Михаил Коршунов

Девушка на берегу

Рассказ

1

Улицы и переулки Рыбачьей стороны спускаются к морю. Почти в каждом дворе стоит лодка и сушатся на солнце связки ставриды и кефали. Зреют маслины и виноград.

Дома сложены из камня-ракушечника, рожденного морем, поэтому и в стенах домов шелестит море.

Осенью спелые каштаны стучат по крышам, засыпают водосточные трубы. Катятся по улицам и переулкам к морю и потом долго плавают на волнах.

Летом море на горизонте дымное. Как будто утекает вверх, в небо, сливается с ним. А зимой море отрисовано от неба резкой чертой. Темное, тяжелое, а небо светлое, почти белое. И если на горизонте плывет корабль, он плывет по краю моря, по его черте.

Анита любила наблюдать за кораблями, когда они плывут по черте. Все хорошо видно: мачты, трубы, капитанский мостик, даже флаг можно рассмотреть.

Случается, выпадет снег, густой и влажный. Но иногда горизонт вновь задымится по-летнему, и море уйдет вверх, в небо. И не будет больше видно кораблей на черте, и в каждой волне будет солнце и зеленый свет. Запахнет нагретыми кипарисами, поднимется трава. Это сквозь зиму проскакивает лето, какой-то день, потерянный июлем.

Дом, в котором живет Анита, тоже сложен из камня-ракушечника, и в стенах его шелестит море. Шелестело море и в стенах школы, в которой Анита когда-то училась.

Ее деды и прадеды были рыбаками — ставридчиками и кефальщиками. И ее отец был рыбаком.

В молодости он поймал сельдяного короля — плоского, с черным пятном на каждой стороне. Сельдяной король ходит со стаями сельдей. Встречается редко. Кто поймает, тому счастье. Высушенный на солнце, до сих пор он хранится в доме.

Анита была тогда совсем маленькой. Она потихоньку разговаривала с сельдяным королем. И он рассказывал ей все про море. За это мать назвала Аниту сельдяной королевой.

Однажды отец связал смешную веревочную куклу из разных морских узлов, Подарил Аните, чтобы играла.

Веревочная кукла, как и сельдяной король, тоже хранится в доме.

Каждый рыбак с Рыбачьей стороны — ставридчик или кефальщик — знал девочку в черном школьном переднике, которая купалась в море возле старого деревянного причала. Купалась летом, осенью и зимой. Недаром ее звали сельдяной королевой.

Анита окончила школу. Осталась на Рыбачьей стороне.

Подруги уехали кто куда. Кто поступать в институт, кто на далекую стройку.

Прощались у моря, кормили чаек. Чайки кружились большим белым обручем, схватывали хлеб.

2

Володя впервые увидел Аниту, когда она выходила из моря. Голубой купальник туго ее охватывал, сверкал на солнце. Она прошла мимо, точно голубая стрелка.

Легла неподалеку на песок. Подложила под голову ладони.

Володя принялся осторожно наблюдать. Откуда эта девушка? Кто она?

Даже не заметил, как приплыла, а сразу увидел, что выходит из моря. Значит, не взбивала пену среди камней возле берега, а приплыла издалека.

Девушка отдыхала. Закрыла глаза.

Она плавала без шапочки, поэтому концы темных волос были мокрыми. Капельки моря рассыпались по смуглым тонким рукам и длинным смуглым ногам.

Так она лежала с закрытыми глазами, потом встала, отряхнулась от песка, который сбежал с нее быстрыми ручейками, и пошла куда-то по ступенькам в скалах.

3

На следующий день Володя работал в порту: руководил сборкой мощного экскаватора.

Его следовало установить в море на открытой деревянной палубе, похожей на плот, чтобы экскаватор можно было буксировать в разные участки порта, где бы он потребовался.

Экскаватор прислали с далекого северного завода. Володя тоже приехал с этого далекого северного завода как мастер, специалист сборки.

Устанавливать экскаватор в море ему приходилось впервые.

