Ярослав Питерский

Перспектива смерти

Роман

Сон. Ему снился все тот же сон. Страшные воспоминания терзали обессиленное сознание мозга…

Чеченец стоял на коленях. Его смуглое лицо не выражало никаких эмоций. Карие глаза безразлично смотрели в глиняный пол. Трехдневная щетина на щеках и подбородке. Грязная шея и волосатая грудь. Рваная рубашка была вся в пятнах бурой – запекшейся крови.

Он стоял и ждал. Он ничего не просил. Его губы, что-то бормотали, но слова – невразумительный бред, вырывались, лишь шепотом.

Офицер зло улыбнулся. Он стоял над пленным, широко расставив ноги и заведя руки за спину.

– Ну, что чурбанская морда? Говоришь, не был ты у боевиков?

Чеченец молчал. Он лишь слабо застонал.

– Молчишь? Гордый?! Горец? Молчать будешь? Посмотрим сейчас!

Капитан, вновь, сильно пнул чеченца, по груди. Тот, не выдержал удара и свалился на бок.

В этот момент второй офицер схватил капитана за плечо.

– Олег? Ты, что? Ты ж его убьешь?

Тот, которого звали Олегом, хмуро ухмыльнулся, и зло, блеснув глазами на товарища, тихо прошипел.

– Витя! Это же боевик! Настоящий ваххабит! Он же наших мочил! Он же сволочь наверняка не одному нашему – глотку перерезал!

– И что? Это не дает тебе права его бить! Давай сдадим в комендатуру и все!

– В комендатуру говоришь? Возиться с ним? Да нет! Я его здесь сам допрошу и решу, как делать – отпустить или кончить!

– Олег! Ты в своем уме? Мы же не убийцы и оккупанты, какие-то!

– Да заткнись ты Витя! Дай мне с ним поработать, раз сам не можешь! Нас, что сюда зря в командировку операми послали поработать? Сейчас он нам много оперативной информации выдаст!

Тот, которого звали Виктор – в светлом камуфляже и майорскими звездочками на погонах, неохотно отошел в сторону и закурил. Огонек сигаретки вспыхнул маленьким угольком в полумраке помещения.

В этот момент чеченец перевернулся на спину и посмотрел на капитана. Злобный взгляд буравил офицера. Офицер, вновь ухмыльнулся и пнул пленного по печени.

– Говори сука! Где отряд Паши Задаева? Ты ведь в нем подрабатывал взрывником? Так ведь сука?!

– Пошел ты… ничего я тебе, не скажу! – неожиданно дерзко ответил чеченец.

– Что?! Тварь! Ах ты тварь! Не скажешь? – капитан еще несколько раз пнул чеченца по почкам.

Тот дико замычал.

– Сволочи! Сволочи! Резали вам, глотки и будем резать! Собаки русские! Вы изверги! Вы не человеки! Вы сами то верите, себе или нет! Дети шакалов!

– Ах ты – черномазый! Чечен гребаный! Глотки говоришь, резать будите?! Ну, ты то точно уже не будешь!

С эти словами, капитан склонился над чеченцем и, достав с пояса ловким движением охотничий нож – приставил его к горлу пленного.

– Ну, что чувствуешь свой конец? Как баран, себя, наверное, чувствуешь! Зверье проклятое – вы и животных то режете звери! Вот я сейчас и тебя как барана кончу! Говори – был в банде, где она, сколько человек? Куда пошли?

– Да пошел ты – собака русская! – прохрипел чеченец.

Он закатил глаза и плюнул. Слюна попала на ботинок капитана.

– Вот сука! Обувь запачкал! – взвизгнул капитан.

Майор резким прыжком подпрыгнул к нему и попытался оттащить руку с ножом от горла пленного. Но капитан оттолкнул его второй рукой:

– Отойди Витя! Отойди!

– Прекрати Олег! Ты же убьешь его!

– А тебе что?! Жалко этого ублюдка? Он же наших мочил!

– И что? Он же пленный!

– Да пошел он – пленный! Мы пленных не берем! Если с них толку нет! Он молчит!

Чеченец, лежа на полу – со страхом, наблюдал за перепалкой двух русских офицеров.

– Отойди Витя! Отойди!

Майор плюнул и отошел в сторону.

Капитан, вновь склонился, над пленным и сильно прижав к его горлу нож, повторил вопрос:

– Ну, что – говори, сколько человек, куда пошли, где у вас в селение явка? В каком доме собирались?

– Ничего я тебе не скажу! Ничего! Да и не знаю я ничего! Не был я не в какой банде! Не был! А оружие, что вы у меня нашли – так это для самообороны! И все! Везите меня в Чернокозово! Там пусть допрашивают!

– Хм, в Чернокозово захотел? Баланду халявную жрать? Бензин на тебя тратить? Нет! Не нужен ты нам такой герой!

Капитан, сильнее надавил на нож и, темная струя крови, просочилась из-под кожи. Чеченец захрипел. Офицер, увидев это – зло захохотал и полосонул лезвием по горлу. Кровь хлынула темно – бурым потоком ему на ботинки. Пленный закатил глаза и задергался в конвульсиях.

Майор бросился вновь к капитану и отпихнул его в сторону. Перевернув чеченца на спину, он попытался ладонью закрыть его рану на горле. Но кровь хлестала – словно фонтан – лилась между пальцев на грудь и пол.

Чеченец несколько раз вздрогнул ногами и затих. Его глаза безжизненно смотрели в дощатый потолок.

– Ты же убил его! Убил! Олег – ты убил его! – вскрикнул майор.

Капитан как не в чем не бывало, стоял рядом и зло улыбался.

– Ты убил его, понимаешь? Нас теперь посадят за это! Обоих!

– Не боись! Не посадят! Кто знает – кто мог ему глотку перерезать? Может, его дружки ваххабиты, с ним расправились! Одним духом меньше – одним чехом больше! Кому от этого хуже?

– А семья? А семья? Его жена напишет заявление? Что тогда?

– Не напишет! Не напишет! Нет у него никакой семьи! Я проверял! Один он жил…

– Ну, ты Олег и сука! Подставил нас!

– Хватит орать! Лучше давай его закопаем тут в чулане! Найдут через полгода! Мы уже дома будем! Да и искать никого не будут!

Капитан, пнул по ногам мертвого чеченца. Майор посмотрел на свои окровавленные ладони и тихо замычал…

– Витя! Витя! Что такое? Опять сон? Опять про это? – испуганная женщина сидела на кровати и тормошила мужчину.

Тот очнулся ото сна и посмотрел на нее безумными глазами.

– Я что опять кричал?

– Да! Ты, опять кричал и пинался, во сне! Я уже боюсь с тобой спать! То и смотри – меня изобьешь – сонный!

Мужчина сел на кровати и встряхнул голову. Страшный сон не как не хотел отступать. Лишь через минуту он ласково посмотрел на женщину и тихо сказал:

– Оля, все нормально. Извини. Больше мне это не присниться…

– Витя обещай! Ты сходишь к психологу! Так ведь нельзя! Поле этой проклятой командировки в Чечню – у тебя уже два месяца кошмары! Пожалей себя и меня! А то я больше не буду ночевать у тебя! Мне страшно!

Мужчина улыбнулся и потянулся к ней всем телом. Он погладил ее по спине и поцеловал. Прижавшись щекой к ее лицу – втянул ноздрями запах ее волос. Длинные и белокурые они спадали с плеч изящными завитками. Ее пухлая грудь нервно вздымалась. Прижавшись к ней, мужчина попытался успокоить ее дыхание. Но ему это не удалось. Женщина тихо заплакала.

– Вставай! Витя уже пол восьмого! На работу пора! И мне еще домой заехать надо! Мама ругаться будет…

– Мама ругаться – ты что, девочка? Тебе уже тридцать два! Замужем уже успела побывать – а все маму боишься!

– Ну, ты же Витя знаешь мою маму! Она пуританка и не терпит, когда ее дочь спит с мужчинами до свадьбы! Она такая! Она понимает, что мы спим! Хоть я и говорю ей, что ночевала у подруги – она чувствует, что я занималась сексом! Ругается!

– Господи! Оля, ну что ты говоришь? Ты сама то подумай? Ну почему мы должны скрывать наши отношения от твоей мамы? – Виктор резко вскочил с постели и подошел к окну.

Потянувшись, он отвел штору и посмотрел на улицу.

– Черт, опять снег. Декабрь, какой-то снежный! Машину точно придется заводить с лампой! Замерзла наверняка!

– Витя, ты, что не слышишь, что я тебе сказала? Мама моя знает о наших отношениях, и ей это не нравиться, что мы с тобой тянем – в ЗАГС не идем. Живем как любовники!

Женщина сбросила с себя ночнушку и осталась в одних трусиках. Она стояла перед зеркалом и причесывалась. Виктор повернулся и любовался ее фигурой. Стройные бедра. Большая грудь, плоский живот и осиная талия.

Ольга Сечина – была красавицей. Ей хоть и было тридцать два – но выглядела она на двадцать пять. Многие мужики засматривались на нее. Возможно, ей удалось так хорошо сохраниться потому, что она не имела детей. За мужем была лишь три года – потом разошлась с мужем. Он, удачливый предприниматель, казалось бы, жить, да жить – но у них, что-то не заладилось. Разошлись мирно. Хотя отношения, со своей, бывшей, не прерывал и не редко поддерживал ее деньгами. Но и сама Сечина была не бедной. Ольга открыла небольшую парикмахерскую, которая приносила ей неплохие доходы. Достаточно большие суммы Ольга тратила на одежду косметику и своего любовника – майора милиции, старшего оперуполномоченного краевого РУБОПа – Виктора Полякова.

Виктору было тридцать шесть. Высокий подтянутый с русыми волосами и голубыми глазами – он пользовался успехом у женщин. Ольга в него влюбилась при первой встрече. Но как не странно, Виктор не торопился жениться – на богатой, разведенной красавице и все тянул со штампом в паспорте. Ольга не торопила, понимая, что суета тут не нужна. Виктор сам должен решится на поход в ЗАГС.

– Витя, ты меня завезешь домой или все-таки мне вызвать такси? – женщина лукаво улыбнулась – увидев, что он рассматривает ее фигуру.

– А может, мы сегодня – опоздаем на работу? – Виктор кивнул на постель.

– Нет, сегодня нет! Мне надо быть в девять в банке. А до этого надо привести себя в порядок.

– Тогда езжай на такси! Пока машину заведу, пока прогрею…

– Ну, вот – так всегда! Точно от любовника! На такси! Спасибо, тебе, Витенька!

– Не за что! – Виктор, ухмыльнулся и, достав сигареты из тумбочки у кровати – закурил.

Ольга собралась быстро. Пока Поляков готовил себе кофе – она оделась и, не попрощавшись, вышла в прихожую. Виктор услышал – как громко хлопнула входная дверь.

– Психует! Пусть по психует – к вечеру, перебеситься! – буркнул он себе под нос и отхлебнул горячую черную жидкость из чашки.

Машину удалось завести не сразу. На заснеженной автостоянке пришлось помучиться с аккумулятором. «Тойота» чихала и не как не хотела заводиться. Мотор судорожно вздрагивал и глох. Выручил Полякова смуглый кавказец – который ставил рядом с ним на стоянке старенькие «Жигули». Носатый Алик – продавец с колхозного рынка – дал Полякову взаймы свою паяльную лампу. После пяти минут прогрева, открытым пламенем под картером – «Тойота» Виктора завелась. Пока движок набирал обороты – Поляков стоял и курил рядом с кавказцем.

– Слышь, Алик? А вас, братва то, на рынке не докапывает?

Азербайджанец, задумался и, робко посмотрев, в глаза милиционеру – тихо ответил:

– Всякое бывает!

– Ты, это – если чего не стесняйся! Звони мне! Я приеду – разберусь! – Поляков сунул Алику визитку, – Вот телефоны там есть.

Кавказец посмотрел на карточку и тяжело вздохнул:

– Говоришь, у меня крышей будешь? Так меня мои братья съедят! Они-то дань платят, и я плачу – то так не честно будет. Они тогда меня выручать не будут! А ты же всех защищать не будешь?

– Нет, Алик. Только тебя. Всех не потяну.

– Ну, вот видишь…

– А, ты че Алик в кепке то ходишь? Мороз то вон за двадцать!

– Да, так привычнее…

– Хм, привычнее – менингит заработать хочешь? И все-таки кто там вас на рынке то прессует?

– Да есть там одни. Менты вроде.

– Кто? Менты?

– Ну да!

– А откуда ты знаешь, что менты?

– Да говорят…

– А можешь, узнать – кто такие?

– А зачем это тебе?

– Ну, так на всякий случай…

– Ну, попробую, но не обещаю!

– Ладно, спасибо тебе за лампу! Поехал я! Опаздываю уже!

К зданию РУБОПа, Виктор подъехал без пяти девять. Боясь опоздать на утреннюю планерку у шефа – начальника убойного отдела, он бегом забежал в коридор и бросился к лифту.

Но прямо у кабинки, его встретил заместитель начальника управления – полковник Саблин. Седой, высокий и подтянутый – Саблин хмуро посмотрел на Полякова и дернул его за рукав шубы.

– Опаздываешь Поляков?

– Извините товарищ полковник, но еще две минуты.

– Не спеши – иди ко мне в кабинет. На планерку, можешь не ходить. Я твоему шефу уже сказал, что забираю тебя сегодня. Дело есть.

Виктор насторожился. Такая перспектива с утра его не обрадовала. Скорее всего, Саблин начнет компостировать мозги за раскрываемость – а это, часа три, проработки – в его кабинете. Но делать было нечего. Виктор направился к лестнице – ехать на лифте не было смысла – кабинет Саблина находился на втором этаже.

Скинув дубленку и шапку в прихожей – Поляков дежурно улыбнулся секретарше – пожилой женщине.

– Не знаете Динара Сергеевна, зачем Саблин меня вызвал?

Женщина пожала плечами. Виктор частенько замечал, что Динара Сергеевна никогда ничего вразумительно про шефа не говорила. Таков был принцип ее работы. Так ее учил полковник – никакой лишней информации.

– Не знаю, Виктор Степанович, он мне не говорит по оперативным вопросам.

– Ну ладно.

В кабинете у полковника Виктор сел в углу на стуле. Саблин, зашел и, покосившись на него, буркнул:

– Чего в угол забился? Садись ближе к столу. Не боись – прорабатывать не буду. Сегодня серьезные дела решать будем.

Поляков неохота пересел к столу. Саблин тяжело сел в кресла и откинулся. Вздохнув, он помял пальцами переносицу и, закрыв глаза – тихо сказал:

– Ты, Степанов, как к крысам относишься?

– Не понял Евгений Петрович?

– Ну, к крысам? Ты, что не знаешь – кто такие крысы?

– Хм, крысы, так вроде у меня дома их нет.

– Да, это хорошо. А вот у нас в управлении завелись.

– Так санэпидстанцию вызвать надо – дустом поспать.

– Я не про тех крыс говорю. Витя – крысы это на оперативном жаргоне – наши сотрудники, которые ударились сами в криминал и ведут двойную работу – и нашим, и вашим.

– Хм, у нас в управе крысы? – удивился Поляков.

– Да Витя. Да. Мы тут с твоим шефом вечерком мозгами шевелили. Искали кандидатурку из оперов, кто бы мог этим делом заняться. Вот на тебе остановились. Ты опер толковый. Не одно дело раскрутил. В Чечне отличился. К награде, представлен. В общем, хотим тебе это дело поручить.

– Хм, спасибо Евгений Петрович. Но я как-то не очень, к такой перспективе. В своих копаться. Ребята не поймут. Пусть уж этим в управлении собственной безопасности занимаются. Им за это деньги платят.

– Я так и знал, что ты так скажешь. Но есть одно, но. Об этом деле никто знать не должен. Кроме тебя, начальника управления и твоего шефа – подполковника Безбородько. Дело в том, что об этой оперативной информации никто не знает. Никто, даже там! – Саблин вытянул палец к потолку. – Я мы хотим, чтобы, никто не узнал не генерал, никто. Только уж потом. После окончания операции. Выносить сор из избы – у нас в РУБОПе, не принято. Не тебе, об этом говорить. Да и с информацией надо еще поработать. Сыровата она еще. Есть, зацепка, но не проверенна.

Поляков тяжело вздохнул. Отказаться было нельзя, а спросить, что за информация – значит, согласиться окончательно. Такие правила. Знаешь – работаешь.

– Вижу. Вижу. Мучаешься. Но Витя, надо. Я тебя лично прошу. Лично, – Саблин доверительно посмотрел в глаза Виктору.

– Что за информация? – выдохнул Поляков.

– Да вот так. Я ведь тоже старый опер. И как у каждого опера у меня есть и были свои агенты. Не тебе об этом рассказывать. Многие конечно у меня уже от дел отошли – за ненадобностью. Но есть у меня один человечек, который служит мне верой и правдой уже вот лет пятнадцать. И вот недавно он мне выдал любопытную пульку. Говорит, есть два мента, которые занялись нечестным бизнесом. Крышуют предпринимателей, торговцев. Сами от них бабки получают. Сами на разборки ездят – корками трясут. Всех вроде как позагнали из мелких братанов. Вот такие пироги.

– Хм, информация конечно дельная, но незначительная. Я знаю многие отделы – в городе, где и участковые, и опера такой ерундой занимаются. И вроде многие об этом знают. И что толку. Никто из торговцев и предпринимателей – заяву на них писать не будет. Им-то какая разница кому бабки платить – бандитам или ментам. С ментами, вроде, как и надежней. Так, что я не думаю, что это информация заслуживает внимания. Просто на вашем бы месте – вызвал этих козлов к себе в кабинет и поговорил по душам. Или заканчивайте, или вон уз РУБОПа. Вот так.

Саблин задумался. Вновь закрыв глаза, он помассировал переносицу. Тяжело вздохнул и ответил.

– Так-то оно так. Я это и без тебя знаю. Но есть тут одно, но, о котором я тебе не сказал. Этот мой человечек под киллера, наемного заделался. Так вот эти менты и еще один предприниматель вроде как его наняли для устранения конкурента. Вот как. Тут, понимаешь ли – заказным убийством попахивает. Это тебе не рубли у торговцев цветами стрелять.

– Да, заказное убийство – это не шалтай-болтай. А, насколько, серьезна – эта информация?

– Очень серьезна. Очень. Мой человек уже задаток получил – пять штук баксов и главное ствол. Тэ-тэ. Без номеров. Чистый. Вот так-то!

– Хм. Да, тут если деньги и ствол дали, серьезно, – согласился Поляков.

– Витя, в общем, нужно этим заняться. Поработать. Вывести этих козлов на чистую воду – пока они тут дров не наломали. Да и боюсь я – может на них уже не одна заказная темная мокруха висит. Вот, как брат.

– Так вы самое главное не сказали. Кто, такие? Фамилии то наших друзей – я их знаю?

– То-то, и оно. Фамилий и я не знаю. И никто пока не знает.

– Как это?

– Да так. Мой человечек общался то в основном с этим предпринимателем, который вроде, как и заказ, ему дал. А про ментов, он ему рассказал – и на встречу водил. И знаешь – они, стреляные гуси. В кабинете сидели в масках с прорезями. Между собой не разговаривали – только знаками обменивались – когда моего человечка проверяли. Единственное, хорошо, вроде, как ему поверили. А вот с их данными – посложнее, будет. Знаем только, что, мол – менты из наших!

– А с чего вы решили, что они, из наших? Может все же чужаки?

– Нет. Этот заказчик проболтался – мол, крыша у него мощная из самого РУБОПа.

– Хм, странно все это. Менты нанимают киллера. Почему? Сами пачкаться не хотят? А если они уже кого валили? Почему?

– Тут то и вся фишка. Они очень опытные. И валят подставными. А потом, скорее всего – сами валят киллера. Что бы следы замести. Ну не мне, такие комбинации – тебе рассказывать.

– Да логично. Курить у вас можно? – Поляков достал из кармана костюма пачку сигарет.

– Кури. Витя. Этим делом нужно заняться как можно быстрее. Сроки, моему человечку поставлены жесткие – пять дней. Потом спрос.

Поляков закурил и, откинувшись на стуле – выпустил дым в потолок.

– А мне-то с этим человечком поговорить можно? Или общаться через вас будем?

– Можно! – Саблин тяжело вздохнул и выдвинул верхний ящик стола. – Вот фото жертвы. Предприниматель, которого нужно завалить, – полковник швырнул на стол фотографию.

Поляков взял снимок и внимательно посмотрел на изображение.

– Кто это?

– Некто Рамзан Кубаров. Дагестанец. Сорок лет. Держит крупный деревообрабатывающий завод. Дела идут успешно. Прибыль до миллиона долларов в год. Главное – заказчик тоже с лесом связан – это некто Андрей Свирский. Личность скандально известная. Не раз обвиняли в мошенничестве – но постоянно с крючка срывался. Не хватало доказательств. Может, слышал? Гонит лес за рубеж. Китай, Корея. Перекупщик. Скорее всего, хочет завод Кубарова под себя подмять.

– Хм, Свирский. Что-то слышал.

– Ну вот – его фото, – полковник положил на стол еще один снимок.

На Полякова с фотографии смотрел мужчина лет пятидесяти с широкими скулами и тонким носом. Глубоко посаженные глаза. Короткая стрижка.

– Выходит бизнес на миллионы, а за заказ десять штук баксов?

– Нет пятнадцать. Пять – аванс, десятка после работы.

– Хм, все равно – маловато.

– Нет. Если бы цену задрали – киллер, мог бы и соскочить. Не реально. А так…

– Логично. Так, что там, на счет встречи с вашим агентом то?

– Да. Сегодня в три дня, он будет ждать тебя на Предмостной площади. В руках у него будет газета Комсомольская правда. Одет он будет в коричневую меховую куртку, белую формовку и синие штаны. Звать его Андрей. Фамилия тебе не нужна. В общем, все, при встрече – можешь с ним обговорить. У тебя конспиративная хата есть своя?

– Нет. Мы на отдел, общую, держим.

– Это плохо. Могут другие просечь. В эту хату его не веди. Поговорите, тогда, где ни будь, в кафе. Так в обычной забегаловке. Пивка попейте. Он парень разговорчивый – и понятливый. И главное – очень, смелый. Готов на все. Готов на любое дело. Риска не боится. Это я его проверял – поверь, несколько раз уже.

– Да пивка в такую погоду? Холодно. Ладно – разберемся.

Поляков протянул фотографии обратно полковнику. Но тот покачал головой:

– Нет – можешь себе оставить.

В этот момент, открылась дверь, и в кабинет зашел – начальник убойного отдела, подполковник, Безбородько. Низенький и толстенький он буквально вкатился в помещение.

– Евгений Петрович, разрешите?! Срочно!

– Да, Павел Степанович, проходи, мы как раз с твоим подчиненным по нашему делу беседуем.

Безбородько, как-то неловко отмахнулся и, достав из кармана брюк носовой платок – протер им свой вспотевший лоб. Переминаясь, с ноги на ногу, он тревожно сказал:

– Я не совсем с хорошей новостью. Немного все меняется.

– Что еще стряслось? – Саблин вскочил с кресла и вопросительно уставился на подполковника.

– Тут заминочка может быть. Убийство.

– Убийство, какое еще убийство?

– Сегодня утром. Час назад обнаружен труп. На пустыре одного из брошенных заводов.

Саблин бросил на стол шариковую ручку и нервно вскрикнул:

– Да, что ты меня, как девку – к выданью готовишь? Говори уже! Кого завалили?

– Хм, в общем, так. В машине обнаружено тело предпринимателя – Рамзана Кубарова.

– Что? Как Кубарова? Это точно?

– Да. При нем нашли его паспорт, права и документы. Различные договора – на его имя.

Саблин плюхнулся в кресло. Обхватив, голову руками, он замычал, как раненный:

– Ну, вот Витя. Я, так и знал. Все пошло кувырком.

Поляков внимательно посмотрел на своего шефа. Тот, стоял, переминаясь, с ноги на ногу и нервно улыбался. Было видно, что он сам не готов к такому повороту событий.

Саблин, был в не себя, какие-то секунды. Словно очнувшись, он встал с кресла и сдернув со спинки пиджак зло бросил:

– Кто ни будь, туда выехал?

– Да, но пока там работает местная группа и прокуратура.

– Чей это сектор, из твоих?

– Хм, майора Полякова…

Саблин покачал головой и ухмыльнулся:

– Ну, вот Витя. Господь и распорядился. Поехали.

На пустыре стоял черный БМВ седьмой модели. Гладкие, полированные бока автомобиля нелепо смотрелись среди куч мусора, свалки металлолома и огромных кустов сорняков.

«Волга» Саблина, подъехала, как можно ближе к месту происшествия. Поляков рассмотрел, что возле БМВ толкается слишком много народа. Там были милиционеры, прокурорские работники, и какие-то люди в штатском. Эксперты мазали порошком лобовое стекло и что-то лепили на него. Саблин, Поляков и Безбородько медленно подошли к черной машине. Дул противный, пронизывающий ветер. Виктор то и дело кутался в шарф.

К ним подбежал молодой милиционер с погонами лейтенанта на бушлате.

– Сюда нельзя! Тут место происшествия! – завопил юнец.

Саблин хмуро сунул ему под нос свои корки:

– Начальство нужно знать в лицо.

– Извините, товарищ полковник! – вытянулся по струнке лейтенант.

– Вы кто?

– Я лейтенант Семенов. Участковый на этой территории.

– Слушай Семенов, а что тут так много народа толкается? – спросил его Поляков.

Лейтенант покосился на Виктора, но попросить предъявить его документы не решился. Он почувствовал, что человек, приехавший с полковником на одной «Волге» – тоже кто – то из милицейских шишек.

– Так, все, тут по делу. Прокурорские, медицина. Опера, из местного РУВД. И еще кто-то, из управления, – пробормотал лейтенант.

– А ты у всех у них документы проверял?

– Так точно, – лейтенант боязливо моргнул и поежился от холода.

Поляков медленно двинулся дальше. Суетившиеся возле БМВ люди – вроде, как и не замечали его. Виктор подошел к автомобилю и заглянул в салон. На водительском месте сидел мертвый человек. Смуглое лицо было опущено на грудь. С первого момента казалось – что человек спит. Руки расслаблено лежали по бокам сиденья. И только огромная бурая лужа уже застывшей крови на коленях, груди и полу говорили, что спящий водитель – мертв.

Поляков тронул за плечо низенького, толстого человека в пальто. Из-под полы, которого, виднелся белый халат. Судя по всему, это, был судмедэксперт.

– Простите – какой диагноз? Предварительный?

Толстяк растянулся в улыбке:

– А Витя?! И ты тут! Ну, блин погодка работать!

В толстяке Поляков узнал своего старого знакомого судмедэксперта – Валентина Суздалева.

– А, Валя! Ты в пальто – прямо как Дени де Вито! Мафиоза!

– Да пошел ты! Витенька! – обиделся Суздалев.

– Ладно, Валя! Шучу! От чего, помер, сей субъект?

Суздалев, вздохнул и, разведя руками, ответил:

– Яснее – ясного! Глотка у него перерезана! Горло! От уха до уха! Умер от потери крови, и прочее, прочее, прочее…

– Как давно?

– Часов двадцать назад! Может пятнадцать! Сейчас трудно сказать – мороз!

– То есть вчера?

– Это уж точно – не сегодня!

– А чем ему глотку перерезали?

– Хм, судя по ране – скорее всего острым стальным предметом. Или попросту – ножом или бритвой!

– Почему или бритвой?

– Слишком тонкая рана. Поэтому нож – должен быть очень острым.

В этот момент к ним подошла высокая женщина лет тридцати пяти, в длинной дорогой норковой шубе и песцовой шапке. Она лукаво улыбнулась. Ее ноги в изящных сапожках на длинном каблуке то и дело проваливались в глубокий снег.

– Виктор! Здравствуй! Не хочу сказать добрый день! Такой день обычно добрым не назовешь!

– Здрасьте – Вера Григорьевна? А что краевая прокуратура уже тут?

– Да, меня вызвали.

– Хм, странно – следователя по особо важным делам – вызвали на убийство, на пустыре?

– Хм, но убийство-то явно заказное – значит и дело важно. Иначе ты бы сюда тоже с Саблиным не приехал? – дерзко ответила женщина.

Ее серые глаза внимательно изучали лицо Полякова. Виктор улыбнулся.

– Вера, кончай! Брось ты этот формализм! С чего ты взяла, что убийство заказное? Ну, перерезали водителю глотку, может таксовал. Клиент и пырнул ножом.

– Хм, на БМВ седьмой модели? Много ты видел в нашем городе таксистов на такой машине?

– Да, Вера – логика у тебя есть. Ну и что это за тип?

– А то ты не знаешь! Уже в РУБОПе небось давно на него досье подняли. Рамзан Кубаров.

– Рамзан Кубаров? Это точно?

– Да. Точно. Документы у него нашли. Права. Паспорт. И прочее. Витя – у вас, есть что-то на него?

Поляков помолчал. Пожал плечами и, достав сигарету – закурил.

– Нет, ничего у нас на него нет. Я даже не знаю – кто такой, Рамзан Кубаров.

– Ой, Витя! Ой, врешь! Ну ладно – потом все равно поделишься, ведь я дело вести буду.

Женщина в норковой шубе отвернулась и отошла. Она достала из портфеля бумаги и что-то сказала рядом стоящему милиционеру.

– Вера! Не буду мешать. Потом созвонимся, – окрикнул ее Виктор.

Женщина лишь отмахнулась. Было видно – она обиделась. Поляков пожал плечами и хотел, было выбросить окурок в сугроб. Но потом передумал. Аккуратно затушил его об зажигалку и зажал в кулак. Оставлять такие следы на месте происшествия было бы неправильно.

Виктор вернулся к «Волге». Саблин и Безбородько сидели в салоне и молчали. Когда Поляков захлопнул дверь, Саблин тихонько закашлялся. Покраснев, он пару раз глубоко вздохнул и спросил:

– Ну? Кто из прокуратуры там?

– Верка Лесина.

– А эта… Ну и что?

– Да не чего. За пять минут, успели поцапаться!

– Из-за чего?

– Она на меня накатила – мол, мы знаем, этого Кубарова.

Саблин замолчал. Несколько секунд, он переваривал информацию. Затем, нервно постучав костяшками пальцев по панели – тихо бросил:

– Откуда она может знать?

– Да нет! – Поляков, отмахнулся и, открыв стекло, закурил. – Не знает она ничего. Так, на шару спросила.

– А это точно Кубаров? – подал голос Безбородько.

– Да. Документы при нем. Да и похож он на того, с фото, – вздохнул Поляков.

– Ну, и что получается? Тот, которого должен был, убрать наш киллер подставной – мертв? Значит, кто-то вперед выполнил заказ? А как же, наш наемник? – грустно спросил Саблин.

– Да, что-то не ладится ничего. Я сам понять не могу. Утечка информации? Исключена. Знаем только мы четверо, – пробурчал Безбородько.

– Мне кажется так, товарищ полковник. Эти наши крысы – очень, и очень опасны. Они могли сделать двойной заказ. Либо убрать Кубарова сами, – рассудительно сказал Поляков.

– А смысл, какой? Зачем, им, было, нашего-то, нанимать? И, что теперь ему, с деньгами то делать? – вздохнул Саблин.

– А вот эта загадка. Если эти наши – матерые волки и секут, кое-что в опер работе – они так путать все будут – мама дорогая. Это первый силок.

– Неужели ты думаешь, что они догадываются, что их зацепили?

– Возможно, и нет. Но крутят силки – на всякий случай. Матерые, одно слово, – ответил Поляков.

– Ну и что сейчас?

– Надо ехать домой к Кубарову. На работу. Разговаривать. Выяснять. О пока этого Свирского не трогать – а пропасти. Посмотреть, как он себя вести будет. Я думаю – так разумней, – рассуждал вслух Поляков.

Саблин глубоко вздохнул. Повернувшись, назад – посмотрел в глаза Полякову. Несколько секунд изучая его, лицо тихо добавил:

– Ладно, Витя. Действуй. И помни. У нас не так много времени. Если эти наши крысы так развернулись – жди беды. Они наколбасят, кучу всякой гадости и тогда сдерживать информацию, мы просто не сможем. Если об этом потом узнает генерал и прочее руководство – не сносить нам головы.

Пальцы шарили по холодным кнопкам домофона. Железные клавиши пищали, словно им было больно. В маленьком динамике раздавались длинные гудки. Поляков стоял возле железной двери подъезда и переминался с ноги на ногу от холода. Поднеся ладони к лицу – попытался согреть их дыханием.

Вдруг в сеточке домофона, что-то щелкнуло, и раздался глухой женский голос.

– Да.

– Это квартира Кубарова?

– Да. Что вам надо?

– Я из милиции. Из РУБОП. Мне надо поговорить с его женой Людмилой Ивановной.

Но голос из динамика прервался. Повисло тягостное молчание. Лишь негромкий треск радиопомех.

– Алло! Вы меня слышите? Мне надо поговорить с Людмилой Ивановной.

– Мне не о чем с вами разговаривать. Мне сейчас не до вас. У меня горе. Оставьте меня в покое. Из милиции ко мне уже приходили и опрашивали. Я больше ничего сказать не могу, – вновь раздался женский голос.

Поляков помялся и растер замерзшее ухо ладонью. Вновь нагнулся к динамику и сказал:

– Людмила Ивановна. Откройте подъезд и пустите меня. Моя фамилия Поляков. Майор Поляков. Я старший оперуполномоченный и расследую убийство вашего мужа. Это очень важно – я не собираюсь вас допрашивать, просто спрошу пару вопросов. И все.

Динамик вновь молчал. Так продлилось несколько секунд. Затем электрокатушка заурчала и хлопнула щеколда. Дверь открылась автоматически.

Это был дорогой элитный дом. В вестибюле подъезда было целых два лифта. Чистота на полу и пластиковая отделка на стенах. Убитый Кубаров жить в простой хрущевке, просто не мог. Миллион долларов ежегодной прибыли его завода – не позволяли ему это делать.

Виктор уверенно шагнул к лестнице. По его подсчетам, квартира Кубарова находилась на втором этаже. Поднимаясь вверх, он вдруг заметил, что ошибся. На площадке находилось лишь по две двери, а не по три. Пришлось идти по лестнице на четвертый этаж. Когда он поднялся на площадку – дверь в квартиру номер сорок два, была приоткрыта. Поляков понял – что это ждут его.

Он потихоньку открыл дверь. В большой, просторной, прихожей царил полумрак. Посредине помещения стояла высокая, стройная брюнетка в обтягивающих брюках и светлой кофточке. Лицо женщины было печально. Большие карие глаза изучали Полякова. Женщина была настоящей красавицей. Раскосые брови, тонкий изящный носик, правильные немного пухленькие губки. Длинные, темные волосы аккуратно заколоты на затылке в пышный пучок. В ушах сверкнули сережки. Виктор догадался, что в украшениях блестели алмазы.

– Здравствуйте. Вы Людмила Ивановна? – робко спросил Поляков, немного смущаясь от её взгляда.

Но женщина не ответила. Повернувшись, она прошла в большую комнату. Поляков понял, что она его пригласила проследовать за ней. Закрыв за собой дверь, Виктор покосился на обувь. Но снимать сапоги не стал – скинул лишь дубленку и шапку, положив их на кресло в углу.

Когда он зашел в комнату, то увидел, что хозяйка сидит на диване возле окна. Виктор осмотрелся. Роскошная обстановка помещения. Мягкий ворсистый ковер на полу. В углу огромный плазменный телевизор. Дорогие фарфоровые вазы на полу. Огромные картины на стенах.

Поляков встал в нерешительности. Женщина, увидев это, кивнула на кресло. Когда Виктор сел напротив ее, медленно поднеся зажигалку – закурила тонкую, словно соломинка сигарету. Выпустив ароматный дым – хозяйка ленивым голосом спросила:

– Так, что вы от меня хотите майор Поляков?

– Вы Людмила Ивановна?

– Хм, а кто ж еще?

Поляков пожал плечами. Достав из кармана пиджака удостоверение – протянул его женщине. Но та даже не посмотрела на красные корочки. Она продолжала изучать лицо Полякова.

– Может тут в квартире еще кто-то есть. Вот я и спрашиваю – вы ли Людмила Ивановна?

– Хм, нет тут никого. Можете проверить. Да, я Людмила Ивановна. Жена, вернее теперь уже, вдова Рамзана Кубарова.

Поляков удивился, насколько спокойно, говорит женщина. Она вела себя так, будто ничего не произошло. Виктор посмотрел на ее руку, когда она стряхивала пепел с сигареты в пепельницу. Пальцы были расслаблены и не дрожали.

– Гражданин майор. Что вы хотите?

Брюнетка вновь выпустила струйку дыма.

– Я хочу вас спросить кое-что.

– Ну, так спрашивайте, зачем же рассматривать мои руки?

– Людмила Ивановна, вы, когда узнали о смерти мужа?

На лице красавицы повисло недоумение. Она грустно улыбнулась и отведя глаза в сторону тихо ответила:

– Хм, а я думала, у вас в милиции – все слаженно. Все четко. Но видно ошибаюсь.

– Так, когда? Почему вы отвечаете на вопрос так замысловато?

– Хм, извините. Как вас зовут?

– Виктор Степанович… – буркнул Поляков.

Ему уже начинала не нравиться уклончивость вдовы.

– А можно я вас буду звать просто Виктор. Вы молоды. Неужели вам приятно, когда вас зовут по отчеству?

– Людмила Ивановна. Мы уходим от сути.

– Хм, а вы зовите меня Людмила. Мне так больше нравиться, – не обращая внимания, на вопросы Полякова, сказала Кубарова.

– Хорошо. Вы, я вижу, до сих пор находитесь, в стрессовом состоянии. И еще не до конца поняли – что произошло. Зовите меня Виктор.

– Нет, я все осознала. Мой муж мертв, – неожиданно, на глазах у Кубаровой, выступили слезы.

Большие капли блестели на пышных ресницах, как роса на траве. Поляков понял, что она сейчас заплачет. Ему вдруг, стало, ее жаль. Но Кубарова сдержалась. И смахнув слезу – вновь глубоко затянулась сигаретой.

– Так от кого вы узнали, что ваш муж мертв?

– Хм, от ваших. Утром пришел человек в штатском. Показал корочки. Представился оперуполномоченным местного РУВД. Он и сказал, – Людмила вдруг вновь стала спокойной.

– Он вас и опрашивал?

– Да.

– Составил протокол?

– Да.

– А, что вы ему сказали?

– Мне, что повторять опять, что я ему говорила? Не легче ли вам взять эту бумагу у него и прочитать?

– Вам трудно сказать. Я ведь не опрашиваю вас. Просто беседуем, – настаивал, на своем, Поляков.

– Хорошо Виктор. Я вам повторю, – Кубарова грустно улыбнулась. – Только вот это вряд ли вернет Рамзана.

– Да. Но это надо, чтобы найти его убийц.

– Что? Вы, что действительно хотите найти его убийц? Вы, верите в это?

– Конечно, иначе бы я сюда не пришел.

– Хм, а мне кажется, что все это плохая затея. Вряд ли вы кого ни будь, найдете. Так и останется все не раскрыто. Извините меня. Я немного нервничаю. Я просто не верю в вашу способность, что-то раскрыть. Вот так себя и веду, – впервые за весь разговор, голос у Кубаровой дрогнул.

– Нет. Поверти, Людмила Ивановна, не раскрытых преступлений не бывает. Все можно раскрыть. И если вы мне поможете – это произойдет гораздо раньше.

Людмила затушила сигарету в пепельнице и печально ухмыльнулась.

– Хорошо. Я попробую. Повторю все то, что уже говорила. Только вот не пойму зачем.

– Так, когда вы последний раз видели мужа?

– Вчера утром.

– Точно?

– Хм, точно.

– А как вы его видели?

Кубарова недоуменно посмотрела на Полякова.

– Хм, мы, по-моему, муж и жена. Мы, вместе спали. Утром он встал, умылся, позавтракал и пошел.

– И все?

– И все.

– А вы ничего такого не заметили?

– Что именно?

– Ну, что муж нервничал.

– Нет. Он ушел нормальный. Веселый даже. Взял из сейфа деньги и ушел.

Поляков насторожился.

– У вас дома есть сейф?

– Да, мы там храним, свои деньги. Не всегда ведь карточками можно пользоваться. Все-таки у нас пока еще Россия. Нужны наличные.

– Вы и нашему сотруднику об этом рассказывали?

– Нет. Он не спрашивал.

– Что не спрашивал?

– Ну, что муж, деньги из сейфа взял.

– Хм. Хорошо. Уже я вижу, что не зря к вам пришел.

– Я надеюсь, – Кубарова вновь достала из пачки сигарету и закурила.

– И много он берет с собой по утрам денег?

– Ну, тысяч пять шесть. Иногда меньше.

– А зачем ему столько? Он что так много в день тратит?

– Нет, конечно, он тратит меньше. Ну, тысячи полторы, две. Но иногда и пять. Если идет ужинать в ресторан. Иногда и больше. А если деньги остаются, он опять их в сейф кладет. Вот и все.

– А вы можете показать мне ваш сейф?

Кубарова насторожилась.

– Это еще зачем?

– Ну, мне хочется посмотреть – где ваш муж хранил деньги. В моем представлении, сейф, это – нечто большое.

– Ах, бросьте! Это обычный ящик. Маленький.

Кубарова встала с дивана и подошла к окну. Поляков невольно засмотрелся на ее идеальную фигуру. Стройные ноги, высокая большая грудь. Людмила заметила это и улыбнулась. Она, поманила Виктора пальцем.

– Вот он здесь.

Поляков подошел к окну. Возле рамы, прямо в стене едва заметно чернела маленькая дырочка замочной скважины.

Людмила кивнула на нее и сказала:

– Вот и все. Весь сейф.

– А открыть вы его можете?

– Конечно.

– Откройте, пожалуйста.

– Хм, Виктор – вы слишком любопытны. Хотите посмотреть, сколько у нас денег? Учтите – квартира на сигнализации. И если, что приедет патруль охраны, – печально пошутила Людмила.

– Нет, мне все равно – сколько у вас денег. Просто я хочу, чтобы вы посмотрели. Сколько взял с собой ваш муж.

– А, что мне смотреть. Я знаю. Я проверяла уже.

– И сколько – пять тысяч?

– Ну, рублями он взял, почему-то, семь или больше. Я точно не помню, сколько у нас было в рублях. А вот в долларах он вял больше.

Поляков насторожился.

– Он что взял с собой вчера и доллары?

– Да. Он всегда берет. Пред этим, позавчера, он снял в банке, нужную ему сумму. Он всегда это делает – когда у него сделка. А тут еще очень выгодная.

– Так, он что хотел вчера заключить какую-то сделку?

– Да. А что тут такого – он ведь предприниматель. Дела делает. Не всегда приходится вот так – по безналичному расчету торговать.

– Так, он вам, что-то рассказывал?

– Нет. Он лишь перекинулся со мной парой слов, – Кубарова отвернулась от Виктора, прошла к дивану и села.

Поляков остался стоять у окна. Он посмотрел сначала – на женщину, потом на стекло.

– Людмила, и что за пара слов?

– Ничего такого. Он сказал, что какой-то человек, предложил ему выгодную сделку с заказом на поставку леса. Вроде как – по бросовой цене, предлагал купить, хороший объем. Правда, потребовал за это наличные. Но Рамзан не удивился. Так всегда делают, когда лес незаконно вырубленный продают. Такое уже не раз было.

– Хм, вы хотите сказать – ваш муж торговал, незаконно вырубленным лесом? – удивился Поляков.

Кубарова усмехнулась.

– Да. А что тут скрывать. Иногда было и такое. В нашей стране честно бизнес построить нельзя. И взятки нужно давать. И документы на лес покупать. И чиновников ублажать подарками и милицию. Все было у Рамзана.

Виктор вернулся и сел в кресло. Ему очень хотелось курить. Но спросить он как-то не решался. Что-то давило на него, в присутствии этой женщины. Она, как будто заставляла – быть его скованным и нерешительным. Кубарова, словно прочитав его мысли, предложила сама:

– Если хотите курить – курите. Могу вам предложить и немного настоящего французского коньяка. Могу виски, скотч? Будите?

Поляков посмотрел на эту красивую и холеную женщину, и не мог понять – почему она себя ведет, так спокойно. Это его немного настораживало.

– Ну, если угостите – не откажусь.

Кубарова, встала и, подойдя к бару, который был встроен в мебели – открыла дверку и достала оттуда бутылку и два бокала. Поставив их, на столик, перед креслом, кивнула:

– Ну, уж налейте себе и мне сами.

Виктор разлил коньяк по бокалам. Отпив немного – спросил:

– А вы не боитесь, что говорите мне такие вещи?

– Какие?

– Ну, что ваш муж давал взятки, торговал – незаконно вырубленным лесом?

– Нет. Его все равно нет. Он мертв. Теперь ему это уже не повредить. А вам может и поможет в расследовании.

– Хм, и сколько же он взял с собой утром?

– Пятьдесят.

Поляков, чуть не пролил себе на брюки, коньяк из бокала:

– Что? Пятьдесят?

– Пятьдесят тысяч, – спокойно подтвердила Кубарова.

– Долларов? – воскликнул Виктор.

– Да, зеленых, американских денег, – равнодушно ответила Людмила, потягивая коньяк.

– И вы так спокойно об этом говорите? – удивился Поляков.

– А, что теперь сделаешь. Его ведь убили не за сотню рублей.

– Вот черт! – буркнул себе под нос Виктор.

– Вы что-то сказали? – не расслышала Кубарова.

– Я говорю – вашего мужа убивают, забирают пятьдесят тысяч долларов, и вы так на все это спокойно реагируете. Мне это не нравиться.

Кубарова рассмеялась. Ее смех был немного нервным. Она, словно выдавливала его из себя:

– Вы подозреваете меня? Хотите сказать – что это я заказал кому-то своего мужа, а сейчас вот спокойно так себя веду?

Поляков пожал плечами:

– Кстати эту версию тоже не стоит отбрасывать со счетов. Я вам прямо говорю.

– А я знаю. Но вы можете меня проверить. Мне его смерть не была нужна. Напротив – я от нее многое потеряла.

– Это почему?

– А дело в том, что теперь весь завод перейдет к его многочисленным родственникам из Дагестана. Вот почему. И мне вряд ли что-то достанется. А они, вряд ли что-то мне дадут. Они меня не любят. И не любили никогда. Я ведь русская. А у них к русским отношение не очень-то. Даже к женам.

– У вас нет детей?

– Нет, но Рамзан хотел.

– Вы не хотели?

Людмила задумалась. Грустно улыбнувшись, она посмотрела на окно. Отпив из бокала, ответила:

– Да. Заводить детей нужно с любимым человеком. А Рамзан, меня не любил. Я просто была его любовницей – официально оформленной в ЗАГСе. Он относился ко мне как к своей собственности. Да и в последнее время – мы с ним стали как-то далеки. Скорее всего, он нашел себе, другую. Мы и сексом то с ним, занимались очень редко. Просто спали вместе. Он поздно приходил и рано уходил. Иногда, даже, парой слов не успевали перекинуться. Вот поэтому я так спокойно себя веду. Хотя конечно мне очень жаль Рамзана – он был хороший человек.

Поляков вдруг заметил, что по щекам Людмилы текут слезы.

– Извините Людмила. Но я вынужден задавать вам неприятные вопросы.

– Я понимаю…

– А вы сами то, кого ни будь, подозреваете? Кто мог убить вашего мужа?

Кубарова задумалась. Но пауза длилась недолго. Она, словно встрепенувшись, после маленькой исповеди – смахнула со щек слезы и вытерла мокрые ладони о диван:

– Нет. Я никого не подозреваю. Его смерти могли желать многие. У него было много недоброжелателей, особенно по бизнесу.

– Скажите – а вам домой никто не звонил подозрительный? Никто не угрожал?

Кубарова вновь задумалась. Помолчав, она пристально, посмотрела, в глаза Полякову и словно вспомнив – ответила тревожным голосом:

– Вы знаете. Никто, вроде не звонил, и не угрожал. Но вот за два дня до его гибели был, какой-то странный звонок. Рамзана не было дома. Зазвонил телефон. Я сняла трубку. И там мужчина спросил меня – ну что твой еще не в ментовке? Я спросила с чего, вы это взяли? Он тут же сказал – суши сухари. Он скоро сядет. И положил трубку.

– И все? А вы мужу рассказали?

– Да.

– Ну и как он отреагировал?

– Он стал хмурым.

– И все?

– И все.

Поляков посмотрел на часы. Поставив бокал на столик – поднялся с кресла и, застегнув пиджак, улыбнулся:

– Ну, на первый раз хватит. Мне пора. Надо идти.

Кубарова на него растерянно посмотрела. Она словно не ожидала, что беседа так неожиданно прервется. Вскочив с дивана, женщина встала, в нерешительности и развела руками, словно не зная, что делать.

Поляков вышел в прихожую и оделся. Людмила стояла в комнате и смотрела на него в проем двери. Виктор неожиданно увидел в ее глазах страх.

– Вы, мне позвоните, Людмила Ивановна, если что-то вспомните, ну важное как вы считаете. – Поляков достал из кармана визитку и протянул ее Кубаровой.

Женщина неуверенным шагом прошла к нему из комнаты. Когда их руки коснулись, Виктор почувствовал, что ее пальцы холодные.

– Спасибо. Но, я, наверное – ничего такого больше не вспомню. Я, как кажется, рассказала вам и так много.

Поляков пожал плечами:

– Как знать. Мне все равно придется вас вызывать повесткой. Но я лучше позвоню или приду к вам после похорон. Нужно все равно документально зарегистрировать – что у вашего мужа была такая большая сумма. Это важно.

– Ах, эти деньги! Да пропади они пропадом! – женщина неожиданно зарыдала.

Виктор тяжело вздохнул. Ему даже захотелось ее обнять и успокоить. Но он сдержался и, повернувшись – открыл дверь:

– До свидания…

Поляков увидел его сразу. Он был одет, как говорил Саблин – коричневая меховая куртка, белая формовка и синие штаны. Высокий мужчина ходил с газетой в правой руке. «Комсомольская правда» – маятником болталась из стороны в сторону.

Было видно, что агент нервничает. Мелкие шаги из стороны в сторону. Мужчина регулярно, поглядывал на руку с часами. Это сразу не понравилось Виктору. Он не должен себя так вести. Хотя Саблин заверил, что этот агент очень опытный и знает, что делает.

Поляков, улыбаясь, подошел к нему, словно встретил старого знакомого:

– Андрей? Привет! Извини, немного задержался!

Но мужчина встретил его неприветливым взглядом. Маленькие глазки зло забегали:

– Кто вы? Я вас не знаю!

Виктор схватил его за локоть и начал трясти – не переставая улыбаться, прошипел сквозь зубы:

– Тише ты! Я от Саблина!

Агент вздрогнул и попытался освободиться:

– Да. Очень приятно, но все же, покажите свое удостоверение!

– Ты, что дурак! Прямо здесь буду тебе корками святить? Видишь вон ту кафешку? Пошли туда – пивка попьем, а там и поговорим и ксиву покажу! – Поляков приобнял мужчину за плечо и почти силой потащил в сторону павильона кафе.

Агент поддался и неуверенно пошел с ним. Пока они шли – молчали. Виктор слышал тяжелое и частое дыхание спутника.

В кафе было малолюдно. Они встали за дальний столик. Поляков посмотрел на мужчину и улыбнулся:

– Тебе, какого пива?

– Что? – словно не понял тот.

– Пить, что будешь?

Агент ответил не сразу. Он нервно оборачивался пот сторонам. Убедившись, что нечего подозрительного вокруг нет – тихо сказал:

– Мне все равно.

Виктор сходил к стойке продавца, купил две бутылки пива и по бутерброду с колбасой. Вернувшись к столику, он протянул одну бутылку мужчине:

– На, пей! Чего нервничаешь?

Агент приложился к таре и залпом выпил почти половину бутылки. Затем схватил с тарелки бутерброд и стал его яростно жевать – словно был голодным. Поляков незаметно достал свое удостоверение и протянул его под столом:

– На, смотри! Я майор Поляков. Тебя должен был предупредить Евгений Петрович!

– Угу! – прожевывая хлеб, кивнул мужчина.

Он немного успокоился. Отпив еще пиво – вытер губы ладонью.

– Чего нервничаешь? – вновь улыбнулся Виктор.

Он понимал – агента нужно до конца успокоить – иначе толкового разговора не получится.

– Тебя ведь Андрей зовут?

– Да…

– Виктор! – Поляков протянул руку.

Мужчина вяло ее пожал и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Так чего нервничаешь? – повторил Виктор совсем тихо вопрос.

Агент ответил не сразу. Он вновь осмотрелся. Пока он молчал, Виктор судорожно вспоминал – видел ли он этого человека раньше. Овальное лицо. Тонкие брови, маленькие глаза. Черные, кучерявые волосы. Но на память ничего не приходило. Внешность была незнакомой.

Неожиданно, агент улыбнулся. Было видно, что он взял себя в руки.

– Нет, так мы с Петровичем не договаривались!

– Ты, о чем? Обо мне? – не понял его Виктор.

– Нет! Я о деле! Да и с вами, что-то мне не очень охота общаться!

– Это почему?

– Да я вас не знаю.

– И что?

– А не знаю – значит, доверять не могу. Я всегда с Петровичем работал – напрямую!

– Правила игры изменились!

– Мне это не нравиться!

– Слушай, давай кончим этот цирк! Хочешь я сейчас по мобильнику – Саблина наберу, и он тебе все сам скажет?

Агент вновь отхлебнул пива и нервно бросил:

– Нет не надо. Верю.

– Так, что ты нервничаешь? Случилось что? – Виктор тоже отпил из бутылки пиво.

– Ха, конечно! Так мы не договаривались!

– Ты, о чем?

– А, то-то, вы не знаете? Не надо тут – пургу гнать! – прошипел агент.

– Уточни, мне, непонятны, твои предъявы! – разозлился Виктор.

– Я только что по телеку, в криминальной хронике, или в новостях, не помню – видел и слышал, что завалили этого самого Кубарова!

– Ну и что?

– А то! Теперь я под колпаком!

– Это почему?

– Ха, почему?! – прошипел мужчина. – Да потому, что мне заказ и бабки уже со стволом передали! И теперь что? Я в отставке? А знаете, как это у них называется? Не выполнил, или не подошел! А это значит – я меченый! Все, кирдык! – мужчина полосонул себя по горлу рукой.

Поляков задумался. Покосившись на продавца за прилавком – тихо ответил:

– Ну не все так еще плохо. Не психуй. Расскажи, как мне лучше, что конкретно говорили тебе о заказе, какие условия выдвигали, как передали ствол и вообще, кто это, по-твоему, такие?

Мужчина вновь глотнул пива. Он собирался мыслями. Поляков его не торопил. Молчаливая пауза продлилась около минуты. Затем агент начал рассказывать:

– Я Петровичу уже все подробно говорил. Есть такой тип Свирский. Лесом торгует. Но вот я с ним и познакомился. Он мне всякие маленькие задания давал. Я, в общем, у него на посылках был. Где-то, год пробегал. Ну, платил немного, но регулярно. А однажды этот Свирский говорит, слушай Андрей, а ты можешь мне одолжение сделать поджечь дачу одного черта? Ну, я сначала опешил, а потом вроде как говорю – не проблема – была бы оплата достойная. А сжечь можно. Но вот. Он мне говорит – ты только сожги, а я заплачу. Дал денег. Тысячу баксов. Ну, я и поджег дачу там одну. Дорогую. Бутылку с зажигательной смесью кинул. И все. После этого доверие ко мне стало клеевое. Зарплату повысил. И тут я стал замечать, он мне все, про каких-то ментов говорит. Мол – крыша они у него. И скоро его бизнес вообще в гору пойдет. И меня он сделает нормальным фраером. И вот совсем недавно говорит – мол, нужен человечек, который бы мог завалить одного бизнесмена. Ну, я тут и в свою игру стал играть. Думаю, и денег срублю и Петровичу информашку добуду. И Ментов этих поганых, на чистую воду выведу. Ну, все – мол, так и так. Дальше пришел к Петровичу. Рассказал. Он одобрил. Ну а потом этот Свирский мне очную ставку с ментами устроил. Мол, пусть они с тобой поговорят – проверят, сможешь ли ты или нет, на это дело пойти. Я согласился. Тем более ментов этих в лицо увижу. А то, все, на слуху – как, призраки какие. Ну, пришли они. Только вот я даже не видел, на чем приехали. Меня пригласили. Завел он меня в комнату, а там два козла сидят в масках – таких черных, как вот ОМОНовцы бегают, и давай мне вопросы задавать. Ну, я отвечал. Спрашивали пургу всякую. Я говорил. Ну, вроде все нормально. Одобрили они, значит меня. Свирский мне тут же ствол дал. И задаток – пять тонн баксов. Но говорят при этом – если что – мол, везде найдем. И не рыпайся убегать. А заказ – кровь из носа надо сделать. Исполнение они – мол, сами проверят, по своим источникам. А после уже я получу еще десятку и ствол верну. Они мне его выбрасывать на месте запретили. Срок заказа – следующий вторник. То есть через четыре дня. Мы так с Петровичем и договаривались. Мол – Кубарова при болтаем, сыграть убитого – и Ментов с поличным на расплате за заказ возьмем. А тут вон что! Кубарова то завалили! И я теперь не знаю – как играть то! Опасно! Мне то, что делать? Непонятно! Значит вроде, как я заказ не выполнил! Значит – не подошел! А знаю то я много! Боюсь теперь – завалить и меня могут!

Поляков задумался. Рассказ Андрея ему не понравился. Он был очень сумбурный. Главное было не ясно – как так, вдруг этот Свирский поверил, что Андрей может такие поручения деликатные выполнять. Виктор вздохнул и спросил:

– А, что про этих козлов ментовских сказать можешь? Ну, описать их? Голоса, телосложение?

– Да как их опишешь?! Они за столом сидели в масках. Лица закрыты! По комплекции – обычные мужики. Пиджаки серые, рубашки, галстуки!

– А галстуки-то, помнишь хоть какого цвета?

Андрей задумался. Покачал головой – словно хотел встряхнуть ее содержимое:

– Вроде у одного, серый, а у другого такой, темно-бардовый.

– Да не густо. А ствол где?

– Дома. Не с собой же таскать.

– А они хоть проверяли – готовишься ли ты? Ездишь на место где собираешься завалить Кубарова?

– Хм, нет вроде. Ничего не говорили. Да я и не виделся больше не со Свирским не с ними.

– Так. Это плохо. Они могли следить за тобой. Если опытные – значит следили. Поэтому могли и посчитать, что ты – плохой игрок. Деньги то целые – не тратил?

– Хм, обижаешь начальник! Все на месте!

– Ладно. Не все так плохо. Я думаю их, на другом, можно взять. Принести обратно бабки и ствол. Отдать. Разговор прослушкой записать. Уже что-то будет. Только для этого, тебе придется, все равно к ним на встречу напроситься. Позвонить Свирскому и чем быстрее – тем лучше! Готов ты?

Андрей вновь занервничал. Он переваривал информацию. Было видно, что такое предложение его напугало.

– А гарантии безопасности дадите? – нервно спросил он.

– Конечно. Не разговор. Подготовим операцию как надо. Заодно и этих крыс вычислим. Тут другого выхода нет.

– Ладно. Все равно меня вроде как в угол загнали. Но только вот с безопасностью надо аккуратнее. Опасные это типы! Боюсь я! Я столько лет отработал на Петровича – никогда не боялся! А тут, чую прямо страх! Боюсь! Хотя я, не из пугливых!

– Хорошо! Безопасность я тебе гарантирую. Операцию давай назначим на завтра. Будешь звонить Свирскому прямо из нашего спец. автомобиля. Там все запишем. И прослушку тебе дадим. Повесим – никто не заметит. Пойдешь полностью под прикрытием. Выставим наших ребят. Все пройдет гладко. Давай говори адрес – где тебя забрать?

– Я на Глинки живу. Глинки сорок шесть – двадцать.

– Нет. Не пойдет. Они могут тебя пасти. Вот и тут в кафе – хотя, как я думаю, ты все-таки крутил круги? Шифровался? Смотрел хоть по сторонам?

– Да! Что тут говорить! Я на встречу иду всегда петляю! Тут столько кругов накрутил! Вряд ли они меня выпасли!

– Не факт. Но ладно! Заберем тебя, где ни будь на улице. Давай договоримся. Где офис Свирского?

– На, Аэровокзальной в бывшем детском садике.

– Хорошо. Давай так. У нас спец машина – серый УАЗик фургон. Надпись такая – «медпомощь». Он будет стоять завтра в двенадцать за кассами возле автовокзала. Там машин много. Придешь туда сам. Просто сам придешь и сядешь. Я тебя буду ждать. В двенадцать. Договорились?

– Хорошо!

– И возьми с собой ствол и бабки. Обязательно! А сейчас давай разойдемся. И выходить будем по одному. Ты первый… а я посмотрю – нет ли за тобой хвоста!

Андрей испуганно посмотрел на Полякова. Он нервно взболтнул пиво в полупустой бутылке. Покосившись на тару, тихо спросил:

– А еще пива можно?

Виктор грустно улыбнулся:

– Можно. Сейчас куплю. Но выпьешь по дороге. И смотри – вечером не бухай со страху! Завтра ты должен трезвый как огурчик быть – если хочешь, что бы все нормально было!

– Хорошо!

Поляков прошел к стойке и купил бутылку пива. Отдав ее Андрею, кивнул на дверь. Тот тяжело вздохнул и направился к выходу. Когда его спина скрылась за стеклянной перегородкой – Виктор подошел к окну и посмотрев лед уходящему мужчине. Поляков уже пожалел, что при встрече начал обнимать его. Агент мог быть действительно под колпаком. За ним могли элементарно следить, и, если его увидели вместе с Поляковым – это очень опасно. Виктора знает все управление.

Через минуты он вышел из кафе. Оглядевшись, нашел фигурку Андрея – уходящую к автобусной остановке. Виктор посмотрел на рядом стоящие машины, но ничего подозрительного не заметил. Постояв, еще минут пять – Поляков направился, к своей «Тойоте», которую бросил за углом. На улице уже темнело. Короткие декабрьские дни опускали над городом полумрак уже в четыре. Мороз подгонял прохожих. Скип обуви звучал как авангардная музыка.

– Значит, говоришь, просишь санкцию на операцию? А ты все взвесил? – Саблин сидел за столом хмурый.

Поляков стоял посредине кабинета и кивал головой. В так его кивкам в углу уныло пробили большие, напольные часы. Звон был похож – на церковный.

– Ты, что стоишь? Садись, – полковник кивнул на стул возле стола. – А как ты себе все это представляешь? Пока об этом всем знают только четыре человек у нас. А после операции узнают, как минимум десять! Это уже риск! Не исключена утечка информации в случае провала! – Евгений Петрович говорил, словно учитель в школе.

Виктор с неохотой сел рядом на стул. Он боялся, что полковник учует от него запах спиртного – ведь Поляков выпил коньяка и пива. Стараясь не дышать, он молча слушал наставления начальника.

– Пойми Витя. Риск очень велик. Я тебя, почему подключил и не стал твоих, оперов дергать – это что бы была полная секретность! Полная! Но, а сам то, что думаешь по поводу Кубарова? Они? Или совпадение?

Поляков прокашлялся и пожал плечами:

– Я думаю – они. Больше некому. И более того. Они сорвали большой куш. Пятьдесят тысяч долларов. Кубаров взял их утром из дома. Жена говорит, он ехал на сделку.

– Пятьдесят тысяч? – присвистнул полковник. – Да, вот так. Работают. Значит, мой Андрей, им не пригодился. Или вернее – они убрали Кубарова с выгодой – не просто устранили конкурента. А еще и бабок сорвали. Как сам то думаешь?

– Думаю так. Мне нужна распечатка звонков на телефон Кубарова за последние пять дней. Нужно проверить один звоночек.

– Что есть зацепки? – обнадежено спросил Саблин.

– Да есть. Странный звонок жене был. Про ментов информация прозвучала.

– Хорошо. Уже что-то! Ну, еще что?

Поляков замялся. Посмотрел на шефа и тяжело вздохнул:

– Нужно мне проверить одного человека в нашем управлении.

– Что? – Саблин насторожился. – Уже есть, какие-то подозрения?

– Нет, так. Просто проверить. Есть кое-какие соображения. Но я хочу, чтобы вы этого человека пока в расклад не брали. Это так. Мне надо для уверенности. Просто такое чувство.

– Интересно! И кого же?

– Капитан Казанцев. Он работает в отделе экономических преступлений.

– Хм, Казанцев, Казанцев? Уж не он с тобой в Чечню ездил?

– Так, точно, он.

– Хм, странно. Он очень исполнительный сотрудник. Имеет боевую медаль. Имеет только благодарности – не одного выговора. Что это ты на него зуб затаил?

– Да не таил я на него зуба. Просто. Хочу для себя. Я его не в чем не обвиняю. И говорить об этом вообще не нужно – Казанцев, пока чист и вне подозрения. Просто я хочу проверить – где он был вчера. Что делал. Так, для информации.

– Ну, раз тебе надо – сделаем. Пойми Витя – я на тебя надеюсь! Найди этих мерзавцев!

– Найду Евгений Петрович! Найду. Так, что там начтет санкции на операцию? Рискнем агентом?

Саблин тяжело вздохнул. Нахмурившись, он оперся на стол руками. Поляков понял, что ему не просто принять это решения. Он сидел и ждал.

– Ладно, но смотри! Что бы все было чики-чики! Лучших людей возьми! Самых проверенных! И нашим техникам из спецгруппы прослушивания не говорите пока – кого пасете! Пусть они не знают!

Домой Поляков пришел поздно. Но когда он открыл дверь – понял, в квартире его ждет Ольга. Ее шубка весела на вешалке в коридоре, а у двери стояли сапоги на высоком каблучке.

Виктор скинул дубленку и прошел в спальню. Свет он зажигать не стал, когда увидел, что на большой кровати Ольга спала сладким сном. Она свернулась калачиком. Ее волосы разметались по подушке. В полумраке помещения черты ее лица выглядели немного сказочно. Вздернутый носик, румянец на щеках – словно юная волшебница, прилегла полежать. Поляков улыбнулся и пошел на кухню. Вымыв руки и попив чая —, он включил телевизор.

По одному из каналов шел крестный отец. Поляков любил этот фильм. Аль Пачино, по его мнению, сыграл здесь одну из самых лучших ролей в своей актерской карьере. Но больше всего Виктору нравился сюжет. Страшная правда мафиозной жизни – не приносящей ни радости нелюбви. Одни страдания и мучения. Виктор всматривался в кадры картины.

Но на ум ему лезли тревожные мысли – о завтрашней встрече агента с заказчиком. Свирский не должен был заметить, что агент ведет двойную игру. Свирский должен был вызвать своих друзей из РУБОПа. Оборотни должны были прийти на встречу.

Кто бы это мог быть? Кто из его коллег решился на опасную и преступную игру? Полякова мучили догадки.

Допивая чай, он закурил сигарету. Откинувшись на стену, посмотрел в темное окно. За ним виднелись мрачные силуэты окрестных домов. Во многих окнах свет уже не горел.

Люди спали. Поляков вдруг поймал себя на мысли, что вот ради этого спокойного сна он и работает в милиции. Как бы пафасно это не звучало – но его работа все-таки приносила людям спокойствие.

Вдруг в коридоре послышался шорох. Виктор оглянулся и увидел в проходе Ольгу. Женщина стояла, закутавшись в одеяло, и внимательно смотрела на него, сонными глазами. Она немного щурилась от света.

Виктор улыбнулся и кивнул на табуретку.

– Ну, садись. Коль проснулась. Что ты решила сегодня вновь у меня заночевать? Что так? А мама не будет тебя ругать?

– Хм, я девочка взрослая. Сама решаю – с кем разделить постель. А тебе что не нравиться, что я пришла?

– Ну почему? Нравиться. Даже очень.

Ольга прошла и села, напротив. Покосившись на пепельницу, недовольно буркнула:

– Ты слишком много куришь. Пора бросать.

– Знаю. Но не могу.

– Хм, у тебя нет силы воли? Ты ведь сильный Поляков?

– Сильный. Но курить вот бросить не могу.

Ольга грустно улыбнулась и взяла Виктора за руку. Он почувствовал тепло ее ладони.

– Вить, я ведь еще и не просто так пришла. У меня к тебе дело.

– Хм, дело? Что за дело? – удивился Поляков.

– Ко мне на работу приезжал мой бывший.

– Твой бывший? Чего ему надо? Денег что ли попросила?

– Да нет. Деньги мне не нужны. У него проблема. Вот приехал попросить о помощи.

– Проблема? Ты можешь ему помочь? Так надо помочь, – Виктор улыбнулся и погладил Ольгу по плечу.

– Да надо помочь. Только вот помочь ему могу не я, а ты.

– Я? А я-то чем ему помогу? – удивился Поляков.

– На него наехали. Причем наехали крепко.

Поляков задумался. Бывший муж Ольги – Владимир Сечин был бизнесменом. Дела у него шли неплохо. Он был директором крупной фирмы. Предприятие торговало компьютерами и дорогой офисной оргтехникой. У Владимира было несколько магазинов. О Викторе бывший муж Ольги знал с ее рассказов. Когда Сечина стала встречаться с Поляковым, она все рассказала своему бывшему – не желая скрывать свои любовные дела. Но как не странно Сечин отнесся к этому с пониманием и никаких претензий не высказывал. Он даже передавал приветы Виктору. Поляков, ни разу не встречался с Владимиром, но заочно его знал. Это был спокойный и рассудительный человек, не способный, как говорила Ольга, на подлость.

– Так кто на него наехал? Братва? Хм, сейчас вроде все это в прошлом. Кто, ему, чем угрожает? – удивленно спросил Поляков.

