он уже несколько дней не приходил в себя, только бредил и стонал. Температура тела была понижена. Это говорило о том, что организм ребенка перестал бороться с простудой. Основательно, до красноты растерев тело Паши, Макарий положил одну ладонь на голову мальчика, а другую под копчик. Потом закрыл глаза и… запел. Это произошло непроизвольно, сам Макарий не собирался петь, да, собственно говоря, он и не имел представления, что вообще ему делать, как лечить Пашу. Единственное, что он знал точно, так это то, что нужно было следовать тому, что подскажет его сердце. А его сердце запело, и это были детские песни.

Ксюша, широко раскрыв глаза, растерянно наблюдала за действиями деда Макара и не мешала ему. Может статься, дедушка действительно ненормальный, но другого выхода не было, оставалось только смотреть и ждать, что будет дальше. А Макарий все пел и пел, одну детскую песенку за другой. У него был красивый голос, такой, что Ксюша заслушалась, и вскоре, забыв обо всех горестях, начала вспоминать жизнь в детском приюте, как они на праздники надевали красивую одежду, как пели и танцевали, как им дарили подарки, как им с братиком там было тепло и уютно. Она стала мечтать, что они вернутся в свой приют и все будет снова хорошо. А Макарий пел одну песню за другой, но самое поразительное было то, что всех этих песен он не знал. Они сами лились из его сердца, а он лишь повторял, озвучивал то, что рождалось в его сердце.

Макарий не отходил от Паши целые сутки, и даже ночью, когда Ксюша уснула, он продолжал тихонько напевать песни. К концу следующего дня произошло чудо – щеки Пашкины порозовели, и он открыл глаза.

– Как долго я спал, Ксюша, – произнес Пашка, потягиваясь и зевая.

Но увидев около себя Макария, вздрогнул и хотел встать, но так ослаб, что у него ничего не получилось.

– Не бойся, Пашечка, это дед Макар, он нашел наш кораблик и пришел к нам на помощь, – спешила сообщить братику Ксюша эту радостную весть, так как и сама была на седьмом небе от счастья, ведь Пашечка очнулся, а значит, начал выздоравливать.

Все-таки действительно у деда Макара есть какое-то особое лекарство, думала сестренка. Только он давал его Пашке тогда, когда она спала.

Пашка обрадовался гостю и сразу проникся к нему доверием. С этого момента у них с дедом Макаром завязалась душевная дружба. Конечно, Макарий был только с виду похож на деда, а если бы он постригся и побрился, то это был бы мужчина средних лет.

Самое главное, самое радостное для всех было то, что с каждым днем Пашка чувствовал себя лучше и через неделю стал подниматься и ходить.

– А ну-ка, зайчики мои, давайте-ка зарядку каждый день делать, а то вы вон как ослабели и побледнели. Не годится так, – наставлял Макарий.

И теперь каждое утро Макарий вместе с детьми делал физические упражнения. Ведь странник понимал, что если им и удастся отсюда вырваться, то бежать будет почти невозможно, потому что дети совсем слабы и вряд ли смогут сами двигаться. А тут еще зима подступала, начались холода, морозы. Пашку он сможет унести на себе, а Ксюша должна идти сама; в таком случае далеко они не уйдут, не скроются. А если их будут преследовать? Необходимо было укрепить здоровье детей, а уж потом подумать, как вырваться из этой неволи. Люди, которые их томят в подвале, не шуточные, дети очень слабы, на улице начинается зима. Вырваться из подвала – полдела, вот что делать потом – гораздо важнее, ибо если их догонят, то пощады беглецам не будет. Надеяться на то, что за детей их американские родители заплатят выкуп, тоже не следует, нужно самим что-то предпринимать. В общем, вопросов было много, и потому необходимо было время, чтобы осмотреться, разобраться, а уж потом и разработать план побега.

Дети тем временем обретали душевную бодрость в беседах с Макарием, которого они засыпали вопросами. А Макарий только и делал, что рассказывал им обо всем: о своей жизни, своих странствиях, встречах, приключениях, испытаниях. Причем он общался с ними не как с детьми, а как со взрослыми людьми. А они и были уже маленькие взрослые и понимали многое, что было недоступно не только их сверстникам, но даже и взрослым людям.

Макарий повествовал, как они с женой Марией во время отдыха на море потеряли сына, как он отправился его искать, как заблудился в горах. И только встреча с чудным старцем Нектарием спасла его, но и не только. Сама жизнь Макария пошла другим руслом, так как старец Нектарий открыл для него новую жизнь, новый мир, наставил на новый путь любви. Дети слушали истории странника с большим вниманием и удивлением, как сказочную, волшебную историю. На это время они мысленно уносились из своей каменной тюрьмы и вместе с Макарием переживали все его приключения. Пашка верил всему, а Ксюша не совсем доверяла подлинности сказанного, думая, что дед Макар преувеличивает, чтобы удивить и развлечь их. Ей не верилось, например, что отшельник Нектарий оживил мертвую птичку.

– Дед Макар, зачем вы придумываете? Такое только в детских сказках бывает, – не выдержала однажды Ксюша.

– Что ты, ласточка моя? Старец Нектарий и есть сказочный герой, он настоящий волшебник. Я ведь тоже так раньше думал и не верил в чудеса, но когда встретился с Нектарием, то увидел чудеса наяву. Я вам больше скажу, ласточки мои: что старец превращал свою жизнь, окружающий мир в сказку.