Вечером, после работы, он снова был на Рыбачьей стороне. Искал девушку, похожую на голубую стрелку.

Прошел весь берег, но ее не было.

Он поднялся по ступенькам в скалах, по которым она ушла тогда с берега. Просто так, чтобы пройти ее дорогой.

4

Анита сидела в комнате гидрометеостанции в порту. Она работала метеорологом: предсказывала погоду.

Она любила свою комнату, где во всю стену висела карта Черного моря с отметками глубины от 0 до 2 500 метров, с направлениями течений и стрелками ветров.

Если подует западный ветер с Атлантического океана, будет дождь или снег. Если подует северо-восточный с Карского моря, будет морозная, безоблачная погода. А южный, тропический всегда приносит потепление.

Висели графики температуры воздуха и воды, таблицы годового уровня моря, схемы режимов волнения, плотности солевого и газового состава.

Анита научилась теперь по глубоководным термометрам и морским вертушкам, гидрофонам и гидромодулям предугадывать, когда море будет дымным, утекающим вверх, в небо, или когда оно будет темным, тяжелым, отрисованным от неба резкой чертой.

На столе в пробирках стояли моря и океаны всей земли — Атлантический океан, Тихий, Индийский, Карское море, Средиземное, Гренландское, Коралловое. Это была шкала для определения цвета воды.

Цвет воды Черного моря был между третьим номером и шестым, от солнечного зеленоватого, утекающего вверх, в небо, до темного, тяжелого, отрисованного от неба резкой чертой.

5

Володя работал в порту, а по вечерам отправлялся на Рыбачью сторону: все искал Аниту.

Однажды сказал монтажникам, что уйдет с работы днем, уйдет совсем ненадолго, в счет обеденного перерыва. Володя хотел оказаться на Рыбачьей стороне в то же время, что и при первой встрече с Анитой, когда еще не прибыли платформы с экскаватором и он ничего не монтировал.

И Володя увидел Аниту. Она приходила домой обедать и, пока мать накрывала на стол, спускалась к старой деревянной пристани окунуться.

Анита лежала на песке — глаза закрыты, ладони подложены под голову. Концы темных волос мокрые. Капельки моря рассыпались по смуглым тонким рукам и длинным смуглым ногам.

Володя смотрел на Аниту и не знал, как подойти к ней, что сказать. Как подойти и что сказать, чтобы сразу поверила, что для него все это может быть настоящим и большим. А не просто так — разговор с девушкой на берегу.

И пока он стоял вдалеке от нее и думал, Анита поднялась, отряхнулась от песка, который сбежал с нее быстрыми ручейками, и ушла по ступенькам в скалах.

6

По радио объявили, что надвигается шторм и работы на открытых площадках должны быть прекращены. Инструменты убраны, детали закреплены.

Экскаватор считался «работой на открытой площадке». Деревянная палуба, на которой он монтировался, стояла причаленной к молу.

Когда пришло сообщение о шторме, Володя был наверху, на экскаваторе.

Взглянул на море — ничего подозрительного. Синее, и все. Где-то там вдалеке что-то белеет.

«Успею кончить монтаж блоков», — решил он и продолжал работу.

На мачте, на самом конце мола, поднялись черные треугольники. Он и раньше думал: к чему эта мачта? А теперь и черные треугольники еще...

Потом увидел девушку, которая шла от мачты вдоль мола. В походке показалось что-то знакомое.

Девушка подошла к палубе, к экскаватору. Быстро взглянула наверх — и опять, теперь в лице, показалось что-то знакомое.

Девушка подозвала монтажников, заговорила с ними. Очевидно, серьезно, потому что она, как-то очень убедительно, размахивала рукой.

Монтажники крикнули Володе, чтобы прекратил работу и спускался.

Володя прекратил и начал спускаться. Девушка не уходила, стояла среди монтажников.

И вдруг он ее узнал. Это была Анита!

Анита наблюдала за ним, ждала, когда спустится, чтобы спросить: разве штормовые предупреждений не обязательны для его бригады?

