Арчибальд Джозеф Кронин

Юпитер смеётся

От издательства

Арчибальд Джозеф Кронин (род. в 1896 г.) — один из наиболее известных романистов современной Англии. Такие его произведения, как «Замок Броуди», «Звезды смотрят вниз» и «Цитадель», многократно переиздавались в русском переводе.

Мастер психологического портрета, бытописатель современного общества, находящий полные сарказма слова для характеристики уродливых сторон жизни капиталистического общества, А. Кронин в своих произведениях предстает как подлинный художник-реалист.

Этими же чертами отмечена и его пьеса «Юпитер смеется», впервые публикуемая на русском языке. Как и многие другие произведения автора, пьеса знакомит нас с жизнью и бытом врачей — этот мир хорошо знаком Кронину, который до 1930 года был популярным лондонским врачом.

В лице главного героя пьесы доктора Веннера автор рисует сложный и многогранный образ передового ученого, открытие которого должно произвести переворот в медицине. Наряду с этим драматург гневно клеймит мир ханжества и фарисейства, все помыслы которого направлены к одной цели — наживе.

Несколько обособленно в пьесе показана фигура врача Мэри Мэррей. Ее мироощущение, исполненное религиозной экзальтации, естественно, не выражает чаяний прогрессивной интеллигенции. Но и в развитии этого образа отмечается характерная для всего творчества Кронина черта: художник в нем оказывается убедительнее и сильнее, чем моралист и философ.

Пьеса «Юпитер смеется», раскрывающая, как и многие романы этого автора, сложные пути интеллигенции к передовым идеям современности, несомненно, представит интерес для советского читателя, который ценит и любит творчество А. Кронина. Пьеса эта принята к постановке Московским художественным академическим театром им. Горького.

Jupiter Laughs by Archibald Joseph Cronin (1940)

Действующие лица:

Эдгар Брэгг — главный врач клиники в Гопуэлл-Тауэрсе.

Глэдис Брэгг — его жена.

Поль Веннер — ассистент в клинике.

Ричард Друэтт — ассистент в клинике.

Джордж Торогуд — ассистент в клинике.

Мэри Мэррей — ассистентка в клинике.

Фанни Лиминг — старшая сестра.

Дженни — служанка.

Альберт Чайверс — представитель фирмы «Глистер».

Марта Фостер — жена больного.

Время действия — тридцатые годы.

Действие первое

Картина первая

Общая комната врачей клиники в Гопуэлл-Тауэрсе. Это просторное помещение, в котором обитатели, как видно, проводят много времени; она служит одновременно столовой и гостиной. Налево буфет, посередине обеденный стол, в нише радиола, маленький столик и в глубине окно. Направо потертая кожаная кушетка и два кресла, бюро, пианино, гимнастические гири, этажерка для писем и газет, вешалка с висящими на ней белыми халатами и камин. В комнате три двери: в глубине — ведущая к выходу из дома; слева — в помещение для прислуги и в жилые комнаты врачей; справа, на переднем плане, — дверь в лабораторию (она имеет особо важное значение для развития действия).

Сумрачный зимний день. Около половины четвертого.

На сцене Друэтт и Торогуд.

Доктор Друэтт — старик, ему, пожалуй, за семьдесят, тонкий, сухощавый, сутулый, со спокойным, чисто выбритым интеллигентным лицом — с задумчивым видом, не гармонирующим с несколько циничным выражением его лица, сидит в нише за столиком и раскладывает пасьянс. Доктор Торогуд — двадцати шести лет, тяжеловесный, атлетического сложения, очень корректный, с вересковой трубкой в зубах, в ослепительно белом медицинском халате — стоит у маленького столика на переднем плане и смешивает в склянке микстуру.

Друэтт. Интересно, почему в колодах не хватает красных девяток?

Торогуд. Я встревожен…

Друэтт. Чем?

Торогуд (нахмурившись). Фостером. (Подходит к радиоле и ставит пластинку с популярной опереточной мелодией.)

Друэтт. О! (Поморщившись.) А это успокаивает вашу тревогу?

Торогуд. Чудесная мелодия! (Помолчав.) Шефу следовало бы принять меры.

Друэтт (выкладывает карту). На вашем месте я бы посоветовал вашему дорогому дядюшке не вмешиваться в дела Веннера и его больных. (Кладёт еще одну карту.)

Торогуд (раздраженно). Друэтт, хватит напоминать, что доктор Брэгг — мой дядя. Я здесь на равных правах со всеми вами: тяну свою лямку, и только. Но я против методов лечения, применяемых Веннером.

Друэтт (продолжая раскладывать пасьянс). Иногда, Торогуд, мне хочется, чтобы вы не были таким всезнайкой.

Торогуд (самодовольно). Я знаю свое дело и преуспеваю в нем.

В двери, расположенной в глубине сцены, внезапно появляется доктор Веннер, держа в руках старый зонтик, с которого капает вода. Поль Веннер — худощавый, темноволосый, энергичный молодой человек. Одет небрежно, в куртку из шотландской шерсти и серые фланелевые брюки. Походка у него несколько развинченная, но движения напряженные, полные неутомимой, вызывающей, ожесточенной энергии. Сейчас у него усталый вид; он небрит.

Веннер (швыряет зонтик на стол около Торогуда). Я, кажется, очень просил вас не ставить именно этот шедевр.

Торогуд. Но мы должны чем-нибудь заглушить шум, поднятый после обеда вашим столь высоко ценимым больным.

Веннер. Есть же на свете настоящая музыка!

Торогуд. Вы имеете в виду произведения вашего покойного батюшки?

Веннер. Мой отец был бездарный композитор. Бедняга, он прекрасно это понимал. (Останавливает радиолу.) Если вы еще раз поставите эту пластинку, я разобью ее о вашу завитую голову.

Торогуд. Попробуйте только! И не забывайте, что, когда вы еще только ползали по рингу, я уже получал призы по боксу…

Веннер (бросая шляпу на вешалку). Надеюсь, вас не обучили запрещенным приемам?

Торогуд. (возмущенно). Представьте, нет. (Вызывающе.) Почему вы не сделали Фостеру инъекцию, чтобы угомонить этого скандалиста?

Веннер. Джордж, вы настолько глупы, что даже я иной раз это замечаю. (Идет к буфету и снимает крышку с кастрюли на плитке; на лице его появляется гримаса.) Это что же, мой завтрак?

Торогуд (ухмыляясь). Бывший.

Веннер (подходит к двери налево). Дженни, Дженни! (Ответа нет. Громче.) Дженни!

Друэтт. Вы зовете Дженни?

Веннер резко поворачивается и нажимает кнопку звонка у камина. Слева входит старшая сестра, мисс Лиминг. Это бледная, сдержанная женщина лет сорока пяти, она держится прямо; в ее неприветливом лице проглядывает что-то скрытное и своевольное, а во всем облике сквозят настойчивость, коварство и неудовлетворенность.

Она смотрит на Веннера с затаенной антипатией.

Старшая сестра. Разве я вас не просила, доктор Веннер, не вызывать прислугу? У нее и так достаточно хлопот по хозяйству. Сейчас Дженни занята — она убирает комнату для нового врача. Что вам угодно?

Веннер. Чего-нибудь поесть.

Старшая сестра. Ваш завтрак на плитке.

Веннер. Да это не плитка, а крематорий!

Старшая сестра. Я не виновата, что вы не считаетесь с установленными часами для приема пищи и все свое время проводите там… (В крайней злобе указывает на закрытую дверь справа.)

Веннер (уставившись на нее). Дорогая Фанни! Милый цветок пустыни!

Старшая сестра (повышая голос). Я просила вас не называть меня по имени, доктор Веннер. Я знаю свое место, но и вы знайте свое. Понимаете?

Веннер (горько засмеявшись). Ваше место? Милая Фанни, вы сами захватили его. Как будто эта комната предназначена для врачей, но, поскольку ваша девственная спальня помещается в том же здании, вы ежеминутно сюда врываетесь, постоянно вмешиваетесь в наши разговоры, председательствуете во время наших обедов, и вы…

Старшая сестра (перебивая его). Я пользуюсь общей комнатой лишь в силу необходимости — мне не предоставили собственной приемной. Каждая старшая сестра в подобном лечебном учреждении имеет такую комнату. И по праву я должна была иметь ее и здесь. (Снова указывает на дверь справа.) Но все пошло насмарку из-за ваших сумасбродных опытов.

Веннер. Мне предоставили комнату для лаборатории еще до того, как ваш друг Брэгг купил эту живодерню. И я намерен удержать ее за собой.

Старшая сестра. Время покажет, доктор Веннер. А я вам вот что скажу… (Делает шаг к нему.) Если я сообщу доктору Брэггу кое-что из того, что мне известно, кое-кто живо получит расчет.

Веннер (с коротким смешком). Как вы любите кухонные сплетни!

Старшая сестра (бросает на него уничтожающий, гневный взгляд, но усилием воли овладевает собой). Я не желаю с вами спорить, доктор Веннер. (Выходит в дверь налево.)

Веннер. Славу богу!

Друэтт. Как это неумно, Веннер!

Веннер (берет газету и садится в кресло). Что?

Торогуд. И чертовски невежливо, если хотите знать мое мнение.

Веннер. А я его и знать не желаю!

Торогуд. В самом деле, чертовски невежливо напоминать мисс Лиминг, что она начала свою карьеру судомойкой в Блэктоне.

Веннер. Блэктон всего в двадцати милях отсюда. Вряд ли мисс Лиминг может рассчитывать, что этот факт останется неизвестным. Она им должна гордиться.

Друэтт. Все равно она никогда не простит вам, что вы ей об этом напомнили.

Веннер (мрачно). К черту ее прощение! Я голоден. А она теперь нарочно оставит нас без чая.

Друэтт (встает, подходит к лампе, включает свет). Наоборот, мы получим чай, как только приедет новый врач. У нашей сестры есть слабость — производить хорошее впечатление на новых людей. (Подходит к кушетке, садится.)

Веннер (пересаживается в кресло справа). Когда приезжает эта проклятая баба?

Друэтт. Должна прибыть с трехчасовым поездом.

Торогуд. Шеф поехал за ней на машине.

Веннер. Очаровательно! Перспектива иметь здесь женщину-врача — это совершенная…

Друэтт (цинично). Идиллия?

Веннер. Тошнотворная.

Торогуд. Ведь она у нас будет только временно, пока не вернется Серджент. Впрочем, не вижу никаких причин, почему бы здесь не работать женщине.

Друэтт (рассеянно). Вероятно, она шотландка.

Веннер. Стало быть, сухопарая и рыжая. (Подражает шотландскому акценту.) «Лечите ли вы пневмонию, доктор?» Этот тип мне знаком.

Друэтт (сухо). Да, это не ваш тип.

Торогуд (закупоривает склянку, теперь наполненную микстурой молочного цвета). Хорошо сделано!

Веннер. Под стать такому ученому, как вы!

Торогуд. Я не считаю для себя унизительным готовить лекарства… А куда девались три литра эфира, которые мы получили на днях от Глистера?

Веннер. Значит, мое преступление обнаружено?

Торогуд. Я так и думал, что вы взяли их для своих проклятых опытов! Как вы действуете на нервы!

Веннер (смеясь). Действую эфиром!

Торогуд выходит в дверь в глубине сцены.

Друэтт (как бы между прочим). Как себя чувствует сегодня Фостер?

Веннер. Физически без перемен — вы ведь знаете, что сердце у него никуда не годится. Зато психически — реакция на повышенную дозу изумительная! Это подтверждается проверкой эозинофилии[1]. (Машинально привстает, лицо его оживляется, воодушевленное овладевшей им мыслью.) Ведь это факт, Друэтт! Изменяя пропорцию двунатриевого фосфата, начав с одной сотой на десять процентов стерильного раствора, я удваиваю крепость и чистоту своего препарата — бетразола.

Друэтт. Меня это ни на грош не интересует. (Равнодушно.) Вы действительно думаете, что сможете вылечить Фостера?

Веннер (убежденно). Клянусь, Друэтт, смогу! Но дело не только в этом единичном случае. Если мои расчеты правильны, если я действительно на верном пути… (В волнении вскакивает, вытаскивает из кармана ключ и собирается открыть дверь в лабораторию.) Подождите, сейчас я вам покажу!

Возвращается Торогуд.

Торогуд. (вытирая руки полотенцем). Приехали!

Веннер останавливается у двери, кладет ключ обратно в карман. Торогуд поправляет галстук, наскоро приглаживает карманным гребешком волосы. В среднюю дверь входит доктор Брэгг. Ему около пятидесяти лет. Одет так, как одеваются преуспевающие врачи: визитка, полосатые брюки, стоячий накрахмаленный воротничок и далеко выдвинутые белые манжеты. Держится напыщенно, с сознанием собственного достоинства. За ним доктор Мэри Мэррей — полная противоположность тому, чего все ждали. Ей только двадцать два года, и она необычайно хороша собой. У нее прелестное, нежное и умное лицо. Одета в скромный синий костюм.

Брэгг (самоуверенным тоном). Добрый день, джентльмены! (Поворачивается, делает жест рукой.) Ваши будущие коллеги, доктор Мэррей! Доктор Друэтт, старый, преданный член нашего врачебного коллектива, зрелый не только по годам, но и по опыту и благоразумию.

Мэри. Здравствуйте!

Друэтт кланяется.

Брэгг. Мой племянник, доктор Торогуд — капитан нашей футбольной команды, руководитель хора, ретивый сторонник, как, Впрочем, и я, мудрого принципа: «Mens sana in corpore sano» — «В здоровом теле — здоровый дух»,

Торогуд (сердечно пожимает Мэри руку). Очень рад с вами познакомиться.

Брэгг (неодобрительным тоном). И доктор Веннер.

Мэри. Здравствуйте!

Из левой двери незаметно входит старшая сестра в сопровождении Дженни, которая начинает накрывать стол к чаю.

Брэгг. Вы всегда являетесь вовремя. Доктор Мэррей, мисс Лиминг — наша высокоуважаемая старшая сестра. (Принимает театральную позу.) Самая достойная в Англии.

Старшая сестра (подходя, угодливо). Вы слишком добры, доктор Брэгг. Для меня большая честь работать в вашей клинике.

Брэгг, Да, мисс Мэррей! У нас самая лучшая в стране клиника по нервным болезням. Благодаря нашим связям с Парчестером, где я состою мировым судьей, мы предоставляем некоторое количество бесплатных коек для рабочих. Наши двери открыты для всех нервных больных… (Делает несколько шагов к окну.)

Мэри идёт за ним

У нас овощи с собственного огорода — вы его видели, когда ехали сюда, — продукты получаем с собственной фермы и имеем свой артезианский колодец — вода берется из песчаного слоя на глубине восьмисот футов.

Веннер бросает газету на пол, встаёт и идет к камину.

(Смотрит на часы.) Итак, ровно в пять прошу пожаловать ко мне в кабинет. Сестра покажет вашу комнату.

Мэри. Благодарю вас. Я бы хотела умыться с дороги.

Старшая сестра поднимает брошенную Веннером газету. Мэри направляется к двери справа, думая, что та ведет в ее комнату.

Веннер (с язвительной вежливостью). Не сюда.

Мэри (удивленная его тоном). Простите.

Старшая сестра (идет к двери налево). Пожалуйте за мной, доктор. Ваша комната недалеко.

Мэри. Благодарю вас. (Уходит за сестрой в дверь налево.)

Дженни, накрыв на стол, уходит вслед за старшей сестрой и Мэри.

Веннер направляется к двери в лабораторию.

Брэгг. Одну минуту, Веннер! (Официально обращаясь к Друэтту и Торогуду.) Извините нас, джентльмены! (Подходит к столику. Веннер возвращается.) Доктор Веннер, вы заполнили истории болезней?

Веннер. Нет еще.

Брэгг. Почему?

Веннер. Не было времени.

Брэгг (все более раздражаясь). Вы должны найти для этого время, доктор Веннер. Я не желаю, чтобы из-за вашей вечной небрежности в моей клинике нарушался порядок. Почему вы сегодня не побрились?

Веннер. Бывают дни, когда я боюсь браться за бритву.

Брэгг. Даже так?

Веннер. Да.

Брэгг. И все таки я ещё раз требую, чтобы вы и одевались и вели себя достойно, как подобает в моем учреждении.

Веннер (насмешливо). Держу пари, что я без пиджака за шесть месяцев вылечу больше больных, чем вы за шесть лет в своей визитке.

Брэгг (ледяным тоном). Я не держу пари, доктор Веннер. Но должен заметить, что ваш личный больной Фостер всю эту неделю был особенно беспокоен.

Веннер. Я это предвидел. Его беспокойство будет нарастать.

Брэгг. Необходимо дать ему успокоительное.

Веннер (вспыхнув). Я не хочу одурманивать его наркотиками до потери сознания. Стоит только начать — и он погиб. (Более спокойно.) Пока я заведую психиатрическим отделением, я буду лечить по законам науки.

Отворяется дверь в глубине сцены. Входит Глэдис Брэгг. Это привлекательная, утонченная женщина лет тридцати с небольшим, одетая со вкусом, внешне деланно-игривая, но что-то в ней есть затаенное.

Глэдис. Господи! Я не помешала заседанию похоронного бюро?

Брэгг (при виде Глэдис лицо его смягчается; он нежно смотрит на жену с сияющей, влюбленной улыбкой). Нет, пожалуйста, дорогая! Я сказал уже все, что надо было.

Глэдис (улыбаясь). Доктор Веннер, я привезла ваши любимые сигареты. С тех пор как я поставила машину на место, все ношусь с ними.

Веннер (машинально берет пакет). Благодарю вас, миссис Брэгг.

Глэдис. А что мне за труды?

Веннер. О! (Распечатывает коробку и предлагает Глэдис сигарету.)

Брэгг (быстро и предупредительно дает жене огня). Вы не находите, что слишком много курите, Глэдис?

Глэдис. Что за вопрос, да еще в присутствии доктора Веннера, который выкуривает пятьдесят сигарет в день! (Берет сигарету.) Благодарю вас.

Брэгг (раздражённо). Глэдис, нам пора, дорогая!

Глэдис. Вечно вы меня торопите, Эдгар.

Брэгг. Меня ждет представитель Глистера.

Глэдис (прикуривает у Торогуда). Я жажду услышать приговор новому врачу. (Сморщив носик.) Что вы о ней думаете, Джордж? Не чересчур ли она, как бы сказать, неземная?

Торогуд (критически). Я бы сказал, слишком молода.

Глэдис. А вы что думаете, доктор Друэтт?

Друэтт (сухо). Вы не можете ожидать от меня уничтожающего приговора, миссис Брэгг. Я с ней только что познакомился.

Глэдис. Верно. Если бы все были так же благоразумны, как вы, доктор Друэтт, никто не высказывал бы никаких мнений.

Друэтт. Вот было бы счастье!

Веннер смеется. Слева входит Дженни, неся большой чайник.

Брэгг (жене). Идем, дорогая, идем! Ах вы маленькая болтунья! Вам стоит только начать. (С властной нежностью берет Глэдис под руку.)

Супруги Брэгг выходят в центральную дверь. Дженни ударяет в гонг.

Друэтт, Торогуд и Беннер садятся к столу.

Торогуд. Сдобные булочки? Или гренки? (Открывает крышку блюда.) Пышки?..

Друэтт. Перестаньте, Торогуд!

Слева выходят старшая сестра и Мэри.

Старшая сестра (указывает Мэри на ее место за столом). Не угодно ли сесть сюда, доктор Мэррей? Подайте чайник, Дженни! Вам молока, сахару, доктор Мэррей?

Мэри. Благодарю вас, ни того ни другого.

Веннер (с изысканной вежливостью). Недурная погода для этого времени.

Торогуд (явно очарован, бросает восхищенные взгляды на Мэри). Надеюсь, путешествие вас не утомило?

Мэри (весело). Да нет, нисколько!

Веннер. Ваши родные здоровы?

Мэри. У меня нет родных.

Веннер (грустным тоном). Как жаль! Я тоже сирота.

Торогуд. Не обращайте на него внимания, доктор Мэррей.

Веннер относит свой стул в нишу и меняет его на другой.

Друэтт (как все пожилые люди, всецело поглощен едой). Ну и на этого тоже! Хоть Торогуд и племянник доктора Брэгга и недурен собой, но он уже обручен! Невеста пишет ему каждый день.

Торогуд (обиженно). Это уж не ваше дело.

Веннер. Дженни, вы хотите, чтобы у меня развилась мания преследования?

Дженни. О нет, сэр!

Веннер. Тогда не подставляйте мне больше стул со сломанной ножкой.

Дженни. Так распорядилась старшая сестра…

Веннер. Тогда понятно.