И тут Макарий стал рассказывать о том, как Нектарий дружил с лесными зверями, как они понимали его и слушались. Паша с недоумением смотрел на сестренку, всем своим видом как бы говоря: как можно сомневаться в том, что говорит дед Макар? А Макарий старался всеми силами растопить сердца детей, одно из которых стало замерзать от холода недетских испытаний, выпавших на его долю. Тем более что дети почти не знали природу воочию, они никогда не были в лесу, не видели зверей на свободе. Воспитание их проходило в традиционных рамках, из которых Макарий старался вывести детей, чтобы открыть для них жизнь новую, удивительную, сказочную.

Из глины, которую выбирал из земляного пола, странник начал лепить фигурки животных, которые с ним жили в лесной пу́стыни, и о каждом рассказывал свою отдельную историю. Он описывал характер, привычки, повадки своей лесной братии. Макарий выставлял фигурки на топчан и говорил:

– Вот это зайчик – Шустрик, это лисица – Хитрица, это кабан – Барабан, это медведь – Бурый, это жаба – Царевна, это енот – Пушистый живот. Я обязательно вас познакомлю со своей лесной братией. Пойдете ко мне в гости?

– Конечно, дед Макар, – подхватывал радостно Пашка. – А когда?

И тут Макарий неожиданно для себя вымолвил то, что пришло к нему откуда-то изнутри, потому что сам он, своим умом не знал, что ответить мальчику.

– Скоро будет Рождество, и я вас приглашаю к себе в пустыньку на праздник! Это будет лесная, сказочная елка, там будет очень весело и прекрасно. Как, ты, Ксюша, пожалуешь на лесное торжество, где будет множество зверей веселиться с нами и водить хороводы?

– Зачем вы, дед Макар, так шутите? Вы знаете, что нас отсюда не выпустят, пока за нас не дадут выкуп. А наши будущие родители не сделают этого, поскольку мы им не родные. Если бы мы были их настоящими детьми, то они бы давно за нас заплатили.

Макарий понимал все, что переживает девочка, и старался вернуть ее в детство, вернуть туда, где надеются, любят и верят в чудеса, в счастье, в праздники.

– Что ты, ласточка моя? Возможно, у твоих родителей действительно нет денег и они сейчас собирают их везде, занимают у знакомых, чтобы за вас с Пашей заплатить. Поверь, что им, твоим родителям, сейчас тоже очень больно и трудно. Они очень переживают за вас и делают все возможное, чтобы побыстрее соединиться с вами. Только мы сами отсюда выберемся, детки мои, своими силами. Ведь мы сильные и смелые, правда?

Пашка закивал головой и посмотрел на Ксюшу, которая наморщила лоб и была погружена в себя, в свои мысли по этому поводу, не желая отступать от своего мнения.

– Вы, дед Макар, верите во всякие сказки и нам их рассказываете, а вот мы тут сидим, сидим и ничего не происходит, никаких чудес.

– Хотите, детки, я открою вам великую тайну? Когда вы ее узнаете, то поверите, что человек способен творить чудеса. Вот тогда, Ксюша, когда я лечил Пашеньку, ты у меня спросила, где мои лекарства, а я тебе показал на свое сердце. Так вот тайна заключается в том, что в сердце каждого человека спрятано маленькое солнышко, только многие об этом не знают, не догадываются. А если узнать и открыть его в себе, то оно начнет светить и творить любые волшебные дела. Это солнышко называется любовь, радость, вера. Только у людей это солнышко закрыто таким щитом, стеной, за которыми его не видно, и кажется, что его нет. А оно есть, просто его нужно найти, убрать стену, и оно засветит, засияет, запоет. Вот таким солнышком, которое в моем сердце живет, я и вылечил Пашеньку. Помнишь, я пел песенки, а я ведь, девочка моя, их не знал почти. Потому не я эти песенки пел, а это солнышко пело в моем сердце.

– Разве может сердце петь, оно же только стучит? – спросила хмурая Ксюша.

– Оно должно петь, ласточка моя. Для того мы и родились на свет, чтобы радоваться и праздновать жизнь, чтобы наши сердца пели от счастья и любви.

– Но ведь мы и так поем, – парировала Ксюша.

– Конечно, люди поют, но они поют просто, как бы умом своим, а тут я говорю, что сердце само поет. Это совсем другое: тогда песня исходит из глубины нашей души. Цветы растут, чтобы цвести и наполнять мир ароматом, а человек живет, чтобы освещать своим сердечным солнышком все вокруг, чтобы наполнять мир песней своего сердца.

– А у меня тоже есть солнышко в сердце? – спросил Паша.

– И у тебя, и у Ксюшеньки, и у всех людей существует такое солнышко внутри.

– А вот и не у всех, дед Макар, – парировала Ксюша. – У тех людей нет никого солнышка. – Она показала пальцем на дверь, имея в виду их похитителей. – У них, наверное, совсем нет сердца, они ужасно злые, жестокие, они причинили нам с братиком столько горя.

– Знаешь, Ксюшенька, люди не рождаются злыми, а становятся. Когда в их жизни не хватает любви, ласки, теплоты сердечной, они делаются жестокими. Но их, моя ласточка, нужно пожалеть, поскольку они очень-очень несчастные. Они ведь думают, что если они будут иметь много денег и на них купят много вещей, то они станут счастливыми и их полюбят. Но происходит наоборот, они становятся богатыми, покупают себе много вещей, а их никто не любит, потому ни радости, ни счастья у них нет и не будет, а только одиночество и еще большая злоба поселяются в их душах.

– Зачем же жалеть злых людей, которые нас обижают? Это нас с Пашкой нужно жалеть! – возмутилась Ксюша.

