Луис Пераль

КОЛЕСНИЦЫ СУДЬБЫ

Эти фрагменты пьесы Луиса Пераля, персонажа романа «Побег на рывок», стали контрапунктами к основному повествованию романа. Возможно, однажды пьеса найдет свое законченное воплощение…

ПРОЛОГ К ПЕРВОМУ АКТУ

Король:

Вчера казалось нам, что мы есть мир,

Вчера казалось мне, что я есть мы —

Дано монархам властвовать людьми,

Но нет, не нам свет отделять от тьмы!

Народ:

Мы — лишь пылинка в замысле Творца.

Досмотрим же спектакль до конца!

АКТ ПЕРВЫЙ

Кончита:

За что же не любить профессоров?

Федерико:

За знания.

Кончита:

Ты к знаниям суров!

Федерико:

Суров не я, судьба куда суровей!

Она глядит на мудрых, сдвинув брови:

Что знает наш профессор, тем не мене,

Давно известно детям в Ойкумене!

Ведь там, за мрачной чернотой небес

Им знания подкидывает…

Кончита:

Бес!

Федерико:

Ну, я б сказал — прогресс. Но ты, дитя,

С сей рифмою расправилась шутя!

* * *

Живоглот:

А если вы доплатите, сеньор,

То я клянусь, что эту вот дубинку

Ему засуну аж по серединку —

И знаете, куда?

Мордокрут:

Ты плут и вор!

Молчи уж лучше! Мне, сеньор, подбросьте

Хоть полэскудо! О, Господни кости!

Да я клянусь, что мой свирепый кол

В него войдет настолько глубоко,

Что он, мерзавец…

Ухорез:

Оба дураки!

Доплачивать сеньору не с руки!

Но если, вы мой бравый господин,

Поставите кувшинчик мне один,

А лучше, два — я вашего поэта

Своею палкою сживу со света.

Да чтоб мне перед Богом отвечать!

Да чтобы я сгорел…

Маркиз:

Всем замолчать!

У вас сверх меры чешутся колы?

Друг дружке почешите их, орлы!

Я вам плачу, чтоб били не спеша,

И больше не накину ни гроша!

* * *

Федерико:

О, Ойкумена — та ушла вперед:

Чиновник здесь берет, там не берет!

Санчо:

Не может быть!

Федерико:

Представьте, может быть!

Ну как мне Ойкумену не любить?

Мы ездим по земле, они летят

По небу, мы плывем, они ныряют,

И не навозом землю удобряют,

А чем хотят…

Санчо:

А чем они хотят?

Федерико:

Не знаю, чем, но точно не навозом!

Мы терпим зной, привычны мы к морозам,

У них же дует кондиционер,

И у погоды нет плохих манер,

Поскольку их мгновенно выдувает!

Санчо:

Так не бывает!

Федерико:

Еще как бывает!

У нас, куда ни плюньте, грубый труд,

У них же труд весь интеллектуальный!

Санчо:

А как они, я извиняюсь, срут?

Федерико:

По виду — так же, но оригинальней!

Известно ль вам, что значит «унитаз»?

Санчо:

О, эти штучки-дрючки не про нас,

Я по-простецки жопу заголю —

И все сильнее родину люблю!

* * *

Федерико:

Любить — трудней, чем не любить!

Кончита:

Но отчего же?

Федерико:

Сила чувства

Жизнь возвышает до искусства.

Бездарным слыть, бездарным быть

Страшней всего в любовной сцене —

Нас за неутомимость ценят,

А надо за талант ценить!

Кончита:

Сеньор, я вижу, с острым перцем,

Таким вы мне являлись в снах…

Федерико:

Талант, дитя, трепещет в сердце!

Кончита:

А если все-таки в штанах?

* * *

Живоглот:

Я бил его, как град бьет урожай!

Мне это по душе и по плечу —

Таких бабьё хоть сотню нарожай,

А я их всех один поколочу!

Я бил его, как дождь молотит двор,

Как полночь бьют часы…

Мордокрут:

Ты плут и вор!

Ты, значит, бил? А я стоял в сторонке?!

Да ваш поэт, сеньор, слабей ребенка,

Но как хвастлив! И горд, как сто чертей!

Он мне сказал: «А ну попробуй, тронь-ка!»

И я уж тронул! Тронул без затей!

Уродовал, как Бог гиппопотама,

Трепал, как пес добычу у реки,

Лупил и драл, поверьте, непрестанно,

Драл и лупил, и…

Ухорез:

Оба дураки!

Сеньор наш — Божий ангел во плоти,

Он в курсе, кто поэта колотил!

Я первый в драке, это всем известно,

А уж поэтов страсть как не люблю,

Едва увижу, так кричу: «Убью!»

И палкой ставлю гадину на место.

Знакомо вам усердие моё,

Знаком и норов мой…

Маркиз:

Молчать, хамьё!

Вас выслушать — башка слетает с плеч,

Да проще самому под палки лечь!

Вот гонорар…

Живоглот:

Прибавка будет?

Маркиз:

Нет!

Явление третье.

Те же и капитан Рамирес.

Капитан Рамирес:

Так, говорите, вами бит поэт?

Ухорез:

Не просто бит, а как яйцо облуплен,

И всяк кровоподтек сеньором куплен!

Капитан Рамирес:

Отлично! Что ж, избранники удачи,

Явился я дать с гонорара сдачи,

И если у поэта мало сил,

Так я себя в защиту пригласил!

* * *

Федерико:

Весь мир — театр, включая Ойкумену!

Вы думали — кино? Арт-транс? Увы!

В итоге ясно, как ошиблись вы

И как я прав!

Лопес:

За правду ломят цену!

Вас отлупили, вы едва живой,

Едва не заплатили головой,

Вас лекарь и за год не исцелит…

Федерико:

Воистину театр! Но как болит…

Взгляните: это лес? Нет, мешковина.

Вот особняк? Нет, доски и картон.

А это разве люди? Половина

Из них — актеришки. Неверный тон,

Дурная мимика, кривые жесты!

А гонор?! Каждый минимум божествен,

А максимум…

Лопес:

И я?

Федерико:

Мой добрый друг!

Вы — худший из актеришек вокруг.

Вы искренни — ужасная беда!

Вам зритель не поверит никогда.

* * *

Кончита:

Давно уже я вроде не девица,

И брать умею с толком, и давать,

И знаю, чья расстелена кровать,

А чьей еще не время расстелиться,

И шпаге знаю цену, и плащу,

Но тут…

Старуха:

Да что с тобою?

Кончита:

Трепещу!

Старуха:

Больна? Хлебни горячего вина!

Кончита:

Да в том-то и беда, что не больна!

В груди пожар, в желудке лед горою,

А между ног все чешется — кошмар! —

Как будто укусил меня комар,

А надо б укусить меня герою.

Уж я ему укусов не спущу!

Старуха:

Так чешется? И что же?

Кончита:

Трепещу!

Старуха:

Слыхала я об этаком недуге,

Когда была на передок слаба,

Рецепт тут, девка, прост: видать, судьба

Лежать больным почаще друг на друге.

Зови дружка домой, и не ропщи…

Кончита:

Так трепещу же!