– Да он и сам не поймет. Ему звонили по телефону. И угрожали. Требовали заплатить десять процентов от его доходов. А это солидные деньги.

– Вот как? А кто звонил? Что говорил? И откуда они знают об его сумме доходов?

– Вот в этом то и вся штука. Знать могут только люди, которые соприкасались с его финансовыми документами. Эти, кто позвонил, как говорит Вова – очень дерзко и напористо разговаривали. И сказали – если не заплатит через день, он понесет ущерб еще больший. Дали день на размышление. Вот так. Вова решился обратиться ко мне, то есть, к тебе за помощью. Ты ведь поможешь ему Витя? – Ольга с надеждой посмотрела на Полякова.

– Оля. Я, чем смогу, конечно – помогу. Но только вот мне надо встретиться с самим Владимиром. Поговорить. Так вот решать проблемы по форме испорченного телефона я не хочу. Он говорит тебе. Ты мне. Это неправильно.

– Он готов, готов встретиться. Хочет приехать к тебе завтра. Завтра ты сможешь его принять? Поговорить?

Поляков задумался. Завтра должен быть трудный день. Операция со Свирским могла растянуться на целый день.

– А если послезавтра? А то у меня очень трудный день завтра и я, наверное, просто не смогу.

– Нет, Витя. Удели ему полчаса. Поверь – Вова напуган и говорит, что все решает часы. Он боится. Давай завтра.

Поляков вздохнул. Улыбнувшись, он вновь погладил Ольгу по плечу.

– Ну, хорошо. Давай его номер мобильника. Я наберу. Пусть ждет. Но смогу, наверное, только после обеда.

Ольга, улыбнулась в ответ, и томно потянувшись – сказала:

– Ладно, Поляков. Пошли спать. Мне тоже завтра рано вставать. А я еще хочу тебе, что-то рассказать в постельки! – женщина лукаво подмигнула.

Виктор затушил сигарету и пошел чистить зубы. Сечина была права – перед завтрашним днем надо выспаться – хотя сделать это с ней это вряд ли удастся.

Спецмашина прослушки грязно-желтый УАЗик стоял недалеко от касс автовокзала. На передних дверках автомобиля красовалась надпись «медпомощь». Тонированные стекла на позволяли прохожим заглядывать внутрь салона.

Один из двух техников спецуправления, веселый парень по фамилии Шустов рассказывал Полякову очередной дежурный анекдот. Но Виктору было не до смеха – поэтому Шустов смеялся сам над очередной глупой шуткой. Его напарник Олег Мезенцев был тоже сосредоточен и с угрюмым видом посматривал на Полякова. Они уже не раз проводили подобные операции, но в каждом случае Мезенцев вел себя очень спокойно. Это нравилось Полякову, и он всегда старался работать именно с ним.

– Кого сегодня посём, Виктор Степанович? – спросил он, у опера.

Поляков посмотрел на закатившегося от смеха Шустова и тихо ответил:

– Сегодня, ребята, посём очень важных героев. Пока никто из вас не должен знать кто это. Да и честно признаться, я и сам не знаю – кто главный объект.

– Как это так? – не пронял Мезенцев. – Обычно вы Виктор Степанович заранее знаете. Да и на кого гарнитуру вешать то будем?

– Вешать будем на одного человечка. Он должен подойти с минуты на минуту, – Поляков посмотрел на часы. – Но учтите, его вы должны сразу забыть. Это очень важный агент и знать, о нем не должен, никто кроме вас и меня.

Андрей появился секунда в секунду. Ровно в двенадцать, открылась дверка машины и агент с опаской, заглянул вовнутрь. Поляков потянул его за руку.

– Садись быстрее. Нечего на улице светится.

Агент по сравнению со вчерашней встречей был спокоен. Его лицо было хмурым и сосредоточенным. Мужчина сел на сиденье и расстегнул куртку:

– Я крутанул несколько кругов перед площадью. Вроде хвоста нет. Каков план? – спросил он делово.

– Ты пушку и деньги взял?

– Взял, – Андрей покосился на техников.

Поляков понял, что он хочет спросить:

– Не бойся… эти ребята железобетонные. О тебе никто не узнает. Я с ними не одну подобную операцию провел,… информация не уйдет.

– Я не волнуюсь. Я просто смотрю.

То, что агент вел себя уверенно, Полякову понравилось. Неизвестно, как там пойдут дела внутри помещения – выдержка должна быть в любой ситуации. Виктор похлопал агента, по плечу и доверительно сказал:

– Ты мне бойся. Тебя прикроют. Кроме нас еще две машины работают под прикрытием. Одна, с северной стороны. Вторая, с восточной. Мы там посмотрели – выход на улицу у Свирского только с этих сторон.

– Да. Там два входа. Вы не смотрели – кто ни будь, уже приехал?

– Нет. У входа стоит только машина Свирского. Гостей наших пока внутри нет. Ну а ты пойдешь, как и договаривались со Свирским. Одеваем на тебя – радио микрофон. Придешь – веди себя, как ни в чем не бывало. Если Свирский сам начнет говорить об убийстве Кубарова – не спеши. Выслушай все. Но и не удивляйся. Он наверняка будет тебя проверять. Знаешь ли ты или нет. Нужно показать, что ты знаешь – но не испуган. Просто удивлен, что все сделали без тебя. Отдашь деньги и ствол. Если придут наши гости – веди себя с ними почтительно. Лишний раз ничего не говори – тяни время – вытягивай из них, хоть какую-то информацию. Пусть говорят побольше – весь разговор будет записываться. Нам нужны их голоса. Понял?

– Понял. Так, а ствол проверять не будете? Может он еще, где засвечен? Отдам тогда все!

Поляков поморщился и покачал головой:

– Нет. Вряд ли. Ствол наверняка чистый. Они бы не стали тебе давать засвеченную пушку. Поэтому смысла его держать, у нас, нет.

Поляков взял рацию и запросил информацию, у одной из машин группы поддержки.

– Ноль сороковой, ноль сороковой – это база! Как там обстановка? Есть ли гости?

Эфир зашипел и через секунду, ему ответили:

– Я ноль сороковой все тихо. Гостей нет. Ждем указаний.

– Ноль тридцатый, а у вас как? Никто не подъехал?

– Нет, база. База – все тихо, ведем наблюдение.

Поляков задумался. Его настораживало, то, что на встречу пока никто так и не приехал. Но тянуть не было смысла, и Виктор кивнул техникам. Мезенцев, понял его знак и достал из маленькой коробочки петличку радио микрофона. Техник попросил отвернуть Андрея воротник куртки. Пристегнув радио микрофон, он поправил воротник и похлопал по нему.

– А ну поговори, что ни будь, – попросил он агента.

Андрей покосился на Полякова и тихо сказал:

– Раз, два, три, четыре, пять.

Техники надели наушники и отрегулировали громкость.

– Порядок командир! – Улыбаясь, доложил Шустов. – Слышимость хорошая! Может идти.

Поляков похлопал Андрея по плечу. Он посмотрел ему в глаза и сказал:

– Ну, с Богом! Не суетись! Знай! Мы все слышим и если что придем на помощь! Если ничего такого не произойдет – выйдешь как обычно и поедешь домой. Мы тебя проведем до подъезда. Там и состыкуемся, и обговорим подробности!

Андрей застегнул куртку и одел шапку. Открыв дверку, он еще раз посмотрел на Полякова. В его взгляде, тот рассмотрел надежду.

Когда дверь за ним захлопнулась, Поляков посмотрел ему вслед. Агент уходил от машины уверенной походкой. Немного кошачьи шаги, слегка втянутая в воротник голова.

– База, база – вижу человека – заходит в помещение, – прохрипел динамик, сообщением из радио эфира.

– Черт, почему же до сих пор никто не приехал? – спросил сам у себя в слух Поляков.

– Степанович, а кого ждем? Кто должен подъехать? – спросил Шустов.

– Не твое дело! – огрызнулся Поляков – слушай лучше эфир! Не дай бог пропустишь хоть одно слово! – Виктор кивнул на наушники.

Техник недовольно скривил губы и надел их на себя. Поляков начал нервничать – агент уже зашел вовнутрь здания, а гостей так и не было. Никто на встречу не приехал.

– Что там слышно? – спросил он у Мезенцева.

– Ничего, зашел, вроде о чем-то говорят. Приветствуют друг друга.

– Ну ка, дай я сам послушаю – попросил у него Поляков наушники.

Когда он одел их, то услышал лишь, треск эфира и слабые отрывки слов.

– Да тут же не хрена не слышно! – крикнул он техникам.

Те растерянно пожали плечами.

– Какого черта! Почему ничего не слышно? – Поляков стукнул по столику кулаком.

– Там помехи, какие-то! Мы не знаем! Все работало! Почему не слышно! Не знаю! Там возможно сигнал отражается – стены то бетонные! Мы проверяли – все было нормально! – испуганно оправдывался Шустов.

– Вот черт! Толку от вашей аппаратуры нет! Зачем я туда человека послал? Я должен знать, что там происходит! – вновь крикнул Виктор.

Техники сидели как обреченные. Связи с агентом не было. Его микрофон не работал. Сигнал глушился, какими-то помехами.

Поляков судорожно думал – что предпринять. Ринутся в помещение – значит выдать себя. Успокаивало то, что на встречу пока никто не приехал и Андрей находился один на один лишь со Свирским.

Так в ожидании прошло пол часа. Никаких движений возле здания садика не наблюдалось. Поляков вышел из машины и направился в сторону стоянки – где находилась еще одна машина с группой поддержки.

Зеленая «девятка» уныло стояла в одиночестве. Виктор открыл дверку и сел на заднее сиденье. Два молодых опера встретили его спокойно. Словно ни в чем не бывало, они жевали сосиски в тесте.

– Ну, что тут у вас? – спросил Поляков.

– Да ничего Степаныч, тихо. Никто не ездит и не ходит. Вот, стоим ждем.

– А вы что там машину то поставили? Ее ж видно за километр. Надо было как-то вон там, за углом?

– Так, а что видно? Тут и не было никого? Просто стоим – вроде как ждем кого, – оправдался один из сотрудников.

– А кого мы посеем? Кто приехать то должен? Ты ж ничего толком не говоришь? – спросил второй.

– Пасем кого надо! Любой человек, зашедший в здание садика, должен быть вами, взят на наблюдение. И не упустить! Во что бы, то не стало! Никого! Что бы, мышь не прошмыгнула!

– Ну, вот – ищи то, не знаю, чего, хоть бы наколку, какую дал! А то, так то, вот трудно!

– Что тебе трудно! Просто любого человека, зашедшего в здание под контроль взять?! Я и сам не знаю – кто придет! Там у нашего человека внутри сейчас с микрофоном, что-то! Не слышно ничего!

– Ну, это к техникам надо! Это они, что ни будь, нахимичили!

– Эх, да я сам знаю!

– А, что когда внутрь то пойдем? А если вообще никто не приедет?

– Приедут должны! Сейчас рано еще во внутрь. Если, в течении часа, не выйдет, то, наверное, тогда! Но осторожно! Что бы все по команде! – прикрикнул Степанов.

Виктор уже понял, что вся операция пошла наперекосяк. Но решиться зайти в садик – где в эти минуты возможно Андрей, беседовал со Свирским – Поляков не решался. Зайти – подставить все под удар. А если агент еще не раскрутил на откровенный разговор заказчика? А если те два гостя вообще не приедут – так вообще все получается, они делали зря. Это провал.

Виктор вылез из автомобиля и решил сам обойти садик со всех сторон. Вторая машина прикрытия стояла, за сараем и ее отсюда не было видно. Когда Поляков обошел здание с боку то к своему ужасу увидел, что подсобные помещения садика соединяются небольшой кирпичной галереей. Это был служебный вход. На снегу виднелись следы от протектора машины. Было видно, что они свежие. Кто-то подъезжал сюда всего несколько минут назад. Виктор, взглянув на снег еще раз – побежал ко второй машине поддержки.

– Вы что тут сидите, не видите – что со стороны подсобки кто-то подъезжал? – крикнул он операм в «Волге».

Те удивленно переглянулись. Их позиция была неудачной. Из-за стены сарая видеть галерею перехода к подсобке – было невозможно.

– Черт! А если они уже приехали? А если они уже внутри? – спрашивал сам себя Поляков.

Он вновь побежал назад к УАЗику. Открыв дверку, нервно спросил у техников, которые, слушали в наушники эфир:

– Ну, что там? Есть хоть, что ни будь?

– Нет Степаныч. Помехи. Вроде как разговор идет, а что говорят, разобрать не можем. А может и вообще микрофон не работает.

Поляков сел на сиденье и закрыл за собой дверь. Делать было нечего – оставалась лишь ждать. Ждать и надеяться – что все будет хорошо. Но вот Виктор понял, что записи разговора заказчиков с киллером, у него сегодня просто не будет.

Прошло еще полчаса. Поляков успел за это время выкурить пять сигарет. Он дымил одну за другой. Нервы были на пределе. Самое страшное, он не мог решиться зайти в помещение садика.

В этот момент зазвонил мобильник. Поляков посмотрел на дисплей и по номеру понял, что его вызывает полковник Саблин.

– Да Евгений Петрович!

– Поляков, что там у тебя происходит? Почему ты не отзваниваешься? Почему молчишь? – требовательно сказал Саблин.

– Пока нечего мне сказать. Дела у нас идут не очень. Прослушка отказала. Агент, на встрече. Но я не знаю – что там твориться!

– Как отказала прослушка? Ничего не слышишь? А как наши гости? Кто приехал? Ты знаешь? Видел?

– В том то и оно – что нет никого. Да и опера тут выбрали позицию неправильно. Пока я ничего сказать не могу. Вот жду еще полчаса, потом пойдем вовнутрь.

– Витя мать твою! Не наломай дров! Чует мое старое сердце, у тебя сегодня будет полный капут!

– Не каркайте под руку Евгений Петрович!

– Ладно, черт с тобой. Но как только войдешь вовнутрь – звони мне немедленно. Я хочу знать, что там у вас происходит!

Еще через полчаса Поляков понял, ждать больше нет смысла. Даже если встреча состоялась, она должна была закончиться. А если она закончилась – значит, что-то не так. Значит, что-то произошло и Андрей в опасности. Поляков достал из кобуры табельный пистолет. Передернув затор, он посмотрел на техников. Те напряглись и ждали его команды.

Виктор, взял рацию и нажав кнопку передачи – сказал в динамик:

– Ноль тридцатый и ноль сороковой – команда вход! Пошли ребята с божьей помощью!

Виктор выскочил из УАЗика и побежал к центральной двери садика. Двое оперов из первой машины уже бежали к нему на помощь. Краем глаза Виктор увидел, как с другой стороны еще трое оперов страхуют запасной выход.

Входная дверь оказалась открытой. Виктор зашел в коридор и остановился. Наверх, на второй этаж вела лестница. А справа находилась еще одна дверь. Поляков кивнул на нее операм, а сам начал подниматься вверх. В конце лестницы он вновь остановился. Перед ним была еще одна дверь. По утверждению Андрея – за ней должен был находиться кабинет Свирского. Виктор выдохнул воздух и толкнул дверь плечом. Руками он сжимал табельный пистолет. Его рукоятка стала теплой от ладоней.

В кабинете никого не было. Длинный стол, пара кресел и телевизор с тумбочками в углу. На стенах, какие-то нелепые фотографии – абстракция в стиле «хай – тек».

Поляков прошел в центр кабинета и осмотрелся. На столе стояла початая бутылка коньяка. На блюдце лежал порезанные дольки лимона. В пепельнице слегка дымился окурок сигареты. Все говорило – что хозяин вышел отсюда всего несколько минут назад.

Виктор вернулся в коридор и не спускаясь с лестницы крикнул своим помощникам:

– Ну, что там?

Где– то в глубине первого этажа послышались шаги и возня. Через секунду кто-то из оперов ему ответил:

– Нет никого Степаныч! Пусто! Тут, какие-то тюки, ящики и прочее барахло. Дверь в подсобку закрыта.

– Черт! Ломайте ее! Ищите! Они не могли уйти!

Поляков вновь вернулся в кабинет Свирского. Сняв шапку, он сел за стол. Возле телефона лежал толстый ежедневник. Виктор покосился на него и полистал страницы. Все было исписано мелким шрифтом. Какие-то цифры и непонятные слова.

В коридоре послышались шаги. По лестнице кто-то поднимался. Через секунду открылась дверь и в кабинет зашли два опера. Они были растеряны.

– Нет там никого Виктор Степанович! Словно сквозь землю канули! Все обшарили! Испарились! А кто вообще быть то должен?

– Поляков убрал пистолет в кобуру и почесал лоб ладошкой.

– Приехали! Влипли! Не может быть! Не могли они сквозь землю испариться! Не могли! Если и вышли – то через подсобку по галереи! Ту, которую вы не контролировали! Ищите – должны хоть следы остаться! Да и по ней ушли бы не все! Мой человек уйти с это встречи не мог!

В этот момент Поляков покосился на угол кабинета. Там возле шкафа стояла бейсбольная бита. Виктор с любопытством разглядывал спортивный снаряд:

– А ну ка, дай-ка, мне вон ту штуку! – попросил он у одного из оперов.

Милиционер подал ему биту. Виктор внимательно рассмотрел ее поверхность. На самом конце виднелись бурые пятна. Дотронувшись, он, понял, что это была кровь. Липкая, она прилипала к кончикам пальцев. Аккуратно положив биту на стол – Поляков вытер руки носовым платком и сказал:

– Ищите! Ищите! Чует мое сердце они в помещении!

Виктор достал сотовый и набрал номер Саблина. Ответили сразу:

– Ну, что там у тебя?

– Плохо дело Евгений Петрович! Никого в помещении нет. Упустили мы. Сейчас все обыскиваем! Как в воду канули!

– Как нет?! А группа оцепления?

– Говорят – никто не подъезжал и не выезжал со двора. Нет не Свирского, не агента.

– Черт! Поляков – так не бывает! Не инопланетяне же их похитили! Ищи!

– Тут еще такое дело – похоже, мне сюда экспертов надо. Я биту нашел – на ней следы крови! Боюсь тут, что-то произошло!

– Какую еще биту?

– Обычную бейсбольную.

– Ты, что Поляков с ума сошел! Ладно! Я сейчас сам приеду! Какой там адрес?

– Аэровокзальная, четыре…

– Выезжаю! Смотрите, не следите там сильно!

Связь оборвалась. Поляков с укором посмотрел на оперов и скомандовал:

– Один тут оставайся! Все звонки принимай, если кто-то позвонит. А второй пошли со мной вниз.

Внизу они прошли все помещения. Кабинеты были пусты. Было видно, что в них сегодня никто не заходил. Никаких следов присутствия людей. Виктор несколько раз прошелся по коридору, осматривая пол – в надежде увидеть хоть какие-то следы.

Затем он спустился по узенькой лестнице в подвал. Маленький коридор, вел в галерею – которая соединялась с подсобкой. Справа было небольшое углубление. Что-то вроде склада. На полу там, стояли какие-то ящики и лежали большие тюки – не то ковровой дорожки, не то ковролина. Они были перетянуты скотчем. Поляков, внимательно посмотрев, задумался. Он несколько раз втянул воздух ноздрями. Стоящий, рядом опер, удивленно посмотрел на Виктора.

– Сыро тут Виктор Степанович! Плесенью пахнет.

Поляков покачал головой:

– Нет, плесень одно! Ты не чувствуешь? Запах знакомый?

– Нет вроде ничего…

– Нет принюхайся! У нас в тире так пахнет.

Милиционер несколько раз тоже втянул воздух ноздрями и пожал плечами:

– Да, есть что-то!

– Такое впечатление, что порохом пахнет! Когда стреляем так же вроде…

Опер пожал еще раз плечами и стоял в нерешительности, не зная, что ему делать.

– А ну как сходи, принеси нож. Надо разрезать скотч и посмотреть, что там, в тюках! – приказал ему Поляков.

Когда опер ушел – Виктор нагнулся и внимательно осмотрел пол. Он пошарил рукой возле плинтусов, что-то увидеть, что-то в полумраке было невозможно. Пальцы наткнулись на меленький железный цилиндр. Поляков достал его из щели. Это была гильза от патрона. Рассмотрев ее, Поляков, понял, что, скорее всего она была от пистолета Макарова. Достав носовой платок, Виктор аккуратно завернул в него найденный цилиндрик.

Через пару минут пришли все опера. Один из них принес нож. Поляков кивнул на тюки и скомандовал:

– Ну, режь скотч, посмотрим, что там нам за посылку оставили!

Когда липкую ленту с трудом разрезали, то развернуть ковролин удалось не сразу. Он был плотно смотан. Через секунду из свертка показалась человеческая рука.

В первом тюке был аккуратно замотан труп Андрея. Агент, неестественно согнут пополам. Его тело все было перебинтовано скотчем. На одежде и лице засохли бурые капли крови. Свитер прострелен, в нескольких местах. Поляков навскидку начитал семь ран. Во втором тюке был замотано тело Свирского. Предпринимателя так же «упаковали», как и Андрея. Свернутый пополам он смотрелся карликом. На дорогом пиджаке и рубахе тоже бурые следы крови.

Когда оба трупа развернули, Поляков печально покачал головой:

– Да, посылка оказалась объемной.

Один из оперов все приговаривал:

– Как же так? Когда они успели?

– Успели мать их! Мастера!

Виктор склонился над телом Андрея и отвернул у него воротник куртки. Петлички радиол микрофона не было:

– Так, они нашли и прослушку. Они забрали ее. И это еще хуже!

– Поляков, ты понимаешь, что сорвал все, что возможно! – шипел Саблин.

Полковник, старался говорить тихо, и у него получалось это делать, лишь со свистом из гортанных связок. На лице маска негодования.

– Как вы смоли вообще упустить их! Мало того… не заметить кто это был вообще?! Вы, что тут делали? Вы чем тут занимались?

Виктор ждал, когда шеф выговорится. Он знал – гнев должен пройти быстро. Положение, было серьезным, паниковать и метать молнии, в этой ситуации – было бессмысленно.

Саблин остыл через пару минут. Закурив сигарету, он потянул Виктора за рукав к окну. Они стояли в кабинете Свирского. В помещении было полно народа. Следователь прокуратуры, суд мед эксперты, техники и еще несколько оперов.

– Ладно, скажи мне свои догадки свою версию – как все так могло произойти?

– Скорее всего, они подготовились заранее. Свирский и эти наши гости ждали Андрея в кабинете. Когда тот зашел – разговор был недолгий. Агента оглушили по голове бейсбольной битой. Потом потащили в подвал. Там уже был подготовлен ковролин. Его там расстреляли. Потому, что, когда агента застрелили – крови на полу не было. Она вся вытекла на ковролин.

– Хм, а потом? – задумался Саблин.

– А потом, не с того не с сего – застрелили и Свирского. Тоже на ковролине. Он и не подозревал, что его там, в подвале кончат. Ковролин подготовили и для него. А Свирского заманили туда под предлогом – помочь тащить агента. Все. Потом упаковали обоих в тюки. Скотч, скорее всего тоже подготовили заранее. И потихоньку вышли через галерею к запасному входу, который мы не сразу обнаружили. Вот и все. Сели в машину – которая стояла на улице и уехали. Никто ничего не видел. В общей сложности у них на все ушло максимум двадцать минут. Мы прождали полтора часа – прежде чем решиться войти. Прослушка не работала. И еще самое главное – Евгений Петрович, они забрали радио микрофон.

– Вот черт.

– Да, теперь они знают – агент работал на кого-то из спецслужб. И старались выпасти их. Поэтому они будут еще более осторожными. Что они забрали из кабинета Свирского неизвестно. Ничего такого нами не обнаружено. Пистолет, который был у Андрея, тоже пропал. Скорее всего, они забрали его с собой.

– Так, то оно все так. Но почему они убили агента? Почему они убили Свирского? Они, что уже знали?

– Это трудно утверждать. Не понятно. Об этом уж они сами должны рассказать. Возможно, у них были подозрения. Возможно, они не доверяли уже и Свирскому. Кстати пропал его сотовый. Нигде нет сотового телефона. Возможно, они унесли его с собой. Значит, на телефоне, могла быть информация о звонках и переговорах. Ведь такой человек как Свирский, без сотового, просто бы, не мог работать. Телефона нигде нет.

– Надо срочно выяснить какой у Свирского был номер, и взять распечатку в компании связи! – Саблин тяжело вздохнул.

– Я, уже дал команду своим. Этим уже занимаются.

– Ладно, Витя, что мы имеем на сегодня?

– А ничего. Ничего. Одни провалы. У нас убит агент. У нас пропал радио микрофон. У нас нет главного заказчика убийства Кубарова – Свирского. Его тоже убили.

– Посмотри на эти номера. Это уже интересно! Из всей распечатки выходит, что Свирский больше всего звонил по этим телефонам. Одни и те же номера встречаются очень часто. Регулярно, – Саблин возбужденно тыкал пальцем в бумагу.

Полковник сидел за столом в своем кабинете, а напротив него – Поляков. Виктор развалился на стуле – облокотившись локтями о маленький столик. В помещение стоял полумрак. Светила только настольная лампа с зеленым абажуром. Все напоминало какую-то старинную обстановку конца тридцатых годов прошлого столетия. Деревянная облицовка на стенах. Большие окна с портьерами и монотонное постукивание, напольных часов в углу. Шатание желтого, словно золотого – маятника за стеклом.

Поляков вздохнул и кивнул головой.

– Нет, Витя, займись этими номерами.

– Уже Евгений Петрович.

– Слушай, а сам то, что ты думаешь по этому поводу?

– Хм, один номер я уже знаю. И это очень интересно.

– Знаешь? Какой?

– Вот двадцать семь, восемьдесят пять, сорок три.

– И, что это за номер? Кому звонил Свирский?

– Это номер Людмилы Кубаровой. Вдовы покойного предпринимателя Кубарова. Которого, совсем недавно, заказал сам покойный Свирский.

– Что?! Ни фига себе! – полковник удивленно уставился на Виктора.

– Да. И я теперь хочу очень серьезно поговорить с этой неутешной вдовой. С этой красавицей мадам. Что она мне скажет по этому поводу.

– А, что не едешь сейчас? Бери ее пока она теплая.

– Нет. Сегодня поздно уже. Она мне откажет в приеме. И будет права. Вызвать ее повесткой я смогу только завтра. В лучшем случае. Поэтому лучше и ехать завтра. Да и она не куда за ночь не денется. Нужно выждать паузу.

– Логично. А остальные номера? В распечатке их, как я вижу – три. Три номера.

– Проверим все. Пока я не знаю, что это за номера. Они все сотовые. И тут уже по труднее. Определить то, определим. Но если они принадлежат нашим крысам – то вряд ли зарегистрированы на них. Это правило. Скорее всего, они зарегистрированы, на каких ни будь подставных лиц. Бомжа, какого ни будь. Так легко засветиться они не могут. Не тот класс. Они знают теперь, кто-то идет по их следам. Правда, может быть, не знают какая служба, но то, что погоня дышит им в затылок – они знают.

– Понятно. Что еще Витя? Какие соображения? Что дальше то делать будем?

– А соображения такие. Во-первых, вы обещали мне одного человечка проверить. Из нашего управления.

– Ты про капитана Казанцева?

– Да.

– Ну, так, проверил, как и обещал, – полковник устало растер глаза.

– И что же вы молчите? Евгений Петрович, ведь это тоже очень важная информация. И я, ее жду. А вы молчите! Тяните. Может, я на нее, больше всего надеюсь! – с укоризной в голосе воскликнул Поляков.

Саблин внимательно взглянул на Полякова. Даже в полумраке, он заметил, что Виктор взволнован. Полковник достал из верхнего стола листок бумаги и кинул его на стол перед Поляковым.

– Вот. Смотри. Все его передвижения по РУБОПу за последнюю неделю. Только я вот не пойму тебя Витя. Ты ведь говоришь, что уверен, что этот Олег Казанцев – не причем. Что, мол, он – вне подозрения. Да и вы вроде с ним вместе в Чечню ездил. Должны были там, с ним сдружиться. А ты вот так? С чего вообще к нему пристальное внимание? Проясни старику?

Поляков не ответил. Он схватил листок и стал пристально смотреть на цифры.

– Витя! Ты всерьез думаешь, что Казанцев причастен к нашим крысам? Или он одна из этих крыс?

Поляков, пожал плечами и, откинувшись на спинку стула, закрыл глаза. Помолчав, он ответил:

– Нет, Евгений Петрович. Пока я так утверждать не могу. Но все нужно проверять.

– А почему, тогда Казанцев, ты мне можешь сказать?

– Пока нет. Просто интуиция. Пока просто интуиция.

– И что тебе говорит интуиция, после этих, вот данных? – полковник вновь кивнул на листок.

– Пока мне это ничего не говорит. Но есть, кое-что уже.

– И что же?

– Его не было в отделе, как раз в то время, когда был убит Кубаров. Вот первое. Его не было в отделе, когда мы вели нашего агента. Это второе. Его не было в то время, когда совершались, эти три убийства.

Полковник задумался. Закурив сигарету, он глубоко затянулся. Выпустив дым, сказал тихим и хриплым голосом:

– И все же Витя. Не пудри мне мозги. Ты ведь его хочешь повести? Так ведь? Только вот почему-то, сам себе не можешь в этом, признаться.

– Я не хочу его вести. Просто надо с чего-то начинать. Вот и все. Пусть проверят – куда и по каким делам отлучался капитан Казанцев в дни, когда был убит Кубаров и сегодня во время операции на Аэровокзальной.

Полковник, тяжело вздохнул и, хлопнув, по столу ладонью, ответил:

– Хорошо. Только вот я вижу, ты упрямый сукин сын, не можешь, или не хочешь рассказывать всей правды, о своей не любви, к этому Казанцеву. Смотри, Витя – не наломай дров. Ладно. Пора идти мне к генералу. Он ждет с докладом. Надо ему, что-то говорить о сегодняшнем провале. А ты завтра ко мне. Будем думать, что дальше делать. После своей поездки к этой вдове – мне обязательно доложи. Или ты ее хочешь к себе вызвать?

– Нет, – Поляков встал из-за стола и, пододвинув стул, добавил. – Пусть не успеет обдумать все ответы. Поеду к ней. Буду очень наглым и грубым.

– Ой, смотри Витя. Смотри. Время у нас с тобой нет. Нужно, что-то решать. Чую я – если провалим мы все с тобой, проморгаем, на пенсию, меня отправят.

Поляков повернулся и направился к двери. Он не стал оборачиваться и прощаться. Полковнику было не до этого. Виктор вышел в темную приемную и на ощупь отыскал свою дубленку на вешалке. Лишь сейчас он вспомнил, что не позвонил Ольге и не перенес встречу с ее бывшим мужем.

– Черт, придется сегодня наверняка спать одному… – пробурчал себе под нос Виктор.

Когда Виктор открыл дверь своей квартиры – он понял, что не ошибся. Темнота коридора и тишина, словно подтвердили, что дома никого нет. Ольга не пришла.

Виктор разделся и прошел на кухню. Поставив в микроволновку разогреваться ужин, он достал из холодильника початую бутылку водки. Налил себе почти стакан и выпил. Внутри приятно зажгло. Теплота алкоголя прокатилась по пищеводу. Поляков достал из печки котлеты и сел ужинать. Но не успел он притронуться к пище, как в прихожей раздалась трель телефона.

Поляков с неохотой прошел в коридор и снял трубку. Он догадался, кто это звонит.

– Да.

– Что ужинаешь в одиночестве? Или пригласил, кого для компании? – прозвучал капризный голос Ольги.

– Оля? Привет. Извини. Что ты не придешь сегодня?

– Ну, ты Поляков и скотина! Я тебя прошу очень редко по твоим профессиональным делам. И то. Ты для меня ничего сделать не хочешь. Ничего. А я ведь тебя так просила.

– Оля извини. Ты о своем, бывшем? Просто я не смог сегодня. Давай завтра. Завтра у меня, полчаса будет. Сегодня совсем плохой и неудачный день был. Сегодня у меня провал на провале. Поэтому я не смог.

– Что? Полчаса? Ты хочешь его проблеме уделить полчаса? Да что ты решишь за полчаса? Ну, ты Поляков и циник. Просто для отмазки? Нет. Не ожидала, я от тебя такого. Что тебе плохого Вова сделал? Он никогда не ревновал и не препятствовал нашим встречам! Он даже денег нам давал! А ты!

– Слушай Оль! Не надо вот так! Не надо! А то получается, что я у него вроде, как, на довольствие состою!

– Да нет. Он просто нам давал с тобой денег. И многие шмутки которые я тебе покупала, я покупала на его деньги! Вот так-то! Хочешь ты этого или нет.

– Слушай Оля! Если ты так говоришь – назови мне вещи, которые ты купила. Я отвезу завтра ему назад. Вот так. Или отдам за это деньги. И не надо мне тут укорять!

На том конце провода послышались всхлипывания. Поляков понял, что Сечина рыдает.

– Оля! Оля успокойся!

Ольга несколько секунд всхлипнула и ответила дрожащим голосом:

– Прости меня сучку! Прости Витя! Я не хотела! Черт с ними с деньгами! Просто я очень хочу помочь Владимиру! Он так меня просил! Он боится! Вот, я и психую! А когда я психую, всякую чушь говорю!

– Оля, не плачь! Завтра что – нибудь, придумаем! Придумаем! Дай мне его номер мобильника. Я сам с ним обо всем договорюсь!

– Нет, Витя не договоришься! Он уехал в Абакан. Уехал в командировку. Приедет только поздно вечером. Я просто хочу его сразу к тебе вечером или даже ночью домой привести! Можно? Вы бы и поговорили сразу и не в кабинете! Так лучше!

– Хм, ну хорошо! А это удобно ему будет? Придет в гости к любовнику своей жены, хоть и бывшей?

– Не к любовнику, а к жениху. Вот так! – голос Ольги стал веселее.

– Ладно, веди его ко мне. Но учти, я дома завтра поздно буду. Часов в одиннадцать. Так что…

– Хорошо. Мы полдвенадцатого придем.

– Оль, а сама-то ты завтра останешься? Или, со своим, бывшим, уйдешь?

– Останусь! Останусь! Знаешь, я уже жалею, что психанула! Не пришла сегодня! Хотела бы сейчас тебя чмокнуть! Извини меня Витя! Но хотя ты и сам виноват! Негодный мальчишка! – Ольга рассмеялась.

– Ладно! Проведу эту холодную ночь в одиночестве!

– Ты, что там пьешь в одиночестве?

– С чего ты взяла?

– Голос у тебя, какой-то подозрительный.

– Да нет, я стопку на ночь выпил и все. Спать ложусь. День трудный был.

– Ну ладно не скучай дорогой. До завтра!

Поляков вернулся на кухню. Поужинав, он выпил еще пол стакана водки и принял душ. Горячая вода слегка расслабила. Виктор понял, что смертельно устал и хочет спать.

Холодная кровать встретила неприветливо. В спальне было как-то неуютно без Ольги. Виктор потушил свет и не стал включать телевизор. Обычно он засыпал, под какую ни будь, ночную программу. Но сегодня смотреть телепередачи не хотелось. Поляков еще раз вспомнил все события минувшего дня.

Постепенно сон, охватил его сознание, и он провалился в него, словно в стог сена.

– Закапывай что сморишь? Рой землю! Тут никто не найдет! – капитан кидал саперной лопаткой рыжую, сухую землю.

Она падала на лицо покойника и скатывалась по щекам. Маленькие комочки били по полуоткрытым, но уже остекленевшим, от смерти глазам.

– Ты хоть глаза ему прикрой. Что делаешь? Он ведь человек все-таки! – майор брезгливо сплюнул.

– А вот ты сам возьми и прикрой! Если тебе его жалко! Что-то я тебя майор не пойму? Ты, что жалеешь этого мертвого ублюдка? Этого чеха? Этого ваххабита? Он ведь, поверь мне, кучку наших солдат убил! Кучу ни в чем не повинных мальчиков! Может он, им глотки резал?! Так же как я ему! Он, может, им и уши отрезал! Заряды на дорогах закладывал! На них наши парни подрывались! – капитан продолжал засыпать мертвого чеченца.

Земля уже припорошила все тело. Слегка посиневшие кисти рук зловеще торчали из желтого песка.

– Может, он и убивал, но тебе никто права не давал – вот так убивать без суда и следствия! – майор отвернулся, чтобы, не видеть, как его товарищ засыпает могилу.

– Да! Дали мне это право – погибшие мои товарищи! Дали! И я им воспользовался! Я и дальше при возможности буду убивать этих гадов! Не каких пленных! На хрен они нужны!? Кормить их? В тюрьме еще на баланду тратиться? – капитан возбужденно прохрипел и бросил последнюю лопатку земли.

Он тяжело дышал. Прихлопов лопаткой могилку, он раскидал ногой лишнюю землю по сараю. На захоронение навалил старой соломы. Окинув взглядом помещение удовлетворенно кивнул головой и оглянувшись, сказал майору:

– Вот так! Никто теперь не найдет! Теперь в этот сарай никто и не пойдет! Кому идти? Дома то нет. Да и сарай полуразрушенный! Так, что не переживай Витя! Никто не найдет!

Майор молчал. Он, тяжело вздохнув – вышел из помещения. На улице, посмотрев на чистое, почти безоблачное небо – проставил автомат на предохранитель. Сел на большой камень и закурил. Из полуразрушенного сарая вышел капитан. Он посмотрел на майора и зло бросил:

– Только я вижу, Витя, ты хочешь меня заложить? Не выйдет! На показаниях я скажу, что мы вместе убили этого чеченца. Ты держал ему руки, а я резал глотку! И как думаешь, кому поверять больше? Мне и поверят! Потому как им выгодно будет обоих на зону послать! Вроде как для галочки! А про тебя я скажу, что просто ты не выдержал и раскололся! Совесть так сказать замучила! Слабенький мол! Вот и все! Так, что Витя подумай – рассказывать или нет про этого мертвого чеченца! Кстати – ты, что не заметил? Я твоим ножом ему глотку то вспорол!

Майор испуганно посмотрел на товарища и резким движением проверил боковой карман на разгрузке. Ножны, в котором, всегда был его тесак оказались пусты. Майор сверкнул глазами и прошипел:

– Ну, ты Олег и сволочь! Но учти! Я, когда ни будь тебе, все равно, это припомню! Я всегда тебя считать буду убийцей!

Капитан рассмеялся. Он хохотал долго и противно. Затем достал из нагрудного кармана разгрузки маленькую, железную фляжку с водкой и сделав крупный глоток – протянул ее майору:

– На выпей! Легче будет!

– Да пошел ты! – отмахнулся тот.

– Зря! – капитан закрутил пробку и убрал фляжку обратно в карман.

Закурив сигарету, он присел на камень рядом с майором. Сделав несколько затяжек, он тихо сказал:

– Ты, Витя помни это всю жизнь! Мне наплевать! Зря ты на меня дуешься! Мне это тоже по барабану! И еще – если увидишь, что у человека разрезано горло – вот так, как у этого чечена, которого я сегодня кончил – знай, это сделал я!

Майор, боязливо покосился на него:

– Ты, что убил не одного человека? Не одному глотку – вот так перерезал?

Неожиданно капитан вскочил с камня и ударил ногой майора в плечо. Тот повалился на бок. АКМ выпал из его рук. Капитан – словно кошка прыгнула на товарища и прижав его к земле всем телом – ловким движением достал нож. Острое – как бритва лезвие, прикоснулось к шее майора. Он почувствовал, что через мгновение – кожа лопнет и кровь хлынет на коричнево – рыжую землю.

– Ну, что Витя – чуешь, как смерть приходит к человеку? Это может быть очень неожиданно! Все так хрупко и просто! – шипел капитан. – Раз и нет этой жизни! Ушла она! Мгновение! А потом я твой труп рядом с этим чеченом закопаю! И скажу нашим, что ты просто пропал! Что, мол, последний раз тебя с этим чеченом и видели, и вы уехали! В Моздок или Чернокозово, или еще куда!

Майор зажмурил глаза. Но капитан в следующую минуту – отпустил его и похлопав по плечу встал. Убрав нож, он ехидно сказал:

– Ну, что? Страшно?

Майор вскочил на ноги и сильно толкнул капитана в грудь. Тот споткнулся и упал на землю. Майор, схватил свой АКМ и передернув затвор, направил автомат, на лежащего на земле товарища:

– Нет сука! Молись! Сейчас посмотрим – какой ты крутой?!

Капитан приподнялся на локтях и ухмыльнулся:

– Витя! Ты же не будешь в меня стрелять?

– А почему бы нет? – крикнул майор.

– Да потому, что в своего стрелять, у тебя рука не поднимется!

– А ты не свой! Ты ублюдок! И таких, как ты надо расстреливать! – майора бесило спокойствие и равнодушие капитана.

Майор нажал на курок. Фонтанчики от пуль взвились из рыжей земли. Горячие гильзы посыпались на камни…

Поляков с ужасом открыл глаза. Тяжелое дыхание и мокрый пот на лбу. Губы пересохли. Виктор приподнялся на локтях на кровати. Остаток сна, не как не хотел покидать его сознание. Страшная картина все еще крутилась перед глазами.

– Господи! Когда это кончится! Проклятые кошмары! – Виктор вскочил с кровати и подошел к окну.

За стеклом суетился с неохотой замерзший зимний город. Серые и черные фигурки людей, свет в окнах соседских домов и темное, словно неживое небо. Начинался день, но Виктор чувствовал, что радости он не принесет.

Снег противно бился о лобовое стекло. Зимняя заснеженная дорога ползла нудной, бело-серой лентой на капот автомобиля. В салоне было тепло. Тихо мурлыкал магнитофон.

Мужчина сидел на переднем сиденье автомобиля и дремал. Водитель то и дело поглядывал на него и ухмылялся. Ехать под звуки музыки ему было скучно.

– Владимир Петрович, а что, правда, что в Абакане наш филиал в этот раз дал прибыли в два раза больше чем в прошлом квартале?

Мужчина приоткрыл глаза и покосился на любопытного водителя:

– Правда, Петя, правда.

– Владимир Петрович, а вы вот сами ездите, проверяете, выручку забираете, и все там такое, а не боитесь? Легче ведь инкассаторов нанять. Пусть бы и возили деньги.

– Петя, ты за дорогой смотри. И не забывай, сзади наша фура еще идет. Там товара на миллион. Да и у нас тут не дрова. А что насчет инкассаторов – так, у меня два охранника вооруженных. Зря я им, что ли плачу? – мужчина покосился на заднее сиденье.

Два парня с короткими стрижками сидевшие на нем – утвердительно закивали головами.

– Вон, какие орлы! Они, от кого хочешь, отобьются! – добавил пассажир с переднего сиденья.

– И все равно. Если подготовятся, какие – нибудь гады – не отобьемся! – плаксиво настаивал водитель.

– Петя! Да, что ты боишься! Тебя-то убивать не будут! Ты убежишь! – расхохотался один из охранников на заднем сиденье.

– Да, Петя. Ты, что сегодня как вроде каркаешь! Ты знаешь, сколько надо, за один рейс из Красноярска в Абакан фирме инкассаторской заплатить? Четверть выручки сожрет! Да и ты! Столько раз ездил – ничего! А тут вот плачешь! – спросил пассажир с переднего сиденья.

– Владимир Петрович. У меня предчувствие, какое-то нехорошее. Тут намедни подошел ко мне один тип, такой морда протокольная! И вроде сначала закурить попросил, а потом вдруг спрашивает ты, что ли Сечина возишь? Вот я и теперь переживаю! А вдруг, гад какой?

Пассажир на переднем сиденье заволновался. Он приподнялся на сиденье. Сон как рукой сняло. Мужчина внимательно посмотрел на водителя и сурово спросил:

– Что он про меня спрашивал?

– Нет, Владимир Петрович! Ничего он про вас не спрашивал – просто вашу фамилию назвал! Спросил вроде как! И все! Мол, ты вот Сечина возишь? И все! И ушел!

– А ты что ему ответил?

– А, что я могу ответить? Так и сказал – ну я! И что? Мол, ты-то кто такой? Мол, что бы он убирался!

– Дурак! Петя, он же тебя развел!

– А, что я должен был сказать?

– Да ничего! Ничего! Зачем ты вообще с ним заговорил?! – прикрикнул пассажир с переднего сиденья.

– Владимир Петрович! Так он все равно бы выследил – что я вас вожу, Владимира Петровича Сечина! Вот и все! Если бы захотел!

Мужчина на переднем сиденье замычал и, закрыв глаза, схватился за виски. Помассировав их, он тихо сказал:

– Петя, если у тебя мозгов нет, то это навсегда! Он, этот тип у машины, нашей, крутился? Ты его еще видел?

У Владимира Сечина в последние дни сильно болела голова. Давило на виски. В глазах стояла словно пелена. Сечин обращался к своему знакомому врачу – но тот сказал, что у Владимира просто переутомление и ему надо бы отдохнуть. Медик посоветовал съездить, куда – нибудь развлечься и забыть про работу. Но Владимир забыть про работу не мог. Последняя неделя стала настоящей пыткой. Сечин, то и дело думал о своем бизнесе.

Все началось с неожиданного визита како то странного посетителя в его офис. Мужчина лет пятидесяти разыграл роль налогового инспектора и потребовал предоставить для проверки ему важные документы о финансовой деятельности. Но Сечин, был опытным бизнесменом и знал, что просто так налоговая, с проверкой не приходит, и на всякий случай позвонил в фискальные органы. Там его заверили, что никакого проверяющего, к нему не присылали, и знать не знают, не о какой проверки. Владимир сказал лжеинспектору, что он раскрыт и попросил его убраться иначе – грозился вызвать милицию. Но посетитель как не странно не испугался. Мужчина сказал, что, в общем то, сам милицию не боится, поскольку с ней очень тесно связан. И добавил, что Сечину нужно подумать об отчислении из своей прибыли около двадцати процентов, на нужды этой самой милиции. Мол, теперь к нему будут приходить и ежемесячно забирать деньги.

Посетитель так же заверил, что жаловаться Сечину куда бы это ни было – бесполезно. Если, мол, те, кто прислал его – узнают, что Сечин пошел жаловаться – то Владимиру несдобровать. Лжеинспетор пригрозил, что у Сечина найдут либо наркотики, либо оружие и его, арестуют, и посадят. После этого посетитель удалился.

Сечин был очень напуган. Он хотел сначала побежать в милицию или прокуратуру, но потом передумал. Решил сначала поразмыслить. Обдумать и посоветоваться со своими друзьями. А через некоторое время к нему позвонили и сказали, чтобы он готовился. Готовил деньги, иначе может быть, очень плохая история. В подтверждение голос в трубке посоветовал ему проверить его почтовый ящик. Когда Владимир туда заглянул, то ужаснулся. Там лежал маленький пакетик с героином. Сечин понял – что за него взялись всерьез. И тогда он вспомнил, что новый ухажер его бывшей жены – работает в РУБОПе. Владимир обратился к бывшей супруге за помощью. Он хотел рассказать ее кавалеру обо всем и попросить защиты. Сечин даже приказал переписать на простую кассету запись охранной видеокамеры из офиса, ведь посетитель попал под ее прицел. Кассету он хотел передать знакомому бывшей супруги. Но встречи не состоялось. Ухажер жены оказался человеком занятым. Поэтому всю дорогу в Абакан у Владимира еще больше болела голова. Он волновался и думал, думал только о своем будущем, и будущем своего предприятия.

И вот сейчас рассказ водителя. Значит, действительно, за ним следили. Узнавали, на чем он ездит, и наверняка, когда! Сечину, вдруг опять стало страшно. В машине было около трех миллионов рублей. А в фуре, идущей за ними около двух тонн дорогостоящей оргтехники – компьютеров, принтеров, сканеров.

Стараясь не подавать вида, Владимир обернулся и посмотрел на охранников. Те ему приветливо улыбнулись с заднего сиденья.

– Надеюсь – у вас оружие в порядке? – спросил Сечин.

– Обижаете Владимир Петрович! – ответил один из парней.

В этот момент водитель разочаровано выдохнул и воскликнул:

– Ну, вот – приехали!

Сечин обернулся и посмотрел в Лобовое стекло. На дороге стояли два милицейских инспектора. Рядом с ними на обочине был запаркован патрульный автомобиль.

– Сейчас с нас взятку требовать будут! Что может сразу им денег дать! Рублей триста! А то не отстанут Владимир Петрович! – жалобным голосом сказал водитель.

– Подожди ты! Что-то мне не нравится, что тут черти, где за сто километров от города стоят они! Они, что тут могут стоять? – недоверчиво спросил Сечин.

В этот момент один из инспекторов поднял полосатый жезл и махнул им – приказывая остановиться. Второй засвистел и ткнул такой же полосатой палкой в сторону фуры, которая ехала по пятам.

– Конечно! Они сволочи – стоят, где хотят! Один раз у меня был случай, они под мостом спрятались! – буркнул Петр и нажал на тормоз.

«Ленд Крузер» Сечина остановился рядом с милицейской пятеркой. Инспектора ГАИ, лениво переваливаясь, словно пингвины – направились к внедорожнику. Снег зловеще скрипел под их валенками. Лица красные от мороза – наполовину укутаны в шарфы. Было видно, что стоят они тут, уже как минимум – час.

Сечин толкнул водителя и грубо сказал:

– Из машины не выходи – отдай документы и спроси, что хотят?

– Хорошо!

Инспектор подошел к автомобилю, потоптавший постучал в боковое стекло водителя. Петр нажал на кнопку стеклоподъемника. Плоскость медленно поползла вниз. В салон хлынул холодный воздух.

– Здрасьте! Инспектор Раков! Ваше, водительское, удостоверение пожалуйста!

– А в чем дело лейтенант? – поинтересовался водитель.

– Да так – проверка. На дорогах сейчас сами знаете не спокойно!

Водитель протянул милиционеру документы. Тот, внимательно рассматривая удостоверение и техпаспорт, как бы невзначай, сказал:

– Выйдете, пожалуйста, из машины и откройте багажник.

Сечин заволновался еще сильнее. Нагнувшись, к открытому стеклу он спросил:

– Лейтенант, я не пойму, в чем проблему и почему мы должны открывать багажник?

– Пассажир, с вами я пока не разговариваю! – вежливо улыбаясь, ответил инспектор.

Сечин обернулся и увидел, что второй ГАИшник, тоже, заставил выйти водителя фуры. Она стояла сзади «Ленд Крузера».

– Черт! Еще этого не хватало! Ребята – за мной и будьте бдительны, но с катушек не срывайтесь – менты они ведь дикие, из района! – скомандовал Владимир охранникам.

Сечин, вышел из машины, хлопнув дверкой. Охранники последовали за ним. Инспектор стоял, разглядывая документы. Петр, переминаясь с ноги на ногу, толкался рядом.

– Товарищ лейтенант, ведь все в порядке! Дайте мы поедим!

Но лейтенант, ничего не отвечая, зашел со стороны капота и посмотрел на номер автомобиля. Затем милиционер медленно обошел внедорожник и встал возле задней дверки.

– Откройте багажник.

Петр, следовал за инспектором по пятам. Водитель, пожал плечами и открыл заднюю дверку. Сечин краем глаз увидел, что у фуры разворачивается, такая же картина. Инспектор, стоял у задних дверей грузового отсека, и что-то говорил водителю. Владимир тихо бросил охранникам:

– Стойте здесь. Глаз не спускать с заднего сиденья! Там ведь сами знаете деньги!

Сечин быстрым шагом направился к фуре. Ее водитель уже собирался открывать задние дверки.

– Подождите! Товарищ милиционер! По какому праву досматривают мой груз? – требовательно спросил Владимир у инспектора.

Тот, оглянулся и, ухмыльнувшись, с неохотой ответил:

– А вы кто такой? Вы хозяин груза? У вас есть накладные?

– Да! Есть и не надо открывать машину! Я вам все покажу!

– Как это не надо открывать? А вдруг вы оружие везете? – возмутился милиционер.

Сечин подошел к инспектору и, потянув его за рукав – достал из кармана сто долларов и протянул ему. Милиционер, посмотрел на купюру и улыбнулся. Его раскрасневшееся лицо было словно восковое. Гладкие щеки, и почти, безжизненные глаза. Они внимательно изучали лицо Сечина:

– Откупиться хотите? Значит, везете, что-то запрещенное!

– Нет! Лейтенант! Смотри – вот сотня баксов! Бери! Клянусь – там компьютеры и прочая техника и ничего более! Вы разделите потом бабки! Вам и за сутки столько не заработать, как с нас возьмете!

Милиционер покачал головой. Сечин заметил, что он как будто стесняется. Таких гаишников он видел впервые. Обычно взятки брали всегда и быстро.

Инспектор, оттолкнул руку Владимира и, повернувшись к водителю, повторил:

– Открывайте кузовной отсек!

В этот момент раздался хлопок. Сечин не произвольно повернулся на шум и увидел, что из милицейской пятерки вышли еще два милиционера с автоматами на перевес. Их черные стволы угрюмо весели на бушлатах, словно две кочерги.

Эти двое, уверенной походкой, шли к «Ленд Крузеру». Владимир не мог понять, что они собираются делать. Он увидел, его охранники, словно сторонясь – уступают дорогу инспекторам. И тут произошло неожиданное. Оба милиционера, подняв стволы автоматов, открыли огонь. Треск выстрелов, был похож на лопающиеся, воздушные шарики.

Оба охранника упали как подкошенные. В тот же момент – милиционер, стоящий рядом с водителем «Ленд Крузера» – достал пистолет и выстрелил Петру в голову. Красный фонтанчик взметнулся над его черепом, и Петя рухнул наземь.

Обезумевший Владимир повернулся к лейтенанту, стоящему рядом с ним и с ужасом увидел, что тот целится в него из пистолета.

Черная дырка ствола на мгновение показалась Сечину глубоким, страшным колодцем из которого должен выскочить страшный зверь. Грянул выстрел. Горячая пуля, словно пчела – ужалила его в лоб, между глаз. Удар и темнота. Все, что Владимир почувствовал в последнее мгновение – страшный жар. Кровь, словно кипяток – заливала его щеки. Но это длилось лишь долю секунды. Сечин, рухнул на снег и, дернув ногами – застыл.

Водитель фуры в ужасе бросился бежать. Но милиционер, направив ему вслед ствол пистолета – нажал на курок. Грянули еще два выстрела. Горячие гильзы, упав в снег – зашипели. Водитель фуры упал – как подкошенный, словно дикий олень на королевской охоте.

Инспектор, подошел к нему и посмотрев, выстрелил в голову. Брызги крови разлетелись по снегу.

Один из инспекторов, который был с погонами старшего лейтенанта – злобно крикнул:

– На зачистку три минуты. Через три минуты – пройдет рейсовый, из Абакана. Нужно все успеть убрать!

Гаишники засуетились. Трупы, подхватив за ноги – стаскивали волоком к обочине дороги. Затем перекидывали их за снежный бруствер. На укатанном снегу оставались кровавые дорожки. Через пару минут следов бойни почти не было видно. Один из милиционеров старательно засыпал краповые полоски снегом. Еще один сев в «Ленд Крузер» завел внедорожник и нажав на газ, и проехав метров сто – свернул с дороги. Туша автомобиля скрылась в густом заснеженном лесу.

Еще один развернул фуру и погнал ее в противоположенную сторону. Через несколько метров грузовик тоже скрылся в кустах. Остальные гаишники попрыгали в пятерку. «Жигуленок» завелся и, зарычав, как бродячий пес – поехал вслед за «Ленд Крузером».

Еще через пару минут по заснеженной трассе пролетел рейсовый междугородний автобус. Он поднял поземку, которая превратилась в небольшой буран.

Затем наступила тишина. Дорога словно притаилась, ожидая чего-то страшного.

– Значит, вы говорите – не знаете Свирского? – Поляков внимательно разглядывал лицо женщины.

Но Людмила Кубарова была невозмутима. Она равнодушно смотрела на него карими глазами. Затягиваясь сигаретой – то и дело сбрасывала пепел, щелкая длинными накрашенными ногтями. Их темно-алый цвет, напоминал застывшую кровь.

– А как вы тогда объясните, что с его сотового телефона несколько раз звонили вам домой. На ваш номер домашнего телефона! Как это объясните?

– Не знаю. Не могу знать. Мало ли кто звонит моему мужу. Вернее, теперь уже звонил. Я в его дела не вмешиваюсь!

– А вы сами лично никогда со Свирским не разговаривали? И не знаете – кто это такой?

– Нет. Я же уже вам это сказала. Сколько можно повторять!

– Повторять будете столько – сколько я вас буду спрашивать!

– Эй! Майор! Не забывайтесь! Вы находитесь у меня дома! А я не у вас на допросе! И если вы хотите меня допросить – то вызовите официальной повесткой! Я приду к вам с адвокатом! Только тогда – я вряд ли вообще буду вам, что-то говорить! За меня будет говорить адвокат! А он – поверьте, мало, что вам скажет! – голос Кубаровой стал грубым.

Поляков понял, что просто так, нахрапом – эту женщину не возьмешь. Это, еще та – стреляная птичка и с ней надо осторожнее. А то замкнется, и тогда вообще никакой информации не вытащишь!

– Хорошо Людмила! Хорошо! Давайте поговорим более корректно! Значит, вы никакого Свирского – не знали, и видать не видали, и муж вам его фамилии не называл и не говорил про него? Так?

– Так.

– Жаль. Очень жаль. А помните, вы тогда говорили, при прошлой, нашей встречи, так вот вы говорили, что вам кто-то звонил и угрожал. Мол – вашего мужа, мол, посадят? Так ведь вы говорили?

– Нет, тот человек не угрожал, он просто спросил – твой не в ментовке, а потом сказал, чтобы я сушила сухари. Вот и все. Угрозы не было.

– И, что интонация у него была не угрожающая?

– Нет. Обычная. Я тогда даже удивилась.

Поляков задумался. Казалось, что Кубарова говорит искренне.

– А почему вы так интересуетесь этим как его Свирским? – спросила женщина.

– Да вот интересуюсь. Он, тоже теперь проходит, судя по всему, по делу об убийстве вашего мужа.

– Неужели? – в глазах Кубаровой мелькнул огонек любопытства.

– Да. Так просто, ради праздного интереса я бы интересоваться не стал.

– И в каком качестве, если не секрет?

– В качестве теперь уже вещ дока.

– Как это?

– Так. Просто. Он теперь не больше чем вещественное доказательство.

– Позвольте – как человек может быть вещественным доказательством?

– А он уже не человек. Он труп. Он просто большой замороженный кусок мяса в морге. Его убили вчера.

– Что? – Кубарова вздрогнула.

Поляков напрягся. Ему показалось, что эта новость может вывести ее из равновесия и женщина начнет откровенничать. Но он ошибся. Людмила лишь на мгновение показалась растерянной. Затем все та же маска равнодушия наползла на ее красивое лицо.

Она затянулась сигаретой и спросила:

– А почему вы считаете, если его убили этого человека, то он непосредственно связан с моим мужем? Вернее, с его смертью?

– Ну, во-первых, они были конкурентами. И могли пересекаться. И могли враждовать. И могли знать друг друга. А во-вторых, есть данные, которые позволяют нам сделать такие выводы.

– Какие, если не секрет.

– Нет. Секрет. На этот раз это информация сугубо закрытая. Для вас, по крайней мере. В дальнейшем я думаю – вы узнаете о ней. Но уже в качестве полноправного расследования уголовного дела об убийстве вашего мужа.

– Ой. Вы, кажется, начинаете меня пугать майор?

– Ни в коем случае.

– Но вы так говорите официально, что я пугаюсь!

– Не видно. Если бы вы пугались – то рассказали бы мне кое-что о Свирском. Но, я вижу, вы не хотите этого. А зря. Потом поздно будет.

Кубарова задумалась. Она, затушила в пепельнице сигарету. Внимательно посмотрев на Полякова, неожиданно спросила:

– А хотите выпить майор?

Поляков удивился резкой перемене настроения. Но поддаваться на провокацию Кубаровой он не хотел. Он не хотел, чтобы она сбила тем и тему разговора.

– Нет спасибо.

– А, зря. Я бы вас настоящим коньяком французским угостила. А почему майор вы решили. Что я, что-то знаю о Свирском?

– Хм, да это мои догадки. Но они имеют основания. И я думаю, не беспочвенны.

– Какие основания?

– Элементарные, Людмила. Элементарные. Я думаю, вернее, я уверен, что когда я начну опрашивать работников его фирмы то выясниться, что наверняка его видели в момент, когда поступали звонки на ваш номер домашнего телефона – с сотового Свирского. А это значит, что дома его не было. И разговаривать с ним, он не мог. Поэтому Свирский разговаривал с кем-то, кто в тот момент находился в вашей квартире. Это может быть только два человека, вы и ваша домработница. У вас есть домработница?

Кубарова немного растерялась. Но затем, вновь взяла себя в руки. Ухмыльнувшись, она равнодушно ответила:

– Есть. Ее зовут Клава. Клавдия милая девушка. Приходит два раза в неделю. Или три – убираться, ну им так заходит кое-какие поручения выполнить. Вы, что же ее подозреваете? – как ни в чем не бывало, спросила Людмила.

– Нет. Честно сказать – я подозреваю вас. Я думаю, это вы говорили по телефону со Свирским.

Людмила встала с дивана. Было видно, что она обдумывает, все то, что ей сказал Поляков. Ничего, не говоря, Кубарова подошла к бару и налив себе в бокал немного коньяка – выпила. Поляков внимательно смотрел за ее движениями. Он непроизвольно любовался ее идеальной фигурой. Обтягивающие джинсы подчеркивали красоту бедер и ягодиц. На плечах у Людмилы, был, накинут шерстяной платок. Женщина, укуталась в него и, повернувшись, грустно улыбнулась. Она посмотрела на Виктора.

– Вы я вижу настоящий сыщик господин майор.

– Хм, зовите меня просто Виктор.

– Нет. Мне нравиться звать больше вас по званию. Я вообще люблю такие обращения. Господин майор! По-моему, звучит очень почтенно. Отдает, каким-то благородством – не правда ли?

Виктор ухмыльнулся. Такие отвлечения в разговоре ему не нравились. Он чувствовал Кубарова, что-то хочет сказать, но не решается. Но как сделать так, чтобы ее расположить к себе он не знал. Поляков понял, что придется вызывать Людмилу к себе и беседовать уже в присутствии адвоката.

– Хорошо Людмила Ивановна. Я вижу – наш разговор ни к чему не приводит. У меня просто, нет времени – на светскую беседу. Поэтому, разрешите я пойду. Но сразу предупреждаю – сам придет повестка, и я вас хочу видеть у себя в кабинете, как можно быстрее. Поэтому свидетель со своим адвокатом и приходите. Можете даже без предварительного звонка, – Виктор встал с дивана и застегнул пиджак.

Кубарова молчала и кивала головой. Ему показалась, что она довольна – его уходом. Она больше не хотела с ним разговаривать. Но в следующую секунду он понял, что ошибся. Когда Виктор повернулся что бы уйти, за спиной он услышал слегка хрипловатый и тихий голос Людмилы:

– Погодите.

Поляков обернулся. Кубарова кивнула на диван:

– Не торопитесь. Я вам, все-таки, что-то расскажу. Думаю, вам это будет интересно.

Виктор сел. Людмила подошла и присела, напротив, в кресло. Она вновь налила себе коньяка в бокал и держала его в руке. Сделав маленький глоток – женщина загадочно посмотрела в окно, и словно собираясь силами – заговорила:

– Вы не ошиблись – со Свирским, разговаривала именно я. Причем говорила с ним несколько раз. Ваши данные правдивы. С Андреем я знакома уже давно. Он мой давний так сказать спутник по жизни. И вот так получилось, не куда я от него деться не могла. А теперь… говорите, он мертв? Это точно?

– Точно. У него пять огнестрельных ранений. Два из них в голову. После этого не выживают.

– Вы это сами видели?

– Что?

– Его тело?

– Хм, конечно. А почему вы так спрашиваете? Странно!

– У меня есть основания. Просто я не могла, от этого человека отделаться, вот уже пять лет. Я так хотела от него отделаться. Но не могла. Он, меня преследовал. Не давал, жить спокойно.

– Что это значит? Он угрожал? Как вы познакомились? Откуда вы вообще знаете этого Свирского?

– Слишком много сразу вопросов майор! Но, я постараюсь ответить! – Кубарова грустно улыбнулась.

Полякову даже показалась, что на ее ресницах – мелькнула слеза.

– С Андреем Свирским я познакомилась сем лет назад. Он подобрал меня. Можно сказать, из грязи. Я ведь институт бросила, осталась, как говорится без работы и учебы. Родители мне помогать не могли – сами в нищете прожили. Да еще и пить начали. Тут Андрей и появился. Он меня подобрал и отогрел. Как говорится – дал денег. Снял квартиру и устроил на приличную работу, где нормально платили. За это, конечно, он потребовал услуг в постели. Ну, я не отказалась. Я решила – лучше спать с мужиком, который платит нормальные деньги за тебя. Чем работать на панели. Вот так и продолжалось все два года. Он, меня трахал, на своей конспиративной хате, которую снимал втайне от своей жены, я делала вид, что люблю его и мне ничего не надо. Но однажды он просчитался. Он, вывел меня в свет. Он позвал меня на одну вечеринку – где присутствовали ведущие бизнесмены-деревянщики Сибири. Те, кто занимается продажей леса. Там я и познакомилась с Рамзаном. Он влюбился в меня. Я тоже как-то влюбилась в него. Это, был такой стремительный роман! Мы словно потеряли голову. И вскоре, Андрей узнал. Это был жуткий скандал. Он устроил мне истерику. Я ему заявила, что ухожу. И ушла. Рамзан меня уже ждал. Вскоре мы поженились. Вот так. Но через пару лет я почувствовала, что не люблю и Рамзана. А Свирский продолжал меня преследовать. Он грозил мне и просил, что бы я вернулась. Он говорил – что разорит Рамзана. Но у него ничего не получалось. Вот так я моталась среди двух огней. А совсем недавно – Андрей звонил мне и сказал, что скоро Рамзан меня бросит. Он был в этом уверен. Он сказал – что скоро я все равно к нему приду. Вот и все переговоры по телефону, о которых вы говорите.

– Вы хотите сказать, что Свирский все-таки угрожал вашему мужу?

– Да нет. Просто, он наверняка, что-то задумал. И я не удивлюсь, если это он заказал Рамзана. Но вот почему убили его – для меня это неожиданность.

– Вы точно помните, что Свирский не угрожал?

– Нет. Он как всегда, ехидно меня – зазывал к себе. Вот и все. Мне кажется, этот кабель все-таки любил меня. Но бросить свою жену и детей не хотел. Хотя и дети то у него уже взрослые. Если бы, он развелся… может я бы и подумала тогда. А сейчас. Эх, Андрей, – Кубарова тяжело вздохнула.

Виктор понял, что ей все-таки жалко Свирского.

– Людмила. Вы хотите сказать, что Свирский мог заказать Рамзана? А вы не пытались предупредить Рамзана?

Кубарова закрыла глаза и покачала головой. Она улыбнулась. Помолчав, Людмила словно встрепенулась и вызывающе ответила:

– Нет, вы знаете – если бы я точно знала, что он его заказал, все равно бы не предупредила!

– Почему?

– Да потому, что я устала, и мне надоели – оба! Это честно!

Поляков переваривал информацию. Красавица, которой, оказались выгодны, оба убийства. Она признается в этом честно. Любовь,… неожиданный поворот. Но стоп! А деньги? Крупные деньги! Они же как? Они-то ведь и должны быть главной причиной всей этой заварухи! Нет, тут, что-то не так. Кубаровой деньги вроде не нужны. Но с другой стороны – после смерти мужа она остается без средств, к существованию. Родственники Кубарова все отберут у нее. А тут еще и смерть Свирского. Нет, что-то не так!

– Погодите! Людмила! Но ведь Рамзан взял тогда в тот роковой вечер или утро пятьдесят тысяч долларов?

– Конечно!

– Значит, все-таки Свирский заказал вашего мужа за деньги? Ему нужны были деньги? Он не хотел ли прибрать к рукам бизнес вашего мужа?

– Вряд ли.

– Почему?

– Ему это не надо было. У него и свой бизнес шел нормально.

– А вы теперь как? Вы то? Вам-то ведь теперь трудно придется?

– Да уж.

– Хорошо. Давайте вернемся к тем звонкам. Кто тогда звонил вам, кто говорил про то, что ваш муж, не в милиции ли? Кто спрашивал, кто советовал – сушить сухари? Свирский.

– Нет. Я же говорю вам – незнакомый какой-то мужик! Вот вам крест! – Кубарова перекрестилась и поставила бокал на журнальный столик.

Поляков покачал головой.

– А больше вам никто не звонил? После всего этого?

– Нет. Да я-сильно-то к телефону не подхожу. Боюсь.

– Чего? Кого?

– Как чего – официально я все-таки наследница бизнеса Рамзана. А если, вы говорите, убили вон и Свирского то и мне может достаться.

Поляков, задумался. Такого поворота событий, он не ожидал.

– Может вам предоставить охрану? Может попросить моих ребят подежурить у вас дома? Может, телефон ваш прослушаем на всякий случай?

– Нет. Спасибо. У меня уже есть свой охранник.

– Вы наняли охрану?

– Нет. Просто, есть человек, которому я доверяю. Который, побеспокоится о моей безопасности.

– И все-таки может лучше милиция этим займется?

Кубарова покачала головой.

– Нет. Вы знаете, этот человек – тоже работает в милиции.

– В милиции? Где? Кто он?

– А вот это вам знать не обязательно! Это уже лишнее.

– Ну, как знаете. Только вот потом не пожалейте. И еще – если, что-то случится и вам нужна, будет моя помощь – звоните. По мобильному в любое время. Даже ночью. Чем могу, помогу, – Поляков встал с дивана.

Кубарова тоже поднялась с кресла. Она, опустила глаза, словно стесняясь. Виктор понял, что пока из нее никакой информации больше не вытянешь. Людмила сама все обдумывала и наверняка замкнулась. Она и так сказала Полякову слишком много.