– Вы с Пашкой счастливые люди, Ксюшечка, просто с вами происходит большое приключение, которое имеет в себе много трудных испытаний, но они пройдут, и вы будете радостны, веселы, у вас будет свой чудесный, волшебный праздник. А у этих злых людей никогда не случится праздника, они никогда не станут счастливы, пока не поймут, что нужно любить людей, мир, природу, животных и всему дарить свою любовь. Им тоже плохо, Ксюшечка, они будто заблудились в дремучем лесу и не могут из него выбраться, потому что не знают, куда держать путь. А мы с вами знаем, куда нам идти, и у нас с вами будет все хорошо. Просто нам нельзя становиться похожими на них, мы не должны злиться, гневаться, ругаться, а нам следует верить в прекрасное, волшебное, сказочное, и тогда это с нами обязательно случится. Мы скоро уйдем отсюда навсегда, мы отправимся на празднование Рождества, а эти люди останутся здесь и будут продолжать злиться и думать, что для счастья им не хватает денег. Поэтому, ласточка моя, на самом деле не мы в заточении находимся, а эти злые люди, только их тюрьма невидимая и всегда с ними – где бы они ни находились, она ходит за ними по пятам, как тень. И это потому, что тюрьма у них не наружная, как у нас, а внутренняя, она внутри их сердец. Там у них внутри всегда холодно, сыро, мрачно. Нам-то с вами что, мы уйдем отсюда на свободу, так как вырваться из этих стен легче, чем из той клетки, которая внутри недоброго человека.

– Когда же мы вырвемся отсюда на свободу? – спросила Ксюша.

– Скоро, ласточки мои, очень скоро.

– Ну когда же, скажите, дед Макар? – включился Пашка. – Завтра, через неделю, через месяц? Вы все время говорите – скоро, скоро, а когда, точно не говорите.

И вновь Макария посетило откровение, поскольку он не знал, что сказать детям, а просто позволил прийти Божьему голосу из души своей.

– Как только выпадет первый снег, так мы и отправимся в путь, в лесное сказочное царство, к зверям, с которыми вместе будем праздновать Рождество. Я научу вас общаться с животными, птицами, растениями, деревьями, природой.

– Разве можно разговаривать с природой? Она же не может слышать, ведь у нее нет ушей, – упорствовала Ксюша.

– У природы, детки мои, есть и уши, и глаза, и разум. Она, матушка, все понимает, все слышит и общается с теми, кто не причиняет ей вреда, кто ее любит и идет к ней с отрытой душой и искренним сердцем. Только беседовать с природой-матушкой нужно не голосом, а сердцем, поэтому нужно быть очень тихим, внимательным, восприимчивым.

– Хотите сказать, дед Макар, что дерево или камень может нам что-то сказать? Что же они скажут? – спросила Ксюша.

– А что мы у них спросим, то они и скажут, посоветуют. Если нам нужны силы, они дадут нам сил, если нам надобно узнать дорогу, укажут, куда держать путь, если нам необходимо тепло в зимнюю пору, то пригреют, если наоборот, нам жарко, подарят прохладу и покой.

– А с речкой можно разговаривать? – спросил Пашка.

– И с речкой, и с ветром, и с облаками можно общаться. Все вокруг нас живое, только люди, когда стали жить в городе, разучились понимать природу, слышать ее голос, и потому всем кажется, что природа ничего не понимает.

– Вы прям, дед Макар, опять нам сказки рассказываете. Наши воспитатели нам не говорили, что с природой можно общаться, все это, наверное, вы выдумываете.

– А вот попадешь ко мне в лесное царство, ласточка моя, там все увидишь и потом расскажешь своим воспитателям, что с природой-матушкой можно беседовать, как с человеком.

– Когда же, дед Макар, снег пойдет? – спросил Пашка.

И Паша начал часто выглядывать в окно, не выпал ли там снег, чтобы уже идти в лес на праздник. Он совсем не думал, что для этого нужно взломать дверь и так пройти, чтобы их не заметили похитители. Для него этих препятствий как бы не существовало, будто двери подвала были отворены, их стражей и вовсе не было; одним словом, путь был свободен. Была лишь одна загвоздка, чтобы пошел снег, – вот это была задача, а все остальное прекрасно. И вообще мальчик был уже даже рад, что их украли, что он стал участником настоящего, невероятного приключения, встретился с дивным дедом Макаром, который такой добрый, который может творить чудеса, а главное, у него есть свой лес, горы, пустынь и звери, с которыми он дружит и играет. Разве там, в городе, в приюте, случилось бы с ними нечто подобное? Нет. Там только в кино можно было увидеть всякие чудеса, а здесь все наяву, на самом деле. Поэтому им с сестренкой просто повезло, как она не может этого понять? Все время спорит с дедом Макаром и не верит ему. Когда же пойдет снег? Скорей бы! Так хочется увидеть лес, зверей и попасть на волшебное Рождество. Так думал Пашка и смотрел в окошко своими открытыми, искренними, верящими в чудо глазами. И он уже всем своим маленьким трепещущим существом был далеко отсюда, в лесной сказочной стране, где можно разговаривать со зверями, птицами, деревьями, речками, ветрами, где их ждет удивительный лесной праздник.

Глава 17. Час испытаний

В тот день Макарий с утра почувствовал на сердце тяжесть, а это не предвещало ничего доброго. Что их с детьми ожидало сегодня, он не ведал, но то, что для них пробил час испытаний, не вызывало сомнений. Нужно было что-то предпринять, что-то сделать, чтобы преодолеть любые невзгоды, которые, возможно, выпадут сегодня на их долю. Макарий усиленно, напряженно размышлял о том, как быть, но ничего не приходило в голову. Тогда он закрыл глаза, замер и обратился к Богу в своем сердце, ему нужен был совет свыше. Через минуту к окну подвала подлетела птица и стала щебетать, будто хотела что-то сказать. Пашка глазел в окно на птицу и стучал пальцами по стеклу, а Ксюша играла с глиняными фигурками животных, вылепленными Макарием.