Старуха:

С ним и трепещи!

* * *

Федерико:

(играет на гитаре)

В знойном небе

пылает солнце,

В бурном море

гуляют волны,

В женском сердце

царит насмешка,

В женском сердце

ни волн, ни солнца,

У мужчины

в душе смятенье,

Путь  мужчины —

враги и войны,

Где, скажите,

найти ему покой?

Ах, где найти покой?!

Кончита:

(пляшет, стучит кастаньетами)

А любовь

танцует в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

Федерико:

(играет на гитаре)

Скачет всадник,

к горам далеким,

Плащ взлетает

ночною тенью,

Сеньорита

глядит с балкона,

Черный веер

в руках порхает,

Ты скажи мне,

о сеньорита,

Что за слезы

твой взор туманят,

Что за страсти

тебя забрали в плен?

Ах, где найти покой?!

Кончита:

(пляшет, стучит кастаньетами)

А любовь

танцует в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

Федерико:

(играет на гитаре)

Над могилой

кружится ворон,

В тихом склепе

темно и пыльно,

Было солнце —

погасло солнце,

Были волны —

теперь пустыня.

Мышью память

в углах скребется,

Подбирает

сухие крошки,

Нет покоя,

покоя в смерти нет.

Ах, где найти покой?!

Кончита:

(пляшет, стучит кастаньетами)

А любовь

танцует в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

* * *

Герцог:

Я оплатил твой университет?

Федерико:

Людей щедрее вас не видел свет!

Герцог:

Я взял твою дорогу на себя?

Федерико:

Живу с любовью к вам, умру любя!

Герцог:

Стипендия? Кто платит, как не я?

Федерико:

Вы мне отец! Поет душа моя!

Герцог:

Страховки? Медицина? Частный дом?

Федерико:

Благодарю, мой благородный дон!

Герцог:

Гостиница, одежда, ресторан,

Музеи всех планет и разных стран,

Загадочные, дивные миры —

Кто Ойкумену для тебя открыл?

Федерико:

Мой герцог! Покровитель малых сих!

Таким не восхитится только псих!

Герцог:

Взамен прошу безделицы: не мсти!

Маркиз подлец? Прости его! Прости!

Иначе даже я и весь мой род

Не защитим тебя. Талант умрет,

А будет ли второй такой — бог весть…

Ты понял ли?

Федерико:

Я понял. Ваша честь,

Честь герцогского рода и семьи,

Честь за̀мка и наследственной земли —

Продайте мне ее за сто монет!

Герцог:

Ты что, безумен?

Федерико:

Ну, продайте!

Герцог:

Нет!

Федерико:

Не вам своею честью торговать,

Так и не мне свою вам продавать!

Я нищ? Я бит? О, это не сюрприз!

Но и комар кусается, мой принц!

* * *

Федерико:

В ад заходят не спеша,

Не дыша и не греша,

Потихоньку стройной ножкой

Пробует смолу душа.

Улыбнулась: горячо!

Чертыхнулась: «Ах ты черт!»

Вот уже смола по пояс,

Вот уже и по плечо.

Лопес:

Это у других — дотла,

Дьявол, шабаш да метла,

А у нас  — не пьем, не курим…

Вот уже и край котла.

Федерико:

Бесы шастают кругом,

Метят в копчик сапогом —

В ад идут без лишней спешки,

Это в рай бегут бегом.

(берет гитару, играет, поет):

Пляшут тени,

безмолвен танец.

Нас не слышат,

пойдем отсюда.

В лунном свете,

как в пляске Смерти,

Стыд бесстыден  —

и капля к капле

Наши души

сольются вечно

В лунном свете,

где шепот ветра,

В мертвом танце

ты скажешь: «Да».

И мы найдем покой!

Кончита:

(пляшет, стучит кастаньетами)

Мы ушедших

слышим сердце

Шаги умолкшие

мы слышим

Пускай их рядом нет,

мы вместе — тьма и свет,

И тень твоя — со мной!

О, Эскалона, лунное вино![1]

* * *

Первая ведьма:

Сливайте ненависть в котел —

Пускай кипит!

Родных, друзей, детей, сестер —

Язык до корня дьявол стер,

Теперь хрипит.

Вторая ведьма:

Три ведьмы пляшут над котлом

Ночной порой,

Все на борьбу добра со злом,

Нам пофартило, повезло —

Сливай добро!

Третья ведьма:

Во имя бритв, во имя битв

Душе кровить.

Сливай отраву из обид,

Какое, к черту, возлюби?

Возненавидь!

Федерико:

Гляжу на пляску трех старух,

Трех муз вранья.

Я б им пришелся ко двору,

Да все никак не разберу:

Где двор? Где я?

В чем смысл ведьминских затей?

Каков барыш?

Потом вернешься из гостей,

А дом упал, и ни клетей,

Ни стен, ни крыш.

* * *

Маркиз:

Я таков, каков я есть:

Сила, гордость, пыл и спесь,

В первом акте все узнали,

Как свою ценю я честь!

Федерико:

Я таков, каков я есть.

Я живу сейчас и здесь,

В первом акте всё забрали,

Во втором осталась месть!

Кончита:

Ах, я тоже такова —

Все на свете трын-трава,

У любви свои заботы,

Лишь любовь всегда права!

Хор зрителей:

Первый акт вы уже отыграли —

И боец, и мудрец, и дурак,

Мы же в креслах зады протирали

И натерли мозоли. Антракт!

ЭПИТАФИЯ ГЕРЦОГУ, НАПИСАННАЯ ЗАРАНЕЕ ПОД ЗАКАЗ

Здесь дремлет тот, кто бодрствовал всю жизнь,

Когда Господь велел ему: «Ложись!» —

Он покорился вышней воле Неба…

Но больше никому покорен не был!

ПРОЛОГ КО ВТОРОМУ АКТУ

Король:

Мы — пуп земли, мы — центр мирокруженья,

И физика тут вовсе ни при чем:

Да, вы вольны озвучить возраженья,

А мы вольны послать за палачом!

Народ:

У палачей — здоровый цвет лица.

Досмотрим же спектакль до конца!

АКТ ВТОРОЙ

Живоглот:

Я жизнь провел в резне, как дьявол в пекле,

Колол, рубил, валял, кусался, грыз,

Я — корифей трагической игры,

Я — золотой дублон, лежащий в пепле,

Мой нож кровав и жребий мой кровав —

А ты? Что делал ты?

Капитан Рамирес:

Я? Убивал.

Мордокрут:

У моего клинка манеры гранда,

Он кланяется только мертвецам,

Я — идеал отменного бойца,

Я — сонмище воинственных талантов!

В моей душе кипит девятый вал,

А ты хоть раз кипел?

Капитан Рамирес:

Я убивал.

Ухорез:

Подруга шпага! Мы в любой таверне

Запомнились по шрамам и рубцам,

Оставленным на память молодцам —

Им и сейчас икается, наверно!

Один удар, и трое наповал!

Ты там бывал?

Капитан Рамирес:

Я? Нет. Я убивал.

Живоглот, Мордокрут, Ухорез:

(хором)

А часто ли?!

Капитан Рамирес:

Случалось, убивал.