Старшая сестра (обращаясь к Мэри). В какой части Шотландии вы родились, доктор?

Мэри. В Эршайре.

Торогуд. Я знаю Эршайр — играл там в гольф…

Друэтт. Я полагаю, вы тоже играете в гольф, доктор Мэррей?

Мэри. Нет.

Друэтт. Я нахожу, что это нелепая игра. Торогуд. Я с вами не согласен. Это прекрасная и полезная игра.

Старшая сестра (прерывая общий разговор). Дженни, не вертитесь здесь. На кухне достаточно много работы.

Дженни. Слушаю, сударыня! (Уходит в дверь налево.)

Веннер (взяв другой стул, снова садится к столу). А какими судьбами вы попали к нам в Гопуэлл-Тауэре, доктор? Вас, может быть, привлекла слава владельца клиники?

Мэри. Нет, я никогда о нем не слышала.

Веннер. Это невозможно! Боже мой! Послушайте, Друэтт, вот какова награда человеку, который лечит рассеянный склероз брюссельской капустой с собственного огорода.

Старшая сестра. Не угодно ли вам домашнего джема, доктор Мэррей?

Мэри. Благодарю вас! (Берет ломтик хлеба.)

Веннер (восторженно). Возьмите, возьмите, доктор! Или лучше пирог со сливами, выращенными на песчанике.

Друэтт. Пирог в самом деле великолепен.

Веннер. Мы должны подкреплять свои силы. Не так ли, сестра? Mens sana in corporis sanitas.

Tоpогуд. Xa-xa…

Вeннep. Значит: во имя этого проклятого здоровья ешь, когда только можешь! Ибо, когда захочешь, черт возьми, не сможешь!

Друэтт. Вы неплохо усвоили латынь.

Торогуд. Как вы думаете, могу я съесть еще пышку?

Веннер (Мэри). Зачем же вы сюда приехали?

Мэри (открыто, искренно). Очень просто. Я только в прошлом месяце получила диплом и собираюсь поехать на работу в Китай. Там нужны врачи.

Веннер (пораженный). Что?

Друэтт. Куда же именно?

Мэри. В Санчене мой отец был миссионером, там он и умер… И моя мать тоже.

Друэтт. И когда вы хотите туда уехать?.. (Торогуду, который накладывает себе джем.) Не забирайте весь джем, Торогуд.

Мэри. Как только смогу. Видите ли, доктор Кинг еще не может пока взять меня в свою миссионерскую больницу. И кроме того… я хотела заработать денег на проезд… Вот почему я здесь.

Веннер. Боже правый!

Торогуд. Вот так история!.. Сестра, нет больше кипятку?

Старшая сестра. Пожалуйста!

Торогуд берет с буфета чайник.

Веннер (ласково). Вы, конечно, говорите по-китайски?

Мэри. Едва. Еще ребенком я выучила много слов, потом очень упорно училась…

Веннер. Превосходно, превосходно! Скажите, доктор, что это: «Гу-чо чин чин чанг ланг су»?

Мэри (в замешательстве). Боюсь, что я не совсем…

Веннер. Ага! (Коверкая язык.) Вся… хороший народ слушать красивый вещи… А теперь мы петь гимн: «О бог, помоги нам в прошедших веках!»

Друэтт. Бросьте, Веннер!

Старшая сестра (вмешиваясь, гневно). В самом деле, постыдились бы, доктор Веннер!

Торогуд. А у меня сильное желание вздуть вас, доктор Веннер.

Веннер. Надеюсь, не в присутствии дам, Джордж?

Мэри. Обо мне не беспокойтесь. Ваши представления о миссионерах, доктор Веннер, по-видимому, почерпнуты из устаревших юмористических журналов. Думаю, попади вы сейчас в Китай, вашему изумлению не было бы границ. Там сейчас война… воздушные налеты… миллионы бездомных… эпидемия холеры… Женщины и дети невероятно страдают: они плачут, просят хлеба…

Веннер. А зачем вам в это ввязываться?

Мэри. Только чтобы доказать им, что все от бога.

Веннер. Как, и бомбы?..

Мэри. Бомбы делают те, кто забыл бога.

Веннер. Тогда почему бы вам не обратить свою проповедь к диктаторам?

Мэри. Разве они с нею посчитаются? (Увлекаясь.) Если народы всего мира будут верить в бога, жить по его заповедям и помнить, для чего они созданы, диктаторы исчезнут с лица земли.

Веннер (смеется). И этим, дорогие детки, закончим на сегодня сказку.

Торогуд. Послушайте, Веннер!..

Друэтт. Да ну вас!

В глубине сцены появляется Альберт Чайверс. Сразу видно, что это удачливый коммивояжер; на нем синий костюм и коричневые ботинки,

на лоснящемся лице сверкают хитрые глазки.

Чайверс. Добрый вечер всем! Надеюсь, не помешал?

Друэтт. К счастью, помешали. Доктор Мэррей, это мистер Чайверс — представитель фирмы «Глистер».

Чайверс (расцветая в улыбке). Самая лучшая фармацевтическая фирма во всем королевстве! Очень приятно познакомиться с вами, мисс! Простите, доктор! Больше всего в жизни сожалею о том, что меня не учили на доктора. Но уж я постараюсь, чтобы мой мальчик им стал. Мне нравится ваша профессия. Правда, моему мальчику пока всего восемь, понимаете?.. Но что за парень!

Веннер. Вы весь сияете, Чайверс. Видно, повезло.

Чайверс (подмигивая). А как же! Повышение! Я теперь заведующий отделом продажи в Лондоне. В прошлое воскресенье говорю жене: «Блэдвин, — говорю, она у меня из Уэльса, доктор Мэррей, я женился на ней в Свэнси, — так вот, — говорю, — Блэдвин, если я буду вести свои дела тютелька в тютельку, — я как раз в это время осматривал машинку для стрижки газона, — то сомневаюсь, — говорю я, чтобы будущей весной мне пришлось снова подстригать здесь траву!»

Веннер. Если у вас есть лишняя тяпка, продайте ее мне для Брэгга!

Торогуд. Вы осел. Веннер!

Чайверс. Ха-ха! Надеюсь, вы шутите, доктор Веннер? Факт… Да ведь вы как раз мне и нужньы… Я только что получил заказ. (Хлопает по оттопыренному карману.)

Старшая сестра. Ваш чай не остыл, доктор Мэррей?

Чайверс. Доктор Веннер, вы обдумали предложение мистера Глистера?

Друэтт. Какое?

Чайверс. Пятьсот фунтов стерлингов в год не валяются, доктор Веннер. И, кроме того, почет: вы будете работать с двадцатью лучшими врачами — ассистентами в исследовательской лаборатории фирмы «Глистер».

Веннер (переглядывается с Друэттом, оба посмеиваются). Мне очень жаль, мистер Чайверс, я высоко ценю оказываемую мне честь. Но, как я уже вам говорил, мне это не подходит.

Старшая сестра (Торогуду). Отрежьте мне, пожалуйста, кусок пирога.

Чайверс. Ладно! Я еще не теряю надежды, доктор. Между нами говоря, возможно, мы заставим хозяина накинуть еще пятьдесят фунтов. Хватит на самые лучшие сигары, на «Коронас».

Друэтт. О, «Коронас»!

Чайверс. Ха-ха! Ну, как подвигается работа?

Веннер. Какая работа?

Чайверс (смеясь). Какая работа? Ага! (Встает, тычет Веннера пальцем в плечо.) Это хорошо, но меня не обдурите, сэр! Я чую новое дело за целую милю.

Друэтт. Бьюсь об заклад — на это вы способны!

Старшая сестра. Еще чаю, доктор Торогуд?

Торогуд. Нет, сестра, благодарю.

Чайверс. Только вчера вечером, перед тем как заснуть, я сел в кровати и говорю жене: «Блэд, — говорю, — этот парень, Веннер, — извините за фамильярность, доктор, — из него выйдет толк!» Да-да, я именно так и выразился. Ладно! Обдумайте мое предложение, доктор Веннер. Ну, мне пора!

Торогуд (вставая). Пойдемте вместе и заглянем в аптеку. Кажется, у нас кончается камфора. (Дамам.) Извините нас. (Идет к двери налево.)

Чайверс (направляется вслед за Торогудом). Иду за вами, доктор. Никогда не отказывайся ни от заказа, ни от товарища — вот девиз преданного вам Альберта Чайверса! Всего лучшего, доктор Веннер! Всем счастливо оставаться!

Торогуд и Чайверс уходят.

Веннер. Простите, я должен проверить анализ. (Идет к двери направо, гасит сигарету, открывает ключом дверь лаборатории и входит.)

Старшая сестра (глядя на закрывшуюся дверь). Мы должны извиниться за поведение доктора Веннера, доктор Мэррей. Надеюсь, что я не перейду границы дозволенного, если скажу, что он просто невозможен. (Ядовитым тоном.) Все в Гопуэлл-Тауэрсе ненавидят его.

Друэтт. Вы уверены, что все, сестра?

Старшая сестра. Доктор Друэтт, ваша привязанность к нему просто смешна.

Друэтт. Моя? Я, знаете ли, привязан только к самому себе.

Старшая сестра (надувшись, встает). Сегодня вечером я дежурю в приемной. Пойду возьму свое вязанье. Простите… (Выходит в дверь налево.)

Друэтт (подходит к Мэри). Дорогая, поведение Веннера было непростительным. Не думайте, что я его оправдываю, но, знаете, жизнь у него была не из легких.

Мэри. В каком отношении?

Друэтт (сухо). Да во всех отношениях. Его отец — впечатлительный и беспомощный человек — вообразил себя вторым Моцартом и умер, пиликая на скрипке в кафе в Остенде. Его мать — он мне как-то показывал ее фотографию — была, по-видимому, необычайно красива (цинично), пока не заплясала под музыку своего скрипача… Она боролась с жизнью сколько могла, но, в конце концов, силы ее иссякли… Полю было десять лет, когда его отравленного газом, полумертвого вытащили из квартиры…

Мэри (растроганно). О бедный мальчик!

Друэтт. Это было только начало. Потом за его воспитание взялся дед…

Мэри (медленно, как бы размышляя вслух). Но он умен, не правда ли?

Друэтт. Несомненно. Наверно, вы не слышали историю о его работе с Рейтером в Будапеште?

Мэри. Нет.

Друэтт. Я иногда думаю, что этим отчасти объясняется озлобленность Веннера.

Мэри. Что там с ним случилось?

Друэтт. Видите ли, он работал над новым способом лечения шизофрении внутривенным вливанием диметилентетразола. Но шоковые реакции у больных были так жестоки, что почти сводили на нет благоприятные результаты лечения. По гипотезе Рейтера, шок был весьма существенной реакцией при этом методе лечения. Веннер же утверждал обратное — он был убежден, что успех лечения объяснялся каким-то ингредиентом в лекарстве, который пока не удалось установить. И он это утверждал. Началась жестокая борьба… Рейтер был важной персоной, ему удалось добиться изгнания Веннера из страны, причем Рейтер присвоил документы, аппаратуру и результаты всех экспериментов Веннера.

Мэри. Не удивительно, что он так озлоблен. Этого достаточно, чтобы опустошить любого.

Друэтт. Только не Веннера!.. Он вернулся на родину, поступил сюда и снова взялся за работу, решил доказать, что он прав. Теперь, после четырех лет неустанного труда он получил новое соединение — бетразол, которое, по его словам…

Мэри. Действует, не. вызывая шока?

Друэтт. Совершенно верно. Оно способствует восстановлению нервных клеток. Если только мой ум не окончательно одряхлел, скажу без ошибки, что Веннер стоит на пороге открытия, которое произведет переворот в лечении нервных болезней. Но, увы, это не изменило его характера. Иногда он бывает весьма неприятным. Вы на него не обиделись?

Мэри. Я не так легко обижаюсь. (Медленно.) Я рада, что вы мне все это рассказали. Теперь он, пожалуй, мне нравится.

Слышен звук зуммера.

Друэтт (вставая). И это каждый вечер перед обходом. (С гримасой.) Кстати, Брэгг просил вас зайти к нему в кабинет. Я покажу, как туда пройти.

Они вместе идут к двери налево.

Этот старый дом довольно бестолково распланирован, но скоро вы к нему привыкнете.

Мэри и Друэтт выходят. Справа входит Веннер, держа в руке маленькую склянку, наполненную желтыми кристаллами, горлышко ее заткнуто ватой. Идет к столику, ставит склянку, затем подходит к радиоле и открывает ее. В эту минуту в дверь слева входит старшая сестра. На руке у нее корзинка, из которой свисают мотки шерсти.

Веннер (проходя мимо). Добрый вечер, Фанни! Ведете собаку на прогулку?

Старшая сестра. Был звонок к вечернему обходу.

Веннер. Знаю.

Старшая сестра выключает свет.

Благодарю вас.

Старшая сестра выходит. Веннер не торопится идти на обход, он закуривает сигарету и ставит пластинку: сонату Шопена B-moil, op. 35. Слушает. В это время входит Глэдис Брэгг.

Глэдис. Алло, все трудитесь?

Веннер. Тсс!..

Глэдис. Почему вы всегда слушаете одну и ту же пластинку?

Веннер. Она помогает мне забыть всю трагическую бессмысленность нашего существования. А сам я, черт подери, не могу сыграть эту сонату!

Глэдис. Все это очень мило, но мне надо поговорить с вами. (Выключает радиолу.) Я принесла вам кое-что взамен. (Обвивает его шею руками и страстно целует.) Последние дни я совсем вас не вижу… Скажите, вы еще любите меня?

Веннер. Разве я когда-нибудь говорил, что люблю вас?

Глэдис. Поль! Я не знаю, как бы я выдержала здесь без вас!

Веннер. У вас есть Эдгар.

Глэдис. Эдгар! Он может часами, без конца толковать о своих совещаниях — просто реветь хочется. Можно подумать, он уже президент этого противного общества.

Веннер. «Психологического» общества, Глэдис.

Глэдис. Какая скука! Зачем я вышла за него замуж, Поль?

Веннер. Не спрашивайте меня. Я ведь вижу его только днем.

Глэдис. Он такой скучный…

Веннер. Об этом следовало подумать раньше.

Глэдис. Я думала. Но наш дом на Квин-Гей всегда был полон таких же скучных людей — мать признавала только «приличную» публику…

Веннер. Перестаньте притворяться, вы сами — сноб Глэдис.

Глэдис. Я не сноб! Может быть, мой снобизм заключается только в том, что я ненавижу здесь все. О боже, как я хочу опять жить в Лондоне! Милый, поедем туда хоть на один день! Мы можем отправиться разными поездами. Никто не узнает. Проведем вместе весь день. Великолепные рестораны, залитые светом, чудные кушанья… масса народу, музыка!..

Веннер. А на следующий день глотать соду?

Глэдис. Ну и что ж! Вечером пойдем в театр на какую-нибудь премьеру. Я надену для вас свое самое восхитительное платье…

Веннер. Не то ли, в котором вы меня соблазнили?

Глэдис. На этот раз я бы надела еще лучше.

Веннер. Какое же?

Глэдис. Увидите… Милый, давайте встретимся сегодня вечером.

Веннер. Вечером? Но вечером нет поезда.

Глэдис. Глупый, я говорю о свидании здесь, в обычном месте.

Веннер. Милая девочка, идет дождь.

Глэдис. Дождь перестал. Сейчас чудная погода Тучи рассеялись, и взошел молодой месяц. Мы можем погадать серебряными монетками, задумать какое-нибудь желание.

Веннер. Я не могу.

Глэдис. Почему?

Веннер. У меня нет серебра, и, кроме того, я буду занят.

Глэдис. О Поль!

Веннер. Бросьте хныкать.

Глэдис. Иногда вы бываете нестерпимо грубы.

Веннер. Ничего подобного. Я только хотел напомнить вам, что у меня есть и другие дела, кроме…

Глэдис. Кроме чего?

Веннер. Ну вот, не устраивайте же мне сцен!

Глэдис. Простите. Я не хотела злоупотреблять вашим драгоценным временем.

Веннер. Вы настроены саркастически?

Глэдис. А почему бы и нет?

Веннер. Нет никаких причин. Но, если это доставляет вам удовольствие, продолжайте в том же духе.

Глэдис. О Поль, прошу, пожалуйста, будьте со мной милым. Я одинока и несчастна, и я безумно люблю вас.

Веннер. Не ошибка ли с вашей стороны говорить мне это?

Глэдис. Мне все равно, раз это правда. Вы сделали меня счастливой, и я вам бесконечно благодарна. Не будь вас, я бы не вынесла жизни в этом ужасном месте… Ведь и вы со мной счастливы, правда?

Веннер. Конечно, был, дорогая.

Глэдис. Вы сказали «был»…

Веннер. Бывают минуты, когда мужчина говорит любой женщине, что обожает ее.

Глэдис. Я могу создать их и сейчас. Не так ли, скажите? (Немного помолчав, нежно.) Вы придете вечером, да? Пожалуйста, Поль!

Веннер (колеблется, затем целует ее). Хорошо.

Глэдис. В обычное время. За аптекой.

Глэдис хочет поцеловать Веннера, но в это время из глубины сцены появляется старшая сестра; она в плаще. Глэдис быстро отходит в сторону. Веннер берет со столика склянку с кристаллами и ставит обратно.

Ах, это вы, сестра? Доктор Веннер только что рассказывал мне о своем новом препарате. Как вы его назвали, доктор?

Веннер (коротко). Бетразол.

Глэдис. Да-да… Прелестный цвет, не правда ли, сестра?

Старшая сестра (стоит неподвижно с понимающим видом). Очень красиво, миссис Брэгг. (Идет к нише и берет недовязанный носок.)

Веннер. Ага! Забыли шерсть и пришлось вернуться? Еще одна пара носков для доктора Брэгга?

Старшая сестра (вызывающе). Да, для доктора Брэгга, они ему нравятся. И я вяжу ему носки открыто, от чистого сердца.

Веннер. Вернее, из чистой шерсти, а, сестра? (Берет склянку с бетразолом.) Доброй ночи, миссис Брэгг! (Уходит.)

Старшая сестра. Остроумен, не правда ли?

Глэдис. Я предпочитаю видеть его серьезным.

Старшая сестра. Да я, собственно, ничего против него не имею, хотя иногда он бывает груб.

Глэдис. Не думаю, что он поступает так преднамеренно. И вы не должны обижаться.

Старшая сестра. Я не обижаюсь. Он много пережил, поэтому такой нервный… С вами доктор Веннер, конечно, совсем другой. (С злобным ехидством.) Вы ведь с ним большие друзья, не так ли?

Глэдис. Мне кажется, что он не щадит даже своих друзей.

Старшая сестра. Да что вы, миссис Брэгг! Я уверена, что с вами он всегда мил. Я часто думаю, как вам повезло, что он оказался здесь… есть с кем поболтать о том, о сем. Доктор Брэгг всегда так занят, не правда ли?

Глэдис словно окаменела от этого едва прикрытого намека.

Да, вот вспомнила… хотела вам кое-что рассказать… На днях… это было поздно вечером — я еще не спала, — вдруг слышу шаги на дорожке под самым моим окном. Вы знаете эту тропинку, которая ведет к заросли кустарника за аптекой?..

Глэдис (испуганно). Да?

Старшая сестра. Я выглянула и увидела доктора Веннера…

Глэдис. Ну и что же, сестра?

Старшая сестра. Вот и все. Я подумала — надо сказать вам, что я его видела.

Глэдис. Почему именно мне? Доктор Веннер имеет полное право выходить, когда и куда ему угодно.

Старшая сестра. Конечно, конечно… Но я подумала о докторе Брэгге… Вот и все.

Глэдис. Не думаете ли вы, что это излишнее усердие с вашей стороны, сестра? Если доктор Веннер нарушил какие-нибудь правила, доктор Брэгг сам сумеет справиться с ним.

Старшая сестра. Тут дело не в нарушении официальных правил, миссис Брэгг. В таком месте, как здесь, может случиться много всякого рода отступлений от правил, о которых доктор Брэгг узнает, пожалуй, когда уже будет слишком поздно… Полагаю, что моя обязанность рассказать доктору Брэггу обо всем, что мне известно…

Глэдис. Или воображаете, что известно.

Старшая сестра. В достоверности можете не сомневаться, миссис Брэгг.

Глэдис. Все равно я не собираюсь сообщать ему об этом, сестра.

Старшая сестра. И я предпочла бы этого не делать, миссис Брэгг. Мне не хочется причинять ему боль… К тому же, поскольку это касается доктора Веннера, мне очень трудно, особенно из-за этой спорной комнаты. Если в результате того, что я расскажу, у доктора Веннера возникнут неприятности, могут подумать, что я это сделала с целью получить комнату. Это было бы некрасиво, не правда ли?