И Макарий будто услышал шепот осенних листьев:

«Когда приходит испытаний час, ты с песней встреть его, поскольку песня любую скорбь способна растворить».

– Дед Макар, ты говорил, что зверей понимаешь. Вот птичка прилетела к окну, о чем она чирикает? – спросил Паша.

– Она сообщает нам, детки, о том, что скоро выпадет снег и что мы тогда отправимся в путь домой. Там нас уже ждут лесные звери, которые готовятся к празднику. Но прежде мы должны пройти испытание. Кто его выдержит и не заплачет, того ждут подарки, а кто заплачет, того не пригласят на торжество и ничего не подарят.

– Я не заплачу, – запетушился Пашка, – я сильный и ничего не боюсь!

Ксюша молчала, тогда Макарий отвел ее в сторонку и шепотом на ухо произнес ласковым голосом:

– Ксюшенька, ты уже взрослая девочка, и я скажу тебе откровенно. Сегодня у нас может случиться испытание. Я еще не знаю, что с нами произойдет, но я знаю, убежден, что мы победим и уйдем отсюда. Мы должны быть сильными и не сдаваться.

– Что же нам делать, дедушка Макар? – спросила Ксюша.

Макарий прижал к себе детей и сказал:

– Чтобы пройти через все невзгоды и победить любые скорби, мы должны петь. Будем сегодня петь песни и не останавливаться, тогда мы преодолеем все без слез. Ну что вы, ласточки мои, готовы?

– Готовы, – в один голос протянули Ксюша и Паша.

– Тогда начинайте, а я подхвачу. Но прежде хочу вас порадовать, что скоро к нам пожалует мой большой друг, медведь Бурый. Он нас и увезет в лес, на рождественский праздник.

– Откуда вы знаете? – спросили дети.

– Об этом мне птица поведала. Так что поедете в лес на Рождество, как короли, на медведе. Вы ездили когда-нибудь на медведе? Нет? Так вот прокатитесь на этом дубравном звере с ветерком. Вот уж будет путешествие так путешествие, потом вам никто не поверит, что вас медведь-голубчик на своей спине из неволи спас!

То, что выпалил о медведе Макарий, поразило его самого, будто слова сами полились из него, а он только слушал сам себя и удивлялся. Единственное, чего он страстно желал, так это чем-то удивить детей, порадовать здесь и сейчас, чтобы настроить их на волну силы, радости, веры, и вот пришло такое откровение, что Бурый придет за ними. Вот уж действительно чудеса!

Дед Макар и дети пели, когда вдруг с шумом распахнулась дверь подвала и в него ввалились двое мужчин, схватили Ксюшу и поволокли за собой к выходу. Макарий крепче прижал к себе Пашку, с отчаянием смотревшего на исчезающую Ксюшу, которая с раскрытыми от страха глазами продолжала петь дрожащим голосом.

Макарий с Пашкой стояли посередине подвала и пели как можно громче, чтобы Ксюша могла их слышать там, наверху, где, вероятно, она сейчас находилась.

А девочку тем временем отвели в комнату, где на камеру снимали истязание ребенка для устрашения родителей, которые все еще не заплатили выкуп и тянули с выплатой денег. Ей отрубили палец, а она пела, сквозь слезы, текущие из ее глаз ручейками. Это маленькое сердце проходило через весь этот ужас с мужеством и песней. Ведь она обещала Макарию петь и не сдаваться, и она из последних сил выполняла уговор.

В подвал Ксюша зашла медленно, шатаясь, пряча за спиной отрубленный палец, перемотанный грязной тряпкой, которая уже обильно напиталась кровью. Она тряслась, как осиновый листок, лицо было белым как снег, глаза залиты слезами, а губы ее бормотали слова песни без мотива: «Хорошо живет на свете Винни-Пух».

– Дедушка Макар, я не плачу, слезы сами текут. А я не плачу, – проговорила она, стараясь показать, что намерена исполнить уговор до конца.

– Ну что ты, ласточка моя, – проговорил Макарий, подлетев к девочке и обняв ее. – Я и сам вижу, что ты не плачешь. Это просто водичка. Ты победила, Ксюшенька, все будет хорошо. Мы все преодолели. А ну-ка присядь сюда.

Макарий повел девочку к топчану, она качалась; по всей видимости, ее тошнило и у нее кружилась голова. Кровь капала на пол.

– Давай-ка приляг, все будет хорошо. – И шепнул ей на ухо: – Пашке только не показывай.

И потом, обращаясь к Пашке, Макарий прикрикнул:

– А ты что это примолк? А ну-ка пой, не то на праздник не попадешь. Вот становись к окну и громко пой, чтобы тебя услышали птицы на улице, полетели и рассказали лесным зверям, что Пашка выдержал испытание.

Мальчик забрался на топчан и принялся петь в окно, силясь это делать как можно громче и стараясь как можно выше подняться на носочках, чтобы его услышали птицы. Он понимал, что происходит что-то горькое, страшное, но он так хотел оказаться на празднике, что думал только о нем, а главное – слушался деда Макара, которому безгранично доверял и рядом с которым можно было ничего не бояться.

– Полежи, моя ласточка, – ласково произнес Макарий, – испытание твое сейчас закончится.

– Я мечтала научиться играть на пианино, – призналась Ксюша, всхлипывая. – А теперь у меня нет пальчика. Моя мечта не исполнится.