Я не мастак хвалиться по тавернам,

Я не горжусь уменьем палача,

Убийство, вне сомнений, это скверно…

Живоглот, Мордокрут, Ухорез:

(хором)

Когда ж ты это делаешь?!

Капитан Рамирес:

Сейчас.

Убивает всех троих.

* * *

Герцог:

Я никогда не мог его понять:

Он то свистел дроздом, то жалил оводом,

Но это ведь не повод для меня

Его ударить, оскорбить, отнять…

Маркиз:

А что тогда вы назовете поводом?

Герцог:

Да что о нем я знаю? Ничего!

Он дома, он в пути, и снова дом —

Но это ведь не повод взять его

За шкирку и влепить в лицо плевок?

Маркиз:

А что тогда вы назовете поводом?

Герцог:

Он плавал по реке без берегов,

Он за стихом ходил, как ходят по воду,

Но это ведь не повод для врагов

Размазать горсть талантливых мозгов?..

Маркиз:

А что тогда вы назовете поводом?

Герцог:

Его слова — обидные слова,

Они сминают честь колесным ободом,

Но это ведь не повод и для вас

Нанять бандитов, коль не врет молва…

Маркиз:

А что тогда вы назовете поводом?

(встает, подходит к окну)

Вы ищете причины, где их нет,

Не может быть Господним попущением

Иль дьявольским коварством! Ваш поэт

Еще раз гавкнет — и покинет свет

Во цвете всех своих беспутных лет!

Герцог:

Но что тогда мы назовем прощением?

* * *

Ларгитасский торговый агент:

(первое слово он произносит раздельно, по слогам)

Ре-ге-не-ра-тор. Надо влезть сюда,

Вот тут закрыть, а тут нажать на сенсор —

И никакой занюханный профессор

Не вылечит вас лучше, господа!

Болел живот? Достал радикулит?

Залезли, крышкой хлопнули, нажали —

И вот нигде ни разу не болит…

Набожная баронесса:

А нищие увечные?

Агент:

Мне жаль их!

Но я, увы, готов лишь тех спасти,

Кто в силах мой товар приобрести!

Итак, товар! Под номером вторым

Я предлагаю…

Барон:

Знатные дары!

Готов я торговаться дотемна,

Лишь бы узнать…

Гости:

Цена! Цена? Цена?!

Доверенный слуга барона:

(вбегает)

Сеньор, ура! В порту — ваш галеон!

Из дальних возвратился он морей!

Плут-стряпчий объегорил дикарей

На миллион! Клянусь, на миллион!

Корабль привез алмазов знатный груз,

Их выменяв на груз дешевых бус!

Барон:

Алмазы? Это кстати. Я как раз

Хотел купить регенератор в дом,

И если деньги я б собрал с трудом,

То без труда отдам большой алмаз!

Агент:

Алмазы? Деньги? Полно, мой сеньор!

Я вам продам товар за сущий вздор —

В именьях ваших много проку нет,

Зато там есть такая штука — нефть!

Барон:

Что значит «нефть»?

Агент:

Пустяк! Густая грязь!

Барон:

Всю грязь, мой друг, дарю вам, не чинясь!

Купайтесь в ней хоть до скончанья дней!

Агент:

Поступка нет прекрасней и умней!

Я чувствую, что день прожил не зря,

Узнав, почём алмаз у дикаря!

* * *

Федерико

(играет на гитаре):

В горних высях

звучат молитвы,

В адских безднах —

глухие стоны,

В женском сердце —

все арфы рая,

В женском сердце —

все муки ада,

Путь мужчины —

огни да битвы,

Цель мужчины —

уйти достойным,

Где, скажите,

найти ему покой?

Ах, где найти покой?

Кончита

(пляшет, стучит кастаньетами):

А любовь

мелькает в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

Федерико

(играет на гитаре):

В этой жизни —

сплошные танцы,

После смерти

сплошные танцы,

Жизнь со смертью

кружатся в танце,

Все танцуют,

господь и дьявол,

Сеньорита,

коснись устами,

Прежде чем я

с тобой расстанусь,

Раньше, чем нас

отправят на покой!

Ах, где найти покой?

Кончита

(пляшет, стучит кастаньетами):

А любовь

мелькает в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

Федерико

(играет на гитаре):

Белый рыцарь —

перо голубки,

Черный ангел —

смола геенны,

Пляшут тени,

безмолвен танец,

Черен контур,

бела известка.

Дым табачный

из старой трубки,

Голос бури

из буйной пены,

Нет покоя,

ни в чем покоя нет!

Ах, где найти покой?

Кончита

(пляшет, стучит кастаньетами):

А любовь

мелькает в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

* * *

Кончита:

Мой бедненький поэт! Ты весь избит!

Вот тут болит?

Федерико:

Болит.

Кончита:

А тут?

Федерико:

Болит.

Кончита:

А здесь?

Федерико:

Святой Господь! Темно в очах!

Ты точно не помощник палача?

Кончита:

Вот так спасай их, пользуй и лечи,

Чтоб угодить за это в палачи!

Давай-ка мы сюда наложим мазь…

Федерико:

Да эта мазь огню геенны в масть!

Кончита:

Не вредничай и подставляй бока!

А это что? Рука?

Федерико:

Нет, не рука.

Кончита:

Дай, я коснусь. Испытываешь боль?

Федерико:

Испытываю, я б сказал, любовь.

А ну, коснись еще… Еще! Еще!

Восторг! Я словно Господом прощен!

Да бейте меня каждый божий день,

Назначьте отбивной среди людей,

Под палки бросьте, врежьте по горбу —

Я буду вслух благодарить судьбу!

Кончита:

За что?

Федерико:

За то…

Кончита:

За что, мой грозный лев?

Федерико:

За то, что главный орган уцелел!

Я сердце раньше главным полагал,

Случалось, оды разуму слагал,

Живот и печень воспевал, шутя…

О, как же ошибался я, дитя!

* * *

1-й арестант:

Убили всех?!

3-й арестант:

…три пишем, пять в уме…

2-й арестант:

В каком уме? Да ты в своем уме ли?

4-й арестант:

Один — троих! Ну, парни поимели…

1-й арестант:

Да вы — герой!

Капитан Рамирес:

И вот сижу в тюрьме,

Как сволочь и злодей, как плут и вор.

Судья зевнет, подпишет приговор,

Палач намылит петлю, и прощайте…

2-й арестант:

Один — троих!

4-й арестант:

Возьмите грош на счастье!

Капитан Рамирес:

Зачем мне грош?

4-й арестант:

Возьмите!

Капитан Рамирес:

Не хочу!

Зачем мне грош?

4-й арестант:

Отдайте палачу!

Ему, по правде, полгроша довольно —

И он повесит вас совсем не больно!

3-й арестант:

Грош делим на два, множим палачей

На деньги, делим на приговоренных

К повешенью…

1-й арестант:

Эй, счетовод, ты чей?

2-й арестант:

Главой он скорбен! В смысле, умудренный…

5-й арестант:

Эй, капитан! За что ты их пришиб?

Гордыня? Ревность? Звонкая монета?

Капитан Рамирес:

Я их убил от имени поэта.