Виктор прошел в коридор и, одевшись, вышел из квартиры. Людмила его не провожала. Она осталась одна сидеть в комнате и пить коньяк. Когда входная дверь захлопнулась за Поляковым, Кубарова взяла трубку телефона и набрав номер тихо сказала:

– Алло! Это я! Только что у меня был Поляков. Я ему, кое-что рассказала!

На том конце провода что-то недовольно пробурчали. Кубарова вздохнула и раздраженно ответила:

– Ладно, не психуй! Если хочешь знать все в подробностях, приезжай!

– Ну и что вы можете вообще? Что вы вообще из себя представляете? Кто вы такие вообще! Сборище идиотов, или маленькая кучка ненужных – нашим органам, людишек! Впрочем, это одно и тоже! Впрочем, есть, чем заняться нашему отделу внутренней безопасности! – Генерал Фролов сидел на рабочем месте полковника Саблина и орал как муж, только что заставший свою жену с любовником.

На жирной, покрасневшей шее, высокого милицейского начальника – вздулись вены. Они стали похожи на темно бардовые шнурки – окутавшие кожу. Полковник Саблин, стоял рядом с генералом, и виновато опустив голову – разглядывал свои ботинки. Вдоль стены – словно выстроившиеся в шеренгу солдаты – расположились Поляков, Безбородько и еще два полковника из ГУВД. Один из них начальник управления собственной безопасности Петр Толстиков.

Генерал внимательно обвел всех взглядом. Молчание в кабинете повисло тягостной паузой. Никто не решался даже громко вздохнуть. Фролов почесал подбородок и встал с кресла. Мерея шагами кабинет он расхаживал по ковровой дорожке, словно медведь по клетке в зоопарке. Наконец остановился возле Полякова и внимательно посмотрел в его глаза:

– Значит, это ты операцию на Аэровокзальной возглавлял?

– Так точно! – выдавил из себя Виктор.

– Ну, и что действительно так все запутанно? Что действительно они такие профи? Что прямо никаких следов? – с надеждой в голосе спросил Фролов.

– Так точно!

– Да что ты заладил, как солдафон – так точно, так точно! У нас тут не плац! Говори нормально!

Поляков посмотрел в глаза генерала и неожиданно дерзко ответил.

– Если, вам нужны, все подробности, могу вам лично – один на один рассказать. А сейчас, я думаю – не место и не время.

– Это почему? – удивился генерал.

– Потому как в подробности этого дела меня посвящал полковник Саблин, и без его разрешения – разглашать эту информацию я не имею права!

Генерал задумался. Посмотрев на остальных присутствующих, он хмыкнул и немного растерянно сказал:

– Ну, а если я тебе прикажу? Да и тут вроде все свои, тем более вот начальник управления собственной безопасности тут! Он теперь это дело вести будет, так что давай – колись и говори все, как есть, – Фролов кивнул на полковника Толстикова.

– Нет, товарищ генерал. Сначала ваш письменный приказ – затем подробности! – настаивал, на своем, Поляков.

Саблин покосился на Виктора и из-под полы пиджака показал ему кулак. Фролов улыбнулся. Покачав головой, миролюбиво ответил:

– А ты упрямый, упрямый, молодец. Видна хватка. Ладно – черт с тобой. Через десять минут получишь приказ у моего секретаря. И сразу к нему! – Фролов вновь кивнул головой на Толстикова.

Начальник управления собственной безопасности стоял с невозмутимым видом. На его лице вообще отсутствовали эмоции. Гладко выбритый он был немного похож на робота из голливудского фильма. Толстиков был высок ростом. Русые волосы, зачесаны назад. Голубые глаза и немного большие выступающие скулы. Прямой нос и тонкие губы. Эдакое, лицо кибернетического человека лишенного, каких-то либо чувств. Внешность вполне подходила его должности – милицейская контрразведка. Здесь жалось и сострадание к своим коллегам должны быть забыты. Ведь среди коллег приходилось икать врагов и преступников.

Его заместитель – полковник Санаев напротив – веселый и миролюбивый на вид человек. Но это только на первый взгляд. Вечно улыбающееся лицо и противные маленькие – похожие на свиные глазки. Которые шарили по человеку как угольки, словно отыскивая его слабые стороны. Пухлые губы и нос картошкой.

Санаев достал из кармана платок и вытер вспотевший лоб. Улыбнувшись, заискивающей улыбкой генералу, он пожал плечами. Фролов вздохнул и переведя, взгляд на Полякова – добавил:

– А, потом, пойдешь к ним и вместе! Слышишь! Вместе разработаете план! Все! Отныне, с этой минуты – главным по операции назначен полковник Толстиков! Санев зам, исполнитель Поляков. Безброродько и Саблин – занимаются своими делами и помогают лишь по необходимости! Всем все ясно?!

– Так точно! – хором ответили Толстиков и Санаев.

Саблин и Безбородько посмотрели друг на друга и промолчали. Поляков опустил глаза.

– Я не понял, майор? Тебе не понятно?

– Никак нет, понятно товарищ генерал.

– Вот и исполняй! Все свободны! – раздраженным голосом, гаркнул Фролов.

Толстиков и Санаев быстро скрылись за дверью. Поляков медленно пошел за ними. Но когда он потянул ручку, его остановил суровый бас Фролова:

– Поляков останься!

Генерал подозрительно смотрел на Виктора. Тот повернулся к нему лицом и замер.

– Иди сюда! – Фролов сел на стул возле столика. – Садись, и поговорим!

Виктор подошел и выдвинув стул сел напортив.

Генерал постучал пальцами по полировки и задумчиво спросил:

– Что-то я вижу, у тебя нет никакого энтузиазма? Что-то ты, какой то, расстроенный? Или мне кажется? Не согласен, с моим приказом? Говори на чистоту!

Поляков пожал плечами и не поднимая глаз тихо сказал:

– Честно говоря, товарищ генерал, я хочу, вас попросить и рапорт напишу, освободите меня от расследования этого дела! Я не справлюсь, да и работы у меня по своей линии – по горло!

Фролов насупил брови и посмотрел на Саблина. Тот продолжал стоять рядом.

– Ты из-за шефа своего? Из-за Саблина? Так это зря! Его никто от расследования не отстранял, просто главным я поставил Толстикова, так правильнее будет. А Саблин, – Фролов кивнул на кресло, показывая полковнику, чтобы тот сел. – Саблин будет тоже тебе помогать, чем может.

– Да нет, не в этом дело, – тихо ответил Поляков.

– А в чем тогда?

Неожиданно за Виктора ответил Саблин:

– Тут все дело в Толстикове. Виктор не хочет работать под его началом. Понимаете, товарищ генерал, ну есть у нас в управлении некое понятие среди оперов – недолюбливают они уэсбешников, считают их немного, не порядочными. Своих, ведь выслеживают! Вот ребята и ополчились на них!

Фролов посмотрел сначала на Саблина, затем на Полякова.

– Это правда, Поляков?

– Есть такое, – грустно ответил Виктор.

– Так. Не нравится мне это! Не нравится! – укоризненным тоном забасил генерал. – Они ведь ваши коллеги! Коллеги! И одно дело делаем! А насчет Толстикова – так ты это зря! Он профи! Он в ФСБ работал! Оттуда к нам пришел! Он знает толк в деле! Он настоящий сыщик и оперативник! Зря ты! Он честный и порядочный человек! Думаю, вы подружитесь! Я приказываю тебе, с ним подружится! Понял Поляков?

– Да, понятно. Только вот дружба по приказу не бывает! А насчет Толстикова – против него лично я ничего не имею. Хотя он, из конторы, как говорится, а конторских, товарищ генерал, я вам честно скажу – не люблю. Я, простив его ведомства. УСБ не лучшее управление. Вот и все.

– Ну, Поляков так мы с тобой далеко зайдем! УСБ неотъемлемый орган организма под названием ГУВД края! Понятно! И он совершенно необходимую функцию выполняет!

Виктор промолчал. Он видел, что генерал сердится. Он и так тот – еле отошел от скандала с провалом на Аэровокзальной. Поляков посмотрел на Саблина. Тот пожал плечами – показывая ему, что не в силах ничего сделать.

Фролов, тяжело вздохнул и почесав лоб, задумчиво спросил:

– Вот, что Поляков, скажи мне, как сам то думаешь – кто эти крысы то? Кто оборотни? Неужели действительно наши?

– Да Павел Степанович. Действительно. И скорее всего, очень опытные и скорее всего – поймать их не просто будет.

Генерал задумался. Резким движением он встал со стула и похлопал по плечу Виктора:

– Ну, уж тогда не взыщи! Если не поймаешь – не снести вам всем головы. Потому, как и мне не сладко придется!

Поляков по инерции встал и застегнул пиджак. Фролов смерил его взглядом и рявкнул:

– Свободен! Иди, получай приказ и работай! И, что бы при малейших зацепках докладывал мне лично!

Виктор направился к двери. Он услышал, как генерал спросил у Саблина:

– Ну а у тебя то, Женя, какие соображения?

Поляков шел по коридору. Настроение у Виктора было скверное. Подчиняться начальнику УСБ ничего хорошего не сулило. Что теперь он скажет своим ребятам? Как объяснит теперь его постоянные контакты с Толстиковым, а ведь они без внимания коллег и подчиненных не останутся. И главное где теперь искать концы в этом сложном и запутанном деле с оборотнями.

На большой площадке, с которой уходила широкая парадная лестница на третий этаж – где находился кабинет генерала – Поляков задержался. Виктор остановился, словно в нерешительности. Пойти сейчас к Толстикову и сказать ему что он не хочет с ним работать, или все-таки затаится и скрипя зубами – довести все до конча? Сомнения бродили в его мозгу, словно молодая брага.

Вдруг Поляков насторожился. Прямо на него шел капитан Казанцев. Виктор замер и непроизвольно встретился с ним взглядом.

Олег Казанцев шел, ехидно улыбаясь, и разговаривал с длинноногой, молодой девушкой, которая семенила с ним рядом. Поляков отвернулся и постарался спрятаться за колонну, чтобы Казанцев его не заметил. Но капитан, даже не смотрел, в его сторону. Он был занят своей собеседницей.

У Виктора участился пульс. Он напрягся и непроизвольно, выглядывая, из-за колонны, проводил взглядом парочку. На межэтажной площадке Казанцев попрощался с девушкой и двинулся вниз по лестнице. Поляков не думая – последовал за ним.

Что-то толкало его – посмотреть, куда идет его ночной кошмар последних месяцев. Казанцев быстрыми шагами пробежал два пролета и вышел в вестибюль. Пройдя через вахту, он толкнул стеклянную дверь и оказался на улице.

Поляков понял, что ему срочно нужно одеться. Виктор большими скачками поднялся на второй этаж и словно спринтер помчался по коридору к своему кабинету. По пути он чуть не сбил женщину-майора, которая несла, большую охапку папок с делами.

– Осторожней! Вы, что с ума сошли? – крикнула толстушка ему в след.

Но Виктор даже не извинился. Заскочив в свой кабинет, он схватил шапку и дубленку. Его напарник и подчиненный капитан Головков, с удивлением смотрел на эту суету.

– Потом объясню! – крикнул ему на ходу Поляков.

– А если спросят, что сказать то? – крикнул ему в след капитан.

Но ответа он не услышал. Поляков бежал по коридору, на ходу одевая дубленку. Виктор не стал выходить через парадную проходную. Спустившись по лестнице —, он вышел через задний двор управления. Так по его расчетам – Казанцев его бы, не заметил.

– Только бы он не уехал, только бы он не уехал, – бубнил себе под нос Поляков.

Стоянка для транспорта перед зданием ГУВД была вся забита автомобилями. Поляков, посмотрев на это скопление авто техники – немного расстроился. Отыскать тут машину Казанцева, не зная ее марки – было практически невозможно.

Но ему повезло. Виктор увидел Казанцева. Ему помогла, светлая формовка капитана, она сразу, бросалась в глаза. Олег шел вальяжной походкой и жевал «Хот-Дог». Видимо капитан проголодался и сходил за сосиской в тесте в ларек, который стоял невдалеке на перекрестке.

Виктор вогнул голову в плечи и поднял воротник. Слегка сгорбившись, стараясь что бы его не заметили – он пробирался среди машин к своей «Тойоте».

Стараясь не выпускать из поля зрения Казанцева – Виктор сел в автомобиль и завел двигатель.

Казанцев тем временем тоже сел за руль черного «Ниссана», который стоял метрах в пятидесяти от автомобиля Полякова. Виктор увидел, что почти сразу «Ниссан» рванул с места.

– Черт. Уже успел прогреть движок! – выругался Поляков.

Его «Тойота» дернулась и заглохла. Холодный двигатель не хотел работать.

– Ну, давай, давай! – Виктор повернул ключ зажигания и надавил на педаль.

Двигатель с неохотой заурчал и словно, отказываясь от работы – рывками толкнул машину вперед. «Тойота» медленно покатилась по накатанному снегу. Когда машина выехала на проспект, черный «Ниссан» уже скрывалась в огромной массе двигающихся по главной улице машин. Виктор приподнялся с сиденья – стараясь не упустить «Ниссан» из поля зрения. Спасло то, что черная машина остановилась на светофоре. Красный свет позволил Полякову приблизиться на сотню метров.

– Нет, теперь не уйдешь родной! – зло буркнул Поляков.

Но близко приближаться к машине Казанцева было тоже опасно. Что если он заметит за собой хвост? Казанцев мог знать «Тойоту» Полякова, поэтому Виктор старался держать дистанцию в сотню метров. Но это и мешало следить за «Ниссаном». Ведь нужно было не пропустить момента – когда Казанцев повернет с проспекта, перекрестки на этом участке дороги попадались регулярно.

Но, слава богу «Ниссан» ехал медленно – движение несло его словно щепку по весеннему ручейку.

Виктор не много нервничал. Он не мог понять, что толкнуло его проследить за Казанцевым. Такое бывало с ним не часто. Словно какой-то внутренний голос подсказал – ехать. Адреналин в крови повысился. Он чувствовал себя словно охотник, в поиске дичи.

К немалому удивлению Виктора «Ниссан» ехал в новый район города. Когда черный автомобиль свернул с проспекта и поехал вдоль высотных домов, Виктор вдруг совсем разволновался.

– Неужели он едет туда? К ней? – спросил он сам у себя.

Его сомнения развеялись минут через десять. А предчувствия его не подвели. «Ниссан» свернул с улицы и въехал во двор дома, где Поляков уже был два раза за последние два дня. Черный автомобиль остановился на площадке перед подъездом – где жила вдова Кубарова.

Казанцев вышел из машины и нажав на пульт дистанционного управления сигнализацией – скорым шагом направился к подъезду. Его «Ниссан» противно пискнул – моргнув два раза желтыми подфарниками.

Поляков припарковал свою «Тойоту» у соседнего дома. На площадке стояли несколько автомобилей, и его машину здесь было трудно рассмотреть.

Казанцев знает Кубарову. Мало того, он ходит к ней домой. Он общается с ней! Мысли кружились и немного путались в голове. Значит, Казанцев мог запросто быть причастен к убийству мужа? Значит, он мог запросто быть причастен к убийству агента и Свирского? Нет, это удача.

Но с другой стороны – действовать вот так, открыто, не боясь, приезжать к Кубаровой? Хотя – капитан Казанцев довольно дерзкий. Кто его знает. Мог и пойти на это.

А что если Казанцев приехал не к Кубаровой? Что если это просто совпадение? Что если капитан просто приехал к своему знакомому – который, то же живет в этом подъезде? Нет, надо все проверить!

Поляков засомневался. Он, как опытный сыщик, прекрасно знал – одна версия и пусть даже, очень удачная – не куда не годится. Нужно все ставить под сомнение – иначе можно так оплошать, что мама дорогая! Как же проверить – куда пошел Казанцев. И тут Виктора осенило.

Он достал свой сотовый и набрал номер. Через несколько секунд на том конце ответили:

– Да, Слушаю.

– Людмила Ивановна?

– Да…

– Это Поляков. Мне надо с вами срочно встретится. Вы можете меня сейчас принять.

Кубарова задумалась. На том конце повисла пауза. Затем послышалась, какая-то возня. И вскоре встревоженный прозвучал голос Кубаровой:

– Извините, но я сейчас занята. Давайте, через, часа два. Я сейчас не могу.

– Скажите, а если я зайду к вам прямо сейчас?

– Нет! Я не одна. Мне не хотелось бы, что бы вы заходили! В конце концов, у меня может, быть личная жизнь или нет? И вообще, зачем вам меня видеть? Что-то случилось?

– Да, я знаю, кто убийца. И вы то же. И вы мне можете помочь, при расследовании. Мне официально нужно вас допросить!

– Что? Вы знаете, кто убил? А я-то тут при чем? Я ничего не знаю! И не могу знать!

– Нет, вы просто пока не догадываетесь, кто убийца. А если я вам скажу. То сразу все станет ясно! Сразу! И мы сможем задержать убийцу вашего мужа! Но для этого мне нужны ваши показания!

В трубке вновь повисла пауза. Затем Кубарова недовольно и грустно сказала:

– Хорошо! Я смогу принять вас через час. Приезжайте. Но только через час! Раньше я вам просто не открою дверь!

Связь прервалась. Поляков убрал телефон в карман и потер руки. Все верно. Если Казанцев у нее – то он сейчас выскочит как угорелый из дома и уедет. Встречаться с Поляковым ему нет резона. Поэтому, если Казанцев сейчас появится на улице – он сто процентов был у Кубаровой.

Виктор, задумался. С одной стороны, кое-что прояснялось. Но, с другой, все осложнялось. Ведь если Казанцев, замешан в убийстве Кубарова и они сообщники с Кубаровой – то она ему все рассказывает. Она передавала ему все разговоры, которые вел с ней – он Поляков. И тогда Казанцев, может затаится, и быть готовым к любому повороту событий. И просто так его поймать с поличным не удастся.

Поляков достал сигареты и закурил. Ждать пришлось пол часа. Виктор закурил третью сигарету подряд. Он нервничал. Время шло, а Казанцев не появлялся. Но вот, дверь подъезда открылась, и на улице появился капитан. Он шел к машине – оглядываясь. Перед тем как сесть в свой «Ниссан» – Казанцев несколько раз обернулся. Полякову даже показалось, что он внимательно посмотрел в его сторону. Черный автомобиль завелся и покатил в сторону проспекта. Поляков хотел, было, тронутся за ним, но в этот момент зазвонил его сотовый. Виктор достал трубку и взглянул на светящийся от вызова дисплей. На нем горел совсем не знакомый номер телефона.

– А это еще кто? – недовольно буркнул Виктор и нажал кнопку.

– Майор Поляков? – спросил незнакомый голос.

– Да, кто спрашивает?

– Это полковник Толстиков. Вы где сейчас находитесь?

Виктор немного растерялся. Толстиков позвонил на мобильный. Этот номер никто из руководства не знал. Поляков специально зарегистрировал его на мать.

– Алло?! Виктор Степанович? Вы, что меня плохо слышите?

– Нет, нормально…

– Товарищ майор, вы немедленно должны приехать ко мне в кабинет. Генерал ведь пояснил вам, что отныне я вами руковожу! А вы так ко мне и не зашли. Приказ уже готов. Так, что будьте добры, приезжайте немедленно.

– Слушаюсь, – буркнул недовольно Поляков.

Виктор, хотел, уже было нажать на кнопку, как вдруг Толстиков резко добавил:

– Нет, отставить. Ко мне в кабинет не надо. Приезжайте лучше на шестьдесят первый километр трассы Красноярск – Абакан.

– Хм, это еще зачем? – удивленно спросил Виктор.

– Там узнаете. У нас ЧП. Расстреляли шесть человек. Один коммерсант вез груз и скорее всего большую сумму денег. Его и охранников вместе с водителями расстреляли неизвестные. Найдены машины. Нужно выехать и осмотреть. Поработать.

– Хм, причем тут коммерсант и наше дело? Я, что на все убийства выезжать должен? Пусть посмотрят, чей там сектор? Пусть парни из второго убойного и выезжают! А у нас и так дел по горло!

– А вот и нет! Делайте, что я вам говорю! Я жду вас там через час!

– Может, вы все-таки поясните мне – почему я должен ездить не на свои дела? – заупрямился Поляков.

– Объясню. Есть свидетели, которые утверждают, что видели там в том месте патрульную машину ГАИ. Как раз в примерное время совершения преступления. Так, что, скорее всего это по делу о наших оборотнях. В общем, через час, что бы там были.

В трубке повисла тягостная тишина. Виктор поморщился и с досадой стукнул по рулю.

– Черт, еще этого мне не хватало!

Сотовый опять запищал. Поляков скривил рот. Он вдруг захотел наговорить гадостей этому Толстикову. Нажав кнопку, он уже открыл рот для ругательства. Но, в неожиданно трубке зарыдали. Плакала Ольга. Хотя Поляков понял, что это была Сечина не сразу.

– Виттттяаа! – ревела женщина.

– Оля, Оля, что с тобой! Что случилось?

– Витя! Ой! Витя! Беда! Вова пропал! Вова!

– Оля, стой, какой еще Вова! Успокойся и объясни мне, в конце концов.

Лишь через минуту Ольга немного успокоилась и смогла членораздельно говорить. Заикаясь и хлюпая в трубку, она кое-как сказала:

– Понимаешь, мой бывший, Вова, он уехал в командировку. И не вернулся! Он не вернулся вместе со всеми! Они пропали! У него в офисе переполох! Пропала и машина с грузом! Я же тебе говорила – ему угрожали! Витя! Он исчез! Ой!

– Оля – успокойся! Успокойся! Может, в дороге задержались?

– Нет! Звонили в Абакан, они выехали оттуда уже два дня назад! Они не могут так долго ехать! Да и позвонили бы! Ой, чует мое сердце – беда случилась! Я же тебе говорила – ему угрожали! Витя!

Полякова словно ударили обухом по голове. Виктор напрягся и тихо спросил:

– Куда, куда они уехали?

– В Абакан! На машине груз и деньги везли!

– Сколько их было человек?

– Ой, да откуда я знаю? Говорят, человек шесть! Витя!

– Успокойся Оля, я тебе чуть попозже перезвоню, через час. Я тут постараюсь выяснить! Помочь!

– Хорошо! Я ждать буду!

Виктор нажал на кнопку и бросил сотовый рядом на сиденье. Сжав кулаки, он с силой долбанул по рулю.

– Черт! Трасса Абакан – Красноярск! Вот твою мать! Шестьдесят первый километр! Этого еще мне не хватало!

– Ну, и что вы думаете по этому поводу майор? – полковник Толстиков стоял на обочине дороги.

Внизу, метрах в тридцати под откосом виднелся обгоревший кузов грузовика. Черный куб обгоревшей фуры неестественно торчал среди заснеженных деревьев. Рядом на сугробе лежали шесть обгоревших тел. Черная, обуглившаяся одежда, словно древний папирус обволакивала изуродованные огнем трупы. Над убитыми склонились два судмедэксперта. Они с одетыми на руках резиновыми перчатками, словно археологи осторожно раздвигали черные тряпки. Поляков глубоко затянулся сигаретой и отвернулся, что бы, не видеть, этой страшной картины.

– А с чего вы вообще взяли, что это массовое убийство связано с нашим делом? Может это разборка между конкурентами? Как я понимаю, тут попахивает крупным ограблением?

– Да, – выдохнул полковник. – Там, за поворотом еще одна машина. Ленд Крузер. Тоже сгорел. В общей сложности шесть трупов. Судя по всему, три охранника, два водителя и бизнесмен. Кому, скорее всего и принадлежал груз.

– А фамилии уже известны? – осторожно спросил Поляков.

Фамилии пока устанавливаются. Тут вот работают опера из местного Дивногорского РОВД, прокуратура краевая и мы. Генерал мне лично вот это поручил.

– Хм, опять вам? Вы ведь собственная безопасность. Как вообще расследовать будите?

Толстиков скривил губы. Сковырнув носком ботинка снежный наст, он пожал плечами:

– А вы мне на что? Генерал специально вас передал в мое распоряжение. Вы и будите капать. А я уже побочно буду с оборотнями работать. Если они конечно причастны к этому делу.

Поляков задумался и вновь посмотрел на обгоревшие трупы. Их грузили на носилки санитары. К обочине подъехал грязно – синий «УАЗик», из городского морга. Виктор выбросил окурок в сугроб и спросил:

– Вот я и говорю – с чего вы решили, что эта бойня по нашему делу?

– Да все очень просто. Опера из Дивногорска нашли свидетеля. Странный мужичек. Он тут недалеко на лыжах катался. Вернее, прогуливался. Я, честно говоря сам не пойму. Как тут на лыжах кататься? Нет трасс, да и горы. В общем, этот мужик утверждает, что услышал выстрелы и непроизвольно двинул на их звук. Ну а там вроде как милиционеров он увидел. Правда, испугался и вроде убежал. Вот и все. Ну, потом в милицию местную обратился.

– А где этот свидетель?

– Хм, вроде в Дивногорске. В отделе милиции. Да вон нужно спросить у местного сыщика, – Толстиков кивнул на молодого парня в короткой меховой куртке и черной формовке. – Можно вас на минуту! – окрикнул его полковник.

Парень подошел. Улыбнувшись, он виноватым тоном сказал:

– Извините, тут вот все облазили. Не каких следов. Гильзы только вот нашли. От Калашникова. Семь шестьдесят две калибр. Скорее всего – АКМ.

– Вас как зовут? – спросил Толстиков.

– Виктор. Виктор Попов. Старший оперуполномоченный. Из убойного отдела я.

– Очень приятно. Я полковник Толстиков Евгений Петрович. А это вот майор Поляков. Он и будет вести это дело от РУБОПа.

Виктор кивнул и прищурив глаза, спросил:

– Слушай, Витя. А где это ваш свидетель? Ну, лыжник?

– А, лыжник! Да он в дежурке у нас там сидит. Вернее, в кабинете. Мы его пока отпаиваем. Он в шоке, честно говоря, так разволновался мужик. Пока ничего толком не пояснил. Единственное сказал, что, мол, на лыжах шел тут. Прогуливался. Нам самом деле, как я понимаю – охотился он. Лыжи охотничьи. Одежда у него тоже – бушлат и унты. В таком по лыжне не побегаешь. Но вот оружия вроде при нем не было. Хотя наверняка – ружье с патронташем снял.

– И что этот спортсмен говорит?

– А говорит странные вещи. Мол, увидел, правда, это далеко было, по его словам, было – в ста трехстах. Якобы милиционеры всех расстреляли, потом сгрузили в машины и отвезли в кювет и там вроде как подожгли.

– Точно милиционеры?

– Да, говорит, что машина патрульная была вроде как – пятерка Жигулей. С синими полосками вроде как надпись – ГАИ.

– А сколько их было?

– Кого?

– Ну, этих милиционеров – убийц?

– По его словам – пятеро. С автоматами.

Поляков посмотрел на Толстикова. Тот с невозмутимым видом стоял и смотрел в даль, словно и не слушая, их разговор. Санитары, закончили грузить тела погибших и захлопнув дверки, сели в УАЗик. двигатель заревел, набирая обороты и машина медленно поехала в сторону города.

– Что еще говорит этот охотник? – спросил Поляков.

Попов задумался и почесав лоб – радостно воскликнул:

– Да, он говорит, что у него очень хорошая память на лица. И несмотря на то, что далеко все видел – запомнил этих милиционеров. И если ему фото разные показать – наверняка вспомнит. В общем, весьма забавный дядька!

– Мне нужно с ним поговорить.

– Пожалуйста. Поехали к нам в отдел. Мы вас и чаем напоим! – гостеприимно воскликнул Попов.

Толстиков сухо ответил:

– Спасибо за приглашение – на обратном пути мы обязательно к вам заглянем. Нам тут еще кое-какие вопросы надо решить, – полковник дал понять, что разговор закончен.

Попов пожал плечами, и направился к «УАЗику». Поляков недоуменно посмотрел на Толстикова:

– Это, что, за неотложные дела у нас?

– Нам еще надо поговорить со следователем прокуратуры. Она тут в штабной машине. Описывает протоколы. С ней обязательно нужно поговорить. Без этого нельзя – иначе она нам палки в колеса будет ставить! – ответил полковник и кивнул на белую ГАЗель.

На борту машины красовалась надпись – «Прокуратура России». Поляков понял, что совсем забыл об этикете сыщика. Ведь главный всегда прокурорский следователь и он решает, что и как. Без его санкции обычно лучше не работать. Виктор закурил сигарету и спросил:

– А кто у нас главный от прокуратуры?

– Хм, первая мисс – как ее зовут. Подающая надежды красавица – Вера Лесина.

– Что Верка Лесина?! Только этого не хватало! – с досадой в голосе проворчал Виктор.

– Что, я вижу у вас с ней давние антипатии?

– Да какие там антипатии! Просто мы терпеть друг друга не можем.

– Ну, это уже ваши проблемы майор! На работе все должно быть ровно! И никаких личных обид! – казенным тоном буркнул Толстиков. – Пошлите, поговорим с ней.

Вера Лесина сидела в машине и писала протокол места осмотра. Она склонилась над столиком, который был прикручен к боковой стенке ГАЗЕли. Оторвавшись на секунду, она взглянула на Полякова и как не странно – улыбнулась. Затем вновь принялась писать. Ее изящная ручка быстро выводила на бумаге мелкие буквы. Не отрываясь от писанины – Лесина сказала:

– Ну, что Витя. Опять мы вместе. Видно это судьба. Только вот на этот раз прошу тебя – ничего от меня не надо утаивать. Говори все начистоту. Иначе – попрошу твое руководство отстранить тебя от расследования.

Полы ее длинной норковой шубы лежали прямо на грязном поле салона. Фирменная темно синяя юбка слегка задралась – оголив красивые, полукруглые коленки. Виктор взглянул на изящные ножки Лесиной одетые в сапоги на длинном каблучке. Женщина, почувствовав его взгляд – рассмеялась, но продолжала писать:

– Ты не меняешься Поляков. Лучше скажи мне, только честно и сразу – эта бойня, связана с убийством Кубарова? Только не лги!

Поляков выбросил окурок и расстегнув дубленку присел напротив Лесиной. Посмотрев на ее лицо, тяжело вздохнул:

– Да, Вера. Боюсь, что да. Но пока только предположение.

– Уже хорошо.

– Что ж хорошего то? Вместе с Кубаровым – семь трупов!

Лесина закончила писать. Посмотрев на протокол – осталась довольна своей работой. Аккуратно убрала бумаги в кожаную папку и положив ее на сиденье – взглянула на Попова. Он все это время ждал – что она скажет. Вера улыбнулась и покачала указательным пальчиком с длинным – темно красным ногтем:

– Ай, ай! Уже пытаешься меня запутать!

– Что значит запутать?

Поляков краем глаза посмотрел на Толстикова. Тот сидел на заднем сиденье и опять, вроде, как, не слушая разговор, с отрешенным видом смотрел в окно. Виктор понял – так его в свое время учили спецшколе КГБ. Делать вид, что ему все безразлично. На самом деле – он наверняка анализировал каждой слово. Поляков посмотрел на следователя и переспросил у Лесиной:

– Что значит запутать?

– А те два трупа, на Аэровокзальной? Я как понимаю – они тоже из этого огорода? Не так ли Витенька?

Виктор ухмыльнулся:

– Ну, я вижу, ты действительно очень подготовлена. Вся в курсе. Очень, хорошо. Значит, мне не нужно тебе многое объяснять.

– Нет, Витя. Не так. Как раз тебе многое мне нужно объяснить. И как можно быстрее.

– Подожди Вера. Сейчас не нужно упускать время. Я тебе все объясню у тебя в кабинете, или у меня. Нам еще долго работать. А сейчас я думаю надо ковать железо покуда – оно горячо!

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду нашего основного свидетеля. Охотника. Который и вызвал сюда всех. Который и видел все. Вот с кого надо начинать.

– Понятно. Давай начнем. Где он?

– Он в местном отделе милиции. Тебе же опера, наверное, уже рассказывали.

– Да так не много. А почему он там, а не тут?

– Он не в себе. Перенервничал мужик.

– Хорошо. Но потом ты мне рассказываешь все! – Лесина кивнула на Толстикова. – А, вы простите кто? Я как-то вот с вами не сталкивалась?

– Это полковник Толстиков, Евгений Петрович. Он начальник управления собственной безопасности ГУВД края.

– Ух, ты! – присвистнула Лесина. – Очень приятно. И как я понимаю – наше расследования будет несколько в другой плоскости, нежели обычно?

Толстиков сухо улыбнулся – оголив ровные и белые зубы. Поляков про себя отметил, что гэбешник следит за ними и наверняка постоянно ходит к дантисту. И тут ребята из конторы – не такие как обычные менты. Одно слово – другая каста.

– Очень приятно. Вас, по-моему, Вера Григорьевна зовут? – Толстиков попытался изобразить на своем лице любезность.

Но у него это не получилось. Вышла дежурная гримаса администратора дешевого ресторана.

– Да Вера Григорьевна. Вижу, про меня уже кто-то чего-то наговорил – Вера с укоризной посмотрела в сторону Полякова.

Тот развел руки:

– Ничего я не говорил.

– Нет. Вера Григорьевна. Я об вас навел справки. Майор Поляков забыл добавить. Я являюсь, старшим в расследовании этого дела, по линии ГУВД. Поэтому все действия Полякова координировать буду и я.

Вера улыбнулась и неожиданно для Виктора сказала:

– А не много ли у бедного Витеньки теперь руководителей? Генерал, я, его шеф, да и еще и вы? Тут он и работать то не сможет, если каждый ему указывать будет?

– Нет. Все нормально. Я сильно вмешиваться не буду. Лишь так, в случае совсем не оправданных действий, – парировал ее укор Толстиков.

– Ну, что ж посмотрим. И на сколько я понимаю – дела будет громкое. И дело будет темное. Раз уж собственная безопасность за это взялась, – выдохнула Лесина. – А сейчас, что ли, поехали в местный отдел. Поговорим с этим свидетелем?

– Ну, вы езжайте, а я на своей, я ведь, на своей машине приехал, – сказал Поляков и открыл дверку.

Лесина улыбнулась:

– Слушай Вить, ну тогда прикати и меня на своей тачке. Не охота мне на этом гробу ехать.

Поляков увидел, что Толстиков немного занервничал. Ему не понравилось, что Вера собирается ехать с Виктором в машине. Скорее всего – полковник не хотел оставлять их наедине. Но тоже напросится, в автомобиль Полякова, он не решился.

Вера в машине Полякова сняла шапку и положила ее на заднее сиденье. Ее красивые, длинные, волосы спадали с плеч и блестели на фоне норкового меха. Женщина, деловито достала тонкую сигарету из пачки и подкурила. Выпустив дым, она нажала на кнопку стеклоподъемника. Виктор времена отрывался взглядом от дороги и поглядывал в зеркало заднего вида. Вера, видя это – подмигнула ему:

– Ну, давай говори, что так все переполошились? Какие там у вас тайны.

Поляков сразу не ответил. Он тоже подкурил сигарету и стараясь не дергать автомобиль на поворотах – плавно вращал рулем. Зимняя дорога уходила вниз черным серпантином асфальта. По краям трассы, нагнувшись от снега, висели ветки деревьев – словно сказочные декорации.

– В общем, так. Переполох будет большой. Генерал не хочет выносить сор из избы. Ко мне приставил этого Толстикова. Он бывший гэбешник. Настоящий контрразведчик. Копает против своих. Всех подозревает. И меня, как я понял, в том числе. У него, нет чистых. Но главное, как ты поняла – есть крысы. Причем, очень матерые крысы. Целая группа. Эти оборотни, скорее всего сотрудники РУБОПа. Неудачная операция с агентом на Аэровокзальной показала – они очень четко владеют информацией и просто так их не взять. Агент должен был их раскрыть. Но ему всадили пять пуль. Кубаров – тоже их рук дело. Они перед его смертью на него плотно наехали. И заказали нашему агенту – которого и грохнули на Аэровокзальной. Скорее всего, есть утечка. Среди нас есть крыса. Но кто? Вот, в сущности и все. Если что-то хочешь подробнее спрашивай. Но учти, прошу тебя – пока никому информацию не давай. Фильтруй. Я тоже склонен к тому, что может все выплыть этим крысам.

Лесина задумалась. Рассматривая свои ногти, она спросила:

– А что у тебя вообще никакой наработки нет? Кто вообще-то попал в поле зрения?

– Нет. Пока плотно никого. Глухарь полный. Я даже не знаю – за что браться. Правда есть тут один кандидат. Но пока все очень сыро. Есть кое-какие по нему зацепки – но очень неубедительные.

– Кто это? Можешь назвать его фамилию? Я его знаю?

– Да, знаешь. Это капитан Казанцев. Из экономического отдела.

– А почему отстранили Саблина?

– Не понятно. Генерал трусит. Он не хочет, чтобы вообще информация уходила. Сначала хочет поймать крыс, а потом говорить и докладывать. Страхуется старый лис.

– А, что с Казанцевым и почему именно он.

Поляков, задумался. Помолчав, с неохотой ответил:

– Просто интуиция.

– Нет, Витя. Опять ты от меня, что-то скрываешь. Я же просила – не таи.

– Извини, Вера, пока не могу сказать. Может быть потом.

– Ну ладно. И все-таки, что есть уже на Казанцева.

– Да есть немного. Во-первых, в день и предположительное время убийства Кубарова он отсутствовал на работе. Во-вторых, во время операции с агентом, на Аэровокзальной, его тоже не было. И самое главное – пока этого еще никто не знает. Казанцев знаком с Кубаровой. Более того, он бывает у нее дома.

– Вот это да. Ну что ж у тебя действительно чутье. И что теперь надо делать?

– А вот это, я не знаю. Понимаешь попросить санкцию на наружку за Казанцевым – значит полностью открыть карты. Толстиков такой аллигатор, она сразу уцепится и все. И вообще я не хотел бы полностью посвящать его в планы операции.

– И что ты собираешься делать?

– Пока что я хочу сам покопаться. Сам. Как только убежусь на сто процентов. Что это Казанцев один из крыс – все, тогда можно и докладывать. Но и тут есть одно, но. Ведь судя по всему – оборотней не меньше пяти человек.

«Тойота» въехала в город. Маленький и опрятный Дивногорск был похож на швейцарский городок. Красивые, немного синеватые, из-за чистого зимнего воздуха горы – создавали, своеобразную, ауру. И если бы не типичные, панельные хрущевки – Дивногорск вполне бы смахивал, на какой ни будь Куршавель.

Здание местного отдела милиции напоминало санаторий. Трехэтажный особняк из желтого кирпича с большим крыльцом и крутой лестницей. Над ней завис широкий козырек.

В вестибюле их встретил дежурный сержант. Поляков показал ему свое удостоверение и спросил:

– Скажите, а где мне найти свидетеля по делу об убийстве на трассе? Мне сказали, он должен быть в дежурной части?

Сержант немного занервничал и покосившись на Лесину кивнул рукой:

– Проходите, там, на втором этаже у нас уголовный розыск. В кабинете номер двадцать три вас ждут. Больше я ничего не знаю.

Начальник уголовного розыска Дивногорска встретил их как радушных гостей. Грузный мужчина с пышными усами и черной, кудрявой шевелюрой был похож на купца. Толстый свитер под пиджаком и унты на ногах. Эдакая, провинциальная безвкусица в одежде.

– Павел Трошин. Начальник угро. Проходите товарищи!

Поляков скинул дубленку и помог Лесиной снять шубу. Та в благодарность его галантности улыбнулась. Вера, положила свою папку на стол. Села без приглашения на стул – закинув, ногу на ногу. Трошин немного смутился – красивая следователь явно не вписывалась в его прокуренный кабинет.

– Чай, кофе? – суетился Трошин.

– Кофе если можно, – капризным голоском ответила Лесина.

– Да и мне. И попросите привести сюда этого свидетеля, – добавил Поляков.

– Какого свидетеля? – не понял Трошин.

– Ну, охотника этого. Который, все видел. Мне, ваш сотрудник, сказал, что он здесь.

– А, Этот? Так отпустили его пока домой. Сняли показания и отпустили, – виновато ответил Трошин.

– То есть, как отпустили? – не поверил своим ушам Поляков. – Я же просил его пока не отпускать. Мы хотели бы с ним лично поговорить.

– Понимаете, у него состояние – не очень. Нервничает. Под впечатлением мужик находился. Пришлось даже скорую вызывать. Врачи сказали – мол, пока ему покой нужен. И отвезли его домой, – наливая в чашки кипяток, оправдывался хозяин кабинета. – Сахар и кофе кладите сами по вкусу.

– Черт! А фамилия. Как фамилия и где живет этот мужик? – нервно спросил Поляков.

– Трубацкий. Игорь Владимирович Трубацкий, – Трошин взял со стола лист.

Это был протокол опроса свидетеля. Лесина положила себе в стакан кофе и размешивала его ложечкой:

– Где живет?

– Да тут. На Чкалова пятьдесят квартира сорок.

– А работает где?

– Да пенсионер! Охотник черт бы, его побрал, – Трошин стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.

– Ладно, что он тут вам успел рассказать? – Поляков немного успокоился.

Он отхлебывал горячий кофе из чашки. Трошин, развел руками и немного заикаясь, сказал:

– Так, вот и рассказал. Говорит, видел всех этих злодеев. Говорит – всех может опознать.

– И сколько их было?

– Пятеро. Все одеты в милицейскую форму. Один в звании капитана. Двое лейтенанты вроде. Остальные сержанты. Хотя я ему немного не доверяю. Рассмотреть звездочки с расстояния ста метров на бушлатах – трудно. И если это гаишники – то накидки зеленые светоотражающие на них должны были быть, – Трошин немного успокоился.

Лесина глотнула кофе и кивнула на стул:

– Да вы садитесь. Что вы так нервничаете?

– Ну, это, не каждый день ко мне из краевой прокуратуры и РУБОПа приезжают, – улыбнулся Трошин и сел рядом.

– То, что он рассмотрел звезды – говорит, что не было на них этих накидок. А значит. Это были не гаишники, – задумчиво сказал Поляков. – Ладно, спасибо за кофе, но нам нужно поговорить с этим – Трубацким. И как можно быстрее. – Поляков встал и кивнул Лесиной на шубу, показывая, что пора уходить.

Вера, допила кофе и улыбнувшись Трошину, сказала:

– С вашего позволения – я возьму этот протокол опроса. Мало ли что.

– Конечно, конечно, – Трошин протянул ей листок.

В этот момент у Полякова зазвонил сотовый. Виктор достал трубку из кармана и нажал кнопку:

– Да.

– Ты где? – прозвучал тревожно голос полковника Саблина.

– Я в Дивногорске Евгений Петрович. Мы тут по делу о массовом убийстве. Вы, наверное, уже знаете? Вот – со следователем прокуратуры сейчас поедем к основному свидетелю.

– Бросай все! И возвращайся срочно в город.

– Я не могу. У меня тут под боком Толстиков. Вы же знаете – он теперь главный.

– И Толстикову говори – пусть едет в город.

– Что случилось то?

– Труп у нас.

– Труп? Кто на этот раз?

– А ты как сам думаешь?

– Хм, ну не знаю уж! Не томите Евгений Петрович!

– Кубарова. Только что нашли. В своей квартире.

– Что? Кубарова? Как, как ее убили?

– Хм, все так же. Ей перерезали горло. В общем, приезжай – все сам увидишь.

Лесина смотрела на Полякова во время его разговора с Саблиным. Она поняла, что случилось, что-то серьезное. Они поняли с Виктором друг друга без слов. Не допив кофе, они быстро собрались и вышли из кабинета. Начальник розыска тоже ничего спрашивать не стал. Он опомнился лишь через минуту. На его столе остался лежать протокол опроса свидетеля. Трошин, схватил бумагу и выбежал в коридор. Но было, уже поздно. Машина Полякова уже отъехала от здания ГОВД.

Она лежала на полу. Волосы немного прикрывали, белое, словно мел лицо. Глаза приоткрыты. Но в них не застыл ужас смерти. Даже мертвая Людмила Кубарова слегка улыбалась леденящей, холодной улыбкой. Короткий шелковый халатик распахнулся. Стройные ноги изящно сложены одна на одну. Руки покорно лежали на груди. Издалека казалось – что эта красивая женщина просто отдыхает. Но огромная, темно-бордовая лужа крови разбивала в прах эту иллюзию. На шее толстый, темный рубец. Страшная полоска от уха до уха.

– Господи, ее убили точно так же, как и ее мужа? – пробормотала Лесина.

Вера явно находилась под впечатлением от увиденного. Поляков это понял и крепко сжал ее локоть. Лесина благодарно кивнула и сила на стул.

Над телом склонился судмедэксперт. Техник криминалист усердно щелкал фотоаппаратом. Двое сотрудников с погонами лейтенантов тщательно мазали порошком дверки у мебели в желании снять хоть какие-то отпечатки пальцев. У окна стоял грустный полковник Саблин. Зашедший в квартиру вслед за Поляковым и Лесиной Толстиков подошел к нему и тихо спросил:

– Кто обнаружил?

– Соседи.

– Когда?

– Три часа назад.

Толстиков махнул рукой и подозвал к себе Полякова.

– Попроси Лесину – тоже взять это дело.

Виктор удивился:

– Хм, вы же знаете, я тут вне игры. Тут прокурорские решают. Наверняка следователь будет другой. Если портом объединят – то возможно, а пока, не могу.

– Нет попросите. Я вам приказываю.

– Хм, да поймите. Если она и согласится, все равно ей могут оказать. Тут уж как ее руководство решит.

Толстиков нахмурился. Жилки на его висках вздулись. Несколько секунд помолчав, он спросил:

– Кому позвонить?

– Хм, не знаю. Наверное, зам прокурора края. Или самому прокурору. Кто там у них?!

– Хорошо. Я позвоню. Вы попросите пока Лесину.

Поляков взглянул на стоящего рядом Саблина. Полковник нахмурился и кивнул головой.

– Хорошо. А как же тот? Следователь то уже есть! – Виктор кивнул на мужчину в форменном прокурорском кителе с погонами капитана.

Это, скорее всего, был дежурный следователь. Он что-то писал сидя на кресле. Рядом стояла, молодая, красива девушка и что-то ему шептала.

Толстиков махнул рукой. Поляков пожал плечами и вернулся к Вере. Лесина молча смотрела на судмедэксперта – который, копался в своем чемоданчике.

– Вера, возьмешь это дело?

Лесина удивленно посмотрела в глаза Полякову:

– А сам то, как думаешь?

– Я думаю, что придется объединять в одно с нашим.

– Ну а что тогда спрашиваешь, – грустно буркнула Лесина.

– Да так на всякий случай.

– Да пошел ты Витя. Что-то я устала от общения с тобой. Как пообщаешься – так все трупак у меня. А мне это надо? И все началось с Кубарова. Ты там тоже суетился! Не счастливый ты.

– Вера, такова наша чертова работа. Ладно, Толстиков, вон твоему шефу звонит. Упрашивать будет, что бы тебе дело передали.

Лесина махнула рукой:

– Зря. Сейчас все равно дежурный следователь все это оформлять будет. А утром, а утром уж мне и передадут, без всякого протеже!

Поляков вернулся к Саблину. Потянув полковника за рукав, он показал жестом, что ему надо, что-то сказать. Евгений Петрович незаметно кивнул и показал глазами на соседнюю комнату.

Виктор сделал вид, что осматривает помещение и медленно, двинулся к двери. В спальне он увидел еще трех сотрудников, которые рылись в содержимом комода. Полякову вдруг стало немного неприятно – вот оно и есть копание в чужом белье.

– Ну, что ты хочешь мне сказать, – прошептал Саблин.

– Евгений Петрович, срочно дайте команду, кому ни будь, из своих верных людей, чтобы нашли Казанцева. Срочно!

Саблин внимательно посмотрел на Полякова:

– Опять Казанцев. Что на этот раз? Что опять его подозреваешь в чем-то?

– Да. И мало того подозреваю. Я уверен – он причастен к этому убийству!

– Но, но Витя. Ты конечно классный опер, но обвинения бросать – надо иметь основания. И Казанцев будет прав, если пожалуется на тебя в ту же прокуратуру потом, за твои, вот такие ничем не подтвержденные наезды! Ты ведь мне так и не сказал – на чем обоснована твоя нелюбовь к Казанцеву?

– Я расскажу. Потом. А сейчас дайте команду проследить за Казанцевым и по мере возможности контролировать его. Вскоре придется, как я подозреваю – его арестовать!

– Что? Арестовать? За что? У тебя, что-то есть на него?

– Да есть. Он здесь был.

– Кто? – не понял Саблин.

– Казанцев.

– Здесь? С чего ты взял?

– Я видел.

– Когда?

– За час до убийства, а может и раньше. Но я видел. Он здесь был. И вышел – очень встревоженный!

– Черт Витя! Как так видел? Ты, что за ним следил?

– Да! Следил. И видел, как он приехал к Кубаровой. А потом выбежал от нее!

– И куда он поехал?

– А вот этого я не знаю. Меня вызвал Толстиков на то убийство под Дивногорском. Я вынужден был бросить Казанцева. Поэтому и прошу – найдите его! Найдите! С ним срочно надо побеседовать! Срочно!

– Вот черт! Вот дела. Ладно. А что с уфесбешником делать-то? Ведь от него не скроешь!

В этот момент неожиданно раздался голос Толстикова. Особист стоял рядом и внимательно смотрел за перешептыванием Саблина и Полякова.

– Вы, что тут секретничаете? Что-то серьезное?

Саблин осекся и немного покраснел:

– Да вот Петр Кузьмич. Поляков просит меня в разработку внести знакомого Кубаровой некого Файзулина.

– Хм, что за Файзулина? – подозрительно переспросил Толстиков.

– Это родственник ее убитого мужа. Он претендует на завод, который остался Кубаровой.

Поляков был удивлен. Такого он не ожидал. Саблин знал дело Кубаровой до мелочей. Он наверняка навел справки, об этом, Файзулине – если так легко врет Толстикову. Нет, Саблин был еще тот – старый лис!

– Ну, я думаю надо взять товарищ полковник. Возьмите. Только вот вы майор, прежде всего и мне должны докладывать. А я вот до сих пор не знаю об этом Файзулине. Кто он и как! – проворчал уэсбешник.

Поляков кивнул головой:

– Хорошо товарищ полковник исправлюсь. Отныне – только вам.

– Вот и хорошо. А сейчас мне нужно с вами поговорить. Посоветоваться. И кое-что решить, – Толстиков потянул Полякова за локоть, уводя в сторону.

Саблин понял, что этим жестом он дал понять ему, что он, вне игры.

– Вот, что майор. Вы начинаете не с того. Я вижу, вы пытаетесь скрыть от меня информацию.

– Какую информацию? – Виктор сделал вид, что не понял уэсбешника.

– Свои догадки, или доводы. Назовите их, как хотите. А это неправильно. Я же вижу, вы, за что-то зацепились и не хотите мне говорить!

Поляков натянуто улыбнулся:

– Если честно. То я еще просто к вам не привык. И могу вот так выкладывать свои мысли. Да и ведомство у вас сами понимаете. А ведь тут стоит честь офицеров. А если предполагаемые окажутся невиновными? А вы начнете на них копать? Мне потом ребята не простят!

– Вот что Поляков! Вы тут сантименты эти о чести не разводите! Затронуть, испугаться! Мы тут серьезным делом занимаемся! Наши сотрудники сколотили банду и мочат людей! Это какой по счету труп? Восьмой! Лучше если будут пара невинных подозреваемых, чем два безнаказанных убийцы! Понятно! – Толстиков шипел как змея.

Неожиданно его всегда спокойное лицо превратилось в злобную маску колдуна Вуду. Но это было, лишь несколько секунд. Через мгновение он пришел в себя и добродушно, и ехидно добавил:

– Так, что Виктор Степанович, еще раз требую – держите меня в курсе.

Поляков ничего не ответил. Он лишь молча кивнул. Толстиков похлопал его по плечу:

– Так, то лучше. Да, и что там в Дивногорске? Вам удалось допросить этого свидетеля? Что он говорит? Можно из него, что-то вытянуть?

– Нет, не удалось. Ничего он не говорит.

– Что такой не разговорчивый? А мне опера напротив говорили, что он даже может опознать!

– Его нет. Его отпустили домой. Ему плохо стало. Он переволновался и его, на скорой, увезли. Придется еще раз ехать.

Толстиков задумался. В его глазах мелькнула растерянность:

– Это скверно, это скверно… – пробормотал уфэсбешник.

Поляков покосился на Саблина. Тот незаметно махнул ему рукой. Виктор понял, что полковник его предупреждения о Казанцеве понял и все сделает. Поляков облегченно вздохнул:

– Петр Кузьмич, могу я, на часик отлучится: мне, по семейным обстоятельствам, надо, – спросил он у Толстикова.

Уфэсбешник недоверчиво посмотрел на Виктора, смерил его своим пронизывающим взглядом и неожиданно ласково ответил:

– Ну конечно. А что за обстоятельства, если не секрет? Они надеюсь, с нашим делом то не связаны?

– Нет. У мен неприятности у невесты, на работе. Надо поддержать. – Поляков ухмыльнулся.

Ему вдруг в голову пришла мысль. Что он соврал Толстикову не произвольно и вполне естественно. Ведь неприятности на работе у Ольги – касались именно этого дела. Убийство в Дивногорске страшной полосой затронуло и его личную жизнь. То, что убитый коммерсант, бывший муж Ольги – Владимир Сечин, Виктор не сомневался. Он чувствовал это, как старый сыщик.

Теперь самое страшное – это был разговор с Ольгой. Как его поставить? Ведь она обвинит и его в смерти Сечина, Ведь Поляков мог помочь, но не помог! Не успел.

Виктор тяжело вздохнул и набрал на сотовом номер Ольги. Поляков отошел в сторону, что бы, его никто не услышал. В это время санитары положили на носилки тело Кубаровой и, накрыв его простынею – вынесли из квартиры. На белой ткани выступили темно бурые пятна крови.

Длинные гудки уходили в бесконечность. Ольга телефон не брала. Поляков еще раз набрал номер. Но на том конце неожиданно противный голос оператора сотовой компании монотонно ответил:

– Извините, абонент временно не доступен или находится вне зоны вызова.

Виктор удивленно посмотрел на трубку. Он понял, что срочно нужно ехать к Сечиной на работу. В эти минуты с ней нужно было быть рядом. Ольге требовалась поддержка, она могла уже узнать о смерти Владимира и наделать глупостей.

Противный длинный звонок настойчиво верещал над дверью, в прихожей квартиры. Звуки безжалостно резали тишину.

Пожилой мужчина вздрогнул и очнулся от тревожного сна. Его лицо было растерянным и испуганным. Седые волосы всклочились, посиневшие губы недовольно пробормотали:

– Вот черт! Кого еще несет! Иду, иду! – крикнул он в направлении входной двери.

Мужчина надел трико, встал с кровати и посмотрел на часы. Недовольно поморщившись, он поискал под кроватью тапочки. Запихнув в них ноги – пошаркал в коридор.

Подойдя к входной двери, он посмотрел в глазок. Несколько секунд вглядывался в человека на лестничной площадке.

– Кто вы? Что надо? – недоверчиво спросил он.

– Игорь Владимирович Трубацкий? Откройте! Я из милиции!

Мужчина недовольно пробурчал в ответ:

– Я же сказал вам, что приду завтра! Что такое! Только заснул после укола! Мне доктора сказали поспать! Я не хочу с вами говорить!

– Игорь Владимирович, хорошо я не буду с вами разговаривать и вас тревожить не буду. Я хочу с вашими родными поговорить. Откройте на минуту. Много времени это не займет.

– Хм, нет у меня никого дома. Один я живу. Сын в Красноярске, дочь тоже. А жена умерла два года назад! Так, что давайте я завтра приду! – отвечал мужчина, подставив губы к щели косяка.

– Жаль. Ладно, что ж сделаешь. Извините за беспокойство.

Человек на площадке собрался уходить. Мужчина, увидев это в глазок, крикнул непрошеному гостю:

– Эй, послушайте, как там вас? А, что вам надо то от моих родных?!

– Да надо было кое, что спросить. Ну не буду же я вам через дверь говорить.

Мужчина потянулся к замку и щелкнул задвижку. Дверь распахнулась. Человек на площадке улыбнулся. Но хозяин квартиры недоверчиво смотрел на него и внутрь не приглашал. Перед ним стоял высокий мужчина в короткой дубленке и светлой норковой шапке.

– Можно я зайду? – спросил он у хозяина Трубацкого.

– Хм, удостоверение еще раз покажите?

Незнакомец протянул ему красные корочки. Хозяин квартиры долго вглядывался в них и недовольно буркнул:

– Вот, уже из Красноярска приперлись! Я же сказал местным ментам – приду сам ничего дергать.

– Так вы впустите меня? Или тут поговорим?

– Ладно, проходите! – Трубацкий отошел в сторону и запустил милиционера в квартиру.

Тот, осмотрелся в прихожей и, сняв ботинки – аккуратно поставил их на коврик возле вешалки.

– Раздеваться я не буду. Разговор долго времени у нас не займет, – милиционер посмотрел на хозяина. Трубацкий вглядывался в его лицо – словно пытаясь вспомнить, что-то.

– Так, что тут будем говорить?

– А, нет, проходите в комнату, – кивнул рукой Игорь Владимирович.

В комнате Трубацкий включил свет. Тусклая лампочка под потолком рассеяла сумрак лишь не на много.

Гость достал из большой, кожаной папки лист бумаги:

– Я в сущности вот, что пришел. Если вам нужна защита – то вот надо заявление подписать. Вот я и хотел у родственников спросить.

Трубацкий сел на стул и удивленно посмотрел на гостя:

– Какая еще защита?

– Как какая? Вы ведь говорите – видели тех убийц в лицо и их опознать можете? Думаете, они вот так не смогут на вас напасть? Вы наверно детективов, не смотрели, что ли?

Трубацкий задумался. Он, продолжал рассматривать лицо гостя. Словно пытаясь понять его мысли.

– Так, что Игорь Владимирович? Давайте напишите заявление на имя генерала. И мы тут круглосуточный пост выставим у вашего дома. Можем и в квартире сотрудников наших оставить. Если вы, не против?

Трубацкий почесал голову и покачал седыми волосами:

– Нет. Не нужно мне этого всего. Вы тут меня не пугайте. Я, конечно, опознать то их могу. Лица то запомнил, но вот откуда ж им знать то, что я их видел? Они ведь то меня, то не видели! Они-то не знают о моем существовании? Что-то вы вот так перестраховаться решили! – хриплым голосом ответил он.

– Нет, Игорь Владимирович, вы не понимаете, это серьезно все. Они ведь сотрудники милиции и смогут узнать, что есть такой свидетель!

Трубацкий сощурил глаза и подозрительно спросил:

– А с чего это вы взяли, что они сотрудники милиции? Это что уже известно?

Гость, немного растерялся. Его глаза забегали. Он нервно улыбнулся:

– Ну, скажем так – есть оперативная информация. Есть.

– А вот что! А я-то думал, что это просто разбойники какие-то! Достали – вот так форму милицейскую и грабят. Теперь вот вижу все серьезно!

– Да, вот так! – милиционер нервно постучал кончиками пальцев по кожаной папке. – Так говорите, не будете писать заявление?

– Нет, нет, не буду. Все теперь мне нужно отдохнуть прошу вас, уходите! – замахал руками Трубацкий.

Он вдруг весь сжался. Опустив глаза в пол, тяжело и часто задышал.

– Вам плохо? – милиционер в нерешительности стоял посреди комнаты.

– Нет, ничего! Прошу вас – уходите, уходите! Я сам завтра как договаривались, приду в милицию! – Трубацкий встал со стула и замахал руками – словно отгоняя надоедливых мух.

– Ну, как хотите, – милиционер повернулся и вышел в коридор.

Одевая, ботинки, он старался не выпустить папку из рук. Хозяин квартиры с удивлением смотрел за это неловкими движениями.

Трубацкий потянулся к замку, чтобы открыть дверь. Неожиданно гость взял его за руку.

– Игорь Владимирович, вы не могли бы мне стакан воды налить. Пить, что-то хочется.

Пенсионер, недовольно поморщился и повернувшись, пошел на кухню. Наливая воду, он тревожно поглядывал в сторону коридора. Воду в кружке нес бережно, стараясь не расплескать. Когда Трубацкий поднял глаза, то с удивлением увидел, что гость стоит с маленькой синей подушкой в руке, той подушкой что подарила ему дочь. Она лежала в комнате на кресле.

– Что это вы? Зачем это… – но пенсионер не успел договорить.

Прозвучал гулкий хлопок. Из подушки вместе с кусочками поролона вылетела тупая пуля. Она ударила Трубацкому в грудь, в районе сердца. Пенсионера захрипел и повалился на бок. Выронил чашку из рук. Но она не разбилась. Лишь вода, растеклась по полу, смешиваясь – с алой кровью, которая обильно лилась из раны. Трубацкий с ужасом смотрел, на своего убийцу. Он понял, что через, несколько секунд, потеряет сознание и умрет.

Пенсионер собрался силами и прохрипел:

– А я ведь узнал тебя сволочь! Узнал, вы ты один из них!

Убийца надменно улыбнулся. Он стоял и смотрел, как старик умирает.

– Я понял это. Понял. Вот я пришел проверить – какая же у тебя память? Хорошая или так не очень. К сожалению – хорошая. Не надо было тебе на лыжах в тот день там кататься. Охотник хренов.

Убийца нагнулся к Трубацкому и положил на его лицо подушку. Старик попытался отпихнуть ее, но у него не хватило сил. Руки безжизненно упали на пол. Убийца, прижав к подушке пистолет – нажал на курок. Вновь хлопнул гулкий выстрел. Из-под головы Трубацкого, по полу, разлетелись темно бурые сгустки крови и кусочки черепа.

Мужчина выпрямился над жертвой и убрал пистолет во внутренний карман. Посмотрел на свои ботинки. Аккуратно, стараясь не следить, вернулся на коврик в прихожей. Увидев у входной двери половую тряпку – нагнулся и взяв ее бросил на пол. Одной ногой – словно полотер он вытер пол, где стоял возле убитого хозяина квартиры. Затем попрыгал на одной ноге к двери. Встав на коврик – поднял половую тряпку. Из кармана, достал перчатки. Одев, их открыл замок. Перед тем как выйти из квартиры – он последний раз взглянул на свою жертву и потушил свет.

Выйдя на площадку, мужчина – медленно прикрыл дверь и быстрым шагом спустился по лестнице. Проходя мимо мусоропровода – открыл, его крышку и выбросил туда половую тряпку. Через, несколько секунд, уныло хлопнула, входная дверь подъезда.

– Так вы говорите – не знаете, где ваша хозяйка?

– Нет, Виктор Степанович. Она куда-то уехала. Ничего не сказала. Просто уехала. Мы и не спрашивали, мало ли какие у нее дела! – симпатичная блондинка с ярко накрашенными, пухлыми губками, виновато оправдывалась.

Стройная девушка мяла в ручках белоснежную салфетку. Короткая юбочка и накрахмаленный фартучек делали ее стройные ножки еще более сексуальными.

Поляков стоял в фойе элитной парикмахерской под названием «Стиль изящества», которая, принадлежала Ольги Сечиной. Изящное убранство и большие мягкие кресла, длинные цветы в глиняных кадушках на полу. Тихая спокойная музыка лилась из невидимых колонок на потолке.

Администратор, девушка лет двадцати трех то и дело поглядывала на входную дверь в ожидании клиенток. В основном тут обслуживали – состоятельных дам под вечер, когда богачки, торопились на светские раунды. В рестораны или ночные клубы. Деньги они платили не малые, поэтому Ольга могла себе позволить нанимать очень известных мастеров парикмахерского искусства. Это в свою очередь делали ее заведение престижным и приносило не плохую прибыль.

– Таня, а может, вы, что-то ну заметили. Ну, необычное, в ее, поведении сегодня? – в надежде спросил Поляков.

Он был не на шутку обеспокоен. Ольга пропала ничего ему не сказав. Да и куда она могла уехать на ночь, глядя – не понятно.

– Нет, ну как же. Она была вся заплаканная еще с утра. Мы сразу заметили. Макияжа не было. Глаза красные. У нее, что – то случилось, с бывшим мужем. Насколько, я знаю, – девушка виновато опустила глаза.

Рассказывать о хозяйке слухи, об ее личной жизни не чего хорошего не сулило. Пусть даже она рассказывала это любовнику и жениху. Весь персонал парикмахерской прекрасно знал об отношениях Виктора и Ольги. Но говорить, об этом открыто – было не принято в коллективе парикмахерской.

– Скажите. А как вы думаете – кто ей об этом сообщил?

– Хм, ну как кто. Позвонили. Из фирмы, где работал Владимир Петрович. И сказали. Я сама звонок приняла и перевела их на телефон в кабинет Ольги Владимировны.

– А во сколько, она уехала. Ну, во сколько, ушла с работы?

– Так, это, два часа назад. Точно – два часа назад. Было это около шести вечера. Сейчас вот начало девятого, а она ушла – два часа назад. Так вы позвоните в фирму к Владимиру Петровичу. Вроде от не приезжали люди. Она с ними и уехала.

Поляков, насторожился. Внимательно посмотрев на девушку, он спросил:

– С чего вы взяли, что это люди из фирмы Владимира Петровича?

– Ну, как же. Они так и представились. Она быстро собралась и уехала.

– А эти люди сюда приехали лично? Вы говорите, они представились?

– Нет, они звонили. Просили Ольгу Владимировну и все. Потом она и уехала.

В этот момент в фойе вошла шикарная дама в норковой шубе. Она элегантно улыбнулась и огляделась по сторонам. Администратор Таня виновато забормотала Виктору:

– Ой, простите, я больше говорить не могу. У меня клиент. Если хотите – подождите. Потом я отвечу на ваши вопросы, – девушка кинулась к женщине в дорогой шубе.

– Ой, Клара Степановна, проходите, что вам укладка, стрижка, массаж головы макияж? Все по плану?

Клиентке было на вид лет сорок. Но выглядела она шикарно. Томно бросив взгляд на Полякова, женщина кивнула головой и улыбнувшись – ровными и неестественно белыми зубами, громко ответила:

– Да Танечка, у меня сегодня трудный и долгий вечер, а может быть и ночь! Так что постарайтесь!

Поляков понял, что ждать Таню придется долго. Та суетилась вокруг посетительницы – помогая снять ей шубу и показывая дорогу к мастеру. Виктор, ухмыльнулся и одев шапку, вышел на улицу. Закурив, он двинулся к своей «Тойоте». Машина была припаркована на стоянке возле дома.

И вдруг Поляков остановился как вкопанный. На другой стороне дороге стоял серебристый «Форд Фокус». Это была машина Ольги. Когда Виктор подъезжал к парикмахерской, то он не мог видеть – противоположенную сторону дороги, из-за интенсивного движения.

Виктор кинулся к «Форду». Его чуть не сбил автомобиль, завизжав тормозами, машина резко остановилась. Из окна Поляков услышал в свой адрес мнение водителя – о его матери и о нем самом. Причем это мнение было очень нелестным и экзотично приукрашено русским матом.

Но Виктору было не до этого. Он перешел дорогу и внимательно осмотрел автомобиль. В салоне все было вроде, как всегда. Порядок, смешанный с женской беспечностью. На заднем сиденье – лежали два глянцевых модных журнала. На переднем кожаная маленькая папка. Виктору из-за сумерек, приходилось прижиматься лбом к стеклу, чтобы рассмотреть салон.

Поляков потрогал капот. Он был совершенно холодный. Снежинки снега лежали на нем и не таяли. Было видно, что двигатель не заводили давно. Значит, Ольга уехала по этому странному звонку из фирмы Владимира – ну чужом автомобиле. И это было весьма странно и тревожно. Обычно Сечина не любила, что бы, ее возили, и предпочитала ездить только на своем «Фокусе» по любым делам.

Виктор вернулся к своей «Тойоте» и сел в автомобиль. Заведя двигатель —, он закурил сигарету и приоткрыл окно.

Подсознательная тревога – мешала сосредоточиться. Ольга уехала – бросив свою машину. Ждать ее тут не было смысла. Она, могла вернутся, когда угодно. Терять время в ожидании неизвестности. Нужно попытаться разыскать ее самому.

Виктор еще раз набрал ее номер на сотовом. Но все тот же равнодушный голос оператора ответил о недоступности абонента. Виктор, поразмыслив пару секунд набрал номер Толстикова:

– Товарищ полковник – это Поляков. Извините, я вам еще сегодня нужен буду? А то у меня тут кое-какие семейные дела появились.

Толстиков, несколько секунд молчал, затем, словно сочувствуя, ответил:

– Нет, можете майор быть свободным на сегодня. Но сотовый не отключайте. В любую минуту могу позвонить, если понадобитесь. Завтра утром жду вас су себя в кабинете.

Поляков скорчило рожу телефону и нажав кнопку буркнул:

– Пошел ты!

Не успел он положить трубку в карман, как его телефон запиликал. На дисплее высветился номер Саблина:

– Алло. Витя. Приезжай. Есть разговор. Нужно встретиться. Хотя нет. У нас в конторе не надо. Давай лучше, где ни будь на нейтральном поле. И чем быстрее – тем лучше.

– Что-то случилось?

– И, да, и нет. Кое в чем, ты прав. По телефону не буду. Назначай место.

– Слушайте Евгений Петрович. Ольга – моя невеста пропала. Подъезжайте по адресу – Семафорная, триста тридцать три. Там гипермаркет «Электрон техника». Там и поговорим. А я, еще кое-что, выяснить хочу. Через минут двадцать.

– Нет, Витя. Смогу лишь через сорок. Пятьдесят.

– Ну ладно. Через сорок, пятьдесят. Жду вас на стоянке.

Виктор, убрал телефон и выбросив окурок, включил передачу и надавил на педаль акселератора.