– Ну что ты, Ксюшенька, ты обязательно будешь играть на пианино, выступать на конкурсах и даже будешь получать призы. Только представь, как ты в красивом, пышном, нарядном платье на сцене за пианино, сотни, тысячи глаз смотрят на тебя. Прекрасный зал залит огнями, на сцене стоят очаровательные цветы, все ждут твоего выступления. Не испугаешься? Нет, я знаю, ты смелая. А насчет пальчика не бойся, мы что-нибудь придумаем.

И тут его посетило откровение, подобно молнии, как справиться с этой бедой. Макарий поднялся и стал плевать на свой палец, стараясь стащить обручальное кольцо. Это была единственная ценность, за которую он намеревался выменять отрубленный пальчик Ксюши. Кольцо не снималось, слишком давно оно сидело на пальце и вросло в кожу. Наконец он освободился от него, подошел к двери и стал в нее сильно стучать. Дверь распахнулась, и Макарий принялся уговаривать истязателей продать ему отрубленный палец, протягивая свое обручальное кольцо – единственное материальное напоминание о том, что у него была семья: жена, сын и еще дочь, которую он никогда не видел. Но разве Ксюша и Пашка не его дети?

Кольцо у него забрали, дверь затворилась. А через некоторое время вновь открылась, и обрубок был брошен на пол подвала. Макарий поднял его, вымыл в молоке, которое осталось от обеда, и сел рядом с девочкой.

– Ну-ка давай свою ручку, сейчас мы приладим твой пальчик на место.

Ксюша глядела на все происходящее безучастно, потому что уже потеряла силы сопротивляться боли и ужасу, которые невероятной тяжестью навалились на нее.

– Не смотри, ласточка моя, закрой глазки. Тебе не нужно это видеть.

Макарий размотал тряпку, где виднелся кровоточащий обрубок, и приставил отсеченную часть.

– Ну вот теперь все на месте. Будет так, как и всегда, будто ничего и не было, – приговаривал он, заматывая палец куском материала, оторванного от своей рубахи. – Будешь ты играть на пианино, и будет твой пальчик слушаться лучше, чем прежде. А сейчас поспи, Ксюшенька, отдохни. Тебе нужно отдыхать, а пальчик твой начнет прирастать, заживать, боль станет уходить, а силы будут приходить.

Так приговаривал Макарий, сидя рядом с Ксюшей, держа ее больную ладонь в своей руке, а другую руку возложил девочке на лоб.

Пашка, устав от пения, задремал и прилег на другом топчане. А Макарий все приговаривал, держа больную руку Ксюши:

– Боль, уходи, пальчик, заживи, стань как прежде сильным да здоровым.

На следующий день Ксюша была бледной и истомленной, всю ночь она вскрикивала во сне, а Макарий не отходил от нее, не отпускал больной руки. Он знал, что назавтра пальчик основательно заживет, хотя это было невозможно, но это должно было случиться, ибо через него в девочку лилась Божественная энергия, способная совершить любое чудо. И как ни странно, ночью Макарий, напевая тихонько песни-приговоры о том, что пальчик заживет, на мотивы, приходящие откуда-то, думал совсем о другом. Он пытался вступить в мысленную связь с Бурым, но пока ничего не получалось.

Как только Ксюша очнулась от тяжелого забытья, Макарий приветствовал ее:

– Здравствуй, победительница, с добрым утром! Как ты себя чувствуешь, ласточка моя?

– Хорошо, дед Макар, – выдавила из себя Ксюша, стараясь казаться бодрой.

– Молодец, так держать! А ну-ка давай посмотрим, что у тебя с ручкой.

Ксюша с ужасом смотрела, как Макарий освобождал ее палец от повязки, кровь присохла, и он бережно, стараясь не причинить ей боль, отделял тряпицу от пальца.

– Ну вот и все, давай его помоем молочком и поглядим.

Во время всей процедуры Ксюша широко открытыми глазами глядела то на палец, то на Макария, до конца не веря, что палец может срастись.

– Видишь, все на месте, осталась только белая каемочка. А теперь пошевели. Не бойся, моя ласточка, смелее.

И произошло чудо, пальчик двигался как ни в чем не бывало! У девочки выступили слезы счастья, и она, запинаясь, заикаясь, стала благодарить Макария.

– Спасибо вам, дедушка Макар, вы действительно волшебник. Простите меня, что я не верила во всякие чудеса, о которых вы нам рассказывали. Но теперь я убедилась, что все, что вы говорите, истинная правда, – выговорила Ксюша и разрыдалась.

– Что ты, радость моя, не извиняйся, я еще не волшебник, Ксюшенька, я еще только учусь, но чудеса творить может каждый человек, если откроет в своем сердечке Любовь-солнышко. А ты поплачь, поплачь, все плохое уже позади. Ты прошла испытание, и теперь пора нам собираться в дорогу.

Пашка наблюдал за происходящим в последние сутки молча и смиренно, будто понимал, что не нужно ни о чем спрашивать и не нужно ни во что вмешиваться.

Глава 18. По первому снегу

Отныне каждую ночь Макарий силился вступить в мысленный контакт с Бурым. Ум странника понимал всю невероятность такого предприятия, а душа, напротив, стремилась вперед, к осуществлению задуманного плана спасения, ведь для нее и для поющего сердца чудеса были естественны и очевидны. Все нападки ума, который пытался доказать, что вызвать бурого зверя – бред, Макарий отметал. Он уже научился усмирять свой разум, но иногда ум уж очень сильно противодействовал, возбуждался и мешал действовать душе.

И вот однажды ночью Макарий почувствовал Бурого, он увидел его в своей берлоге, под большим дубом. В тот же момент дубравный зверь, восприняв своим медвежьим чутьем мысли своего друга Макария, встрепенулся и поднялся. Покачал мордой, отряхнулся и, подняв морду к небу, громко зарычал на весь лес.