Арестанты:

(хором)

Поэта?

Капитан Рамирес:

Да, поэта.

5-й арестант:

Не бреши!

В какие только игры не играл,

Но эта…

3-й арестант:

От поэта интеграл

Берем, затем по основанью рифмы

Определяем степень логарифма

К числу решений высшего суда…

Стражник:

(входит в камеру)

Эй, кто тут мар Шаббат? Поди сюда!

3-й арестант:

(встает, подходит к стражнику)

Я — мар Шаббат.

Стражник:

Приносим извиненья

От имени властей, по порученью

Высокого суда и бургомистра!

Ведь правда же, мы разобрались быстро?

Вы взяты по ошибке, мой сеньор!

3-й арестант:

(не меняясь в лице)

Благодарю за скорый приговор.

Стражник:

Оставим же ужасный каземат!

1-й арестант:

Гематр!

2-й арестант:

Гематр!

5-й арестант:

Да чтоб я сдох! Гематр!

Мар Шаббат:

(задерживается на пороге камеры)

Вас не повесят, добрый капитан.

Капитан Рамирес:

У вас виденье?

Мар Шаббат:

Нет. Я посчитал.

* * *

Герцог:

Друг мой, вы можете что-нибудь молвить всерьез?

Так, чтобы мне, старику, не гадать: это шутка

Или намек?

Федерико:

О, мой принц, мне становится жутко

При виде крови, но трижды мне хуже от слез!

Плачете вы, плачу я, возле церкви рыдает

Нищий, а рядом рыдает влюбленный барон —

Всхлипы растрогают даже голодных ворон,

А у меня от тех слез аппетит пропадает!

Мне самому шутовство — честно-честно! — претит,

Но аппетит? Этот злобный тиран-аппетит?!

Герцог:

Друг мой, оставьте гаерство! Вы — жертва врага,

Тело в бинтах, а душа, вне сомнения, в шрамах…

Федерико:

Это трагедия?

Герцог:

Пусть не трагедия — драма!

Муза театра в таких постановках строга

К глупым ухмылкам…

Федерико:

Мой принц, эта знатная дама

Пафосу-мужу в кулисах подарит рога —

Мне ли не знать? — если к ней обозначить подходцы,

Скорчить гримасу, шепнуть: «Ах, как сильно мне хоцца,

Прямо нет удержу, все аж замлело в штанах!» —

Глядь, а она уже вам целиком отдана

И намекает на самое подлое скотство!

Пусть в монологах трагических царствует муж,

Клоун добьется иного признанья от муз!

* * *

Маркиз:

Со мною девять слуг, и всяк из них при шпаге!

Герцог:

Со мной шесть сыновей, исполненных отваги,

И я еще не стар, чтоб обнажить клинок!

Маркиз:

И я вполне здоров, чтоб не свалиться с ног

При выпаде таком, что грудь пронзит без спросу!

1-й сын:

Отец, мы рвемся в бой!

1-й слуга:

Мы рвемся без вопросу,

Сиятельный маркиз, наш славный господин!

2-й сын:

А много ли у вас господ?

2-й слуга:

Всего один!

3-й сын:

Худого мы про вас не скажем ничего:

Сейчас — всего один, потом — ни одного!

Герцог:

Отставить толкотню! Вы оба не правы!

Ответьте мне, маркиз, что делаете вы?

Маркиз:

Гуляю под окном сеньора Федерико!

А задница его взывает: «Надери-ка

Меня, лихой маркиз! Покрепче надери!»

Герцог:

Простите, только я вас не пущу к двери,

Ни вас, ни ваших слуг, ни ваших трех бандитов,

Явись они сюда из пекла…

3-й слуга:

Трус! Иди ты

Гусей пасти!

4-й сын:

О плут! Мой гонор и мой герб…

4-й слуга:

Какой там, к черту, герб? Один сплошной ущерб

И знатности семьи, и рода славной чести!

5-й сын:

Эй братья! Что он врет?!

5-й слуга:

А ну-ка, взялись вместе!

Герцог:

Назад! Назад, хамье! Вложить клинки в ножны̀!

Маркиз, клянусь душой, мне доводы нужны:

Неужто наш поэт…

Маркиз:

О да!

Герцог:

…созрел для таски?

Маркиз:

«Да» сорок тысяч раз! Знаком ли вам сей пасквиль?

(протягивает герцогу листок бумаги. Кричит в окно дома)

Имей ты сто носов — отрежу все носы!

Герцог:

Я нынче без очков. Читай же вслух, мой сын!

1-й сын:

(зачитывает с выражением)

Сказал язык: «Я правду изреку!»

Дубина тут как даст по языку

И говорит: «Дурак! Явись с повинной!»

Запомним этой азбуки азы:

Язык в крови — он все-таки язык,

Дубина в злате — все-таки дубина!

Герцог:

И кто здесь вы, маркиз?

Маркиз:

Уж точно не язык!

О, этот гнусный стиль обиднее в разы!

Герцог:

Боюсь помыслить, кто!

1-й сын:

(задумчиво)

Выходит, что дубина…

Маркиз:

Мне плюнули в лицо! Смертельная обида!

Дерись со мной, щенок! Я не снесу вранья!

Федерико:

(высовывается в окно)

Метафора, сеньор! И сочинил не я!

* * *

Монах:

Все зло из космоса! Как сказано в писаньи,

Диавол точит рог в кромешной тьме,

Исполненной ужаснейшим мерцаньем!

То души грешников, как тыщи фитилей,

Все тлеют и никак огнем не разродятся…

1-й забулдыга:

Красавица, налей!

2-й забулдыга:

И мне!

3-й забулдыга:

И мне налей!

Монах:

Во мраке мерзком огоньки роятся,

Воистину сей космос — злостный ад,

Откуда к нам гнуснейшие из гнусных…

1-й забулдыга:

(любуется служанкой)

Ах, что за грудь!

2-й забулдыга:

А ляжки?

3-й забулдыга:

Вот так зад!

1-й забулдыга:

Сказал бы — булочки, вкуснейшие из вкусных!

Монах:

…летят, коварных замыслов полны!

2-й забулдыга:

Так хочется рукой залезть в штаны,

Да не своей, а сдобной белой ручкой —

Твоей, красотка!

Служанка:

(сует ему руку в штаны)

Так? Яичек кучка

И жалкий шпендрик тряпочкой висит!

Разок залезла — больше не проси!

2-й забулдыга:

Коварная! Ты лжешь!

Монах:

Из Ойкумены

К нам движутся грехи — полк за полком,

И надо быть последним дураком,

Дабы не видеть: эти перемены —

Плоды геенны! Да, плоды геенны,

Где вам страдать с утра и дотемна…

1-й забулдыга:

Вина!

2-й забулдыга:

Вина!

3-й забулдыга:

Вина и каплуна!

Эй ты, монах! Не хочешь ли винца?

Монах:

К вам милосердье стукнулось в сердца?

Не откажусь! О, дивная лоза!

И крепко, и прозрачно, как слеза!

1-й забулдыга:

А ведь оно из космоса, клянусь!

Поставки от гематров!

Монах:

Что за гнусь!