Ездить по вечернему, зимнему городу он не любил. Во – первых, гололедица на дороге. Во – вторых, от снега отражались свет фар встречных автомобилей. Это, немного нервировало и мешало думать, на ходу о делах. Приходилось сосредотачиваться на только дороге.

Въехав на коммунальный мост, Поляков посмотрел в зеркало заднего вида. Непроизвольно он увидел – где то, метрах в двадцати, в потоке машин, мелькала темно-синяя «Тойота». Она виляла среди автомобилей, повторяя курс машины Полякова. Виктор специально сбавил скорость и вновь посмотрел в зеркало. Синяя «Тойота», прижалась в правый ряд, спрятавшись за рейсовым автобусом.

– Черт, мне или уже мерещится от всего этого. Или у меня вырос хвост! – сказал сам себе Виктор.

Он вновь надавил на педаль акселератора и постарался оторваться от темно – синей машины. Но поток автомобилей, был довольно плотный, и ему удалось лишь на немного увеличить расстояние. На кольце предмостной площади образовалась пробка. Виктор зарулил в правый ряд, чтобы, подозрительная «Тойота», могла подъехать, как можно ближе. Поляков в зеркало вглядывался в салон темно-синей машины. Но тщетно – стекла были затонированы. Разобрать, сколько там сидело человек, было невозможно. Номер был – толи специально, толи непроизвольно занесен грязным снегом.

Поляков рванул свой автомобиль и свернул в первый попавшийся поворот. Через секунду он вновь повернул и въехал во двор. Как можно быстрее проскочив мимо дома – вывернул за массив гаражей. Выключил свет и быстро вышел из автомобиля. Подняв воротник дубленки – Поляков пробежал во двор, по которому, только, что проехал.

Возле подъезда его чуть не сбила все та же, темно-синяя «Тойота», которая двигалась по направлению к гаражам. Виктор стукнул рукой о капот и закричал:

– Смотри куда едешь! Черт!

Он, подскочил к водительской дверке – в надежде открыть и увидеть лицо того, кто сидел за рулем, но не успел. «Тойота», заскрипев покрышками по снегу и на мгновение пробуксовывая – рванула задним ходом. Она доехала до угла дома и развернувшись – вылетела на главную улицу. Через мгновение машина скрылась в густом потоке транспорта.

– Так, значит, все-таки у меня вырос хвост! – загадочно прошептал Виктор.

– Кто вам нужен? – угрюмый охранник перегородил дорогу Полякову.

Скуластое лицо, не выражало ни каких эмоций. Виктор даже улыбнулся – парода людей, работавших в службе безопасности действительно все больше напоминала отдельную национальность. Хмурые и грубые, они словно зомби, делали одни и те же движения и задавали одни и те же вопросы. Отличала их только форма, одетая, как правило, на почти квадратное тело.

Охранник, что стоял перед ним, очень напоминал ему, американского полицейского. Темно-зеленая рубашка и черные накладки на карманах и погоны. На голове ромбовидная фуражка с блестящей бляхой вместо кокарды. На толстом ремне – газовый пистолет в кобуре и маленькая дубинка.

– Скажите, а зачем охраннику супермаркета пистолет и дубинка? – неожиданно спросил Виктор.

Охранник опешил. Он не ожидал такого вопроса. Поразмыслив несколько секунд, зло буркнул, покосившись на свое оружие:

– Что бы, таких, как ты тут усмирять! Что надо! – грубо, рявкнул, верзила в форме.

– Во-первых, не хамите посетителю!

– Посетители все в торговом зале! А тут служебное помещение!

– Я хочу видеть ваше руководство!

– А это еще зачем?

– Предъявить претензии к качеству вашего товара!

– Это к директору маркетинга и качества – его тоже в зале можно найти! – охранник достал дубинку и перегородил ею, как шлагбаумом, проход к двери лифта.

– А я хочу видеть директора вашего гипермаркета! Лично!

Охранник зло ухмыльнулся:

– Его нет.

– Я подожду! – Виктор специально не показывал служебное удостоверение.

Таким вот скандальным способом можно было выудить хоть какую-то информацию. Виктор повернулся и сделал вид, что намерен ждать ту долго. Он встал, облокотившись, на стену и посмотрел в окно. Пауза тишины, затянулась на несколько секунд. Первым не выдержал охранник:

– Послушайте, товарищ посетитель! Здесь нечего стоять. Да и напрасно!

– Это почему? Как я понимаю – директор выходит через эту дверь?! Вот я его здесь и подожду, коль к нему не пускают!

– Вы его не дождетесь. Его нет. Да и вообще не дождетесь.

– Это почему? Он, что сгинул?

– Может, и сгинул, но вы тут напрасно стоите! Не придет он сегодня!

– Хм, но кто-то из руководства есть? Не может же, такой гипермаркет – совсем без руководства. Тем более вы как написано на рекламе – круглосуточно работаете!

– Есть, но им сейчас не до вас!

– Как это не до меня! Они вообще то ради меня работают! Бизнес делают! А тут не до меня! Хотят, чтобы я на них в суд подал! Покупатель всегда прав! – Виктор специально провоцировал охранника.

Тот убрал дубинку за пояс и тихо сказал:

– Может и так, но сегодня точно вас не примут! Так, что, лучше уходите от сюда, по – хорошему. Я вас не пущу, а руководство вас не примет и даже если дождетесь – разговаривать с вами сегодня не будет!

– Хм, странно вы встречаете посетителей! Вроде солидная фирма!

Охранник перемялся с ноги на ногу и совсем тихо добавил миролюбивым и грустным голосом:

– Послушайте, несчастье у нас. Понимаете, директор погиб. Поэтому и нельзя сегодня с руководством встретится. Горе у нас. Приходите дня через два. Ну, вы, что, не человек?

Виктор кивнул и достав удостоверение из кармана деловым и сунул его под нос охраннику:

– Понятно. Но со мной они все-таки поговорят!

Охранник немного растерялся. Назойливый посетитель, преобразился – в спокойного и рассудительного мента. Отстранившись, парень освободил Виктору дорогу и обиженно буркнул:

– Ну, так бы сразу и сказали, что тут, комедию то устраивать!

– Значит, нужно было. Ты вот говоришь, директор погиб. А если точнее – его убили?

Охранник опустил глаза и ничего не ответил. Виктор добавил вопрос:

– Его убили, когда он ездил за товаром в Абакан?

Парень, молча стоял, потупив глаза в пол. По его реакции Виктор понял – он не ошибся. Убитый бизнесмен под Дивногорском и Владимир Сечин одно лицо. Значит, есть надежда, что сейчас у руководства гипермаркета находится Ольга. Она действительно могла быть здесь. Похлопав по плечу охранника, Виктор прошел к лифту.

В приемной заплаканная секретарша хлюпала носом. Большеглазая девушка, удивленно посмотрела, на удостоверения Виктора и тяжело вздохнув, сказала:

– Да, конечно, если из милиции – сейчас попробую. У нас там экстренное совещание. Решают, похоронные дела. Горе то, какое! Владимир Петрович был хороший человек! Надо же так!

Через минуту из кабинета вышел совсем молодой парень в дорогом костюме и стильных туфлях. Ярко красный галстук и накрахмаленная рубашка говорили, что он один из руководителей фирмы.

– Чем могу? – спросил бизнесмен.

– Я из РУБОПа майор Поляков. Несколько вопросов к вам есть?

Парень посмотрел в красные икорочки и пожал плечами:

– Да, конечно, но меня уже допрашивали. Вот недавно только уехали. Приезжали из вашего же ведомства.

– Мне нужно все равно задать вам пару вопросов. С кем имею честь?

– Я заместитель генерального директора Соколов. Максим Соколов.

– Скажите Максим, вы зачем сами поехали к бывшей жене Сечина – Ольге Сечиной? Она сейчас ведь у вас? – в лоб спросил Виктор.

Соколов сморщил лоб и вскинул брови. С удивлением пожал плечами:

– Я лично никому ничего не говорил. А Ольга, Ольга Владимировна, да. Конечно. Но ее тут у нас нет. И не было!

Поляков нахмурился. Последняя надежда найти тут Ольгу растаяла. Виктор, посмотрев на секретаршу, тихо сказал:

– Может быть, кто-то из ваших партнеров ей сказал и приезжал к ней?

– Хм, не знаю. Вряд ли! Но если хотите – давайте спросим, – Соколов указал на дверь, из-за которой только, что вышел. – У нас там вот совещание как раз. Все собрались.

Поляков шагнул в сторону кабинета. В большой просторной комнате стоял огромных размеров круглый стол, за которым сидели несколько человек. Три женщины и четыре мужчины внимательно смотрели на зашедшего Виктора.

– Господа, это старший оперуполномоченный из РУБОПа. Он хочет задать пару вопросов, – сказал за его спиной Соколов.

Поляков немного смутился. Говорить вот так, словно на собрании, он не привык. Сняв шапку, Виктор спросил:

– Извините, кто из вас сегодня ездил к бывшей жене Владимира Сечина – Ольге Владимировне?

Воцарилась тишина. Поляков обвел всех взглядом, но никто не выражал никаких эмоций. Все продолжали вопросительно смотреть на него.

– Вот видите, к ней никто не ездил, – вновь резюмировал за его спиной Соколов.

– Значит, никто даже не звонил ей? – с надеждой в голосе повторил свой вопрос Виктор.

Откликнулась одна из женщин. На виде ей было около сорока. Крашенная блондинка с морщинистым лицом:

– Простите. Нам не до этого было. Простите. Олечке мы не звонили. Мы сами то, вот узнали окончательно – два часа назад. До этого ничего и не могли себе предположить.

Поляков, понял, что рухнула и надежда, вообще найти хоть какие-то концы, связанные с исчезновением Ольги.

Виктор, тяжело вздохнул и повернувшись направился к двери. Но прежде чем выйти из кабинета – он остановился и вновь посмотрел на всех присутствующих:

– Скажите, а почему Владимир Сечин перевозил и получал товар с деньгами именно в Абакане, а не у нас в Красноярске?

– Ха! Так таможенные поборы там ниже. И аренда площадей на терминале таможни ниже. Да и взятки меньше. Если честно – хмыкнул толстый мужчина с красным лицом.

По его голосу Поляков понял, что он немного пьян. Виктор кивнул головой и молча вышел из кабинета.

На стоянке перед гипермаркетом, возле, своей «Тойоты» Виктор увидел белую «Волгу» полковника Саблина. Поляков даже немного обрадовался. Поговорить сейчас о проблемах с нужным ему человеком – было просто необходимо.

Саблин вышел из автомобиля и встал возле «Тойоты». Полковник хмурился и внимательно смотрел на Полякова:

– Витя, давай к тебе в машину. Там поговорим.

Сели в машину. Виктор завел двигатель и включил печку. За несколько минут автомобиль выстудился. В салоне было холодно.

– Ну, что ты тут-то делаешь? – спросил Саблин.

– Беда у меня, Евгений Петрович. Беда, чую. Ольга моя пропала.

– Ольга? Невеста что ли?

– Ну да.

– А здесь зачем? Это вроде гипермаркет Сечину принадлежит, того, что сегодня нашли убитым?

– Да.

– Ну, а ты, зачем сюда ездил? Толстиков, что ли направил? Так вроде другие по гипермаркету сейчас работают. С третьего сектора?

– Нет не Толстиков. Ольга была бывшей женой этому Сечину.

– Что?! И ты это сейчас мне говоришь? – вскрикнул Саблин.

– Ну, не до этого было.

– Хм, не до этого?! Хорошая петрушка получается. Ты мне все, что-то не договариваешь! Про Казанцева молчишь, про Сечина этого?

– Евгений Петрович, так получилось, извините. Кстати, что с Казанцевым? Проверили, выставили за ним людей? Где он сейчас?

Полковник, тяжело вздохнул и достав пачку – закурил сигарету. Выпустив дым, он приоткрыл окно:

– Плохо дело Витя. И тут ты мне все поздно говоришь.

– Как это?

– Нет Казанцева. Исчез.

– Как исчез?

– Так. Словно в воду канул.

– А где вы его искали?

– Везде. И дома. И по работе. Проверили все его дела. По каким бы, он мог работать. Никто из его отдела ничего не знает. Говорят, утром – видели и все. На машине уехал и пропал. Мы уже на все решились. Поли, как сказать в открытую. Номер его сотовый пробили, распечатку взяли. Ничего такого.

– А что телефон? Телефон то, что его?

– Не отвечает. Тишина. Не доступен.

– Ну, а вы, то сами, что думаете?

– Пока, я ничего не думаю. Пока, как говорится – факты думают. Вот как.

– Черт. Это плохо! – Виктор задумался.

Он тоже достал пачку и закурил сигарету. Всматриваясь в лобовое стекло в вечернюю мглу, он молчал. Саблин посмотрел на него и похлопал по плечу:

– Извини, Витя, вот выхолит, втянул я тебя, сам не хотел. Видишь, как получилось.

– Да причем тут вы. На Сечина, все равно бы наехали, и я бы, начал заниматься. Ольга меня все равно бы попросила. И от этого не уйти. Но вот только – может быть, я успел помочь этому Владимиру.

Саблин кивнул головой:

– Да. От судьбы как говорится – не уйдешь. И главное, я забыл тебе сказать. Казанцев пропал с табельным оружием. Со своим пээмом. Вот так.

– Так, час от часа не лучше. Неужели вы вот ну ничего не думаете по этому поводу? Что делать то будем?

– Что тут думать. Если Казанцев почуял за собой хвост, то все. Он упал на дно. И судя по всему – у него деньги то, есть. Наверняка, есть и документы. Он наверняка к отходу готовился. Так, что сразу его взять – не реально. Наверняка на отлежку ушел, а может и вообще, на территории края его нет. Может уже вон – через Новосибирск ушел. А тем рейсы по всему свету.

– Да, но зачем ему ствол? Тем более, паленый – меченый?

– Да ствол он просто так с собой таскал. Выкинул, где ни будь. Тут не в этом дело. Есть еще другое, но.

– Что за, но.

– Судя по всему – у него не меньше четырех сообщников.

Поляков стукнул себя по лбу ладошкой:

– Блин! Я совсем забыл! Меня ведь сегодня пасли! Хвост приклеился! От парикмахерской на Дубровенского.

– Хвост? Точно?

– Да. Я их выпалил, как говорится. И даже хотел, морды рассмотреть, но не получилось. Ушли гады.

– Хм, это еще хреновей. А машину то, хоть запомнил?

– Да, темно синяя «Тойота Королла». Скорее всего, года девяносто седьмого, или девяносто восьмого года выпуска. Госномер не рассмотрел. Замазали.

Саблин почесал подбородок:

– Ладно, надо пробить. Я своим парням из отдела дам. Пусть все пробьют. Может, за что ни будь, зацепимся, хотя вряд ли машина наверняка левая. Не будут же они на своих тачках разъезжать!

– А мне-то, что делать? Ольга-то пропала?

– А ты сам то, как думаешь? Она точно пропала или ты – психуешь, только? Может просто – загуляла девка?

Поляков злобно взглянул на полковника. Тот понял, что майор, обиделся. Похлопал его дружески по плечу:

– Ну ладно, ладно! Вижу. Вижу. Извини.

– Я думаю – ее взяли. Они. И вот почему. Они выжидают, что я предприму. И по-моему – они поспешили.

– Что значит поспешили?

– Они думают, я, за что-то зацепился, и что-то раскопал. Вот почему они занервничали.

– Есть такое дело. Но на что они могли среагировать? На что? Думай Поляков, думай? Где они могли проколоться?

– Не знаю пока! А вот что мне с Ольгой то делать?

– Хм. Витя. Как что?! Будто не знаешь? Ждать! Они ее взяли – значит, обязательно на тебя выйдут! Обязательно! Они ведь должны от тебя, что-то потребовать? Зачем бы тогда они ее похищали?

– Логично. Черт. Но я там не могу – сидеть и ждать, сложа руки!

– Придется Витя. Придется. Тут главное не сделать ошибки. Тогда трагедия. Ты же сам видишь – они отморозки и на все пойдут! А сейчас я бы на твоем месте домой поехал. И ждал звонка. Они, скорее всего, будут звонить на домашний телефон.

– Почему?

– Да потому, что они не дураки и понимают – трубу легче отслушать, и засечь. Это дело нескольких минут, а вот со стационаром сложнее. Там и заявку писать на прослушку надо, да и возни больше. Да что я тебе объясняю?

– Да. Точно. Ну а вот мне то с вами как связь держать? Они и мою трубу я чую слушать могут! Кто их знает?

– Верно.

Полковник полез в карман брюк. Порывшись, он достал маленький и блестящий сотовый телефон. Посмотрев на трубку, кивнул и тихо сказал:

– Вот, держи. Он нигде не зарегистрирован. Вернее, у него есть регистрация, но на совершенно, левого человека. Будешь по нему со мной связь держать. Там в памяти есть номер – он один. Вот по нему и будешь звонить.

– Черт! Ну, дела! У нас все как в разведке получается! Шифруемся, как шпионы, какие! – грустно посетовал Поляков.

– Да. Витя, я никому сейчас не доверяю. Никому. Поэтому вот так, – кивнул головой Евгений Петрович.

– Блин, а с Толстиковым то, что делать? Мне то ему говорить об Ольге?

– Я бы пока молчал. Тянул до последнего. Ничего хорошего не будет, если он узнает, что твоя краля похищена. Ничего. Поэтому пока молчи.

– А если он узнает, через другие источники?

– Какие, например, через меня? – обиженно спросил Саблин.

– Нет Евгений Петрович. Вы не обижайтесь.

– Да я не обижаюсь. Не обижаюсь Витя. Ладно. Разъезжаемся. Утро вечера мудренее. Езжай домой. Посмотри – может опять хвост за тобой будет. И главное, не психуй! – полковник открыл дверь и вышел из машины.

Через минуту его «Волга» растворилась в темноте зимнего вечера. Поляков еще несколько секунд сидел без движения и смотрел на дорогу. Затем перевел взгляд на маленький блестящий телефон, который дал ему Саблин. Покрутив его в руках – убрал в карман и завел двигатель.

Домой, он ехал, не спеша, то и дело, поглядывая в зеркало заднего вида. На вечерних улицах машин было не много. Виктор подозрительно рассматривал каждую – которая пристраивалась ему в хвост. Но его опасения были напрасны – слежки за ним не было.

На стоянке Поляков поставил «Тойоту» на свободное место возле забора. Когда он выходил из машины, рядом припарковались темно – синие старенькие «Жигули». Из них выскочил смуглый кавказец Алик.

– Виктор джан! Виктор джан! Ты про наезды спрашивал? Так вот был!

– Поляков недовольно посмотрел на него:

– Что был?

– Ну, был! Раньше тоже понемногу были, но не так! На этот раз по-крупному! У нашего бригадира большие бабки попросили и одного нашего забрали в ментовку, ой! Вернее, в милицию! Говорят – героином торговал! А он Витя джан никогда не торговал ничем кроме фруктов! Я мамой своей клянусь! Теперь за его свободу – пятнадцать тысяч долларов требуют! Витя джан помоги! Богом прошу! Мы тебе немного заплатим! Ну не пятнадцать, конечно! Тысяч пять не больше! Больше у нас не наберется! Все деньги просят! Всем дай! Откупаться много приходится! А то те совсем сбесились! Поговори с ними!

– С кем? – Поляков, никак не мог понять, сбивчивую и нервную речь Алика.

В голове у Виктора крутились совсем другие мысли. Он думал об Ольге, о Толстикове и Казанцеве. Кавказец удивленно смотрел на Полякова и причитал:

– Ты же сам Алик джан – визитку давал! Если что – говорил, звони! Просил узнать про них! Вот тебе и узнал!

– Про кого?

– Ну, про ментов! Про тех, которые наезжают! Вот они и наехали!

Поляков вздрогнул. В памяти у него всплыл разговор с кавказцем.

– Менты говоришь, а откуда знаешь?

– Так они напрямую сказали! Не ходите, не жалуйтесь – хуже будет! Мы, мол, сами менты и все проследим про вас! Если в прокуратуру пойдете, вообще – хана!

– Черт! Алик! Успокойся и давай – медленно рассказывай! Что за менты? Кто, такие? Почему ты решил, что это менты?

– Да потому, что мои ребята поехали смотреть – куда, мол, нашего Гейдара повезли! Ну, того, кого они задержали! И вот – увезли к вам!

– Куда к нам?

– Ну, к вам! В РУБОП! Ты же в РУБОПе работаешь! Вот на визитке написано! – Алик протянул Полякову, мятую визитку, ту самую которую Виктор дал ему утром на стоянке.

Поляков внимательно посмотрел на кавказца. Тот часто дышал.

– А ты ничего не перепутал? Точно в РУБОП?

– Да! точно! Точно! Мамой клянусь!

– А что сказали, как деньги то передавать?

– А так и сказали. Готовьте бабки. Мы сами вас найдем. На рынок приедем. И все. Ничего больше.

– А ментов то сможешь опознать – какие наезжали?

– Одного точно смогу! Второго попробую!

Поляков задумался. То, что говорил Алик, могло быть неожиданным подарком. Кавказец мог помочь ему в розыске оборотней.

– Ладно! Слушай меня! Завтра после обеда ты подъедешь в РУБОП. Но только вот меня не ищи. Сиди в машине и не выходи. Припаркуйся, где-нибудь поблизости. Так, чтобы твоя кляча, – Виктор кивнул на старенькие «Жигули» кавказца. – Не бросалась в глаза! Понял! В три, что бы как штык был! И еще! На всякий случай – найдите пятнадцать тысяч зелени! Могут, понадобится!

– Ай! Витя джан! Неужели платить придется?

– Нет! Не придется! Займите! На всякий случай! На пару дней! Отдадите! Я обещаю! Но что бы деньги были! При вас!

– Хорошо Витя джан! Как скажешь! Витя джан! Прошу – вытащи Гейдара! У него в Баку жена и четверо детей! Пропадут они! Пропадут!

– Что, смогу – то сделаю! Все! Завтра в три!

Виктор махнул рукой и двинулся прочь. Кавказец провожал его взглядом полным надежд. Он стоял и смотрел – пока фигура Полякова не скрылась в сумерках зимнего вечера.

Виктор сидел и гипнотизировал телефонный аппарат. Но тот словно заснул летаргическим сном. Тишину нарушал лишь тихий рокот холодильника. Поляков налил себе стопку водки и выпил. Тяжело выдохнув – закусил бутербродом с колбасой. Он сидел в полумраке – на своей кухне. Свет горел только в коридоре. В такой обстановке Виктору было легче думать.

Но сейчас тревожные мысли сбились в один бесформенный ком. Звонок. Он ждал звонок. Но что он может решить? Ничего. Он лишь разобьет неизвестность. Она сейчас тяжелее всего. Сидеть, ждать и лишь теряться в догадках – что же делать.

Виктор, посмотрел на аппарат и постучав по его трубке кончиками пальцев – вновь налил себе водки. Выпив, он тихо шепнул себе под нос:

– Все хватит. Перебрать нельзя. Ну, что козлы – звоните!

Но телефон безмолвно стоял на толе. Поляков наклонился и уперся в пластик столешницы головой.

– Блин! Если завтра не позвонят, пойду к генералу! Обо всем доложу! Плевать! На все плевать! Будь что будет! Пусть дает мне разрешение на все! На все! Ольга! Надо что-то делать! Один я не справлюсь! И Саблин не поможет – он же не Бог!

Виктор закрыл глаза. Он вспомнил лицо Казанцева. Капитан ехидно улыбался…

– Майор! Майор! Где мой брат! Люди говорят – вы его видели! Вы с ним говорили! – пожилой чеченец переминался с ноги на ногу.

Его худое тело немного дрожало, хотя на улице было жарко. Темные глаза буравили офицера. Тот стоял и курил. Он ничего не отвечал. Он молчал. Чеченец, видя, что майор не хочет говорить – дернул его за рукав:

– Майор! Скажи мне правду! Где мой брат? Алхаз? Где? Ты видел его? Я же вижу, что ты, что-то знаешь? Скажи!

Офицер, посмотрел на чеченца и выпустив дым, тихо сказал:

– Иди домой старик. Я не знаю – где твой брат. Почему ты решил, что я знаю? Почему ты преследуешь меня? Ходишь, выслеживаешь? Ты что ваххабит? Я тебя арестую. Если будешь за мной ходить – отвезу в Чернокозово! Отстань от меня!

Но чеченец не отреагировал на его слова. Он словно пропустил их, мимо ушей и как ни в чем не бывало, продолжил:

– Я же знаю. Я все знаю. За это надо платить. Вы его арестовали. Он у вас. Я готов заплатить. Но много не дам. Пара тысяч долларов есть. И все. Я не воевал. Никогда. И деньги копил честно! Я просто хочу, чтобы мой брат был на свободе! Ты скажи! Только скажи – я принесу! А может быть тебе мало? Так ты скажи сколько? Может я и достану!

– Заткнись! Заткнись! Мне уже начинает все это надоедать! – майор нервно дернул автомат, который висел у него на плече. Чеченец покосился на вороненый ствол и не испугавшись продолжил:

– Слушай майор! А может тебе рассказать, кто к бандитам ушел? Я могу! Только вот дай слово, что брата отпустишь! Или лучше сначала отпусти! А потом я тебе расскажу!

В этот момент послышался шорох. Офицер вздрогнул. Чеченец повернулся и чуть не упал от неожиданности. Рядом – стоял человек. Он появился неожиданно – словно приведение. Это, был капитан. Он улыбался. Старик кивнул головой в знак приветствия.

– Что шушукаетесь? А я-то, думаю, куда это ты Витя все втихаря ходишь? К этому? Что, твой агент? Через него информуху добывать собрался? Так он не сдаст тебе никого! Вон посмотри на его рожу! Он обманет тебя! Да и не знает он не хрена!

– Да пошел ты! Ты то, что тут делаешь? Тоже следишь! Иди отсюда! – майор гневно посмотрел на капитана.

– Эй! Не ругайтесь! Не ругайтесь! – чеченец, замахал руками, и словно расстроившись, забормотал, что-то себе под нос.

Слова было разобрать нельзя. Капитан ткнул его в бок стволом автомата и весело спросил:

– Старик, ты, что там? Ты зачем майора доводишь? Видишь – у него нервы!

Чеченец, кивнул головой, и словно очнувшись, запричитал:

– Вижу! Вижу! И тебе деньги нужны! Только вот брата отдайте! Я все расскажу и заплачу! Отдайте! Я все сделаю!

– Ты, о чем? – капитан стал хмурым.

– Олег! Иди отсюда и не лезь! – майор потянул капитана за рукав.

Тот словно обидевшись, отдернул руку и брезгливо бросил:

– Эй! Это не только твое дело! Не только!

– Сколько нужно принести? – спросил чеченец, не обращая внимания, на препирательства русских.

Капитан попятился назад. И сев на большой камень достал из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил. Он, выпустил дым и сощурив глаза, посмотрел на майора. Тот тяжело дышал.

– А сколько ты можешь дед принести? Что у тебя есть? Доллары? Евро? Небось, на похищение наших ребят заработал?

– Я никого не похищал! В русских солдат не стрелял!

– Да ладно! Все вы тут – не стреляли! Так сколько? Сколько принесешь? – капитан ехидно улыбнулся.

– Олег! Заткнись! – майор дернул свой автомат.

Капитан, увидев это – ухмыльнулся:

– Что стрелять будешь?

– Олег! Иди отсюда! Не доводи до греха!

Майор передернул затвор автомата.

Чеченец вскинул руки вверх – обращаясь к Богу:

– Аллах! Аллах! Образумь их!

Капитан посмотрел сначала на оружие майора, затем перевел взгляд на старика:

– Эй! Старый! Не бойся! Он не будет стрелять! Он просто так цену набивает! И все! Не бойся старик! Короче – хочешь увидеть своего брата – сдай нам Пашу Задаева! И все! Или тащи пять штук баксов!

– Олег! Заткнись, я последний раз прошу! Заткнись! А ты старый иди отсюда! И не слушай, что он несет! Капитан просто шутит неуместно! – майор направил автомат на капитана.

Чеченец отпрянул назад. Он, испуганно смотрел, на раздраженного федерала, который стоял – с автоматом наперевес. Капитан же сидел на камне, как не в чем не бывало. И продолжал курить. Он спокойно повторил, глядя на чеченца:

– Я сказал дед – пять тысяч долларов принесешь через три дня в это место! Или придешь и скажешь, где нам искать Пашу! Когда он будет в твоем кишлаке! Понял!

Чеченец попятился и повернувшись посмотрел на капитана. Старик покорно кивнул головой и тихо ответил:

– Хорошо! Я принесу пять тысяч! Но вы должны привести сюда моего брата! Иначе денег не будет! А Пашу я вам не выдам! Просто я не знаю – когда он здесь бывает! Кто к нему ушел – могу сказать, а Пашу не выдам!

Чеченец повернулся и пошел медленным шагом. Капитан смотрел его сутулой фигуре вслед. Майор злобно смотрел то на капитана, то на чеченца. Наконец он поставил автомат на предохранитель и опустив ствол гневно бросил:

– Я все-таки Олег тебя пристрелю!

– Ты меня уже стрелял! И что толку! Все равно не пристрелил! – брезгливо ответил капитан.

– Сука! Ты сволочь! Что еще денег снять с этого старика хочешь? Нет, если ты возьмешь у него деньги – я сам сдамся!

– Ой! Ой! Скажите, пожалуйста! Какой честный мент! Да не хочешь – не бери! Я себе возьму!

Майор подскочил к капитану и с размаху врезал ему кулаком челюсть. Тот повалился на бок. Изо рта брызнула кровь. Но через секунду капитан подскочил и выхватив из кобуры пистолет направил его на майора.

– Ну, сволочь! Ты меня уже достал! Молись падла! На это раз я тебя точно пристрелю! А тот чечен – пойдет как убийца!

Майор краем глаза увидел, как палец лежавший на курке пистолета медленно двигается к рукоятке…

Виктор проснулся от писка сотового телефона. Его трубка вибрировала по столу и медленно подползала к краю. Поляков встряхнул головой и посмотрел на часы на руке. Они показывали полвосьмого утра. Господи! Он проспал всю ночь, сидя за столом в ожидании звонка. Виктор взял телефон в руки и нажал на кнопку.

– Это я Витя! – услышал он голос Саблина.

– Да, Евгений Петрович.

– Ты уже проснулся? Ну, как – никто не звонил?

– А что вы мне по этому номеру… – Виктор хотел спросить – почему Саблин не позвонил по номеру телефона – которому он передал ему при вчерашней встречи, но осекся – понимая, что полковник что-то задумал и специально звонит ему по его обычному номеру.

Значит, Саблин хотел, что если их слушают – то пусть слышат то, что он будет говорить. Специальный слив информации. Такой необычный ход.

– Нет, никто. Тишина.

– Хорошо. Ты на работу, когда?

– Сейчас. Только умоюсь. И поеду.

– Я что звоню. Ты попросись сегодня в Дивногорске поработать. Там можно много раскопать. Я думаю, местные опера, кое-что нарыли. С ними нужно поговорить.

– Хорошо.

Связь прервалась. Но буквально через несколько секунд запищал уже другой сотовый. Тот, который Виктор получил вчера от Саблина. Поляков нажал кнопку на нем:

– Да!

– Ну, ты понял? – радостно спросил Саблин.

– Что-то плохо!

– Мы убиваем двух зайцев! Во-первых, если номер прослушивают, то мы об этом узнаем.

– Как это?

– Да так. Это во-вторых. Наши оборотни попытаются тебя опередить и первыми сунутся в Дивногорск выяснять – что нарыли местные опера! Вот так! Они поедут туда под любым предлогом! В качестве проверки, или дополнительного расследования! Они найдут повод! И поэтому все, кто кроме тебя или сотрудников управления собственной безопасности будут беседовать с операми из Дивногорска и будут людьми от оборотней, если даже не ими самими!

– Точно! Как я-то раньше не додумался!

– Учись! Сынок! – довольно пробурчал Саблин.

– А у меня Евгений Петрович, есть тоже кое-что.

– Что еще?

– Вы можете проверить, за кем из наших числится азербайджанец, которого задержали вчера за продажу наркотиков. Он должен сидеть в нашем изоляторе. Зовут его Гейдар. Фамилии я не знаю, но думаю – два Гейдара у нас в ИВС нет.

– Хорошо. Проверю. А что это важно?

– Важно! Можно кое-что зацепить.

– Понял. Ладно, звони мне и держи меня в курсе.

– Павел Сергеевич?

– Да?! Здравствуйте! Я из краевого управления. По поводу бойни на трассе.

Возле двери кабинета начальник уголовного розыска Дивногорского РОВД стоял незнакомец. Высокий хмурый мужчина в короткой дубленке и светлой норковой шапке.

Трошин посмотрел на красные корочки служебного удостоверения, которые протянул ему непрошеный гость и пожал плечами:

– Здрасьте. Проходите.

Павел Сергеевич пропустил незнакомца в кабинет и закрыл за собой дверь.

– Раздевайтесь, извините, как вас там я не рассмотрел в удостоверении. Чаю или кофе хотите?

– Нет. Спасибо Павел Сергеевич. Я на минуту. Я по делу.

– Так, что-то случилось? Вроде все я говорил уже и прокурорским, и вашим? Они были. Правда, сорвались – но обещались вернуться.

– Да, случилось. Протокол опроса свидетеля то у вас?

– Ах! Да! Протокол то они забыли! Я побежал да не успел. Вот он! – Трошин засуетился и достав из кармана ключи – открыл сейф который стоял в углу кабинета.

– Они его уже читали? – подозрительно спросил гость.

Трошин протянул ему листок и пожал плечами:

– Так не успели. Говорили, что прочитают. Но их сорвали. Позвонили. Они и уехали. Следователь хотела забрать протокол, но забыли. Я же говорю – даже кофе не допили. Извините – как вас там?

– Капитан Иванов. Из управления.

– А звать?

– Петр Иванович.

– Хм, интересно Иванов Петр Иванович. Редко такое встретишь, – улыбнулся Трошин.

Гость из управления бегло прочитал тест документа. Положив листок, в кожаную папку, он спросил:

– А еще вы дополнительно-то свидетеля опрашивали? Это все что опросили?

– Нет. Я послал людей. Но нет дома никого. Как сквозь землю канул. Пока не допросили. Вот все что есть! – развел руками Трошин.

– Понятно. Это хорошо.

– Что хорошо, что он пропал? – не понял Трошин.

– Нет, что не опрашивали, мы сами это сделаем. Так лучше будет. До свидания, – гость собрался уходить и взялся за ручку двери.

Трошин, пожал плечами:

– Ну, если, вас больше ничего не надо. То до свидания. Если больше не нужно, что бы мои ребята по этому делу работали – тогда пока. А то может кофе или чай? – начальник угро сделал последнюю попытку задержать гостя.

– Нет спасибо. И еще. Большая просьба, к вам Павел Сергеевич – о моем визите не кому не говорить. Дело это очень серьезное. И вообще не говорите больше не с кем об этом деле. Оно ведь передано к нам в край.

Трошин, удивленно посмотрел на капитана. Тот кивнул ему головой словно учитель нерадивому ученику. Начальник уголовного розыска виновато улыбнулся:

– Погодите. Что-то я вообще ничего не пойму. Одни говорят – давай работай. Другие вот не надо.

– А кто говорит – работай?

– Так руководство, да и гости ваши же работники, или из РУБОПа и прокуратуры – торопят. А тут вот на те!

– Обстоятельства изменились.

– Хм, странно все это как-то…, – Трошин, почесал макушку и протянул гостю руку, чтобы попрощаться.

Но тот в ответ, лишь повернулся, чтобы открыть дверь. Видя это, Павел Сергеевич, взял гостя за рукав:

– Ой, извините. Мы тут провинциалы кончено, но вы, кажется, кое-что забыли.

Гость обернулся и недовольно посмотрел на Трошина:

– Что еще?

– А бумагу? Покажите бумагу, на основании которой, вы забираете протокол опроса. Да и вы расписаться должны. Мало ли чего. Я потом как буду доказывать – кому и зачем отдал? Нет, извольте уж расписаться. Но сначала я должен посмотреть бумагу!

Капитан растянулся в улыбке. Но она была натянута и скорее походила на гримасу недовольства. Глаза его, забегали. Он, посмотрев в окно, а затем на дверь, быстро забормотал:

– А бумагу? Бумагу конечно, сейчас, – и полез рукой во внутренний карман дубленки.

Начальник угро посмотрел на папку, которую гость держал под мышкой во второй руке. Он думал, что предписание, из край ГУВД лежит, почему то в ней. Но капитан шарил во внутреннем кармане дубленки – виновато улыбаясь:

– Черт, засунул, что не достать! Сейчас, сейчас.

– Да вы, не торопитесь. Ничего страшного, – это были последние слова, которые сказал начальник уголовного розыска.

Глухой хлопок разнесся по кабинету. Трошин, с удивлением посмотрел на одежду гостя. Под дубленкой, словно разорвалась новогодняя петарда. Но в следующее мгновение Павел Сергеевич почувствовал сильное жжение в груди. Он перевел взгляд на свой костюм. Рубашка была ало красной – словно он запачкался в вишневом варенье. Трошин смотрел и не мог понять – откуда на чистой рубашке взялось это темно-бурое пятно. Послышался еще один хлопок и к пятну на рубашке добавился еще одна бурая клякса. Павел Сергеевич поднял глаза и непонимающе посмотрел на гостя. Тот держал руку за пазухой. В дубленке, на уровне сердца – зияли две черные точки дырок. И тут Трошин с ужасом понял, что взрывы петард – это были выстрелы. В этот момент в глазах у него потемнело и он, схватившись рукой за стол, стал крениться на бок. Хватаясь за крышку, он попытался не потерять равновесия. Но удержаться он не смог. Ноги подкосились и начальник угро, рухнул на пол.

Гость, склонившись над ним, внимательно смотрел. Павел Сергеевич улыбнулся. Темная струйка вытекла из уголка его рта. Трошин собираясь последними силами вымолвил:

– Как же это я там? Ведь я сразу видел, что-то тут не чисто. Ай – ай! Как же это я так?

Еще один глухой хлопок раздался в кабинете. На этот раз пуля попала начальнику уголовного розыска прямо в лоб.

Гость медленно повернулся и тихо подошел к двери. Вытащил ключ – который торчал в замке и вышел в коридор. Он был пуст. Посмотрев по сторонам, мужчина вставил ключ в замочную скважину и закрыл кабинет на замок. Оглядевшись, он достал из кармана платок и быстро вытер ручку. Повернулся и уверенным шагом направился к лестнице.

– Что-то я вообще ничего не могу понять! Объясни мне дурочке! Прямо в РОВД убивают начальника уголовного розыска и никто, ничего не видел и не слышал! До этого убивают главного свидетеля по бойне на автотрассе и опять – никто ничего не видел и не слышал! Это вообще, на какой-то, итальянский спрут похоже! Мафия бессмертна и всесильна, что ли! – Вера Лесина нервно ходила по кабинету.

Она курила и на ходу сбрасывала пепел прямо на пол. Поляков сидел в углу и смотрел за следователем. Напротив, Виктора сидел Толстиков и буравил его своими глазами. Тяжелый взгляд уэсбешника, немного раздражал Виктора. Но он, делал вид, что ничего не замечает.

– Вы понимаете, этот человек, который убил нашего Павла Сергеевича, он, по словам дежурного сержанта, предъявил удостоверение из краевого управления! Как и кто мог знать! – начальник Дивногорского ГОВД Евгений Бочкин, стоял почти по стойке смирно.

Подполковник боялся сделать лишнее движение. На его лице каждый мускул был напряжен. И хотя в кабинете он был хозяин, Бочкин не решался даже присесть на стул, а лишь поглядывал на свое рабочее место, на котором сидел начальник краевого управления УСБ.

– Евгений Карлович, скажите. А может у Трошина были враги? Может, он кого из местных авторитетов прищучил? – миролюбиво спросил Толстиков и перевел свой взгляд с Полякова на Бочкина.

Подполковник нервным движением достал из кармана форменных брюк платок и вытер вспотевший лоб.

– Да нет. По последним делам мы так, мелочевку расследовали. Убийства если и были, то в основном бытовые. Ну, знаете ли, пьяный муж жену зарезал, или наоборот. Так все по мелочи. Особых то дел в нашем небольшом городишке не было. Не знаю я. Вряд ли кто-то у него из врагов был такой, что решился на убийство. – Бочкин вновь вытер лоб платком.

– Да вы, садитесь, Евгений Карлович, садитесь. Что стоять то, как на плацу. Кстати у вас прямой с генералом есть? – словно добрый учитель спросил Толстиков.

– Да, да конечно, вон красный аппарат.

– Хорошо. После нашего разговора я позвонить должен. Ну, а вы что думаете? А Виктор Степанович? – Толстиков вновь покосился на Полякова.

Виктор пожал плечами. Он отвечать не торопился. Не спеша, достал из кармана сигареты и закурил. Стряхнув пепел, он посмотрел в глаза Толстикову. Тот ждал его ответа. В кабинете воцарилась напряженная тишина. Поляков выпустил дым и тихо сказал:

– Я подозреваю, что это вообще один человек сделал.

– Нет, не может быть! Зачем кому-то убивать свидетеля и начальника уголовного розыска? – запротестовал Бочкин.

Он уселся на стул и сложил руки на коленках как школьник. Толстиков, не замечая его протестов, сощурил глаза и спросил Виктора:

– Почему, вы так решили?

– Да потому, что этот человек прекрасно знал, что ему надо.

– И что же ему надо было? – Толстиков немного разозлился.

Бочкин, видя это, притих. Начальник ГОВД хотел, было что-то возразить, но не решился. Он боязливо посмотрел на Лесину. Та, как ни в чем не бывало, курила и смотрела в окно.

– Ему надо было устранить главных свидетелей. Что бы вообще никто ничего сказать не мог. Вот и все. Что бы вообще все концы отрезать. Сейчас в нашем деле – их практически нет. Все. И главное нет официальных бумаг.

– Каких еще бумаг? – подала голос Лесина.

Она тоже насторожилась. Затушив окурок, Вера отошла от окна и сила рядом с Виктором.

– Вера, ты что забыла, наши последние минуты общения с покойным Трошиным? – Поляков спросил это медленно, стараясь освежить воспоминания следователя.

– А что? Вроде просто попрощались. И все. Уехали.

– Нет не все. Ты хотела забрать у него, протокол опроса. Который он сделал с единственного свидетеля. И в этом протоколе значит, было, что-то важное. И второе – если убит главный свидетель – значит, он мог видеть наших главных друзей.

Толстиков в этот момент, встал из-за стола и махнув рукой, вежливо сказал Бочкину:

– Евгений Карлович, вы не могли бы, на несколько минут нас оставить!

Бочкин охотно вскочил со стула и почти побежал к выходу. Начальник ГОВД словно ждал этих слов. Было видно, что ему совсем не хотелось вникать в подробности какого-то пусть даже очень важного дела. Подполковник выскочил из кабинета, словно довольный ученик, освобожденный учителем, от ненавистного ему, урока алгебры.

Толстиков, проводил его взглядом. Когда дверь закрылась, зло сказал:

– Я попрошу, впредь при посторонних, вообще о нашем деле не говорить!

Лесина удивленно на него посмотрела:

– А что вы так раздражаетесь? Причем тут Бочкин. Он вроде не посторонний. В его отделе – убили начальника уголовного розыска. А до этого одного из главных и единственных свидетелей. Так, что ваше замечание не уместно.

– Нет уместно! Это дело под особым контролем генерала. Вот-вот и сюда из Москвы понаедут птицы высокого полета! Так, что попрошу сохранять секреты!

– Петр Кузьмич прав, говорить нам теперь вообще стало опасно. Просто опасно. Информация уходит с бешенной, быстротой. И я уже то же честно говоря боюсь говорить, – встал на сторону Толстикова Поляков.

Вера с укоризной посмотрела на него. Толстиков довольно кивнул головой. И тут же раздраженно молвил:

– А вот вы бы вообще молчали Виктор Степанович! Молчали! Мне вообще все не нравится!

– Что именно.

– Хм, как вы говорите – утечка информации.

Поляков удивленно вскинул брови:

– А причем тут я?

– А я вам объясню. Я уже второй день для себя делаю кое-какие выводы. И они не очень лицеприятные для вас. И мне все больше кажется, что я прав, – Толстиков встал со своего места и подошел к Виктору.

В этот момент он очень напоминал следователя НКВД, времен тридцатых. Так, по крайней мере, себе их представлял Поляков. Ехидно зловещий тон и глумление над жертвой. Не хватало только настольной лампы из коричневой пластмассы. Причем жертва обречена, ни важно виновата она или нет. Просто, следователь так для себя все решил. А вернее, кто-то решил за него. Сверху. И это все.

– Что-то я не пойму ваших намеков Петр Кузьмич! – Поляков разозлился.

– Да какие там намеки. Просто стечение фактов. И вы это прекрасно понимаете.

Лесина с удивлением смотрела на Толстикова. Тот, взглянув на Веру, продолжил:

– А вот какие. Как только вы отправляетесь по следам – так все начинает походить на кошмар. Одно убийство за другим.

– Не понял.

– Та бойня на трассе. Ведь вы главное нам не сказали.

– Что главное?

– Кого, убили, эти оборони и за что!

– И кого же?

– Ну, Виктор Степанович, вы сами напросились. Теперь не обижайтесь.

– Да что мне обижаться говорите, раз уж все знаете. Так даже лучше будет.

Лесина посмотрела по очереди то на одного, то на другого собеседника и возмущенно спросила:

– Погодите! О чем речь? Я что-то не пойму, тайны какие-то! Я ведь следователь и не просто! А старший следователь по особо важным делам и веду это дело! Так, что будьте добры, не говорите загадками!

– А я и не говорю загадками. Я наоборот – хочу, чтобы и вы знали информацию! – Толстиков ехидно улыбнулся Вере.

– И что это за информация?

– А информация такова! Убитый бизнесмен на трассе никто иной, как Владимир Петрович Сечин. Бывший муж некой Сечиной Ольги Владимировны.

– Ну и что, – не поняла его Лесина.

– А то Вера Григорьевна! То! Ольга Сечина, как мне удалось установить. Вернее, установить ребятам из нашего отдела – любовница ну или если хотите, гражданская жена нашего дорогого Виктора Полякова! Вот такие, вот дела!

Вера удивленно посмотрела на Виктора. Тот, обречено кивнул головой и опустил глаза. Толстиков, видя это – зло радостно продолжил:

– И дальше! Дальше, Вера Григорьевна. Это еще не все. Не все!

– Поляков, перед тем как была убита Кубарова – звонил ей. Это следует из распечатки звонков убитой. Он, звонил ей по сотовому. И теперь – когда начали проклевываться улики по нашим оборотням – единственный свидетель убит. И знаете, Вера Григорьевна кто собирался сюда ехать работать? Ну, конечно же – Поляков! Странные как вы видите обстоятельства!

Вера смотрела на Виктора. Тот, не поднимая глаз, курил сигарету. Лесина тронула его за руку и тихо спросила:

– Это правда? Витя, это правда?

– Да Вера.

– И что же ты мне сразу не рассказал.

Поляков, встал со стула и затушив сигарету в пепельнице, спокойно ответил:

– Я не мог это рассказать потому, как не знал, кто был убитый. Я догадывался, но не знал. Говорить о догадках – смысла нет. Я и сейчас, много догадываюсь. И второе – если вы меня в чем-то подозреваете – отстраните от расследования. И или я работать, так не смогу. Так, что звоните генералу и просите отстранить меня! – Поляков вызывающе посмотрел на Толстикова.

Тот мгновенно изменился. Из сурового полковника превратился в эдакого – старого знакомого с добродушной улыбкой:

– Ну, зачем вы так сразу! Я ведь не то имел в виду. Есть. У меня кое-какие претензии. Есть. Вот я их и озвучил Вере Григорьевне. Но сразу вот так – я не могу! Зря вы Виктор Степанович! Зря! Вы сами виноваты – не ставите нас в известность!

Лесина внимательно смотрела на Полякова. Помолчав, Вера напряженно спросила:

– Есть еще что-то, что я не знаю в этом деле?

– Нет, Вера. Нет, – отмахнулся Поляков.

– А я вижу, что есть. Как там дела с Казанцевым?

Толстиков напрягся:

– Как с Казанцевым? Что там с Казанцевым? Каким Казанцевым?

– Я вижу вы товарищ полковник не в курсе? У вас есть сотрудник по фамилии Казанцев, которого изначально, кое в чем, подозревал майор Поляков. Он вам не докладывал? – ехидно спросила Лесина.

Виктор понял, что она разозлилась. Толстиков вопросительно посмотрел на Полякова:

– Что за дела еще майор?

– Расскажи полковнику Виктор! Расскажи и мне заодно. Что с ним? – Лесина злорадно смотрела на Виктора.

Тот стукнул себя по коленке. Раздосадованный, что Вера проговорилась, он зло посмотрел на нее:

– А ничего я не могу вам рассказать. Ничего.

– Вера Григорьевна. Подождите! Что там, он знает, что я не знаю, поясните мне ситуацию! – Толстиков пролепетал это совсем обиженным голосом.

– А ситуация полковник такова. Мне надоело все это! Ваши сотрудники больше напоминают ходячие неприятности! Один вот появляется там, где появляются трупы. Причем трупы – его знакомых или даже почти родственников. А второй в чем-то замешан, потому, как первый, его в это подозревает! Вот и все! Вы сами то бы, лучше, разобрались во всем этом! Мне надоело! И я буду обо всем докладывать прокурору края! У вас полковник бардак в РУБОПе!

В этот момент в кабинет зашел молодой мужчина. Он улыбнулся и спросил радостным голосом:

– Разрешите?

– Да, – хмуро ответил Толстиков.

Ему совсем не хотелось, чтобы сейчас в кабинете кто-то, еще присутствовал.

– Извините, товарищ полковник. Старший оперуполномоченный Попов. Я вот привез результаты баллистической экспертизы. По двум убийствам готово. Вот, есть заключение. Сделали, срочно. Как и просили!

– Ну, что там у вас, докладываете.

Молодой опер прошел к столу и положил бумаги. Толстиков с любопытством, рассматривал листы. Лесина и Поляков с нетерпением ждали, когда он закончит копаться в записях. Но уэсбешник тянул. Он, скрупулезно, читал написанное. Первая не выдержала Вера. Она вскочила и подошла к Толстикову – протягивая руку:

– По-моему, полковник. Я первая должна знать, что там в экспертизе! Ведь я ее заказывала, и я веду это дело!

– Да, да конечно, – Толстиков протянул ей листы. – Если это так, то все еще сложнее. И не яснее.

– Что там, в экспертизе? – спросил, Поляков у опера.

– Так, как и предполагали, оба убиты из одного и того же оружия. Пистолет Макарова. Пули и гильзы идентичны. Нарезы, совпадают. Эксперту даже не потребовалось много времени. Все очень ясно. И все, очень понятно. Он сказал, что давно так легко ему не было. Нарезы – как новенькие.

– А что вы так радуетесь? – сурово спросил у Попова Толстиков. – По-моему, ничего веселого в этом нет.

– Ну, как же товарищ полковник. Веселого-то, может быть и мало, но вот радуюсь, что не ошиблись мы! Как и предполагали – так и вышло. Убийца стрелял из одного и того же ствола.

– Хм, выходит этот убийца спокойно разгуливает и убивает. Причем прикрывается красными корочками сотрудника нашего вернее вашего УВД? – Лесина закурила сигарету и положив листы посмотрела на Полякова, – Ну, и что по этому поводу ты скажешь Витя? Какие тут у тебя догадки? Кстати, мне теперь нужно у тебя спросить, судя по обвинениям или подозрениям полковника, а где ты был, в то время, когда этих людей убили? И есть ли у тебя алиби?

Поляков зло посмотрел на Лесину. Но грубить ей не стал. Толстиков, ждал ответа Виктора, внимательно наблюдая за ним.

– Так, что ты скажешь, а Витя? Я жду?! – Вера вошла в роль.

Поляков понимал, что она только и ждет, что бы он сорвался и рассказал все про Казанцева.

Но тут неожиданно за Виктора вступился Попов. Он замахал руками и заговорил быстро, словно читал скороговорку:

– Что вы, что вы товарищ следователь, что вы! Перестаньте ругаться! Перестаньте!

Какие там алиби? Не надо, не каких алиби. Есть уже данные об оружии. Оно ведь тоже в картотеке есть. И я думаю, принадлежит убийце.

– Какие еще данные? – в один голос вскрикнули Виктор и Лесина.

– Ну, по стволу. Есть данные, – растерянно повторил Попов.

Толстиков молчал. Он ждал и смотрел за развитием событий.

– Слушай Попов, ты что? Не тяни резину – говори! Что за ствол? – Поляков сжал кулаки.

– Да, что вы нервничаете? Я понимаю, что дело не обычное. Но тем не менее. Пистолет Макарова за номером тридцать пять, сорок три. ЛМ. Принадлежит, вернее закреплен, за край ГУВД. А точнее, за региональным управлением по борьбе с организованной преступностью. Выдан. Пятого. Ноль четвертого. Тысяча девятьсот девяносто восьмого. Старшему оперуполномоченному, Олегу Сергеевичу Казанцеву. Все. Вот такие данные.

В кабинете воцарилась тишина. Было даже слышно, как щелкали электронные часы на стене. Стрелка методично двигалась на одно деление.

– Да дела, – первым подала голос Лесина.

– Значит, все эти разговоры майора о Казанцеве имеют почву, – Толстиков посмотрел на Веру.

– Выходит так, – Лесина потянулась за пачкой сигарет.

– Черт. Выходит, этот самый Казанцев, просто ходит и мочит людей, как какой-то наемный убийца, а мы его остановить не можем? Почему? Вы, что Поляков, с ума сошли? Вы, что раньше тот не доложили? Ведь это уголовным делом попахивает! Если выяснится, что уже, после ваших подозрений – Казанцев совершил убийства, то я вам не завидую!

– А вот это уже слишком. Все я подавал. И Казанцева включили в разработку. Просто его не могут вычислить. Вот так. Его проверяли сразу после убийства Кубаровой. Так, что на меня что-то повесить у вас не получится! – огрызнулся Поляков.

Ему надоело быть в этом кабинете подозреваемым. Виктор закурил сигарету. Он хотел встать и уйти, но не решился. Понимая, что все равно придется работать с Толстиковым. Ведь еще немного и откроется, что Ольга пропала. И тут ему тоже придется приводить свои доводы. А их у него очень мало.

Толстиков покосился на Попова. Еще раз перечитал бумаги, принесенные им и тяжело вздохнув, сказал:

– Свободен лейтенант. Свободен.

Попов, обиделся и как мальчишка, надув губы ответил:

– А, что? Думаете, при мне говорить нельзя? Так зря! Я кое-что вам тоже могу рассказать! Ведь я по трассе работаю. И я кое-чего раскопал.

– Что ты там еще раскопал? – спросила Лесина.

– А, в чем был одет этот убийца и его внешний вид. Вот.

– Ну и в чем же? Давай говори. Никто тебя не гонит. Рассказывай, вернее, докладывай, – Вера с укоризной посмотрела на Толстикова.

– Значит так. По опросам свидетелей, вернее свидетельницы, Лукиной Марии Львовны. Восемнадцатого года рождения, проживающая – Чкалова пятьдесят, квартира тридцать семь. Так вот. Пенсионерка и хорошая бабушка, говорит, вернее – утверждает, что в день убийств, она видела, как в их подъезд вошел высокий мужчина в короткой коричневой дубленке и светлой формовке.

Поляков сразу вспомнил, что, когда он следил за Казанцевым – тот был одет в короткую дубленку и светлую формовку. Виктор тяжело вздохнул.

Это заметил Толстиков:

– Что Виктор Степанович, опять, что-то вспомнили. И не хотите говорить?

– Да. Но расскажу потом, – буркнул в ответ Виктор. – А, что это ваша Мария Львовна, восемнадцатого года рождения – она вообще адекватна? Старушка, не страдает не какими, душевными заболеваниями и вообще можно ли положится на ее показания? – спросил Поляков у опера.

– Да нет. Зря вы так. Вполне бодрая и здравомыслящая старушка. Она хорошо ориентируется. А почему гостя запомнила – так она целыми днями у окна сидит. Говорит больше то делать нечего. Вот и смотрит – кто, к кому пришел.

– Так. Поляков, что у тебя? Что ты хочешь сказать про Казанцева? – Лесина выпустила струйку дыма.

Она поняла, что Виктор, что-то хочет сказать, но не решается. Толстиков уставился на Попова:

– Я говорю вам, спасибо, у вас очень ценные данные. Это все?

Опер обиженно и растерянно пожал плечами:

– Все вроде. А что мне выйти, что ли? Вы тут говорить между собой будите?

– Вы догадливы. Видите, даже начальник отдела вышел. Поэтому прошу вас, когда будет надо, мы вас позовем.

– Ха, так вы меня не найдете. Я на секторе буду. Работы много, – Попов попятился к двери.

– Найдем, если надо будет. И последнее – пока не каких резких движений не делайте и поменьше болтайте. Прошу вас. А о чем-то важном и неожиданном докладывайте прямо начальнику отдела. Он с нами свяжется. Спасибо.

Попов вышел из кабинета. Поляков тяжело вздохнул. Толстиков повернулся к нему и спросил:

– Ну, а теперь – говорите все Виктор Степанович. Что мы не знаем. А то получается – вы от нас информацию укрываете. А мне генералу докладывать, а Вере Григорьевне прокурору края. Дело все-таки. У нее тоже руководство есть. И главное – это Казанцев как я теперь понимаю очень опасный тип. Его нужно срочно задерживать. Так, что мы вас слушаем!

– Да, Витя. Пора уж действительно вес рассказать. А то, из-за ваших, тут рознь – общее дело страдает, Лесина кивнула ему головой в знак поддержки.

– А, что тут говорить. Да я имею в кое-что на Казанцева. Но особо то на него ничего нет. Есть только то – что он был последний, кто видел Кубарову живой. Когда он вышел из ее дома я видел лично. Но после этого Казанцева никто не видел. Несколько человек из отдела Саблина пытались установить его место нахождение и бесполезно. Он как в воду канул. То, что он тут появился, для меня тоже было неожиданностью! Почему он так себя ведет – мне понятно, но кто у него в помощниках? Вот вопрос. Не может же, он один, вот так, людей убивать и не следов ничего не оставлять! Он работает явно не один!

– Если бы вы мне доложили сразу – с Казанцевым мы бы не тянули! Мой отдел бы давно вышел на него и задержал. Пусть даже в подозрении, – грубо бросил Толстиков.

Виктор понял, что уэсбешник окончательно разозлился. Лесина ехидно улыбнулась Полякову.

– Ну, и что мы теперь будем делать? – спросила следователь, выпустив изо рта очередное облачко сигаретного дыма.

– Ну а теперь Вера Григорьевна, очень плотно, этим всем займусь я! И я быстро наведу порядок! Не зря же меня генерал назначил старшим, по расследованию всего этого дела, – Толстиков зло смотрел на Виктора.

Поляков даже немного испугался. Ему показалось, что уэсбешник будто догадался о его тайных связях с Саблиным и их планах. Виктор непроизвольно потрогал карман пиджака, в котором лежал сотовый телефон, переданный ему вчера полковником на случай экстренной связи. В голове у Виктора вновь закрутились неприятные мысли об Ольгином исчезновении. Только бы об этом Толстиков узнал, как можно позже – иначе он может только испортить все дело своим рвением.

Поляков посмотрел на часы. Стрелки неумолимо показывали начало третьего. Виктор вспомнил, что в три его должен ждать Алик.

И тут на помощь ему неожиданно пришла Лесина. Вера, затушив окурок в пепельнице, поднялась со стула и грустно сказала:

– Ну, что ж мне пора в город. Меня ждет руководство. Петр Кузьмич вы не подбросите меня на своей Волге? А то я нашу дежурную машину отпустила.

– Конечно, конечно, – Толстиков услужливо подал Вере ее шубу. Он держал ее словно лакей и ждал, когда следователь наденет норковую одежду на свои плечи.

Поляков ухмыльнулся. Он понял, что их отношения с Лесиной вновь обострились. И теперь лучше не рассчитывать не ее помощь.

Дежурный по изолятору временного содержания РУБОПа лейтенант Остапенко сидел и заполнял карточки на задержанных. Нудная и монотонная писанина, склоняла милиционера ко сну. Он, то и дел прерывался, и громко зевая – тряс головой и разводил руками взад-вперед – словно готовясь к заплыву. Помощник Остапенко, сержант Верхотуров, лениво ходил по длинному, тюремному коридору, то и дело заглядывал в глазки на дверях камер. В изоляторе стояла привычная тишина. Было лишь слышно, как капает вода, с конца крана в умывальнике. Остапенко прервался и посмотрел на часы.

Его немного удивляло то, что в такое время в ИВС нет никого из оперативных сотрудников. Обычно во второй половине дня они то и дело бегали туда-сюда с бумажками, требуя вывести для допроса того или иного задержанного.

Остапенко удивленно крикнул Верхотурову:

– Витя, а что это сегодня? Постный день что ли? Чего это нет то из оперов никого? И адвокаты как повымерли? Странно!

Верхотуров брякнул связкой ключей и радостно ответил:

– Да Сергей! И хрен с ними! Я даже рад! Работы меньше! Ты, что, не рад, что ли?

– Я-то рад. Да вот не привычно, что-то! А ты все карточки на задержанных, заполнил?

– Нет, не успел. Но сделаю.

Остапенко, хотел, было, матюгнутся на своего подчиненного, но сдержался. В дверь кто-то позвонил и электронная трель, заставила лейтенанта, встать со стула.

Остапенко посмотрел в глазок. По инструкции он сначала должен был открыть маленькое окошко и потребовать документы и бумаги, разрешающие пройти в помещение ИВС, но лейтенант инструкции нарушил. Он вставил в щель длинный стальной ключ и открыл дверь.

На пороге стоял Поляков. Виктор глупо улыбался. В руке он держал кружку с кофе. Остапенко покосился на фарфоровую посуду и недовольно спросил:

– Что Витя, опять за сахаром? Не стыдно тебе? И не лень тебе с третьего этажа сюда спускаться? В дежурку бы зашел, там тоже у мужиков есть.

Но Поляков покачал головой:

– Нет, Серега. Нет. Сахар так. Я просто на ходу вот кофе пью. Дел по горло. А время нет.

– Хм, а что тогда к нам приперся? У нас вроде никого за тобой нет. Никто из задержанных, не числится. А по инструкции сам знаешь – значит, тебе тут находится нельзя. И я тебя не пущу, мало ли! Вдруг кто с проверкой нагрянет! Сейчас у нас совсем, строго стало. Вон в прошлом месяце старшину Сивухина премии лишили. Пустил кого-то из оперов. И все. А за тем, ни одного задержанного не было. Сейчас-то контроль, сам знаешь, какой. Всего боятся! Нас в настоящую тюрягу превратили! В ГУВД всего боятся и инструкцию за инструкцией придумывают! Дела то в судах разваливаются. Следователи психуют! Говорят – задержанным передают информации в камеры, и они с адвокатами все разваливают!

Поляков посмотрел на лейтенанта и покрутил пальцем у виска:

– Ну, ты Серега, что-то совсем загнул! Я буду, кому-то информацию передавать? Ты, что совсем? Я сам, этих жуликов ловлю и сам, буду их от суда отмазывать?

Остапенко обиделся:

– Ничего я не выдумываю. Кто вас знает? Вам платят не такие уж большие бабки. А если вот позарится кто на большие? Так тогда вон и передадите! Что угодно!

– Ну, ты совсем, я ведь обидеться могу! – Виктор картинно надул губы.

Лейтенант понял, что немного перегнул и виновато буркнул:

– Ладно, извини, ладно! Пошутил я! Но и ты меня пойми! Сейчас все каналы вон по ТВ только и твердят про оборотней в погонах.

– Надо поменьше телевизор смотреть! Там и о конце света частенько говорят! – Поляков отхлебнул кофе из кружки.

– Ладно, ты, грамотей! Чего пришел то? А то у меня тоже дела есть! И мне некогда вот так с тобой тут на пороге разговаривать!

– Слушай ты Серега! Меня, правда, хоть во внутрь пусти. Дело действительно важное! Не тут же с тобой говорить будем!

Остапенко недовольно поморщился и выглянув в коридор, посмотрел по сторонам. Убедившись, что он пуст, лейтенант отошел в сторону – запуская Полякова в ИВС.

Закрыв за Виктором дверь, лейтенант уставился на него и требовательно спросил:

– Ну, что на этот раз? Только учти, ничего незаконного я делать не буду! Мне мое место дорого! А то вон прошлый раз я чуть с тобой не залетел! Когда ты просил своего стукача в камеру подсадить! А он оказался совсем без бумаг! А тут проверка! Вот шума то было!

– Нет, ничего не законного нет. Просто маленькое одолжение сделать хочу попросить!

– Какое еще одолжение?

– Понимаешь, у меня опознание одного жулика срочное. А жулик не простой. Он в убийстве ментов подозревается. Вот и мне подсадные нужны.

Остапенко недоверчиво посмотрел ан Полякова:

– А причем тут мы? Вы же обычно на улице подставных берете? Или на крайняк своих заряжаете? Мы-то причем?

– Так-то оно Серега так, но на это раз я не могу. Вернее, нет у меня возможности. А тут время поджимает. Это жулик с адвокатом. И если его через час не выпустить он в прокуратуру телегу напишет! Вот в чем дело!

– Блин. Витя, ты меня уже пугаешь! Я же сказал – мы, подставных, не даем! Да и там тебе легче найти! Возраст то, какой? У меня вон все в основном молодые сидят!

– Да в том-то и дело, что именно вы и можете помочь. Мне оперки наши сказали.

– Что еще они тебе наплели?

– Дело в том, что жулик этот азербайджанец по национальности! Кавказец… чурка мать его! Вот в чем!

– Ну и? – Остапенко не понимал, к чему клонит Поляков.

– Так у вас говорят, есть один азер. Есть. И, по возрасту подходит. Говорят, к вам, его вчера привезли!

Остапенко, замахал руками, словно отбиваясь от мух:

– Ой, нет, нет! Нет, и не и проси! И думать забудь! Я азера тебе не дам! Не дам! Я уже стреляный воробей и знаю, чем это кончится. Он, потом и на меня, телегу напишет! Было уже такое! Я с чурками не связываюсь! У них денег помойка, адвокатов как перчатки меняют! Нет, Витя!

– Блин Серега выручай!

– Нет. Витя! Нет!

– Серега я тебе коньяк проставлю! Всего, на десять минут. Ну, на пятнадцать в край!

Остапенко, услышав слово коньяк, задумался. Немного помолчав, почесал макушку. Поляков, видя, что он колеблется – добавил масла в огонь:

– Литр, вернее две бутылки! Ну, Серега! Расчет прямо сейчас! Вернее, вечером!

– Ну, не знаю, я, конечно, могу тебе дать азера. Но только вот при условии – если ты возьмешь письменную бумагу от человека – за кем он числится.

Поляков понял, что он попал в цель. Это было именно то, что ему надо. Виктор сделал паузу и робко, словно боясь спугнуть удачу – спросил:

– А как я узнаю, за кем он числится? Данные то у вас!

– А вот с этим я тебе и помогу! – Остапенко улыбнулся и подошел к своему столу. Взяв журнал, он, не глядя на Полякова, поманил его рукой:

– Иди сюда – что стоишь?

Виктор подошел и заглянул в записи. Каллиграфическим почерком там были записаны фамилии и данные о задержанных. Виктор бегло пробежался глазами по строчкам, но не одного имени похожего на азербайджанское, не увидел.

Остапенко водил пальцем по странице и тоже искал. Через минуту он разочаровано буркнул:

– Черт возьми. А чурки то и нет. Как его фамилия то не помнишь?

– Да как мне знать то? Мне ребята просто сказали, у вас есть азербайджанец. Мол, вчера кто-то из наших, привез и все. А как его звать я и не знаю. Хотя нет, постой вроде как Гейдар! Да точно Гейдар!

– Черт нет тут никого. Одни русские фамилии, – лейтенант еще раз провел пальцем по строчкам.

– А может на другой странице?

– Нет, за вчерашний день только тут. Там уже позавчера будут, – Остапенко оторвался от журнала и гаркнул в коридор:

– Эй, Верхотуров! Ты вчера журнал заполнял?

Из глубины помещения послышался звонкий голос сержанта:

– Ну, я, а что?

– Так иди сюда мать твою! Что за бардак у тебя опять в записях?

По бетонному полу зашаркали шаги. Сержант лениво шел к столу. При тусклом освещении его фигура была похожа на приведенье. Полумрак срывал черты лица – превращая их в таинственное, серое пятно. Лишь когда Верхотуров подошел ближе – Поляков разглядел его глаза. Красные и недовольные они внимательно смотрели на Виктора.

– Эй, Верхотуров. Что такое? Где у тебя в записях вчерашний азер? Нет его! Не могу найти!

Сержант удивленно подал плечами и остановившись рядом со столом – вызывающе взмахнул связкой ключей – словно хотел ее запустить в лейтенанта:

– Так Серега и не найдешь ничего! Я не писал его туда!

– Как это не писал? Ты что? Он что сидит без записи? – разозлился Остапенко.

– Нет. Не сидит.

– То есть, как? – удивленно вскрикнул Остапенко.

Поляков тоже насторожился.

– Да так, что его писать, если его забрали через час как привели. Я его вон, в стакане держал! – Верхотуров кивнул на скамейку в углу – огороженную клеткой.

Ее называли стаканом. В этом, тюремном зверинце, обычно держали задержанных до того, как их поместят в камеру.

– Вот черт! – Остапенко виновато посмотрел на Виктора, понимая, что коньяка, ему сегодня не видать. – Видишь Витя. Нет у меня азера.

– Да вижу. Бардак у тебя, – буркнул Поляков.