– Буренький, пора в путь, ты поможешь мне забрать отсюда детей. Я буду вести тебя, чтобы ты нашел нас. Мы ждем тебя, вперед, друг мой любезный… – Так мысленно наставлял Макарий мохнатого зверя.

И Бурый пошел, побежал по оврагам и кустарникам, ущельям и горам, по тропам и бездорожью. Он не задерживался нигде, лишь останавливался перевести дух, попить воды – и снова вперед.

Ощущение того, что у Макария получилось связаться с Бурым и тот, вне сомнений, уже спешит к ним на помощь, наполнило странника импульсом радости, что передалось детям. В подвале воцарилась атмосфера ожидания праздника, ожидания чуда. Ксюша после невероятного восстановления ее пальчика стала совсем по-другому относиться ко всему, что говорил Макарий. Лед ее души начал таять, и она готова была поверить, что за ними придет настоящий медведь, но все же это казалось слишком невероятным. Как бы то ни было, девочка значительно повеселела и приободрилась, ведь как знать, может и правда случится такое, что происходит только в сказках и былинах.

Пашка тоже был в приподнятом настроении, часто выглядывал в окно и сообщал:

– Еще нет снега, дед Макар. Но уже сегодня, наверно, пойдет, я чувствую, – серьезно рассуждал Пашка. – Дед Макар, а медведь ваш, Бурый, страшный? Он не кусается?

– Он большой, ласточки мои, но совсем не злой и не страшный. Я же вначале тоже оробел, когда встретился с ним в пустыньке старца Нектария, но когда присмотрелся к нему, то понял, что он очень даже красивый. Только красив он своей, дикой, звериной красотой.

Макарий мысленно постоянно вел Бурого, как это получалось – он не знал. Только из Макария исходила энергия мысли, которая уносилась куда-то вдаль, находила медведя, а тот в свою очередь по ней, как по лучу, двигался на встречу с невольниками.

– Ну вот, детки мои, сегодня ночью пожалует наш Буренький, и мы сбежим отсюда, – произнес Макарий. – Давайте-ка готовиться к путешествию.

– Ура, снег! Пошел первый снег, – восторженно закричал Пашка.

И все ринулись к окну, чтобы полюбоваться белыми хлопьями – вестницами спасения.

А Бурый тем временем стоял на горе, у подножия которой жил еще недавно Макарий, перед тем как отправиться к детям. Медведь оглядывал поселение, где его с волнением и нетерпением ждали трое узников.

– Пойдешь ночью незаметно, старайся никого не разбудить. Будь тих, как мышка, – давал последние мысленные наставления Макарий медведю.

И тот улегся и задремал в ожидании команды к наступлению.

Ночь была ветреной, и это было на руку беглецам. Все шумело, стучало, собаки лаяли, на крышах что-то ухало. Под «музыку», производимую уже зимним ветром, Бурому было легче всего проникнуть в селение незамеченным. К полуночи повалил еще больший снег, что стало прекрасной природной маскировкой в случае погони. В общем, сама природа покровительствовала побегу, будто она хотела прикрыть беглецов своим естественным покрывалом, защитить от злых людей.

Макарий вдруг почувствовал поступь Бурого, он ощущал, что медведь совсем близко. Никаких посторонних шумов в селении не было, значит, Бурого не заметили. Вот послышался за дверью шорох, движение, скрипнули петли, вздрогнула дверь и слетела с петель. Дети забились в угол, испытывая чувство восторженного страха. И вдруг в подвал ввалился пушистый заснеженный Бурый, который радостно зарычал и, поднявшись на задние лапы, принялся обниматься с Макарием, всячески стараясь его облизать.

– Молодец, Буренький, пришел! Все сделал как надо. Ну полно, полно целоваться, пора уходить. Познакомься с нашими друзьями – это Паша, это Ксюша.

Дети смотрели на происходящее широко открытыми, искрящимися от счастья глазами и не верили, что у них в гостях настоящий медведь! От него пахло шерстью и морозом, и этот запах запомнится им на всю жизнь, ибо это – запах чуда, аромат победы, радости, праздника, освобождения.

– Ну подойдите, ласточки мои, не бойтесь. Потрогайте Бурого, вам надо поскорее познакомиться, и пора в путь.

Дети, прижимаясь друг к другу, нерешительно приблизились к медведю, а тот по очереди лизнул Пашку и Ксюшу.

– Ой! – вскрикнула Ксюша от неожиданного соприкосновения с шершавым языком зверя.

– Все, пора! – скомандовал негромко Макарий. – Идти тихо, не шуметь, не кричать. Быть осторожными и внимательными, чтобы не произвести лишнего шума.

Троица с медведем выбралась во двор, на них пахнуло зимней ночью, ветер застилал лица, глаза снегом. Они зашли за околицу, затем достигли края селения и вот уже начали подниматься в гору. Через две минуты дети стали задыхаться и падать.

– Ну вот, а теперь полезайте на мохнатого, он вас повезет, как королей. Не робеть! А ты, Буренький, ступай помягче, чтоб дети не падали.

Пашка залез первым, Ксюша за ним.

– Ну, а теперь держитесь покрепче, что есть силы, за шерсть. Вперед, Бурый!

Медведь, оседланный детьми, двинулся вперед, за ним едва поспевал Макарий. Каждый шаг приносил беглецам ощущение победы и свободы, и неважно, что впереди была колючая снежная темнота, она лишь казалась страшной, а на самом деле она была доброй, она с радостью и любовью принимала путников в свое лоно. Мир людей оставался позади, там свирепствовала эпидемия – страсть к деньгам, которые добивались любой ценой, даже ценой детских жизней. Но весь этот ужас, который сотворили взрослые с закрытыми сердцами и помраченными умами, отдалялся, все дальше исчезал за спиной путников.