Налей еще, а я сейчас вернусь!

2-й забулдыга:

Да это просто бык, а не монах!

Монах:

Я трижды бык! А у меня в штанах…

Служанка:

(сует руку ему под рясу)

В каких штанах? Ты без штанов под рясой!

Все хохочут.

Монах:

А вы бы помолчали, лоботрясы!

* * *

Король:

Право, не знаем… Так вы говорите, кошмар?

Лопес:

Ваше величество, мы ожидаем погромов!

Грозный маркиз баррикады возводит у дома,

Клятвы дает, что к нему не влетит и комар,

Герцог же платит солдатам по десять эскудо,

Копит отряд за отрядом…

Король:

Отряды? Паскуда!

Если дворяне готовы сорваться за грань,

Мы, короли, изрыгаем базарную брань!

Кардинал-советник:

Брань закаляет сердца наподобье молитвы,

Если монарх свое сердце готовит для битвы…

Король:

Вот так совет! Не слыхали мы хуже совета!

(Лопесу)

В чем же причина грызни?

Лопес:

В эпиграмме поэта!

Король:

Вот так причина! Мы помним сей дерзостный пасквиль.

Он послужил, как известно, мотивом для таски,

Но баррикады, отряды, лихие мужчины…

Вот так причина! Будь проклята эта причина!

Кардинал-советник:

Из-за поэта наемников строят в колонны?

Это уже не поэт, а позор Эскалоны!

Церковь к таким щелкоперам относится просто —

Мыло, петля да палач, да забвенье погоста!

Король:

Вам разреши, вы повесите всех без разбору:

Лекарей, пекарей, зодчих, артистов, купцов…

Кардинал-советник:

Смею напомнить о подвигах ваших отцов —

Тех, кто без жалости…

Король:

Хватит! В отцовскую пору

Мы бы и сами казнили без лишних причуд.

Нынче же время иное. Я завтра лечу

В помпилианский Сенат с однодневным визитом,

После на Китту лететь предназначено нам

К черным, как смоль, вудунам! А они, паразиты,

Сплошь гуманисты! И что нам сказать вудунам?!

Если узнают, что нами повешен поэт,

Выставят прямо в порту демонстрантов пикет,

Нас обвинят в изуверстве: мол, варвары снова…

Черт бы побрал все свободы, особенно слова!

Лопес:

Ваше величество, в городе трам-тарарам…

Король:

Ну так плесните в огонь с полведра эпиграмм!

* * *

1-й бродяга:

(загораживает Кончите дорогу)

А любишь ли ты, девка, государя?

Кончита:

Уйди, ударю!

2-й бродяга:

(отрезает ей путь к отступлению)

А любишь ли петь песни королю?

Кончита:

Нет, не люблю!

3-й бродяга:

(выныривает справа)

Желаешь ли монарху угодить?

Кончита:

Сгинь, пропади!

Бродяги:

Мы — трое знаменитых королей!

Зовут нас Выпей, Тяпни и Налей,

А если выпьем, тяпнем и нальем,

То тянет нас на женское белье!

Ведь под бельем есть то, что льна белей

И радует великих королей!

Опасно тут гулять на склоне дня…

Кончита:

(отталкивает Тяпни, распустившего руки)

Пусти меня!

1-й бродяга:

Вначале мы сорвем с красотки шаль!

Кончита:

(лишившись мантильи)

Ах, шали жаль!

2-й бродяга:

Шнуровка лифа туговата, да?

Вспарывает шнуровку на платье Кончиты.

Кончита:

(закрывает руками грудь)

Ах, вот беда!

3-й бродяга:

Мы доберемся до укромных врат…

Капитан Рамирес:

(выныривает из переулка)

Да тут разврат!

Иду, смотрю — коррида, о-ля-ля…

Четвертого возьмете короля?

Бродяги:

Да ты же не король, а капитан!

Капитан Рамирес:

Я — император! Шахиншах! Султан!

Зовут меня Рубѝ ибн Нежалей,

Я — записной убийца королей!

Как встречу их, насильников-скотов,

Так меч из ножен выпрыгнуть готов…

Бродяги:

(разбегаясь)

Рубѝ? Ибн Нежалей?! Прости, сестра!

Мы пошутили!

Я ваще кастрат!..

Капитан Рамирес:

(Кончите)

Позвольте проводить вас? Вам куда?

Кончита:

В дом Федерико.

Капитан Рамирес:

Черт! Вот это да!

Пусть из тюрьмы я вырвался с трудом,

Мой путь стремится в тот же самый дом,

В компании прогулка веселей…

Кончита:

(смеется)

И в доме будет трое королей!

Руби ибн Нежалей, Мишень Д’ля-Плюх

И королева эскалонских шлюх!

* * *

Капитан Рамирес:

Делай добрые дела,

Будет жизнь к тебе мила —

Лет отмерит, как объедков

Для бродяги со стола!

Кончита:

Ох, прошлась я трын-травой,

Хоть реви, хоть в голос вой…

Может, мне пойти в монашки?

Может, в омут головой?

Федерико:

Суета да маета,

Вот баллада, да не та,

Что на нервах ни рифмую,

Не выходит ни черта!

Маркиз:

(в сторону)

Этот, чтоб его, поэт

Так вульгарен — спасу нет!

Закажи сонет мерзавцу —

Испохабит и сонет!

Хор зрителей:

Хоть баллада, хоть сонет —

Нам винца бы да конфет,

Акт второй пришел к финалу,

И народ спешит в буфет!

ПРОЛОГ К ТРЕТЬЕМУ АКТУ

Король:

Мы разрешаем сложные конфликты,

Мы утешаем всякий вздох и всхлип,

В какую б ситуацию ни влип ты,

Мы лишь моргнем, и ты уже не влип!

Народ:

Король моргнул! В сиянии венца

Досмотрим же спектакль до конца!

АКТ ТРЕТИЙ

1-й академик:

Я весь от нетерпения горю!

2-й академик:

А я уже сгорел!

3-й академик:

А я сгораю!

4-й академик:

А я от любопытства умираю!

5-й академик:

А я, считай, что умер!

К декабрю

Я должен сдать о нем сто тысяч знаков

Про жизнь замечательных людей!

1-й академик:

Ваш гений, что ни месяц, одинаков:

Сто тысяч знаков, круглый ноль идей

И гонорар на банковском счету!

Я презираю жалкую тщету

Вас, о популизаторы науки!

Вы лижете…

5-й академик:

Мы лижем? Что же?!

1-й академик:

(опомнившись)

Руки!

Издательские руки языком

Вылизываете и так, и этак,

Вам наплевать на творчество поэта,

Но если кто со сплетнями знаком

И гения полощет, будто прачка…

2-й академик:

Скандал!

3-й академик:

Скандал!

4-й академик:

А будет драка?

2-й академик:

Драчка!

6-й академик:

Поэт на гиперсвязи! Господа!

Бюджет наш мал, а гипер очень дорог!

Желаете транслировать раздоры?

Моча в мозги шибает? Желчь течет?

Так не хрен гавкать за казенный счет!

Все потрясенно умолкают.

В рамке гиперсвязи появляется Федерико.