Лейтенант зло крикнул на Верхотурова:

– Ты заколебал меня уже! Чего не предупреждаешь? А если, проверка! Если вон пришел бы не Витька, а полковник какой? Из ГУВД!

– Да не пришел бы… – виновато огрызнулся Верхотуров.

– Не пришел бы, – передразнил его Остапенко. – Кто хоть забрал? За кем он числился?

– Хм, так опера и забрали. Я что помню? Кто-то из отдела Саблина.

– Кто? – вскрикнул Поляков и тут же осекся, понимая, что так эмоционально может выдать свою истинную цель прихода.

– А кто точно-то? За кем его писали, привели вначале? Чей отдел?

– Я же говорю – полковник Саблин. Его отдел. За ним и писали. Вон в бумажках временного содержания смотри! А этого чурку привели. Посадили в стакан. А через час опять увели. Наверх, вроде подняли. И, все. Я, больше никого не видел, – пожал плечами старшина.

Поляков не мог поверить своим ушам. Азербайджанца по имени Гейдар, задержали сотрудники из отдела Саблина. А сам полковник мог даже подписать бумагу на его содержание в ИВС. Виктор попятился и вылил оставшийся в кружке кофе в железную урну в углу.

– Остыл собака. Не люблю я холодный кофе! – зло бросил он.

Остапенко пожал плечами. Верхотуров удивленно посмотрел на урну.

– Ну ладно пошел я тогда. Выпустите меня отсюда. Раз с вами ничего не решишь! – потребовал Поляков и стукнул кулаком по железной двери.

Он понимал, что ему нужно увидится с Саблиным немедленно.

– Полковника нет, – равнодушно ответила секретарша, пожилая женщина с седыми, коротко стриженными волосами.

Весь РУБОП звал ее Дуся. На самом деле секретаря Саблина звали Динара Сергеевна. Она работала с Евгением Петровичем вот уже пятнадцать лет. Верой и правдой служила ему и была настоящим другом и помощником. Саблин никогда не говорил о Динаре плохого слова. А на шутки коллег: о старой грымзе и возможности появления молодой секретарши – не обращал внимания.

– Динара Сергеевна. Мне срочно! – Поляков скорчил жалобное лицо.

– Послушай Виктор, я же говорю тебе Евгения Петровича нет. Нету Витенька. И не надо мне тут цирк устраивать.

– Нет, вы меня неправильно понимаете Динара Петровна. Мне он нужен срочно. Просто срочно. Скажите – где он?

– Послушай Витя, ты меня знаешь уже почти десять лет. И вот я тебе, когда – нибудь, врала или не говорила бы правду?

– Нет.

– Вот и сейчас я тебе говорю – нет его. А я не знаю где он.

– Но так не бывает, Динара Сергеевна. Так ведь, не когда не было. Что бы он вам не сказал – куда идет или едет.

Женщина тяжело вздохнула. И оторвавшись от монитора компьютера, на который она смотрела – печально добавила:

– А вот в этот раз – ушел и не сказал куда. Причем скажу больше. Это уже не первый раз за эти дни. Он так изменился. Что там у него задело? Прямо не знаю. Нервный стал. Ничего толком не говорит. Курит как паровоз. Кофе пьет литрами. Скрытный, какой-то. Рявкает. Я его таким никогда не видела раньше. Может Витя у него дома что?

– Да нет вроде, – Поляков был удивлен такой исповедью всегда сдержанной секретарши Саблина.

– А что тогда с ним происходит?

– Динара Сергеевна. Я потом вам расскажу, что происходит с полковником. А пока скажите. Куда он мог пойти? Может, его генерал вызвал? Он на машине своей уехал или нет?

Женщина задумалась. Хмыкнув, она вновь посмотрела на монитор. Затем взглянула в окно и как-то загадочно ответила:

– Да нет. Машина его тут. И генерал его не вызывал.

– Так куда он делся, черт возьми?

– А что ты кричишь Витя? Я не знаю.

– Ну, он хоть оделся, когда вышел из кабинета?

– Да он вышел одетый. Но ничего не сказал. Он не сказал. даже когда будет. Просто молча ушел. Ни звука не издал. Я же говорю – он в последнее время вообще, какой-то странный стал.

Поляков понял, что от секретарши никакой толковой информации он больше не добьется. Виктор вышел из приемной и подошел в коридоре к окну. Оно было замерзшее от мороза. Замысловатый узор белой изморози не давал возможности рассмотреть улицу. Виктор прикоснулся к окну губами и согрел стекло дыханием. Расковыряв в снежном насте маленькое овальное пятно, он через эту мини полынью – посмотрел на стоянку перед зданием. Где-то в углу примостились старенькие Жигули Алика. Поляков удовлетворенно хмыкнул себе под нос:

– Ладно, хоть этот вовремя прибыл.

Виктор порылся в кармане и достал сотовый телефон, который ему вчера вручил Саблин. Нажав на клавишу с цифрой один, он приложил аппарат к уху. Послышались длинные гудки вызова. Но на том конце линии связи – никто не отвечал. Поляков сбросил вызов и вновь нажал на клавишу. Но телефон Саблина был не доступен. Вызов, вновь уходил в некуда.

– Витя джан, я привез, как и договаривались, – Алик протянул Виктору газетный сверток. – Тут пятнадцать тысяч долларов.

Они сидели в «Жигулях». Поляков, прежде чем подойти к машине минут пять петлял по стоянке, опасаясь, что за ним следят.

– Убери пока. Пока убери. Слушай Алик. А начет этого Гейдара никто больше не звонил?

– Нет, а что? Что-то случилось?

– Да нет.

– А ты его видел? Видел Гейдара? Ты с ним говорил? – спросил с надеждой кавказец.

– Нет, я его не видел. Но тут такое дело. Нет вашего Гейдара у нас. Нету. Понимаешь… пропал он.

– Как пропал?! Мамой клянусь – его сюда привозили. Мамой!

– Да верю я тебе. Верю. Но вот только его забрали и куда-то увезли. А кто, я не знаю. И не успел пока выяснить. Понимаешь, не успел. Вот я тебя и спрашиваю, никто больше не звонил? Ничего не требовал? Может, они цену увеличили?

– Нет, Витя джан нет. Они сказали. Что сами найдут нас. Приедут на рынок. Когда ничего не сказали. Я думал, ты знаешь. Выяснил. Вай! Вай! Плохо это! Да? Плохо?!

– Пока нечего паниковать. Пока ничего страшного не случилось. Но от тебя, мне понадобится помощь. Ты и твои земляки мне должны помочь. Причем от помощи и то, как вы ее мне окажите – зависит судьба вашего Гейдара. Готов ли ты?

– Обижаешь Витя джан. Обижаешь! Я готов. Ты я вижу – честный мент. Вижу. Если бы был не честный – деньги бы давно взял. Я так сразу признаюсь, себе и решил – если ты деньги возьмешь, значит, все это разыграли. Что бы с нас бабок сорвать. А вот вижу, вроде ошибся.

– Ладно, хватит мне тут дифирамбы петь. Не время сейчас. Мне нужно узнать – кто вашего Гейдара из наших забрал. А вам нужно этого самого Гейдара вернуть. Вот, что слушай меня. Как только они позвонят и назначат встречу – сразу звони мне. Вот по этому номеру, – Поляков сунул в руку Алика бумажку с номером его сотового. – И вот что, тебя эти менты-то видели? Ну, с тобой-то они разговаривали? У кого они деньги просили?

– Нет со мной они не говорили. У меня торговое место вдалеке от Гейдара. А разговаривали они с его братом. А я просто видел их. Хотя и издалека. Вот и все.

– Это хорошо. Но все равно. Больше постарайся с родственниками Гейдара не контактировать в открытую.

– Как это? Что, значит – контактировать? – растерянно спросил Алик.

– Это значит. Не подходи к ним. Не обнимайся при народе. Старайся быть подальше. Все разговоры с ними веди в укромном месте, где вас не видно. Я боюсь, за ними могут следить. А если тебя вычислят, значит, и меня засекут. А это уже плохо. Поэтому что бы исключить все – больше сюда не приезжай. Если нужно будет – звони. Только не говори, где встречаемся. Я сам назову место. Понял?

– Понял, – немного испуганно ответил кавказец.

По его лицу было видно, что все эти шпионские игры сильно напрягают его страстное восточное сознание. Виктор что бы немого успокоить его – похлопал по плечу и дружелюбно сказал:

– Да расслабься ты Алик. Расслабься. Прорвемся. Вытащим мы вашего Гейдара. Вытащим. Все будет хорошо. И не пугай своих земляков пока. Ничем. Не пугай. О нашем разговоре молчи.

– А что про деньги то сказать? Меня ведь спросят?

– Скажи, что все, будет хорошо. Но пока деньги пусть у тебя побудут. Пока. Потом вернешь. Они, могут нам, пригодится.

– Ты где живешь?

– Я квартиру снимаю. На Вавилова.

– Назови адрес. На всякий случай.

– Вавилова Сорок семь восемьдесят.

– Ты один живешь?

– Ну, как сказать…, – замялся Алик.

– Скажи, как есть.

– Да понимаешь – есть, у меня женщина. Русская. Она, на рынке работает. Так вот с ней иногда встречаемся.

– Хм, она у тебя постоянно живет?

– Нет, что ты. У нее своя квартира. И сын, сын понимаешь. Но иногда она у меня ночует.

– Ладно, ты не стесняйся. Ты, мужа ее бойся. Вот кого. А меня нечего боятся. Так и дайка свой сотовый.

Алик назвал номер. Поляков забил его в электронную память своего телефона.

Кавказец смотрел на Виктора и поглаживал пакет с деньгами. Поляков тяжело вздохнул и открыв дверку, тихо сказал:

– Ладно. Пока сделай вот что. Поедешь сейчас и смотри в зеркало. Постарайся по городу петлять. Мало ли что. И на рынке делай и веди себя так – как я сказал. Все. Мне звони лишь, в крайнем случае. В крайнем. Понял? И с деньгами поосторожней.

Поляков, вылез из автомобиля и быстрым шагом, не оглядываясь – двинулся к крыльцу РУБОПа.

– Вера Николаевна. Вера Николаевна. Поймите. Мне некогда разговаривать с вами об наших отношениях с Ольгой. Просто не когда!

Поляков сидел в мягком уютном кресле. Мать Ольги Сечиной – пышная большегрудая женщина, которой было за шестьдесят, но которая старалась выглядеть на сорок – сидела, напротив.

Вера Николаевна была тем человеком – которого можно было, смело назвать совестью поколения. Она придерживалась пуританских взгляд в отношениях мужчины и женщины, и терпеть не могла разговоров – о бизнесе политике.

Решительная и властная Вера Николаевна всю жизнь проработала адвокатом. Даже при Советской власти имела не плохие заработки. В материальном плане была человеком обеспеченным. Ее покойный муж был одним из секретарей крайкома КПСС. Может быть, поэтому Вера Николаевна не переваривала новую власть и новое мышление в головах у людей. Нельзя сказать, что она была яростной коммунисткой. Просто Вера Николаевна очень отчетливо ностальгировала по старому строю. Ведь он ей дал практически все.

– Вера Николаевна, поймите, мне некогда.

– Перестаньте, Виктор! Перестаньте! Ради этого вы можете уделить мне несколько минут. Всего лишь несколько минут. Если конечно вам не безразлична моя дочь. А мне, видите ли, не безразлична судьба моего ребенка! Не безразлична!

– Конечно, мне не безразлична судьба вашей дочери. Если бы была безразлична – я бы сюда не пришел.

Вера Николаевна подозрительно посмотрела Полякову в глаза. Хмыкнув, она смерила его оценивающим взглядом. Виктору даже захотелось поджать ноги. Ведь, Сечина старшая, рассматривала даже его носки.

– Ну, тогда скажите, как так – если вам не безразлична судьба моей дочери – вы ее с легкостью отпускаете в командировку?! Вы ведь сказали, что она уехала в командировку?!

– Да, так, – в очередной раз соврал Поляков.

Минутой раньше, ему пришлось сказать, что Ольга в командировке. Не говорить же было – что Ольга просто пропала и ее, скорее всего, похитили. Но Сечина старшая, к этой новости о «неожиданном, добровольном» отъезде дочери, отнеслась с большим подозрением.

– И куда, и зачем? Позвольте вас спросить?

– Она уехала по делам. У нее ведь бизнес. Уехала в Москву. На пару дней. Неожиданно. Я и сам до последней секунды не знал. Она мне позвонила буквально из аэропорта. Вот и все.

– Хм, что-то мне мало верится. А почему тогда она мне не позвонила? Я вон смотрю и чемодан ее тут. И вещи! С какими-то это она уехала вещами? Как так? Что-то вы скрываете!

– Да ничего я не скрываю. Ничего. Она взяла нашу сумку спортивную. И все. А вещи у нее есть кое-какая одежда и там, у меня дома… – Поляков понял, что проговорился.

Вера Николаевна тяжело задышала и прошипела сквозь зубы:

– Так, я так и подозревала, что она ночует у вас. И вот – точно! У нее оказывается, в вашей квартире есть и вещи! Любопытно! Может, вы скоро жить постоянно будете? Даже не расписавшись официально? Давайте! Почему бы нет! Новые нравы! Новая страна!

– Но зачем вы так! вера Николаевна! Мы распишемся! Распишемся – обязательно распишемся!

– А вот тогда распишитесь – тогда и спите! А так нечего вон ерундой заниматься!

– Вера Николаевна, а ведь мы не дети уже! Нам уже за тридцать! Уже Ольга и замужем побывала! Что вы к ней как к маленькой девочке?

– Да! Побывала! – Вера Николаевна вскочила с дивана, и картинно заломив руки – так что хрустнули суставы – подошла к окну.

Она стояла – словно старая актриса на сцене провинциального театра. Эдакая – чеховская героиня. Монолог для одного зрителя.

– Да, как вы там заметили – она успела побывать замужем! Успела! И не смейте ее этим укорять!

– Да я и не…, – попытался оправдаться Поляков.

Но Вера махнула рукой и не дав ему договорить – продолжила:

– И нечего ее упрекать! Знаю я вас! Кстати – ее бывший супруг – очень хороший человек! Очень! И я вам честно признаюсь – я была против их развода! И сейчас я с ним поддерживаю очень хорошие отношения и скажу вам больше,… мечтаю, что бы она вернулась к нему! А не выходила за вас, замуж!

– Спасибо хоть на честном слове! – обиделся Виктор.

– А вы не обижайтесь Виктор. Не обижайтесь! Если разобраться, что вы можете дать Оле? Что? Вы милиционер. Вы постоянно как я понимаю на работе. Да и работа у вас – опасная. В любую минуту убить могут. Да и нечего хорошего в вашей работе нет. Ловите людей – сажаете их в тюрьму! Я ведь всю жизнь сталкивалась с вашим братом!

– А вот тут вы не правы Вера Николаевна. Не правы! Я ловлю не людей, а отморозков и сажаю в тюрьму не безвинных, а преступников! Преступников, которые могут нанести вред и вам и Оле в том числе!

Вера Николаевна обернулась и посмотрела на Виктора. Улыбнувшись, она кивнула головой:

– Ну, хорошо, хорошо. Извините. Это я немного конечно перегнула. Кофе хотите?

– Нет, – обиженно ответил Виктор. – У меня нет времени – кофе распивать. Дайте мне ключи, и я пойду.

Вера Николаевна вернулась назад и села на диван. Она внимательно посмотрела в глаза Виктору:

– Виктор, что она и машину бросила?

– Да, не бросила. Просто на стояке где она ее ставит – нужно место освободить. Они там забор делать будут. А Ольга мне ключи не оставила. Вот и все. Дайте мне ключи от машины ее. У нее ведь должны быть запасные?

Сечина старшая задумалась. Помолчав, она кивнула на сервант:

– Да, по-моему, они там в вазочке. Сейчас посмотрю.

Вера Николаевна встала и, подойдя к серванту, открыла стеклянную дверцу. Передвигая вазы, она неожиданно спросила тихим голосом:

– Виктор, я не хотела вам этого говорить, но скажу. Вижу все-таки вы человек честный. И вам не хочется врать. И вас не хочется вводить в заблуждение.

Поляков насторожился.

– Вы не знаете Виктор – кто такой Павел?

Виктор не мог понять к чему клонит Сечина старшая.

– Какой еще Павел?

– Ну, я не знаю. Если бы знала. Я бы не спрашивала.

– А как вы про этого Павла узнали?

– Да никак я не узнала. Просто он звонил сюда несколько раз. Вот и все.

– Он что, этот человек представлялся Павлом?

– Нет, конечно. Никто мне не представлялся. Просто я несколько раз, вот, в течение уже последней недели, слышала разговоры дочери. Олечка разговаривает постоянно с одним и тем же мужчиной. С Павлом. Она зовет его Павел. Причем два последних разговора у них были весьма напряженными. Ольга даже прикрикнула на него.

Поляков удивленно смотрел на Веру Николаевну. Мать, подслушав разговоры дочери – стала невольным свидетелем странного диалога. Вот тебе раз! Ольга, что-то ему – Виктору, не сказала. А может, они давно угрожали? Может, она давно уже боялась? Откуда она могла знать, что бывшему мужу Владимиру угрожает опасность? Ну, пусть он ей пожаловался. И все! Но Ольга то – судя по ее тону и главное – той истерике, которой она ему устроила из-за несостоявшегося свидания с Сечиным, была уверена, что Владимир попадет в опасную ситуацию. Виктор начинал это понимать сейчас. Но почему Ольга ему не рассказала об этом Павле? Она боялась! Поляков вспомнил, как вела себя Сенина последние дни. Она была раздражена и часто плакала. Значит Павел, значит новый фигурант.

– Виктор, вы как будто меня не слышите?! Вы не знаете – кто такой этот Павел? Вы я вижу – тоже это имя слышите впервые.

– Хм, да Вера Николаевна. Я слышу это имя впервые.

– Значит, вам серьезно нужно поговорить с моей дочерью – коль вы хотите, на ней женится. Жена, даже будущая не должна вести всякие разговоры с мужчинами, о которых не знает ее хоть и будущий – но супруг!

– Я согласен с вами Вера Николаевна. Согласен. Когда она приедет, я обязательно с ней поговорю. А пока – вы нашли ключи?

– Да, вот, пожалуйста, – Сечина протянула ему брелок с ключом.

Виктор встал с кресла и положив ключи от машины Ольги в карман спросил у Сечиной:

– Вера Николаевна, а о чем она говорила с Павлом?

Вера Николаевна укоризненно на него посмотрела:

– Обижаете меня вы Виктор. Обижаете! Я вовсе не подслушивала их разговоры. Не подслушивала! Я просто стала невольным свидетелем, а это большая разница!

– Хорошо, хорошо, извините, так, о чем они говорили?

Вера Николаевна надула губы. Отвернувшись, она посмотрела в окно. Поляков ждал. Он не торопил женщину – видя, что ей не приятно об этом говорить. Наконец Сечина старшая, вновь посмотрела ему в глаза и грустно улыбнувшись, ответила:

– О деньгах.

– О чем?

– О деньгах.

– Вы уверены?

Вера Николаевна рассмеялась. Ее смех звучал немного вульгарно. Женщина запрокинула голову и махнув рукой сказала, тяжело дыша:

– Ой, вот вы меня и рассмешили. Когда говорят фразу – пятьдесят тысяч долларов, я думаю, это звучит именно о деньгах.

– А, кто сказал пятьдесят тысяч долларов?

– Это сказала Ольга. Кто ж еще. Я не могла слышать, что говорит ее собеседник. Ведь он говорил это в трубку.

Поляков задумался и почесал лоб. Сечина, видя его смущение, добавила:

– Вижу и это для вас неожиданность. Хотя я могу вас успокоить. Скорее всего – это ее деловой партнер.

– С чего вы так решили?

– Да с кем еще Ольга могла, говорит о деньгах?

– Как знать, как знать, – задумчиво ответил Виктор.

– Значит, вы говорите – Оля приедет через пару дней?

– Да.

– Ой! Что-то я не верю вам Виктор. Не верю.

– Почему?

– А, что ж она из Москвы не позвонила мне? Она обычно из любой страны или города куда уезжает – звонит.

– Просто у нее много дел, наверное. Вот и все.

– Ой! Что-то все это мне не нравится. Ой, не нравится.

– Извините, мне нужно идти, – Виктор попятился и вышел, в коридор.

Пока он одевал, дубленку и шапку – Вера Николаевна пристально смотрела на него. Женщина, сложив руки на груди, словно пытаясь понять – что ей, не рассказал Поляков, изучала его взглядом. Виктор обулся и выпрямившись – посмотрел на Веру Николаевну:

– Ну, мне пора.

– До свидания Виктор. Ив се же подумайте о том, что я вам сказала.

– Обязательно.

Когда дверь захлопывалась за ним, Поляков непроизвольно услышал фразу, брошенную ему вдогонку хозяйкой квартиры:

– И все-таки Вова лучше…

– Если бы ты знала, что его больше нет, – тихо пробурчал себе под нос Поляков спускаясь по лестнице.

Этот разговор с будущей тещей оставил в душе у Полякова неприятный осадок. Как и предполагал Виктор, Вера Николаевна не в восторге от их отношений с Ольгой. Хотя, как ему показалось – эта женщина вообще не в восторге от мужчин. И ее дифирамбы погибшему Владимиру ничто иное, как унижение его, Полякова самолюбия. Она старалась показать ему – ты не достоин ее дочери. Вот и все.

– Ну и черт с тобой. Хорошо, что нам не жить вместе, – буркнул Виктор, заводя двигатель «Тойоты».

Пока машина прогревалась. Поляков закурил сигарету и задумался. Загадочный Павел. Странное похищение Ольги и тишина. Почему никто не звонит и не дергает его? Что они хотят? Куда пропал Саблин? Загадок в последние часы добавилось с арифметической прогрессией.

Виктор вновь достал из кармана сотовый подаренный ему полковником и набрал номер. И вновь длинные гудки. Саблин трубку не брал. Виктор выбросил окурок и нажав на акселератор, тронул машину с места.

Выехав на центральную улицу, он внимательно вглядывался в зеркало заднего вида. Любая подозрительная машина и «Тойота» Полякова снижала скорость, пропуская вперед этот автомобиль.

Но подозрения и опасения оказались напрасными. Никто за ним не следил.

Виктор подъехал к парикмахерской Ольги с тыльной стороны по дворам. Такой путь он выбрал неслучайно. Ему не хотелось, что б кто-то заметил, что он приехал сюда на автомобиле. Ведь Поляков собирался перегнать Ольгин «Форд» на стоянку, а заодно и осмотреть салон. Вдруг там он найдет хоть какие-то следы или бумаги, которые помогут ему понять, что же случилось с Ольгой?

Запарковав «Тойоту» во дворе возле подъезда, Поляков вышел из автомобиля. Подняв воротник, он обошел дом. Возле крыльца парикмахерской Ольги он остановился – решая – зайти туда или нет. Может на ее работе, там появилась хоть какая-то информация. Но потом передумал. Виктор решил сделать это позже. Осмотревшись по сторонам, он шагнул к дороге.

Поляков поднял глаза и остановился как вкопанный. На той стороне проезжей части машины Ольги не было. Там. Где вчера стоял «Форд Фокус» сейчас был запаркован старенький «Москвич».

– Это еще что за елки-палки? – не поверил своим глазам Поляков.

«Форд Фокус» исчез. Виктор перешел дорогу и внимательно осмотрелся по сторонам. Никаких следов естественно на заснеженном тротуаре он не увидел. Да и что там можно было увидеть в вечерних, зимних сумерках.

В этот момент запиликал его сотовый. Виктор вздрогнул от неожиданности. Но это был не тот телефон, который ему дал Саблин, а его личный. Поляков достал трубку и посмотрел на дисплей. Номер не определился. Нажав кнопку, Виктор спросил:

– Да!

– Поляков? – прозвучал грубый голос в трубке.

– Да, кто это?

– Это Казанцев. Узнал?

Виктор узнал баритон капитана. Он даже немного испугался, но в следующую секунду взял себя в руки и спокойно спросил:

– Что тебе нужно?

– Это не мне нужно. Это тебе нужно. Нам надо встретиться.

– Где Ольга?

– Хм, я ж говорю – нам надо встретиться. И учти – если начнешь звонить и пробивать мой звонок через слухачей – не удастся. Я звоню через минуту. Если твоя труба будет занята, все разговора не будет, – голос замолчал, и связь оборвалась.

Виктор в недоумении посмотрел на телефон. Затем вновь взглянул на то место, где стоял раньше Ольгин «Форд». Поляков ловил себя на мысли, что не может понять – какая новость оказалась более неожиданной.

Виктор повернулся и быстрым шагом двинулся к автомобилю. На ходу он мучительно рассуждал, что лучше ему сейчас сделать. Попробовать затянуть разговор с Казанцевым, а самому пробить номер по второму телефону. Ведь у него был в кармане, мобильник, который, ему дал Саблин. Можно было смело набрать номер спецотдела край ГУВД которые фиксируют звонки и представившись попробовать засечь – откуда говорит Казанцев. Но с другой стороны – Казанцев сам шел на встречу. А значит, она была нужна ему. А значит, у него могла находиться Ольга и в случае непредвиденного – неизвестно, как он с ней поступит. Ведь Казанцев, судя по убийствам в Дивногорске, был полным отморозком. И был готов на все. Да и Чечня, Она ведь многое рассказала Виктору…

Рисковать Ольгой Виктор не хотел. Подойти к своей «Тойоте» Виктор не успел вновь затрещал телефон. Виктор нервно нажал на клавишу:

– Да!

– Идешь к своей машине? – ехидно прозвучал голос Казанцева.

Виктор не произвольно оглянулся и посмотрел по сторонам. Все напоминало, что Казанцев видит его и следит за ним.

– Не крути башкой. Не крути. Я не там. Я не слежу за тобой – словно читая его мысли, продолжал издеваться Казанцев.

– А где ты?

– Вопросы задаю я. Ты молчишь. Иначе разговора нет.

– Хорошо.

– Садись в машину и езжай на правый берег, через минуту я вновь тебе позвоню, и помни – не вздумай пытаться меня вычислить. Иначе встречи не будет. А, ты, пожалеешь об этом, – связь вновь прервалась.

Виктор завел автомобиль и выехал на набережную. Аккуратно соблюдая все правила движения, и стараясь не нервничать, он направился к коммунальному мосту. Въезжая на него Виктор посмотрел в зеркало заднего вида. Слежки вроде не было, хотя в таком потоке машин определить – есть хвост или нет, было практически невозможно.

Вновь затрещал мобильник. Виктор нажал кнопку:

– Я не звонил не куда. Не бойся.

– Верю. Слушай. Знаешь комбикормовый завод за Сибтяжмажем?

– Ну, возле Черемушек?

– Да в Энергетиках. Туда езжай. Там есть заброшенные цеха. Но об этом подробнее. В следующий сеанс связи, ха, ха, – голос вновь пропал.

Виктор всматривался в поток автомобилей и мучительно рассуждал, что же предпринять? Поехать на эту встречу просто так – не подготовленным? А если нет, то, что он может сделать? Если действительно Казанцев хочет, какого-то серьезного разговора? Если него будет зависеть судьба Ольги? Нет времени, на какие-то шаги просто нет. Казанцев стрелянный опер. Он все просчитал. Засечь его разговор невозможно – он длится секунд двадцать тридцать, и перерыв в минуту ничего не сделаешь. Остается труба Саблина. А что, если полковник. Полковник ему поможет. Но полковник просто пропал. Он исчез. Черт, как это было не вовремя!

Телефон вновь задребезжал сигналом палача:

– Ну, что едешь? А ты, наверное, сейчас гадаешь, что мне надо? А мне надо то, что и тебе.

– Не понял, – Виктор не ожидал такого вопроса.

– Вот и я не понял. Почему ты, меня, подставить решил Витя.

– Ты, о чем?

– Ты сам все прекрасно знаешь. Сам.

– Нет, поверь мне, нет!

– Люда! – связь вновь оборвалась.

Виктор стал судорожно вспоминать – кого завали Людмилой. Людмила, Людмила… Кубарова! Кубарова, он говорит про Кубарову. Но при чем тут подстава? Он ведь убил ее? Что он имеет в виду?

Поляков достал из кармана сотовый Саблина и нажал на кнопку. Вызов шел долго. Наконец что-то вдалеке треснуло и уставший голос полковника ответил:

– Да Витя. Что случилось?

– Евгений Петрович! – облегченно вздохнул Виктор. – У меня критическая ситуация будьте на связи. Я, через секунды, тридцать наберу вас!

Только Поляков положил телефон Саблина на сиденья как затрещал его. Виктору приходилось отрываться взглядом от дороги. Управлять машиной было не просто. «Тойота» выехала с моста и свернула на улицу Матросова. По ней через объездную дорогу Поляков решил ехать как можно быстрее, а Казанцеву наврать, что попал в пробку. А это значит, у него появится в запасе минут двадцать, двадцать пять.

– Витя, ты уже съехал с моста?

– Нет, я пробке.

– Плохо. Что там у тебя?

– Как всегда тут куча мелких аварий. Я еще до острова Отдыха не доехал. Плетемся по метру в пять минут.

– Ладно. В общем как съедешь с моста – езжай по Матросово. Там, по объездной так быстрее будет.

Поляков понял, что Казанцев или его сообщники, не следят за ним. Иначе, он бы, был в курсе, что никакой, пробки на мосту нет.

– Что ты там говорил про Людмилу? Я не понял? – попытался вытянуть на разговор Поляков.

– Об этом и поговорим тоже. Когда приедешь. А сейчас будь умницей и не делай то, о чем я тебя предупреждал.

Связь вновь оборвалась. Поляков быстро схватил второй телефон и нажал кнопку.

– Да, с готовностью ответил Саблин.

Полковник ждал. И это радовало. Виктор попытался успокоить себя. Он говорил быстро, но без истерики, понимая, что через минуту вновь зазвонит телефон с Казанцевым.

– Евгений Петрович. Короче. Я еду на встречу с Казанцевым. Он сам стрелку забил. Вы должны сами решить, как его брать, но помните – у него Ольга. И он готов на все. Встреча, где-то возле комбикормового завода в Энергетиках, на правом берегу. Где точно, не знаю. Он через каждую минут звонит. Страхуется, что его засекут. Поэтому на связь я с вами выйду через минуту. Кстати у меня к вам много вопросов. Вы пробейте, пожалуйста, кто из вашего отдела задерживал некого азербайджанца с рыка по имени Гейдар по обвинению в торговле наркотой. Это очень важно. Все связь позже.

Виктор отключился. Он понимал, что полковник сейчас тоже в раздумье. Но два ума лучше. Лучше и надежнее. Саблин его спасение. Он не подведет. Полковник не способен на ошибку.

– Алло, Виктор. Ты знаешь. А я не ожидал, что ты такой злопамятный. Не ожидал. Но ладно. Просто так меня взять им не удастся. Не удастся. Кстати. Ты следующий. Понимаешь. Ты следующий.

– Олег, ты, о чем? У нас разговор нелепый.

– Нет. Я в здравом уме.

– Ты, психуешь, Олег. Почему? Почему ты Ольгой хочешь отомстить?

Разговор прервался. «Тойота» неслась по Семафорной улице, обгоняя автомобили. Виктор рисковал. Временами дорога была скользкая. Машину то и дело заносило. Но Поляков надеялся на покрышки, которые недавно купил. Шипованные «Бриджитстоун» позволяли на зимней дороге лихачить.

– Виктор, я решил направить группу захвата. Мои ребята с СОБРом сделают все хорошо и ювелирно. Не психуй. Главное выясни точное место. Возьмем по высшему стандарту. Сейчас они уже начали собираться. Подъедешь, осмотрись и позвони. Говори мне все мелочи. Все подходы и отходы. Это важно. У тебя будет время?

– Да, я сэкономлю в дороге минут двадцать.

– Хорошо. Постарайся его раскачать на разговорах? Что он тебе говорит? У него есть требования по Ольге?

– По Ольге пока молчок. Он предъявляет мне подставу.

– Подставу? Какую?

– С Кубаровой.

– С Кубаровой?

– Да, он прет, что не валил ее. Прет. Он наезжает, что его подставили.

– Хм, интересно. Ладно. Качай его на разговоре и мне все мелочи.

– Что там с Гейдаром? Я просил.

– Я выясняю.

– Евгений Петрович, внимательней. Тот, кто задерживал Гейдара, может иметь отношение к крысам.

– Что?

– Все конец связи, он звонит.

«Тойота» чуть не задела бампером «Москвич» при обгоне. Поляков плавно крутанул руль и удержал машину на дороге. У него от скорости словно загорелись кончики ушей. Возможно водитель «Москвича» «осыпал» его матом.

– Витя, короче. Возле центрального въезда дорога уйдет вправо. Старая гравийка. Там есть три цеха. Они заброшенные. Машину оставишь у ворот. К цехам пойдешь пешком. Когда подойдешь к столбу с фонарем – он там один горит, остановись. Я осмотрю тебя визуально. Потом жди, я наберу тебя. На трубу и скажу, что делать. Все. Больше связи не будет. Я верю – что ту здравый и умный мальчик.

Связь вновь оборвалась. Поляков поняло, что теперь все будет зависеть от него и везенья. Как сработают СОБРовцы? А вдруг Казанцев задумал, что-то очень хитрое? Не мог же он не просчитать и такое развитие событий. Нет, надо, что-то менять. Нужно поступить не стандартно. Он мыслит почти так же как Казанцев, а это плохо. Значит, Казанцев просчитывает все его шаги.

Виктор набрал Саблина:

– Евгений Петрович. Отмените захват.

– Почему?

– Не нравится мне все это. Не нравится. Казанцев явно, что-то задумал.

– И что?

– Это опасно. Опасно для Ольги. Нет. Отмените захват. Я сначала с ним встречусь. Поговорю. Я его раскачаю. И самое, плохое – он не разу не заикнулся об Ольге. Значит, он ждет, когда я спрошу его. Значит ему это надо. Отмените захват Евгений Петрович.

– Витя, ты психуешь. В нашей работе все опасно. Это понимаешь, как у врачей – они говорят, есть перспектива смерти. Но какая – зависит от мастерства хирурга. Понимаешь – перспектива смерти. Процент. Вот и все. Она есть у всех нас. Даже когда ты спишь – можешь умереть. Все. Я уже всех поднял. Через десять минут все будет готово. Витя. Ты, психуешь.

– Нет. Евгений Петрович, я прошу вас как друга, как старшего товарища, послушайте. Отмените захват. Давайте поступим осторожно. Я не хочу больше крови и потерь.

Саблин задумался. Он молчал. Через, несколько секунд недовольно ответил:

– Хорошо. Черт с тобой. Ты хоть скажи, где будешь? Мы подстрахуем. И все. Без страховки на встречу с ним ходить опасно.

– Вы даете слово, что СОБР, не будет ничего предпринимать?

– Хм, Витя, ты, что маленький или плохо меня знаешь? Даю.

– Это будет в старых цехах. Справа от дороги. Возле железнодорожных путей.

– Хорошо. Будь осторожен. После встречи сразу ко мне. В кабинет. Сразу.

– А где вы были? Где? Даже секретарша ваша с ног сбилась?

– Хм потом расскажу, – мрачно ответил Саблин.

«Тойота» с трудом подъехала к Комбикормовому заводу. Дорогу здесь чистили плохо. Было видно, что дела у предприятия идут, не очень хорошо – если экономили на расчистке снега.

Желтые башни элеваторов высились словно древний замок в вечернем полумраке. На стоянке перед проходной было пусто. Два покосившихся столба с фонарями на них одиноко стояли возле забора. В будке сторожа кто-то высунулся в окно. Затем скрипнула дверь, и старуха в телогрейке лениво проковыляла по двору завода куда-то вглубь.

Поляков остановился так, чтобы фары могли осветить гравийку, которая уходила вбок от стоянки. Но рассмотреть что-то во мгле он не смог. Потушив фары, Виктор вышел из машины и медленно двинулся по дороге. Он поднял воротник. Противный ветер задувал холод под дубленку.

Поляков машинально залез правой рукой под пиджак и нащупав в кобуре пистолет – расстегнул лямку и снял «Макаров» с предохранителя. Достав ствол, он сунул его в карман дубленки. Не выпуская пистолет, Виктор нежно погладил его ствол пальцем и сказал:

– Спокойней малыш, ты главное не пали раньше времени, и вообще не пали, но, если надо – пулю положи как надо! – это было уже традицией.

Поляков частенько в важные и опасные моменты разговаривал со своим оружием.

Вдалеке он увидел одинокий столб с фонарем, о котором ему говорил Казанцев. Виктор медленно подошел к забору и облокотившись на него осмотрелся. Где-то в темноте каркали вороны. То и дело проносились, темные тени голубей. Их на комбикормовом, было в огромное количество. Там, где зерно – рай для птиц.

Поляков посмотрел на темные остовы брошенных цехов и попытался угадать – в каком, его ждет Казанцев. Тот, что был ближе к железной дороге – наверное, подходил для встречи, как нельзя лучше. От него можно было скрыться незамеченным и выйти потом на дорогу, на которой могла ждать машина.

Виктор немного расслабился. Он вдруг вспомнил, что хочет курить. Отпустив «Макаров». Он достал пачку. Стараясь не светить зажигалкой нагнулся и расстегнув дубленку подкурил.

Никотин немного расслабил. Поляков, сделав несколько глубоких затяжек, задумался.

Что может выдвинуть ему Казанцев в обмен на Ольгу? Деньги? Хм, банально. Гарантии личной безопасности и гарантии его ухода? Не реально. Что тогда? И вообще – зачем ему Ольга? Он ее все равно не прикроется. Поздно. Он под колпаком. Охота началась. И если, он поймет, что охота идет, и свора псов бежит по его следу, а он это поймет сейчас – то тогда Казанцев может быть крайне опасен. А с его аналитическим умом, просчитать все ходы, будет очень трудно.

То, что он, приготовил себе коридор отхода – это наверняка. Наверняка, у него есть лазейка, по которой он попытается уйти. Но какая, и опять – зачем ему Ольга? Значит, он прикрывается не один. Значит, он прикрывает кого-то. Значит, этот кто-то, хочет надавить именно на него – Полякова.

В любом случае поздно гадать. Нужно идти. Начнет психовать – еще хуже. Виктор выбросил окурок и набрал номер Саблина.

– Я на месте.

– Как там?

– Никак. Пока тихо. Выхожу на стрелку.

– Ладно. Ребята уже на подъезде. Если, что – подстрахуют. В каком там, цехе то?

– Пока не знаю. Он не звонил.

– Хорошо. Не психуй Витя. Не психуй.

– Евгений Петрович, вы мне обещали, что наши будут просто страховать меня.

– Обещал и сдержу слово. Будь спокоен. Все.

Поляков убрал телефон в карман и тут же достал второй. Виктор медленно вышел под фонарь. Снег под ногами скрипел тревожной музыкой, вернее нотами, к какой-то тревожной музыке, к ее основе. Вот фа диез, вот ля бемоль. Тьфу ты! Поймал себя на мысли Виктор. Такого еще с ним не было.

Тусклый свет лампочки делал желтым снег. Виктор посмотрел вверх. Ржавый абажур фонаря качался со скрипом. Ветер, то и дело налетал на него, словно не давая дремать, этому труженику, борьбы с тьмой.

Через несколько секунд, запиликал телефон.

– Ты опоздал на десять минут.

– Пробки.

– Хвоста то не привел?

– Нет, как договаривались, да и какой хвост. Время то не было. Сам же контролировал.

– Ладно. Поднимайся. Там цех, что ближе к железке. На втором этаже. Я жду. И ели ты свою пушку снял с предохранителя, то зря. Я не собираюсь в тебя стрелять. Мне просто кое-что нужно выяснить и сказать тебе. И все, – связь оборвалась.

Виктор немного успокоился. Он угадал. Значит, он может просчитывать и его ходы. Это хорошо.

Заброшенный цех выглядел зловеще. Какие-то камни, арматура плиты и кучи металлолома. Пробираться по глубокому снегу было не просто. Поляков то и дело петлял пока, не попал вовнутрь. В бетонном чреве, шаги стали отдаваться гулким эхом. Здесь было настолько темно, что приходилось порой идти почти на ощупь. Лишь изредка свет пробивался сквозь стены. Но через минуту Виктор освоился. Глаза, привыкли к темноте и он, стал видеть лучше. Сборку была дверь к лестнице, которая уходила на второй этаж. Поляков повернул и стал медленно подниматься.

Ему теперь даже удавалось, рассматривать многочисленные надписи и рисунки на стенах. Мальчишки превратили этот заброшенный дом в место для своих игр. По надписям можно было представить, чем и кто здесь занимались. От ругательств до обращений. Черные кляксы и целые картины красной. Фанаты ЦСКА, «Спартака» и хоккейного «Енисея», ставили свои метки – словно бродячие псы на край забора.

На втором этаже гулял ветер. Голуби крыльями поднимали целую какофонию звуков. Хлопки перьев. Поляков вдруг подумал, что все это, очень похоже – на плохой триллер.

Виктор медленно шел по пустому пространству цеха. В разбитых окнах он вдруг увидел ночное небо. Тучи немного разошлись и миллиарды звезд расстелили свой ковер.

Неожиданно его окликнул голос Казанцева. Он звучал резко и гулко:

– А ты все тот же Поляков. Вот и свиделись.

Но Виктор не видел капитана. Он лишь слышал его голос – обернувшись, он, попытался отыскать его глазами в полутемноте. Темная фигура, вернее силуэт виднелся возле небольшой внутренне комнаты, окна которой, выходили в большое помещение цеха.

Виктор напрягся. Сжав ствол «Макарова» в кармане, он выдохнул и ответил:

– А ты стал совсем нестандартен. Голливудских шлягеров насмотрелся? Так тогда по сценарию должна быть кочегарка с кучей труб и пара. Там обычно все разборки происходят. Все шипит. Эффектно.

– Ты зря сжимаешь свой ствол, я не собираюсь ничего тебе делать плохого. И стрелять не собираюсь. Хотя ствол у меня тоже есть, признаюсь. Но он так на всякий случай. Так что расслабься и вынь руку из кармана. Можешь закурить, так легче говорить будет.

Поляков ухмыльнулся и вынул руку. Помолчав, он достал сигарету. Сейчас делать то, что говорил капитан – было самым лучшим успокаивающим средством. А успокоить его бдительность на всякий случай было надо.

Подкурив, Виктор попытался рассмотреть Казанцева. Но ему это не удавалось. Тот как-то удачно для себя встал в проеме окна, так что бы свет падал лишь его сторону, а при таком освещении рассмотреть мелкие черты лица было невозможно.

– Зачем позвал то Олег? – выпусти дым, спросил Виктор.

– Как зачем? Ты, что не в курсе? Я ведь в заднице. И, по-моему, ты теперь тоже. Вот позвал поговорить – как нам из нее выбраться. Хотя у меня к тебе много претензий. Но вчера я понял, что ты сам на крючке и тебя вот повели в это игре. Так что наш разговор вот нужен нам обоим.

– А зачем тогда такой цирк? Такая маскировка?

– Ха, так если бы не она, ты бы сюда – СОБР привел. А мне это не к чему. Они меня просто кончат. Вот и все. И никто ничего не узнает. Никакой правды. Понял? Вот и поэтому вынужден, как ты выражаешься – голливудский сценарий применить.

– Ну, хорошо, а что ты от меня-то хочешь? Почему я?

– Ха, а кто больше? Ты что не чувствуешь, что ты тоже главная фигурка в этой игре? Ты что не чувствуешь?

– Чувствую. И поэтому спрашиваю – где Ольга? Что ты хочешь взамен?

– Ольга? Подожди, твоя Ольга? Это Ольга Сечина? А что с ней?

– Не придуривайся. Ты прекрасно знаешь. Если начал играть – то играй.

Но Казанцев, как, будто не услышав этих слов – продолжил:

– Витя, как ты думаешь, с каким я сюда пришел стволом?

– Хм, откуда я знаю, со своим.

– Да, ты уверен?

– Не знаю, хотя после того, что ты его засветил в Дивногорске. Вряд ли, ты человек умный.

– В Дивногорске? А что там было?

– Перестань Олег?

– Что там было? – неожиданно резко крикнул Казанцев.

Его голос, эхом пронесся по цеху. Поляков понял, что он начал волноваться. Виктор попытался его успокоить:

– Ты же знаешь. Не нервничай. Олег, там два трупа.

– Вот как. Так значит, для этого им ствол нужен был. Вот как. И кто же трупы?

– Хм, начальник уголовного розыска и свидетель. По бойне на трассе.

– Так я и знал, а кто? – отрешенно буркнул Казанцев.

– Так я не понял, что мы тут с тобой будем в кошки мышки играть? Где Ольга? Что ты хочешь? Давай говори! – Поляков начал сердится.

Он понял, что Казанцев тянет время и Виктору, это не нравилось. Казанцев тоже достал сигарету. Когда он закурил – пламя от зажигалки осветило его лицо. Виктор даже разглядел, что у него на подбородке трехдневная щетина. Значит – он не брился. Значит либо не мог. Либо нервничал.

– Витя! У меня ствол украли. Вернее, он просто исчез. Просто исчез из нашей оружейки. Веришь или нет – прихожу, а ствола нет. Мне говорят – ты его получал и протягивают журнал. Там моя роспись, – тихо сказал Казанцев.

– Ты, хочешь сказать, что той табельный пистолет кто-то взял, а потом убил несколько человек? А роспись стоит твоя? В журнале получения? Что за бред?!

– Вот поэтому я и позвал тебя. И это не самое главное. Мне позвонила Люда. Кубарова. У нас с ней были… ну, в общем, мы любили друг друга. Я знал, что ее мужа завалили, но более того, я знал, что его должны были завалить. Мне Людмила об этом рассказала. Причем она говорила, что замешан кто-то из нашего управления. Я не поверил тогда. А потом у меня украли ствол. Украли, понимаешь? Вернее, сперли, из оружейки. А потом, потом звонок Люды, она просила приехать. Но когда я приехал, она была уже мертва. Понимаешь! Я зашел – она мертвая! И главное у меня ключи были. И в квартире никого. Вот как – меня просто подставили. Но я видел, что ты меня пас. Я видел, что ты вел меня к ней до дома. Я подумал, сначала, что ты. Это ты работаешь. Вернее, ты подставу организовал.

– Ты врешь Олег. Ты был в квартире, когда Кубарова была жива. Я разговаривал с ней по телефону – ты был у нее дома в тот момент, – прервал его исповедь Поляков.

Повисла пауза. Казанцев затянулся и тяжело выдохнул. Поразмыслив, он ответил:

– Хорошо, правда. Я был там. Но веришь, нет – я был в ванне. Я мылся. В общем, не приятно говорить – я мылся после секса. Вот и все. Мы с ней занимались сексом. Я пошел, вымылся. Приял душ, вышел – она убита. Ей кто-то перерезал глотку! Понимаешь? Она впустила человека – которого хорошо знала. А он перерезал ей глотку. Я убежал. Я понял – подставляют меня. Ствола нет. Мою любовницу завалили. В общем, я лег на дно. И как вижу не зря. Меня гонят. Вешают еще две мокрухи!

– Олег! Ты сам-то себе веришь?

– Я-то верю. И хочу, чтобы ты поверил.

– Почему?

– Потому, что ты следующий.

– С чего ты взял.

– Я взял это с того, что мы с тобой в паре в Чечне были. Вот с чего. На это они и зацепились. Так этот Витя. Нам вместе будет легче выползать из этого дерьма.

– Хорошо, а что про мужа Кубаровой? Как ты узнал?

– Я на Свирского вышел. Я сам копал. Люда мне жаловалась. Она говорила мне про Свирского. Я стал копать. Без нашей конторы. Хотя пара человек знали. И понял – Свирский будет валить мужа. Вот и все. Но кто-то из нашей конторы просек это. Информация ушла. И потом у меня ствол пропал. Потом Люда. Меня подставляют.

– Ладно. Допустим кое, что ты говоришь правдиво. Ну, зачем тебе Ольга? Зачем ты ее похитил? Меня уговорить поверить тебе? Это глупо?

– Ха! Ольга! Твоя Ольга пропала? Вот так я и знал! Я не похищал ее Витя! Я не знаю где она! Не знаю! Ты, что?

– Врешь! Олег, где Ольга? – не верил Казанцеву Поляков.

– Витя, Богом клянусь! Я не знаю! Где твоя Ольга! Мы с ней пару раз виделись и все!

– Ты виделся с моей Ольгой? Когда и где?

– Как где, у Люды!

– Ольга была у Кубаровой?

– Ха, ты, что не знал? Так они лучшие подруги были! Они давно дружат! Вернее, дружили! Они и нас частенько с тобой обсуждали… честно говоря как бабы – мол кто из нас лучше! Вот так-то!

Поляков не хотел верить своим ушам. Ольга знала Кубарову. Вот это да. Ольга, оказывается, могла быть причастна к ее бизнесу, а Кубарова к ее. Все сошлось. Убили Кубарову. Похищают Ольгу, но что им надо? Что может знать Ольга и при чем тут смерть ее мужа? Может и бывший муж Ольги, участвовал во всем этом? Ведь не зря же он жаловался Ольге и просил помочь именно Виктора. Значит, он должен был просить помочь и Казанцева.

– А Володя Сечин? Ты его знаешь?

– Ха, как же! Он ко мне обращался. Он просил помощи. Он говорил, что на него наезжают мол. Да вроде он и тебя просил. Я сначала хотел, было пошевелится. Но потом он сказал, что, мол – ты ему поможешь!

В этот момент по большому и пустому помещению громко, словно с неба, раздался голос, усиленный мегафоном:

– Капитан Казанцев! Бросайте оружие и выходите на середину цеха! Вы окружены! Любая попытка к сопротивлению будет означать команду стрельбы на поражение!!! Капитан Казанцев выходимте на середину и бросайте оружие!

Лишь сейчас Поляков оборачиваясь, заметил – многочисленные тени от силуэтов бойцов СОБРа. Фонарики на касках, словно светлячки, зловеще светились – по всем углам. СОБРовцы перебегали – от колонны к колонне.

Виктор с ужасом понял, что кто-то дал команду на захват Казанцева. Но ведь Саблин обещал! А что если он? У Виктора даже перехватило в груди.

Тень Казанцева скрылась за углом. Капитан крикнул злым голосом:

– Все-таки привел хвост! Все-таки привел! Витя! Я ведь предупреждал! Ты сам все испортил!

– Эй! Не стрелять! Отставить передвижение! Говорит майор Поляков! Я старший операции! Немедленно прекратите передвижение! Олег! Я никому команды на захват не давал!

– Да! Да! Говори больше! – крикнул в ответ Казанцев! – Но только учти! Следующий ты!

Противный голос, усиленный мегафоном, вновь прозвучал по всему помещению:

– Капитан Казанцев! Последнее предупреждение! Выходите на середину и сдавайтесь! Руки поднять, пистолет на землю!

– Эй! Кто там?! Вы что не слышите меня?! Это говорит майор Поляков! Прекратите операцию! Немедленно! – Виктор понял, что его команды игнорируются.

Он повернулся в сторону окна, где минуту назад видел Казанцева и крикнул:

– Олег! Лучше выйди! Выйди! Я обещаю, мы во всем разберемся! И если ты не виноват тебе ничего не будет! Обещаю! Разберемся!

– Ладно! Ладно! Только вот Поляков учти, если меня замочат в камере или по дороге случится авария – не верь! Все будет подстроено! – Казанцев говорил это, выходя из своего укрытия.

Он, медленно шел к Полякову, подняв руки. Виктор смотрел то на капитана, то на СОБРорцев, которые, укрылись по углам. Когда оставалось шагов десять до Казанцева, Виктор отчетливо рассмотрел его лицо. Олег улыбался. Улыбался, какой-то отрешенной улыбкой человека – обреченного на смерть.

– Олег, не бойся, я сделаю всю, чтобы найти правду!

– Я верю! Прости меня, за Чечню! Я не хотел! И поторопи… – Казанцев не успел договорить фразу.

Грянул выстрел. Пуля угодила ему в лоб. Темный фонтанчик взметнулся над головой, и капитан как подкошенный рухнул на бетонный пол.

– Нет! Нет! – закричал Поляков и кинулся к Казанцеву.

Но когда он склонился над капитаном, то понял, что тот уже мертв. В эту секунду к ним подскочили СОБРовцы. Несколько человек в штатском остановились возле тела Казанцева. Поляков медленно поднялся и осмотрел присутствующих. Он увидел людей их отдела Саблина. Они виновато смотрели на него.

– Кто стрелял? – зло спросил Виктор.

– Виктор извини! Мы сами не знаем! Нам Евгений Петрович приказал ждать!

– А кто стрелял мать вашу?

Из толпы СОБРовцев медленно отделился высокий боец в камуфляже и черной маске с прорезами для глаз на голове. В руке он сжимал снайперскую винтовку. СВД в темноте походила на клюшку для игры в хоккей с мячом.

– Я стрелял.

– Фамилия! – крикнул Поляков.

– Прапорщик Портко. Снайпер отряда.

– Почему стрелял боец?

– Мне дали команду.

– Кто дал? Я не слышал?!

– Мне по рации дали! У нас индивидуальная частота.

– Кто мог дать?

– Я не знаю. Да и руки он опускал, у меня приказ был в случае опасности его контролировать. Вот я и стрелял. Это лучше, чем проворонить. Когда вводная была – нам сказали он тип опасный! Куча трупов на нем! В том числе и наших валил!

– Идиот! Он не собирался ничего делать!

– А мне-то откуда знать? – виновато развел руками снайпер.

– А моего крика ты не слышал?

– Я в шлеме и наушниках был. У меня говорю – другие команды!

– Виктор, что ты взъелся! Он не виноват! – заступился за снайпера высокий в короткой дубленке.

Это был капитан Виноградов. Он тронул Виктора за плечо:

– Послушай Витя, полковник сказал тебя к нему лично отвезти!

Поляков отдернулся и махнул рукой:

– Да пошли вы! Сам доеду! Идиоты! Тут еще писанины, вон будет! Вызывайте группу!

Поляков обречено отошел в сторону. Он обернулся и посмотрел, как СОБРовцы расходятся от трупа Казанцева. Возле тела остались стоять лишь пара человек. Виктор закурил. Зло переполняло его. Поляков закурил. Вдруг неожиданно для себя он резким движением достал из кармана, сотовый который, ему дал Саблин и нажал кнопку вызова:

– Евгений Петрович! Это так вы свое обещание держите? А я-то думал! Все больше и больше все к вам сходится! Что, следы подчищаете? Что Казанцев оказался лишний и много знал? А может он прав – следующий я? – Виктор чувствовал, что его слушают.

Когда его гневная речь окончилась в трубке, несколько секунд молчали. Лишь потом усталый голос Саблина проговорил:

– Успокоился? Выпустил пар, теперь слушай – срочно под любым предлогом оттуда удирай и приезжай ко мне! Но не на работу, а домой! Я буду ждать! Мы с тобой все обсудим, как этих крыс кончить! Я все выяснил! Они у нас на крючке! Я знаю кто это! Срочно приезжай ко мне! Выбирайся оттуда Витя! И будь осторожен! – связь оборвалась.

Полякова словно окотили ушатом с холодной водой. Господи – как он сразу не догадался, что из этой толпы, которая вот сюда приехала на захват Казанцева и есть те самые крысы, на которые они охотятся. Может, конечно и не все. Но одна из них точно. Один человек, тот который дал команду на огонь на поражение и есть один из оборотней.

Да, но кто он. Тут больше тридцати сотрудников. И всех подозревать – бессмысленно. Хотя команду могли дать только несколько человек, но сейчас выяснять кто – нет времени. Да и Саблин сказал. Что знает – кто главный злодей. Нужно срочно ехать к нему.

Виктор закурил сигарету. Большое количество людей было на руку. Поляков осмотрелся по сторонам. На него вроде никто не обращал внимания. Виктор сделал несколько шагов и зашел за колонну. Гул от голосов стоял где-то там вдали пустого помещения.

Поляков, попятившись назад, подошел к лестнице. Эта был еще один выход из цеха. Ступени вели вниз. Стараясь не шуметь, Виктор, осторожно ступая, быстро спустился на первый этаж. Здесь нужно было тоже прятаться. Возле цеха стояли несколько машин с зажженными фарами. Свет от них бил внутрь цеха. Что бы, не попасть под лучи, Поляков пригнулся и пробрался к окну на противоположенной стороне. Стекол в нем не было, и Виктор, с легкостью забравшись на подоконник – выскочил на улицу.

Возле цеха снег был глубоким. Ноги проваливались почти по колено. Виктор с трудом переступая двинулся к забору. Несколько раз, оглянувшись, он увидел всполохи света внутри заброшенного цеха. Кто-то светил мощным фонариком, лампочки на касках у бойцов мигали маленькими огоньками. Все походило, на какой-то световой карнавал.

Виктор перелез через забор. При этом он чуть не порвал дубленку. Шапка слетела и плюхнулась в снег. Виктор поднял ее и одев поморщился. Снежинки, впились в волосы, и тут же растаяв – неприятно холодили кожу.

До своей «Тойоты» Поляков добрался лишь минут через десять. Он специально обошел вокруг двух цехов и пробравшись в дыру в заборе вышел на площадку перед проходной. В будке сторожа света не было – поэтому определить есть ли кто внутри было невозможно.

Виктор, подняв воротник быстрым шагом прошел по освещенной стоянке и открыв дверку – сел за руль. Прошло не так много времени, но двигатель уже успел остыть. Пришлось несколько минут ждать – когда мотор прогреется.

В этот момент на стоянку въехал милицейский УАЗик. Виктор пригнулся, что бы, его не заметили. Патрульная машина, проурчав, остановилась. Поляков боялся поднять голову. Он полулежал на пассажирском сиденье.

Секунды томительного ожидания превратились с минуты и часы. Где-то вдалеке Виктор слышал голоса. О чем говорят – он разобрать не мог. Но через минуту, хлопнули дверки, и «УАЗик» рыкнув – словно, обидевшись на водителя, поехал.

Поляков дождался, когда шум двигателя стихнет. Медленно приподнявшись, он осмотрелся. Возле сторожки, увидел силуэт грузной женщины в фуфайке и ярко оранжевой накидке. Почему сторожиха бала одета как путейский рабочий было не понятно.

Виктор несколько секунд следил за женщиной. Та, постояв, повернулась и пошла на территорию завода. Поляков медленно, словно боясь, что его услышат – потянул ручку переключения скорости. Автоматическая коробка – напряглась. Машина, слегка вздрогнула – в ожидании движения.

Виктор медленно убрал ногу с тормоза. «Тойота» плавно поехала по укатанному насту стоянки, скрипя покрышками. Снег предательски насвистывал абстрактную мелодию противных звуков.

Поляков специально не включал фары, что бы, его не заметили. Но ехать в темноте было не просто. Стараясь, не столкнутся, либо не выехать за пределы дороги – Виктор пристально всматривался в темноту. Где-то впереди показались огни улицы. Доехать до людного места можно было лишь через пустырь. Но тут было совсем темно. Виктор плюнул и потянулся к включателю на руле.

Фары вспыхнули как-то неожиданно ярко. Виктор, надавил на педаль газа, и машина понеслась по ухабистой дороге. Через пару минут он уже выезжал на одну из оживленных улиц. А еще через минуту он затерялся в потоке машин. «Тойота» словно чувствую возбужденность хозяина – успокаивала его монотонной работой двигателя.

Виктор достал сигареты и закурил. Приоткрыв окно, он стряхнул пепел в щель. Но холодный воздух скорости занес его обратно в салон.

– Черт. Вот дела-то! – Виктору вдруг захотелось поговорить.

Просто поговорить – самому с собой. Рассуждать вслух. Поляков даже грустно ухмыльнулся от этой мысли.

– Первая стадия шизофрении, – буркнул он себе под нос. – Да тут сойдешь с ума. Со всем этим цирком!

Мысли крутились в голове, словно цветные камешки в калейдоскопе. Всплывали разные комбинации. Замысловатые узоры рисовало воображение.

Казанцев убит. Он вне игры. Все козыри его биты. Он вообще не ключевая фигура. Он оказался валетом в этой колоде. Нет не валетом – десяткой, а то и восьмеркой. А кто король и туз? А еще лучше знать – кто джокер? Саблин? Он его люди работают по этому делу весьма грубо. Он дал команду. А может, он не давал? А что если Саблин просто заманивает его в ловушку? Что если сам Саблин причастен ко всему этому? Ведь пропал – как сквозь землю канул Гейдар? Азербайджанец – за которого, кто-то, судя по всему, из отдела Саблина – требует пятнадцать тысяч баксов! А что ели сам Саблин? Не вряд ли. Ольга. Ольга не говорила ему про Кубарову. Они были знакомы. Но почему она молчала про Кубарову? Боялась? Почему так поздно к нему обратился Сечин? Ведь мог раньше. Мог, но обратился к Казанцеву. Почему? Почему решили подставить Казанцева? Если ему верить украли пистолет. Нет украсть не могли. Просто кто-то зашел в комнату оружия и взял пистолет Казанцева. Но так быть не могло. Каждую смены оружие сдается по списку. Каждую смену. Да что там пистолет – каждый патрон на счету. Нет, что-то не клеится. Если пистолет взяли – надо заполнить карточку. Значит, подделали подпись Казанцева. А это не просто. Значит у этих оборотней и в оружейке все схвачено. Ведь вставить так называемую карточку – заменитель, документ который любой оперативник оставляет в оружейке, когда получает свой табельный пистолет – дело хлопотное. Значит «карточку– заменитель» у Казанцева тоже украли. Но почему он тогда молчал? Боялся? Кто похитил Ольгу? Понятно, что это были люди – которые досконально знали ее распорядок работы и прочее. Но для чего она им? Не проще ли было ее убить – как Кубарову?

От этих мыслей по коже Виктора пробежался холодок. Он вдруг понял, что зашел в рассуждениях слишком далеко – если вот так жизнь любимой женщины просчитывает как один из вариантов игры. Но с другой стороны – эмоции могли помешать. Ведь, что отличает профессионала – от дилетанта или неопытного сыщика – отсутствие эмоций. Трезвый и холодный расчет. Ведь любое преступление – когда оно досконально просчитано и совершено с хладнокровием – всегда труднее раскрывать. Да и когда суетишься не по делу все это тоже лишь напрасные потуги. Так что просчитать нужно все. И даже смерть Ольги. А что если ее уже убили? Но тогда бы они показали это. Они бы – вывели на тело. Убивать и прятать труп нет смысла. Ведь смерть должна, что-то обозначать.

А что если Ольгу убили просто из-за денег? Просто, банально – как Кубарова или его жену. Были деньги – замешаны крупные суммы. Тогда, зачем нужна эта помпа с трупом? Нет и тут, есть свой резон. Ведь Сечина убили не за то, что он, что-то знал. А просто из-за денег. Это был грабеж на дороге. Просто крупный и наглый. Вот и все.

И все-таки, что они хотят? Почему они похитили Ольгу? Нет, ведь возможен вариант и с как каким-то шантажом. Казанцев и он были в Чечне. Эта история с убийством чеченца. Кто-то мог знать. Но кто? Ведь там, на Кавказе не было лишних свидетелей, а если они и были – вряд ли как-то могли пересекаться со всеми этими людьми здесь в Красноярске.

Поляков, не торопился, поэтому скорость на дороге не превышал. Несколько раз он останавливался и внимательно вглядывался в зеркало заднего вида – пытаясь обнаружить слежку. Но все было на вид спокойно. Никто его не преследовал.

Саблин жил на другом конце города – в Ветлужанке. Попасть в этот микрорайон, можно было лишь, переехав через Енисей. А вечером как всегда на всех мостах города были пробки. Виктор понял, что пол часа минимум ему придется болтаться в этом движении по вечерним улицам. Он взял телефон и набрал номер Саблина.

Тот ответил весьма быстро:

– Да. Витя. Главное не привези хвоста. Хвост нам с тобой не нужен.

– Я стараюсь. Стараюсь. Вроде чисто. Но тут проблема – пробки. Сами понимаете, час пик хоть и кончился, но все равно машин еще много.

– Ладно. Езжай аккуратно. Я подожду. Двадцать минут ничего не решат.

Судя по тону, Евгения Петровича – он был спокоен. Хотя определить его меру взволнованности было весьма трудно. За десять лет совместной работы – Поляков так и не понял, когда Саблин закипал и в какой момент он оставался спокоен. Это было загадкой. Саблин этим пользовался. Он был профессионалом.

Это чувство опасности, чувство охоты.

Но оно в этот раз было новым для Полякова.

На этот раз он был гонимым. Он, был зайцем, лисой. Он – был жертвой.

Кто-то гнал его. Кто-то расставлял силки, вывешивал красные флажки запретов. Кто вел его на выстрел. И выстрел должен грянуть. Но где? Где эти чертовы флажки запретов?

Ведь по сценарию – он не должен за них заходить, но это нужно сделать. Нужно!

И тогда можно обмануть охотников.

Сделать непредсказуемый шаг значить на половину выиграть эту партию.

Эту игру. Ставки, в которой – жизни.

Дом полковника Саблина в принципе не чем не отличался от других блочных девятиэтажек этого микрорайона, за исключением фасада с огромным рисунком. На серой стене красовался огромный лось. Его вылепили из мелких камушек. Строителя хоть как-то хотели приукрасить унылую архитектуру советской эпохи. А в постсоветское время, лося осветили лампочками, и в темное время суток, он как будто бы оживал – светился. Был виден далеко, потому как дом стоял торцом к центральной улице.

Поляков несколько раз объехал дом. Он смотрел – какие автомобили припаркованы вблизи. Но ничего такого, что бы привлекло его внимание – ну увидел.

Свою «Тойоту» он остановил за два подъезда от саблинского. Так было надежнее.

Минут пять он сидел и смотрел – кто въедет во двор. Но тонкая проезжая лента дорожного проезда – была темна. Не одна машина не проехала в течение, трех минут. Те автомобили, что стояли возле – были припаркованы давно. Это было видно по снегу на лобовых стеклах.

Виктор выкурил сигарету, прежде чем выйти из машины. Он все обдумывал – как поведет себя с Саблиным. Если полковник начнет вести себя подозрительно – уходить сразу. Сразу, причем возможно придется к полковнику применить силу. Хотя если он затеял всю эту не страшную игру – вряд ли он будет один. Поэтому пистолет нужно приготовить заранее.

Виктор достал свой табельный «Макаров» и сунул его в карман брюк. Так надежнее. Доставать оружие из кобуры – терять время.

Но Поляков поймал себя на мысли, что – не сможет растеряться стрелять. Ведь противником может оказаться любой из РУБОПа. Мало ли кто захотел стать оборотнем. Тут все может быть не предсказуемо.

По двору прошли совсем пьяные парень и девушка. Они, шатались и горланили какую-то песню. Поляков проводил их взглядом и вышел из машины.

Он почувствовал, что заметно похолодало. Морозец пощипывал щеки.

До подъезда Саблина он прошел медленным шагом. Несколько раз остановился, но ничего не увидел.

Квартира полковника находилась на четвертом этаже.

Но Поляков на лифте не поехал, хотя вызвал кабину. Он нажал кнопку и подождал – пока двери раскроются. Створки шумно распахнулись. Грязная кабина, с обшарпанными стенами – услужливо застыла в ожидании.

Виктор нажал кнопку четвертого этажа и отпустил руку. Двери закрылись и лифт стал подниматься вверх. Поляков медленно пошел вслед за ним по лестнице.

Возле квартиры Саблина он остановился и прислушался. Тишина. Ничего подозрительно. Вот кто-то вызвал лифт снизу. Хлопнула входная дверь. Виктор нажал на кнопку звонка. Он противно заверещал электрической мелодией.

Но ему никто не открыл. Поляков подождал минуту. Тишина. Виктор новь надавил на копку. Звонок мог разбудить любого спящего. Но к двери никто не подошел.

Виктор волновался. Саблин обычно ничего не говорил просто так. Он всегда держал слово. И уйти перед важной встречей не мог. Значит, что-то очень серьезное, а вернее кто-то – заставил его покинуть квартиру.

Поляков надавил в третий раз на звонок. Он прильнул ухом к двери – что бы послушать. Что происходит внутри квартиры. Неожиданно от прикосновения дверь поехала вовнутрь. Она приоткрылась.

Виктор даже немного напугался. Его словно приглашали войти вовнутрь. Достав пистолет из кармана – он передернул затвор. В помещении – где-то вдалеке шумел телевизор. Виктор засунул голову в проем и тихо позвал:

– Евгений Петрович, я пришел!

Но ему никто не ответил. В прихожей света не было. Но свет от лампы падал из комнаты Саблина – справа. Там был его кабинет. Виктор знал это, потому как не раз бывал у полковника.

Поляков напугался еще больше. Он медленно раскрыл дверь и шагнул в квартиру. Слабая надежда на то, что Саблин может находится – в туалете, еще теплилась, но с каждой секундой она становилась все призрачней.

– Евгений Петрович! Это я! – Виктор сделал несколько шагов. Он на всякий случай вытянул вперед руку с пистолетом.

В кабинете у Саблина работал телевизор. Был полумрак. Свет падал от настольной лампы. Зеленый абажур делал его мягким.

На полу, раскинув руки, лежал полковник. Он смотрел, куда-то в потолок. По стеклянным глазам Поляков сразу понял, что Саблин мертв. На его шее черным пятном зияла огромная рана. Саблин был одет в белую рубашку, поэтому кровь казалась в полумраке такой темной.

Виктор склонился на Саблиным. Он убрал пистолет в карман и потрогал его руку за запястьем. Пульса не было.

– Петрович, извини, а я на тебя грешил…, – буркнул Виктор.

Неожиданно к Полякову пришла страшная мысль – это ловушка.

Кто-то, убив Саблина, может просто заманить сюда его Полякова и свалить убийство на него. Виктор попятился назад. Он медленно, стараясь не следить, направился к выходу. В прихожей он достал пистолет и заглянул в большую комнату. Но там было темно. На кухне тоже горел свет. Тишина. Никого.