Дети прижимались к теплой шкуре спасителя, под которой ходили стальные мышцы дубравного зверя. Только Бурый в такой темноте мог знать дорогу, ведь это его страна и он в ней хозяин.

Эта чудная процессия спешно шествовала в гору по первому снегу, а ветер заметал их следы. И казалось, что в самом ветре звучит музыка триумфа, торжества сердец, которые, пройдя все испытания и скорби, запели от радости и счастья. А когда они поют, то отступает темнота, уходят невзгоды, преодолеваются любые трудности и во всем мире воцаряется праздник любви и света, который никогда не кончится и уже ничем не омрачится.

Глава 19. Рождество в лесу

Вскоре путники достигли пустыньки Макария. По дороге они заглянули в монашеский скит, где Макарий запасся у Серафима и Никодима хлебом, крупой, другой снедью.

В пещере весело трещали дрова, Макарий отпаивал детей травяным чаем с медом, откармливал наваристой, душистой кашей. И детям уже казалось, что все их злоключения были во сне, все печали и страхи ушли куда-то далеко, исчезнув за горами и лесами. Ведь они попали в настоящую сказку, где познакомились с лесной братией, научились общаться со зверями, понимать природу, лес.

А тут и Рождество приспело. Встречали его в лесу, где посередине поляны высилась огромная, пушистая, раскидистая сосна. Пели песни, ходили вокруг сосны. Ночь была ясная, звезды празднично мерцали, луна освещала горы, лес, поляну нежным серебристым светом. Бурый важно сидел около лесной красавицы и от удовольствия иногда рычал. Пожаловали на торжество, как и обещал странник, зверушки разные: лиса, зайцы, енот, кабан, волк, слетелось множество птиц. Все радовались, прыгали, бегали, резвились, птицы бойко щебетали. Дети смеялись, шутили, играли, бросались снежками, катались на Буром. Макарий подарил каждому по звонкому маленькому колокольчику. Их он получил от братьев-иноков, которые пожелали, чтобы на Рождество Макарий сделал эти святые подарки детям. А монахи приобрели их, когда были в паломнической поездке на святой горе Афон. Веселым, заливистым перезвоном наполнилась лесная рождественская поляна. Вот так Рождество чудное получилось! И это был праздник не только рождения Христа, но и праздник Рождества двух маленьких поющих сердец.

А наутро заиграло солнце, отражаясь в снежинках всеми цветами радуги. Все вокруг было покрыто светящимся, искрящимся, белоснежным пушистым покровом. Стоял легкий морозец, и в воздухе парили снежинки, как брошенные с небес блестки. В небе появилась радуга. В каждой детали бытия чувствовалась праздничность, радость, торжественность, будто мир обновился, преобразился и засиял новой, свежей, юной жизнью. Птицы вовсю заливались, приветствуя эту новую жизнь. Казалось, что по всей земле льется музыка, под которую все живые твари, все живые души, леса, горы, поля, каждый на свой лад поют песни радости и любви, света и благодати.

Наступала новая эра Любви, Чудес, Праздника навсегда – не только для детей, для Макария, который и не ведал, что вновь вернется в свою пустыньку, но и для всех, кто принимает мир, природу, землю с радостью, благодарностью и нежностью.

Макарий понимал, что в чудесном спасении детей исполнилось наставление старца Нектария, что место поражения должно стать местом победы. Истинно так и случилось, когда Любовью, силой поющего сердца было побеждено зло, когда свет проник в самые недра ужаса и поразил его. И это особенно радовало Макария – значит, так можно побеждать всегда, так и нужно действовать, жить, побеждать. Находить такие места падения и превращать их в места подъема, и чем глубже дно, тем выше можно подняться. И это потому, что чем концентрированнее тьма, тем больше усилий требуется, чтобы привнести в нее свет. Чем сильнее зло, тем большую Любовь нужно низвести в него, чтобы рассеять и преодолеть его.

Дети и слушать не хотели о том, чтобы возвращаться в мир. Здесь они почувствовали свой настоящий дом, ибо испытали такую радость, нежность и благодать, что полностью растворились во всем этом великолепии, распустились, как бутоны роз летом, и заблагоухали. Ведь истинный дом находится там, где ты живешь в любви, где сердце твое поет от счастья и радости.

– Подходит к концу, ласточки мои, ваше пребывание в пустыньке, – ласково говорил Макарий, поглаживая по головкам детей, сидящих у него на коленях. – Пора улетать вам в далекие края, заморские. Вы, колокольчики мои, должны по всему миру разнести весть о силе поющего сердца, которое способно творить чудеса, и нет ничего невозможного для него. С любой бедой, трудностями, болезнью может справиться поющее сердечко-солнышко. Вы должны поведать и детям, и взрослым о том, как можно и нужно жить в согласии и гармонии с природой, лесом, зверями. Рассказать, что Бог-солнышко живет в сердце каждого человека и надо Его только слушать и следовать Ему. Вы многое пережили, детки мои, и по духу вы уже взрослые люди, хотя внешне еще и маленькие. Ваши сердечки распустились, как цветы, засияли, как солнышки, запели свои песни. Так летите, ласточки, в дальние края, пойте там свои песни, потому что они многим нужны. Все люди хотят быть счастливыми, но не все ведают, как обрести радость, счастье, любовь.