Федерико:

Почтенные сеньоры! Ваш звонок

Меня едва не сбил, простите, с ног —

Такие люди, светочи ума…

Да вспыхнет свет, да расточится тьма,

Да снизойдет к вам благость долгих дней,

Как вы, сеньоры, снизошли ко мне!

Академики:

(хором)

Вот это слог! Вот это лицедей!

Вот жизнь замечательных людей!

Как он изыскан! Как он умудрён!

5-й академик:

(в сторону)

Сто тысяч знаков? Дудки! Миллион!

1-й академик:

Мы вас, сеньор, хотели бы спросить…

2-й академик:

Мы на Хиззац хотим вас пригласить…

3-й академик:

Курс лекций, семинары, а ещё…

4-й академик:

И все расходы — за казенный счет!

Вас жаждет видеть университет!

Федерико:

Все это крайне лестно, спору нет,

И я уже готов читать вам курс,

Плюс семинар на самый тонкий вкус,

Плюс все, что захотите, в полный рост,

Но есть один финансовый вопрос…

Академики:

(хором)

Финансовый? Вопрос? Один?!

Федерико:

Вот-вот!

Оплатите ли вы коммандос взвод?

Академики:

(хором)

Коммандос? Взвод?!

Федерико:

А лучше два иль три!

Я в доме, понимаете, внутри

Сижу, и за порог — ни-ни, никак!

Меня снаружи ждет отряд вояк,

И если я хоть в двери, хоть в окно,

Они меня прикончат все равно,

И без коммандос мне не по плечу

К вам вылететь. Ей-ей, не долечу

Без таски, без увечий, без плетей…

5-й академик:

(изумленно)

Вот жизнь замечательных людей!

* * *

Король:

(недоверчиво)

Два миллиарда подписей?

Лопес:

Клянусь!

Король:

Два миллиарда? Боже всемогущий!

Кардинал-советник:

Скорее, дьявол. Дьявольская гнусь!

В раю перетряси господни кущи,

Не соберешь и тысячи святых,

А тут мильярды! Грешники, скоты…

Помянешь беса, глянешь — вот и он,

И имя, как известно, легион!

Лопес:

Святой отец, петиция в защиту

Поэта была выложена в вирт.

Сказал бы я, что с Ойкуменой флирт

Дал результаты. Кстати…

Кардинал-советник:

Трепещите!

Флирт с Ойкуменой? Бог вас не простит!

Лопес:

Да я-то что? Поэта бы спасти…

Король:

А что маркиз?

Лопес:

Кричит, что подписантов

Развесит на фонарных он столбах,

А коль столбов не хватит — знать, судьба

Остаток сволочей заслать десантом

На кладбище и выстроить в гробах

Для устрашенья…

Король:

Всех? Без исключенья?

Болезнь ужасна, но страшней леченье!

Пусть подписант ничтожен, как комар —

Два миллиарда подписей… Кошмар!

На этом фоне мы — зубастый цербер,

На этом фоне мы — сортир в раю…

Кардинал-советник:

(с энтузиазмом)

Давайте, я их отлучу от церкви!

Давайте, наложу епитимью!

Король:

Допустим, эти горе-легионы,

Источник наших бедствий и тревог,

Всем скопом прилетят к нам в Эскалону

И гаркнут: «Где поэт? Спасай его!»

Да мы оглохнем от такого шума,

Да мы от суеты сойдем с ума,

Да мы…

Кардинал-советник:

Утешить короля спешу я —

Пускай летят! У нас ведь есть тюрьма!

Король:

Вы идиот, хоть человек ученый —

Тюрьма на два мильярда заключенных?

Лопес:

(в сторону)

Замечу, как большой знаток петиций —

Никто, конечно, к нам не прилетит,

Но пусть его величество боится,

Пускай теряет сон и аппетит.

Когда монарх от страха впал в маразм,

Поэт весомей в два мильярда раз!

* * *

Федерико

(играет на гитаре):

Скачет всадник

к горам далеким,

Сеньорита

глядит с балкона,

Скачет всадник

назад к балкону,

Сеньорита

спешит навстречу,

Вышли сроки,

остались строки,

Вышло время,

ни день, ни вечер,

Как найти нам,

как обрести покой?

Ах, где найти покой?

Кончита

(пляшет, стучит кастаньетами):

А любовь

мелькает в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

Федерико

(играет на гитаре):

Насмерть всадник

коня загонит,

Сеньорита

подметки стопчет,

Не сойтись им

на этом свете,

Не сойтись им

за краем гроба,

В этом танце —

о, ритм агоний! —

В этом танце —

о, смерти почерк! —

В этом танце

для них покоя нет.

Ах, где найти покой?

Кончита

(пляшет, стучит кастаньетами):

А любовь

мелькает в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

Федерико

(играет на гитаре):

Ночь упала,

текут чернила,

Встало утро,

бела бумага,

День мелькает

пером гусиным,

Пишет время,

Господь читает,

Нет покоя

без встречи с милой,

Нет покоя

без блеска шпаги,

Рай ли, ад ли,

нигде покоя нет.

Ах, где найти покой?

Кончита

(пляшет, стучит кастаньетами):

А любовь

мелькает в небе,

Волну венчает

белым гребнем,

Летает и смеется,

и в руки не дается,

Не взять ее никак!

О Эскалона, красное вино!

* * *

Кончита:

Я смущаюсь!

1-й репортер:

Сеньорита!

Дело будет шито-крыто,

Все тип-топ, крутое шоу…

Кончита:

Я стесняюсь!

2-й репортер:

Хорошо же!

У стеснительных красоток

Рейтинг крепкий и высокий!

Кончита:

(с подозрением)

Рейтинг?

3-й репортер:

Есть такая штука,

Без неё не жизнь, а мука,

Если ты умом не вышел,

Рейтинг подними повыше,

Если ты урод порою,

Рейтинг пусть стоит горою…

Как у нашего поэта

С этим делом?

Кончита:

Дело это

У него стоит покамест,

Если помогать руками…

Репортеры:

Мы поможем! Мы подскажем!

Мы и снимем, и намажем,

И поддержим, и направим,

И ускорим, и восславим,

Воплотим и в сталь, и в камень,

Языком, душой, руками,

Завернем и в шелк, и в ситец —

Только, детка, согласитесь!

Кончита:

(решается)

Ах, теряю честь свою!

Что же дать вам?

Репортеры:

Интервью!

* * *

Секретарь:

(докладывает)

Три тысячи храбрейших храбрецов,

И всяк горой стоит за Федерико!

Герцог:

(озабоченно)

А что маркиз? Каков его отряд?

Секретарь:

Три тысячи подлейших подлецов,

И каждый рот уже раскрыл для крика!

Едва в мерзавца влепим мы заряд,

А шпагою добавим, вне сомнений,

Он завопит от ярких впечатлений,

Чтоб замолчать навеки…

Герцог:

Очень рад

Такому боевитому настрою.

А что же наши воины?

Секретарь:

Не скрою,

Их рты нередко изрыгают брань,

Но эта брань бесчестит вражью дрянь,

А значит, все ругательства — молитвы,

Звучащие в канун великой битвы!