Поляков медленно обошел всю квартиру. Никаких признаков, что кто-то здесь был из посторонних. Ни следов, ничего.

Виктор понял – убийца был лишь в кабинете. Он ничего не искал. Он просто пришел и убил Саблина. Причем, скорее всего – полковник, сам запустил этого человека в квартиру, так как доверял ему.

Но кто это мог быть перед такой важной встречей? Мысли путались в голове у Виктора.

Надо срочно отсюда уходить. Выйти и позвонить ноль два. Притаиться и посмотреть – кто первый приедет. Может приехать тот – кто все это сделал.

Поляков подошел к двери. Где-то в коридоре, что-то грохотнуло. Виктор прислушался. Он убрал пистолет в карман. Выходить на площадку с оружием в руке было рискованным. Вдруг соседи увидят – тогда точно решат, что он убийца.

Виктор осторожно приоткрыл дверь и высунул голову. На лестнице послышались шаги. Поляков аккуратно вышел на площадку. Задребезжала шахта лифта. Кто поднимался на нем вверх.

Виктор решил подождать. Он подошел к пролету и наклонился вниз через перила, чтобы увидеть – кто поднимается. К своему ужасу он заметил двух человек. Один из них был начальник управления собственной безопасности – полковник Толстиков.

Поляков отпрянул назад и прижался к стене. Это действительно была ловушка.

Кто-то убил Саблина и пытается подставить его. Сейчас доказывай, что ты не причастен к этому. Конечно доказать можно – но пройдет много времени. Да и сидеть в изоляторе несколько суток не хотелось.

Виктор стал медленно подниматься вверх по лестнице. Он старался переступать бесшумно. Но к его ужасу – на пятом этаже открылась квартира и на площадке появилась пожилая женщина. Она подозрительно посмотрела на Полякова и громко закричала:

– Что тут лазаешь? Нечего тут шастать! К кому ты пришел?

Бабка не произвольно выдала его местонахождение. Внизу послышалась возня. Хлопнула дверь в квартиру к Саблину. Кто-то крикнул:

– Он там, наверх, пошел! За ним!

Поляков побежал, что есть силы выше по лестнице. Надежды укрыться в подъезде не было – нужно было выбираться на крышу. За спиной он слышал тяжелые шаги. Бежало не меньше трех человек. Виктор услышал, как Толстиков скомандовал своим подчиненным:

– Стрелять только в крайнем случае. Он нужен мне живой. Живым брать. Кто ослушается – уволю к чертовой матери!

Хоть это радует – подумал Поляков – не пристрелят. Но все равно чувствовать себя в роли дичи было необычным. Теперь не он гнал зверя – а его гнали. Бежали по следу как борзые за зайцем.

Вот девятый этаж. Только бы, не было замка, на чердачной решетке. Только бы выскочить на крышу. Полякову повезло – замка на решетке, прикрывавшей выход, действительно не было. Кто-то грамотно и аккуратно отломал даже петли. Скорее всего, это были подростки, которые здесь собирались. Были видны следы их пребывания. Надписи на стенах и даже пепельницы из консервных банок.

Виктор протиснулся в узкую дверку и пнул ногой, железный люк. Он со скрипом отворился. С улицу в лицо ударил холодный воздух. Еще мгновение и поляков оказался на крыше. Он, что есть силы, побежал к входу в соседний подъезд. Но тот оказался закрыт. Виктор обернулся и увидел, как три темные тени приближались. Кто-то из подчиненных Толстикова крикнул:

– Стой, стреляем!

Виктор метнулся дальше – к следующему входу в подъезд. Бежать было трудно. Снег и лед на крыше – того и глядишь, поскользнешься и упадешь. А падать было нельзя. Упасть значит попасть в руки уэсбешников.

– Он к выходу бежит – нашим по рации передай, что бы снизу блокировали! – услышал Поляков голос Толстикова.

Но тот, которому предназначался этот приказ – упал. Виктор услышал, как шлепнулось тело, и над крышей разнесся отборный мат.

– Что там у тебя?

– Я рацию потерял!

– Ищи!

– Обходи его справа!

Вот он долгожданный люк входа в подъезд. На этот раз он оказался не запертым. Виктор рванул его на себя и нырнул вовнутрь. И тут ему повезло. На люке был запор – железный прут. Эта было удачей. Поляков не думая – захлопнул за собой люк и задвинул засов.

Когда он бежал по подъездной лестнице – услышал, как в запертую дверь барабанили ноги.

Погоня отстала.

Теперь им нужно вернуться назад и выбежать через ход, в который они попали на крышу. А это еще пара минут, а то и больше.

Виктор бежал вниз по лестнице. Он надеялся, что его машину не замелили ведь он припарковался специально подальше от подъезда Саблина.

Каждая ступенька каждый шаг – как вечность. Что там ждет его на улице? Вдруг они успели и засада возле его автомобиля?

На выходе он чуть не столкнулся с девочкой, которая вела на поводке здоровенного пса. Доберман сурово посмотрел на Полякова и зарычал.

– Фу Дениц, фу!

Господи собаку назвали Деницем прямо – как адмирал вермахта! Подумал Поляков. Девочка попятилась назад, пропуская Виктора. Тот растерянно улыбнулся и протиснулся мимо нее в узком коридорчике перед входной дверью.

На улице Поляков старался вести себя не принужденно. Он как можно спокойней отошел от подъезда в глубину двора. Осмотревшись, увидел, что его никто не преследует. Более того, возле подъезда Саблина стояли две «Волги». В них Виктор рассмотрел трех человек. Это было все подкрепление Толстикова. Плюс два человека на крыше. Итого приехало шесть человек вмести с ним. Странно. Хотя возможно больше у него в отделе на этот момент просто не было.

«Тойота» Полякова словно дожидалась его. Рядом с автомобилем ничего подозрительного Виктор не увидел. Он быстрым шагом подошел к машине и открыв сел вовнутрь. Завел двигатель. Свой взгляд он не отрывал от подъезда Саблина. В этот момент из него выскочили трое. Это был Толстиков и его помощники. Один из них махал руками и показывал в сторону подъезда, из которого выбежал несколько минут назад Виктор. Трое, что сидели в «Волгах» выскочили и побежали в этом направлении.

Поляков дернул ручку переключения передач и надавил на педаль газа. «Тойота» дернулась и взвизгнув покрышками поехала по двору. Виктор пытался рассмотреть – все, что происходит за его спиной в зеркало заднего вида. Но сделать было это не просто. Единственное что заметил Поляков это то, что все шестеро садились в Волги. Значит, они заметили его машину и поняли, что он уезжает на ней. Они поняли. Значит это погоня. Нужно было как можно быстрее оторваться от них.

Сделать это на зимней дороге было не просто. Хотя у Полякова было преимущество – его автомобиль, с передним приводом. «Волги» – с задним. А «классика» на скользком асфальте боле инертна и не поворотлива. Более того – такую машину то и дело тянет в занос.

Когда «Тойота» Полякова входила в первый поворот – «Волги» лишь показались на улице. Виктор нажал на педаль акселератора и гнал свою машину с как можно большей скорости. Вот впереди перекресток. Свернуть налево – мелькнуло в голове Виктора. Почему налево он разбирать не стал. Просто крутанул баранку. Красный свет, но Поляков не обращал на него внимания. Где-то, сбоку – заскрипели тормоза и послышались тревожные клаксоны сигналов.

На следующей улице Поляков посмотрел в зеркало. «Волги» плелись, где-то далеко, в хвосте, примерно метрах в трехстах, но, тем не менее, они не сбились со следа и ехали за Поляковым. А это было плохо. Теперь вероятность попасть в руки погони с каждой минутой возрастала. В «Волгах» наверняка сообщили о преследовании по рации и в любую минуту им на помощь могут прийти патрульные экипажи ГАИ. Они могут оказаться на любом перекрестке впереди, а уйти от подготовленных к «городским гонкам» инспекторов – куда труднее.

Поляков понял, что нужно бросать автомобиль. Нужно уходить пешком. Так легче затеряться в городе. Виктор свернул в первый попавшийся дворик и сделав еще несколько поворотов остановился. Вокруг было темно. То, что надо. Виктор потушил фары и выбрался из машины. Закрыв «Тойоту» он быстро побежал к людной улице. Через, несколько минут он шел среди прохожих. А еще через минуту – нырнул в автобус, который остановился на остановке.

Еще через десять минут к «Тойоте» Полякова подъехали две «Волги». Из них вышли сотрудники. Походив вокруг автомобиля, они сообщили о находке по рации. Но Поляков это не видел. Он мирно сидел на заднем сиденье маршрутки и тревожно раздумывал – что ему предпринять дальше, а точнее – куда податься. Идти домой, было самоубийством. Там наверняка его ждала засада.

Вера Лесина возвращалась домой уставшая и злая. Дело оборотней изматывало ее. Работа превратилась в ежедневную каторгу. Мало того, что ее регулярно вызывали «на ковер» к шефу, так и само дело было настолько запутанным и глухим, что Вера не представляла себе – как его расследовать.

Она мучалась в раздумьях.

Приходилось опрашивать огромное количество народа. А работать с «ментами» в роли подозреваемых – Лесина не любила.

А как не крути, сотрудники ГУВД, так или иначе, были ее потенциальными подозреваемыми. А точнее все те, кто работал в РУБОПе. Ведь любой сотрудник мог оказаться убийцей и оборотнем.

Лесина долго размышляла над информацией, которую ей выложил Поляков. То, что он говорил правду, Вера не сомневалась, но вот дальнейшее поведение Виктора ее настораживало. А его скрытность с Казанцевым вообще подливала масла в огонь.

И вот сегодня все вновь перепуталось. Подозрения Полякова сошли на нет. Казанцева застрелили при захвате. Поляков пропал. А вечером стало известно, что убит Саблин. Полковнику кто-то всадил нож в грудь. Оперативники утверждали, что последним в квартире был Поляков. На него объявили план перехват. Но Виктор как в воду канул. И это тоже Лесиной не нравилось.

Вера торопилась домой. Ей не терпелось поскорее залезть в горячую ванну и расслабиться. Отключится от всего. А лишь потом хорошенько подумать над всем этим запутанным и кровавым делом.

То, что ее могут в любую секунду отстранить от работы – Лесина понимала. Но, тем не менее, ей хотелось передать своему коллеге – который возьмется за эти убийства как можно более наполненное информацией и фактами дело.

Вера жила одна в двух комнатной квартире в центре города. Детей у нее не было. С мужем она развелась два года назад. Преуспевающий бизнесмен, он постоянно изменял Вере, со своими секретаршами и работницами – которых специально подбирал в свой офис по критериям: девяносто – шестьдесят – девяносто. В один прекрасный момент Лесина застала его занимающимся сексом с очередной пассией прямо у них на кухне. Вере это надоело, и она ушла.

Правда, бывший супруг на прощание купил ей квартиру. От жилья Вера не отказалась – понимая, что скитаться по съемным комнатам после безоблачной и сытной во всех отношениях семейной жизни – будет весьма трудно. Муж даже обставил жилье и предлагал купить машину. Но Вера от авто отказалась.

Вере Лесиной было тридцать шесть. Высокая шатенка с рыжими словно крашенными, волосами. Тонкие брови, аккуратный носик и приятные чуть-чуть, припухшие губки. Серые глаза и живой взгляд. Вера выглядела довольно привлекательно. Не один раз с ней на работе пытались закрутить роман ее коллеги. Но Вера была непреклонна. Она дала себе слово – больше никогда не выходить замуж, а любовные отношения заводить на стороне. Так было легче.

Постоянного партнера по постели, у Лесиной, не было. Да она и не стремилась к этому. У нее было пара знакомых, которые изредка оставались у нее ночевать, но Вера старалась держать их на расстоянии. Выгоняла утром – не позволяя почувствовать, что они плотно, вошли в ее жизнь. Лесина – любила свободу.

Вера, набрала код дверного замка, и подъездная дверь распахнулась противно пикая. Лесина зашла вовнутрь. Ее подвезли на служебной машине. Водитель проводил ее взглядом и дождался, пока за ней захлопнется дверь – так его учили по инструкции, ведь следователь по особо важным делам краевой прокуратуры, была все-таки серьезной фигурой, и можно было ожидать любого развития событий. Мало ли у нее было недоброжелателей.

Лесина подошла к лифту и нажала кнопку вызова. Вдруг из полумрака появилась фигура человека. Вера вздрогнула. Неожиданная паника охватила ее. Она испугалась. Она почувствовала животный страх.

На нее внимательно стоял и смотрел Виктор Поляков. Руки у него были засунуты в карманы дубленки.

Лишь, через несколько секунд Вера пришла в себя и выдавила:

– Здравствуй Витя, что ты тут делаешь? Тебя ведь везде ищут?

– Я знаю – сурово ответил Поляков.

– Та, а зачем ты здесь? – Вера поймала себя на мысли что спрашивает чепуху.

– Вера, у тебя дома никого нет?

– Нет… никого… – растерянно ответила Лесина.

– Хорошо. Нам надо зайти к тебе и поговорить. Обо всем поговорить.

– Ну, если надо…

– Надо Вера. Надо. У тебя есть сотовый?

– Да, а что?

– Отдай его мне… – приказным тоном сказал Виктор.

Вера безропотно подчинилась. Она протянула ему свою трубку.

– Вот так лучше, – сказал удовлетворенно Виктор и выключил телефон.

– Витя, что все это значит? Ты пришел ко мне как враг?

– Нет, просто я не хочу, чтобы ты сделала глупость и кому ни будь, позвонила. Пусть будет так. Он полежит у меня. Так надежней. Ладно? Я не собираюсь делать тебе зла и причинять неудобства. Но, так получилось, прости. Просто мне больше не к кому пойти, да и поговорить нам надо.

– Хорошо. Пошли, поговорим, – Вера взяла себя в руки.

До квартиры они поднимались пешком в полном молчании. Шестой этаж. Но никого на лестнице из соседей они не встретили. Вера пока шла по ступеням обдумывала – как себя вести. Постараться позвонить, кому ни будь и сообщить – что Поляков у нее? Возможно. Но, а потом. А если он убежит? Если он пришел действительно за помощью? Если он хочет ей рассказать – то, что она до сих пор не знает. Нет торопиться не стоит – рассуждала Лесина. Да и судя по поведению – Поляков не настроен агрессивно.

В квартиру они вошли молча. Поляков первым делом осмотрел комнаты. Он прошел не разуваясь. Лесина покосилась на его ботинки. Виктор виновато пождал плечами:

– Извини. Я вытру. А где у тебя простой телефон?

– Вон на стене.

Виктор вытащил без проводной трубки из гнезда телефона и взял ее в руки.

– Вот теперь все. Можешь раздеваться?

– Что за паника? Витя? Я тебя не узнаю? – добродушно спросила Вера.

– Так надо. Осторожность не помешает.

– Ты позволишь мне принять ванну? Я замерзла и устала.

– Конечно. Конечно. Я подожду. У тебя спиртное есть дома?

– Хм, коньяк. Там в шкафчике на кухне.

– Ты не против будешь, если я немного налью себе выпить пока, ты будешь плескаться в ванной?

– Хм, как знаешь. Там в холодильнике найдешь, чем закусить.

– Да, поесть мне не мешало бы. Я не ел уже долго. Есть хочу. Голодный.

– Ладно, сам командуй там на кухне. А я пошла в ванную.

Вера плескалась с ванной минут сорок. Она, сначала отогревала озябшее дело, плавая в ванне с закрытыми глазами. Она, старалась отключиться и получать удовольствие от горячей воды. Но это у нее не получилось. Разные тревожные мысли мешали расслабиться. Вера, с каким-то непонятным для нее ожесточением растерла свое тело мочалкой. Она прижимала ее так, что кожа стала гореть. Затем, обессилив, она вновь плюхнулась в ванну. Тяжело дыша, пролежала минут десять. Вера уже успокоилась и даже хотела задремать, как в дверь постучали:

– Вера? У тебя все там, в порядке? – раздался испуганный голос Полякова.

Вера вздрогнула и, зажав нос, погрузилась с головой под воду.

– Вера? У тебя все в порядке? – требовательно забарабанил Виктор, не дождавшись ответа.

– Да, да. Все нормально.

Лесина выскочила из ванной и тщательно, вытершись полотенцем – накинула махровый халат. Она стояла перед запотевшим от пара зеркалом и, расчесывая мокрые волосы, рассуждала, как вести себя с Виктором.

Он встретил ее испуганным взглядом. Сидя на кухне, Поляков дымил сигаретой. На столе стояла бутылка коньяка и тарелки с салатом и нарезанной колбасой. Посмотрев на сервировку, Вера печально хмыкнула:

– Сразу видно Поляков, ты старый холостяк! Ну, кто так стол накрывает для дамы? Составил из холодильника все, что было и доволен! Хоть бы колбасу, потоньше нарезал, а то настрогал ломтями – в рот не залезут!

– Я к тебе не на свидание пришел! – буркнул обиженно Поляков. – Просто мне есть хотелось. А тебе надо послушать много интересного, – Виктор затянулся сигаретой.

Лесина отмахнулась от дыма и недовольно ответила:

– Даже самые важные дела можно решать красиво. Иди вон тоже душ прими! А то неверное замерз.

Виктор налил себе в стопку коньяк и выпил:

– Да я уже вроде согрелся. А в душ не пойду. Пока я буду размываться – ты начнешь тут трезвонить в РУБОП, прокуратуру. А через десять минут сюда орлы в масках прилетят. Нет, на эту туфту, меня Верочка не купишь.

Вера посмотрела в глаза Виктору. В них блеснула искорка подозрительности и злобы. Лесина, улыбнулась, и тяжело вздохнув, погладила Виктора по руке:

– Ну, зачем же ты так Витя. Ведь если бы ты на меня не надеялся – вряд ли бы пришел. Это первое. А второе кой мне кайф-то, оттого, что тебя поймают? Допрашивать тебя в качестве подозреваемого в убийстве Саблина? Думаешь там, в изоляторе легче будет вытащить тебя на откровенность нежели, тут за столом и рюмкой коньяку? Кстати налей-ка мне выпить, я после баньки приму грамм сто с удовольствием.

Вера, встала и подойдя к холодильнику достала оттуда лимон. Повернувшись, она вновь улыбнулась Виктору – протягивая желтый фрукт:

– А что-лимончик-то не нарезал? Это самый кайф, с коньячком!

Лесина, заметила, что злость в глазах Виктора исчезла. Он даже попытался улыбнуться в ответ. Но у него не получилось. Лишь губы как-то неестественно сжались – словно от невкусного куска пирога.

– Ладно, Витя, пока я лимон режу – начинай рассказывать. – Лесина достала дощечку ловко орудую ножом – кромсала лимон на тоненькие дольки.

– В общем, так Вера – не знаю, что ты думаешь по поводу моего участия во всем этом деле. Но я тебя скажу одно. Кто-то из РУБОПа ведет очень хитрую игру. Сначала подставили Казанцева. Затем убили Саблина и вывели из игры меня. Я, теперь – главный подозреваемый. Меня застали в его квартире, когда у него торчал из груди нож.

– А он торчал? – перебила рассказа Полякова, Лесина.

Виктор задумался. Затянувшись, он качнул головой:

– Ты права, он не торчал. Но я говорю образно.

– А тут не надо образно. Надо говорить по делу. Ты сам понимаешь – эмоции тут лишние. И не надо, соплей разводить. Выкладывай, что у тебя есть. Если бы я не верила тебе – я бы с радостью послушала как ты тут плачешься. Подождала, пока запьянеешь и там, посмотрела бы, как сюда лучше, позвать подмогу. Но я тебе верю Витя. Так что говори по существу и нечего ту петлять. И с самого начала.

Поляков внимательно посмотрел Вере в глаза. Ухмыльнувшись, он налил ей стопку коньяка. Подождал, пока она отопьет и закусит лимоном. Лишь потом тихо начал говорить:

– А дела Вера такие. Теперь, сама все анализируй. Есть семья Кубаровых, которая, держит очень прибыльный лесной бизнес. Их завод даже по самым скромным подсчетам дает прибыли до миллиона долларов в год. На этот кусок позарился – некто Свирский. У которого есть крыша – в виде двух сотрудников РУБОПа. Он заказывает им помочь ему избавиться от конкурента. То есть от Кубаровых. Свирский по стечению обстоятельств нанимает киллера агента. Агента нашего Петровича. Тот агент рассказывает, что есть человек, который хочет заказать конкурента. Саблин приказывает ему играть и втягивает меня в игру. Но тут происходит очень интересная вещь. Те, двое рубоповцев – которые были крышей у Свирскиого, вдруг сами затеяли игру. Они убивают и агента, и самого Свирского. Но перед этим, убит и Кубаров. И я сомневаюсь, что Свирский вообще знал, что Кубаров уже убит. Так бы он, что-то заподозрил. Ну, а дальше, еще интереснее. Любовником жены Кубарова оказывается еще один рубоповец – мой старый знакомый Казанцев. И тут вроде все концы ведут к нему. Как сказал сам Казанцев перед смертью – а перед смертью люди как ты знаешь, Вера лгут редко. У него пропал табельный пистолет. И не просто пропал, а кто-то ловко подделал его карточку заменитель и выкрал пистолет. Казанцев понимает, что его хотят подставить – но не знает, в каком месте. Он сам пытается вычислить кто это? И тут еще один очень странный эпизод. К Казанцеву обращается бывший муж моей невесты – Ольги, Владимир Сечин. А Ольга оказывается знакома и не просто знакомая, а является близкой подругой Кубаровой. Так вот муж Ольги, прежде чем обратится ко мне, обращается к Казанцеву. Который, как может, пытается ему помочь. Но Владимир думает, что этого ему мало и обращается ко мне. Но уже поздно. Кто-то убивает его, грабит его колонну и оставляет следы в виде пистолета Казанцева на всем том мокром деле. И, когда погибает Кубарова, ее тоже убивают по схожему с Саблиным сценарию – пытаются подставить Казанцева. Так, по крайней мере, он меня уверял. А я склонен, ему верить. И последнее – самое страшное. Когда убивают Кубарову – пропадает моя невеста Ольга. Ее похищают. Никаких следов. Остается только ее машина возле ее работы. Но когда я на следующий день пытаюсь забрать автомобиль – он тоже исчезает. То, что Ольга знала, что-то про бизнес Кубаровой – это становится ясно из ее разговора с неким Павлом. Этот Павел, скорее всего, шантажировал Ольгу. Ее мать говорит, что слышала разговор, в котором речь шла о пятидесяти тысячах баксов. Но что самое загадочное – эти люди, пытающиеся подставить и меня – не выдвигают не каких требований. Понимаешь, они молчат. А это самое страшное. Это неведение. Жизнь Ольги в опасности. И я не знаю, что делать. Последняя надежда был Саблин. Он мог мне помочь. Но Петровича больше нет. И подставили меня классически. Петрович наверняка знал убийцы – иначе бы он не пустил его в дом. Я ехал к нему на встречу – а убийца знал, что я буду в его квартире через десять минут. Классика. Значит, они прослушивали мои разговоры с Саблиным. Значит, они просто вели и меня и его. Но вот почему Петрович – такой опытный открыл дверь убийце не понятно. Он, по крайней мере, мне должен был позвонить и сказать – что к нему пришел тот, кого он либо не боится, либо напротив подозревает.

Вера задумалась. Виктор налил себе коньяка. Выпив, он закусил лимоном. Поморщившись, встряхнул плечами. Лесина внимательно посмотрела на него. Она переваривала информацию.

– Хорошо. Пока я тоже ничего не поняла из твоего рассказа. Только, набор фактов. Никакой логики. Много вопросов. Но самый главный, о котором, ты, кстати, не заикнулся – зачем убили Саблина?

– Ах, да я забыл тебе сказать. Скорее всего, Петрович вычислил человека, который является главарем в этой шайке рубоповцев. А то, что это шайка и скорее всего там от трех до пяти человек я не сомневаюсь.

– А как, он мог вычислить?

– Просто.

– Я тебе не рассказал об азербайджанце по имени Гейдар. Его – он председатель торговцев фруктами на южном рынке, похитили менты. Но не просто похитили. Они якобы нашли у него героин. И, официально задержали и даже хотели поместить в ИВС РУБОПа, но потом почему-то передумали. Хотя этой Гейдар и просидел там часа два. Так вот судя по записям это, были люди Саблина. Так пор крайней мере говорят сотрудники ИВС. Я об этом рассказал Саблину. Но и тот я думаю, как-то вычислил этих оборотней. Посмотрел – кто работал с этим Гейдаром.

– А зачем им Гейдар?

– Как зачем. За освобождение от уголовной ответственности они требуют пятнадцать тысяч баксов.

– А ты откуда об этом знаешь?

– Хм, Вера, я же опер. Есть, информация. Достоверная. Есть свидетель. Вот так-то. Они уже эти азеры и деньги собрали. Хотели передавать. Но пока навстречу никто из оборотней не пришел.

– Да, интересная петрушка. И обо всем, об этом ты от меня скрывал. И только вот сейчас, когда тебя приспичило – приперся ко мне. Почему?

– А мне больше идти некуда. Да и доверяю я тебе. Ты точно не связана с этими оборотнями.

– Это почему? – ухмыльнулась Лесина.

– Да чую я. Нутром чую. Ты моя надежда.

– Ну ладно, хвати пафоса. Давай думать – что дальше делать?

– А делать я думаю вот, что…

Старик вновь противно сощурился. Он подозрительно смотрел на капитана. Садящееся за гору солнце осветило его глубокие словно марсианские каналы морщины на лице. Старая, дряблая кожа – была похожа на древний пергамент. Желтая она вся была усеяна щетиной на щеках и подбородке.

Капитан ехидно улыбнулся и стукнул старика в плечо:

– Ты, что старый мне не доверяешь?

– Почему не доверяю. Доверяй, но проверяй. Ты говоришь – отдашь мне брата. Я говорю – дам тебе денег и скажу, кто в банду Паши подался! Так ведь? Сделка есть сделка. И никто из сторон не вправе отступать.

– Хм, старый. А ты, как я вижу – не такой, каким, выдавал себя сначала. И вообще – проверял я. Нет у того человека никаких братьев и сестер. Один он был на свете. Никаких родственников. Поэтому не пойму я что-то – зачем он тебе нужен то?

Старый чеченец ухмыльнулся. Он стоял и опираясь на посох смотрел в даль. Он специально говорил в сторону, не глядя на лицо собеседника. Так он показывал своё превосходство на русским. Капитан это почувствовал. Чеченец злобно сказал:

– Я не спрашиваю тебя, куда ты собираешься тратить деньги. Так, что твой вопрос не уместен. Даже если он не брат мне, это не меняет ничего. Просто верни его мне. Ты обещал. Ты дал слово. Если ты настоящий мужчина – ты должен держать это слово.

– Подозреваю я старик – тот человек больше, чем просто твой друг или родственник. Говори, старый осел кто он такой?

– Послушай, ты обещал отдать человека, я обещал его выкупить, если ты отказываешься от сделки, пеняй на себя, – гордо заявил старик.

Горец, дотронулся, до своей папахи, из белой овчины. Посмотрел по сторонам. Вокруг унылые камни ущелья. Но что-то насторожило чеченца. Два сокола, парили в небе. Несколько ворон каркая, вынырнули из-за скалы. Капитан следил за взглядом старика.

В этот момент из кустов выскочили два человека в камуфляжах. Они бросились на капитана. В последнюю секунду, он успел рассмотреть – зеленые повязки на их шапочках. Капитан попытался передернуть затвор, но не успел. Автомат выбили из его руки. Два здоровенных чеченца, навалились на него и стали заламывать руки. В пылу, борьба сопровождалась отборным русским матом и криками.

Когда все было кончено старик чеченец, который лениво наблюдал за происходящим, презрительно сказал:

– Осторожней. С ним осторожней. Он нужен нам живым. Он знает, где находится достопочтенный Абу Замар. Он выведет нас на него. Мы должны освободить достопочтенного гостя. В Эль-Риаде очень обеспокоены, его пропажей. Так, что вы ослы не вздумайте его избивать. Он должен быть цел и не вредим. Когда придет время, я вам дам возможность перерезать ему глотку.

На голову капитана натянули меленький холщовый мешок. Один из здоровяков подобрал его автомат. Они вели его к скалам, подгоняя пинками. Капитана затащили на гребень. Затем буквально на руках опустили к узкой, словно ослиная тропа, дороге. Там, стоял черный «Ленд Ровер». Русского подвели к автомобилю. Где-то рядом шумела горная речка. Грохот воды на перекатах заглушали работу двигателя машины.

Но когда дверка открылась один из чеченцев, упал как подкошенный. Второй лишь в следующее мгновение услышал свист пули. Но было уже поздно. Здоровяк тоже рухнул рядом. Огромная дыра в затылки пульсировала фонтаном крови. Кусочки черепа и мозгов разлетелись фонтанчиком брызг. Сгустки попали на штаны капитана. Он попытался сорвать мешок с головы, но у него это не сразу получилось это сделать связанными руками. Чеченец – водитель, увидев, что двое его соплеменники убиты, попытался уехать. Он, надавал на педаль газа и громадина – внедорожник, понесся по камням. Но метров через десять лобовое стекло рассекла пуля от снайперского карабина. Она, оставив на триплексе белую кляксу – угодила водителю прямо в горло. Он, захлебываясь кровью – бросил руль. Неуправляемую машину понесло под откос. «Ленд Ровер» несколько раз подпрыгнул по камням и съехал к речке и заглох – ткнувшись решеткой радиатора в воду.

Старик чеченец увидев, как его подчиненных расстреляли – побежал в бок к камням. Причем делал это он весьма ловко. Нельзя было поверить, что Секунду назад он опирался на палку. Старик превратился из немощного – в спортсмена скалолаза.

Но наверху его ждал неприятный сюрприз. Двое спецназовцев ловко схватили старика, как только то достиг верха гребня. Они поволокли его словно свернутый ковер, куда-то в глубину расщелины.

Они тряслись в пыльном кузове шестьдесят шестого. Майор виновато смотрел на капитана. Тот улыбался и отхлебывал спирт из фляжки.

– Ну, что Витя? Все кончено! А ты вот так на меня смотришь.

– Извини Олег. Но я все равно не могу понять. Тот, которого ты убил там, в доме, кто это?

– Понимаешь, это некто Абу Замар. Личность довольно одиозная. Он был представителем Аль Каиды на всем Северном Кавказе. И брать его живым смысла не было. Поэтому и решили его ликвидировать, как только попадется. Не тащить же его по тропам. Отобьют. Да и судить его проблема – чем докажешь всю его причастность. К происходящему? На любой налет нужны свидетели. А они вряд они есть. Чеченцы – вряд ли будут говорить, что они продавались за деньги.

– И все равно ты Олег скотина. Не мог сразу сказать, что ведешь игру!

– Да не мог я. Не мог. Я подписку дал. И в ФСБ ребята не хотели, они хотели, чтобы все было как по – настоящему.

– Значит, ты меня как приманку использовал?

– Да нет. Какая ты приманка.

– А значит, как бутафорию. Ну, спасибо тебе! Эдакая декорация – честный майор! Нет, Олег сволочь ты!

– Витя? Ты за старое? Хватит – театр кончен! Выйди из роли!

– Нет, Олег. Ты сволочь!

– Ладно, что бы, тебе не было, так обидно – вот мешок, он не учтен. Тут, пять штук баксов, давай разделим их поровну. Их никто не считал. Я его специально, не внес не в один рапорт. Так, что две с половиной штуки долларов твои! Это компенсация! И давай все забудем!

– Что? Ты все-таки так? – с этими словами майор бросился на капитана.

Они свалились на грязный дощатый пол шестьдесят шестого и схватились в неистовой борьбе…

– Витя! Витя проснись! – Лесина дотронулась до руки Полякова.

Он лежал на диване. Он видел ее силуэт, но не как не мог прийти в себя, и вспомнить – где он находится.

– Витя проснись, кто-то звонит в дверь. Я боюсь! – Вера встала рядом с ним на колени и ласково погладила его по лбу. Поляков, оторвал голову от подушки. Встряхнулся – словно мокрый пес. Сон немного развеялся. Виктор непроизвольно посмотрел на распахнутый халат Лесиной. Красивая пышная грудь мелькнула в полумраке. Вера, непроизвольно поймав его взгляд – прикрыла полы халата.

– Витя, проснись, кто-то звонит в дверь! Я боюсь!

Наконец Поляков понял, где находится. Он вскочил с дивана. Стоя в трусах перед Лесиной он вдруг застеснялся. Та понимающе отвернулась и тихо шепнула:

– Вон твои брюки.

– Что случилось? – натягивая штаны, спросил он.

– Ты, что не слышишь? В дверь звонят!

Только сейчас Поляков расслышал трель звонка в прихожей. Виктор натянул рубашку и тихо спросил:

– А сколько время?

– Время три ночи!

– А ты никого не ждешь?

– Ты, что с ума сошел, в три ночи?!

– А что к такой красотке, я бы и в пять пришел! Может, какой твой хахаль приперся?

Лесина надула губки:

– Нет у меня никакого хахаля. Вот и все. И не ходят ко мне пьяные мужики в три ночи. Я боюсь, понимаешь – Поляков?!

– Ладно, ладно не паникуй. Давай ка лучше подумаем – куда мне спрятаться. Потом ты подойдешь к двери и посмотришь в глазок. Спросишь кто там и чего надо. Ну а там действуй сама по обстановке.

– А почему ты спрятаться собираешься?

– Да потому что я подозреваю, что это за мной пришли. Вернее, поинтересоваться – нет ли у тебя – меня. Вот и все.

– С чего ты взял? Кто да такого мог додуматься?

– Да есть там один крендель. Сама все увидишь. Лучше скажи – куда мне спрятаться – ну не под кровать же! И не вздумай пускать их дальше порога! Санкции на обыск у них все равно нет, – прошептал Поляков.

Лесина в растерянности покосилась на кладовку. Поляков, увидев, ее молчаливый намек все понял.

Он нырнул в маленькое помещение. Но прежде чем закрыть за собой дверку показал Вере жестом, что бы она дальше порога гостей не пускала.

– Кто там? – Лесина попыталась предать своему голосу сонный оттенок.

– Вера Григорьевна. Это Толстиков, мне срочно нужно с вами поговорить! – раздался ответ из-за двери.

– А что случилось?

– Это срочно Вера Григорьевна откройте дверь!

– Ну, я не знаю. Я не одета. В три ночи, что за срочные дела? – Вера тянула время.

Она потопталась на месте. Звонок опять затренькал. Вера отошла от двери на три шага и громко крикнула:

– Да иду, я иду! Одеться не даете!

Толстиков буквально ворвался в квартиру, когда дверь распахнулась. Он отодвинул в сторону рукой Лесину и встав посредине коридора стал с любопытством разглядывать сначала кухню, а затем и комнаты.

– Я что-то не пойму вам, Петр Кузьмич, что надо в моем доме? Вы кого-то ищите у меня? – Вера потянула за рукав Толстикова.

Он, словно очнувшись, посмотрел на нее и натужно улыбнулся:

– Вера Григорьевна у вас все в порядке? К вам никто не приходил?

– Так все в порядке или никто не приходил? Я что-то не пойму вопроса?

– Хм, ну давайте на первый – вас никто не тревожил? Все в порядке?

– А кто меня должен был тревожить?

– Ну, так. Мало ли.

Помощники Толстикова топтались у порога. Два здоровенных опера виновато смотрели на Лесину. Она покосилась на них, требовательно и строго спросила:

– Петр Кузьмич! Вы, кажется, заигрались, заигрались! Что вам надо от следователя по особо важным делам в ее квартире в три ночи? Конкретно ответьте на вопрос!

– Вера Григорьевна! Если я пришел к вам в три ночи – значит, были основания! Так приходил, кто ни будь к вам? Вы одна дома?

– Ну, знаете ли! Вы уже мне тут допрос учиняете! Я завтра же доложу вашему руководству!

– Докладывайте, докладывайте! У меня есть основания беспокоиться за вашу личную безопасность!

– Это почему?

– Видите ли! Сегодня вечером совершено убийство нашего сотрудника! Более того – начальника четвертого управления ГУВД края – полковника Саблина!

– Хм, я слышала вечером эту печальную новость. Боюсь, что это дело передадут мне. Вы не знаете, кто там из следователей работал? Ни Котов? Он вчера дежурным был.

– Вы правы! Но в этом убийстве есть конкретный подозреваемый! Убийца, которого видели на месте преступления!

– Да! И кто это? – Вера как можно правдивее изобразила испуг и удивление.

Но сама почувствовала, что получилось у нее плохо. Она, все-таки была никудышной, актрисой. Ее в свое время даже прогнали из студенческого театрального кружка.

– Хм, это ваш хороший знакомый – старший оперуполномоченный третьего отдела РУБОПа майор Виктор Поляков.

– Что? Поляков? Вы с ума сошли! – Вера притопнула ножкой.

На этот раз возмущение у нее получилось. Толстиков поверил в ее искренность. Было видно по его лицу, что он даже смакует, что говорит ей такую неожиданную новость.

– Да, Да. Вера Григорьевна. Как это не печально, но это факт. Его видели соседи. И его видели мы. Я лично.

– Вы видели его возле трупа Саблина?

– Нет, не возле трупа. Но выходящего из квартиры Саблина. Затем он убежал. И на крики остановиться не среагировал. Было видно, что он скрывается. Так что в отличие от других убийств в этом деле у нас есть конкретный подозреваемый. До этого он был на встрече с еще одним подозреваемым – Казанцевым. Тот, убит при задержании. Он оказал сопротивление. А Поляков с места происшествия – воспользовавшись суматохой, сбежал. И как я подозреваю – направился к Саблину и убил его. И я надеюсь, что если мы начнем копать завтра, по тем остальным убийствам, то выясниться, что там, замешан Поляков!

Вера тяжело вздохнула. Поправив полы халата, она пожала плечами:

– Это очень страшно и странно. Витя не мог убить Саблина. Ну, если вы так настаиваете, то завтра конечно надо начать поиск и его и улик на причастность его к остальным убийствам! Только вот я не пойму, что вам от меня-то надо в три ночи? Вы так и не ответили?

– А к вам мы приехали вот почему. Мы ввели план перехват. И начали отрабатывать все версии и связи Полякова. И его невесту, и мать его невесты, и еще его друзей. Нигде его не обнаружили. Кстати пропала и его невеста. Я подозреваю, что он мог скрыться с ней. Но и вот знакомых надо отработать. Одна из знакомых я извиняюсь – вы. Так что не взыщите!

– Вы с ума сошли полковник! Я по-вашему – укрываю Полякова с его невестой?! Мне что делать больше нечего?!

– Нет, но на всякий случай, а вдруг они ворвались к вам и угрожая и удерживая вас, пытаются выудить какие-то сведения по ведению дела?! Вдруг у вас тут, какие-то бумаги по делу есть?! Кстати у вас тут нет никаких бумаг?

– Нет, полковник, вы точно рехнулись! Я просто поражена! Так, чтобы, по быстрей закончить, этот цирк, я предлагаю вам осмотреть мой дом и успокоиться – это, во-первых. Во-вторых, мне никто не звонил, и никто не угрожал! И в-третьих – я никогда не беру домой документы! Никогда! Это мое правило! И самое главное – в-четвертых! Завтра у меня будет огромный и неприятный разговор с прокурором края, и я попрошу его отстранить меня от этого дела! И в-пятых! Я напишу рапорт в Москву и доложу о вашем самоуправстве! Если вы работали в комитете, а потом в ФСБ. Это не значит, что вы можете применять методы ваших коллег из НКВД, времен тридцатых годов! А сейчас можете осмотреть мою квартиру и убираться отсюда! – Вера демонстративно отошла в сторону и протянула руку – словно приглашая пройти в зал.

Толстиков, замялся. Он, внимательно посмотрел в глаза Лесиной. Но увидев там решительность и злость хмыкнул и обернувшись махнул своим помощникам. Те попятились и вышли из прихожей в коридор. Полковник, обернулся, виновато улыбнувшись, заискивающим голосом сказал:

– Ну, зачем же вы так. Конечно, мы не будем устраивать у вас тут осмотр помещения. Мы ведь пришли, если надо – помощь оказать. На всякий, случай. А вы – сразу в Москву! За вас беспокоились!

– Спасибо за беспокойство! – Вера сказала это совсем раздраженным голосом.

– Ну, что ж не будем вас больше тревожить. Но на всякий случай я вас попрошу – если Поляков вам позвонит, или придет – немедленно звоните мне! Я приеду немедленно!

Вера, ехидно улыбнулась и кивнула. Толстиков мотнул головой, словно поручик царской армии и вышел. Когда дверь за ними захлопнулась, Вера села на кресло и обхватив голову руками – тихо расхохоталась. Это был не просто смех, а настоящие судороги. В такой позе ее застал Поляков, который вышел из кладовки. Виктор стоял и ждал – пока Вера успокоится. Через пару минут она подняла голову и посмотрела на него мокрыми от слез глазами:

– Витя, ты меня заставил стать соучастницей. Такого еще в моей жизни не было. Не было! Что бы я ради мужчины – пошла на должностное преступление! Просто на преступление! Поляков, скажи – зачем это мне?

– Вера, ты что говоришь? Какое преступление? Выручить своего друга в беде это преступление?!

– А если друг – преступник?

– Я преступник?

– Ладно, все! Хватит Витя! Идем спать! Ты в зал, я в спальню! Завтра, будет трудный день. И силы понадобятся!

– Хорошо Вера! Ложись, спи! Но я уже не усну! Я поехал решать дела!

– Что прямо сейчас?

– Прямо сейчас!

– Куда если не секрет?

– Мы же все с тобой обговорили, кто и что делает, – Виктор говорил это, надевая брюки и пиджак.

Он, поправил под мышкой кобуру и вставил туда пистолет. Лесина с интересом и тревогой наблюдала за его сборами. Она тяжело вздохнула:

– А мне что прикажешь делать?

– А тебе надо сделать вот что. Завтра помимо того, что мы с тобой наметили – затребуй все возбужденные дела по наркоте за последние три дня. Тебе не откажут. И если найдешь там дело, где подозреваемый фигурирует Гейдар – азербайджанец, посмотри, кто его ведет. И срочно звони мне.

– Звонить тебе? А куда?

– На твой сотовый. Я его заберу. Он пока будет у меня. Ведь я свой и Саблина выкинул. Я знаю, как работают эти трубки если надо. Они словно радио маячки. Вычислят в три минуты. Так, что у меня выбора нет. А себе утром купи новую трубу. Деньги надеюсь, у тебя есть? Если нет, займи – я отдам. Потом.

– Ну, ты Витя нахал! А не боишься сейчас идти? Может они там, на улице засаду устроили?

– Нет вряд ли. Толстиков хоть и хитрый лис, но на это не пойдет. Он поверил тебе. Ты кстати хорошо сыграла. Талант пропадает. Но все равно, я, конечно, буду осторожен. Спасибо за заботу.

Поляков, одел, дубленку и шапку. Застегнув пуговицы, он повернулся и улыбнувшись сказал:

– Ну ладно Верочка. Я пошел. Прошу тебя звони. Если что. Сразу звони. Как только что-то станет, тебе известно. Хоть малейшая подробность – сразу звони.

Лесина неожиданно подошла к нему вплотную и положив руки на плечи, нежно сказала:

– Слушай Поляков, за что я с тобой, вот так – вожусь?

Он ей не ответил. Он взглянул в ее глаза и не выдержал – опустил свои. Вера улыбнулась и притянув его голову к себе – поцеловала в щеку. Ее губы обожгли его кожу. Он засмущался и покраснел.

– Ба! Да смелый и отважный майор боится поцелуя?! – шутя, воскликнула она, и тут же серьезно и грустно добавила. – Береги себя Витя. Береги. Я буду очень переживать.

– Хорошо Вера. А ты только вот сделай то, о чем я тебя просил.

– Обещаю!

Виктор, отстранился от нее и повернувшись, стал открывать замок. Лесина неожиданно спросила его вслед:

– А у вас, что действительно серьезно?

Он понял – о чем она, но, не оборачиваясь, тихо ответил:

– Да.

Дверь захлопнулась тяжелым ударом. Вера тяжело вздохнула и пробормотала:

– Так всегда – те, кто нужен, занят и не может. Странная штука – жизнь.

Но Поляков этих слов конечно не услышал. Он крадучись спускался по ступеням подъезда.

– Витя джан? Как ты? Ты, что? – ничего не соображающий Алик стоял в трусах, распахнув дверь.

Поляков оттолкнул его и вошел в квартиру. Затащив за собой хозяина – захлопнул дверь. Алик, немного пришел в себя. Зевнув, он спросил:

– Сколько время?

– Пол пятого.

– Что так рано? Что случилась?

– Это вот я приехал спросить – есть ли что нового?

Алик как будто очнулся. Он встряхнул головой и растирая глаза, кивнул на кухню:

– Проходи туда! Извини! Конечно, конечно! Есть, есть! Я просто вот ели проснулся! Есть новость! Я вот звонил тебе! Но твой телефон недоступен! Недоступен! И на работу звонил! Но тебя нет! Только спрашивали – кто это? Твои коллеги и все! Я искал тебя Витя джан! Как хорошо, что ты пришел! Ты вовремя!

В это время из спальни раздался женский голос:

– Алик! Кто там! Кто пришел?

Хозяин квартиры замахал руками и проталкивая Виктора на кухню – грубо крикнул:

– Никто! Спи! Это не к тебе! Спи это ко мне!

Поляков зашел на кухню и сняв шапку – расстегнул дубленку. Осмотревшись, сел на табуретку:

– Я не хочу, чтобы она меня видела. Скажи ей пусть из спальни не выходит.

– Конечно, конечно! – засуетился Алик. – Я сейчас оденусь и с ней улажу.

Пока он ходил – Виктор по-хозяйски открыл холодильник. Заглянув в его – достал колбасу и сыр. В боковом отсеке увидел бутылку конька. Налил себе пол стакана и выпил залпом. Когда Алик, зашел на кухню – Поляков жевал бутерброд. Улыбнувшись, он кивнул на стул:

– Ну, садись, рассказывай. Я тут у тебя в холодильнике похозяйничал. Ничего? Что-то жрать, захотелось.

Алик испуганно затряс головой и улыбаясь сел рядом с Виктором:

– Конечно Витя джан. Конечно. Ешь на здоровье!

– Так что там у тебя?

– А у меня вот что! Они назначили встречу! Завтра в двенадцать! Вот наши поедут! Деньги повезут!

– А как вышли?

– Хм, обнаглели. Прямо на рынок пришли. Прямо к родственникам пришли. Гейдара. Вот и все. Сказали, тащите завтра бабки. Увидите вашего Гейдара.

– Сколь их было?

– Двое.

– Как одеты, ты их видел.

– Видел. Один высокий в коричневой дубленке и светлой формовке. Второй коренастый в черной куртке меховой и норковой шапке. Брюки черные. Я за ними немного следил. Потом побоялся. Ты сказал – не высовываться. Но я вот и проследил. Немного. До стоянки. Они там машину бросили. На какой машине они приехали, видел.

– Ну и на какой?

– Серебристый Форд Фокус. Металлик цвет. Новый совсем. Такой хороший. Ухоженный. Диски литые. Вот номер записал.

Алик вскочил и достав с холодильника бумажку протянул ее Полякову. Виктор взглянул на записанные цифры и тяжело вздохнул. Это был номер «Форда» Ольги Сечиной.

– Так – круг замыкается. Совсем обнаглели. На ее тачке, уже ездят! Суки! – пробормотал Поляков.

– Что? – не понял его Алик.

– Ничего, я говорю, все идет по плану. А теперь слушай меня Алик. Мне нужно, что бы ты помог мне. И помог чем можешь. Нужно сделать вот что…

Вера Лесина вышла из подъезда своего дома ровно в восемь. Она посмотрела на свои часы на руке в кабине лифта. Темное зимнее утро встретило небольшим морозцем. Несколько вздохов и Лесина взбодрилась. Ночь была бурной, сначала разговоры с Виктором. Потом визит Толстикова.

Вера сначала хотела вызвать машину, но потом передумала. Она вспомнила, что нужно зайти в первый салон сотовой связи и купит телефон. Но Лесина не была уверена, что в такую рань кто-то из коммерсантов уже работает. И, тем не менее, решила пробежать две остановки пешком – по пути было несколько магазинов и павильонов, которые торговали сотовыми.

Лесина шла быстрым шагом. Делать это в ее сапогах на высоком каблуке, было не просто. Шпильки то и дело подворачивались на снежном насте. Но Вере удавалось сохранить равновесие. Более того, ее походка была довольно грациозной в таких условиях.

Один из ларьков был действительно открыт. Лесина потянула за ручку – дверь растворилась. Девушка продавец – встретила ее растерянной улыбкой. Она не верила своим глазам, что кто-то в такую рань может зайти и купить сотовый телефон. Но, тем не менее, она пробормотала слова приветствия.

– Мне что ни будь, подешевле и понадежнее. И не надо мне всех этих там наворотов камер и прочей ерунды. Просто надежный телефон, – приказным тоном скомандовала ей Вера.

Продавец поняла, что предлагать и расхваливать товар – бессмысленно. Девушка выложила на прилавок цветную коробку и пожав плечами робко сказала:

– Тогда вот эта модель. Я думаю, вам подойдет!

Вера не стала разглядывать новую трубку, она лишь спросила:

– Сколько?

В этот момент за ее спиной раздался мужской голос:

– Вера Григорьевна? Ну, наконец-то! Слава богу! А мы тут сбились, волнуемся!

Вера непроизвольно оглянулась. Перед ней стоял высокий мужчина в меховой куртке и спортивной шапочке. Незнакомец приветливо улыбался. Вера даже успела рассмотреть его ямочку на подбородке.

– Вы, кто? Я вас не знаю!

– Как же Вера Григорьевна! Несколько раз встречались и в прокуратуре, и у Павла Степановича Безбородько в кабинете. Я его подчиненный. Майор Свешников. Павел Свешников. Вот мое удостоверение. Вы что меня забыли? Мы и несколько раз виделись на происшествиях!

Вера вспомнила – где видела этого типа. Конечно в ГУВД. Но особой радости Лесина не испытала. Да и взгляд Свешникова ей был неприятен. Она натужно улыбнулась и небрежно бросила:

– Вы видите, я занята. Поговорим после.

– Конечно, конечно, мы подождем!

– Хм, не надо меня ждать. Приезжайте в прокуратуру там и поговорим.

– Нет, Вера Григорьевна! Это срочно!

Тут подала голос продавец. Девушка робко спросила:

– Ну а мне как оформлять покупку? Или нет? Или позже зайдете?

Вера, покосилась на работницу прилавка. Виновато улыбнувшись, кивнула головой:

– Да, да. Сколько я должна?

– Мы на улице вас подождем, – бросил за ее спиной Свешников.

На двери звякнул колокольчик – когда он вышел. Вера собралась мыслями. Что было делать в этой ситуации. Купить телефон было мало. Нужно было дозвониться Виктору. Предупредить его. Вера покосилась на входную дверь и спросила продавца:

– А можно мне попробовать – новый телефон? Я могу по нему позвонить?

– К сожалению – оператор подключит вас лишь через полчаса. Или даже час. Я извиняюсь.

– Девушка мне срочно нужно сделать звонок, я могу от вас позвонить?

– Да конечно – вон стационарный телефон.

Продавец подала ей белый, большой аппарат с длинным шнуром. Лесина набила свой номер на клавишах, как заправская секретарша на машинке – адрес своего бюро.

Но длинные гудки вызова в трубке уходили в тревожную неизвестность. Виктор не брал телефон. Вера еще раз набрала номер. Бесполезно. В этот момент вновь звякнул колокольчик на двери. Свешников появился как злой джин из сказки – из клубов пара. Холод в распахнутую дверь – ворвался в помещение и окутал его лицо белым облаком.

– Вера Григорьевна! Вы скоро? Мы вас ждем! Дело то действительно – важное! Нужно ехать!

Лесина положила трубку на аппарат и обречено вздохнула. Она поняла, что не сможет поговорить с Виктором.

– Хорошо, хорошо, иду, что там у вас?

– Пойдемте. Я все расскажу не здесь же?! – Свешников покосился на продавца.

Та непроизвольно опустила в смятении глаза.

Когда они вышли на улицы – Вера заметила еще две фигуры – судя по всему, помощников Свешникова. Двое мужчина стояли у темно зеленой «Волги», двигатель у которой работал в готовности.

– Что еще там у вас? – недовольно буркнула Лесина.

– Так вот какое дело то! Вы про Полякова то знаете?

– Что про него знать? – немного испуганно спросила Вера.

– Ну, что он Саблина убил, а потом его искали.

– Ну, то, что он подозреваемый я знаю. А что вот он убил? Он что вам сам это сказал? – зло усмехнулась Лесина.

– Так-то то и да. Он признался. Но вот подробности говорит – будет рассказывать только вам!

– Что? Поляков задержан?

– Да его поймали ночью. Вот сейчас его допрашивают. А он закочевряжился. Говорит – будет разговаривать только с вами? К чему бы это? Вот мы и за вами приехали. Без вас не как Вера Григорьевна! Мы вас и ищем поэтому. Так бы стали мы вас беспокоить. Но сами то понимаете – дело срочное. И генерал – требует. Да и ваш прокурор края наверняка в курсе. Так, что поехали Вера Григорьевна срочно. Выручайте.

Вера не на шутку испугалась. Она испугалась за Виктора. Его схватили. И ему сейчас придется нелегко. А как вести ей себя? Как показать – свою непричастность и в тоже время помочь Полякову? Ситуация была катастрофической.

– Так, что Вера Григорьевна, вы поможете нам?

– Да, да конечно, – выдавали из себя Лесина.

– Тогда пожалуйте в машину и поехали. Все ждут.

Свешников кивнул рукой на «Волгу». Вера неохотно прошла к автомобилю. Она собиралась сесть на переднее сиденье. Но перед ней распахнули заднюю дверку:

– Садитесь назад – там вам удобнее будет, – пробурчало один из мужиков, стоящих возле.

– Да, но я привыкла ездить впереди. И потом – нам тесно будет сзади втроем! – запротестовала Лесина.

– Не будет! – Свешников схватил ее под локоть и силой впихнул в машину.

Вера чуть не ударилась головой о стойку. Она попыталась выставить ногу и встать с сиденья. Но ее бесцеремонно втолкнули обратно. Рядом уселся здоровенный парень. С другой стороны, плюхнулся еще один. Вера оцепенела от ужаса – она поняла, что оказалась в плену.

– Что вы себе позволяете? – Лесина, попыталась придать, своему голосу решительность и угрозу.

Но рядом прохрипел низкий и грубый баритон:

– Заткнись и сиди молча! Заткнись и веди себя хорошо. И дайка сюда свою покупку!

Сосед вырвал из ее рук коробку с телефоном.

– Вы за это ответите! – Вера пихнула парня в бок.

Но тот, с ответом не помедлил – влепил ей звонкую пощечину на отмах, обратной стороной ладони. У Лесиной, слетела шапка. Рот наполнился каплями крови. Ударом ей рассекло губу. Она поняла, что лучше не злить своих похитителей.

Продавец павильона сотового с удивлением увидела, как в помещение вновь вошел человек в меховой куртке и спортивной шапочке. Здоровяк приветливо улыбнулся. Он вежливо сказал:

– Тут посетительница только что у вас покупала сотовый.

– Да, – растерялась девушка.

– Да все в порядке не волнуйтесь. Она вон номер набирала на телефоне. Он же высвечивается у вас на аппарате?

– Да конечно есть дисплей и память.

– Вот и чудно. Вы ведь после нее не набирали не какие номера?

– Нет, ее последний.

– Дайте, пожалуйста, аппарат!

Девушка протянула ему телефон. Мужчина достал из кармана бумажку и ручку. Нажав на кнопку памяти, он посмотрел на загоревшиеся, на дисплее цифры. Записав их довольно улыбнулся и протянул обратно аппарат.

– А как стереть данные?

– Стереть?

– Ну да. Не нужно что бы они загружали ваш телефон.

– Так вот, – девушка показала пальчиком и кивнула на кнопку.

– Нажмите ее.

– Что?

– Я говорю – удалите данные! – зло бросил мужчина.

– Хм, пожалуйста, – аппарат недовольно запищал, будто ему причинили боль.

– Вот и умница. Вот и хорошо.

Незнакомец погладил продавца по руке. Он взглянул в ее глаза. Она испугалась. Во взгляде мужчины промелькнула угроза и злость. Повеяло холодом.

– И вообще девушка, давайте так. Сюда никто не заходил и ничего не делал. Понятно?

– Нет, – проблеяла совсем испуганная продавец.

– Ты, что дура! Я говорю – ты не видела не меня ни этой тетки, которая у тебя телефон покупала! – рявкнул мужчина.

У девушки от испуга на глаза навернулись слезы. Она послушно закивала головой не в силах ничего вымолвить. В этот момент из подсобки появился охранник. Мужчина в черной униформе с шевроном эмблемы на руке требовательно спросил:

– Что тут за шум Люся? Тебя кто-то обижает? Кто тут орет?

– Да никто ее не обижает служивый, – словно старому знакомому крикнул незнакомец. – Вон просто беседовали, она мне про модели телефонов рассказала и все. Тащи службу старина.

Посетитель повернулся и направился к выходу. Охранник проводил его недоверчивым взглядом. Помолчав, он подозрительно спросил:

– Люся! С тобой, точно все в порядке? Он ничего тебе не сделал?

– Нет, нет, все нормально, – выдавила из себя девушка, украдкой смахивая слезы со щеки.

Поляков увидел сребристый «Форд» сразу. Он узнал машину Ольги издалека. Поблескивая словно самолет, «Форд» подъехал к стоянке возле рынка. Виктор немного пригнулся, сидя за рулем аликиных «Жигулей». Тонировки на стелах у него не было и поэтому Виктора могли рассмотреть.

Кто сидел в «Форде» Полякову было не видно. Но, судя по силуэтам – это были два человека. Оба с короткими стрижками. Алик нервничал, ерзая рядом на пассажирском сиденье:

– Видишь Витя джан! Вон они. Они и в прошлый раз приезжали!

– Откуда ты знаешь? Их же не видно.

– Да я их чую, как пес чую. Они это! Гады.

– Ладно, упокойся. Твои родственники и знакомые – что, точно, все сделали, как я сказал?

– Да. Точно. Они утром сходили в приемную ФСБ. Сбросили письмо. Написала место и обстоятельства. Они все сделали. Написали, что вымогают деньги. Сколько вымогают. Они сделали. Я мамой клянусь. Причем отправили совершенно другого человека. Их никто не мог вычислить!

– Они просто опустили письмо в ящик или их кто-то там выслушал? Их кто ни будь, опрашивал, говорили они с дежурным офицером?

– Нет. Ты же сказал просто опустить письмо. В ящик. Они так и сделали.

– Хорошо. Надеюсь, фээсбшники заинтересовались, этой ситуацией. На это надо уповать. На это надо надеяться и ставит. Потому как, если ФСБ проморгала, или, что-то там не сработало – я не знаю, что делать будем. Уйдут бабки. Ваши. Уйдут. И я ничем помочь не смогу. Я один против этой армии просто бессилен. Они меня вон самого загнала как волка. Я сам вон вне закона. Так что надейся. На все надейся, что бы нам помочь могло. Главное еще раз говорю, чтобы ФСБ заинтересовалось. Ну ладно. Сейчас посмотрим. И главное пусть ведут себя как бы испуганно. Передали деньги и все. Они сделают это?

– Сделают. Сделают Витя джан. Куда им теперь деваться!

– Ладно, будем ждать. На сколько, они назначили?

– На одиннадцать.

– Сейчас без десяти. Вот суки. Проверят. Надо посмотреть, нет ли еще кого хвоста вокруг. В общем, так. Выходи их машины. И пройдись вон в ту сторону. Где стоит много тачек. Посмотри там волги. Особенно смотри на номера. Если есть машина с буквами – «М кк» сразу иди сюда и скажи мне. Я не могу пройти они меня, если что узнают. Меня и так ищут. Вот и еще на всякий случай. Может, увидишь и буквы «Р пп» тогда вообще дело все в норме. Обычно это тачки ФСБ, на сколько я знаю. Сюда беги. Хотя черт, их знает – на какой, серии, они ездят. Они, непредсказуемы – эти ребята из конторы.

– Понял Витя джан.

– И, Алик – не суетись. Как будто, просто гуляешь или вон ждешь кого. На номера так вот открыто – не пялься. Вычислят. Там тоже профи.

– Хорошо!

Кавказец, хлопнув дверкой, растворился в глубине стоянки.

Виктор внимательно следил за серебристым «Фордом». Ему было хорошо видно машину. Он заметил, как у «Форда» открылось переднее стекло, и из салона вырвался дымок. В машине закурили сигарету.

Прошло пять минут, но Алик назад не вернулся. Виктор начал волноваться. Кавказец обычно выполнял все команды беспрекословно. Еще через пять минут Поляков хотел, было выйти из автомобиля и пройти вдоль стоянки. Но не решился.

К «Форду» шли два кавказца. Судя по одежде это, были родственники Алика. Так, по крайней мере, он описал их Виктору. В руке один из них нес пакет. Скоре всего в нем и были деньги. Виктору не понравилось то, как они себя вели. Тот, что пониже, маленький и коренастый азербайджанец в большой, кожаной кепке, с меховыми отворотами для ушей – то и дело оборачивался и оглядывался. Озирался по сторонам. Было заметно, что он нервничает.

Виктор понимал, что сделать в этой ситуации ничего не сможет. Если фээсбшники будут проводить операцию – то они проведут ее при любом стечении обстоятельств. Если же «машина» не запущена и информация вовремя не пришла к тому, кому надо, то все что сейчас произойдет – это банальная передача денег.

Кавказцы подошли к «Форду». У автомобиля, опустилось секло, на пассажирской дверке. Сидящий, в машине, что-то сказал азербайджанцам. Один из них кивнув головой, быстро пошел назад. У машины остался стоять – тот, что был с пакетом в руках.

По обычному сценарию, такой ситуации – принесшего деньги, должны были пригласить сесть в автомобиль. Что бы поговорить и возможно пересчитать купюры. Но сейчас этого не происходило. Азербайджанец в кепке так и оставался стоять возле «Форда» и судя по всему, что-то говорил людям в автомобиле. Затем, протянулась рука и кавказец отдал им пакет.

Виктор напрягся. Сейчас или никогда. Пакет взят. Хотя риск есть – но делать захват фээсбшникам нужно именно сейчас, иначе «Форд» может отъехать и брать их, будет уже труднее. Да и кто его знает, что они могут вытворить.

Но никакого захвата не происходило. Все было спокойно. Азербайджанец, постояв возле «Форда», повернулся и отправился назад, к рынку. Причем машина цвета «металлик» и не собиралась отъезжать со своего места. «Форд» стоял, как ни в чем, не бывало. Поляков понял, что на этот раз его план не сработал. Те, кто приехали за деньгами – получили то, что надо. И, скорее всего сейчас действительно пересчитывали добычу.

Виктор обернулся, стараясь рассмотреть Алика среди стоящих автомобилей. Но того поблизости не было видно. Поляков засунул руку под мышку и нащупал пистолет. Так он делал всегда в опасные и тревожные минуты. Это его успокаивало. То, что придется, самому следить за «Фордом» Виктор понял, еще через пять минут. Ни Алика, не азербайджанцев, которые приносили пакет.

«Форд» между тем завелся. Их глушителя вырвалось облачко газов. Виктор понял, что сейчас нужно, что-то делать. Ему необходимо было первому выехать со стоянки – иначе «Форд» бы имел значительное преимущество во времени и наверняка бы, потерялся, в потоке автомобилей, на оживленных улицах.

Преследовать почти новый «Форд», машину с передним приводом, зимой, на стареньких «Жигулях» с классическим задним приводом, дело рискованное и неблагодарное. После «Тойоты» вообще управлять «выкидышем» отечественного автопрома подвиг для водителя. Машина, плохо слушается и привыкнуть к ней нужно время. Хоть и оборотистый, но слабенький мотор «Жигулей» не может выполнить команды шофера. Он, надрываясь, то и дело пытается сорвать «Жигули» – «в занос» или заглохнуть при недостатке тяги.

Виктор вспотел буквально через пять минут. Он сбросил шапку на сиденье рядом и стер со лба теплые капли.

«Форд» ехал, то спокойно, то срывался – с места в карьер. Он петлял по улицам в центре, и то и дело, останавливался на обочине. Для чего водитель делал такие маневры – Поляков понимал, он наверняка старался определить – есть ли слежка. Виктор, как мог – маскировался за автобусами и грузовиками, и останавливался за сотню метров, от «Форда». «Жигули» были невзрачные и грязные и вряд ли могли привлечь внимание тех, кто был в серебристой машине. Но все-таки держать дистанцию нужно было разумно. Уметь не отстать от новенькой машины и в то же время, не подъехать близко.

Самое главное, что, напрягало, Полякова, было то, что красная лампочка резерва бензобака то и дело зловеще вспыхивала на панели. Датчик уровня топлива неумолимо показывал отсутствия нужного количества топлива. Стрелка, как будто испугавшись, погони – нырнула вниз, за предельную черту. Горючего осталось максимум – на двадцать километров. Как только лампочка резерва загорится без мигания – значит, ехать на «Жигулях», станет, совсем рискованно. В любую минуту бензин закончится. Ведь показания прибора могли быть не точные.

После получасовой такой игры в кошки мышки – «Форд» немного снизил скорость и поехал по направлению к «студенческому городку». Это была окраина города. Дальше дорога вела к коттеджам. Она была довольно скользкой. Сначала поднималась в гору, затем спускалась вниз. Трасса вела через лесной массив к берегу Енисея, где среди сосен и елей располагались несколько поселков, застроенных частными домами.

Ехать по полупустой дороге и быть не замеченным почти невозможно. Поляков сбавил скорость, надеясь на то, что «Форд» раньше времени не свернет с трассы в лесную чащу, на проселочную дорогу.

Серебристая машина то и дела мелькала среди деревьев. Встречные автомобили попадались довольно редко. Виктор еще немного сбавил скорость. Посмотрев в зеркало заднего обзора, он увидел, что его нагоняет синий «Ниссан». Это было на руку. Поляков решил пропустить иномарку и пристроиться к ней в хвост. Но «Ниссан» как назло – не шел на обгон. Видно водитель не хотел рисковать на скользкой и горной дороге. Получалась совсем комичная ситуация. Скорость снизилась почти до сорока километров в час. «Японец» плелся в хвосте, а серебристый «американец» стал отрываться.

И тут Виктор сделал, как посчитал он – единственное, правильное решение – остановился. «Ниссан» был вынужден обогнать. За «Ниссаном» показался и «УАЗик». Он пыхтел и ехал тоже медленно. Поляков тронул «копейку» с места сразу после внедорожника.

Но когда он подъехал к развилке – дорога разделялась на две, одна уходила в право, другая влево – Виктор понял, что совершил ошибку. Форд словно сквозь землю пропал. И куда ехать было неизвестно.

Синий «Ниссан» повернул направо. «УАЗик» покатил налево. Виктор тяжело вздохнул и перекрестившись крутанул руль вправо. Он решил проехать эту часть поселка. Трасса жалась к горе. От нее то и дело в сторону реки, отходили узкие дорожки, которые вели к коттеджам. В один из таких своротов свернул и Виктор.

Было видно, что дорогу тут, от снега очищали редко. Машина буксовала. Нужно было ехать аккуратно – одно неправильное движение и «Жигули» бы завязли в глубоком сугробе.

Коттеджи стояли вдоль – словно вытянулись в линейку. За одной улицей, следовала другая. Виктор ехал медленно. Это было рискованно. Его машину можно было хорошо рассмотреть. А главное увидеть – кто сидит за рулем.

Поселок как будто вымер. Лишь дымки над некоторыми трубами, говорил о том, что в домах кто-то есть из хозяев. «Форд» как будто в землю канул.

Поляков петлял на «Жигулях» по поселку. Через двадцать минут, он понял, что найти тут серебристую машину – просто не реально. Если она и заехала, куда ни будь во двор – то рассмотреть ее за высокими заборами – не было шансов.

Ветер, разогнал тучи и выглянуло зимнее солнце. Оно хоть и не грело, но своим ярким светом – создавало иллюзию тепла. Снег блестел. Голубое небо, зеленый хвойный лес и темно синий Енисей – рисовали яркую картину, приятную глазу. Хотя природа Сибири была прекрасна в любую погоду, но все-таки, когда такие цвета смешивались – все выглядело особо нарядным.

Поляков решил вернуться к развилке и проехать в другую – другую часть поселка. Когда он подъезжал к раздвоению дороги – увидел, что мимо проехали патрульные «Жигули» сотрудников ГАИ. Белый автомобиль, с синей полосой и бортовым номером, не спеша, повернул налево.

Виктор пристроился ему в хвост. Что делали здесь гаишники – где нет движения автомобилей – было не понятно. Вскоре патруль остановился. Из «Лады» вышел толстый милиционер в бронежилете и синих штанах со светоотражающими полосками на икрах. На плече у него висел автомат «Калашникова». Дэпээсник уныло посмотрел на «Жигули» Полякова, но останавливать их не стал.

Виктор напрягся и выдохнул воздух. Попасть сейчас на разговор с гаишниками – было бы лишним. Объяснять им цель своего приезда и отсутствие документов на «Жигули» Алика – не хотелось. Да и кто знает – может быть и у них уже есть на него ориентировка.

Хотя это было вряд ли. Руководство ГУВД стало бы так быстро распространять сведения, среди личного состава ГАИ – об «опере убийце».

Виктор проехал мимо и свернул направо. Дорога уходила в небольшой лесок. Там стояли сразу пять коттеджей. Высокие стандартные заборы и лай собак. Ничего нового. Виктор хотел, уже было развернуть «Жигули» и поехать обратно к трассе, как увидел, что ворота одного из участков открываются. Виктор остановился и замер.