Потом Макарий подробно рассказывал о сказочных странах детства, которые станут местом волшебства и чудес, как и его пустынька. Там и взрослые, и дети будут погружаться в мир сказки, в мир любви, в мир вечного праздника.

– Кто ж такие страны будет строить, дед Макар? – спрашивали дети.

– А вот вы и будете творить чудеса своими руками и своими солнышками-сердечками. Немножко подрастете и будете строить детскую страну чудес и праздника.

– Но ведь мы с Пашкой сами не справимся, – сказала Ксюша.

– А кто ж вам сказал, что вы будете одни? У вас будет столько друзей, помощников, как птиц в небе. Главное, не закрывайте свои души, оставайтесь детьми, пусть ваши сердечки всегда светят и поют свои песенки.

Через несколько дней вся троица приблизилась к поселку, Макарий показал здание военной комендатуры, куда им нужно было идти уже самим. Он написал письмо, которое должно было объяснить военным суть происшедшего, чтобы они доставили брата и сестру в их детский приют. Письмо лежало в кармане у Ксюши. Все крепко обнялись, Пашка плакал, у Ксюши тоже текли по щекам слезы.

– Дед Макар, мы когда-нибудь с вами еще увидимся? – спрашивал Пашка.

– Я всегда буду с вами, ласточки мои, наши сердечки теперь навечно будут жить в мире любви и счастья, если мы сами не закроемся от света и радости. Все люди с поющими сердцами будут общаться друг с другом через любые расстояния, когда того пожелают, потому как для поющего сердца нет ни расстояния, ни времени, никаких других препятствий. Вот и вы, ласточки мои, живите всегда в сказке, не покидайте ее, оставайтесь волшебниками и творите вокруг себя мир чудес и праздника.

Макарий проследил за детьми до тех пор, пока они не исчезли за дверями комендатуры. Потом развернулся и бодро зашагал в горы. В его глазах блестели слезы и грусти, и радости. Он ступал дальше по своему пути, чтобы сделать этот мир красивее, добрее, чище, чтобы в нем жила, росла, воцарялась Любовь, чтобы в нем всегда был праздник с песнями, танцами, весельем. Ведь это так просто сотворить, когда сердце твое поет от любви!

Глава 20. Над материками и океанами

Ксюша и Паша сидели рядышком в «Боинге» у окна и глазели вниз. Самолет нес этих колокольчиков Святой Руси на другую сторону планеты. Вместе со своими новыми родителями они направлялись в Америку. Вскоре начался океан, и дети, утомившись от однообразного пейзажа, уснули. Пашка привалился головой к плечу сестренки, которая склонила свою головку в сторону братика. Они спали, опираясь друг на друга. Пашка иногда вздрагивал, Ксюша открывала глаза, прижимала к себе брата и вновь погружалась в сон. Нетрудно догадаться, что им снилось.

Майкл и Дженни, стараясь не разбудить детей, беседовали меж собой. Им было о чем поговорить, ведь дети, чудом вырвавшиеся из заточения, рассказывали всякие небылицы о дедушке, который живет в лесу, о медведе, верхом на котором они бежали в лес, о Рождестве в горах, на котором были звери лесные, о том, как девочке отрубили палец и как дедушка приживил его. Просто фантастика! Можно было посчитать все это выдумкой, если бы у Паши в мешочке не хранился клочок медвежьей шерсти, у Ксюши на пальчике не появилась белая полоска-шрамик, а главное, они действительно сумели каким-то невероятным образом вырваться из плена. Но самое удивительное было то, что в самих детях было нечто такое, что не объяснишь. От них исходила некая сила, энергия, что взрослых заставляло смущаться и чувствовать себя с ними неловко, будто они только выглядят детьми, а на самом деле они два мудреца в детском обличии.

– Я ощущаю себя так, будто они знают и видят меня насквозь, – произнес Майкл.

– А мне верится, что с ними действительно произошли такие невероятные события, которые сделали их иными.

– Мне тоже кажется, что они из другого мира, где возможно многое, чего не может быть в нашей жизни.

– Тогда мы постараемся научиться у них тому, что они знают, чем владеют, – произнесла Дженни.

– Сам Бог послал нам их, – проговорил Майкл.

– Эти дети – наше счастье, они совершили чудо. У них есть чему поучиться.

– Я согласен, пусть они будут нам учителями.

(Автор встретился с Макарием в горах Кавказа, и странник поведал свою историю, которая была записана в точности как рассказал странник.)

Пора в путь по зову сердца. Места поражения станут местами победы, места падения превратятся в места подъема. Сердце очистится, станет свободным, радостным, детским. Тогда оно наполнится любовью – океаном. И начнут на земле сотворяться сказочные страны и города детства. Придут туда дети маленькие и дети большие, вспомнят они все, подружатся, и запоют у всех сердца от радости и счастья. И наступит тогда на всей земле праздник навсегда!

Content

В. Лермонтов
Сила поющего сердца. Путь к вершинам совершенства

Глава 1. Ветры-испытания

Глава 2. Брань невидимая

Глава 3. Последнее искушение

Глава 4. Свет на дне колодца

Глава 5. Небесная грамота

Глава 6. Сказочная страна детства

Глава 7. Город любви

Глава 8. Величайшее заблуждение в мире

Глава 9. Вселенная любви

Глава 10. Быть празднику навсегда!

Глава 11. В путь по велению сердца

Глава 12. Скит в горах

Глава 13. Ксюша и Паша

Глава 14. Война и дети

Глава 15. Туда, где нужна твоя любовь

Глава 16. Дед Макар и дети

Глава 17. Час испытаний

Глава 18. По первому снегу

Глава 19. Рождество в лесу

Глава 20. Над материками и океанами