Анита выросла среди рыбаков — ставридчиков и кефальщиков. Людей сильных и гордых. Но она сама, сильная и гордая, умела с ними говорить. И она приготовилась к такому разговору.

А тут вдруг к ней спустился незнакомый паренек в спецовке, худенький и смущенный.

7

Сумерки погасили солнце и привели к морю звезды. Совсем низко, к самой воде. Казалось, волны могут до них доплеснуть.

Потемнели скалы и тополя. От моря к берегу потянулись тонкие туманы. В них покачивались огни рыбачьих флотилий.

...Это был необычный разговор, но не тот, о котором думал Володя, чтобы Анита сразу поверила, что для него все это может быть настоящим и большим. А не просто так — разговор с девушкой на берегу.

Володя и Анита стояли у моря на Рыбачьей стороне.

Володя спросил Аниту, откуда она. Он имел в виду, здесь ли живет, на Рыбачьей стороне, и здесь ли искать ее в следующий раз.

Но спросил как-то неловко и от этого смутился.

Анита повернулась к нему, и он увидел ее лицо, в сумерках особенно красивое.

Анита не разрешила и не запретила ее проводить. Шли молча через порт от гидрометеостанции сюда, на Рыбачью сторону.

И вот только теперь, чувствуя, что ему следует уйти, он задал ей этот неловкий вопрос.

Анита улыбнулась, ответила:

— Я пришла из моря.

Володя смутился еще больше.

— Нет, я серьезно.

— Это серьезно. Вы не знаете, что люди пришли из моря?

— Нет, не знаю.

— А я читала. Поэтому любят смотреть на него.

— Я и сам люблю смотреть.

— Может быть, и вы пришли из моря?

— Я родился на Урале.

Володе показалось, что она говорит уже не с ним, а сама с собой.

Анита от него отвернулась и смотрела вдаль, туда, где в тонких туманах покачивались огни рыбачьих флотилий, где волны могут доплеснуть до звезд.

Володя подумал, что она и к нему пришла из моря. Так он увидел ее впервые.

8

Теперь каждый день в обеденный перерыв Володя караулил Аниту около гидрометеостанции. Анита не сердилась, что ее провожает этот худенький и смущенный паренек в спецовке.

Ей нравилась его работа, В ней было что-то сильное и гордое: рождался среди моря экскаватор.

Володя никогда не плавал с Анитой. Ждал ее на берегу возле старого причала. Плавал не очень хорошо и не хотел мешать.

Заплывала Анита далеко. Дежурные спасатели разрешали ей это: они знали ее, знали, что она приходит сюда летом, осенью и зимой.

Володя следил за Анитой, как она, рассекая волны, в которых солнце и зеленый свет, уплывала все дальше. Иногда переворачивалась на спину и поднимала руку— посылала привет.

Он видел эту руку где-то там, где уже, кроме Аниты, никого не было. А потом Анита выходила из моря в голубом купальнике, который туго ее охватывал, сверкал на солнце.

Она была точно голубая стрелка.

Ложилась на песок, подкладывала под голову ладони, закрывала глаза. Отдыхала. Концы темных волос были мокрыми. Капельки моря рассыпались по смуглым тонким рукам и длинным смуглым ногам.

Володя сидел рядом и думал о том, что тех самых важных слов он ей до сих пор так и не сказал. Тех самых важных, чтобы сразу поверила, что для него все это настоящее и большое. А не просто так — разговор с девушкой на берегу.

9

Экскаватор рождался на открытой, похожей на плот деревянной палубе.

Анита из окна гидрометеостанции видела экскаватор и даже угадывала там, наверху, среди металлических конструкций, фигуру Володи, его лицо, его руки.

10

Анита поняла, что Володя ходит в обеденный перерыв, провожает ее на Рыбачью сторону, а сам не обедает, не успевает.