Глэдис. Да, но, пожалуй, это была бы правда.

Старшая сестра. Нет, миссис Брэгг. Я думаю о докторе Брэгге, только о нем. Я не могу быть безучастной свидетельницей и допустить, чтобы вы и доктор Beннep…

Глэдис. Не говорите нелепостей, сестра! Вы ничего не знаете обо мне и докторе Веннере. И даже если бы то, на что вы намекаете, оказалось бы справедливым, какое вам, в сущности, до этого дело?

Старшая сестра. Я всем в своей жизни обязана доктору Брэггу, и нет ничего такого, чтобы я для него не сделала. Его счастье — моя первая и последняя мысль!

Глэдис. В самом деле, сестра? Вы говорите, как влюбленная по уши судомойка… Простите, я не хотела вас обидеть.

Старшая сестра. Вам не к чему извиняться, миссис Брэгг.

Глэдис (пристально глядя на сестру). Скажите, вы, случайно, не влюблены в моего мужа? Я готова этому поверить. Да-да.

Старшая сестра. Миссис Брэгг, лучше, чтобы доктор Веннер уехал отсюда. Так будет лучше для всех.

Глэдис. Тогда честь моего мужа будет спасена, а вы получите свою комнату. Превосходный план, сестра, но вряд ли он имеет шансы на успех. Видите ли, доктор Веннер не склонен уезжать, пока не закончит своих опытов. Кроме того, он находит эту комнату очень удобной.

Старшая сестра. Но для меня она еще более удобна. У меня нет приемной, а я должна ее иметь. Поверьте, и для вас и для доктора Веннера будет во всех отношениях лучше, если он найдет себе работу в другом месте.

Глэдис. Благодарю вас, сестра, но доктор Веннер и я — мы сами сумеем позаботиться о себе.

Старшая сестра. Итак, вы ничего не намерены предпринять?

Глэдис. Боюсь, что нет, сестра. И если хотите послушаться моего совета, не вмешивайтесь в это дело. Мне ничего не стоит убедить доктора Брэгга, что вам лучше найти себе службу в другом месте. И тогда вы окажетесь в безвыходном положении. Мне очень жаль, но вы вынуждаете меня к этому… Ну, довольно, мне до обеда еще надо написать несколько писем… До свидания, сестра! (Выходит в центральную дверь.)

Старшая сестра стоит неподвижно, потом медленно подходит к двери в лабораторию, нажимает на нее и осторожно поворачивает ручку. Входит Дженни с подносом и начинает собирать со стола чашки и блюдца.

Старшая сестра (оборачивается, в бешенстве). Как вы смеете шпионить за мной?

Дженни. Да что вы, сестра? Я только хотела убрать со стола.

Старшая сестра. Не возражайте! (Берет шерсть.) Занимайтесь своими делами и не лезьте в мои. (Выходит в центральную дверь.)

Дженни делает ей вслед гримасу.

Занавес.

Картина вторая

Та же декорация. Шесть недель спустя. Воскресенье, четверть одиннадцатого утра.

Из церкви в Гопуэлл-Тауэрсе доносится равномерный, мягкий звон колоколов. Комната кажется нарядней и чище, на ней праздничный лоск.

Слева входит старшая сестра; она в перчатках, в чепце и форменном костюме для улицы. Вытянувшись, она застывает в неподвижности и внимательно к чему-то прислушивается. Вслед за ней в комнату торопливыми шагами входит доктор Брэгг; он безукоризненно одет, на нем цилиндр, гетры.

Брэгг (торжественно). О, вы готовы, сестра? (Прохаживается от окна в нише к двери и обратно.) Чудесное утро. Миссис Брэгг уже выводит машину из гаража. У нас масса времени, так что, думаю, лучше поехать в Блэктон по нижней дороге…

Старшая сестра. Да, это самая красивая дорога. Вы помните, доктор Брэгг (опускает глаза), я когда-то занимала очень скромное положение в Блэктоне…

Брэгг (кивает головой, одобряя ее смирение). Зато сейчас вы можете гордиться своим положением. Вчера окончательно было решено, что конференция состоится у нас, в Гопуэлл-Тауэрсе, а не в Блэктоне.

Старшая сестра. Все будут нам завидовать. Как было бы чудесно, если бы вас, доктор Брэгг, избрали новым президентом!

Брэгг. Меня? О моя дорогая сестра, запомните, если это случится, я льщу себя надеждой, что не посрамлю оказанной мне чести. (Идет к окну.)

Старшая сестра. О доктор Брэгг, вы будете самым лучшим из всех президентов!

Слева входят Мэри и Торогуд, оба принарядились — они собираются в церковь. У Мэри в руках молитвенник.

Торогуд. Доброе утро, сэр!

Брэгг. Здравствуйте, Джордж! Здравствуйте, доктор Мэррей! (Одобрительно.) Направляетесь в церковь? (Взглянув на часы.) Где же Веннер?

Торогуд. Он не выходил к завтраку.

Брэгг. Как? До сих пор?

Мэри (живо). Веннер уже встал. По крайней мере…

Старшая сестра. Его постель нетронута.

Брэгг. В чем же дело? Он выходил куда-нибудь из клиники?

Мэри. О нет, доктор Брэгг. Я думаю, он всю ночь проработал в своей лаборатории.

Старшая сестра (ледяным тоном). Я убеждена, что он и сейчас там.

Все смотрят на дверь, ведущую в лабораторию.

Брэгг. Всю ночь без сна! Никогда в жизни не видел такого беспорядка. Позовите его, сестра!

Старшая сестра (подходит к двери и стучит). Доктор Веннер!

Никакого ответа.

(Стучит громче.) Доктор Веннер! Доктор Веннер! Шеф желает с вами поговорить.

После минутной паузы дверь открывается. Входит Веннер. Волосы его растрепаны, ворот расстегнут, в руках — пачка бумаг. На нем старый лабораторный халат, весь в пятнах. Он устал и чем-то угнетен. Ошеломленно смотрит на маленькую нарядную группу с Брэггом в центре.

Веннер. Доброе утро, господа! Собираетесь в церковь? Да, я совсем забыл (смотрит на Брэгга): вы с Фанни сегодня отправляетесь на увеселительную прогулку!

Брэгг. Мисс Лиминг и я должны сегодня нанести официальный визит нашим друзьям и коллегам в Блэктоне. Моя жена отвезет нас.

Веннер (зевая). Надеюсь, ей это доставит удовольствие. (Устало подходит к буфету, открывает крышку кастрюли на плитке.) Конечно, ничего нет… Даже ни кусочка подперченного бекона, ни горелого обрезка блуждающей почки! (Наливает себе стакан виски с содовой.)

Торогуд. Чего мы ждем?

Веннер. Вам виски не угодно?

Брэгг (с трудом сдерживаясь). Доктор Веннер, вы показываете блестящий пример… Виски!.. В воскресенье с утра!..

Веннер. С такой логикой вы непременно станете членом парламента. (Мрачно.) Я проработал двенадцать часов подряд и нуждаюсь в подкреплении. Какая разница — буду я пить в воскресенье утром или в субботу вечером?

Брэгг. Для человека, превращающего ночь в день, пожалуй, разницы нет. (Демонстративно перебирает стопку историй болезней, лежащую перед ним на маленьком столике.)

Мэри (нервничает, смотрит на Брэгга). Извините нас, доктор Брэгг, мы торопимся.

Брэгг (останавливая ее жестом). Одну минуту! Будьте свидетелями того, что я собираюсь сказать. Доктор Веннер, вы видите это? (Показывает на истории болезней.)

Веннер. Допустим.

Брэгг. Это истории болезней. В них не хватает ваших записей за последние шесть недель, и это второй раз за четыре месяца. До сих пор я терпел ваши своевольные методы лечения, но такое отношение к делу в корне подрывает мой авторитет. Если вечером, к моему возвращению истории болезней не будут заполнены по сегодняшний день, я попрошу вас подать заявление об отставке.

Слышен гудок автомобиля.

Идемте, сестра, жена ждет нас!

Оба выходят в дверь в глубине сцены.

Торогуд. На этот раз шеф рассердился не на шутку, Веннер. Вам придется писать эти истории добрых пять часов. Получите удовольствие. (Ухмыляется.) Мэри, идемте!

Мэри. Сию минуту.

Торогуд (смотрит на нее с нежностью). О'кей! Кстати, мне надо на минуту заглянуть в свою палату. Я буду ждать вас у подъезда. (Уходит через дверь в глубине сцены.)

Мэри (показывая на истории болезней, серьезно). Вы заполните их, доктор Веннер, не правда ли?

Веннер (медленно оглядывается, словно только теперь замечает ее). Я не клерк. «Терпел ваши своевольные методы лечения…» Свинья!

Мэри. Да, это слишком несправедливо.

Веннер (устало). Я думал, вы на его стороне.

Мэри (в неожиданном порыве). Доктор Веннер, вы очень переутомились. Вы себя замучаете таким образом. О, я уверена, ваша работа блестяща, она поразительна. Но никуда не годится, если…

Веннер (смотрит на нее с удивлением). Вот как?

Мэри …если работа доводит вас до такого состояния. Вы почти ничего не ели последние дни. Слишком много курите. Забываете о сне. И очень, очень похудели.

Веннер. Почему вас это беспокоит?

Мэри (с трудом, в мучительном замешательстве). Мне больно, когда я вижу, что человеку так плохо… и он несчастлив… Вот и все.

Веннер. Если принять во внимание, как я вел себя последние шесть недель, с тех пор как вы здесь… Поверьте, ваше участие меня удивляет.

Мэри. Я не обращала внимания на ваши слова.

Веннер. Это всепрощение проистекает от вашего христианского милосердия?

Мэри. Возможно.

Веннер (присаживается к столу, сбрасывает на пол истории болезней и начинает что-то вычислять на небольших листках бумаги). Боже! Моя голова!..

Мэри. Не хотите ли чашку кофе? (Устремляет на него взгляд, полный сочувствия. Потом решительно выходит в левую дверь.)

Из двери в глубине сцены входит Друэтт.

Друэтт. Хм… Вы все еще здесь, Веннер? Между прочим, я проходил мимо вашей палаты, вас ищет жена Фостера.

Веннер. А! (Продолжает работать.) Смотрите, как бы наш проповедник в юбке не увидел вас с этой чертовой куклой!

Друэтт. Вы так нелюбезны с этим ребенком, Веннер, — я начинаю подозревать, что вы к ней неравнодушны.

Веннер. Не будьте непроходимым глупцом! Концентрация водородных ионов установилась на постоянном уровне. О бог мой! (Бросает карандаш.) Друэтт, мои попытки добиться химической устойчивости бетразола подходят к концу. Не знаю только, хватит ли у меня сил добиться окончательного результата.

Друэтт (садится у стола). Вам надо немного передохнуть.

Веннер (устало, но с упорством). Разве вы будете втолковывать это жокею, если поставите на его лошадь?

Друэтт. Буду, если он единственный жокей в этом заезде.

Веннер (откидывается на спинку кресла, медленно закуривает сигарету и глубоко затягивается). Ох, как хорошо! Вы не знаете, как трудно не курить в лаборатории.

Друэтт. Почему же вы там не курите?

Веннер. Для синтеза моего препарата я применяю тринитротолуол — вещество вообще безвредное, но большой взрывчатой силы.

Друэтт. В самом деле?

Веннер. Как ни ограниченны ваши познания в этой области, мой старый друг, вы должны понять, что достаточно одной искры, чтобы весь дом взлетел на воздух. Боже! Как я сегодня устал! Придирки Брэгга действуют мне на нервы. Все мои расчеты повисают в воздухе. А что, если мне не удастся добиться устойчивости соединения? Что, если вся моя затея — ничто? О дьявол! Я почти теряю веру в свое дело!

Стук в дверь в глубине сцены.

Друэтт. Войдите!

В дверях показывается миссис Фостер. Это маленькая, худенькая женщина средних лет, из рабочей среды; опрятная, безусловно «порядочная». В руках она держит корзинку. Решительность — очевидное свойство ее характера. Это достаточно заметно, несмотря на то, что она как будто преисполнена благодарности.

Миссис Фостер. Здравствуйте, джентльмены!

Друэтт. Здравствуйте, миссис Фостер!

Миссис Фостер. Надеюсь, вы извините мою смелость, доктор Веннер. Я могу приходить сюда только по воскресеньям. Сестра сказала, что вы, может быть, согласитесь поговорить со мной.

Веннер. Ах, это вы, миссис Фостер? Входите. Что я могу для вас сделать?

Миссис Фостер. Вы и так много для меня сделали, сэр. Я только что виделась с Томасом…

Веннер. Удовлетворены?

Миссис Фостер. Вы не знаете, сэр, что это для меня значит. Он разговаривал со мной… совсем такой, как прежде. Спрашивал о детях. «Скоро, Марта, — говорил он, — я вернусь на кирпичный завод». Какой это будет для меня счастливый день, сэр, когда он опять начнет paботать!

Веннер (ласково). Ну конечно. Сейчас я стараюсь восстановить нервную систему вашего мужа, миссис Фостер, но вы должны понять, что нового сердца ему не вставишь.

Миссис Фостер. Не беспокойтесь за его сердце, сэр. Если бы вы знали, какие тяжести он поднимал раньше!

Веннер (качая головой). Вот поэтому-то я и беспокоюсь.

Миссис Фостер. Теперь, когда к нему вернулось сознание, силы его восстановятся.

Веннер (колеблясь). Да, но…

Миссис Фостер. Как мне радостно было его видеть! Он сидел в постели и с аппетитом уплетал кусочек солонины, который я для него поджарила.

Друэтт. Солонины! Скажите пожалуйста!..

Миссис Фостер. Кстати, чтобы не забыть… Не посетуйте, сэр. (Вынимает из корзины кастрюльку, завернутую в салфетку.) Я принесла ломтик специально для вас. Это домашнего засола — солонина нежная, как цыпленочек. Все говорят, что я мастерица ее готовить.

Веннер. Это очень любезно с вашей стороны, миссис Фостер.

Друэтт. Благодарю вас, миссис Фостер.

Миссис Фостер. Это я благодарю вас, сэр. Я поставлю сюда… (Ставит кастрюльку на буфет.) Заберу ее в следующее воскресенье… Не буду больше отнимать у вас время… Мне так хотелось попасть к вам, чтобы сказать, как я вам благодарна… Вы не оставите Тома, сэр?

Веннер. Я сделаю все, что в моих силах.

Миссис Фостер. Благодарю вас, сэр. До свидания, доктор Друэтт!

Друэтт. До свидания, до свидания, миссис Фостер!

Миссис Фостер. До свидания, сэр! (Выходит в дверь в глубине сцены.)

Веннер. Проклятие! (Говорит словно про себя.) Но как я могу сказать бедняжке, что у ее мужа стеноз коронарных сосудов и его состояние безнадежно.

Друэтт. Ах, мой милый! Надеюсь, вы не становитесь сентиментальным?

Веннер. Разве я произвожу такое впечатление?

Друэтт. А я? Было время, когда в течение четырех лет, ложась спать, я клал под подушку фотографию некоей женщины.

Веннер. Это когда вы были в плену?

Друэтт (кивает головой). Я чуть не убил моего соседа по койке — беднягу, научившего меня раскладывать пасьянс, — чуть не убил за то, что он спросил, была ли она моей любовницей.

Веннер. А разве она не была?

Друэтт. Нет. Кого-то другого. (Пауза.) Это была моя жена.

Веннер. Друэтт, вы единственный человек в этом болоте, с которым у меня — как бы это сказать — духовное родство.

Друэтт. Вы мне льстите.

Веннер. Я полагаю, что вы не станете вместо меня заполнять эти истории болезней?

Друэтт. Вы угадали.

Веннер подходит к буфету, наливает виски, пьет.

Двадцать лет тому назад, выходя из суда по бракоразводным делам, я поклялся, что это мое последнее доброе дело.

Веннер. Ну что ж, прекрасно! Значит, сегодня после обеда я займусь этим сам. Не могу же я дожидаться, пока меня выкинут из этого заведения! (Садится за столик, склоняется над бумагами, складывает их; старается собраться с мыслями; опершись головой на руку, что-то вычисляет.)

Колокольный звон резко усиливается.

Проклятые колокола! Как, черт возьми, здесь можно думать?

Колокола замолкают.

Друэтт. Они вас услышали.

Слева входит Мэри, неся в руках поднос с кофе и сандвичами. Молча ставит его на столик, у которого сидит Веннер. Он резко поднимает голову.

Мэри. Это для вас.

Веннер. Что это?

Мэри. Кофе. Выпейте.

Веннер. Вы просто ангел.

Мэри (нервно). Ладно, пейте.

Веннер (с иронией, но неуверенно). Вы опоздаете в церковь. Боженька разлюбит вас.

Мэри. Что ж, я рискну.

Веннер. Уверенная в спасении, она бросает вызов буре. Псалом девятьсот девяносто девятый.

Мэри. Вы ошиблись номером.

Веннер. Сахар положили?

Мэри. Да.

Веннер (берет чашку, пьет). Вот это хорошо! (Просто.) Почему я так по-свински веду себя с вами?

Мэри. Не могу понять.

Веннер. Вы никогда не изучали повадки каракатицы?

Мэри. Нет, не приходилось.

Веннер. Это несчастное маленькое создание испускает свою чернильную жидкость не из злобных намерений, нет, просто она отчаянно боится за свою шкуру.

Мэри. Понимаю…

Веннер. Примите это как извинение. Я перестану вас злить. Вы славная.

Мэри. Благодарю вас.

Веннер. И, главное, необыкновенно хорошенькая… Не позволяйте только этому стройному молодому англичанину ухаживать за вами.

Мэри. Вы о ком?

Веннер. О Торогуде.

Мэри. Он ведь помолвлен.

Веннер. Обручальное кольцо — не препятствие для влюбленного павиана.

Друэтт. Даже если оно продето в нос!

Мэри. Теперь кончайте кофе и постарайтесь немного отдохнуть. Вам это необходимо. (Выходит в центральную дверь.)

Веннер (глядя ей вслед). Она очень мила. (С неожиданной энергией.) Я склонен, мой благородный друг, согласиться со всеми глупостями, которые вы о ней говорили. (Хрипло.) Господи! Как я устал. (Пытается писать, но роняет карандаш и соскальзывает на кушетку. Еще через минуту голова его запрокидывается. Он спит.)

Немного подождав, Друэтт осторожно поднимается. Разворачивает плед, сложенный в ногах, накрывает им Веннера, минуту смотрит на спящего, слегка покачивая головой, и снова берется за свой пасьянс. Когда он выкладывает карту, занавес опускается.

Картина третья

Занавес поднимается почти немедленно. Семь часов вечера. Веннер все еще спит. Портьеры опущены. Около кушетки обыкновенная лампа с желтым абажуром, она слабо освещает комнату и бросает причудливый свет на запрокинутое лицо Веннера. Истории болезней подняты с пола и аккуратно сложены стопкой на столе. В комнате очень тихо.

Входит Дженни, в руках у нее ведерко с углем и щипцы. Подойдя к камину, она видит, что Веннер еще спит. Старается не шуметь, но тут же роняет щипцы. Веннер просыпается.

Дженни. О, простите, сэр. Я собиралась накрывать к ужину.

Веннер (с трудом поднимается). Ужин?.. Неужели я столько времени проспал?

Дженни. Да, сэр. Вам это, как видно, было необходимо. (Присев на корточки, разжигает в камине огонь.)

Веннер (зевая). Да, мне это было необходимо. (Мрачно смотрит на стопку тетрадей.) Но пробуждение отвратительно!

Дженни. Простите, сэр…

Веннер. Я говорю, что просыпаться очень неприятно

Дженни. О да, сэр!

Веннер (встает, с горечью). Как мило, что вы всё это сложили.

Дженни. Это не я. Это сделала доктор Мэррей, сэр.

Веннер. О! (Стремительно идет к столу и открывает одну из историй болезней.) Бог мой!

Дженни. Что-нибудь не так, сэр?

Веннер (отворачиваясь). Нет-нет. (Отходит в глубь комнаты, прислоняется головой к камину.)

В ту же минуту в дверь в глубине сцены входит старшая сестра. На ней тот же костюм, что и в предыдущей картине.

Старшая сестра. Дженни!

Дженни (сразу выпрямляется). Добрый вечер, сестра! Хорошо провели время?

Старшая сестра. Очень. Почему не накрыт стол к ужину? Я ведь сказала, что мы вернемся к семи. Салат приготовлен?

Дженни. Нет еще, сестра.

Старшая сестра. Ступайте, готовьте!

Дженни. Слушаю, сестра. (Захватив ведро, быстро уходит налево.)