Герцог:

Пожалуй, и маркизовы орлы

Для нас немало припасли хулы…

Секретарь:

(с пренебрежением)

О, их хула — весенний теплый дождь!

Ты от врага лихих проклятий ждешь,

Ты жаждешь брани искренней и длинной,

Но если враг — дикарь и сумасброд,

Он грязной чушью наполняет рот,

Как рыночный дурак — размокшей глиной,

И пусть наш враг ретив, свиреп и зол,

Он сплюнет грязь себе же на камзол!

Герцог:

Отличный образ! Вы случайно…

Секретарь:

Да!

Поклонник я сеньора Федерико,

И сам себе шепчу порою: «Ври-ка!

Изящней ври! Изысканнее ври!»

И сразу все сжимается внутри,

И я уж не чиновник, а поэт,

И я…

Герцог:

Так вы сейчас соврали?

Секретарь:

Нет!

Мой принц, пусть враг вонзит в меня ножи,

Когда я вам скажу хоть слово лжи!

Герцог:

Похвально!

Значит, воинства равны,

Коль не глядеть с моральной стороны.

Я — идеал, а враг мой — плут и враль,

Такая вот расхожая мораль

Готова, лишь заполучив реал,

Лечь под любой настырный идеал.

При равных силах будет равным спор…

А кто у нас в союзниках?

Секретарь:

Сеньор!

За нас взвод академиков горой,

С Хиззаца политический герой,

Полк репортеров, блиц-канал вестей,

Продюсер «Ойкумены новостей»,

Филологов четырнадцать колонн,

Ведущих телешоу батальон,

Еще правозащитников орда,

Не знающих пощады и стыда,

Сто либералов с десяти планет,

Шесть демонстраций плюс один пикет,

Петиция в защиту — сущий бред,

Но два мильярда «да» и сотня «нет»!

С такой армадой мы уже, вот-вот,

Дорога нас ведет…

Герцог:

(удрученно)

На эшафот!

* * *

Маркиз:

(расхаживая по комнате)

Черт побери! Эта дрянь меня сводит с ума!

Заперся в доме и носу наружу не кажет…

Штурмом взять дом?

Так кругом щелкоперишек тьма,

Снимут, запишут и всей Ойкумене расскажут:

Вот, дикий варвар штурмует поэтов дома,

Вот, кутерьма,

Вот, мракобес, враг прогресса, бездарность — и даже

Вредность сама!

Я-то рассчитывал с герцогским войском сойтись,

А не безгласным скотом на лужайке пастись,

Глядя, как чертов поэт

Нас на весь свет

Кроет, честит — и молчит! О, ему не спастись!

Я бы прибил борзописца,

Только нельзя торопиться —

Мне ли потом в новостях, словно кляче, плестись?

Честно сказать, размышляю я снова и снова:

Может быть, дать отступного?

Может быть, стыд проглотить?

Денег ему заплатить?

К дому прислать табачку и вина, и съестного —

Кушайте, пейте, поэт…

Нет!

Гранд Эскалоны я, и не желаю иного,

Гранд Эскалоны, и месть — мой завет и ответ!

Я не прощаю обид,

Зол и сердит,

Мыслю — пожалуй, отыщется ловкий бандит,

Влезет в окошко к мерзавцу, желая дурного,

Острым кинжалом под ребра его наградит!

Так, чтобы я ни при чем,

Так, чтоб другой — палачом,

Чтобы на кладбище я постоял, удручен:

Мол, сожалею…

Гляди, Ойкумена, гляди!

Кто тут в грехах, будто угольщик в саже?

Чьи добродетели можно собрать в закрома?

Черт побери!

Эта дрянь меня сводит с ума!

Заперся в доме и носу наружу не кажет…

* * *

Кардинал-советник:

Сын мой, я вызвал вас тайно. Считаете, странно?

Вовсе не странно! Как честную Божью овцу,

Зная вас…

Санчо:

Падре, уж лучше скажите «барана» —

Божьим бараном мужчине быть больше к лицу!

Кардинал-советник:

Сын мой, оставим крестьянам пастушьи сравненья!

Вы — горожанин, торговец. Считай, вы — народ!

Санчо:

(подбоченясь)

Да, я народ! Я — народный народ, без сомненья!

Трижды народный народ!

Кардинал-советник:

И народное мненье

Мне интересно узнать, так сказать, тет-а-тет.

Друг ваш — поэт…

Санчо:

Да, поэт!

Кардинал-советник:

Вы — поэта сосед,

Значит, культурная личность, знаток, театрал….

В курсе ли вы, что есть мнимо счастливый финал?

Санчо:

Ясное дело! Представьте, что вы у ней дома,

Дело дошло… Ну, короче, дошло! Крепче лома

Ваш…

Кардинал-советник:

Да, я понял.

Санчо:

И в самом финальном конце

Вы понимаете: дело не в нем, подлеце,

Дело-то в ней!

Кардинал-советник:

Я не понял.

Санчо:

Она засыпает!

Морщится, кривится, чешется, сладко зевает,

И засыпает! А ты хоть долбись до камней…

Это есть мнимо счастливый финал, как по мне.

Кардинал-советник:

Вы мне открыли глаза на сценический казус!

Поговорим о политике.

Санчо:

Жду лишь приказа!

Кардинал-советник:

В городе зреет побоище, смута дворян

Из-за поэта. Скажите мне, Божий баран,

Если поэта тихонько спровадить в канал…

Санчо:

(с пониманием)

Будет ли это нам мнимо счастливый финал?

Кардинал-советник:

Слышал, гуляет он вечером возле канала…

Санчо:

Он не гуляет!

Кардинал-советник:

А вы пригласите, каналья!

И незаметно прижмитесь к поэту бочком,

И по-соседски, могучим народным толчком,

Мнимо счастливый финал обеспечьте-ка мне,

Так, чтобы плач на поминках, но счастье в стране.

Я же подброшу редисочки в ваш огород…

Санчо:

Знаете, падре, что скажет на это народ?

С этакой дичью идите к убийцам-ворам,

Я хоть и Божий баран, но совсем не баран!

* * *

Герцог:

Он мне не друг. Какие тут друзья?

Свет не одобрит, родственники взвоют —

У герцогов в друзьях сидят князья,

И то не каждый. Воевать нельзя

С маркизом! Выдать парня головою?

Зачтется ль мне поэта голова,

На правеже Господнем? Черта с два!

Призрак Федерико:

(мерещится герцогу у окна)

Мой принц, я вам не друг,

Я — тля из ваших слуг,

Пускай мои стихи

Отпустят вам грехи!

Бесы:

(по углам)

Ха-ха! Хо-хо! Хи-хи!

Герцог:

Он мне не сын. Мне хватит сыновей

Без всяких низкородных щелкоперов!

Пусть он — щегол, синица, соловей,

А я одним движением бровей

Казню, прощаю и решаю споры.

Кто, как не я, воздвиг его судьбу?

Мне и велеть: «Поэт, лежи в гробу!»

Призрак Федерико:

(мерещится герцогу возле кровати)

Мой принц, я вам не сын,

Бегут мои часы,

Господь вам судия —

Не я, не я, не я…

Бесы:

(по углам)

Хо-хо! Ко-ме-ди-я!