Из глубины двора вышли два человека. Стандартные обычные коричневые куртки черные спортивные шапочки – ничего особенного.

Виктор надавил на педаль газа и рванул машину с места. Он проехал мимо открытых ворот на довольно большой скорости. Но ему хватил времени, чтобы рассмотреть автомобили – которые стоят на стоянке перед домом. Там были запаркованы два больших японских внедорожника и… серебристый «Форд», который Поляков узнал в одно мгновение.

Значит, «Форд» заехал сюда. Значит те, кто похитил Ольгу и причастны к убийству Саблина, находятся здесь. Или возможно находятся здесь. Но то, что деньги, отданные за Гейдара и возможно сам Гейдар здесь – Поляков не сомневался. А, что, если они собрались везти сейчас Гейдара и для этого открыли ворота?

Что деталь в этой ситуации. Самому броситься как в голливудском боевике на этот почти неприступный «форт» – в виде трехэтажного коттеджа и двухметрового забора с кучей охраны – не было смысла. Это там, в кино – главный герой всегда всех побеждает. Все злодеи уничтожены и схвачены. Все заканчивается «хеппи-эндом». Нет, как, все там красиво. Нет. Так не бывает. Поляков поймал себя на мысли. Что задумался о чем-то несущественном, в эту важную и решительную минуту. Тут жизнь. Тут все не так. Все гораздо суровей и печальней.

Виктор развернул автомобиль. Он, вспомнил про патрульную автомашину гаишников – они были сейчас его «палочкой – выручалочкой».

Поляков надавил на газ. Но в эту секунду, случилось не предвиденное. Мотор начал задыхаться. Он сначала зачихал и заурчал, дергаясь, как в агонии. Затем на секунду, взревел в последних потугах, замычав, как будто ему – не хватало кислорода, двигатель заглох. Машина, прокатившись еще несколько метров, встала как вкопанная посредине дороги. Бензин кончился именно в тот момент, когда он не должен был заканчиваться не за что на свете.

Поляков в отчаянье ударил по рулю кулаком:

– Черт, черт! Только этого не хватало!

Виктор тяжело вздохнул. Что-то надо было предпринять в этой ситуации. Между тем открытые ворота подозрительного коттеджа во дворе которого стоял «Форд» Ольги – остались позади метрах в трехстах. Виктор посмотрел в зеркало. Из ворот, выехал темно– синий внедорожник. Он остановился возле забора. Его водитель, судя по всему – чего-то или кого-то ждал.

– Блин, черт, его надо остановить, во что бы, то не стало. Для проверки. Как угодно, – сам себе дал команду Поляков и выскочил из Жигулей.

Нужно было успеть добежать до поворота. Успеть. Там, стоит «Лада» гаишников. Им, можно, что-то наплести. Что угодно. Главное, чтобы они остановили этот внедорожник для проверки. А там – видно будет. Ситуация покажет.

Если в машине будет Гейдар или Ольга – вообще удача. Можно и спровоцировать оборотней. Можно спровоцировать их даже на перестрелку. Рискнуть. Риск дело благородное. У гаишников, если их предупредить – сил хватит. У них, минимум – два автомата и три ствола табельных. Это сильно. Во внедорожнике максимум три оборотня. Не больше. Вряд ли больше.

Итого выходит – трое против четырех. Драться можно. Можно выиграть, если грамотно все рассчитать. Главное, чтобы гаишники ему поверили. Главное успеть добежать к ним – до внедорожника. Успеть их спровоцировать на остановку для досмотра этого автомобиля.

Поляков бежал по дороге. Он оборачивался через каждые два метра. Синий «Крузер» продолжал стоять вдалеке, возле забора. Время есть. Еще метров двести и поворот.

Когда, он выбежал из-за поворота, то чуть не наткнулся на патрульный автомобиль. Два гаишника с любопытством смотрели на запыхавшегося Виктора. Они стояли и курили возле машины.

– Ребята, ребята. Там человека похитили! – крикнул Виктор.

Один из гаишников, чуть не выронил изо рта сигарету:

– Где, кто?

– Там. Вон сейчас повезут его по этой дороге на темно-синем «Ленд Крузере».

Гаишники подозрительно рассматривали тяжело дышавшего от бега Виктора. Один из них пришел в себя и кивнул головой:

– А вы кто в принципе будете гражданин?

Поляков понял, что надо идти «ва-банк». Он достал свое служебное удостоверение и протянул корки под нос постовому:

– Вот, я майор РУБОПа. Выследил особо опасных преступников. Мне нужна ваша помощь парни! Очень, нужна. Я все потом вам объясню – главное вы остановите тот крузак, который сейчас появиться из-за поворота. И осторожней. Там могут быть вооруженные люди. Поэтому один из вас пусть держит автомобиль под прицелом автомата. А водителю лучше тоже выйти из автомобиля и помочь нам. Я все расскажу после. Главное задержите тех людей, которые находятся в крузаке! И все!

Дпсники переминаясь с ноги на ногу, переглянулись. Тот, что был, с погонами старшего лейтенанта, тяжело вздохнул:

– Ну, чем сможем – поможем. Конечно. А что у них оружие есть?

– Да, да!

– Так откуда вы все это знаете?

– Хм ребята сейчас не до этого! Давайте потом все разговоры. И кстати, лучше будет – если вы по рации передадите информацию, что преследуете преступников. Вам бы лучше на помощь кого ни будь, прислали! Так, что давай те пани – действуйте!

Стар лей нагнулся к водителю машины и что-то ему сказал. Водитель кивнул головой и взялся за рацию. Поляков удовлетворенно улыбнулся и посмотрел в сторону поворота. Двигателя «Ленд Крузера» слышно не было. Значит, время работала на него.

– Слушайте парни, я вот что боюсь – они могут проигнорировать ваши требования на остановку. И проехать мимо. Поэтому, надо бы вам машину поперек дороги поставить, чтобы, они, не проско… – но договорить Поляков не успел.

Он обернулся к машине и замер. Рядом с ним стоял лейтенант. Он улыбался и направив на него автомат смотрел презрительным взглядом. В его глазах Виктор за секунду увидел: и издевку, и жалость, и еще черт знает, что.

Это был взгляд палача на жертву.

Гаишник тихо, но решительно сказал:

– Давай родной – руки в гору. Медленно и ласково. Что бы, я не напрягался. Что бы нам с тобой не пришлось тут устроить стрельбу по движущимся мишеням. Кстати мишенью будешь ты.

Второй – тот, что был с погонами стар лея, медленно подошел к Полякову и остановился сзади. Виктору ничего не оставалось, как поднять руки. Он ухмыльнулся и вытянув ладони вперед медленно приподнял локти. Старлей ловкими движениями расстегнул его дубленку и пошарив в карманах – залез под мышку. Пистолет он вытащил с ловкостью фокусника и довольно буркнул:

– Ну, вот все и сбылось. Павел Степаныч как рассчитывал, так оно и вышло. Он сам к нам пришел. Ловко все получилось, – старлей рассматривал пистолет Полякова.

Погладив ствол, он сунул его в боковой карман куртки. Виктор покосился на офицера и увидел, что автомат стар лея на предохранителе – значит стрелять сразу, он не будет.

Виктору хватило оценить обстановку – доли секунды. Поляков взглянул на лейтенанта – который стоял напротив, и направив автомат, улыбался. Виктор понял – или сейчас или некогда. Сзади, как прикрытие – можно использовать стар лея. Значит – шанс есть.

Поляков немного наклонился вперед, что бы сконцентрироваться и резко развернувшись – дернул старлея за ремень автомата. Тот, потерял равновесие и накренился вбок. Лейтенант, стоящий впереди не ожидал, что его сообщник окажется практически у ног Полякова. Гаишник немного растерялся. К тому же его автомат хоть и не стоял на предохранители – но не находился, на боевом взводе. Лейтенанту пришлось передернуть затвор – непроизвольно опустив взгляд на оружие.

На это тоже ушла доля секунды. Полякову этого хватило. Он, накренив старлея – поставил его ловким движением на колени и прикрывшись им как щитом – закричал:

– Бросай оружие гад! – Поляков, орал так, что снег слетел с нескольких веток на деревьях.

Старлей хрипел у его ног, как загнанный конь. Виктор сильно сжал ему шею. Второй рукой он сдернул автомат и направил ствол на лейтенанта. Но тот, широко раскрыв глаза, поднял свой АК и на мгновенье, взглянув на напарника – нажал на курок. Виктору даже удалось в долю секунды рассмотреть отчаянье – мелькнувшие в его зрачках.

Выстрелы щелкнули как игрушечные петарды и отразились эхом от кустов. Пули угодили прямо в бронежилет, надетый на куртку стар лея. Виктор пригнулся и непроизвольно отпустил офицера – тот упал набок как мешок. Поляков дернул затвор и нажал на курок «Калашникова». Грянула очередь. Краем глаза Виктор увидел, что попрал лейтенанту в ногу. Вторая пуля угодила гаишнику в плечо.

Виктор попытался встать на ноги в полный рост и развернуться – но не успел. Сильнейший удар по голове свалил его на землю. Это третий патрульный – все время, сидевший до этого за рулем машины – пришел на помощь к своим сообщникам. Пока шла перебранка и стрельба – он успел выскочить и незаметно подбежать к Виктору сзади.

Поляков, поднял голову и упершись руками попытался встать с земли. Но удар ногой в челюсть вновь свалил его. Виктор упал лицом в снег и потерял сознание.

– Значит, говоришь, они с тебя деньги не вымогали? – толстый человек в камуфляжной форме с майорскими звездочками ходил по кабинету.

Он мерил шагами грязный пол – то и дело сплевывая на почерневшие доски.

Старик чеченец угрюмо сидел в углу на табуретке. Он медленно и ровно дышал – равнодушно взирая за передвижением офицера по помещению.

– А мне известно, что эти оба офицера требовали с тебя пять тысяч долларов. И ты им отдал. Отдал и не потому, что тебе не жалко этих денег, а потому, что у тебя, их много. Вернее, не у тебя, а у вас. Тебе ведь их переводят из-за границы. Так ведь. Так. И отдал ты двум этим офицерам деньги, чтобы выкупить, как ты говоришь – своего брата. Хотя конечно он и не брат тебе вовсе. Не брат. А Абу Замар. Эмиссар Ель Риада на востоке Чечни. Пойми. Я знаю. Я все знаю. И если ты будешь отпираться – только усугубишь свое положение. Так, что, уважаемый, Махмуд – так ведь тебя зовут. Давай договоримся. Давай. Тебе и мне будет легче. Ты и я получим поощрение. Я переведу тебя в Москву – на Лубянку. Там прекрасная тюрьма. Питание. Больница. И следователи вежливые – не то, что тут. Посидишь. Подумаешь. Расскажешь, что захочешь. Может, даже и рассмотрим с тобой некий договор о сотрудничестве. Будешь на нас работать. Отпустим. Поедешь на родину. Повидаешь внуков. Ведь внуки то у тебя есть?

Старик ухмыльнулся. Он оголил свои желтые зубы и брезгливо бросил:

– Почему вы русские, такой, народ – который своих же хочет съесть? Не пойму? Почему? Ну, зачем тебе мои показания? А? Ты хочешь этих двух офицеров подмять. А ведь они помогли тебе меня поймать. Что тебе еще надо?

Майор тяжело вздохнул. Сев напротив старика не табуретку, он почесал свою коротко стриженую макушку. Достал из кармана железный портсигар и щелкнув им прикурил сигарету. Выпустив дым, как-то нелепо хмыкнул носом – словно принюхиваясь к старику. Поморщился и хрипло ответил:

– Значит давал. Давал. Пять тысяч. Пять. Так ведь. А что касается их заслуг – так это, зря ты их жалеешь. Тот, что капитан – он бы тебе глотку перерезал, если бы знал, что ты про деньги мне скажешь. Понял уважаемый Махмуд.

– Может быть. А сейчас ты им хочешь, как я смотрю глотку перекусить. Так ведь? И знаешь – я рад. Пусть так и будет. Пусть. Вы собаки неверные – сами себя сожрете и все.

– Ну, ну! Ты мне брось тут свою ваххабитскую ересь нести. Мы не у мечети стоим. Так давал или нет?

– Что спрашиваешь, если знаешь?

– Ой! Не знал я. Не знал. Сомневался. А тут вижу – не ошибся. Не ошибся.

Старик грустно улыбнулся. Пожал плечами. Зевнул – показывая, что ему надоел разговор. Майор ухмыльнулся и бросив окурок на пол – затушил его своим большим ботинком с ребристой подошвой.

– Скажи мне – а кто конкретно из этой двоицы у тебя деньги то взял? А? Майор? Или капитан?

Старик медленно встал с табуретки и сложив руки за спиной брезгливо бросил:

– Нечего я тебе больше не скажу – разбирайтесь сами. А сейчас я в камеру хочу. Устал. Веди меня в камеру. Спать я хочу.

Майор кивнул головой и рявкнул:

– Дежурный! Веди горца на покой! Веди! Пусть поспит!

Длинный сухопарый сержант – стоящий в углу словно мумия – ожил и бросившись к старику – защелкнул у него на запястьях наручники. Грубо толкнул в спину и прикрикнул писклявым голоском:

– А ну топай мразь ваххабитская!

Майор нахмурился. Достав вновь свой портсигар – он зло сказал вслед сержанту:

– Эй! Ты Егоров полегче! Полегче! Мы ж не варвары какие! Не вздумай его бить или пинать – вмиг на передовую спишу! И вообще поменьше своими ушами тут у меня в кабинете орудуй! Оглохни когда я, что-то говорю с задержанными! Понял!

Так точно товарищ майор! Так точно! Только вот про нежность то вы это зря! Вон как американцы этих талибов на Кубе, в тюрьма прессуют! И ничего!

– А ты что на Кубе был?

– Нет!

– Так и заткнись тогда! Отведешь этого – зови обоих этих ментов! Они спят в соседнем кабинете. Буди и веди сюда.

– Обоих сразу?

– Нет. Сначала майора.

Поляков сидел и непонимающе смотрел на толстого майора заспанными глазами. Тот молча курил и читал, какую-то бумагу на своем столе. Виктор дотронулся языком до засохшей в уголках губ крови. Шершавые бугорки облизнул и начал сосать словно конфету.

– Смотрю я майор, что-то вид у тебя не важный. Лицо вон все поцарапанное. Случилось что? В бою, что ли? Или поссорился с кем?

Поляков отвернулся от толстяка и почесав переносицу указательным пальцем, грубо ответил:

– Я не знаю, с кем имею честь разговаривать. По-моему, мы раньше не встречались и не знакомы с вами.

Майор хмыкнул и обтер лицо ладонями – словно молящийся мусульманин, грустно улыбнулся:

– Зря ты так попер. Зря. Гонор конечно хорошая штука. Но не в твоем положении. Меня зовут майор Костенко. Павел Петрович. Я из четвертого управления УФСБ по Чеченской республике. Контрразведка, проще говоря. Ксиву показывать – или на словах поверишь.

Поляков пожал плечами.

– Вижу, поверишь, – самодовольно хмыкнул Костенко. – А дела то твои майор хреновые. Понимаешь? Хреновые. Под суд, скорее всего, пойдешь. И влепят тебе, скорее всего по полной.

– Это ж, откуда такая мрачная перспектива? Вроде я свою работу тут неплохо выполнял. В командировке никаких замечаний не имел. И тут вот так – раз и под суд. Странно как-то, – дерзко ответил Поляков.

– Да нет. Не надо на арапа. Не надо. Я знаю – ты толковый опер. Толковый. И читал твою карточку. Читал. Тебя просто так не купишь. Так, что ты послушай и отключи свои защитные блоки. Вникни – в то, что скажу. А потом будешь принимать решение.

Поляков внимательно посмотрел на майора. Тот достал свой портсигар и швырнул его на стол:

– Кури.

Виктор достал сигарету. Но сразу прикуривать не стал. Размял табак пальцами. Костенко внимательно смотрел, как он делает это.

– Ты, вот, что. Я вижу парень ты толковый. Давай на чистоту. Сдай мен. Своего подельника. Он ведь деньги взял. Пиши рапорт. Указывай куда он их дел. И все. К тебе претензий нет. Знаю – сейчас кочевряжиться, начнешь. Проходили такую штуку. Только вот я тебе вернуху скажу. Дед то тот. Ну, который овцой в белой папахе все прикидывался – и не дед вовсе.

– А что ж бабка что ли? Ни фига, пол, как поменял, – съязвил Виктор.

– Рано ржешь. Махмуд его зовут. Он связной. По всему востоку. Сейчас колоться начал. В Турции у него вся родня. Вывез всю. И теперь повидаться с ней хочет. А что бы повидаться – на что только не готов. И вас сдать готов в первую очередь. Вернее, не сдать, а сдал. Только вот не сказал, кто из вас пять штук баксов себе притырил. Но то, что вы взяли – раскололся. Так, что майор. Я все знаю. И тебя я позвал не спроста. Мне кажется, вернее, я это чую, нюх у меня такой – это твой красноярский земеля, капитан и увел эти вроде, оперативные, бабки. Только вот тут осечка вышла. Распоряжение из центра пришло. Тайная шифрограмма. Усилить борьбы с оборотнями. Даже, мать их – план сверху спустили. На каждого начальника отдела – по два дела. Как в стихах.

Поляков пожал плечами:

– Я смотрю у вас там, в конторе, с тридцать седьмого ни хрена не поменялось. Как сажали по плану, так и продолжаете.

– Ну, ну. Зря ты это. Зря. Если б как в тридцать седьмом, так ты бы под расстрельную пошел. Пятьдесят восемь – десять. А так. Да и мера то своевременная. Согласись. и вояки и менты обнаглели. С чехами слились, как это говориться – в экономическом экстазе. Оружием торгуют. Людей друг другу продают. Пора причесать всю шелупонь. Да и история с вашими бабками не столь уж гладкая. Согласись. были ведь пять штук баксов?

Поляков промолчал. Он медленно закурил сигарету и посмотрел на майора. В его глазах он увидел решительность и силу. Он понял, это очень серьезный противник. И просто так отболтаться от него будет трудно.

– Ну, так Поляков, что скажешь. Будешь со мной сотрудничать, или упрешься рогом?

– Да, майор. А ты не очень-то изобретателен. Говоришь – деньги этот засранец нам отдал. Говоришь – по его показаниям мы вымогали. Говоришь пять штук баксов. Да, дело конечно интересное. Но я так тебе скажу – не отломится тебе от этого ничего.

Майор вскинул брови. Толстяк недоуменно посмотрел на Виктора и с шумом выпустил дым от сигареты изо рта.

– Это почему?

– Да потому. Ты же сразу мне вон сказал – для галочки все это затеял. Разнарядка и прочее. Никто, понимаешь, никто не оценит твоих потуг, пять штук баксов это вообще ерунда какая-то. Ни оружия тебе, ни наркотиков, ни постоянной сети. Мелко. Пять штук баксов – да тебе в центре выговор за это влепят, а со мной придется тут возиться. Да и Казанцев тоже – гусь еще тот. Его на испуг или как меня вон на доводы – не возьмешь.

– Да, как я понял – ты в отказ пошел.

– Нет. Почему же в отказ. Просто я тебе так скажу. Я никаких денег не брал. За это я тебе ответить могу. Хоть перед кем. Никаких денег я не брал и ничего, о них не слышал. А то, что говорит твой дед – горец, фуфло. Он просто со злости нас с Казанцевым оговаривает.

Контрразведчик тяжело вздохнул. Бросил окурок на пол и вновь растоптал его ботинком.

– Значит, говоришь, Казанцев твой тоже не виновен. И тоже ничего не знает. Да. Вы конечно земляки. Конечно из одного управления. Но как я вижу – ты своего дружка то плохо знаешь.

Поляков насторожился, но ничего не ответил. Майор хлопнул по столу ладошкой и встав крикнул:

– Егоров, позови капитана.

Поляков услышал, как что-то грохнуло в коридоре. Через некоторое время в кабинет зашел Казанцев. Он заискивающе улыбался. Поляков удивился. В руках у капитана был автомат. На поясе висела кобура с пистолетом.

– Ну, что капитан, как договаривались. Но тут вот заминка. Твой то напарник в отказ пошел. Мне видно и впрямь придется вас задержать. До разбирательства. Пока. Так, что ты зря вон так улыбаешься.

Казанцев удивленно посмотрел на Полякова. Поставив автомат в угол, он сел рядом с ним на табуретку. Обняв за плечо, спросил:

– Ты, что Витя, с ума сошел? Ты что уперся?

Поляков сбросил его руку с плеча и зло ответил:

– Я с ума не сходил. Ты, о чем это?

Контрразведчик улыбнулся и ехидно сказал:

– Вот, вот я ему о том же. А он не в какую.

– Виктор, да хватит. Кончилось все. Я уж и домой хочу. Командировка завтра заканчивается. Брось. Пиши рапорт, все как было и мы с тобой, едем домой.

Поляков пристально посмотрел ему в глаза:

– Что значит, как было?

– А-то и значит. Пиши, нам с тобой этот ваххабит дал пять тысяч долларов. Передал их тебе, при очередной встречи. А ты как честный офицер отдал их мне, на сохранение. И сейчас вот мы передаем деньги сотрудникам ФСБ по полной программе. Точка. Все.

Поляков встал с табуретки и сжав кулаки грозно сказал:

– Ну, ты и сука! Ну, ты и сволочь! Мразь!

Виктор сильным ударом в челюсть свалил Казанцева с табуретки. Пнув, его в живот ногой – набросился сверху и начал душить. Контрразведчик, опешив, завопил как ограбленная торговка на рынке:

– Егоров, Егоров ко мне! Ко мне!

Толстый майор выскочил из-за стола и пытался разнять, дерущихся. Но их тела, сплелись в борьбе и оттащить друг от друга было делом нереальным…

Виктор, очнулся как после страшного сна. Он лежал на чем-то твердом. Гудела голова. В полумраке он никак не мог разобрать, где находится. Поляков почувствовал, что у него замерзли ноги. Поджав, он потрогал озябшие ступни. Ни ботинок, ни носков не было.

Пытаясь разглядеть помещение, он пролежал еще какое-то время. Это была комната без окон. Лишь слабый кусочек дневного света пробивался, откуда-то из-под потолка. Ребристая сетка на маленькой форточке.

Скорее всего, комната находится в подвале – решил Виктор.

Поляков вдруг сильно захотел есть. Чувство голода уныло толкнуло в желудок. Виктор вздохнул, сглотнул слюну и облезал губы.

Интересно – пристрелил он или нет того лжегаишника на дороге. А второй, которым прикрылся – жив ли он?

Мысли крутились в голове кашей. Чувство голода немного отступило – ну вдруг захотелось курить.

– Да, что я как родиха? То, то, то это? – спросил Виктор шепотом сам у себя.

Он закрыл глаза. Вытянулся на кровати и застонал. Гудела голова.

Ольга. Возможно, они держат ее, где-то рядом, в этом доме. Возможно, она в соседней комнате. Знать бы где. Ольга. Только бы она была жива!

А, что, если они уже ее убили?! Что если они вытянули из не деньги! Просто она стала им не нужна. Пристрелили и бросили в Енисей, а то и в тайге. Где ее тело, вообще не найдут. Тайга рядом. Здесь, в этом поселке рядом с городом, она подходит близко. Чуть проехал и все, такой бурелом – ногу сломаешь.

Ольга. Нет. Она жива. Нет. Главное, не терять надежды. Нет. Она жива. Оля. Олечка.

В раздумьях Виктор пролежал еще, какое-то время. Сколько он определить не смог. Может быть час. А может и минут двадцать.

Тут взаперти и без света – время текло по особым законам. Его нельзя была ощутить – увидев стрелки на циферблате.

Время – оно неподвластно, не каким законам. Оно существует само по себе. Оно главное в этом мире. Это оно решает – кому, сколько и когда. Время возможно – это и есть Бог!

– Господи прости меня грешного! Чушь какая, лезет в голову! Так и с ума сойти можно, – прошептал Виктор.

В этот момент зазвякали ключи, где-то в углу комнаты. Грохот открывающегося замка. Судя по звуку – запоры были солидные – словно в тюрьме.

Через пару секунд мелькнула полоска от света. Виктор сощурил глаза. Затем комнату озарила яркая, бело-синяя вспышка. Поляков от нее просто ослеп. После длительной темноты – он был ослеплен этим световым взрывом.

Попытался открыть глаза. Темно. В комнате вновь полумрак. Он плохо все различал. В глазах стояли черно-синие круги. Резало веки.

Виктор приподнялся и сел на кровати. Потер глаза руками. Он покачал головой и прислушался. В помещении кто-то был. Затем Виктор почувствовал запах сигаретного дыма. Вошедший, курил и молча, скорее всего, следил за ним.

Так, они просидели несколько минут. Постепенно к Виктору стало возвращаться зрение. Он увидел силуэты человека, который сидел, метрах в трех от него, на табуретке.

Он и нарушил молчание первым.

– Курить хочешь? – голос Виктору показался знакомым.

Но он, никак не мог вспомнить – где его слышал. Помолчав, Поляков решил, что нужно, поддержать беседу. Разговор, будет полезным.

Зачем пришел этот человек?

Может банально его пристрелить? Нет. Его бы не тащили сюда в дом. Значит, он, зачем-то им нужен. Значит, у них есть, какое-то предложение к Виктору. Предложение… Нет, конечно, это сказано глупо. Скорее требование. Требование. Ольга. Он им нужен, но зачем? Только бы Ольга была жива. Главное грамотно сейчас себя повести. Главное не показывать, своего страха. Нет страха не за себя – страха за жизнь Ольги.

– Курить хочешь? – повторил вопрос вошедший.

– Да, – прохрипел Виктор.

– На, кури. Зажигалка в пачке.

Рядом с Поляковым, на кровать, упала пачка сигарет. Виктор нащупал ее рукой и достал одну. Помяв в руках, щелкнул зажигалкой.

Дым приятно обволок легкие. Задержав дыхание, Виктор выпустил его наружу со свистом. Затянувшись еще несколько раз, откинулся на кровати и попытался рассмотреть человека, напротив. Глаза уже вновь привыкли к темноте. Силуэт человека ему был виден отчетливо. Это был крепко сложенный мужчина с короткой стрижкой. Он сидел, упершись руками в бедра.

Виктор тяжело вздохнул и спросил:

– А зачем вы с меня ботинки то сняли? Что б по снегу, не убежал, что ли?

– Да нет. Обувь твоя нужна. Для одного дела. Вот и все.

Виктору ответ не понравился. Обувь была нужна наверняка, чтобы натоптать ее на месте преступления. Отвести следы. Вернее, привести их к нему. Приедут эксперты, снимут отпечатки. Потом найдут Виктора. В этих ботинках. Все сойдется. Был на месте. Его следы. И наверняка его оружием. Табельным. Нет! Только не это!

– А ты правильно расклад сечешь! – словно читая его мысли, произнес незнакомец. – Возьмем твои шузы. Отпечатков налапаем, пушка твоя. Одно слово – оборотень. Ну, чистый оборотень! Как пить дать – оборотень, – издеваясь, ехидно, сказал человек-фантом.

Голос знаком. Он где-то его слышал. Причем часто. Нет. Не может быть. Нет. Только не это.

– Паша? – робко спросил в темноту Поляков.

– Угадал черт. Угадал чертяка. Нет, Витя ты настоящий опер. Я всегда говорил – с тобой перегнем. Меня не слушали. А зря. Честно говоря, я тебя боюсь, и пристрелил бы тут, да в бетон закатал. Без всякого представления. Опасный это театр. Но не я тут решаю. А жаль.

Да, это был он. Майор Свешников. Павел Свешников. Его коллега по отделу. Он. Паша. Пашка прохвост – как его звали остальные ребята. Неужели! Господи!

– Ты удивлен. Почему я? – вновь прочитал его мысли Свешников.

– По правде сказать, да. Паша. Как ты мог? Евгений Петрович ведь тебе учителем был. Он же тебя работать научил. Паша?! Как ты мог?

– Вот только не надо! Витя. Не надо мне тут, по гнилому ездить! Не надо! Твоих этих соплей, про честь и совесть не надо! Не хочу! Все есть, так, как есть.

– Значит, ты считаешь – нет их?

– Кого? – не понял вопроса Свешников.

– Ну, чести и совести?

– Послушай Поляков, не надо. А то разговора не будет! Все! Заткнись! – разозлился Свешников.

– Ладно, как скажешь.

– Слушай. Витя. Скажи мне. Ты, что действительно не знал – про меня?

– Нет, – хмуро ответил Поляков.

– Ха, так значит, ты про и остальных не знаешь! Вот и ладненько! Молодец Паша! Молодец!

Паша! Господи! Паша! Павел! Не ужели и есть он тот загадочный Павел, с которым по телефону разговаривала Ольга? Про этот разговор и рассказала ему мать Сечиной. Да. Все сходится. Павел. Оборотень. Его управление. Его отдел. Возможно, он знал все про операцию со Свирским. Возможно, он знал все про Кубарову. Возможно, он знал все – про Сечина и Ольгу. Павел. Круг замкнулся.

– Где она? – спросил Виктор.

Свешников молчал. Он смотрел на Полякова. Виктор чувствовал на себе его взгляд.

– Где она? Она жива?

– Жива. Пока.

– Что значит пока?

– А то и значит.

– Вы, что собираетесь ее убить?

– А, ты как думаешь?

– Постой, нет. Так не играют.

– А как, играют? – Свешников ухмыльнулся.

– Я хочу ее увидеть. Я не верю тебе.

– А мне плевать. Хотя конечно, увидишь, – ответил Павел издевательским тоном.

– Когда?

– Скоро. Прямо сейчас. Вот принесут твои ботинки и пойдем. Наверх. На последнее свидание.

– Что она вам сделала?

– Ты, что дурак? Она слишком много знает. А таких людей в живых не оставляют. Ты же знаешь правила игры.

– Откуда, она могла знать? А?!

– Нет, ты и впрямь дурак. Ты же ей сам все разболтал. Все, заткнись!

В этот момент в комнату вошел еще один человек. Он подошел к Свешникову и что-то шепнул ему на ухо. Затем небрежно швырнул ботинки, которые были у него в руке – к ногам Полякова. Виктор попытался рассмотреть его лицо. Но не смог это сделать. Свешников встал с табуретки и потянувшись лениво зевнул:

– Все Поляков, одевай, обувь и пошли. За мной.

Виктор, поднял с пола ботинки и напялил их на ноги. Обувь была холодной. Скорее всего, ее, только, что принесли с улицы.

– А где носки? – язвительно спросил Виктор.

– А, что внутри нет? удивился Свешников.

– Нет. Странно будет все это как-то. Найдут меня убитым. А носков на оборотне нет. Не свяжется картинка. Под сомнение все попадет.

– Вот козлы! – Свешников вслед ругнулся трехэтажным матом.

Погрозил кулаком куда то, в сторону двери. Поляков встал с постели. Он закурил еще одну сигарету. Пламя озарило его лицо.

– Эй, Витя. На ходу не курить. Не надо. Я тебя знаю. Ты ловкий черт. Кинешься – сигаретой в глаз. Не хочу. Сигарета – это же то же оружие. Я ведь знаю все эти тонкости. Ты, что забыл, я все это тоже проходил. Брось.

Поляков бросил окурок и медленно растоптал его на полу. Искорки еще долго не хотели угасать.

Свешников стоял и смотрел. Ухмыльнувшись, он достал, откуда-то из кармана пистолет и передернув затвор – кивнул стволом в сторону Полякова:

– Витя. Короче. Стреляю я метко. Сразу пулю в затылок. Не каких фокусов. Не какой жалости у меня к тебе нет. Пойми это – иди и не дергайся.

Поляков пожал плечами. Он напряг свои бицепсы – готовя их к самому неожиданному. Надо разогнать в мышцах кровь. Напряг икры и незаметным движением потер бедра руками.

– Слушай Паша. А если я вот возьму и кинусь, пристрелишь меня – сорвется план. Придется тащить мой труп в другое место. Эксперт этой поймет. Даст заключение о подставе. Все сломается. Вся эта ваша, игра. Смотри. Мне ведь, терять нечего.

– Кидайся. Мне вообще насрать. Пристрелю. Труп в Енисей. Есть запасной вариант. Но и самое главное – учти. Ты не увидишь ее. А ведь ты, так надеешься. Выбирай. Варианты, как говорится – есть всегда.

– Варианты говоришь? – ухмыльнулся Виктор.

Он понял, Павел на провокацию, не поддастся. Его не сломить, всей этой ерундой. Он опытный опер. Знает, что делает. И все давно посчитал. Да – вариантов нет.

– Хорошая перспектива смерти – как говорил, Евгений Петрович. Так ведь? Помнишь? А Паша? – Виктор двинулся к двери.

Свешников пропустил его вперед и шел в двух шагах. За дверью Поляков непроизвольно зажмурился. Яркий свет резал глаза. Неожиданно его кто-то подхватил под локоть. Неизвестный прижал его к стене. Грубо дернул за руки, и заведя их за спину – надел наручники. Железные браслеты больно сдавили запястья.

– А, полегче, нельзя? – спросил Виктор.

– Нельзя, – буркнул человек за спиной и сильно толкнул Виктора в спину. – Шевели копытами!

Его вели по коридору. Виктор понял, что это большой дом. Скорее всего, один из особняков этого элитного поселка. Двух, а то и трехэтажный. Коридор был не длинным – наверх вела лестница. Крутая, пятнадцать ступенек. Поляков их сосчитал специально. Впереди дверь, из орехового дерева, судя по всему – дорогая. Значит, они и впрямь, в элитном коттедже. Значит, не ошибся – его держали в подвале.

Дверь толкнул ногой.

– Осторожней копытами пинаешься. Обшивку поцарапаешь! – буркнул его конвоир из-за спины.

– Да пошел ты! – огрызнулся Виктор и тут же получил между лопаток удар чем-то тяжелым.

Застонав, он на секунду остановился и попытался развернуться. Но конвоир не позволил ему это сделать – врезал ногой по ягодицам и толкнул в спину:

– Шевели копытами!

Его провели по еще одному коридору. На полу дорогая ковровая дорожка. Ботинки по ней ступали мягко и почти бесшумно. Большая двухстворчатая дверь с рифленым, цветным стеклом. Конвоир приоткрыл ее и затолкнул Полякова в комнату.

Огромная – она была похожа на апартаменты, какого ни будь – английского лорда. Массивная темная мебель из дуба. Картины на стенах в золотых рамках. На полу огромные ковры, шкура белого медведя. Большой блестящий длинный стол. Головы животных на стенах. Латы средневекового рыцаря в углу – блестели, словно музейный экспонат. В стене был сделан большой камин. В нем потрескивали дрова. Возле камина стояло несколько огромных кожаных кресел. Полякова подвели к одному из них. Конвоир пихнул его в спину, и Виктор не произвольно плюхнулся в это большое седалище.

– Сиди тут! – приказал он.

Виктор оглянулся и посмотрел в лицо провожатому. Это был молодой парень лет двадцати пяти. С короткой стрижкой и угрюмым лицом. Поляков раньше никогда его не видел. Внешность конвоира была ему не знакома. Парень зло улыбнулся и процедил сквозь зубы:

– Что пялишься? Морду, мою запомнить пытаешься? Запоминай. И знай, сука, я тебя лично в расход пущу.

Поляков немного удивился такой ненависти конвоира. Парень прямо кипел от негодования. У него от злости даже тряслись руки.

В этот момент прозвучал мягкий и знакомый голос.

– Удивлен Витя, что у этого человека такая неприязнь к тебе?

Поляков чуть было не упал с кресла – благо, что это сделать было почти невозможно. Перед ним стоял никто иной – как Павел Степанович Безбородько. Его непосредственный начальник и самый близкий друг покойного полковника Саблина.

– Павел Степанович? – еле выдавил из себя Поляков.

Безбородько кивнул головой и сел в кресло, напротив. Затем посмотрел на конвоира и махнул ему рукой. Тот схватил Полякова за плечи и повалил на бок в кресле – затем расстегнул наручники, но одну руку освобождать не стал, а пристегнул стальные браслеты к рядом стоящему массивному чугунному столику, на котором возвышались бутылки с коньяком, джином и вином. Виктору пришлось сидеть и пригибаться – ножка, к которой пристегнули его руку, была короткой. Поляков сидел и смотрел на Безбородько снизу-вверх. Тот покачал головой:

– Неудобно, Витя. Знаю. Но, что поделать. Береженного, как говорится – Бог бережет. Безопасность превыше всего. Ты у нас парень шустрый. Ты кстати удивлен, почему этот молодой человек – так резок с тобой. Очень все просто. По твоей вине убит его брат. Тот гаишник, которым ты прикрылся на дороге. А его друг нечаянно выстрелил в него. Кстати и он тоже ранен. Ты ему прострелил ногу и ключицу. Но, слава Богу – рана не очень серьезная. Жить будет.

Поляков с ненавистью посмотрел на своего шефа.

– Что не можешь себе поверить. Вернее, не можешь даже, вот такой расклад в своей голове уложить? Бывает. Все очень в этом мире неожиданно, – издевательским тоном говорил Безбородько.

Он взял со столика бутылку с коньяком и налив в бокал подвинул его к Полякову:

– Выпить хочешь? Хочешь, вижу. Твой любимый кстати коньяк. Пей Витя. Может больше не представиться.

Виктор отвернулся.

– Ну, ну, не надо. Вот это не надо. Проигрывать Витя нужно тоже уметь. Ты хороший опер. Хватка у тебя дай Бог. Но все же. Ты облажался, – словно читая нотацию, говорил Безбородько.

Он, налил коньяк еще в один бокал. Поднеся его ко рту – понюхал содержимое:

– Ах, какой аромат. Я тоже, кстати, люблю коньяк.

– А вы эти слова, говорили, своему другу, прежде, чем, его убить? – зло спросил Поляков.

– Ты о Саблине?

– Да.

– Да, жаль, конечно, старика. Но, что поделаешь. Он сам виноват. Как и ты кстати. Влез туда, куда не надо было. Все шло хорошо. Без сучка, как говорится и задоринки. Но влезли. Сами. Сами себе и приговор и подписали. Такова жизнь и тут никто не виноват. И теперь как ты понимаешь – нельзя нам, ну никак, тебя в живых оставлять. Ну, никак. Хотя я бы оставил. Боле того, предложил бы тебе, работать на нас. Но не делаю этого. Знаю – не согласишься. Ты честный мент. Потому немного глупый и наивный. И умрешь ты вовсе не героем – а предателем и оборотнем. Так, по крайней мере, о тебе, будут думать коллеги.

– А, вы я вижу, можете чужие мысли читать? Экстрасенс? Что могут думать люди – знаете?

– Ну, ну повыпендривайся. Это полезно. Тебе ведь больше ничего не остается. Только вот до низости не опускайся. Оскорблять человека, не нужно, ни при каких условиях. Даже если тебя он собирается убить.

– Скажите, пожалуйста! Какое благородство! – Виктор взял свободной рукой бокал с коньяком и выпил.

Алкоголь ему сейчас мог помочь. Гудела голова. Нужно было заглушить боль. Что бы можно было хладнокровно рассуждать. Только вот перебирать со спиртным не стоит. Реакция может снизиться – а она еще пригодится. Мало ли чего.

Безбородько внимательно посмотрел на Полякова, затем достал из большой деревянной шкатулки сигару и отрезав кончик кривыми блестящими щипцами – подкурил. Аромат благородного табака наполнил комнату. Виктор смотрел на этого человека с сигарой во рту и не мог поверить, вот он тот, кого он искал все эти дни. Сидит, и глумиться, над ним. Пьет коньяк – курит дорогие сигары и собирается его убить.

– Мы решили Витя тебе использовать по максимуму. Что бы не сорить как это говорится драгоценным материалом. Казанцев и Саблин не помогли. Хотя ты ведь уже оборотень. Это ведь ты по версии нашего отдела безопасности и завалил полковника. Ты Витя. Но этого мало. Нужно тебе завалить еще одного человека. Тогда уж все. Фенита ля комедия. Как говорится. Можно и отпустить тебя с миром.

Поляков насторожился. Что на этот раз придумал этот толстый упырь. Ольга. Что с ней. Неужели она мертва. Нет.

– Послушайте Павел Степанович. А Оля? Что с ней? Мне обещали, что я, ее увижу!

– Да? И кто это? А догадываюсь, Свешников. Он сентиментален. А надо ли это тебе? А? Лучше уж так, поверь. Да и зачем женщину тревожить. Не нужно.

Значит, она жива. Это уже хорошо. Поляков немного повеселел, хотя веселится сейчас, мог бы только камикадзе.

– Слушай Витя. А как ты думаешь, кто еще знает обо всем. Ну не знает, то догадывается. Кому ты все выложил? А?

– Да весь то драматизм. Что никто. Не успел я. А жаль.

– Э-э-э, нет. Знает, есть человек. Кстати Оля мне сказала, что ты сам про деньги Кубарова догадался. Что, мол, он уехал с деньгами на последнюю встречу. Мол, ее жену вычислил. С сейфом.

Виктор улыбнулся и не поверил этим словам подполковника. Врет. Оля не могла ему это сказать. Берет на пушку. Нужно попытаться вытянуть, как можно больше информации из него. Нет! Поиграть можно. Поляков, потянулся к бокалу и улыбнувшись кивнул:

– Может, нальете еще?

Безбородько, ухмыльнулся и выпустив очередную порцию сигарного дыма, налил коньяка.

– Вы Павел Степанович. Перегибаете. Не могла Оля вам ничего сказать. Она не знала.

– Ха. Наивный. Нет, она мне сразу по телефону рассказала. Когда от мамы звонила. Перепуганная была.

Поляков чуть не подавился коньяком. Стоп! Так это он разговаривал с Ольгой по телефону. Это их разговор слышала мать Сечиной! Павел! Его зовут Павел Степанович. Паша! Стоп. Второй Паша! Что за черт?! Это может быть правдой. Он шантажировал Ольгу. Ей все выкладывала Кубарова, ее подружка, а эта толстая свинья с под полковничьими погонами – получала от них информацию!

– Ты Витя переборщил со своими бабами! Болтаешь им в постели, черт знает что! Все выкладываешь! А это первый признак к провалу. К осечке. Информация ушла. И все. Проиграл.

– Что значит с бабами. Оля не баба. Вы что-то тут мудрите Павел Степанович.

– Да нет Витя. Кроме Оли ведь у тебя еще одна зазнобы появилась. Та, с кем ты тоже откровенничал. Выкладывал ей все. Может, вы конечно и не спали с ней. Но душами как я знаю – слились в последние дни.

– Вы о ком? – недоумевая, спросил Виктор.

– Сейчас узнаешь. Все узнаешь. Витя – болтать оперу в постели нельзя. В постели пропадает все. И карьера и даже жизнь. Бабы Витенька, они ведь зло! Как умирают разведчики – а? Клюнул на бабенку и все. Пошло-поехало. А мы ведь Витенька почти, как разведчики. Нам нельзя расслабляться.

– Вы сейчас о своих дружках говорите или о ребятах наших честных – операх. Так если о них, вы не причисляйте себя. Не надо путать говно и масло.

– Обиделся. А зря. Я ведь правду говорю. Ладно. Хватит тут нам театральные посиделки устраивать. Там в городе уж переполох до пика нашел. Поэтому нужно его, как-то тушить. А тушить мы будем так.

Виктор насторожился.

Безбородько скривил гнусную рожу и крикнул:

– Паша, веди сюда эту матрешку!

Виктор напрягся. Рука, прикованная к столику – непроизвольно потянулась. Зазвучала посуда. Бутылки задрожали. Безбородько поморщился.

– Расслабься. Не греми. Не греми. Сейчас увидишь мил дружочка, милку, свою ненаглядную.

Оля. Она жива. Поляков понял, сейчас он увидит Ольгу. Но зачем? Зачем? Что они задумали.

Дверь раскрылась. В комнату вошел хмурый Свешников и еще один молодой парень. Они остановились. Через мгновение в комнату втолкнули ее. Виктор вздрогнул. Эта была Вера Лесина. Она, грустно улыбнувшись, встала рядом со Свешниковым. У нее было бледное, как мел лицо. И главное глаза. Полные страха и слез глаза. Они внимательно и с надеждой смотрели на Полякова. Виктор понял, как ей сейчас трудно. Вера. Нет! Только не это. Но это было так. Страшная реальность. Еще один козырь в руках у бандитов. Нет. Сегодня точно не день правосудия. Поляков тяжело вздохнул и опустил глаза в пол.

– Ну, что встали Вера Григорьевна. Проходите. Вот могу вас угостить коньяком. Проходите, садитесь, – словно радушный хозяин пригласил Безбородько.

Поляков посмотрел на его лицо. Подполковник выглядел, как сама благодетель. Лесина медленно подошла к столику, к которому был пристегнут наручниками Виктор и посмотрев по сторонам – словно оценив обстановку, села напротив Безбородько в кресло.

– Ну, что Вера Григорьевна. Так вы, скажите нам все-таки, на какой стадии дело? Вернее, что, есть в деле? Какие документы подтверждают, что у нас в красноярском РУБОПе орудует банда так называемых оборотней?

Вера молчала. Она смотрела на Полякова. Тот виновато улыбался. Безбородько наблюдая за этим безмолвным свиданием, ехидно улыбался. Налив себе еще коньяка, он отпил из бокала и поставив его на столик потянулся за очередной сигарой.

– Ладно, не хотите раскрывать тайну следствия – черт с ним. Но как, я подозреваю – нечего существенного там нет. Более того, никаких прямых улик, ведущих в наше славное управление – в деле нет. Поэтому все это лишь слабые догадки, полу, спившегося опера и мертвого полковника маразматика.

– А если вы все так хорошо знаете, зачем вы меня незаконно тут удерживаете – взяли бы, да отпустили. Зачем вам эти проблемы. Ведь теперь то они точно у вас будут. Незаконное задержание следователя по особо важным делам краевой прокуратуры – вам будет много стоить, – неожиданно спокойно сказала Лесина.

Поляков удивился такой выдержки. Про себя он отметил, что Вера по виду вообще не волновалась. Либо у нее были железные нервы.

– Ой, да бросьте. Бросьте! Вера Григорьевна. Никто меня не накажет. Да и задержал я вас, не беспричинно. Не без причинно. Ведь в последнее время, у вас появилось, твердое убеждение. Майор милиции Поляков говорит вам некую разумную версию. Более того, вы в нее уже поверили. Да, я вам скажу еще больше – вы начали копать в этом направлении. И мы вас прервали в самом начале пути. Вот и все. И поэтому привезли вас сюда мы не случайно.

Полякову не понравились слова, про уверенность в безнаказанности. Безбородько говорил все это взвешенно и слишком спокойно. Значит, у него был какой-то план. Виктор за несколько лет совместной работы хорошо изучил повадки подполковника. Когда он так себя вел – то был уверен в своей победе. Уверен, в успехе конечной операции. Сейчас от этого веяло опасностью.

– И почему же вы считаете, что вам все это сойдет с рук. Что вы вообще останетесь незамеченным в этой истории, словно прочитав мысль Виктора, спросила Лесина.

– А, потому. Что на днях дело закроют. И не просто закроют. Найдут виновных. И не просто виновных – а виновного. Главаря, этих самых оборотней. Которые, вовсе окажутся не оборотнями, а лишь членами организованной этнической, преступной группировки. Которую, возглавлял наш сотрудник. Сотрудник моего отдела. Как это не прискорбно. Печально. И я конечно тут строгий выговор получу, за невнимательность к своему личному составу. Но что сделаешь. За все надо платить.

– Вот, вот, Павел Степанович. За все время вы сказали лишь одну умную вещь, – подал голос Виктор.

Безбородько небрежно махнул рукой в его сторону:

– Ой, молчи ты Витя! Тебя вообще тут никто не спрашивает.

– А почему вы так уверены Павел Степанович. Что дело закроют. Ведь его виду я. А я не собираюсь производить таких действий, – не обращая внимания, на перепалку Полякова и Безбородько спросила Лесина.

Она уверенна, налила себе в стакан немного вина и пригубила. Безбородько ухмыльнулся:

– Да потому, что знаю. И вы тут не причем. Да и дело считайте вы это уже не видите. Его закроет другой следователь. По указанию как я думаю – самого прокурора края. Вот и все.

– Да?! Вы такой прозорливый у нас. И почему же, по-вашему, у меня заберут это дело? Какие такие аргументы, заставят прокурора края, принять решение передать это дело в другие руки? Что вы обладаете передачей мыслей на расстояние – и внушите ему это? – Лесина пристально смотрела на подполковника.

Безбородько даже поежился в кресле от ее взгляда. Поляков порадовался. Эту словесную дуэль Лесина выигрывает. Она переигрывала этого борова психологически. И это была маленькая победа.

– Передадут. Передадут. Обстоятельства заставят так его это сделать. Больше просто не будет выбора. Совсем-то вот так бросит дело будет нельзя, Безбородько выпустил огромный клуб пахучего сигарного дыма.

– Что за обстоятельства? – Лесина спросила это немного настороженно.

– Дело в том, что утром завтра найдут тело следователя по особо важным делам краевой прокуратуры – Веры Лесиной. Она будет убита тремя, а может и пятью выстрелами из пистолета Макарова. Как выяснится позже, это будет табельное оружие старшего оперуполномоченного РУБОПа – майора Полякова. Главного подозреваемого в убийстве полковника Саблина. Этот же Поляков как окажется, чтобы замести следы, дал команду при задержании другого перевертыша и оборотня – члена его преступной группировки Казанцева убить снайперу. Тот приказ выполнил. Уже даже есть показания прапорщика. Позже будут задержаны члены этой банды – прикрывающиеся торговлей на рынке. Пять человек. Все азербайджанцы. Я думаю, они дадут признательные показания. Кстати один уже дал. Некто – Гейдар. Он еще и показался крупным наркодилером. Его задержали, с поличным, с килограммом героина. Вот так. Все убийства совершенные в последнее время и Кубарова и его жены и бойню на трассе устроила эта банда. Казанцев убил свидетеля и начальника уголовного розыска дивногорского ГОВД. Это следует из актов баллистической экспертизы. Не так ли? Да и вообще, как вам этап печальная история Вера Григорьевна? А? Вот я думаю, прокурор края и передаст дело другому следователю. У которого, в принципе вопросов по результатам возникнуть не должно.

– Ну, ты и сволочь! – Поляков дернул пристегнутую, к столику руку.

Несколько бутылок упало от рывка.

– Успокойся Витя! Успокойся! Проигрывать надо уметь! – Безбородько кивнул одному из парней который стоял рядом.

Тот подскочил и придавил Полякова в кресле. Хрустнуло запястье. Виктор замычал от боли.

Лесина мимолетно взглянула на Полякова и его мучителя и посмотрев на Безбородько, спросила невозмутимым тоном:

– Значит, вы меня приговорили. В вашей игре я уже мертвая.

Безбородько тяжело вздохнул. Ничего не ответил, а лишь развел руками.

– Вообще план конечно интересный. И тут действительно некоторые моменты неоспоримы. Некоторые улики просто глобальны. Но есть одного, но. Есть, момент, который я не поняла.

– Какой? – Безбородько затянулся сигарой.

– А главный злодей? Поляков? Этот оборотень? Он-то как? Его, что найдут мертвым рядом с моим телом? Он, что пустит себе пулю в лоб от отчаянья? Если так – не убедительно и как-то неправдоподобно, – Лесина буравила взглядам подполковника.

Виктор заметил, что она напряглась.

– Ну, зачем же так. Вера Григорьевна. Зачем? Все будет по всем правилам детектива. Сначала ваш труп. А послезавтра – мои сотрудники выйдут на след Полякова и в одном из заброшенных цехов – брошенного завода зажмут его. Начнется перестрелка. В результате оборотень, будет убит. Кстати он убьет одного из моих сотрудников. Вот так.

– То есть – вы собираетесь убить сначала меня. Подбросить труп. А чуть позже убить – Виктора? – Лесина спросила это и обернулась по сторонам.

Виктор поймал ее взгляд. Вера почти незаметно подмигнула ему и указала глазами на пол. Поляков понял, что она, что-то задумала. Но что? Что это за жест? Глаза в пол. Пол. Надо упасть на пол. Но когда? И зачем? Что должно произойти.

– Вы догадливы. Вера Григорьевна. Очень жаль, конечно, что придется так с вами поступить. Но просто вы сами нам не оставили никаких шансов. Начали общаться с Поляковым. Он вам выдал кучу информации, которую вы вообще не должна были знать. По сути дела, Вера, вас приговорил Поляков, скажите ему спасибо, – Безбородко кивнул на Виктора.

Поляков понял, что нужно, что-то предпринять. Он, захрипел и схватившись за горло, начал медленно пригибаться. Охранник, что почти весел на нем – опустил Виктора и испуганно встал с кресла. Поляков, дернувшись несколько раз, закатил глаза и повалился из кресла на пол.

Безбородько брезгливо посмотрел на его псевдоконвульсии:

– Пусть покуражится. Пусть комедию тут полает. Помирать-то, конечно не охота. Но каков артист! Да Витя. Да! В театре тебе надо работать, – ехидно процедил сквозь зубы Безбородько, и подмигнув Лесиной затянулся сигарой.

Затем подполковник потянулся, чтобы налить себе коньяка. Но в этот момент послышался, какой-то шум. Гул нарастал, где-то там, за окном. Задрожали стены. Все находящиеся в комнате непроизвольно повернули головы в сторону окна.

Удар и массивное стекло, огромной рамы, рассыпалось вдребезги. В помещение влетел маленький блестящий цилиндр.

Его заметил Поляков, приоткрыв глаза. Его заметили все. Странный предмет – проскользил по дуге и упал возле камина. Раздался страшный грохот. Разлетелись в сторону горящие головешки. Посыпалась посуда и стекла. Всю комнату заволокло едким, густым дымом. Резало глаза. Кашель давил горло. В этой суматохе с право, и с лево, кто-то дико кричал. Крики были везде. Виктору показалось, что комната наполнилась дикими воплями. Хотя в ушах у Полякова стоял страшный звон. Взрыв шумовой гранаты – а это была именно она, в виде блестящего цилиндра – слегка контузил Виктора.

Поляков повернулся на бок и увидел, что в метре от него, на полу лежит Вера. Вокруг нее словно ожившие стволы деревьев, топтались мужские ноги. Одни были в больших, кованых, ботинках. Некоторые в простых зимних полу сапогах. Виктор поймал себя на мысли, что в эти страшные секунды он рассматривает обувь. Словно очнувшись, он, пополз к Лесиной. Она, лежала, обхватив голову руками.

Он рванулся и как пес на цепи дернулся назад. Пристегнутая к столу рука не давала ему сделать движение дальше. Виктор, что есть силы, потянул на себя чугунный стол. Он перевернулся. Бутылки, а вернее осколки от них посыпались на ковер. Коньяк вино, и еще, какая-то жидкость стекала на дорогой ворс персидского ковра. Мелкие стекла хрустели в пылу борьбы и возни. Ничего толком в дыму нельзя было разобрать.

Виктор кашлял. Слезы заволакивали глаза. Скорее всего, кто-то из штурмовавших помещение – швырнул и гранату со слезоточивым газом, потому как Виктор услышал хоть и слабый, но хлопок взрыва.

Раздалась автоматная очередь. За ней несколько одиночных пистолетных выстрелов. Крики. Опять дикие крики. Шум борьба. Треск дерева. Опять взрыв. Опять крики и вновь стрельба. Одиночные, пистолетные хлопки и вновь короткая автоматная очередь.

Виктор стянул наручник с чугунной ручки и освободившись подполз к Вере. Он навалился на нее сверху – прикрыв ее своим телом. Она сначала вздрогнула, но в следующую секунду притихла. Поляков крикнул ей на ухо.

– Это я Вера! Лежи смирно! Лежи тогда пулей не зацепит. Пронесет! Не дергайся!

Вера лежала. Она, как показалось Полякову – даже перестала дышать от страха. Виктор втянул носом воздух. Он, прижался лицом к ее волосам. Почувствовал запах, карамели и какого-то слегка горького привкуса.

Виктор вдруг подумал – а чем же, она моет голову? Приятный шампунь на запах. Черт! Что за глупость! Что за мысли! Нашел момент! Вот тебе и сентиментальность в смертельный момент!

И вновь, как во сне. Он, отстранился лицом от волос Лесиной и посмотрел в бок. Там, на расстоянии где-то двух метров, он и увидел Безбородько.

Подполковник, лежал на спине и достав пистолет держал его стволом вверх, готовясь к стрельбе. Но на курок, он не нажимал. В дыму, Безбородько, было, очень плохо видно. Кто-то из спецназовцев даже наступил на подполковника и проскочил дальше. Виктор увидел, как Безбородько, повернувшись на бок, пополз, куда-то, в угол комнаты.

– Уйдет сука! – шепнул Виктор.

В этот момент, прозвучал выстрел, и рядом упало тело. Это был конвоир. Тот человек, который несколько минут назад вел Виктора по коридору из подвала сюда – в комнату. Конвоир, был мертв. Виктор это понял сразу. Темно красная – словно клякса от вишни, рана на лбу и глаза, остекленевшие, и безжизненные.

Рука лежала на груди – сжимая пистолет.

Виктор принял решение мгновенно. Он, оттолкнулся от Лесиной и подполз к мертвому конвоиру. Вырвал у него пистолет. Над головой вновь послышались выстрелы.

Виктор, что есть силы, пополз в ту сторону, куда минуту назад скрылся Безбородько.

Он увидел, что за камином есть небольшой закуток. Туда, судя по всему, и скрылся подполковник. Виктор передернул затвор пистолета. Вытащив обойму, проверил – сколько в ней патронов. Три. Всего три желтых блестящих гильзы и одна в стволе. И того – четыре. Четыре шанса.

Есть ли оружие у Безбородько? Возможно. Хотя он мог прятать его там, в этом закутке за камином. Виктор.

В комнате все еще шла перестрелка. Поднимать голову было опасно. Да и спецназовцы в этой заварухе, могли запросто принять его за одного из членов банды. В дыму и грохоте это было сделать очень легко. Поляков сжался словно пружина. Нужно сделать рывок. Один рывок. Даже, если Безбородько выстрелит – постараться, что бы рана была касательной. Не подставить голову. Не подставить грудь.

Виктор перекатился по полу, как его учили на курсах спецподготовки перед командировкой в Чечню. Пистолет он держал – вытянув руки вперед. На левой руке болтались наручники. Они звякнули, словно бубенцы на лошади ямщика.

Найти цель сразу. Но стрелять только в ногу или руку. Но как тут это возможно сделать. Рывок…

Перекатившись, он вдруг увидел пустой угол и маленькую дверку. Створка была приоткрыта. Она – словно вход в собачью конуру зияла черной дырой. Виктор подполз ближе.

Так и есть – это был черный ход. Маленький тоннель уходил, куда-то вниз, в подвал. Виктор засунул голову.

Ничего не видно. Темнота. Немного пахнет сыростью. Вместо ступеней – железные скобы, вбитые прямо в кирпичную кладку.

Виктор, не раздумывая, скользнул в этот ход. Пистолет пришлось переложить в карман. Спускаться с одной рукой было просто неудобно. Здесь было относительно тихо. Где-то там, наверху звучали голоса и теперь уже редкие выстрелы.

Наручники вновь предательски звякали. Скоба. Еще одна. И так штук пятнадцать. Глубоко. Но вот ноги встали, на что-то твердое. Эта земля. Просто сухая земля, никакого бетона. Тоннель шел вправо. Слабый свет колодка спуска – падал на кирпичные стены. Виктор достал пистолет и осторожно шагнул вперед. Он старался прислушаться. Но после взрыва шумовой гранаты сделать это было крайне трудно. В голове все еще стоял гул. Но Безбородько наверняка тоже контужен. Ведь граната упала почти рядом с ним. Значит, он еще и немного ослеплен и своре всего, двигается тоже на ощупь.

Виктор левой рукой держался за стену. Идти в полный рост, было опасно и Поляков, как смог, пригнулся. Высота подземного тоннеля впечатляла. Скорее всего, потолок был на уровне метров двух или больше.

Интересно, зачем им тут был такой большой черный ход?

Виктор делал шаг за шагом. Двадцать метров просчитал он про себя. Двадцать пять шагов – это примерно метров двадцать, ну может быть восемнадцать. Сколько еще впереди?

Темнота. Глаза ничего не видели. Полная чернота. Поляков шагал все медленнее и медленнее.

И вдруг слабое свечение впереди. Полоска света, где-то там вверху. Ее еле можно разобрать. Но через четыре шага Виктор уже видел свои руки и пистолет. Значит, там есть выход. Виктор остановился и прислушался. Какой-то скрежет. Где-то впереди скрипел металл, словно расстроенная скрипка.

Мелькнула, какая-то тень. Виктор присмотрелся. Он увидел, что впереди есть круглый колодец, который тоже уходит вверх. Виктор ускорил шаг. Это подполковник. Он уже там. Поляков, почти бежал. Когда он подскочил к лазу, ведущему вверх – Безбородько уже взбирался по лестнице. Она была тоже в виде скоб, вбитых в кирпичную стену. Толстая задница Безбородько уже мелькала у самого выхода.

Еще немного и он окажется на улице. Виктор вскочил на лестницу и что, есть, силы заработал руками и ногами. Еще несколько метров и вот выход. Безбородько уже выбрался из люка.

И тут произошло неожиданное. Крышка наверху захлопнулась. Подполковник закрыл ее. Нет! Только не это! Если они успеет задвинуть снаружи щеколду или запор, то все! Выбить стальной люк Виктор вряд ли сумеет. Последние два метра он словно пролетел.

Поднявшись на самый верх, уперся плечом в люк. Было слышно, как с той стороны тяжело дышал Безбородько. Подполковник пытался сдвинуть заржавевший запор. Но тот не поддавался. Безбородько кряхтел и навалившись всем телом, сдерживал люк сверху. Поляков напрягся. Он зажмурил глаза и попытался сконцентрироваться. Нет! Только не дать задвинуть ему, этот чертов засов! Иначе уйдет.

Заржавевший стержень дернулся и со скрипом чуть-чуть сдвинулся. Еще мгновение и запор попадет в петлю. Рывок…

Поляков надавил всем телом так, что у него в глазах от натуги замелькали радужные круги.

Безбородько, зарычал, как раненный медведь и скатился с поднявшегося люка. Виктор высунулся из лаза по пояс, но в это время подполковник поднялся во весь рост и, что есть силы, ударил по люку ногой. Стальная крышка – словно кузнечный пресс со всей силы опустилась Виктору на поясницу. Поляков взвыл от боли. Он понял, что если сейчас не выберется из лаза, то Безбородько, его просто, забьет этим люком. Виктор нащупал в кармане пистолет и не глядя – выстрелил в сторону Безбородько. Тот вскрикнул.

Виктор вновь рванулся и выбрался наружу. На, несколько секунд, он остался лежать рядом с люком тяжело дыша. Он даже не мог открыть глаза. Поляков услышал, какое-то шуршание и медленные шаги. Собравшись силами, он поднял голову и увидел, что вдоль высокого забора из красного кирпича ковыляет подполковник. По его походке Виктор понял, что ранил его в ногу.

Поляков поднялся и осмотрелся. Он находился за оградой – участка, на котором находился коттедж. Скорее всего, все было предусмотрено. И этот подземный ход вырыли именно на случай вот такого штурма. Встав на колени, Виктор схватил в ладошку снег и обтер им грязное и раскрасневшееся от борьбы и погони лицо. Безбородько, уже успел отбежать метров на двадцать, двадцать пять.

Поляков зачерпнул еще горсть снега и засунул его в рот, словно кусок мороженного. Прожевав холодную массу, он немного, утолил жажду. Фигура Безбородько, уже темнела метрах в пятидесяти. Его черный силуэт то появлялся, то скрывался за заснеженными кустами. Подполковник бежал к Енисею по тропе.

Виктор, вздохнув, побежал следом. Правда, бегом это было нельзя назвать. Сил почти не было. Поляков с трудом передвигал ноги. Болела буквально каждая мышца. Поясница гудела, в голове молотом стучали удары сердца. Пульс зашкаливал. Виктор чувствовал, что кровь на висках в венах, готова взорваться от давления.

Но Безбородько был явно в не лучшем положении. Виктор, рассмотрел на заснеженной тропе, гранатовые капли. Кровь. Подполковник терял кровь. Его силы тоже таяли на глазах. Расстояние сокращалось. Безбородько с трудом ковыляя, то и дело оборачивался. Впереди показался берег Енисея. На каменистом берегу стояли несколько строений. В основном это были сараи и гаражи для лодок. Подполковник пару рас споткнулся. Но все равно вставал. Безбородько понимал, что ему не уйти. У Полякова буквально открылось второе дыхание. Азарт погони на минуту затмил усталость. Он словно волк гнал раненную добычу по этому заснеженному берегу. Безбородько подскочил к одному из сараев и рванул дверь. Она поддалась. Толстяк начал судорожно рыться в кармане. Оттуда достал ключ. Он распахнул ворота.

Виктор понял – он попытается выкатить по рельсам, которые уходили прямо в реку лодку. Черт возьми. Этот подполковник все продумал. Все. Все пути отхода. Если ему удастся спустить лодку на воду и завести мотор – уйдет.

Пятьдесят метров. Поляков прибавил шаг. Сорок. Послышался скрежет металла. Из гаража показался нос белой лодки. Еще мгновение и легкая пластиковая посудина с огромным черным мотором на корме легко скатилась на тележке по рельсам. Она плюхнулась в воду. Но в лодке не было Безбородько. Возможно, он толкнул ее и просто не успел заскочить – не было сил. Подполковник, высунул голову, но увидев подбегающего Полякова, вновь скрылся.

Виктор неожиданно остановился. Он понял – надо стрелять. Встав на колени, двумя руками сжал холодную вороненую сталь пистолета. Эбонитовая ручка Макарова обожгла холодом. Виктор поднес оружие ко рту и несколько раз выдохнул – пытаясь согреть затвор. Только бы не промахнуться!

Безбородько вновь высунулся из-за двери. Но на этот раз он был смелее и показался почти весь. В руках, он держал охотничий карабин. Видно ствол хранился в сарае.

Виктор, не обращая внимания, на Безбородько, задержал дыхание и выстрелил. Пуля угодила в мотор лодки. Второй выстрел и кожух огромного, черного, двигателя с серебряной надписью «Хонда» – треснул. Третий выстрел и вновь попадание!

Безбородько закричал от отчаянья. Он понял, Виктор убивает его последнюю возможность убежать. Три попадания в двигатель. Теперь мотор вряд ли заведется. Да и как его завести? До лодки надо еще добраться. Подполковник передернул цивьё затвора Патрон со скрежетом зашел в ствол.

Виктор почувствовал, сейчас, грянет выстрел. Поляков упал навзничь. Холодные камни больно впились в щеку.

Карабин двенадцатого калибра изрыгнул картечью. Грохот и целый клуб порохового дыма. Заряд просвистел рядом, по камням – дробя их в мелкие крошки.

Виктор приподнялся. Посмотрел. Безбородько вновь целился. Виктор опустил голову, прижавшись к камням. Перевернулся на бок и достал обойму из пистолета. В ней не было патронов. Все! Сейчас Безбородько его просто расстреляет – как мишень в тире.

Вновь грохотнул выстрел. На этот раз картечь легла еще ближе. Осколки от камней больно чиркнули по щеке.

Надо идти на хитрость. В карабине пять патронов. Потом его нужно перезарядить. Только тогда, есть время и шанс.

Виктор посмотрел на подполковника. Тот вновь спрятался за воротами сарая. Поляков понял – Безбородько опасается ответного огня. Он ведь не знает, что у Виктора нет патронов. И это тоже в помощь. И это тоже можно использовать.

Поляков, поднялся во весь рост и сделав несколько шагов нырнул за огромный валун. Подполковник увидел это слишком поздно. Он выстрелил, но картечь улетела в сторону леса – сбив несколько веток на Соснах. Два. Два патрона. Виктор высунулся из-за камня. Безбородько вновь спрятался в сарае. Он тоже выжидал. Поляков понял – надо давить психологически. Нужно идти ва-банк.

Виктор набрал воздух в легкие и что, есть силы, крикнул:

– Ну, что Павел Степанович, вот и все! Пора подводить итоги!

Тишина. Никакого ответа. Пауза повисла тревогой. Было слышно, как струится вода в Енисее. Серая и пугающе холодная, она неслась словно неизбежность развязки. Безбородько молчал.

Виктор вновь попытался вызвать его на диалог:

– Эй, подполковник. Все! Послушай, ты еще можешь спасти свою задницу! Я предлагаю тебе сделку! Ты говоришь, где Ольга и кто ее охраняет, а я даю тебе шанс! Сесть в лодку! И плыви ко всем чертям!

– Ха! Ты Витя за кого меня держишь? Ты же разбил весь мотор! Куда я поплыву – на веслах? Меня же спецназ через двадцать минут выловит – словно зайца дед Мазай?! Нет!

– А что ты предлагаешь?

– Нет. Витя! Это ты предлагай! – голос Безбородько звучал довольно громко.

Значит, силы у него еще были. Значит, он еще может двигаться и главное – разумно принимать решение. Это опасно. Два патрона в карабине. И неизвестно – есть ли еще в сарае?!

– Хорошо! Степаныч, я уйду! Просто уйду! А ты останешься. Но сначала скажи мне – где вы держите Ольгу? Кто ее охраняет?! Я должен быть уверен, что она жива! И что я смогу ее освободить!

Вновь повисла пауза. Безбородько тянул с ответом. Виктор приподнялся и выглянул из-за камня. Никакого движения. Тишина.

– Эй, Павел Степанович. Соглашайся! Это единственный шанс! Через полчаса здесь будут омоновцы и собровцы! И тогда все! Решай! Это последний шанс! Я ухожу! Встаю и ухожу! А ты можешь тоже уйти! Больше я ничем не могу тебе помочь! Не могу! Но мне нужна Ольга! Живая и здоровая! Говори! Где она?! Что вы с ней сделали? Что вам от нее надо?