Старшая сестра стоит еще минуту, не замечая присутствия Веннера, потом осторожно подходит к столу, на котором лежат истории болезней. Быстро заглядывает в одну из них. Веннер, стоя в нише, наблюдает за ней, затем кашляет. Она вздрагивает, как от выстрела.

Старшая сестра. Шпионите за мной, а?

Веннер. На этот раз мы, кажется, поменялись ролями.

Старшая сестра. Я так и знала, что вы все заполните. Что ж, после ваших умных разговоров в конце концов решили сдаться?

Веннер. Вы думаете? (Садится на кушетку.)

Старшая сестра. Я это знала.

Веннер. А как вы это узнали?

Старшая сестра. Вы из тех людей, которые в конечном счете всегда отступают.

Веннер. Это я-то?

Старшая сестра. Да. Вы насмехались надо мной доктор Веннер, потому что я была прислугой. Глядя на вас, смеялись и сестры и сиделки. Я не раз слышала, как практикантки возмущались за моей спиной. «Слушаться прислуги! — говорили они. — Она нам будет приказывать!» Но мне это безразлично: все-таки мои приказания выполняются. Так вот, будучи прислугой, я научилась тому, чего они никогда не узнают и чему вы никогда не научитесь, доктор Веннер.

Веннер. Чему же?

Старшая сестра. Умению добиваться своего. Для этого не следует быть нетерпеливым или властным как вы. Я научилась выполнять приказания и играть вторую скрипку, когда это необходимо.

Веннер. Вот как? (Идет к камину.)

Старшая сестра. Поэтому здесь я умнее вас доктор Веннер. Живя в прислугах, учишься быть скромной и привыкаешь держать язык за зубами. Пусть люди, которых приходится слушаться, делают ошибки, пусть! В конце концов начинаешь разбираться, откуда ветер дует и приучаешься ждать.

Веннер. И в конце концов вы всего добиваетесь — ваши желания исполняются?

Старшая сестра. Да, если умеешь достаточно сильно желать.

Веннер. Даже сможете получить эту комнату?

Старшая сестра. Даже эту комнату.

Веннер. Но оба мы не можем ею владеть. Надеюсь, это вы понимаете, сестра?

Старшая сестра. Нет, оба мы не можем, я одна — могу. Я добьюсь ее, потому что хочу ее иметь, потому что должна ее получить.

Веннер. Не теряете ли вы чувство меры, мисс Лиминг?

Старшая сестра. Нисколько. Вы думаете, это для меня ничего не значит? Вы думаете, для меня это мелочи?

Веннер. Когда всю свою жизнь проводишь в подобных учреждениях, мелочи начинают казаться чем-то большим.

Старшая сестра. Это не мелочи, доктор. Для меня это крайне важное дело, самое важное в жизни. Я обязательно должна получить эту комнату и добьюсь ее!

Веннер. Итак, вы будете осуществлять свои маленькие планы, расставлять свои маленькие ловушки, не останавливаясь ни перед чем?

Старшая сестра. О нет, мне не придется этого делать. Вы это сделаете за меня.

Веннер. Понимаю. Значит, когда представится удобный случай, вы наброситесь на меня, как кошка на мышь, — и придет мне конец? Да? Надеюсь, вы не упустите такую возможность, сестра.

Старшая сестра. Не беспокойтесь, доктор Веннер. Не упущу. Мне только следует выждать.

Слева входит Мэри.

(Расплывается в фальшиво-добродушной улыбке.) Добрый вечер, доктор Мэррей. Какой сегодня был чудесный день!.. Пойду позабочусь об ужине. Как всегда, без меня здесь полный беспорядок. (Уходит налево.)

Мэри украдкой поглядывает на Веннера. Она, видимо, смущена его присутствием и направляется к выходу.

Веннер. Подождите минуту. Вы торопитесь?

Мэри (неловко). Нет, я не спешу. Сейчас вы чувствуете себя лучше?

Веннер. Я никогда не чувствую себя лучше.

Мэри (спокойно). Как жаль.

Веннер (с горечью). Нет — это для меня дело принципа. (Садится за пианино: его взгляд прикован к клавиатуре.) Успокаивает волнение и помогает забыть разочарования.

Мэри. Мне грустно.

Веннер. В самом деле? (Механически берет несколько аккордов сонаты Шопена.)

Мэри наблюдает за Веннером, затем направляется к выходу. Когда она берется за ручку двери, Веннер внезапно обрывает игру.

Мэри (поворачивается). Что случилось?

Веннер. Ничего. (Не глядя на нее.) Как странно мне не хочется, чтобы вы уходили.

Мэри. О!

Веннер (глядя в сторону). Идиотство, не правда ли?

Пауза.

Зачем вы это сделали?

Мэри. О чем вы говорите?

Веннер (показывая на истории болезней). Вы знаете, о чем.

Мэри (невольно бросает взгляд на истории болезней, потом отворачивается). Надеюсь, я вас не обидела? Это такие пустяки, но я говорила… хотела… хотела помочь вам.

Веннер. Помочь мне! После того как я расточал по вашему адресу свои дешевые остроты?

Мэри (делая попытку улыбнуться). Вы знаете, я настолько ужасное создание, что, когда меня бьют по левой щеке, подставляю правую.

Веннер (настойчиво). И поэтому вы так поступили?

Мэри (смущенно). Пожалуй, отчасти…

Веннер (тихо). Вы так удивительно и так дьявольски честны.

Мэри (все еще стараясь не замечать его тона). Словом, вы хотите в вежливой форме назвать меня ханжой?

Веннер (живо, искренно). Нет-нет, что вы! Я об этом и не думал. (Помолчав, с горечью.) Вам следовало бы поколотить меня за все мои выкрутасы.

Мэри (отвернувшись). Разве?

Веннер. Ведь это было для вас затруднительно.

Мэри. Нет, нисколько.

Веннер (с горечью). Зато мне трудно… В самом деле, я сегодня совсем не в своей тарелке.

Мэри. Вы такой же, как всегда.

Веннер (мрачно). Ладно. Поскольку этот припадок психоанализа не представляет для вас ни малейшего интереса, лучше вам уйти и предоставить мне самому копаться в собственном «я».

Мэри (медленно). Вы плохо себя чувствуете? Вы чем-то подавлены, правда?

Веннер. Я чувствую… О боже… Мэри, кто-нибудь говорил вам, как вы хороши?

Мэри (улыбаясь, в волнении). Кажется, нет… Во всяком случае, из тех, кто для меня имеет значение.

Веннер. Я не думаю, чтобы и я для вас много значил… Но все-таки я должен вам сказать… (С неожиданной страстностью.) Вы прекрасны, Мэри! Вы так прекрасны, так юны! При виде вас я немею. А я недостоин шнуровать вам ботинки.

Мэри. Не надо так говорить.

Веннер. Конечно, не надо — это такой избитый штамп, но я должен. (Настойчиво.) Разве вы не видите — я действительно отношусь к вам не совсем обычно и только поэтому все время старался обидеть вас.

Мэри. Вы меня не обидели.

Веннер. Поднимите голову, Мэри. Что с вами? Вы дрожите? А я, когда смотрю на вас… теряюсь. Словно плыву куда-то, в странную солнечную долину.

Мэри (прерывистым голосом). Я думала, вы ученый, а вы — поэт.

Веннер. Я ничто по сравнению с вами. Это неожиданное ощущение подобно боли. Я не лгу. Мэри, как мне убедить вас, что это правда?

Мэри (тихо). Вам не придется этого делать.

Веннер (очень серьезно). Мэри, вы ведь не хотите этим сказать…

Мэри (просто). Я полюбила вас с первой минуты, как только увидела. Я молилась, чтобы и вы полюбили меня. Я никогда еще не любила и никого больше в жизни не полюблю.

Веннер. Мэри! (Обнимает ее и целует.)

Из двери в глубине сцены входит Друэтт. Останавливается как вкопанный. Молча, с грустью наблюдает за ними.

Занавес.

Действие второе

Картина четвертая

Та же декорация. Месяц спустя. Чудесный весенний день. Комната залита солнцем. Около трех часов дня. Мэри в белом халате, с торчащим из кармашка стетоскопом, с большим пучком бледно-желтых нарциссов; она весело расставляет их в вазы.

Из глубины сцены входит Дженни; она несет большой лист промокательной бумаги, который расстилает на столе.

Мэри. Что здесь будет?

Дженни. Это для сегодняшнего заседания, мисс. Оно начнется в три часа.

Дженни поворачивается, чтобы уйти, но тут Мэри замечает, что рука у нее обернута носовым платком.

Мэри. Что у вас с рукой, Дженни?

Дженни. Порезала консервной банкой.

Мэри. Дайте-ка взглянуть.

Дженни. Да ничего, мисс, я промыла ранку под краном.

Мэри (осматривая палец). Порез глубокий… вы можете загрязнить его. Скажите лучше старшей сестре, чтобы она смазала вам руку йодом.

Дженни (отнимая руку). О нет, мисс!

Мэри. Неужели вы боитесь йода?

Дженни. Нет, не столько йода, сколько старшей сестры.

Мэри. Хорошо. Тогда поднимитесь наверх в мою палату и попросите дежурную сестру, она вам это сделает. Я думаю, и доктор Веннер где-нибудь наверху — если хотите, можете попросить его…

Дженни. О, его я просить не буду… не посмею.

Мэри. Почему же? Он вас не съест.

Дженни. Я знаю, мисс. Он всегда приветлив со мной. Всегда здоровается и всякое такое… Но он ведь умный и вообще… (Помолчав.) Другие его не любят! А я люблю.

Мэри. Это очень хорошо с вашей стороны, Дженни.

Дженни. Я была рада, узнав, что вы обручились, мисс. Это так непохоже на все, что здесь происходит. Совсем как в кинофильме, не правда ли?

Мэри. Я рада, что вам это нравится, Дженни.

Дженни. Не только мне. Все довольны. Даже старшая сестра, а ей почти невозможно угодить,

Мэри (удивленно). Неужели сестра довольна тем, что мы обручились?

Дженни. Да, мисс… «Это превосходно», — сказала она, потом повернулась и чуть было не оторвала мне голову за то, что я уставилась на нее. Противная старая дева!

Мэри (невольно рассмеявшись). Тсс… Дженни!

Дженни. Но это же правда, мисс.

Мэри. И я так думаю, но не следует об этом говорить… И потом… будьте же снисходительны к людям! Дженни!

Дженни. Я ее боюсь, мисс.

Мэри. Признаться, и я ее побаиваюсь.

Дженни. И вы, мисс? Мне кажется, все ее боятся, кроме доктора Веннера.

Мэри (задумчиво). И мне так кажется.

Дженни. Вот видите, мисс!

Мэри (после минутного колебания). Старшая сестра не любит доктора Веннера… Скажите, до моего приезда она к нему относилась иначе?

Дженни. Нет, мисс. Всегда так. Она ненавидит его больше, чем кого-либо другого. Но он в долгу не остается, никогда за словом в карман не полезет.

Мэри. Это-то и плохо. (Пауза.) Дженни!

Дженни. Да, мисс.

Мэри. Хотите исполнить мою просьбу?

Дженни. Да, мисс.

Мэри. Я знаю, передавать чужие слова или сплетничать нехорошо. Но я уверена, в данном случае дело обстоит иначе. Если вы вдруг услышите что-нибудь, что, как вам покажется, угрожало бы доктору Веннеру, вы мне скажете об этом, хорошо?

Дженни. Конечно, мисс. Вы думаете, его собираются убить?

Мэри (смеется, несмотря на свою тревогу). Боже милостивый, нет! Ничего подобного! Я не думала, что вы такая кровожадная, Дженни. Есть много других способов причинить ему вред.

Дженни. Я обещаю вам все рассказать, мисс.

Мэри. Но не болтайте об этом другим.

Дженни. О нет, мисс! Это останется нашей тайной. Мы обе будем оберегать доктора Веннера.

Мэри. Благодарю вас, Дженни! А сейчас бегите скорее, пока вы свободны, и от моего имени попросите сестру перевязать вам руку.

Дженни. Хорошо, мисс! Благодарю вас. (Уходит налево.)

Входит Торогуд с футбольным мячом в руках. На нем футбольные трусы, свитер и спортивная фланелевая куртка.

Мэри. Алло! (Смотрит на нарциссы.) Правда, они великолепны?

Торогуд (угрюмо). Да, пожалуй.

Мэри (вся излучая счастье). Опушка леса в конце Южной авеню усеяна ими, я не могла пройти мимо. Хотите цветок в петлицу?

Торогуд (с горькой укоризной). Мне? Обо мне не заботьтесь. Я не романтик… Вот иду работать…

Мэри (оживленно). Не дуйтесь. Вы очаровательны в этом спортивном костюме.

Торогуд. Собираюсь немного попрактиковаться с моей командой перед матчем в Блэктоне. (Берет гири.) Люблю тренированных людей.

Мэри. Да?

Торогуд (рисуясь своей ловкостью, упражняется с гирями). Вот Веннера за таким занятием вы не увидите.

Мэри (со смехом). Вряд ли я захотела бы увидеть.

Торогуд (оставив гири). Мэри, что вы находите в этом нудном человеке?.. Кстати, вы знаете, что Фостеру хуже?

Мэри. Что вы! Он замечательно поправился — coвершенно нормальная психика.

Торогуд. Но физически он развалина.

Мэри. У Фостера никуда не годное сердце. Поль здесь бессилен. Тут уж ничем помочь нельзя.

Торогуд. Нельзя… Можно. Надо прекратить эти пагубные инъекции.

Мэри. Но почему пагубные?

Торогуд. Бетразол!.. Он ведь нигде не применяется, он вреден, а Веннер — безрассудный идиот! Если Фостер протянет ноги, всем нам придется плохо…

Мэри (резко прерывает его). Не желаю вас слушать. (Берет с этажерки письмо.) Вот вам письмо…

Торогуд кладет письмо в карман

Разве вы не прочтете его?

Торогуд. Успею. Прочту потом. Пойдемте со мной, Мэри, посмотрите, как мы тренируемся.

Мэри. Мне ёще надо наложить гипсовую повязку одной из своих старушек.

Торогуд. Тогда давайте сбежим сегодня вечером в Парчестер.

Мэри (многозначительно). Очень жаль, но я занята.

Торогуд (настойчиво). Мэри, я хочу поговорить с вами…

Мэри. Я вас слушаю.

Торогуд. Вы необычайно привлекательны… Это факт… Я обалдел от вас, если хотите знать.

Мэри (сухо). Боюсь, что не желаю этого знать.

Торогуд. Но, Мэри!..

Из двери в глубине сцены входит Друэтт.

Друэтт. Ваши друзья-атлеты рвутся с привязи, Торогуд.

Торогуд. Уже собрались? Тогда я пойду. (Тяжело ступая, идет к двери справа, поднимает футбольный мяч.) Между прочим, Друэтт, шеф вернется около трех часов, чтобы обсудить порядок дня. Конференция состоится здесь. Я постараюсь вернуться к этому времени.

Друэтт (с иронией). Я передам директору, что ваш совет и содействие ему обеспечены.

Торогуд. Благодарю вас.

Друэтт (поднимает гири). Ого, Торогуд! Вы можете этим сломать любое сопротивление.

Торогуд (фыркнув). Ого! (Выходит в дверь в глубине сцены.)

Мэри. Где Поль?

Друэтт. Веннер сейчас придет. Он в своей палате — делает Фостеру еще одну инъекцию.

Мэри. Еще одну?

Друэтт. Да.

Мэри (взволнованно). Доктор Друэтт, вчера во время обхода я слышала, как доктор Брэгг и старшая сестра говорили о Поле… Этот рецидив у Фостера… Я… я очень волнуюсь.

Друэтт. Дорогое дитя, волнение — одна из радостей любви. (После паузы.) В таком месте, как здесь, всегда может произойти подобная драма. Не надо из-за этого расстраиваться. Это то, что скрыто под гладкой поверхностью воды… (Многозначительно пожимает плечами.)

Мэри (пораженная). Что вы хотите этим сказать?

Друэтт. Это непонятные маленькие существа, которые невидимо вьются и кружатся в глубинах человеческой души…

Минута гнетущего, почти зловещего молчания.

Мэри (говорит медленно, поправляя цветы в вазах) Я бы так хотела уехать отсюда с Полем.

Друэтт. Я вас понимаю.

Мэри. Я получила письмо из Китая от доктора Кинга, главного врача нашей больницы в Санчене. Там вспыхнула эпидемия полиомиелита среди детей. Только подумать, сколько там для нас работы!

Друэтт (смотрит на нее со странным выражением) Скажите, а как Поль реагирует на это таинственное влечение к Востоку?

Мэри (озадаченно). То есть?

Друэтт. Что он отвечает, когда вы заговариваете о Китае?

Мэри (в раздумье). Мне кажется, он просто целует меня…

Друэтт (развеселившись). Странно!

Мэри (тихо). Доктор Друэтт, я так счастлива. Я каждый вечер на коленях благодарю бога, но ничего не могу поделать, почему-то боюсь… за Поля.

Друэтт (готов говорить серьезно, но сдерживается и продолжает с обычным цинизмом). Несмотря на то, что за завтраком вы заставляете его пить лишнюю порцию молока?

Из глубины сцены выходит Веннер с металлическим футляром в руке. Он элегантен, чисто выбрит и хорошо одет, на нем белый халат. Он возбужден и жизнерадостен.

Веннер (бросает футляр со шприцем на стол, обнимает Мэри). Как я себя хорошо чувствую! Я, кажется, слышал роковое слово «молоко»? Ба! (Улыбается.)

Друэтт. Откуда такой подъем?

Веннер. Сегодня утром я проверил свои расчеты, сгруппировал результаты последних опытов, дописал последнее слово своих тезисов. (Показывает на дверь, ведущую в лабораторию.) Там все готово.

Мэри и Друэтт одновременно.

Мэри. Как я рада, Поль!

Друэтт. Великолепно!

Веннер (садится в кресло у двери справа). Чувствуешь такое облегчение… словно после родов!

Друэтт (многозначительно). И, как счастливая мать, теперь вы, естественно, думаете о будущем.

Веннер. Я не думаю о будущем, дорогой папаша.

Друэтт. Легкомыслие не признак ума, Веннер… Фу ты! Кажется, я забыл наверху свои новые карты.

Мэри (удивленно). Вам еще не надоело раскладывать пасьянс?

Друэтт. Никогда я этого не брошу. Попробовал раз, лет двадцать тому назад… Я вам уже говорил: мой друг Боронов, с которым я сблизился в плену, научил меня пасьянсу и предсказал, что, если я когда-нибудь брошу карты, со мной случится беда.

Веннер. Да ну?

Мэри. А почему?

Друэтт. Понятия не имею. Мой друг был угрюмый парень, он даже пытался удавиться подтяжками… (Уходит налево.)

Мэри. Бывает он когда-нибудь серьезным?

Веннер. А вы знаете его прошлую жизнь? Когда началась война, он сразу же бросил громадную практику… Через десять дней был на передовых позициях, а еще через десять — в лагере для военнопленных почти так же быстро, словно его доставило туда агентство Кука! Четыре года он через решетчатые окна любовался кирпичной стеной лагеря. Вернувшись, Друэтт! узнал, что потерял жену, оставив ее слишком близко от аэродрома.

Мэри (с участием). Она погибла от воздушного налета?!

Веннер. Нет, от летчика! В общем, Друэтт был разбит вдребезги. Он даже не потрудился собрать осколки… С тех пор раскладывает пасьянс…

Мэри (нахмурившись). Как это несправедливо!

Веннер. Вот награда герою! Я люблю старика — он невозмутим.

Мэри. Поль!

Веннер. Что?

Мэри. Поль, я не знаю, что со мной сегодня! Я так нервничаю!

Веннер (укладывая шприц). Почему, дорогая?

Мэри. О, глупые мысли, какие-то предчувствия!.. Здесь какая-то странная жизнь. Я думаю… Мы в четырех стенах… взаперти… словно марионетки на веревочке…

Веннер. Но вы-то, радость моя, порхаете!

Мэри (с внезапной решимостью). Поль, я буду чувствовать себя гораздо лучше, если вы позволите мне кое-что подарить вам. Согласны?

Веннер. Конечно.

Мэри. Я собиралась с духом всю неделю. (Достает из кармана небольшую книжку в красном переплете.) Делайте, что хотите, только не глумитесь. (Протягивает ему книжку.)

Веннер (читает). Евангелие…

Мэри. Оно принадлежало моему отцу.

Веннер. О нет, Мэри! Я… Мне эта волынка не по душе… Вы бы сами возненавидели меня в ореоле святости!