Герцог:

Он мне никто. И звать его никак,

И все, что было — не было ни разу.

Да, я еще держу себя в руках,

Но мне витать не должно в облаках,

Рискуя подхватить войны заразу!

Слаб человек, душа его и плоть…

Господь простит, на то он и Господь!

Призрак Федерико:

(мерещится герцогу у платяного шкафа)

Мой принц, я вам никто,

Точнее, черт-те-что,

Пустяк, пузырь, фигня…

Забудьте про меня!

Бесы:

(по углам)

Хи-хи! Ха-ха! Ням-ням!

Герцог:

Так кто ж он мне? Никто, не сын, не друг,

Пузырь, пустяк, а я не сплю ночами,

Уже готов отдать его, и вдруг

Опять иду на сотый адов круг,

Опять сомненья входят палачами,

Хотят нарезать из души ремней…

Ну кто ты мне? Ответь же, кто ты мне?!

Призрак Федерико:

(мерещится герцогу на пороге)

Мой принц, мне очень жаль,

Да я б давно сбежал

Из вашей спальни прочь,

Чтоб только вам помочь,

Но я же ваш — вот-вот! —

Воображенья плод!

Бесы:

(по углам)

Ха-ха! Он плод, он плод!

Нам душу, вам же плоть!

* * *

Лопес:

(разговаривает по гиперу)

Как агент и друг поэта,

Я скажу вам, не таясь:

Я продам вам то и это —

Деловитый очень я-с!

Режиссер:

(в рамке гиперсвязи)

Мне за звонкую монету

Ни к чему и то, и это,

У меня есть интерес

Лишь к одной из тыщи пьес!

Лопес:

Лишь к одной? Скажу вам прямо:

Наш талант, как мощный вяз!

Купишь только эпиграмму,

Глядь, а коготок увяз!

В полночь скверно засыпаешь,

Утром жизнь не мила:

Покупаешь, покупаешь,

Как рассольчик с похмела!

Режиссер:

Вы, я вижу, ловкий малый,

Вам продать родную маму —

Что свинье лежать в грязи…

Я желаю эксклюзив!

Лопес:

Эксклюзив? Да ради Бога!

Эта выдумка по нам:

Если в банке денег много,

Отдадимся вам сполна!

Исключительное право

Стоит дорого, дружок!

Я…

Режиссер:

Вы плут, скажу вам прямо!

Лопес:

Уточним: я плут и жох!

Режиссер:

Значит, мы сойдемся в торге

И прославимся в итоге

На весь черно-белый свет:

Я да вы, да наш поэт!

И спрошу вас по секрету,

Даже если я не прав:

Кто наследует поэту

После смерти в смысле прав?

Лопес:

После смерти? Дохлый номер!

Мы ведь живы по сей день?

Режиссер:

Нынче жив, а завтра помер…

Вы же знаете людей:

Нет рекламы лучше смерти,

А у вас там сложно все…

Как прибьют его, поверьте,

Так нам денежек в конверте

Зритель мигом принесет!

Лопес:

(после долгой паузы)

Получается, мы с вами

В барыше, а он — в раю?

Я торгую хоть правами,

Хоть словами, хоть дровами,

Но друзей не продаю!

* * *

Король:

Верховной Академией искусств,

Что носит имя нашего отца,

Изучено на вид, на слух, на вкус

Все творчество поэта-наглеца.

Вердикт таков: в стихах нет ни строки-с,

Где подразумевается маркиз,

А если кто дерзнет подразуметь,

То карою мерзавцу будет смерть!

Все слышали? Поэт наш не наглец,

А острослов, талант и молодец!

Народ:

Нет ядовитых клизм!

Нет подлого сюрприза!

Какой-такой маркиз?

Нет в творчестве маркиза!

Король:

Затем поэта, что себе на тыл

Искал беду с завидным постоянством,

Мы жалуем…

Кардинал-советник:

(мрачно, в сторону)

Причислит, что ль, к святым?

Король:

Мы жалуем потомственным дворянством!

И попрошу врагов умерить тон:

Дон Федерико — благородный дон!

Народ:

Ударим-ка в бидон,

Раз тишь на колокольне!

Наш Федерико — дон,

Будь счастлив, малохольный!

Король:

И если наш идальго, как дурак,

Продолжит жечь глаголом прочих донов,

Бить палками его нельзя никак!

А вот дуэль…

Маркиз:

(оживляясь)

Благодарю с поклоном!

Все слышали, что власть нам говорит?

Дуэль маркиза удовлетворит!

Я не кобель, мой враг — не сука в течке,

Но есть у дона славное местечко —

Там, где сойдутся ноги и спина,

Вонзится моя шпага…

Глашатай:

Тишина!

Народ:

Молчи, моя страна,

Паси немое стадо,

А ноги и спина

Сойдутся там, где надо!

Король:

Талант в гробу — по-прежнему талант!

Дуэль поэту станет приговором.

Но будь покойный связан договором

С театром — победитель-дуэлянт

Обязан будет выполнить контракт,

Все изложив от реплики до жеста,

И написать для пьесы новый акт

Не хуже, чем его писала жертва!

А если захромают стиль и слог,

Пойдет в тюрьму он править эпилог!

Народ:

Пляши, народ, пляши,

Не хмурься, не стесняйся!

Пиши, маркиз, пиши,

Почаще упражняйся!

Маркиз:

Виват, король! Он спор решил хитро̀!

Он первый к шпаге приравнял перо!

Куда ни кинь, я буду виноват…

Федерико:

А может, я…

Оба:

(хором)

Виват, король! Виват!

Король:

(выходя на авансцену)

Мы разрешаем сложные конфликты

Мы утешаем всякий вздох и всхлип,

В какую б ситуацию ни влип ты,

Мы лишь моргнем, и ты уже не влип!

Народ:

Король моргнул! В сиянии венца

Досмотрим же спектакль до конца!

Король:

Мы — пуп земли, мы — центр мирокруженья,

И физика тут вовсе ни при чем:

Да, вы вольны озвучить возраженья,

А мы вольны послать за палачом!

Народ:

У палачей — здоровый цвет лица.

Досмотрим же спектакль до конца!

Король:

Вчера казалось нам, что мы есть мир,

Вчера казалось мне, что я есть мы —

Дано монархам властвовать людьми,

Но нет, не нам свет отделять от тьмы!

Народ:

Мы — лишь пылинка в замысле Творца.

Досмотрим же спектакль до конца!

1

Финал песни «Ах, где найти покой?» (от слов «Пляшут тени…») написан А. Валентиновым.

Content

Луис Пераль
КОЛЕСНИЦЫ СУДЬБЫ

ПРОЛОГ К ПЕРВОМУ АКТУ

АКТ ПЕРВЫЙ

ЭПИТАФИЯ ГЕРЦОГУ, НАПИСАННАЯ ЗАРАНЕЕ ПОД ЗАКАЗ

ПРОЛОГ КО ВТОРОМУ АКТУ

АКТ ВТОРОЙ

ПРОЛОГ К ТРЕТЬЕМУ АКТУ

АКТ ТРЕТИЙ

1