– Послушай Витя! Ты дурак! Я думал, ты умный и хитрый опер, а ты, просто дурак! Пошел ты на хрен со своим предложением! Плевать я хотел на омоновцев и собровцев! Я понимаю все кончено, но и ты знай! Ты знай и мучайся! Ты никогда не найдешь Ольгу! Никогда! Все! Она для тебя будет лишь воспоминанием! Ты ее не увидишь!

В крике Безбородко, проскальзывали нотки отчаянья и злорадства. Виктору это очень не понравилось. Он даже испугался. Ольга – почему он ее не увидит? Господи, неужели они ее убили? Неужели она мертва! Олечка! Господи!

Виктор с силой сжал рукоятку пистолета. Какая-то сила толкнула его. Поляков встал в полный рост и направив незаряженный пистолет в сторону сарая. Он шел медленно, но уверенной походкой. Виктор пристально смотрел на ворота. Там, где-то за досками скрывался человек, который убил его любимую. Поляков шел словно камикадзе. Словно солдат штрафбата – на немецкий танк. Он не боялся выстрела. Он хотел увидеть лицо Безбородько. Он хотел посмотреть ему в глаза. Всего лишь на секунду. Он сразу поймет – правду ли говорит подполковник. Всего один взгляд!

– Эй, Витя, стой! Я выстрелю. На это раз не промахнусь. Стой! – как-то пискляво, испуганным голосом, крикнул Безбородько.

Но Поляков не остановился. Шаг, еще один. Вот он сарай. Вот ворота. Еще десять метров. Пять. Виктору вдруг вспомнилась сцена, из какого-то американского вестерна. Там главный герой, тоже – вот так, шел в открытую, на расправу со своим врагом.

– Ковбой мать его! – выругался сам на себя Поляков.

Виктор уже слышал, какую-то возню там, в сарае. Он слышал, как тяжело дышит подполковник. Легкие Безбородько свистели от напряжения. Частое дыхание. Три метра. Один. Еще шаг.

Выстрел грянул так громко, что у Полякова заложила перепонки. Он непроизвольно пригнулся и присел, зажмурив глаза. Ему показалось – все. Все. Какие-то черное белые кадры. Какие-то всполохи.

И вдруг тишина.

Тупая звенящая тишина.

Виктор открыл глаза. Не произвольно посмотрел себе на грудь. Никаких следов от картечи. Он не ранен! Безбородько промахнулся. Но у него есть еще один патрон. Есть! Сейчас грянет еще выстрел и тогда точно все. Промахнуться с трех метров просто не реально! Виктор глубоко вздохнул. Он поднял взгляд. Дотянулся до створки ворот.

Он зашел вовнутрь. Не просто зашел, а запрыгнул. Но тут же понял – больше выстрелов не будет. Подполковник сидел в углу. Его спина опиралась о стену. Ноги были широко раскинуты. Руки свесились плетьми вдоль туловища. Правая кисть обхватила карабин.

Вместо головы у подполковника осталась лишь одна нижняя часть. Челюсть и красное месиво. Картечь разорвала череп на мелкие куски. Мозг разлетелся по доскам стены, словно мякоть перезрелого арбуза. Безбородько свел счеты, с жизнью, вставив ствол в рот.

Виктор стоял и смотрел на эту жуткую картину. Он сжимал кулаки. Слезы покатились по щекам. От бессилия, Поляков завыл – словно волк. Виктор упал на колени и упершись головой в деревянный пол начал биться лбом.

– Сука! Сука! Ты должен был мне сказать! Должен! Должен был мне сказать!

В этом приступе истерики, он, даже не услышал, как к сараю подъехал «УАЗик». К воротам подбежали несколько бойцов СОБРа. Они выскочили из машины. Но трогать Полякова никто из них не решился. Спецназовцы молча смотрели, как Виктор долбится об пол головой.

Через пару минут подъехал еще один «УАЗик». Из него выскочила испуганная и растрепанная Вера Лесина и начальник управления собственной безопасности. Они забежали в сарай. Вера грохнулась на колени рядом с Виктором и обняв его за плечи закричала:

– Витя? Витя, господи ты ранен? Витенька, что с тобой?

Толстиков тянул Виктора за руку, пытаясь поднять. Поляков – словно очнувшись, посмотрел на них испуганными глазами. Он медленно встал. Испачканное кровью и грязью лицо. Виктор словно в забытье, тихо сказал им:

– Они убили Ольгу. Убили сволочи. А эта скотина даже не сказал мне, куда они дели ее тело. Сука.

Вера испуганно покосилась на труп Безбородько. Она прикрыла рот ладошкой. Слеза на ее щеках блестела в полумраке помещения. Виктор, повернулся, и еще раз взглянув, сначала на Толстикова, затем на Веру, медленно вышел из сарая, и двинулся к Енисею.

Начальник управления собственной безопасности вышел вслед за Поляковым и осмотревшись, крикнул подчиненным:

– Вы, что не видите – он ранен. У него шок! Врача ему немедленно! В машину и к врачу! Быстро!

Два спецназовца подбежали к Виктору и взяв его под локти – повели к «УАЗику». Поляков не сопротивлялся. Он обречено поддался. Его посадили в автомобиль. «УАЗик» газанув, зарычал и помчался по разбитой заснеженной колее.

Толстиков печально смотрел ему вслед. Лесина подошла и вытирая слезы спросила:

– Как ты думаешь, с ним серьезно? Он, скоро очухается? Он не в себе. Страшно. Он словно помешался. Ты видел его глаза? Страшно.

– Вера. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Он отойдет. Сегодня ему просто нужно немного поспать. Ему нужно упокоиться. В него вколят кубиков пять успокоительного и ему станет легче. А еще, лучше, налить ему, сразу стакан водки. И пусть залпом выпьет.

– И все равно страшно, – Вера стояла зареванная.

Раскрасневшиеся от слез глаза и щеки. Растрепанные волосы.

– А ты, что в него влюбилась? – ехидно спросил Толстиков сощурив глаза.

Лесина как будто очнулась. Зло посмотрела на начальника управления и ответила:

– Да пошел ты Петр Кузьмич! Пошел ты! Он настоящий мужик! Жалко его. Вот и все!

– Эй, эй, ты мне тут не крути. Я все вижу – как тебе жалко. Учти! У него на уме его Оля. Даже если ее убили, он ее не сразу забудет. У нас мужиков, так бывает – любим, мучаемся и других баб мучаем.

– Перестань, Петя. Перестань!

– Ладно, ладно. А ты молодец. Вера. Ты просто молодец. Я думал ты струхнешь. Вообще сознание потеряешь. А ты вон, какая выдержка, какая! Не бабья! Молодец! Ладно! Ладно, поехали! – Толстиков заботливо обнял Лесину за плечи. – Ну, пошли. Пошли. Тебе самой нужно доктору показаться. Пошли.

– Я в ванну хочу. Горячую! – Вера вновь тихо заплакала.

Толстиков покосился на нее. Но ничего говорить не стал. Он подвел ее к машине и помог сесть на заднее сиденье.

Захлопнув дверку, постучал по стеклу и крикнул Лесиной:

– Сегодня отдыхай. А завтра что бы была в форме. С этими козлами начнем работать. Ты, мне нужна – жизнерадостной и подвижной! Все пока! – Толстиков стукнул по крылу ладошкой. «УАЗик» дернулся с места.

Полковник, посмотрел ему вслед, и тяжело вздохнув – достал сигарету, закурил. Рядом стоял соброрвец. Он косился на начальника управления сквозь разрез черной маски. Толстиков недовольно буркнул:

– Да сними ты маску! Шоу уж закончилось! Как вы все это любите! Господи!

– Виноват товарищ полковник, – собровец стянул маску.

Петр Кузьмич посмотрел на него и тихо спросил:

– Слушай, а мы сегодня не громко там, это, устроили?

– Да нет в самый раз товарищ полковник. Они ведь, вон как отстреливались!

– Сколько положили?

– У них пять убитых. Трое, раненых. И вот, тут, один вон, – собровец кивнул в сторону сарая.

– Плохо это, плохо! Пять убитых. Они должны били быть живы. Они должны были говорить. Плохо. И Безбородько сволочь – полчерепа себе разнес! А к нему то, больше всех вопросов у меня было. Черт! Все валится. Пять убитых!

– И у нас одного. Серега Плетнев.

– Что? У нас потери? Плетнев? Что с ним?

– Его прямо в лоб. Шансов не было. Пробила пуля из «калаша». Никакой титан не помог. На повал. Эх, Серега! У него в том месяце только дочурка родилась. Что жене говорить? Он ведь, три чеченских командировки прошел. Не царапины! А тут! – собровец махнул рукой.

– Вот дьявол! Плетнев! Как же так?! Он, что, на рожон полез?

– Да нет, вроде все по сценарию, да ведь, они-то гады – вон, все наши приемы знали. Сами то, с нами ж и тренировались! Профи! Что говорить! По всем правилам отбивались! Они, не на какую, шумовую, не повелись!

Толстиков раздраженно бросил окурок в сугроб. Задрав голову и посмотрев на серое, низкое небо, он зло спросил:

– Кроме Плетнева есть потери?

– Есть. Две ранено. Легко. Касательные. Отказались от госпитализации. А так все.

– Черт! Все равно повал! Провал! Мы хоть и вытащили Полякова с Лесиной, а главарей то перестреляли! Что теперь генералу говорить? Он вон, звонит каждые пол часа! В Москву ведь надо докладывать! Вот мать его! Пятеро и наш один! Ну, мать его! Ладно, поехали в управление! Я хочу сразу с этими задержанными козлами поговорить! Пока они еще теплые! Пока их еще врасплох взять можно! Сколько кстати их? – Толстиков говорил это на ходу.

Он шел быстрым шагом к своей «Волге». Собровец, семенил рядом и звякая автоматом о «разгрузку», оправдывался:

– Пять человек. Трое из районных отделов. Я их знаю. Одного точно. А двое, какие-то неизвестные. Может даже и не менты.

– Ладно, сейчас поговорим! Поговорим с этими тварями! – полковник так шарахнул дверкой автомобиля, что его водитель зажмурился – понимая, придется ремонтировать замок.

«Волга», переваливаясь по укатанной колее – скользила вдоль берега и скрылась за поворотом.

Собровец стоял в одиночестве и смотрел на сарай. Спецназовец напялил, на голову маску и раздраженно буркнул:

– Сними маску, одень, башка то мерзнет! Не май месяц! Сколько тут еще торчать? Охранять это сарай? Пока они осмотр сделают, пока опросят. Черт, встрял. И все же лучше, чем к Серегиной жене, с плохой вестью ехать!

Вдалеке показалась целая кавалькада машин. «УАЗик» суд мед экспертизы. Еще несколько «Волг» за ним. И темно зеленый «ЗИЛ» с зарешеченными окнами. Колонна зловеще двигалась вдоль Енисея.

– Значит, вы меня использовали как живца? Просто вот так, не спросив – дали заглотнуть этим ублюдкам? – Поляков сидел за длинным полированным столом и смотрел в одну точку на полу.

Лесина и Толстиков, сидели напротив него, и виновато опустив глаза, словно по команде постукивали шариковыми ручками по полировке.

Виктор ответа не ждал. Он просто говорил. Словно в пустоту. Ему неважно было слышат ли его. Он говорил это самому себе. А остальные присутствующие словно были невольными свидетелями его исповеди.

– И я сам виноват. Поверил. Поверил следователю прокуратуры. Дурак. Сразу надо было раскусить. Подставили. Как лоха. И я все это съел. Переварил. Все выливал. Всю информацию. И Саблин. Полковник. Эх, полковник, он то, как не раскусил? Нет.

Поляков посмотрел в окно. Белая пелена его немного отвлекла от тяжелых мыслей. Виктор тяжело вздохнул:

– Снег. Опять снег. Когда он прекратится. Что за погода. Проклятое белое безмолвие. Зима. Будь она проклята. Когда же она кончится. Нет, я устал от холода. Устал. Надо отдохнуть.

Толстиков взглянул на Виктора и встрепенулся:

– Витя. Тебе надо взять отпуск. Взять. Поедь на юг. Возьми путевку. Вон сейчас в Таиланд чартеры на две недели. Прямо из Красноярска. Недорого. Да и я вон попрошу генерала – он тебе помощь материальную выпишет. Съезди – развейся. Отдохни. Нельзя уходить в себя. Это не для нашей профессии.

Поляков отвел взгляд от окна и посмотрел на полковника, за тем на Лесину. Женщина, попыталась, грустно улыбнутся, но у нее получилось. Лишь поджала губы. Во взгляде искорка вины. Виктор покачал головой и тихо спросил:

– Вера, так ты с самого начала в этой игре?

Лесина не ответила. Она опустила глаза. Подал голос Толстиков:

– Виктор, это спецоперация. Она была засекречена Москвой. Вера Григорьевна просто не могла ее разглашать. Ни при каких обстоятельствах. Просто не имела права.

– А сейчас-то можно рассказать? Сейчас-то? Можно? Все вроде как кончилось.

– Сейчас кое-что можно, – Толстиков улыбнулся и дотронулся рукой до Вериной кисти.

– Вера, так тогда на пустыре, когда нашли тело Кубарова, ты уже знала о разработке? – не обращая внимания на Толстикова, вновь спросил Виктор.

– Да,… – Лесина посмотрела Полякову в глаза.

Он лишь ухмыльнулся и ничего, не ответив, вновь перевел взгляд на окно. Затем достал из кармана сигареты и закурил. Толстиков любезно подвинул к нему стеклянную пепельницу. Полковник пытался угодить Полякову, чувствуя себя даже неловко в своем кабинете.

Начальник управления тихо сказал:

– Виктор, ты спроси у меня. Вера все равно не может знать всего. Она знает лишь часть. А я могу тебе рассказать, то, что можно озвучить. Так будет проще и тебе и нам. И поверь Виктор, мы не виноваты в смерти твоей невесты. Не виноваты. Мы делали все возможное от нас. Ты же видел. Вера кстати рисковала и своей жизнью, когда попала в руки к оборотням. Об этом ты подумал? Не надо все сваливать на нас. Такая уж работа. Трудная, тяжелая и неблагодарная работа. Тут ничего не поделаешь Витя.

– Да. Такая работа. И я сам ее выбрал. Но я не люблю, когда мне мешают ее делать или боле того, не дают ее делать, или еще хуже – не хотят, чтобы, я ее делал! – вызывающе ответил Виктор и посмотрел в глаза Толстикова.

Тот выдержал его взгляд:

– Ты, о чем это?

– Вы знаете. Вы бы могли, сразу меня предупредить. И я бы сыграл эту роль лучше.

– Ты, о чем Витя? Какую роль?

– Ту, которую вы мне отвели в своей пьесе.

– Хм, Витя. Да, когда все началось, я и не знал, кому что распределять. Все были под подозрением. И, ты в том числе. Как я мог тебе довериться и раскрыть все карты? Ты же знаешь, правила игры. Ты же профессионал!

Поляков молчал. Полковник понял, что его убеждения попали в цель. И тут подала голос Лесина:

– Витя. Прости, конечно, меня. Но главное ведь было покончить с этой группировкой. Меня для этого даже в Москву вызывали. Сначала, в генеральную, затем на Лубянку. Там очень обеспокоены были…

– Что? На Лубянке? – удивился Виктор.

– Да, Витя. Да. Тут все гораздо серьезнее. И я на самом деле подполковник ФСБ. Меня специально командировали сюда разбираться в ситуации. Вот я и забирался. Пришлось вот такого гнусного полковника, роль сыграть. Ты должен понимать, как все это серьезно, – добавил Толстиков.

– Да, но почему? Обычное явление. Есть ведь такие моменты в нашей жизни. Менты не редко сами становятся братвой. Обычно этим РУБОП и занимается. Ну, на крайняк МВД в Москве. А тут, вон, те на – Лубянка!

– Нет, Витя и тут все серьезнее. Дело в том, что как мы подозреваем – группировка в Красноярске – это лишь часть, филиал большой одной структуры, которая опутала всю страну. Во всех, крупных городах, по нашей информации, есть подобные группировки. И там тоже работают наши люди. И главное! Руководит, вернее – координирует все эту сеть, по нашим предположениям, один из наших, бывших, высших офицеров. С Лубянки. Он в отставке. Ушел так сказать в бизнес.

– Ни фига себе! – присвистнул Виктор, – это, что, и в вашей конторе, есть крысы?

– Хм, если тебе будет легче – есть. Я знаю – вы менты недолюбливаете нас. Это пошло еще со времен Андропова и Щелокова. Тогда после этого дела на Ждановской. Ну, ты знаешь. Так вот черт с этой неприязнью. Сейчас действительно обще дело. И наши вот есть гниды. И у вас куча крыс. Так, что Витя все очень серьезно, – полковник достал сигарету и закурил.

Лесина внимательно наблюдала за Виктором. Тот, ухмыльнулся и посмотрев Вере в глаза покачал головой:

– Да, вижу, если вы говорите – это правда, то действительно все очень закручено. Но, а про нашу. Наша группировка. Безбородько. И другие. Как они в нее вошли? Как! Я понимаю – сами организовали, но что бы кто-то организовал? Это очень трудно, да и рисково! А если бы Безбородько не пошел?

– Нет, ты прав. Все было организованно на высшем уровне. И Безбородько в буквальном смысле вербовали. Он попался на такой же ерунде. То же чурок за наркоту загреб. Ему денег предложили. Безбородько взял. Ну, а там – пошло и поехало. Ну, что тебе рассказывать азы? Была оперативная съемка. Запись и предложение, от которого нельзя было отказаться. Кстати чурку ему подсунули. А дальше он уж, сам разошелся. Платили хорошо, как ему, так и его людям. По нашим даже самым скромным подсчетам – в год группировка молотила прибыли, не меньше, чем на десять миллионов долларов! Громили крупных коммерсантов – на подобие Кубарова. Средними, не гнушались, на подобие Сечина. И мелких тоже прессовали. И, что интересно, их дела к ним же и попадали. Ну, а тут, сам понимаешь и все карты в руки! То отказной писали, то срок затягивали, а некоторые даже и не заявляли – тем, кому жизнь была дорога. Предпочитали откупиться. Вот так. Все средства отправляли в европейские и американские банки. Представь, со страны вообще в год крутая сумма набиралась. Сейчас кстати мы на этом поле вместе с Интерполом и даже ребятами из Ленгли работаем.

– Что ЦРУ работает с ФСБ?

– Да, Витя. Времена меняются. Работать в Америке проще ЦРУ. Мы лишь работаем на своей территории.

– Что и в штатах есть филиалы?

– Нет, там не филиалы, а специальные центры по отмыванию бабок наших. Их вкладывают в американское производство. Вот так, в общем, это тоже для Америки урон. Правда, экономический.

– Да, все что вы рассказываете, поражает. И все же меня интересует наша группировка. Как вы на нее вышли. И что теперь? И главное – где Ольга? Меня больше всего этот вопрос интересует.

Толстиков задумался. Он покосился на Лесину. Та пожала плечами.

– Вышли мы на вашу группировку давно. Вернее, узнали, что она есть давно. Была информация, что один из наших тоже бывших работает именно в Красноярске. Но кого он сумел подключить, и кто из ментов ушел на сторону – мы не знали. Вот поэтому меня сюда и послали. Я немного осмотрелся. Главное было найти здесь надежного человека в прокуратуре. Который, на сто процентов ну будет сливать информацию крысам. Я искал. Присматривался. Вот остановился на кандидатуре Веры Григорьевны. Ну, пригласили ее сначала в генеральную. Там, поговорили. Обсудили. Мы Веру проверили. Убедились – чиста. Когда, она, в генеральной прокуратуре дала согласие, позвали ее к нам на Лубянку. Ну, а дальше было дело техники. Все дела, касающиеся оборотней, мы просили через генеральную прокуратуру – отдавать ей. Вот и все. Так она и работала. Там вернее мы и работали.

– Интересный расклад. Значит Вера – ты агент ФСБ? – ехидно спросил Виктор обиженным тоном.

– Ну, зачем же ты так Витя? – у Веры на глазах блеснули слезы.

– Нет, Виктор ты не прав, – Толстиков покачал головой. – Все очень серьезно. И мы благодарны Вере Григорьевне, что она согласилась. Приглашать сюда следователя из Москвы было бы ошибкой. Можно было вообще все сорвать.

– Нет. Я все понимаю. А вот генерал, тоже не знал – кто ху из мистера Толстиков? Он тоже не в курсе был? – Поляков смягчил тон.

– Хм, генерал догадывался. Ему намекали. В МВД. Просто сказали, что у него будет новый начальник управления собственной безопасности, – полковник закурил еще одну сигарету.

– Так. Вот дела! Ну, а тогда, тогда в доме? Тогда, у Веры в квартире, когда вы ночью пришли – вы знали, что я, там. У нее?

– Да, – полковник стряхнул пепел с сигареты и тяжело вздохнул.

Поляков покачал головой и посмотрел на Веру. Она отвернулась.

– Хорошо. Значит – Вера хорошая актриса. Так сыграть! А зачем тот визит был? А я-то ей верил, – укоризненно пробурчал Поляков. – А вообще, зачем тот визит ночной был?

– Хм, как зачем. Во-первых, мы не знали – куда ты подался после убийства Саблина. Я, конечно, не мог даже представить. Но когда Вера, нам дала знак, что ты у нее – удивились. Не поверили. Надо было все проверить. Все. И главное убедится, что она в безопасности. – Толстиков говорил, ровным, без интонационным тоном.

– Вот дела! Вера еще и знак вам подала. А я-то, дурак. Ну, дурак! – сокрушался Виктор.

– Нет, Витя – ты не дурак. И честно говоря – хорошо, что ты, тогда, ушел на крыше. Хорошо. Я, конечно, не верил до конца – что Саблина ты. Но сомнения были. А вот у моих людей не было. И главное оборотни поверили – что мы идем по ложному следу.

Виктор молчал. Он, был поражен. Как все закрутилось! Кто бы мог знать, что так вот его хорошая знакомая – Вена Лесина будет играть им как агентом. Как он играл тысячу раз. Его переиграли. И он не заметил. Это было обидно. Хотелось сорваться и нагрубить. Но с другой стороны Виктор понимал – Толстиков тоже профессионал и у него, просто не было выбора, поступить иначе. И Вера, в сущности, не причем. Она ведь тоже работала. Она ведь тоже, выполняла часть, нудной, опасной и сложной работы.

Виктор постучал костяшками пальцев по полировке и улыбнулся:

– Ну, хорошо. Все это, теперь мне понятно. Но, а сейчас? Сейчас то, что? И вы не ответили на мой вопрос? Почему вы мне все рассказали и как же Ольга? Как?

Толстиков вздохнул с облегчением. Полковник словно скинул с плеч тяжелую ношу. Он встал и подошел к маленькому журнальному столику. На нем стояла бутылка с минералкой и стаканы. Налив себе, он выпил практически одним залпом. Крякнув от удовольствия, Толстиков вытер губы носовым платком:

– Все не так просто Витя. Все не так просто. Понимаешь – мы задержали пять человек. Пять. Еще пятеро погибли при штурме. И, наконец – Безбородько, как ты знаешь, застрелился.

– И что? – Поляков спросил с тревогой.

– Ну и ничего. Это плохо. Вот, что! Мы, конечно, допросили всех пятерых. Они, кое, что нам конечно уже рассказали. Есть боле менее, толковые показания, – Толстиков кивнул в сторону Лесиной.

Та продолжала сидеть и смотреть в окно. Полковник развел руками и сел напротив Полякова. Потер лоб ладошкой. Затем он продолжил:

– Но самого главного мы не узнали. Куда и как они переправляли деньги. И кто был тут представителем. Его, не оказалось – не среди задержанных. Не среди убитых. Безбородько то, был пешкой хоть и козырной. Но все равно, он решал лишь об операциях. Об оперативной так сказать части. А о финансовых отчетах он не беспокоился. Тут все решали за него. Мы кстати так и не вычислили их бухгалтера. Его как говорят эти задержанные тоже нет среди них. Никто из них толком ничего по этому поводу пояснить не смог. Просто они никогда в глаза не видели этого самого пресловутого бухгалтера. И последнее. Насчет Ольги Сечиной. Никто из задержанных, не знает об ее судьбе. Никто! Подчеркиваю. Они все в один голос говорят, что не видели ее. И не знают, кто ее похищал. Вот такие пироги. Один из этих оборотней, правда, пояснил, что с Ольгой контактировал лично Безбородько. Он ей вроде как звонил по телефону. Он с ней разговаривал, о каких-то финансовых делах. Вот и все.

– А что, что конкретно? Что за дела? Какие могут быть дела? – вскрикнул Виктор.

Он потерял терпение. Медлительный и рассудительный рассказ Толстикова его раздражал.

– Не кипятись Виктор. Не кипятись. Скорее всего, твоя Ольга тоже попала так сказать – в их разработку. Этот опрашиваемый пояснил – Безбородько говорил с ней, о пятидесяти тысячах долларов. Стандартная, как он пояснил, сумма для их откатов. Они такие деньги брали с коммерсантов среднего звена – когда те попадали на их крючок. Вот так.

– То есть вы хотите сказать – Ольга попалась на их крючок?! У них был, на нее компромат, и они ее шантажировали? Требовали бабки?

– Скорее всего, да. Извини, но, такова правда. Возможно, Ольга на чем-то засветилась перед законом. Или еще что ни будь в личном плане. Ну и так далее, – полковник немного понизил голос.

Поляков понял, он не хочет ему сказать неприятную весть.

– Нет, вы договаривайте, если начали! Какие там у вас догадки? А может у вас есть и данные?

– Нет, Виктор, не кипятись. Ты же профи. В таких делах чувства не должны мешать. Они лишают рассудка. И это опасно. Не кипятись. Есть, конечно, один вариант, который тоже нельзя исключать. Возможно, твоя Ольга попалась на чем-то интимном. Возможно, у нее был мужчина, которого она могла от тебя скрывать. А возможно она просто могла быть замешана в какой-то афере противозаконной – и, если бы это скрылось, Ольга могла бы и попасть под суд. Вот и все, – спокойно говорил Толстиков.

– Нет! Бред, какой-то! Бред! Какой мужчина у Ольги? Бред! Она все почти время, у меня ночевала! Почти все время! Более того – она сама меня ревновала! Сама! Я это чувствовал! Нет! С мужиком вы перегнули! Да и с компроматом, каких-то махинаций – что могла Ольга делать незаконного в своем салоне красоты? Торговать фальсифицированными духами? На чем ее могли, эти ублюдки зацепить?

– Мы не знаем это Виктор. Не знаем! Поэтому я хочу, чтобы ты нам помог. Но горячку тут пороть не надо.

– Вот что! Я хочу, чтобы вы мне дали санкцию на допрос этих козлов! Особенно, того – который говорил про Ольгу! Я не просто хочу – я требую!

– Ну, вот началось! Я же говорю – горячку пороть не надо! А ты вон как! Ты ж его там, в камере убьешь! – Толстиков противно ухмыльнулся.

Полякову захотелось ему просто заехать в рожу. Он сжал кулаки, но сдержался. Тяжело выдохнув воздух, тихо прошипел:

– Почему я не могу поговорить с этим ублюдком?

– Ну, Витя, ты же знаешь правила. Знаешь. Это дело теперь передано в региональное управление ФСБ. Там свои следователи. Там свои порядки. И сидит они в нашем изоляторе. Вернее, в их изоляторе я еще все путаюсь, – ухмыльнулся Толстиков.

– Я что-то не пойму? Вы за кого играете? За МВД или за ФСБ? Да и Толстиков ли у вас фамилия? Может мне тут с вами и не надо разговаривать?

– А вот, хамить, Витя, не надо! Не надо. Я Толстиков. И сейчас я гарантирую тебе – я официально являюсь офицером МВД. Поэтому я и сказал у них. Но вот, правда, никак не могу привыкнуть.

Поляков понял, что Толстиков прав. Нужно взять себя в руки. Ссора с полковником ничего хорошего не даст. Тем более как почувствовал Виктор – Толстиков относится к нему с симпатией. Причем искренней.

– Хорошо, полковник. Пусть так. Ну а чем я могу помочь вам?

– Не только нам, но и себе, – поправил его Толстиков.

– Ну, себе? Чем?

– А вот чем, дела то об убийстве Кубарова и Сечина официально пока не переданы. Прокуратура ими занимается. Да и убийства в Дивногорске пока на прокуратуре весят. И ведет эти дела – Вера Григорьевна. Вот. Сюда можно и приплюсовать похищение гражданки Ольги Сеченой. И ты будешь официально вести всю оперативную работу. Но и нам поможешь кое в чем. Вот и все.

– Витя, прекращай тут эмоции выплескивать. Мне искренне жаль ситуацию с твоей невестой, но надо что-то делать, а сопли, распускать! Будешь работать со мной или нет. А то мне уже все это надоело! – решительно сказала Лесина.

Она пристально посмотрела на Полякова. Он даже немного испугался ее взгляда. Решительный и властный, он излучал укор.

– Хорошо. Я согласен, – выдавал из себя Поляков.

– Ну, вот и хорошо. Вот и ладненько, – Толстиков потер ладошками друг о друга.

– С чего начинать то? – спросил Виктор.

– Я думаю – надо начинать с родни Кубарова. Там, есть, скорее всего, люди, которые тоже причастны к его гибели. Я тут размышляла. Это наверняка. И тут масса тому подтверждений. И нам обязательно надо отработать связь Кубаровой и твоей невесты Ольги Сечиной. Обязательно. Мне тут тоже много неясно. Много, – деловито рассуждала Лесина.

Вера, говорила это так, как будто не было, это длинного и неприятного разговора. Поляков даже улыбнулся. Ему понравился ее напор.

Виктор встал из-за стола:

– Ну, что ж, я в принципе готов.

Толстиков тоже встал. Он похлопал Полякова по плечу и как-то, по-отечески сказал:

– Да. Витя, мы там после этого происшествия, ну после убийства Саблина твою машину там нашли. Ее мы, конечно, оттащили на стоянку нашу. Ну, там техники поработали, кое какие отпечатки сняли. В общем, она в целости и сохранности, и ты можешь ее забрать. Я дал команду, что бы ее пригнали сюда, к управлению. Так, что ты можешь забрать свою «Тойоту».

– Спасибо. А то я уж думал, придется ездить на автобусе на работу, – Виктор пожал руку полковнику и направился к двери.

Ему вслед как-то обиженно смотрела Лесина. Вера не проронила ни слова. Она ждала, что он, хотя бы повернется и кивнет ей на прощание. Но он так и не повернулся. Решительным движением открыл дверь и вышел.

Толстиков тяжело вздохнул. Он покосился на Веру и ласково сказал:

– Ну, ничего, ничего. Вера. Он отойдет. Отойдет. Ему время нужно.

– Я понимаю Петр Кузьмич. Понимаю. Но он очень обиделся на меня. Очень! И не знаю, простит теперь или нет.

– Ты, что уже, как я вижу, жалеешь, что согласилась с нами сотрудничать?

– Нет, не жалею. В этой жизни я точно знаю – чему быть, тому не миновать. Так, что пусть уж Бог решит, как все, должно закончиться.

– Ну, ну. У тебя слишком мрачные мысли Верочка. Слишком. Давай, езжай домой. Отдохни. И завтра – поверь и Виктор, будет другой. Будет. Начнете работу – а там помиритесь! – полковник погладил Веру по плечу.

Та грустно улыбнулась:

– Да, но я боюсь того момента – когда мы точно узнаем о судьбе Ольги Сечиной. Очень боюсь.

Виктор шел по коридорам управления, словно во сне. Все что случилось, за последние дни было похоже на тревожный и лихо, закрученный сюжет боевика. Такие сны Полякову не редко снились после опасных операций. Но он как-то быстро отходил от впечатлений. А тут было все иначе. Виктор словно был в забытье. Вот он идет по коридорам своего управления. Вот его коллеги здороваются. А он, почему-то, даже не отвечает кивком головы. Почему? Виктор поймал себя на мысли, что думает о себе в третьем лице. Бред! Это сумасшествие!

На стоянке он увидел свою «Тойоту» не сразу. За несколько дней, на ее крыше и капоте вырос настоящий сугроб. Виктор подошел и несколько минут рассматривал свою машину сиротливо – как ему показалось стоящую. Она была словно живая. Брошенная и озябшая ждала тепла и ласки. Поляков грустно улыбнулся. И рукой начал сгребать снег с крыши. Холод снежинок немного взбодрил его.

Скинув белое покрывало с капота, он открыл дверку и сел в салон. Поднес ко рту озябшие руки. Согрел их дыханием. Затем покопался в кармане пиджака и достал ключ.

– Странно. За все эти дни он не потерялся. Надо же, – буркнул сам себе Поляков.

Он медленно вставил ключ в замок зажигания. Аккумулятор был старенький и не факт, что после стольких дней простоя – машина заведется. Поляков этого боялся. Он не хотел этой суеты и возни. Он не хотел, куда-то идти и просить помощи – завести замерзший автомобиль. Он вообще не хотел никого видеть.

Подождав несколько секунд, Виктор выдохнул и повернул ключ. Слабое урчание и… двигатель легко завелся. Словно в сказке – с пол оборота, как говорят водители.

Виктор включил дворники. Обледеневшие – они скребли по лобовому стеклу. Этот писк немного рассмешил. Виктор улыбнулся.

Минут через десять, двигатель прогрелся и в салоне, стало тепло. Виктор успел выкурить за это время две сигареты подряд.

– Много курю. Это плохо. Сердце, нет – нет, да прихватит. Нет, надо бросать, – Виктор опять поймал себя на мысли что разговаривает с собой в слух.

Он дернул рычаг коробки передач и медленно выехал со стоянки.

Это было необычное чувство. После лишь трех дней отсутствия за рулем – он ощущал себя новичком – курсантом. Словно, вот-вот два дня назад, сдал на права. На каждом перекрестке он страховался и останавливался на моргающий зеленый. Раньше он проскакивал и на желтый.

Виктор, старался соблюдать дистанцию и не превышать скорость, то и дело, поглядывая, что бы стрелка спидометра лежала в районе деления шестьдесят.

На стоянку возле своего дома, он въехал совсем медленно. Дежурный в домике на входе ему приветливо махнул рукой. Виктор кивнул головой в ответ. Его место было свободно. За эти дни по снегу и отсутствию следов шин, было видно – на него никого не пускали парковаться.

Виктор заглушил двигатель и вышел из автомобиля. Нажал на кнопку брелка сигнализации и попытался достать сигарету. Но тут его кто-то схватил за руку. Все было так неожиданно. Что Поляков выронил пачку в снег. Человек буквально повис у него на руке. Виктор сделал шаг назад. Перед ним на коленях стоял Алик. Азербайджанец испуганно тихо бормотал:

– Витя джан, Витя джан пойдем, пойдем к нам в машину!

– Алик! Ты что? Что с тобой? – Виктор попытался поднять азербайджанца на ноги.

Но тот упирался и буквально на коленях полз к черной иномарке, которая стояла неподалеку. Это была «Ауди А 8». У дорогой машины были затонированы стекла и рассмотреть, кто сидит в салоне, было невозможно.

Алик словно инвалид подполз к машине и открыл заднюю дверь. Виктор нагнулся и заглянул вовнутрь. На заднем сиденье сидел человек. Это был пожилой кавказец. Большой нос и седые виски. Судя по всему, дорогое, пальто и лакированные ботинки. Все эти мелочи, Виктор успел рассмотреть в одну секунду.

– Прошу вас Виктор сядьте в салон. Там на улице холодно. А у нас к вам очень серьезный разговор.

Поляков машинально дотронулся до кармана. Но тут же вспомнил – оружия у него не было. Табельный пистолет пропал после нападения на него лжегаишников. Новый получить он не успел.

Виктор сел на кожаное сиденье. За ним захлопнулась дверка. Алик буквально вполз в салон и уселся на переднее кресло.

– Виктор. Простите, что вот так вас отрываем от ваших забот, – вежливо сказал седой старик.

Он смотрел на Полякова своими карими глазами и грустно улыбался.

– Нет, ничего, но слишком как-то вот неожиданно, – растерянно ответил Виктор.

– Еще раз простите. Но наше дело не терпит отлагательства, – старый кавказец вдруг стал хмурым и серьезным.

Он уставился в одну точку, она находилась на затылке у водителя.

– Меня зовут Алекбер Кабаев. Я глава красноярской азербайджанской диаспоры. Вы наверняка обо мне слышали. Кроме этого я владелец нескольких красноярских рынков и магазинов, а также председатель совета директоров птицефабрики Красная Заря.

– Да слышал, – Виктор расслабился.

Ему в автомобиле ничего не угрожало.

– Я обратился к вам лично. До этого делали мои люди. Вот Алик. Он и рекомендовал вас, как честного и порядочного милиционера, способного разрешить сложный конфликт и ситуацию. Ну, о деле Гейдара, я ну буду ничего вам говорить, вы сами все прекрасно знаете. О несостоявшемся выкупе и так далее. Вы, как-то вот, пропали, на несколько дней. И мы, к сожалению, потеряли с вами связь. А она, так нужна была нам. Вернее – вы нужны были нам.

– Да, я был в срочной, секретной командировке, – соврал Виктор.

– Мы так и поняли. Но Виктор, тут дело очень сложное и срочное.

– Простите, если вы о Гейдаре, то я вряд ли вам, вот так сразу смогу помочь. Вряд ли. Сейчас все поменялось. Все. И я его просто не найду. А если честно – его просто нет у нас в управлении. Это точно. И где он – пока очень трудно сказать.

– А нам и не надо, что бы вы его искали, – перебил его Кабаев. – Мы его уже нашли. Вернее, нас нашли. Они вновь нас нашли и передали условия.

– Не понял? – Виктор пристально посмотрел на старика.

– Ну, о выкупе, вам не надо говорить. Эти люди потребовали пятнадцать тысяч. Мы собрали.

– Да, но сейчас эти люди вряд ли могут требовать с вас деньги. И я боюсь, что ваш родственник уже мертв. Просто вам могут морочить голову. Простите за печальную догадку, – Поляков тяжело вздохнул.

– Нет, ничего. Просто вы ошибаетесь Виктор. Гейдар жив. И более того, мы знаем, что он жив. Мы видели это.

– Как это?

– А вот так, на этой кассете, – старик сунул Полякову видеокассету. – На ней Гейдар очень слезно просит нас собрать пятьдесят тысяч. Причем он так просит, что мы не могли ему отказать и помочь – хотя сумма велика. И сразу были трудности. Но мы собрали. Иначе мы сделать не могли. Ведь с видеокассетой, нам прислали еще вот это, – Кабаев протянул Виктору грязно-желтый, почтовый конверт, из плотной бумаги.

– Что это? – Поляков с опаской взял пакет.

– Вы посмотрите.

Поляков приоткрыл конверт и чуть не выбросил его на пол. Внутри лежало отрезанное человеческое ухо. Сгустки запекшейся крови, были похожи на темные чернила.

– Это та часть тела, которой не достает на видеозаписи у нашего родственника. Ухо ему отрезали вчера. Сегодня мы это получили. Если завтра, мы не передадим им пятьдесят тысяч долларов, то нам пообещали прислать, его большой палец с левой руки и еще одно ухо. Нам пришлось напрячься и собрать требуемую сумму.

Виктор несколько секунд молчал. Он был поражен. Толстиков его уверял, что вся группировка задержана. Что ее, просто нет! Пропал лишь координатор и бухгалтер! Неужели эти люди, вот так в наглую – продолжают вышибать деньги? А почему бы нет?! Пока такая шумиха! Срубить последний куш и скрыться! Ведь в принципе, делать то, ничего не надо. Отрезать ухо и послать кассету.

– Что вам от меня надо? – спросил Виктор.

– Нам нужно, что бы вы помогли нам. Мы вам доверяем. И знаем те, кто требует деньги, каким-то образом связан с ментами. Простите с милицией. А вы вот честный и от вас, информация не уйдет. И я хочу, чтобы вы вступили с ними в переговоры и передали деньги. Вернее, помогли нам это сделать. Без шума и без ваших коллег из спецназа. Мы не хотим не какого штурма и хотим, чтобы наш Гейдар остался жив. Мы готовы на все ваши условия. Помогите нам Виктор.

– Хм, то, о чем вы говорите – невозможно. Если я возьмусь, только после тщательной проработки операции. А так, все это опасно. Где гарантия, что вас не обманывают? – Виктор пристально посмотрел в глаза кавказцу.

– Нет, Виктор. Об этом не может быть и речи. Нет. Никакой операции. Если что-то случится при захвате, или передаче денег, то Гейдар погибнет. Они уверяют, что будут следить со стороны. И я, склонен, им верить. Они поставили условия – будут переданы деньги – освободят Гейдара.

Виктор задумался. Переубедить этого старого, умудренного жизнью человека, вряд ли удастся.

Поляков решил зайти с другой стороны:

– Хорошо, что вы хотите, что бы я сделал? Как я могу вам помочь?

– Все просто. Вы можете присутствовать при передачи денег – подстраховать, так сказать. Мы ведь тоже понимаем – они возьмут деньги и могут не отдать Гейдара. Мы им выставили ответные условия. Передача сразу. Деньги – Гейдар. Завтра на пустыре недалеко от совхоза Солонцы. В восемь утра.

– Во сколько? В восемь утра? Почему так рано?

– Я не знаю. Они назвали время.

– В восемь утра будет еще темно.

– Да. Скорее всего, они так страхуются.

– Хм, все равно очень странно.

– Вот поэтому мы к вам и обратились. Мы могли бы поехать туда без вас. Сами поменять человека. Но мы, не спецы, по таким ситуациям. В милицию по определенным причинам обращаться не стали. Выбор пал на вас. Прошу вас, Виктор, не отказывайте нам, – Кабаев говорил это, каким-то обреченным тоном.

Было видно, что он очень переживает и очень волнуется – хотя и не показывает этого.

– Мне надо подумать.

– Виктор, времени нет. Сколько вам надо, чтобы дать ответ? Два часа? Три? Больше нам ждать нельзя – если вы откажитесь, мы будем искать другого профессионала.

В это момент на переднем сиденье запричитал Алик:

– Витя джан! Прошу тебя! Прошу! Помоги! Ты же человек! Ты нормальный мент! Прошу – помоги! Мы для тебя потом все сделаем! Все! Что захочешь! Хочешь – машину новую купим? БМВ?! Хочешь БМВ! Черный! Вах! Новый, модель! А?! Витя джан! У Гейдара трое детей! Помоги им!

– Алик прекрати! Прекрати! – Поляков дернул ручку и открыл дверку автомобиля.

В салон ворвался холодный воздух. Виктор посмотрел на Кабаева. Тот, ждал его ответа. Поляков медленно закрыл дверь и тихо сказал:

– Я позвоню вам рано утром. Очень рано. Вы должны быть готовы примерно часа в четыре утра. Нам надо подготовится. Я хочу съездить и посмотреть, на то место где будет происходить обмен. Что это за пустырь. Все надо проверить. Вы можете назвать мне адрес – точный адрес и все подробности обмена и условия, какие выдвинули эти люди?

– Как я понял – вы согласны? – спросил утвердительным тоном Кабаев.

– Да. Согласен. Но самое главное условие – никто не должен, даже из ваших родственников самых близких до последнего момента знать, что я согласился. Вернетесь – скажите, что переговоры прошли не удачно. Скажите, что обойдетесь без советников.

– Понятно. Мы все сделаем, как вы скажете.

– Теперь дайте мне вашу визитку. Я буду разговаривать только с вами. Больше не с кем. Там есть телефон сотовый?

– Конечно.

– Что требуют те люди? Сколько должно быть человек?

– Двое. Двое человек. В руках у них должен быть пакет полиэтиленовый с деньгами.

– Пакет? Почему пакет?

– Не знаю. Так они указали в условиях. Кроме этого – у человека, который будут держать этот пакет должен быть на голове тоже полиэтиленовый – обязательно белый пакет. Люди должны стоять не менее в трех метрах друг от друга и в трех метрах от машины, на которой приедут. Вот и все. Больше ничего такого они не потребовали.

– Да уж! Не потребовали. Пакет на башку. Странно все это. Странно. С другой стороны – они чего-то страхуются. Понятно – белый цвет пакета поможет им стрелять в голову, если, что, как в мишень – в темноте пакет будет видно особенно хорошо. А вот почему они просят деньги именно в полиэтиленовом пакете – уже загадка. Ну ладно. Черт с ним. Я все обдумаю. Но сейчас мне нужно знать место – где все произойдет.

– А вот это я вам не могу назвать.

– То есть как? Вы же говорите, они сказали, что обмен будет происходить на пустыре возле совхоза Солонцы? – удивился Виктор.

– Да, но каком не сказали. Они лишь сказали, чтобы машина стояла без пятнадцати восемь на въезде в Солонцы. Точное место они назовут по телефону.

– Они позвонят?

– Да.

– На какой номер?

– На номер родных Гейдара, – Кабаев протянул ему бумажку с цифрами. – Вот этот номер.

– Хорошо. Пусть будет так, как хотят они. Значит, мы с вами договорились. Я позвоню в четыре утра. Вы должны быть готовы. Я приеду сам. Все.

– Мы будем готовы. Спасибо вам Виктор, хриплым голосом сказал старик.

– Спасибо рано говорить, – Виктор потянул за ручку и открыл дверку.

Он вышел из автомобиля и дождался пока, «Ауди» выедет со стоянки. Черная туша дорогого лимузина медленно лавировала между машин. Наконец ее темная тень проскользила за забором и скрылась в вечерней городской мгле – красными огоньками стоп-сигналов, растаявших в морозном тумане.

Виктор достал из кармана сотовый телефон. Набрал номер Толстикова. Когда тот ответил, Поляков полушепотом сказал:

– Это Поляков. Петр Кузьмич собирайте людей – самых лучших и проверенных. Срочно нужно встретится. У вас в кабинете через час. Есть очень важная новость. Завтра утром будет серьезная работа.

Толстиков ничего не стал расспрашивать. Он лишь тяжело вздохнул и отключил связь.

– За, что люблю гебешников – не задают лишних вопросов, когда их не нужно задавать. Школа мать их, – пробурчал Поляков.

Они сидели и ждали. Было темно и зябко. Огоньки сигарет то и дел вспыхивали в мраке. Из приоткрытого окна тянуло холодом. Дым стелился по стеклу и с неохотой вылетал в морозное утро. Они не разговаривали. Но каждый чувствовал – что сосед напряжен.

На трассе машин было немного. Но проезжая мимо черного авто стоящего на обочине – они слепили фарами салон. Раннее декабрьское утро было больше похоже на ночь. Лишь слабый отсвет на востоке напоминал – тьма скоро растворится.

Молчание нарушил Поляков. Они сидели на переднем пассажирском сиденье и мял в руках пакет:

– Скажи, а ты раньше вот такую сумму, когда ни будь, в руках держал?

Кавказец сидевший за рулем покосился на пакет затем на Виктора:

– А зачем тебе?

– Ну, просто. Я вот не держал.

– А я держал. Правда, два раза. И вот сейчас подержал, – азербайджанец говорил почти без акцента. Послушай, а ты действительно поможешь нам моего брата выручить?

– Ну, надеюсь.

В салоне повисла пауза. Кавказец выбросил в окно окурок и глубоко вздохнул:

– Скажу тебе честно. Я не люблю ментов. И не доверяю им. Но Кабаев дал слово – ты честный мент. И, ты поможешь. А его слово весомое. Почти закон для нашей общины. Он мне как отец. Поэтому я ему верю. Но тебе вот честно скажу – ментов, я не люблю, и ты это знай.

– А почему?

– Что почему?

– Ну, ментов не любишь?

– Они меня чуть зрения не лишили. Один раз в участке так били – два ребра сломали и голову пробили возле виска. Я почти ослеп. Потом лечился долго.

– А за что били то? – хмыкнул Поляков, ему вдруг стало стыдно за тех неизвестных коллег, намявших бока этому азербайджанцу.

– Как за что? Денег хотели. Участковый и еще опер какой-то. Но я им не дал. Вот они меня и били. Шакалы!

Виктор помолчал. Кавказец понял, что немного перегнул. Он вздохнул и тихо сказал:

– Ты извини, если обидел.

– Да нет ничего. Просто и среди нас есть шакалы и среди вас шакалов хватает.

– Ты, о чем? Об азербайджанцах? – вспыхнул негодованием водитель.

– Нет, я о торговцах с рынка, – ехидно ответил Виктор.

– А! Да, этот так, – успокоившись, согласился азербайджанец.

Но Виктор говорил с водителем почти автоматически. Он не произвольно отвечал на вопросы. Голова его была забита совсем другим. Куда – заставят их ехать?! На какой пустырь? Быстрее бы светало! Быстрей! В темноте очень опасно и сложно работать. Даже если у снайпера прицел ночного видения – ему еще надо занять позицию. А это время.

Но темнота словно издеваясь – не хотела отступать. А тут, за городом, на трассе с фарами встречных автомобилей, которые слепят – еще сложней.

Звонок телефона раздался как приговор. Виктор почувствовал, что азербайджанец вздрогнул и засуетился. Поляков этого не видел, но он почти слышал – как забилось сердце у водителя.

Виктор нажал кнопку:

– Да!

– В трубке послышался сухой голос Кабаева.

– Они просят вас выйти на улицу. Одеть, пакет на голову и выйти на улицу. Рахим должен стоять рядом с капотом – вы на обочине с пакетом в руках.

– То есть как? Прямо на дороге? Они ведь говорили – пустырь будет?! – вскрикнул Виктор.

Кабаев секунду молчал, потом сурово ответил:

– Они передумали. Причем они говорят – если через тридцать секунд вы не выйдете – не какого обмена не будет, а голову Гейдара они пришлют позже. Прошу вас – сделайте, как они просят.

– Черт! – Виктор отключил телефон.

Он понял, что препираться бессмысленно. Тридцать секунд. Поляков надеялся, что его хорошо сейчас слышат спецназовцы, которые находились в укрытие за поворотом. Виктор верил, что его слышит и Толстиков. Поляков, почему-то очень этого хотел. Он поймал себя на мысли – что доверяет чутью гебешника.

Водитель со страхом спросил:

– Что? Что говорят?

Виктор схватил азербайджанца за плечо и толкнул:

– Вылезай! Немедленно вылезай и становить возле капота! – Поляков стал натягивать себе на голову белый полиэтиленовый пакет.

Азербайджанец с ужасом смотрел, как он это делает.

– Ну, чего сидишь! – заорал Виктор и ударил водителя в бок.

Тот засуетился и нервным движением рванул за ручку. Мужчина буквально вывалился на улицу. Упав на колени, он суетливо поднялся и подбежал к переду автомобиля.

Виктор надел пакет и постарался максимально приблизить к глазам, дырочки, которые он предварительно прорезал ножницами. Конечно, обзор был не очень, но кое-что можно было рассмотреть. Поляков вышел из автомобиля с пакетом на голове и встал на обочине. В руках он сжимал еще один пакет с деньгами.

Секунды ожидания длились часами. Виктор слышал – как ухало его сердце. Пульс был явно за сотню. Сквозь дырочки Поляков видел лишь краешек темной трассы. Машин не было. Сколько еще ждать? А если они вообще не приедут?

Но через секунду вдалеке показался свет фар встречного автомобиля. Он надвигался с огромной скоростью – слепя Полякова и азербайджанца. Водитель непроизвольно прикрыл глаза ладошкой. В это момент, автомобиль свернул и выехав на встречную полосу, вплотную подъехал к капоту машины, рядом с которой стояли Виктор и азербайджанец.

Визг тормозов.

Секунда, другая. Виктор, вглядывался, но тщетно. Свет фар слепил. Было слышно, что хлопнула дверка. Шаги. Скрип снега. Из подъехавшего авто (Поляков даже не смог разобрать марку) вышел человек. Он, медленно приближался к Виктору. Шаг, еще. Тяжелая рука легла на плечо.

Грубый голос шепнул:

– Пакет держи крепче и пошли со мной, – Поляков почувствовал, как к его лубу придали, что-то железной.

Холод вороненой стали обжигал даже через полиэтилен.

Пистолет. Ребята серьезные Ситуацию поменяли в секунды. Просто – изменили схему передачи. Отход – трасса. Темнота. Погоня – затруднена. До спецназовцев километр, а то и больше. Одно слово – чувствуется почерк профи. Нужно слушаться – а то мозги разлетятся по пакету. Деньги вырвет и уйдет.

– Пошел вперед – шепнул грубый голос.

Виктор, повиновался. Когда они поравнялись с водителем, стоявшим у капота – Поляков услышал хлопок. Что-то рухнуло у ног. Виктор понял – его похититель застрелил азербайджанца. Тот, застонал и что-то причитал. Секунда и еще один хлопок. Все. Тишина.

Господи – как легко он лишил жизни человека!

Но Виктор не испугался. Он взял себя в руки. В спину больно толкнули пистолетом.

– Садись в машину! – приказал похититель.

Виктор сел в салон на заднее сиденье. Похититель рядом. Резкий рывок и пакет с деньгами вырвали из рук. Щелчок переключения коробкой передач и машина дернулась с места – свистя покрышками по обледеневшему асфальту.

Похититель деловито расстегнул Полякову рубашку и пошарив по телу нашел приклеенный микрофон прослушки. Вырвав провода, он открыл окно и выбросил их.

Все! Поляков остался без связи. Все! Теперь ни Толстиков, не спецназовцы не слышали его.

– Ба, да я вижу тут – тот самый мент! – радостно сказал тот же грубый, но уже немного знакомый голос.

Виктор пытался поймать ухом звуки. Но похититель замолчал. Было слышно, как равномерно работает двигатель. Легкое покачивание автомобиля. Скорость, большая, скорее всего. Куда они едут? В какую сторону? Полякова подобрали на развилке. Несколько поворотов и Виктор потерял ориентацию.

Запахло табаком. Кто-то курил рядом. Виктор втягивал воздух ноздрями. Пахло чем-то сладковатым и таким до боли знакомым. Дорогие сигареты? Нет, в воздухе висел привкус чего-то забытого.

Поляков молчал. Наконец тот, кто сидел рядом – взял Виктора сначала за одну – затем за другую руку. На кисти защелкнулись наручники. Похититель резким рывком стянул с головы Полякова пакет.

Виктор сощурился. Мгновение и его глаза смотрели в глаза человека, сидевшего рядом. Похититель толкнул его в плечо:

– Ну, что майор, не узнаешь?

Нет. Он мог себе представить все что угодно. Но этого. Нет. Такой расклад они никогда бы не мог предположить. Передним сидел, тот самый, Павел Петрович Костенко – майор контрразведчик. Фээсбешник допрашивавший их с Казанцевым в Чечне.

– Ну, что майор? Расклад тебе неожидан? – словно прочитав его мысли, хмыкнул толстяк.

Виктор молчал. Показать свое смятение – значит, расписаться в бессилии. Нет.

Но Костенко и на эту мысль прочитал.

– Нет, майор. Сюрпризы еще не закончились – если ты увидишь кто у меня за рулем?!

Виктор непроизвольно повернулся в сторону водителя. И тут. Нет! Господи! На него смотрела она!

– Привет дорогой! Как ты себя чувствуешь? Не скучал без меня?

Это была она. Нет! Нет! Она! Ольга Сечина – самый любимый и дорогой человек!

Она сидела и управляла автомобилем, на котором только, что, его похитили! Ольга то и дело отрывалась от дороги и мельком бросала взгляды ан Виктора. Поляков поднял руки, закованные в наручники, и провел кистью по сухим губам.

– Ну, что вы там задумали? А майор? Какую операцию с захватом? Небось, твои уже несутся за нами? – ехидно спросил Костенко. – Только вот они, наверное, не рассчитали такой расклад? И ты как я вижу, не рассчитал. Вижу! Признайся в поражении.

– Нет. Не признаюсь. Все равно все кончено, – спокойно ответил Поляков.

Он решил давить психологически. Но не на майора, а на Ольгу. Она ведь не обучалась в спецшколе КГБ.

– Нет. Нет. Ты эту туфту брось! Вот есть и пропуск есть. Вот он! – Костенко потряс пакетом с деньгами. – В нашей стране это главное! И мы уйдем. И ты нам поможешь. Недаром же твоя невеста все рассчитала?! – майор ухмыльнулся.

– С чего вы взяли? – вновь спокойно и невозмутимо ответил Поляков.

– Да брось ты. Брось! Майор! Брось! Вон эта женщина она же тебе жизнь дала! Жизнь! Тебя бы давно мы пришили! Но она! И вижу, не ошиблась! Молодец Оленька! А ты майор перестань тут целку разыгрывать! Хочешь быть здоровым и богатым? Вижу! Хочешь?! Будешь! Будет, тебе и вилла на Канарах, и девки – мулатки в перьях, и яхта, и синий океан, и все прочее! Только нужно нам помочь! Помоги и все! Мы на тебя рассчитываем!

– Так значит, это ты Оля спасла мне жизнь? А как же, твой, бывший? Почему его, ты не спасла? – не обращая внимания на майора, перешел в наступление Виктор.

– Вова был хлюпиком и скупердяем! – раздраженно бросила Ольга.

Она всматривалась в дорогу. Виктор понял – огонь ведет в нужном направлении. Но это понял и майор.

– На гнилуху ей давить пытаешься? Ну, что ж. Попробуй! Только зря. Она не свернет. Тем более – терять ей нечего. Она уже под пожизненным сроком ходит. На ней ведь три трупа. Лично глотки резала. Кубаров и его баба. И этот твой полковник! Учитель!

Господи! Нет! Ольга убила Саблина? Она?!! Она! Она пришла и перерезала ему горло? Вот почему он открыл дверь и впустил ее! Вот почему открыла дверь Кубарова и впустила ее! Они даже не могли представить, что Ольга – убийца! Нет! Господи!

– Оля? Как ты могла? – выдавил из себя Виктор.

– Перестань Витя! Перестань! Не надо мне тут библейские притчи читать! Все что сделано – то сделано! – Ольга отвечала спокойным ледяным тоном.

Виктор увидел, что ее один мускул не ее щеке не дрогнул.

– Что-то я не могу понять? зачем все это тебе? Неужели ради денег? Так ты вроде не бедная? У тебя ж все было?

– Хм, почему было? У меня есть! – Ольга расхохоталась.

– У нее очень много теперь есть, – поддержал ее майор. – Знаешь, как много? Миллионов десять американских денег. Мы даже не считали? И вот на дорогу пятьдесят штук! Через час нас в городе не будет, и все. Через час мы уйдем и можем взять тебя.

– Хм, ну зачем же я вам, если у вас все есть, – зло буркнул Виктор.

– Нет, не скажи! Нужен! Нужен! Ты знаешь, как ваши расставили сети! Посты и прочее! Ты знаешь радиочастоты и позывные! Мы можем прослушать эфир! Рация у нас есть! Ты поможешь нам уйти безопасным путем – без шума и суеты! До границы – там гуляй! Мы дадим тебе – денег! – убеждал майор.

– А ты и есть тот координатор, а ты значит Оля – бухгалтером у них была? А я-то думаю, откуда столько денег на салон красоты. И муж твой бывший не потянул бы. Да. Удивила ты меня. Ну и сколько же ты ко мне присматривалась? Решила проверить с Владимиром – как я справлюсь? Да! Ну, ты и сука! Ты врала всем – ради денег? Ради этих паршивых баксов? – Виктор говорил медленно, стараясь интонацией, давить на психику Ольги.

Но та сидела спокойно. Одной рукой достала сигарету и закурила:

– Ты знаешь Поляков, ты как был идиотом, так и остался. Почему думаешь я так тебе ничего раньше не рассказали и не предложила – знала, ты откажешься! Ты ведь у нас чистенький. Глупый чистенький мент. Бедный как церковная мышь – но гордый и чистенький. Знаешь, если бы ты не был хорошим любовником, я бы тебя давно использовала. Но тут вот думала, подставив тебя не произвольно на нашу сторону затащу! И вон Андрей Игнатьевич – мне это говорил. Но ты дурак – не пошел по накатанной колее. Дружок твой Казанцев – тоже! Нашлись чистоплюи! Ну и подыхайте теперь! А ведь Андрей Игнатьевич говорил мне, еще после Чечни – вы толстолобые ублюдки, которых не хрена не завербуешь! А я не верила! Не верила! Говорила – дайте время! Но вижу, обозналась! – Ольга говорила это с сожалением в голосе.

Виктор посмотрел на майора. То ехидно улыбался.

– Значит, вас Андрей Игнатьевич зовут? И вы тот самый координатор. Человек, предавший свое ведомство. Свою команду. Тот самый кого они так долго ищут? Да! Дела. И тогда в Чечне вы все разыграли? И допрос? И все? – спросил Виктор.

– Ты, много, как я вижу, знаешь. Тебе этот дебил – Толстиков напел? Зря. Он тебе оперативную информацию конторы выдал. За это его на Лубянке не погладят по головке. Ну почему разыграли? А с Чечней?! Да. Мне Оля про вас информацию дала. Мол, приглядись. Может – сгодятся ребята. И все было чин – чинорем! Но вы не повелись! А зря! А про подставу – так у меня только ксива была подставная, а так я на тот момент действительно на службе в контрразведке был. Эх! Ладно и так мы тебе много разболтали. Не нужно тебе это знать – даже перед смертью. Плохо это.

– Хм, вы ведь хотели, чтобы я вам помог?! – Виктор скорчил гримасу удивления. – Или уже ваше предложение не в силе?

– Нет в силе. В силе. Только вот я вижу, ты не хрена на него не согласишься. А нас, своими, ментовскими приемчиками – разболтать пытаешься! Не хрена! Или уж соглашаешься или все молчи! Так короче – с нами или нет? – майор схватил Полякова за горло и сжал руку, что есть силы.

Виктор, начал задыхаться. Из глаз покатились слезы. Лицо покраснело. Из последних сил он выдавил из легких воздух на голосовые связки:

– Не может все так у вас гладко быть! Вы обречены, какой мне резон с вами быть. У вас ведь башки нет!

Костенко ослабил хватку и удивленно спросил:

– Это почему?

– Почему?! Да вы говорите, что миллионы накосили, а тут из-за пятидесяти штук рискуете! Где логика и разум?

– Дурак! Наши бабки давно в банках за бугром. Но их взять просто сейчас невозможно, а на дорогу нам надо бы…

Но Костенко договорить не успел. Неожиданно с боковой дороги на трассу выехал огромный трех мостовый «КРАЗ» лесовоз. Махина практически перекрыла дорогу. Автомобиль, в котором ехали похитители, на огромной скорости остановить резко было невозможно. Ольга, резко крутанула руль, вправо и машину понесло. Еще секунда и она бы врезалась в лесовоз. Но в последнее мгновение легковушка зацепила снежный бортик на обочине и развернулась. Центробежной силой ее вынесло в кювет. Несколько раз, перевернувшись, легла на крышу в огромный сугроб. Поляков сильно ударился головой о боковую стойку и потерял сознание.

Когда он открыл глаза, увидел, что над ним склонилась Ольга. Из-под ее длинных волос струилась струйка крови. Она как ручеек сбегала по лбу на щеку и капала на Виктора. Краповая змейка была больше похожа на краску.

Виктор с удивление смотрел на Ольгу. Женщина улыбалась. Но в ее улыбке, было, что-то зловещее. Поляков попытался приподнять голову, но не смог. В горло уперлось лезвие опасной бритвы. Сталь немного обожгла кожу.

– Ну, вот и все Витенька. Вот и все.

– Оля?! Как ты могла?! Я ведь тебя любил… – прошептал Виктор.

– Ну, видно не судьба. Но, в отличие от тебя, я тоже тебя люблю и говорю это, в настоящем. И знаешь, никто из нас, жить без друг – друга не сможет, вот такая, печальная истори…рррииияяяя.

Последние звуки Ольга прохрипела. Хлопок раздался как-то глухо. В левую грудь Сечиной словно попал шарик от пейнтбола. Он разорвался ало-красной кляксой. Женщина повалилась на Полякова. Ольга, прижалась к нему своим телом, Виктор почувствовал, как жизнь покидает его. Это страшное ощущение продолжалось несколько секунд. Поляков попытался отстранить Ольгу скованными наручниками руками – но не смог, он второй раз потерял сознание.

Пламя, лизало поленья. Треск веток и запах дыма завораживал. Хотелось спать. Полудрема, ласкала тело и обволакивало сознание. Было тихо. Так тихо, что было слышно, как на улице пес хрустит лапами по снегу, возле своей будки. Вдруг тишину нарушил громкий возглас:

– Ну, ну! Вы смотрю, совсем сейчас заснете, – полковник Толстиков появился в комнате с охапкой поленьев. Он бросил их в кучу возле камина.

Поляков и Лесина вздрогнули. Они сидели на большом мягком диване. Вера, положила, голову, на плечо Виктора. Женщина, улыбаясь, приподнялась и потянулась. Поляков встряхнул головой.

– Ну, вы, что, сюда спать приехали? – с укоризной в голосе сказал Толстиков. – Учтите! Я не просто так этот охотничий домик на нашу компанию выбил. Сейчас будет банька потом еще всего многого. А пока давай Витя, наливай! Давай к столу! – Толстиков гостеприимно указал руками на роскошно сервированный стол.

– Петр Кузьмич! Вы, на эти яства столько денег ухлопали? Зачем? Можно было попроще! – улыбнулась, Вера, намазывая бутерброды, красной икрой.

– Ну, ну! Верочка! Никогда не нужно жалеть денег на поощрение! Мне сам генерал дал команду – что бы мы все отметили, как полагается! Чтоб все классно было!

– Интересно – какой генерал – наш из ГУВД края, или какой ни будь – московский, с Лубянки? – ехидно спросил Виктор и сощурил глаза.

– А вот это уже не твое дело! Меньше знаешь, крепче спишь Витенька! Помни такую заповедь разведчика! – парировал его укол Толстиков.

Он разлил по рюмкам водку и выдохнув добавил:

– Ну, за удачу! – выпил одним залпом и закусил огурчиком.

– Да уж. Спал я много. Не хрена не знал, а толку? Кстати – как вы это предугадали, что они изменят в последнее мгновение условия передачи. Как? Я, честно говоря – это исключил.

– А вот потому ты и опер. А я контрразведчик. У меня все ходы просчитаны. Все! А когда шахматист из нашего бывшего общества играет – тут уж сам Господь говорит – угадать его намерения! Вот поэтому я «КРАЗ» на обочине заранее и поставил. И если хочешь в пяти километрах, но в другом направлении стоял еще один «КРАЗ» – так на всякий случай! Вдруг бы они туда ломанулись! Но скажу тебе честно – я подобную операцию в Ростовской области проводил. Давно еще в начале восьмидесятых. Тогда шпиона одного гоняли по Кавказу. Тоже хотел ускользнуть. Но вот и перекрыли дороги. «КРАЗами». И глядишь – схема до сих пор работает.

– Да уж, – Виктор тоже выпил водки.

Лесина ухмыльнулась и рассмеялась. Она медленно отпила из своей рюмки. Затем поставила ее на край стола и закусив бутербродом, сказала с укоризной:

– Ну, что вы мужики за люди? На работе о бабах, на отдыхе о работе? Хватит! Давай те, о чем ни будь другом.

– Да, Вера права, – согласился полковник.

– Да конечно. И все же – последний вопрос, – Виктор стал серьезным. – Я все не как не могу понять, почему Ольга стала такой? Когда? Я ведь не чувствовал это. Хотя знал ее давно.

Полковник вздохнул:

– Послушай Витя. Сейчас уже ничего не изменишь. Скажу одно – твоя Оля была еще тот фрукт. Мы ее давно искали. Она очень хорошо была замаскирована. Как я понимаю еще до замужества с Сечиным. И главное – Костенко никто иной, как ее дядя. Родной. По отцу. Он ее и воспитал, он ее в эту организацию и подтянул. Вот так-то.

Виктор вздрогнул. Сжав рюмку, он вновь выпил. Лесина следила за ним внимательно – она ловила каждое его движение. Поляков закусил и закурив сигарету – откинулся на диване:

– И все же. Петр Кузьмич! А нельзя ее было живой оставить. Не убивать при захвате. Я так много у нее спросить хотел…

Толстиков тяжело вздохнул. Посмотрев на Полякова, грустно улыбнулся:

– Нельзя Витя. Нельзя. Сейчас бы ты тут не сидел. Она бы тебе точно горло перерезала – еще секунда. Так, что снайперу тебе наверняка нужно за рождение ставить. За второе. А на твои вопросы – Костенко ответит. Благо у него, только перелом руки и сотрясение мозга.

– Да уж, – грустно согласился Виктор и поправил бинт на горле.

Вера погладила его по плечу. Поляков поймал ее руку и сжал. Лесина улыбнулась. Толстиков отвел глаза и встав из-за стола, громко сказал:

– Ну, я пойду. Баньку там посмотрю. Через пятнадцать минут вы приходить можете. Кстати, как мыться-то будем?

Лесина, смущаясь, опустила глаза. Виктор нашелся и ответил, шутя:

– А вы Петр Кузьмич уж попарьтесь один! Разогрейте свои косточки. А я с Верой пойду. Она меня обещала там, какому-то массажу научить! Ха! Ха!

– Ах! Вы дети еще! Ну ладно! – полковник махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.

Пар от мороза расстелился по полу.

Виктор, посмотрел на окно и, вздохнув, обнял Веру за плечо. Та провела рукой по его щеке и спросила:

– Ты все о ней думаешь? Не можешь забыть?

– Нет.

– А о чем тогда ты думаешь?

– Я думаю, что мы вместе теперь работать не должны. Плохо это!

– Не поняла? – насторожилась женщина.

– А что тут не понятного, когда муж и жена ведут дело, никакого результата не будет!

Вера улыбнулась.

Виктор, поймал ее губы, страстно поцеловал. В этот момент щелкнуло полено в камине. Огромная искра отлетела на прибитый, на полу кусок жести. Зашипев, цепка тут же потухла.

Content

Ярослав Питерский
Перспектива смерти