Мэри (очень серьезно). Возьмите, чтобы хоть доставить мне удовольствие. В конце концов это прекрасная литература.

Пауза.

Веннер. Ну ладно. (Берет книжку и хочет положить на стол.)

Мэри (с нервной усмешкой). Не обращайтесь с ней, как с горячей картошкой.

Веннер. А что мне с ней делать?

Мэри. Делайте то, что мой отец. Откройте и ткните наугад пальцем в строчку.

Веннер. Мой отец делал то же самое. Он старался таким путем вернуть счастье семье.

Мэри. Ну, пожалуйста.

Веннер (неохотно). Что ж, доктор, я должен принять это противное лекарство? (Открывает евангелие, зажмуривает глаза и тычет пальцем.)

Мэри. Что там сказано?

Веннер (по-прежнему с закрытыми глазами). Паршивая овца… в три часа тридцать минут.

Мэри. Не шутите, дорогой!

Веннер (читает). «Точно так, кажется, было и прежде». Ну, это для начала не годится.

Мэри (с невольной улыбкой). Вы безнадежны, Поль. Но обещайте мне хоть иногда понемногу читать эту книгу… ради меня.

Входит Друэтт. Веннер кладет евангелие в карман пиджака.

(Глядя на часы.) Боже правый! Уже почти три! А я сказала сестре, чтобы гипсовая повязка была готова ровно в три. Я должна бежать в палату.

Веннер. Вспоминайте меня, когда будете витать в облаках.

Мэри. Без этого я бы не могла витать. (Выходит в дверь в глубине сцены.)

Друэтт. Я должен поздравить вас, Веннер. Это ребенок — олицетворение счастья.

Веннер. Вы так думаете?

Друэтт (спокойно). Правда, не пройдет и трех месяцев, как вы разобьете ее сердце.

Веннер (сердито). Почему, черт возьми, вы так думаете?

Друэтт. Скажите, вы собираетесь вскоре уехать отсюда с колониальным шлемом в одной руке и с бубном в другой?

Веннер (помолчав). Нет, не собираюсь.

Друэтт. Вы сказали ей об этом?

Веннер. Конечно, нет!

Друэтт. Почему?

Веннер. Тьфу, пропасть, потому что я в нее влюблен!

Друэтт. Откровенно говоря, милый Веннер, вы меня разочаровываете, как психолог. Поймите, вы посвятили себя науке, она — богу… Большего несоответствия еще не было с тех пор, как впервые в Эдеме прозвучал голос создателя.

Веннер. Поймите, я ничего не могу с собой поделать, и все-таки я люблю ее. Если мы пойдем на уступки друг другу, то убежден, выход будет найден.

Друэтт. Не воображайте, что вам удастся ее переубедить. Она непоколебима. А что касается другой стороны, то, если вы надеетесь…

Веннер. Заткнитесь. О, простите, Друэтт!

Друэтт. Ну, хорошо… Я, может быть, впал в детство — и в конце концов мне на это наплевать, — но скажите, Веннер, разве вы не были влюблены в миссис Брэгг?

Веннер. Господи, конечно, нет! Просто был настолько глуп, что принимал снотворное. К тому же мне нравилось дурачить Брэгга.

Друэтт. Ну, сейчас-то в дураках не он.

Веннер. Хотите сказать, я?

Друэтт. Да, вы, пожалуй, усложнили свое положение. Вы сообщили миссис Брэгг о своей помолвке?

Веннер. Да.

Друэтт. Как она это восприняла?

Веннер. Что от нее можно было ожидать? Устроила мне сцену, а потом предложила бежать с ней в Швейцарию и поселиться в каком-нибудь шале.

Друэтт. Предложила?

Веннер. Ну хорошо! Просила, плакала, умоляла, — если вы так уж хотите знать.

Друэтт. А что вы ей ответили?

Веннер. Я сказал, что мы можем там замерзнуть.

Друэтт. Это, должно быть, очень ее утешило. Я не встречал еще человека, равного вам по такту.

Веннер. Черт побери! Мы оба взрослые люди. Мы скучали. И для нас это было увлекательным приключением. Теперь все кончено. Не вижу причин, почему бы нам не остаться друзьями.

Друэтт. Ну конечно. Хотя это довольно странный способ завязывать дружбу. Она все еще в вас влюблена?

Веннер (с ударением). Между нами никогда не было разговора о любви! Я был с ней всегда совершенно откровенен.

Друэтт. Дорогой Веннер, есть только два способа находить вас терпимым: полюбить или пожалеть. Я не думаю, чтобы миссис Брэгг когда-нибудь жалела вaс, остается предположить другое, и…

Веннер. В этом не моя вина.

Друэтт. Послушайте, Веннер. Миссис Брэгг — женщина молодая, темпераментная, а женщины такого типа неспособны контролировать свои чувства. Будь это в ее родном городе Найтбридже, она быстро нашла бы вам заместителя, и все бы само собой уладилось. Здесь же выбор очень ограничен: есть Торогуд, но он еще мальчик я слишком дряхлый, а нашему Брэггу достаточно только прикоснуться к подушке, как он уже храпит. Вы стали нужны миссис Брэгг, как еда и питьё, а вы без всякого предупреждения захлопнули у нее перед носом эту кладовую. Если вы не будете осторожны, она в конце концов возненавидит вас с такой же страстью, с какой бросилась вначале в ваши объятия.

Веннер. Что же я, по-вашему, должен делать?

Друэтт. Я бы советовал вам быть очень осторожным.

Веннер. Благодарю за предупреждение.

Друэтт. Конечно, это не мое дело — что посеешь, то и пожнешь. Но при встрече с миссис Брэгг я бы на вашем месте спрятал в карман то, что вы так любите называть своей «откровенностью».

Входят Брэгг и Глэдис.

Брэгг. Добрый день, джентльмены!

Глэдис (повернувшись к Веннеру спиной). Здравствуйте, доктор Друэтт!

Друэтт. Здравствуйте, миссис Брэгг.

Брэгг. Старшая сестра здесь? Ну ничего, еще нет трех часов… Так вот, джентльмены, программа на завтра. (Читает.) «Прием и завтрак — в час. Заседание и выборы — в два. Футбольный матч — в три. Танцы — в семь». (Жене.) Как официальная хозяйка вы должны, моя дорогая, признать, что программа довольно обширна.

Глэдис. Замечательно. (Друэтту.) Эдгар и я немного поупражнялись в танцах. (Брэггу.) Правда, милый?

Брэгг. О да! Особенно мне нравится эта… ну как ее называют… румба… Я прекрасно чувствую ритм, Друэтт. (Напевает.)

Веннер (прерывая Брэгга). Я вам больше не нужен, доктор Брэгг?

Брэгг (резко). Нет-нет.

Веннер направляется к двери лаборатории, достает из кармана ключ, вставляет в скважину. Входит старшая сестра.

Старшая сестра. Одну минуту, доктор Веннер.

Что-то в ее голосе приковывает всеобщее внимание.

Извините, я опоздала, доктор Брэгг. (Помолчав.) Но палате доктора Веннера случилось несчастье: Фостеру очень плохо…

Веннер (кричит). Фостеру!.. Почему же меня не позвали?

Старшая сестра. Потому, что он уже умер.

Веннер. Умер! (Отталкивает сестру и стремительно идет к двери.)

Друэтт. Подождите, Веннер!

Веннер выходит в среднюю дверь. Друэтт за ним.

Брэгг. Кто при нем дежурил, сестра?

Старшая сестра (стоит неподвижно). Сестра Хэлл… Не было времени что-нибудь предпринять. Доктор Веннер сделал ему инъекцию в половине третьего. Сразу после этого Фостер приподнялся и попросил напиться. Не успела сестра подойти к нему, как он упал и сразу умер.:

Брэгг. Боже мой! (Ошеломлен. Нерешительно.) Я… мне надо сейчас же идти туда.

Старшая сестра. Доктор Брэгг!

Брэгг. Что?

Старшая сестра. Осмелюсь заметить, не будет ли это ниже вашего достоинства — идти сейчас в палату?

Брэгг. Да-да, сестра, возможно, вы правы.

Старшая сестра. Всем нам известно, что вы с самого начала были против этих экспериментов. Вы говорили, что они опасны… что доктор Веннер сам будет за все отвечать… Разве не так, миссис Брэгг?

Глэдис. Да. Вы говорили именно так, Эдгар!

Брэгг. Дорогая, я, наконец…

Глэдис. Если вы попытаетесь замять это дело, ваша карьера будет испорчена — вас ни за что не выберут президентом: скажут, что вы подорвали свою репутацию.

Брэгг. Ведь я, в сущности, запретил Веннеру продолжать это лечение.

Глэдис. Я это знаю. Но он всегда все делал по-своему, игнорируя ваши распоряжения.

Из глубины сцены вбегает Торогуд.

Торогуд. Вы слышали о Фостере, сэр?

Брэгг (повелительно поднимает руку). Право, доктор Торогуд, я разберусь в этом деле без вашей помощи.

Торогуд. Очень хорошо, сэр.

Глэдис. Вы должны оградить себя, Эдгар. Вы должны запретить ему продолжать исследования.

Брэгг. Я прекращу их немедленно.

Старшая сестра. Не думаете ли вы, что следует закрыть его лабораторию, доктор Брэгг? Смотрите, ключ торчит в двери.

Брэгг. Сделайте одолжение, сестра, заприте дверь и возьмите ключ себе.

Старшая сестра выполняет приказание. В тот момент, когда она кладет ключ в карман, в центральную дверь быстрыми шагами входит Веннер. Минуту в комнате царит молчание.

Веннер. Совершенно верно… да… он умер, бедняга! Коронарный стеноз… Вероятно, эмболия. Вскрытие будет интересным, поскольку я получу кусочки его мозга.

Брэгг (гневно). Разве я вам давал разрешение производить вскрытие?

Веннер. Нет, но вы его дадите!

Брэгг (раздраженно). Как вы смеете предвосхищать мои действия?

Веннер. Да в чем дело, в конце концов?

Торогуд. Шеф недоволен вами. И мы все тоже.

Веннер. Что? Это была совершенно естественная: смерть… Сердечный приступ… (Прерывая себя.) Но… (Оглядывается вокруг.) Проклятие, что за переполоха. Черта с два вам нужен Фостер — ведь он был только одним из объектов вашей благотворительности.

Брэгг. Вы оскорбляете нас, сэр. Но ничего, мы скоро выясним, была ли смерть действительно естественной или явилась результатом лечения…

Веннер. Не будьте смешным. Бетразол ни в коем случае не может вызвать тромбоза.

Брэгг (напыщенно, в ярости). Я далек от того, чтобы противопоставлять свои познания вашим. Тем не менее я считаю своим долгом довести обо всем случившемся до сведения правления нашего научного общества.

Веннер. Что знает эта специально подобранная компания тупиц о научных исследованиях? Вы их привлекаете только для того, чтобы на вашей клинике был навешан ученый ярлык.

Брэгг. Я доведу до сведения членов правления ваше мнение об их способностях, а пока позвоню следователю.

Веннер. Следователю?

Брэгг. Да, следователю.

Веннер (помолчав). Одну минуту! Что за чертовщина? Боже! Какие порядки! Подождите немного. Подумайте хорошенько, прежде чем оказаться в дураках. (Круто поворачивается к двери лаборатории, пробует открыть. Убедившись, что она заперта, роется во всех карманах, отыскивая ключ.)

Брэгг. Вы не войдете туда, доктор Веннер.

Веннер (оборачиваясь). Где мой ключ?

Брэгг. Это не ваш ключ, доктор Веннер, это ключ от одной из комнат моей клиники…

Веннер. Вы не имеете права закрывать мою лабораторию.

Брэгг. Я уже закрыл ее. И она будет заперта до ревизии.

Веннер (приближаясь к нему). Отдайте ключ!

Брэгг (поспешно). Я его не брал.

Веннер. А кто его взял? (В ярости оглядывается вокруг.) Ах, Фанни, это вы?.. Дрянь!

Торогуд (делает движение по направлению к Веннеру). Повторите еще раз, и я вас отколочу.

Веннер. Вы… Боже, как это все по-детски! Даже если лаборатория будет несколько дней закрыта на ключ, сейчас это не имеет значения. (Поворачивается и садится на стул у пианино.)

Брэгг. В свое время вам будет предоставлена возможность собрать весь материал для своего оправдания.

Веннер. Вот это по-английски! (Наигрывает первые такты песни «Страна надежды и славы».)

Брэгг. Наглость не поможет вам, Веннер. Доктор Торогуд, сестра, мы продолжим совещание у меня в кабинете. Идем, Глэдис!

Брэгг, сопровождаемый старшей сестрой и Торогудом, уходит в центральную дверь под звуки бравурного марша Блэка, громко исполняемого Веннером.

Веннер (перестает играть). Вы довольны, что не поехали в Швейцарию?

Глэдис (тихо). У вас было достаточно времени, чтобы изменить свои намерения.

Веннер (с горечью). Напрасные надежды!

Слышен влюбленный голос Брэгга: «Глэдис!»

Глэдис. Иду, Эдгар! (Идет к двери в глубине сцены.)

Веннер что-то напевает. Но после ухода Глэдис он сбрасывает с себя маску беззаботности. Сидит взволнованный, погруженный в свои мысли.

Из глубины сцены выходит Друэтт.

Друэтт. Итак, все кончено. Я велел отнести его в морг.

Веннер. Друэтт, вы мне поможете при вскрытии?

Друэтт. Да, но когда вы собираетесь его делать?

Веннер. Сегодня же! Сейчас!

Друэтт. Вы не можете сделать это сегодня!

Веннер. Я непременно это сделаю!

Друэтт. Но это невозможно — вы должны получить согласие родственников, выполнить все формальности.

Веннер (возбужденно). Послушайте! Как вы думаете, почему я решил испытать свое лекарство на Фостере? Не только потому, что я хотел восстановить бедняге его психику, пока он находился здесь, — главное, я знал, что он обречен, и скоро я буду иметь патоморфологические данные, которые подкрепят мои выводы.

Друэтт (сочувственно). Понимаю вас.

Веннер (так же возбужденно). А теперь Брэгг закусил удила: запер мою лабораторию, везде ставит палки в колеса и сам хочет произвести вскрытие. Провались все в преисподнюю. Вы ведь знаете, какая у него техника! (Громко.) Я не могу рисковать. Если вскрывать будет Брэгг, он испортит важнейший материал, свидетельствующий о патологических изменениях. Нет, я должен быть первым! Сейчас же!

Друэтт. Понимаю… Но это не мое дело.

Веннер (в нервном возбуждении). Неужели вы не хотите мне помочь?

Друэтт. Нет. (Помолчав.) А когда вы думаете приступить?

Веннер. Как можно скорее, прежде чем Брэгг вмешается в дело вместе со следователем. Ключ от морга у вас?

Друэтт. Да.

Веннер. Берегите его. Они способны и его украсть. Мне понадобится немного формалина.

Друэтт. Ладно. Я сейчас же вернусь. (Идет к двери в глубине сцены.)

В это время входит Мэри.

Мэри (живо). Поль, дорогой мой! (Быстро подходит к нему, на лице ее выражение озабоченности и любви.) Я только что услышала… Я так огорчена…

Друэтт выходит.

Веннер. Не смотрите на меня так, словно меня только что похоронили, дорогая. Все это не страшно… Только проклятое стечение обстоятельств.

Мэри. Я знаю, милый!

Веннер. Главная беда — их невежество… их грубое, вопиющее, самодовольное невежество… О! И все-таки это неизбежно, я знаю, что это опасно, но ничего не могу поделать. Если Брэггу удастся вышвырнуть меня вон… (Задумывается.) Да… двери всех больниц в стране будут тогда закрыты передо мной.

Мэри (с нежностью). Разве это может иметь какое-либо значение?

Веннер. Значение? Если я останусь без лаборатории? Вы что, с ума сошли?

Мэри. Но, Поль, ведь мы все равно скоро уедем отсюда.

Веннер (приподнимается, потом снова садится). Ах да, вот что!..

Мэри. Я верю: все, что случается, — к лучшему! Может быть, даже это…

Веннер. Значит, все прекрасно на этом свете!

Мэри. Поль!

Веннер. Мэри, дорогая, надеюсь, не хотите же вы на самом деле, чтобы мы уехали в Санчен?

Мэри (после паузы). Вы сказали, что поедете со мной… вы сказали… (шепотом) хоть на край света.

Веннер. Когда у меня соответствующее настроение, я способен даже декламировать стихи.

Мэри. О Поль!..

Веннер. Я готов на все, чтобы только не причинять вам боль, Мэри. Но вы знаете, что для меня значит моя работа.

Мэри. Знаю.

Веннер. Неужели вы хотите, чтобы я ее бросил?

Мэри. Нет-нет. Но и в Китае вы найдете прекрасную лабораторию.

Веннер (раздраженно). Я могу найти ее и в Тибете! Но я не могу работать, когда далай-лама распевает у меня над ухом. Зачем вы пытаетесь вытащить меня отсюда, Мэри?

Мэри. Я далека от этой мысли, дорогой, но иногда женщина видит яснее мужчины, особенно если она его любит!

Веннер (нетерпеливо). Дорогая, ведь это так банально!

Мэри (упрямо). И в банальности бывает правда.

Веннер (сердито). Ну что ж, давайте черпать из этого источника. Вы хотите спасти меня, поставить на правильный, но узкий путь…

Мэри. Я хочу, чтобы мы были счастливы. А мы не достигнем этого, пока между нами не будет духовной общности.

Веннер. Вы меня любите?

Мэри. Больше жизни.

Веннер. Тогда что еще нам надо? Я вас люблю и готов жениться…

Мэри. Вы сказали «готов»?

Веннер. О боже, я все говорю не так. Я схожу с ума без вас. Но вы должны отказаться… от этой дикой идеи.

Мэри. Моя дикая идея дорога мне так же, как вам — своя.

Веннер. Допускаю. Но моя, пожалуй, имеет большее значение для человечества.

Мэри. Милый, вы так думаете? Разве вы не замечаете ничего, кроме содержимого вашей пробирки или поля зрения микроскопа? Что дала миру вся ваша наука с ее самолетами, ядовитыми газами и пушками? Она только привела мир к гибели. А если найдут способ расщеплять атом, это приведет только к новым взрывам. Люди клянут или отрицают бога, потому что их положение сейчас ужасно. Они забывают, что вся эта чудовищная путаница происходит от небрежения заповедями, которые господь дал людям. На что мы можем надеяться, если поклоняемся машинам, а не создателю.

Веннер. Бог, бог! Вы говорите о боге, как о чем-то реально существующем. Попробуйте доказать, что он есть.

Мэри. Зачем мне доказывать, если он сам каждый день доказывает мне это?

Веннер. Мне он ни разу не давал подобных доказательств.

Мэри. Любимый, при всем своем уме, вы похожи на упрямого школьника. Разве вы не понимаете, что должны выполнить некоторые условия. Если хочешь приобрести друга, нужно идти на уступки.

Веннер (с неожиданной горечью). У меня нет друзей, только враги.

Мэри. Поль, я не хочу читать вам проповеди, но если вы раскроете глаза, то убедитесь, что материальные блага не имеют ценности. Даже вы и я…

Веннер (прерывая ее). Разумеется, я не могу сравнивать себя с богом!

Мэри (спокойно). Поль, ваши слова приводят меня в ужас.

Веннер. Для меня, Мэри, все это сказки.

Мэри. Вы не можете отрицать исторического факта. Христос жил на этой земле. Его видели, его знали люди, которые не могли лгать, люди, которые были свидетелями всего того, что он делал, какие он творил чудеса… все.

Веннер. Галлюцинации наяву.

Мэри. Хорошо. (Твердо.) Предположим. Предположим, то, что вы говорите, — правда. Чудеса, благодать — все. И все-таки остаются основы христианства.

Веннер. Вы хотите, чтобы я стал христианином, не веря в Христа?

Мэри. Я хочу, чтобы вы верили, что надо служить ближнему, жертвовать собой ради него!

Веннер. А! Я знаю эту старую гуманистическую идею.

Мэри. Чем же она плоха?

Веннер. Нет, это совсем не для меня. Я работаю потому, что интересуюсь наукой, чистой наукой! Мне наплевать на человечество. И ваша основная идея жертвенности и умирания во имя любви к кому-то оставляет меня равнодушным.

Мэри. Очень печально, что вы так на это смотрите. Как мне убедить вас! Я вас так люблю, сердце у меня разрывается, когда я чувствую, что мы — чужие.

Веннер. Если вы в таких приятельских отношениях с провидением, попросите его помочь.

Возвращается Друэтт; он несет два белых халата, резиновый фартук и толстые красные резиновые перчатки.

Друэтт. Вы готовы?