Сегодня, как всегда, он проводил ее. Потом подождал на берегу, пока она плавала. Потом они сидели на песке и разговаривали. А потом, когда Анита встала и песок сбежал с нее быстрыми ручейками, она сказала, что просит его пойти к ней домой. Это совсем рядом, надо только подняться по ступенькам в скалах.

И он пошел с ней по ступенькам в скалах, по которым уже ходил один. Анита сказала, что осенью по этим ступенькам скатываются к морю спелые каштаны.

Анита остановилась около маленькой калитки, вделанной, казалось, в скалу. Под щеколду была приспособлена лодочная уключина. Анита сняла ее, открыла калитку, и они вошли во двор.

Во дворе стояла лодка, висели, сушились связки ставриды и кефали. Зрели маслины и виноград. Через толстую проволоку было перекинуто мокрое белье. Посредине проволока поднята старым веслом, чтобы можно было ходить под бельем и не задевать за него.

Дом тоже казался вделанным в скалу — маленький, темно-желтый, с высокой кирпичной трубой.

На порог вышла пожилая женщина. Володя догадался, что это мать Аниты: такая же прямая, красивая, только волосы не темные, а седые.

Она улыбнулась Володе, и опять так же, как улыбается Анита, только складки в уголках рта были глубже.

— Проходите в дом, пожалуйста.

Володя поздоровался и прошел в дом.

— А где отец? — спросила Анита.

— Придет позже. Совещание у них на рыбокомбинате.

Внутри весь дом был синеватым — стены и потолок. Полы закрыты ковриками. В тонких рамках под стеклами висели какие-то непонятные цветы и травы. На кроватях горками были сложены подушки, совсем как у Володи в доме, на Урале. И стулья были знакомыми, с тонкими, дугой спинками — «венские». А вот полку с книгами такую он не видел — доска, подвешенная на канатах. И часов таких не видел — большие круглые в никелированном футляре, с цифрами, покрытыми фосфором.

Анита заметила, что Володя разглядывает часы, сказала:

— Корабельные. Заводятся на неделю.

Тогда он спросил про цветы под стеклами.

— Это водоросли. Вот порфира — она похожа на выгоревший мак. Падина — она словно распиленные сучки дерева. А вот эта зеленая веточка — полисифония.

— А те длинные?

— Зостера.

— Полисифония, зостера, порфира, — повторил Володя, — очень красивые названия.

— Да. Мне тоже нравятся.

— Вы сами их собирали, водоросли?

— Да. Плавала за ними, ныряла.

— Значит, они тоже пришли сюда из моря?

Анита кивнула, улыбалась.

— И вот эта кукла тоже пришла из моря. — И она протянула Володе смешную веревочную куклу, связанную из разных морских узлов.

Показала и сельдяного короля, плоского, с черным пятном на каждой стороне.

Володю угощали тем, чего он никогда не пробовал: рисом с ракушками-мидиями. Он понял, что Анита специально попросила мать это приготовить.

Ел он и соленые маслины. Мать сказала, что Анита сама их собирает и солит. Маслины Володя ел только из уважения к Аните.

Рассказывал про Урал, где он родился, живет и теперь, работает на заводе. Рассказывал, что у них там, на Урале, сейчас снег и мороз, а здесь вот зеленые деревья, распускаются розы, поют птицы.

11

Экскаватор стоял среди моря. Работа по сборке была закончена.

Володе пора было уезжать на завод на Урал. Туда, где сейчас уже снег и мороз.

Последний вечер у моря. Последний вечер с Анитой.

Сумерки погасили солнце и привели к морю звезды. Совсем низко, к самой воде. Казалось, волны могут до них доплеснуть.

От моря к берегу потянулись тонкие туманы. В них покачивались огни рыбачьих флотилий.

Володя думал о том, что сегодня обязательно скажет Аните слова, чтобы она сразу поверила, что для него все это большое и настоящее. А не просто так — разговор с девушкой на берегу.

Анита кормила чаек, и чайки кружились возле ее рук большим белым обручем.

Content

Михаил Коршунов
Девушка на берегу
Рассказ