Веннер. Формалин достали?

Друэтт. И формалин и чистый спирт.

Веннер. Пойдемте!

Мэри. Что вы собираетесь делать?

Веннер. Совершить единственное реальное чудо! Вырвать правду у смерти.

Друэтт и Веннер уходят налево.

Мэри остается одна, нервы ее взвинчены; во внезапном порыве она складывает руки и поднимает вверх голову, как бы в молитве.

Входит Глэдис.

Глэдис. О… Я вам не помешала?

Мэри. Нет, пожалуйста.

Глэдис. Я шла мимо — думала, может, смогу вам помочь.

Мэри. Чем вы можете помочь мне?

Глэдис. О, я не знаю! Вы, разумеется, будете возмущены моим вмешательством, оно и в самом деле непростительно. Но все же…

Мэри. Объясните, пожалуйста, что вы хотите сказать?

Глэдис. Хорошо. Это касается вас и доктора Венера. (В большом затруднении.) Вы так молоды, так неопытны… Разве замужество не слишком дорогая плата за первое увлечение?

Мэри. Это не увлечение.

Глэдис. Так и я рассуждала, когда была в вашем возрасте. Но потом начинаешь понимать. И вот — вы оба становитесь несчастны!

Мэри. Нет-нет, этого не будет! Впрочем, я согласна скорее быть несчастной с ним, чем…

Глэдис. Я знала, что вы так скажете. Это только подтверждает, что вы совсем потеряли голову. Что вам известно о докторе Веннере?

Мэри. Достаточно, чтобы полюбить его.

Глэдис. Вам не следует так поздно гулять с ним это нехорошо.

Мэри. Мне нечего стыдиться! Я не понимаю, что вы имеете в виду, но не желаю слушать…

Глэдис. Милое дитя, мне вас очень жаль. (С живостью.) Я не скажу о Веннере ничего плохого. Он блестящий, он очаровательный человек. Но он не тот, кто вам нужен. Он только будет глумиться над всем, во что вы верите.

Мэри. Нет-нет, он этого не делает.

Глэдис. Но будет потом. Слушайте! Вы нашли свое призвание, правда? Разве вы не просыпаетесь среди ночи от мысли — не изменили ли вы делу, которому решили посвятить жизнь?

Мэри. Любовь не грех.

Глэдис. А когда вы лежите без сна в темноте, не говорит ли вам ваша совесть, что это дурно, не подсказывает ли она вам, что вы должны отказаться от него, должны принести эту великую жертву ради господа бога?

Мэри. Господь не может этого пожелать.

Глэдис. Вы так говорите только потому, что вам это трудно сделать. Дайте Веннеру идти своей дорогой, и сами пойдите своей — в этом вы обретете счастье…

Мэри. Зачем вы все это мне говорите?

Глэдис. Не знаю, возможно, из эгоизма. Но, как ни странно, вы мне нравитесь.

Мэри. Думаю, дело не только в этом.

Глэдис. Нет-нет. Я только хочу, чтобы было лучше для всех нас.

Мэри. Для всех нас? (Прочитав что-то в глазах Глэдис.) О нет!.. Нет! Только не вы!

Глэдис. Почему же нет? Это только доказывает, что все сказанное мною — правда. Если бы вы не приехали… Веннер до сих пор оставался бы моим… любовником.

Обе молча смотрят друг на друга.

Занавес.

Картина пятая

Та же декорация, Шесть часов тридцать минут вечера. Среда, 14 апреля — первый день научной конференции в Гопуэлл-Тауэрсе.

Занавеси спущены. Комната ярко освещена. В нише за маленьким столиком Друэтт — без пиджака в крахмальной сорочке, черном галстуке и подтяжках — раскладывает пасьянс.

Слева входит раскрасневшийся, с лоснящимся лицом Торогуд. Он во фраке.

Торогуд (выпаливает). Ну, черт возьми, и заваруха!

Друэтт, Что такое?

Торогуд. Я был в кабинете шефа, он просил меня присутствовать на приеме мэра и других почетных гостей. И, как вы думаете, кто ворвался в кабинет? (Идет к буфету и готовит виски с содовой.)

Друэтт (сухо). Я ничего не думаю. Дайте мне виски с содовой, да покрепче! Сегодняшнее президентское выступление вашего дядюшки носило сильно комический характер. К сожалению, я уже стар для подобных увеселений.

Торогуд (передает виски). Это была миссис Фостер.

Друэтт. Ах вот как, миссис Фостер?

Торогуд. Ну конечно, конечно, она-то и ввалилась к шефу в кабинет.

Друэтт. Да…

Торогуд. Вы бы только послушали ее. Бог мой! Вот это отколола. (Внезапно.) Кстати, Друэтт, что Веннер обнаружил при вскрытии?

Друэтт. Почему вам не спросить его самого.

Торогуд. Я спрашивал.

Друэтт (раскладывая пасьянс). Он вам ответил?

Торогуд. А как вы думаете?

Друэтт. Я ничего не думаю. Боюсь, вам придется подождать до завтра, когда он доложит комиссии.

Торогуд. Комиссии! (Смеется.) Дело зашло слишком далеко. Наш ученый друг добьется того, что комиссия сама пожалует к нему. И, уверяю вас, поделом Веннеру! На мой взгляд, он слишком распетушился.

Друэтт (тихо). Думаю, последние дни он не особенно петушился.

В центральную дверь входит старшая сестра.

Торогуд (радушно). Алло, сестра! Стакан виски?

Старшая сестра. Хорошо, один стаканчик. Доктор Брэгг был так добр и уже послал мне вино… Какой для него сегодня исторический день! (Восторженно.) Когда председательствующий сообщил, что из всех врачей Великобритании президентом общества избран доктор Брэгг…

Друэтт (склоняется над картами). А как его приветствовали больные?

Старшая сестра (бросив подозрительный взгляд на Друэтта). Его все приветствовали. Все!

Торогуд. За нашего уважаемого шефа!

Старшая сестра (чокается с Торогудом). За доктора Брэгга!

Друэтт. За доктора Брэгга!

Старшая сестра и Торогуд пьют.

В центральную дверь входит Веннер. Он все еще в пиджаке. Его движения резки: чувствуется, что он озлоблен.

Торогуд (официальным тоном). Это вы, доктор Веннер?

Веннер. Полагаю, что это я.

Торогуд. Выпьете?

Веннер. За что? И я принужден пить за здоровье шефа? (Начинает смешивать виски.) Милостивый бог! Что я вижу? Наша уважаемая сестра снисходит до этой необузданной попойки?

Старшая сестра. Только один стакан! (Злорадно.) По случаю избрания доктора Брэгга…

Веннер. Ну-ну! Разве вы не знаете, что от виски краснеет нос?

Старшая сестра. Вы оставите меня в покое, доктор Веннер?

Веннер. Берегитесь, сестра, вы еще можете взорваться от алкогольных паров. Подумайте, какая произойдет трагедия, если вы, разгоряченная румбой и страстью к Эдгару, внезапно потеряете сознание на груди нового президента и испачкаете его новую крахмальную сорочку.

Старшая сестра. В свое время вы поймете, что насмешки над людьми не всегда бывают так забавны, как это вам кажется, доктор Веннер.

Веннер (пьет). Почет и уважение!

Собрав всю силу воли, старшая сестра идет к выходу, не спуская глаз с доктора Веннера.

Торогуд (иронически). У меня для вас небольшая новость, Веннер.

Веннер (беспокойно расхаживая по комнате со стаканом в руке). О! Не хотите ли вы сообщить, что приезжает ваша невеста?

Торогуд. Нет.

Веннер. А-а…

Торогуд. Что значит это «а»?

Веннер. Ничего, только «а». Не везет бедной девушке. Нехорошо, с вашей стороны, все эти годы водить ее за нос и не предоставлять хоть изредка возможность хорошо провести с вами время.

Торогуд. Прекратите! Ей слишком далеко сюда ехать… Да и вообще, кто интересуется вашим мнением?!

Веннер. Мне казалось, вы.

Торогуд. Гм, только не я.

Друэтт (взволнованно). Тише вы оба! Кажется, пасьянс выходит.

Веннер (подходит и перекладывает карты Друэтта) Король идет на место.

Друэтт. Я и сам хотел его сюда положить.

Веннер. А королеву к королю…

Друэтт. Ради бога, Веннер!

Веннер. Виноват, виноват. (Отходит на несколько шагов.)

Друэтт. Разве вы можете видеть оттуда? Мне нужна черная десятка.

Веннер (приближается к столу). Вот она.

Друэтт. Не верю. Это невозможно!

Веннер. Спокойно, Друэтт!

Друэтт. Теперь мне необходима красная десятка. Ах, я погиб!

Торогуд (помогая Друэтту). Вот она!

Друэтт. Великий боже!

Веннер (перекладывая карты). И шестерка треф…

Друэтт (продолжая раскладывать карты). Теперь пятерка, четверка, тройка, двойка…

Веннер (открывая последнюю карту)…и туз

Торогуд. Вот это здорово!

Веннер. Наконец-то!

Друэтт встает. Обеспокоенно смотрит на Веннера, словно что-то предчувствуя, качает головой и медленно идет к двери налево.

Торогуд (ему вслед, грубо). Везет в карты, не везет в любви! (Хохочет.) Друэтт, вам никогда другую жену не заполучить.

Друэтт (останавливается, поворачивается к Торогуду). Как всегда промахнулись! (Выходит.)

Торогуд (собираясь идти за Друэттом). Что, черт побери, сегодня со всеми случилось?

Веннер. Вы этого никогда не поймете — у вас слишком толстая кожа.

Торогуд. Вы так думаете? Зато у вас тонкая… Позвольте вам сказать…

Стук в центральную дверь.

Войдите!

Входит миссис Фостер. Она нервничает, охваченная чувством глубокой обиды.

Миссис Фостер. Доктор Веннер?

Веннер. Слушаю вас.

Миссис Фостер. Доктор Брэгг сказал, что я могу поговорить с вами, доктор Веннер.

Веннер. Пожалуйста, но у меня мало времени.

Миссис Фостер (подходит к кушетке, рядом с которой стоит Веннер). Я понимаю, спешите на бал? А мой бедный Том в гробу…

Веннер (спокойно и дружелюбно). Чем же я могу помочь вам, миссис Фостер?

Миссис Фостер. Именно это я и хочу узнать.

Веннер. Послушайте, миссис Фостер. Что вам сказал доктор Брэгг?

Миссис Фостер. Доктор Брэгг слишком джентльмен и не скажет, что у него на уме. А я все скажу, хотя я только бедная вдова простого рабочего! (Громко.) Вы не имели права резать моего Тома, доктор Веннер.

Веннер. Я уже объяснял, миссис Фостер. Я просто был обязан сделать это вскрытие немедленно. И сделал его для научных целей, для блага тысяч других больных подобных вашему мужу, миссис Фостер.

Миссис Фостер. Какая от всего этого польза? (Громко.) Вы должны были иметь мое согласие, письменное согласие! Так мне сказал сам доктор Брэгг.

Веннер. Что он затеял?

Миссис Фостер. Мистер Брэгг — мировой судья, я доверяю ему. Он не делает ничего подозрительного и запретного.

Веннер. Вы намекаете, что я это делаю?

Миссис Фостер. Да! Я выдвигаю против вас обвинение, но предъявлю его не здесь. Доктор Торогуд согласен выступить моим свидетелем. Своих прав я добьюсь.

Веннер. Вы говорите, прав?

Миссис Фостер. Да. Вы с самого начала обманули меня. К счастью, в мире есть и другие врачи. (Смотрит на Торогуда.) Не правда ли, сэр?

Торогуд. О, конечно, конечно, миссис Фостер.

Миссис Фостер (многозначительно кивнув Торогуду). Я-то знаю, о чем вы думаете, доктор.

Торогуд. Не надо меня об этом спрашивать, миссис Фостер.

Веннер (раздраженно). Ради самого неба, скажите, чего вы добиваетесь?

Миссис Фостер (резким движением вскидывает голову). Хотите заставить меня молчать, доктор Веннер? Хватит, я знаю, что мне делать, и раз вы меня спрашиваете— я хочу покончить с этим. Я недовольна тем, как вы лечили моего мужа.

Веннер. Я сделал все, что в человеческих силах.

Миссис Фостер. В нечеловеческих. У вас не больница, а бойня! Вы допустили ошибку и не нашли лучшего выхода, как скрыть ее.

Веннер. Боже правый!

Миссис Фостер. Можете говорить что угодно — вам ничего не поможет. Предупреждаю вас, я приму свои меры.

Веннер. Да, я вижу.

Миссис Фостер. После разговора с доктором Брэггом я решила, что мне делать. (Идет к выходной двери.) Я сейчас же иду в полицию, сейчас же.

Веннер. Отлично. Ступайте! Скорей!

Миссис Фостер. Я добьюсь справедливости, даже если это будет последнее, что мне удастся сделать в жизни. (Уходит.)

Торогуд (свистит). Говорил я вам, Веннер… (С деланым соболезнованием.) Чертовски огорчен за вас, старина!

Веннер (мрачно). Это очень помогает. (Идет к двери налево.) Только не полагайтесь на своих родственников. (Уходит.)

Торогуд снова готовит себе виски с содовой.

В дверь в глубине сцены входит Мэри.

Торогуд (экспансивно). Алло! Вот она маленькая особа, которую я искал!.. Глоток виски?

Мэри. Нет, благодарю вас. (Идет к двери налево,)

Торогуд. Не убегайте! На прошлой неделе я сделал ваш снимок… Посмотрите. (Передает ей фотографию. Она бросает взгляд, совершенно не реагируя.) Ваш друг щелкнул — получилось великолепно! Не правда ли?! Вы ужасно хорошенькая, Мэри. Вы достойны, чтобы вас ценили значительно больше.

Мэри (кладет снимок на стол, делает шаг к двери.) Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Торогуд. Мы все знаем, что вы достаточно мужественны, чтобы решиться поехать туда, но он с вами никогда не поедет.

Мэри (холодно). Вы так думаете?

Торогуд. Даже; если ему не разрешат практиковать, он и тогда не поедет. Он не создан для такой жизни.

Мэри (обрывая его). Что вы знаете о ней?

Торогуд. Как-то к нам в колледж пришел один малый. Настоящий сахиб, лорд. Он вернулся из Бирмы ила других подобных мест… Вот тогда-то мне захотелось поехать туда… на аванпосты Британской империи.

Мэри. Жаль, что вы этого не сделали.

Торогуд (настойчиво). Я поехал бы теперь вместе с вами. Я хочу оберегать вас, Мэри. Я могу быть там в трудные минуты чертовски полезным.

Мэри. Мне кажется, вы кое-кого забыли.

Торогуд. Нет-нет. Понимаю: вы имеете в виду мою невесту, Филлис. Но что хорошего в том, чтобы испортить сразу две жизни? Лучше прибегнуть к хирургическому вмешательству.

Мэри (делает движение, чтобы пройти мимо него). Какой из вас вышел плохой хирург!

Торогуд. Но, Мэри, послушайте, лучше быть честным. Я влюблен в вас. Абсолютно влюблен!

Мэри. Пожалуйста, дайте мне пройти.

Торогуд. У нас так много общего… Филлис примирится… Я люблю вас, я люблю вас…

Входит Дженни, идет к буфету и берет стаканы.

Что, черт побери, вам здесь нужно?!

Дженни. Я должна собрать стаканы.

Торогуд. Ладно, только живее и ступайте!

Дженни. Да, сэр. Простите, сэр.

Мэри. Дженни, оставайтесь здесь столько, сколько вам понадобится.

Дженни. Благодарю вас, мисс!

Торогуд. Но я сказал!..

Мэри. Разве вам не нужно идти принимать мэра?

Торогуд. Черт бы побрал этого мэра! (Выходит в центральную дверь.)

Мэри садится на кушетку. Чувствуется, что она устала.

Дженни. Вам плохо, мисс?

Мэри. Нет, Дженни, ничего. Я здорова.

Дженни. Вы не хотите, чтобы мистер Торогуд надоедал вам, мисс? Но он неспособен причинить никакого зла.

Мэри (рассеянно). Вы думаете, Дженни?

Дженни. Так говорят другие, мисс, но я не всегда в этом уверена. И, когда мы встречаемся, я считаю, что умнее убраться подобру-поздорову.

Мэри (так же рассеянно). Вот как, Дженни?

Дженни. Зимой он не был таким противным, мисс, Говорят, это потому, что у него сейчас футбольные неудачи. (Уходит налево.)

Мэри придвигается к столику, берет лист бумаги, начинает что-то медленно писать. Еще секунда, и ее голова падает на руки. Слева входит Веннер; он в смокинге.

Веннер (в волнении). Я все время искал вас, Мэри.

Мэри (тоже взволнованно, не поднимая головы). Я была на конференции.

Веннер (горько). На этой пантомиме?

Пауза. Мэри снова пишет.

Так. И вам нечего сказать?

Мэри. Что я могу сказать?

Веннер. Что угодно, что угодно!.. Да не пишите письма, когда между нами ад!

Мэри (тихо). Это не письмо.

Пауза.

Это мое заявление об отставке.

Веннер. Что, что?

Мэри. Я подтверждаю то, что сказала сегодня доктору Брэггу. (В состоянии полной подавленности.) Ровно через месяц я уезжаю на работу в Китай.

Веннер. Мэри, вы не можете этого сделать!

Мэри. Я должна!

Веннер (с горечью). Высшая жертва?

Мэри. О Поль! Почему вы насмехаетесь?

Веннер. Потому что я воспринимаю это как пустую бесполезную шутку.

Мэри (решительно). Не создавайте лишних осложнений для нас обоих.

Веннер (нервно, с чувством обиды). Дорогая, почему вам не остаться здесь и работать дома во славу господа?

Мэри (почти со слезами). Вы смеялись бы надо мной и над всем тем, что для меня свято, как насмехаетесь и теперь.

Веннер. Клянусь, не стану.

Мэри. Вы ведь не верите в бога.

Веннер. Мы что, спорим о теологии или любим друг друга?

Мэри. Вы знаете, что я люблю вас (горько), но сейчас я думаю, если вы…

Веннер (перебивая ее), Я люблю вас, люблю! Когда вы входите в комнату, каждая клетка в моем теле вибрирует и поет…

Мэри. Разве для вас это новое ощущение?

Веннер. Что вы хотите этим сказать?

Мэри. А вы не знаете?

Веннер. Вот оно что… Глэдис! (Несколько отступает направо.) Я должен был это предвидеть. (Подходит к Мэри.) Как мне вам это объяснить, Мэри? Я люблю вас. В первый раз в моей жизни я понял значение этих слов.

Мэри. И все-таки вы не хотите сделать того, о чем я прошу.

Веннер. Не могу. Я не могу следовать за вами по пятам в Китай.

Мэри. Вы нехорошо говорите, несправедливо.

Веннер. Это вы несправедливы. Другие женщины, выходя замуж, отказываются от своей карьеры.

Мэри. Вы называете это карьерой?

Веннер. Какое имеет значение, как я это называю. Разве вы не видите, что мы делаем? Отбрасываем в сторону то, что никогда, к нам уже не вернется. (Подходит к ней.) Я прошу совсем немного, Мэри… только один миг из всей вашей вечности…

Мэри. Но я дала обет. Что для меня вечность, если я нарушу его?

Beннер. Вы меня ни на грош не любите. (Отходит в сторону.)

Мэри. Если бы вы только знали, как из-за вас разрывается мое сердце! Всю прошлую ночь я не могла уснуть, боялась, они что-то замышляют против вас…

Веннер. Мне не нужна ваша жалость.

Мэри. Это не жалость. Я боюсь за вас, отчаянно боюсь. Я молилась и молилась, но не нашла ответа. И я не знаю, что теперь делать. (Пауза. Она все еще сидит у столика. Крайне эмоционально.) Поль, вы будете… будете ко мне добрым, если я останусь?

Веннер. Как вы можете в этом сомневаться?

Мэри берет свое заявление и рвет его на части.

Веннер. Любимая!

Мэри. О Поль!

Веннер. Я не могу жить без вас. (Обнимает ее.) Мэри (с трудом переводя дыхание). Вы не должны меня никогда отпускать. (Внезапно обнимает его. Они застывают в объятьях друг друга.)

Веннер. Дорогая, я так тосковал без вас!

Мэри. Вы правда любите меня?

Веннер. Обожаю.

В центральную дверь быстро входит Глэдис; на ней элегантное вечернее платье с низким вырезом, легкий шарф на плечах. Она останавливается, у двери.

Глэдис. Кажется, я пришла не вовремя.

Мэри (тихо). Я пойду, Поль.

Веннер. Подождите, дорогая!

Мэри. Мы увидимся в холле. (Уходит налево.)

Глэдис. Поль, я жалею, что вошла именно в эту минуту. Пожалуйста, не думайте, что я сделала это с умыслом.

Веннер. Я ничего не думаю.

Глэдис. Поль, вы сегодня танцуете со мной?

Веннер. Нет, я больше не буду танцевать.

Глэдис. Но мне нужно поговорить с вами. Я уверена, что мы договоримся.

Веннер. Разве мы уже не договорились?

Глэдис. Но теперь положение изменилось. Эдгар сказал, что она уезжает.

Веннер. Он как всегда ошибается.

Глэдис. О Поль, дорогой!

Веннер (садится на кушетку справа). Замолчите, я сыт по горло вашим проклятым инстинктом собственницы!

Глэдис. Будьте осторожны, Поль! Вам не удастся так легко отделаться от меня.

Веннер. Ступайте к черту!

Глэдис (садится на кушетку). Не говорите со мной так.

Веннер (встает, обходит кушетку). Можете вы понять, что у меня оскомина от вас, что вы вся мне ненавистны.

Глэдис. Как вы смеете!

Веннер. Вы мне противны!

Глэдис (ломая руки). Как вы смеете! Как вы смеете так говорить со мной?

Веннер. Я говорю то, что чувствую. (Выходит в дверь в глубине сцены.)

В страшном возбуждении Глэдис встает и идет к окну, униженная и полная гнева. В центральную дверь входит старшая сестра; она в вечернем платье. Пристально следит за Глэдис.

Старшая сестра. Доктор Веннер как всегда выходит сухим из воды, не правда ли?

Глэдис (сдавленным голосом). Больше, чем сухим,

Старшая сестра. Ему все нипочем. Он, кажется, по уши влюблен в доктора Мэррей. Красивое маленькое создание, не правда ли? Как-то вечером, войдя сюда, я их застала в объятиях друг друга: они целовались.

Глэдис (дрожа). Доктор Веннер когда-нибудь поплатится за все.

Старшая сестра (с усмешкой). Это много лет все говорят, Но он такой человек, что всегда найдет лазейку.

Глэдис. Подождем до завтра, подождем, когда мой муж и все возьмутся за него. Мне хочется посмотреть на Веннера, когда его рассчитают, выгонят.

Старшая сестра (прерывая ее, рассудительным тоном). Я не очень-то уверена в этом, миссис Брэгг. Он ловкий. (Внезапно у нее в глазах появляется злобное выражение.) Да, он ловкач (снова улыбается), обведет всех вокруг пальца своими заметками и статьями. Я ясно вижу, как он выкручивается перед комиссией и следователем и старается унизить доктора Брэгга. О, если бы лишить его возможности обмануть их! (Снова, смешок.) Ужасно, не правда ли? (Идет к бюро.) Да-да, знаете, человек не волен остановить свои мысли… Много раз, когда я проходила мимо его лаборатории, ведь все его труды там… (Напряженным голосом.) Много раз я думала — там должно быть что-то очень важное. И разве не было бы справедливым возмездием… (Стремительно.) Ах, если бы уничтожить, сжечь!..

Глэдис. Сестра!..

Старшая сестра. Я не желаю ему вреда, несмотря на то, что он издевается надо мной. (Не глядя на Глэдис.) Есть только одна возможность обезвредить его — только одна. (Говорит все быстрее и быстрее.) У него единственная цель в жизни — работа. Только для нее он живет. И все записано там, все эти данные и расчеты, на листках бумаги, там, в этой маленькой комнате… (Внезапно меняя тон.) Мне пора. Время идти в холл. Только вызову Дженни. (Звонит.) Кстати, вспомнила: у меня не будет удобного случая вечером подойти к доктору Брэггу. Не откажите в любезности передать ему ключ от лаборатории доктора Веннера. Он понадобится доктору Брэггу утром, прежде всего для комиссии. (Протягивает Глэдис ключ.)

Глэдис (отпрянув). Нет… (Хватает ее за руку, но затем берет ключ.)

Старшая сестра. Да что с вами, миссис Брэгг?

Глэдис (садится, напряженным голосом). Я… у меня болит голова…

Старшая сестра. Милая, милая. Я так огорчена. Вам следует минутку передохнуть. Может, вам что-нибудь дать?

Глэдис. Нет-нет…

В центральную дверь входит Дженни. Она в нарядной наколке и в

чистом переднике.

Старшая сестра. Вы все закончили, Дженни?

Дженни. Да, сударыня.

В отдалении слышна танцевальная музыка.

Старшая сестра. Вы сегодня больше не нужны. Можете, идти в холл… и танцевать.

Дженни (радостно). Благодарю вас, сестра. (Идет к двери налево.)

Старшая сестра (останавливая Дженни). Ha этот раз вы можете идти прямо.

Дженни. О, благодарю вас, сударыня! (Выходит в дверь в глубине сцены.)

Когда дверь открывается, музыка слышна громче, затем замирает.

Старшая сестра. Глупый ребенок! Современные девушки только и думают об удовольствиях… Однако и мне пора.

Пауза.

А вы не пойдете со мной, миссис Брэгг? (заботливо.) Или предпочитаете побыть в тишине? У вас ведь болит голова?..

Глэдис (сдавленным голосом). Я… Я еще минуту отдохну.

Старшая сестра (нарочито равнодушно). Я выключу свет. Вам будет приятнее в темноте. (Выключает верхний свет, оставляя гореть только настольную лампу. Молча стоит с загадочным видом, наблюдая за Глэдис затем набрасывает на плечи накидку, поворачивается и идет к выходу.)

Танцевальная музыка едва слышна. Глэдис продолжает сидеть, словно чем-то пораженная, потом внезапно, с истерической решимостью встает, идет к лаборатории, отпирает дверь и оставляет ее широко раскрытой. В страшном волнении она всматривается в темноту, затем, быстро повернувшись, берет с камина спички и входит в комнату.

В это время из двери слева входит Мэри в простом белом платье. Не зная, что Глэдис в лаборатории, Мэри, заметив старый медицинский халат Веннера, небрежно брошенный в кресло, слегка улыбается, поднимает его и с большой нежностью вешает на место. В этот момент возвращается Глэдис, оставив дверь в лабораторию полуоткрытой.

Мэри (отрывисто). Миссис Брэгг…

Глэдис (истерически). А, это вы? Как я рада! Я так рада, что это вы!

Мэри (настойчиво). Что вы там делали?

Глэдис (слабым, голосом). Я как раз… я как раз…

Мэри отталкивает Глэдис и вбегает в лабораторию.

В глубине сцены появляется Веннер.

Веннер. О боже, что такое? (Бросается вперед.) Мэри! (Кричит.) Ради бога, осторожнее с эфиром! (Вбегает в лабораторию.)

В этот момент видна ослепительная вспышка света и раздается страшный взрыв. Потом наступает гнетущая тишина.

Голос Веннера (из лаборатории). Мэри! Мэри!

Глэдис без чувств падает на кушетку.

Занавес.

Действие третье

Картина шестая

Та же декорация. Месяц спустя. Комната ярко освещена. В широко открытые окна врываются яркие солнечные лучи. Дженни в красном с белой полоской форменном платье заканчивает уборку в нише. Вытирая пыль, она время от времени поглядывает на Чайверса, который сидит слева у стола. Шляпа его сдвинута на затылок.

Чайверс (встает, подходит к Дженни). Послушайте, милая. Вы на самом деле не знаете, где он?

Дженни. Я уже вам сказала, мистер Чайверс, что не знаю. (Вытирает пыль с бюро.)

Чайверс (подходит к камину). Ладно. Без обид! Я ничего не могу поделать — нервничаю. Какой смысл разбиваться в лепешку, когда его никак не поймать.

Дженни. Он будет здесь с минуты на минуту.

Чайверс. То же самое вы говорили мне четверть часа назад. (Садится у камина.)

Слева входит Друэтт. На нем черный галстук.

Доброе утро, доктор!

Друэтт. Здравствуйте. Дженни, почта была?

Дженни. Нет, сэр. (Смотрит в окно.) А вот и почтальон… как раз появился на дороге.

Друэтт. Будьте доброй девушкой. Сходите-ка и посмотрите, что у него есть.

Дженни. Слушаю, сэр. (Уходит.)

Друэтт идет к вешалке, снимает пиджак и надевает медицинский халат.

Чайверс (встает). С тех пор как я в последний раз имел удовольствие видеть вас, здесь произошла ужасная трагедия. Она была убита мгновенно, как я понял.

Друэтт (перекладывая содержимое из пиджака в карманы халата). Да.

Чайверс. Бог мой, она была так красива! Странным мне кажется, почему она очутилась в лаборатории.

Друэтт. Доктор Мэррей бросилась спасать загоревшуюся рукопись и опрокинула эфир, он воспламенился, за ним тринитротолуол. Произошел взрыв.

Чайверс. Я читал в газетах отчеты о следствии.

Друэтт. Не сомневаюсь. Вы не пропустите такую сенсацию.

Чайверс. Но как загорелась рукопись? Вот что я хотел бы знать.

Друэтт (подходит к столу, берет сигарету). Вы разве не верите газетам?

Чайверс. Писали, будто Веннер сделал неправильное соединение при работе с одним электрическим прибором.

Друэтт. Таковы были его свидетельские показания.

Чайверс. Знаю. Но это не похоже на Веннера. Он не настолько — беспечен, во всяком случае не в отношении своей работы…

Друэтт. Humanum est errare, — как говорится: человеку свойственно ошибаться.

Чайверс. Вот это совершенно верно. Какой чудесный язык! Греки! На всякий жизненный случай у них всегда найдете подходящее изречение.

Друэтт. Греки в подобных случаях даже переходили на латынь. (Идет мимо стола к нише и выглядывает из окна, не видно ли Дженни.)

Чайверс. Подозрительно… Ну вот, если Веннер, как он утверждает, виноват, ему придется ответить. Говорят, у него нервное потрясение, ожоги… Он, кажется, лишился двух пальцев…

Друэтт. Вы все знаете.

Чайверс. Я ко всему внимательно прислушиваюсь. Этого требует моя профессия. Вот что заставляет меня думать, что это дело верное… Если только Веннер не изменился, он не такой парень, чтобы взять на себя чужую вину.

Друэтт. Мудрые слова, мистер Чайверс.

Чайверс. Нет, только здравый смысл.

Друэтт (увидев, что Дженни проходит под окном). А, Дженни!

Дженни подходит к окну.

Дженни. Только журнал, сэр.

Друэтт. Его-то я и жду. Ну и хорошая вы девушка. Давайте скорей!

Дженни через окно передает Друэтту журнал и уходит.

Друэтт нетерпеливо разрывает бандероль.

Чайверс. Может быть, хоть вы, доктор, додумаетесь, где он сейчас?

Друэтт (через плечо). Иногда он после перевязки гуляет по аллее.

Чайверс. По аллее? Попытаюсь! Я не могу больше выдержать. (Идет к двери, но встречается с входящей Дженни. Останавливает ее. Конфиденциально.) Если кто-нибудь будет спрашивать доктора Веннера, ну, к примеру, представитель фирмы «Мэмли», надеюсь, у вас хватит сообразительности (вынимает из кармана монету) ответить, что не знаете, где Веннер…

Дженни. Я действительно не знаю, сэр.

Чайверс. Ну тогда… (Идет к выходу, пряча монету в карман.)

Дженни (берет с пианино пыльную тряпку). Как рука доктора Веннера, сэр?

Друэтт. Великолепно. Он скоро будет здоров.

Дженни. Как я рада! (Напевая, принимается энергично чистить медные украшения камина.)

В дверях в глубине сцены появляется старшая сестра.

Она останавливается на пороге.

Старшая сестра. Вы еще не кончили уборку?

Дженни. Кончаю, сестра.

Друэтт (раскрывая журнал). Ах!

Старшая сестра. Вас как будто что-то заинтересовало?

Друэтт. Вы не ошиблись.

Старшая сестра. Что-нибудь новое?

Друэтт. Да. (Идет к двери в глубине сцены, продолжая читать на ходу.)

Дженни. роняет щетку.

Старшая сестра. Какая вы неуклюжая! Медь почистили?

Дженни. Да, сударыня.

Старшая сестра. Тогда велите повару упаковать гнилые апельсины. Мы отошлем их обратно в Парчестер. Ну, поживее, машина уходит в двенадцать!

Дженни. Слушаюсь, сударыня. (Уходит налево.)

Вбегает Торогуд. Он в темном костюме и черном галстуке.

В руке у него раскрытый журнал.

Торогуд. Послушайте, где шеф?

Старшая сестра. После утреннего обхода я его не видела.

Торогуд. Мне сказали, что он здесь. Бог мой, что сегодня со всеми происходит? Все… вверх дном…

Старшая сестра. Я вам могу чем-нибудь помочь?

Торогуд. Нет, ничем! Нельзя терять ни минуты. Мне нужно немедленно найти шефа. Это очень важно, (Выходит в дверь в глубине сцены.)

Старшая сестра не спеша идет к двери направо, открывает ее; луч солнца падает на ее лицо — оно удовлетворенное, успокоившееся. В ту же минуту медленно входит Веннер. Его появление носит драматический характер. Левая рука забинтована и висит на перевязи. Лицо бледное, на нем следы перенесенных страданий, но выражение его упрямо ироническое и кажется спокойнее, чем раньше. Старшая сестра поворачивается.

Веннер. Так. Осматриваете ваше новое помещение, сестра?

Старшая сестра. А если и так?

Веннер. Маленькое уютное гнездышко. Когда начнут работать плотники?

Старшая сестра. Завтра.

Веннер (идет к пианино, садится и лениво наигрывает правой рукой). Я серьезно думаю заняться музыкой. Любой, кому не понравится моя игра, теперь скажет: «Бедняга, для однорукого он чудесно играет».

Старшая сестра (сухо). Вам как будто это безразлично?

Веннер (иронически любезно). А как вы думаете? Недаром говорят, что физическое страдание только полезно для души. По крайней мере так утверждают самые знаменитые мистики. И кто знает, может быть, через несколько лет я, как факир, буду лежать на гвоздях.

Старшая сестра. Вы все еще шутите! Хоть бы сделали вид, что огорчены ее гибелью.

Веннер (в бешенстве). Потише, вы! Несмотря на весь ваш траур и ханжеский плач, никому из вас, черт побери, нет никакого дела, жива она или мертва!

Старшая сестра. А вам, конечно, есть дело?

Веннер (кричит). Оставьте меня и мои чувства в покое! Проклятье! Почему я разрешаю вам раздражать меня? (Берет сигарету и неловко возится с коробкой спичек.) Зажгите. Я еще не научился одной рукой.

Старшая сестра смотрит на него каменным взглядом. Затем все-таки дает закурить и поворачивается, собираясь уйти. Веннер задерживает ее.

Одно в вас восхитительно: вы героически неисправимы.

Старшая сестра. Не понимаю, что вы этим хотите сказать?

Веннер. Кажется, Монтэнь говорил: «Герои бывают и в добре и в зле». Если бы ваш характер внезапно изменился к лучшему, я бы повсюду раззвонил об этом анекдоте. И сделал бы это из чистого отвращения к вам.

Старшая сестра. Я вас отказываюсь понимать.

Входит Брэгг. В руках у него чертеж.

Брэгг. А! Доброе утро, сестра! У меня есть для вас кое-что интересное: план вашей новой приемной.

Старшая сёстра. О доктор Брэгг!

Брэгг. Женщины этого не понимают, но взгляните. Здесь будет глубокий выступ — фонарь с французским окном…

Старшая сестра. Да, доктор Брэгг.

Брэгг. Ваша комната будет залита солнцем.

Старшая сестра (опустив глаза и поджав губы). Поверьте, я всем сердцем ценю вашу заботу. Все эти годы при моем положении мне было так тяжело! Скажите, можно взять на минуту план? Только взглянуть.

Брэгг. Конечно, конечно, если это доставит вам удовольствие.

Старшая сестра. Благодарю вас, доктор. (Выходит в дверь направо, бросив взгляд на Веннера.)

Брэгг. Так, Веннер… (Фальшивым тоном.) Как Рука?

Веннер. Практически заживает.

Брэгг. О, я рад! Потому что… гм… я побаивался… (Пауза.) Не хочу хвастаться, Веннер, но согласитесь, что я вел себя с похвальной выдержкой. Я никогда не бью лежачего. Несколько недель вы бездельничали, и, я молчал. Однако теперь…

Веннер. Следствие должно идти своим чередом.

Брэгг. Совершенно справедливо. Отложенное заседание комиссии состоится завтра утром. А после полудня я, как мировой судья, должен просить вас присутствовать на судебном заседании в Парчестере.

Веннер. Ладно, ладно!

Брэгг. Естественно, я не хочу скандала в суде с безвременной кончиной доктора Мэррей.

Веннер. Весьма разумно с вашей стороны.

Брэгг. Но ваши неудачные опыты и смерть Фостера чрезвычайно усложнили положение. Вы не можете рассчитывать на снисхождение.

Веннер. Ох, как я боюсь!

Брэгг (с возрастающим негодованием). Сегодня в час дня я беседовал с двумя кандидатами. Оба весьма квалифицированные: один — чемпион по теннису, другой — талантливый флейтист.

Веннер. О, это очень важно!

Брэгг. Надеюсь, я объяснил достаточно ясно?

Веннер. Вполне.

Брэгг. Вы слишком развязны, сэр.

Веннер. А вы хотите, чтобы у меня от волнения произошло кровоизлияние?

Брэгг (с возмущением): Должен сказать, при всем моем жизненном опыте я не встречал такого равнодушного человека, как вы!

В дверь в глубине сцены входит Торогуд. В руках у него журнал.

Торогуд. Вот вы где, шеф!

Брэгг. Не понимаю, доктор Торогуд…

Торогуд. Простите, сэр. Вы читали это?

Брэгг. Что?

Торогуд. Последний номер «Медицинского журнала». (Протягивает Брэггу.)

Веннер отходит от них, идет к пианино, садится.

Брэгг. Честное слово, Торогуд (берет журнал), вы знаете, я слишком занят, чтобы даже после завтрака зря тратить время на чтение этого журнала. (С раздражением похлопывает себя по карманам жилета.) И я еще забыл очки на письменном столе… В чем тут дело?

Торогуд (говорит с трудом). Это… Это тезисы Веннера, сэр.

Веннер тихо берет, аккорд.

Брэгг. Какие тезисы?

Торогуд. На двадцати страницах! Почти половина журнала посвящена Веннеру. Специальное предисловие Джорджа Гэдсби. Он считает, что после Шарко это величайшее открытие.

Веннер берет новый аккорд.

Брэгг. Что вы говорите?.. Двадцать страниц в «Медицинском журнале»?

Торогуд. Да, сэр. От этого не уйдешь. Доказательства Веннера исчерпывающи. Ошибались мы.

Брэгг. Боже мой!

Торогуд (указывая на статью в журнале через плечо Брэгга). Читайте, что пишет сэр Джордж: «До сих пор в медицине не было ничего, что могло бы сравниться с этими блестящими опытами, проведенными в Гопуэлл-Тауэрсе».

Брэгг. В Гопуэлл-Тауэрсе!

Веннер берет громкий аккорд на басах.

(Направляется к пианино, за которым сидит Веннер.) Да, верно, доктор Веннер, гм… кажется, мы должны поздравить вас.

Веннер (полуизвиняющимся тоном). Разве это не подлая выходка — сыграть с вами подобную шутку… (Встает.)

Торогуд обходит кушетку, останавливается сзади.

Брэгг. Я далек от подобных мыслей, дорогой мой. Приятный, наиприятнейший сюрприз!..

Веннер. Они пропустили половину моих вычислений, но в этом нет ничего странного: едва ли шесть человек в стране поймут их.

Брэгг. Сэр Джордж Гэдсби, я убежден, поймет.

Веннер. Гэдсби? Да у него нет ни малейшего понятия об этом. (Идет к кушетке.)

Слева входит Чайверс.

Чайверс. Здравствуйте, джентльмены! А, доктор Веннер! Я, извините за выражение, охочусь за вами по всей клинике. Уважаемый доктор Брэгг, разрешите несколько минут… мне нужно потолковать с доктором Веннером.

Брэгг. К сожалению, Чайверс, доктор Веннер и я — мы сейчас очень заняты.

Чайверс. Ладно. Что поделаешь — не легко зарабатывать деньги… Прошу, сэр. (Предлагает Брэггу сигарету.)

Брэгг. Нет, благодарю вас.

Чайверс. Доктор Веннер!..

Веннер. Спасибо. Я уже курю. (Отворачивается.)

Чайверс (беря сигарету). Я всегда считал, что сигареты вкуснее, если их вынимаешь из красивого портсигара… Мой тяжелый и, смею вас уверить, дорогой. (Поворачивается к Торогуду, протягивает ему сигареты.) Виноват. (Дает прикурить.)

Слева входит Дженни.

Дженни. Доктор Брэгг, вас хотят видеть два джентльмена.

Брэгг. Кто они?

Дженни. Я не знаю, сэр.

Брэгг. Ладно. Ладно.

Дженни уходит в дверь налево.

Джордж!

Торогуд. Слушаю, шеф.

Брэгг. Ступайте и попросите мою жену принять их. Я занят.

Торогуд. Хорошо, шеф. (Уходит.)

Брэгг. Как видите, мистер Чайверс, у меня очень мало времени. Все желают меня видеть, а сейчас доктор Веннер и я должны обсудить важное дело.

Чайверс. Только одно слово, доктор Брэгг, только одно. Я попал прямо в точку. Факт. Я должен сделать доктору Веннеру предложение.

Брэгг. Ладно. Только скорее!

Чайверс. И это самое замечательное предложение из тех, которые я когда-либо делал, — это путь к богатству. Не возражаете, если я сяду?

Веннер. Садитесь. (Сам тоже садится в кресло.)

Чайверс (усаживаясь на кушетке). Доктор Брэгг поставил вас здесь в невыгодные условия…

Брэгг. Что? (Направляясь к Чайверсу.)

Чайверс. Без обид, доктор Брэгг, без обид!..

Брэгг отходит в нишу.

Сейчас вы все поймете… (Веннеру.) Вы работаете здесь один, у вас устаревшее оборудование и к тому же не отвечающее требованиям безопасности… Доказательство тому прискорбный несчастный случай…

Веннер. Это мы оставим, мистер Чайверс.

Чайверс. Конечно, конечно. Ну, так вот, доктор, вы знаете, что я давно стремлюсь к тому, чтобы ваши работы получили полную поддержку фирмы «Глистер» всеми ее ресурсами. (Встает.) Подумайте, доктор, к вашим услугам будут чудесные лаборатории: всюду белый кафель, электричество, две тысячи морских свинок для опытов! Сообразительные, вышколенные стенографистки…

Веннер. Стенографистки тоже для опытов? (Встает и садится на край столика.)

Чайверс. Это уж не такое счастье, доктор! Но подумайте об остальном: полки с пробирками, превосходная аппаратура. Наша паровая центрифуга самая большая в Европе!.. Я не люблю ходить вокруг да около… Я хочу выложить на стол все наши карты. Мы предлагаем вам место не помощника, заметьте это, а руководителя всех медицинских исследований в лабораториях фирмы «Глистер».

Веннер (Чайверсу). И, конечно, вы потребуете, чтобы я передал свое открытие вашей фирме?

Чайверс. А как же? Естественно, доктор. Это неотъемлемая часть нашего плана помощи вам.

Веннер. В чем же он состоит? Изготовить слабый раствор моего препарата для укрепления нервной системы?

Чайверс. Ну, вот теперь вы заговорили настоящим языком… теперь вы увидели, какие здесь открываются возможности!

Веннер (прерывает его). А сколько я за все это получу?

Чайверс. Ваше жалованье, доктор? Восхитительную цифру в одну тысячу фунтов.

Брэгг (поражен). Тысяча фунтов? (Делает шаг вперед.)

Чайверс. В год. Глава фирмы мистер Глистер не скупится. Сегодня утром он телеграфировал мне — найти и заполучить вас.

Веннер. Тогда телеграфируйте ему в ответ, что вы потерпели неудачу.

Брэгг. Именно так. (Отступает к столу.)

Чайверс (подходит к Веннеру). Ну, конечно, я понимаю ваши колебания, доктор. Только что напечатанная в журнале статейка вскружила вам голову, А человек — только человек… хочется побольше. Что ж, я не порицаю вас. Больше того, я выложу вам свою последнюю карту. Хотя ваше открытие и не представляет ничего особенного, но и деньги для фирмы «Глистер» не имеют значения. Говоря коммерческим языком, мы поощряем индивидуальные исследования потому, что они поднимают нашу репутацию. Поэтому, доктор, ради нашей фирмы я увеличиваю ваш оклад до тысячи ста фунтов, и это мое последнее слово.

Веннер встает.

(Быстро.) Тысяча двести фунтов!

Веннер прохаживается по комнате.

Тысяча двести пятьдесят!

Брэгг. Мистер Чайверс! (Идет к Чайверсу.) У доктора Веннера есть чувство лояльности к учреждению, которое поддерживало его работу. Он предпочитает остаться с нами.

Чайверс. Вы так думаете? Ладно… Слушайте! (Веннеру.) Тысяча пятьсот и контракт на пять лет!

Веннер (взглянув на Брэгга, Чайверсу). Убирайтесь к дьяволу!

Брэгг. Вот именно…

Чайверс. С вами трудно иметь дело. Вы тяжелый человек, Веннер. Но, бог мой, вы же не дурак! Я нутром чую — вы еще хотите поощрительную премию? Слушайте, скажу вам под большим секретом… сам мистер Глистер, лично, на пути в Парчестер. Это факт. Дайте мне только время повидаться с ним до того, как вы договоритесь с фирмой «Мэмли»,

Веннер. Я ни с кем не буду договариваться.

Чайверс. По рукам! Времени в обрез, чтобы встретить экспресс в Парчестере. Держитесь, доктор, пока я не увижусь с хозяином. Au revoir[2], джентльмены! До скорой встречи. (Уходит.)

Веннер проходит в нишу.

Брэгг. Что за назойливый и невоспитанный человек! Вы с ним великолепно расправились, доктор Веннер. Я, конечно, боюсь, что мы не сможем соперничать с Глистером и предложить вам такой же оклад, но я подумал о том, как сделать для вас кое-что другое. Что касается сегодняшнего заседания, то я обещаю вам полное оправдание.

Справа входит старшая сестра.

Веннер. А как с возбужденным против меня судебным преследованием?

Брэгг (делает несколько шагов вперед). Как мировой судья, заверяю вас — оно будет немедленно прекращено.

Веннер. Чудесно!

Брэгг (старшей сестре). А, сестра! Мы ни за что не хотим расстаться с доктором Веннером и во имя этого сделаем все. (Веннеру.) Мы должны заключить мир раз и навсегда. Вы, дорогой друг, должны остаться здесь и работать во славу Гопуэлл-Тауэрса.

Веннер. Благодарю вас.

Брэгг (отходит от стола). Само собой разумеется, лаборатория — ваша.

Старшая сестра. Доктор Брэгг! (Идет к Брэггу.)

Брэгг. Да, сестра!

Старшая сестра. Не говорите этого… пожалуйста…

Брэгг. Но…

Старшая сестра. Вы отдали мне эту комнату доктор Брэгг. Вы только что показывали план моей приемной…

Брэгг. Но ремонт еще не начат…

Старшая сестра. Однако вы обещали, доктор Брэгг. Вы не знаете, что для меня значит эта комната!

Брэгг (ему это начинает надоедать). Если работа доктора Веннера нужна нашей клинике и всему человечеству, он должен иметь свою лабораторию.

Старшая сестра. Но вы дали мне эту комнату! Вы не имеете права забирать ее обратно. Я ждала ее годами. Работала ради нее, как невольница. Терпела все. Теперь она моя, моя! Я должна иметь эту комнату. Я должна ее иметь!

Брэгг. Говорите «должна», сестра?

Старшая сестра (с трудом овладевает собой) Да, должна.

Брэгг. Вы в своем уме?

Старшая сестра. Доктор Брэгг, собираетесь ли вы отдать мне мою комнату?

Брэгг. Нет. (Отворачивается.)

Старшая сестра. Очень хорошо. Тогда я скажу? Я кое-что расскажу вам. То, что не хотела бы никому говорить, даже вам, доктор Брэгг, чтобы не повредить вашей репутации. Но вы нанесли мне слишком тяжелый удар.

Брэгг. На что, черт возьми, вы намекаете, сестра?!

Веннер (подходит к старшей сестре). Не лучше ли вам замолчать?

Старшая сестра. Почему? Почему я должна молчать? Почему я одна должна страдать? Я хочу, чтобы был унижен еще кто-то. Я хочу, чтобы еще кое над кем насмеялись, еще кое о ком шептались. Я хочу, чтобы доктор Брэгг знал, чего это стоило мне все эти годы…

Веннер переходит в нишу.

Брэгг. Замолчите! Или сразу скажите, что вы имеете в виду, или ступайте к себе и оставайтесь там, пока не сумеете овладеть собой.

Старшая сестра (более спокойным тоном). Я могу сказать, что имею в виду. Достаточно часто я сама повторяла себе это… снова и снова… Иногда так всю ночь напролет, ожидая… именно ожидая…

Веннер. Сестра!..

Старшая сестра. Прекрасно, доктор Брэгг, я скажу вам — у вашей жены есть любовник.

Брэгг. У моей же… (Минуту смотрит на нее, затем начинает смеяться, абсолютно не веря словам сестры.)

Старшая сестра. Вы мне не верите?

Брэгг. Конечно, нет, сестра. Что за нелепость! Может быть, вы еще скажете, что это Веннер или наш милый старый Друэтт? Может, мы будем удостоены и вы назовете имя моего соперника?

В дверь в глубине сцены входит Глэдис.

Глэдис. О Эдгар! Эти двое наверху… А что тут у вас происходит? (Идет к столу)

Брэгг. Вы как раз вовремя, Глэдис. Мисс Лиминг только что подарила мне пару великолепных оленьих рогов.

Глэдис. Что? Пару чего?..

Брэгг. Рогов, моя дорогая! Выражение, употребленное Шекспиром и широко распространенное во Франции. По-видимому, у меня есть соперник. (Делает шаг вперед.)

Глэдис (быстро оценив положение). Ах вот как, сестра. И в то время, как меня здесь не было и я не могла защитить себя. Вот это уж не по правилам крикета.

Старшая сестра (подходит к Глэдис). Да, вы ловкая, миссис Брэгг, стараетесь затушевать и отвлечь внимание, но вам ничего не удастся. Потому что это правда и вы знаете, что это правда. Я предупреждала вас и предупреждала его. (Указывает на Веннера.)

Глэдис. Как вы смеете так со мной разговаривать?

Старшая сестра. Потому что вы просто…

Брэгг. Сестра, немедленно убирайтесь отсюда!

Старшая сестра. Только после того, как вы убедитесь, что это правда.

Глэдис. Это ложь!

Старшая сестра. Ах, это ложь? Хорошо. А что вы делали в ту ночь, когда я застала вас обоих здесь? Почему он пошел в кусты за аптекой? Расскажите им правду. Признайтесь, что вы его любовница. Скажите, что вы взяли ключ. Сознайтесь, что вы сожгли его бумаги! Скажите им! Скажите им! Я должна иметь свою комнату. О боже! Вы дали мне ее… Я должна ее иметь! Я должна, должна. (Истерически рыдая, опускается на стул справа у стола, обхватив склоненную голову обеими руками.)

Глэдис (подходит к ней). Сестра…(Кладет руку на ее плечо, однако та не обращает внимания.)

Брэгг (от его напыщенного вида не осталось и следа. Идет к Глэдис). Глэдис, Веннер, что это все значит? Бога ради, скажите мне правду.

Веннер (подходит к кушетке). Доктор Брэгг, неужели вы не верите вашей жене?

Брэгг. Я… я… нет, почему, конечно, верю…

Веннер. Тогда нечего больше и говорить, так ведь? (Идет к камину.)

Брэгг. Но ключ… бумаги… Глэдис, вы слыхали, что она сказала? Скажите мне…

Глэдис. Эдгар, я…

Веннер (перебивая ее). Доктор Брэгг, вы слыхали мои показания на допросе: «Я целиком ответственен за то, что загорелись бумаги…»

Глэдис переходит налево.

Брэгг. Да.

Веннер. Я сделал это заявление под присягой.

Брэгг (после паузы). Благодарю вас, Веннер.

Веннер. И, поскольку вопрос идет о комнате, сестра может ее занять.

Брэгг. Но ведь наверно…

Веннер (поднимая забинтованную руку). Вполне очевидно, некоторое время я еще не смогу ею пользоваться, а потом посмотрим…

Старшая сестра встает.

(Поворачивается к ней.) Как один британский герой-калека заметил: «Это была славная победа», — правда, Фанни?

Старшая сестра. Извините меня, доктор Брэгг. Я перешагнула границы дозволенного… (Уходит налево.)

Брэгг. Я надеюсь, Доктор Веннер, это не значит, что вы решили нас покинуть?

Веннер. Трудно себе представить, чтобы я устоял перед привлекательной возможностью пользоваться величайшей центрифугой в Европе.

В дверь в глубине сцены входит Торогуд.

Торогуд. Послушайте, шеф! Прибыли два репортера, они хотят получить интервью о бетразоле.

Брэгг. Репортеры? Почему вы мне раньше не сказали?

Глэдис. Я пришла, чтобы сообщить об этом, Эдгар.

Брэгг. Это очень приятно. Веннер, вы должны предоставить мне возможность, поговорить с ними, я с этим народом живо полажу. (Торогуду.) Джордж, мне нужны новые фотографии. Особенно виды нашей молочной фермы. Принесите их, сейчас же принесите, они в конторе, в папке «Ф».

Торогуд выходит в центральную дверь.

А вы, Глэдис, достаньте что-нибудь освежающее… херес… только не самый лучший…

Глэдис. Хорошо, Эдгар.

Брэгг. Веннер, надеюсь, вы все тщательно обдумаете, прежде чем будете решать… Мы оба — Глэдис и я — будем чрезвычайно огорчены, если разговоры сестры смогут помешать нашей столь счастливо восстановленной дружбе. Я так полагаю… Как она сказала?.. За аптекой? Что за дикая мысль! (Уходит за Торогудом.)

Глэдис. Поль, могу я с вами поговорить?

Веннер. Почему вы не идете к репортерам?

Глэдис. Чего они хотят? (Обходит вокруг стола.)

Веннер. Того, чего обычно хотят репортеры, Завтра в газетах появятся заголовки: «Новая надежда для страдающих! Блестящее открытие добившегося успеха ученого принесет ему жалованье 2000 фунтов в год». Или, кто знает, может, быть и такой заголовок: «Женщина-герой, отдавшая жизнь за науку!»

Глэдис переходит на передний план.

А под ними два столбца, посвященные главным образом, если только я действительно знаю вашего мужа, рекламе клиники доктора Брэгга.

Глэдис. О Поль, неужели вы не могли найти для меня других слов?

Веннер. А что другое вы хотели бы услышать?

Глэдис. Вы не верите, что я страдаю.

Веннер. Я не сомневаюсь, что все происшедшее было для вас несколько неприятно.

Глэдис. Почему вы так бессердечно относитесь ко мне, да и ко всем! Вы даже никогда не ездите на ее могилу.

Веннер. Никогда.

Глэдис. Не проходит дня, чтобы я не посылала туда цветы. А вы носите яркий галстук. Взгляните…

Веннер. У меня только один и есть… Вы ведь не виноваты, что вам к лицу черное.

Глэдис (отходит в сторону). Умоляю вас. Вы тверды как камень. (Поворачивается к Веннеру.) Неужели вы никогда не поймете — я не хотела ей зла. Конечно, я ревновала, но была в восторге от нее. Все произошло… только потому, что я… любила вас. (Подходит к нему.)

Веннер (идет к столу). Я ведь взял вину на себя, не так ли?

Глэдис (садится на стул). О боже, что мне сказать, что сделать? Неужели слишком поздно? Неужели нам нельзя начать… начать все снова… вместе…

Веннер. Рука об руку шествовать к розовому закату?

Глэдис (поднимается и идет к Веннеру). Можете ли вы простить меня? Я знаю — я пустая эгоистка, но я постараюсь стать лучше…

Веннер (делает движение по направлению к двери справа). И тогда вы пожертвуете старые костюмы Эдгара бедным Парчестерского прихода или уйдете в монастырь, а то еще вознамеритесь родить ребенка. Конечно, если в следующем месяце вы не начнете брать уроки тенниса или соблаговолите музицировать на флейте.

Глэдис (вслед Веннеру). Вы жестокий зверь! О боже, как жаль, что убита она, а не вы.

Веннер (поворачивается к Глэдис). Глэдис! Вот за это вы мне нравитесь больше, чем когда-либо. Возможно, ваше чувство огорчения — искренно. К несчастью, именно это мешает мне быть искренним.

Глэдис. Очевидно, все, кончено. (Садится слева на ручку кушетки.) И такой конец!.. Но, во всяком случае, я удовлетворена. Я спасла вас для вашей работы. Удержала от того, чтобы вы похоронили себя в пустынях Китая.

Веннер. Потомство вас отблагодарит.

В дверь в глубине сцены входит Торогуд.

Торогуд (идет к кушетке). Знаете, что происходит? Там словно Флит-стрит[3], репортеры от всех центральных газет. Шеф честно сообщает всему свету… Он покончил с молочной фермой и перешел к футбольной команде, послал меня сюда взять кубок…

Веннер. Разрешите? (Передает кубок Торогуду.)

Торогуд. Благодарю вас. (Берет кубок и начинает чистить его носовым платком.) Между прочим, миссис, Брэгг, шеф просил напомнить вам о хересе. У него, должно быть, пересохло в горле.

Глэдис. Очень хорошо. (Встает, идет к выходной двери.)

Веннер. Но не самый лучший херес, миссис Брэгг.

Глэдис. Почему же? Самого лучшего не жаль, чтобы достойно отпраздновать вашу победу. (Уходит.)

Торогуд. Послушайте, Веннер…. (Ставит кубок на стол.)

Веннер. Бог мой, неужели вы тоже…

Торогуд. Такому парню, как я, очень трудно извиняться, но я хочу это сделать.

Веннер. А нужно ли это вам?

Торогуд. По-честному, да. Вы, фигурально выражаясь, умыли меня, теперь я сделаю все, что в моих силах, для рекламы вашего препарата.

Веннер. Превосходно.

Торогуд. И я чертовски сожалею, что угрожал свернуть вам челюсть. Надеюсь, в дальнейшем мы будем работать дружно.

Веннер. Ни одного грубого слова между нами. (Делает движение к двери справа, но у стола останавливается.)

Торогуд. Не уходите, Веннер. Я не из тех, кто много говорит. Но, поверьте, я искренно вам соболезную и сожалею о вашей потере. Вы знаете, моя невеста — прелестнейшая девушка в мире. Если что-нибудь случится и нас разъединит, я могу рехнуться.

Веннер. В самом деле?

Торогуд. Правда, на мою Филлис можно положиться: я знаю — она-то абсолютно нормальна… (Осторожно.) Конечно, это не мое дело, но мне кажется, Веннер, говоря языком науки, у бедной Мэри был Эдипов комплекс.

Веннер (внезапно резко). Замолчите!

Торогуд. Разве вы не замечали? Ее религиозная одержимость, отец был миссионером… и ничто не могло сбить ее с этого пути.

Веннер (в бешенстве). Вы — дурак! (Ударом в челюсть сбивает Торогуда с ног.)

Торогуд. Ах, вы…

Веннер. Я уже давно собирался это сделать.

Торогуд (медленно встает). Конечно, я не могу вас ударить, пока вы калека.

Веннер. Еще большая глупость. Лучшей возможности у вас не представится.

Торогуд. Это мы еще увидим, Веннер. (Держится за челюсть.) Меня ждет шеф. (Уходит.)

Слева входит Дженни.

Дженни. Мистер Чайверс просит вас к телефону, сэр.

Веннер. Скажите, что я занят.

Дженни. Слушаю, сэр!

Веннер. Дженни, не будете ли вы добры зайти ко мне в комнату и запихнуть в чемодан мои вещи?

Дженни (удивленно). Вы хотите сказать — упаковать?

Веннер. Да, Дженни.

Пауза.

Дженни. Слушаю, сэр! (Уходит налево.)

Веннер медленно идет к камину.

Входит Друэтт; он держится несколько необычно.

Друэтт. Ну, Веннер, сейчас о вас звонят во все колокола.

Веннер. Разве?

Друэтт. Во всех палатах только и разговору, что о вас. Няньки, конечно, стараются. Сестра Хелл от волнения даже расколотила все бокалы.

Веннер. Да не может быть!

Друэтт. Вам придется устроить что-нибудь вроде приема.

Веннер. Вот как?

Друэтт. Я бы многое дал, чтобы посмотреть сейчас на лицо Брэгга.

Веннер (с усилием). Думаю — оно выставлено для обозрения.

Друэтт (посмеиваясь, передает Веннеру телеграммы). Вот, между прочим, эти телеграммы только что пришли для вас. Поздравления чуть ли не от всех лицемеров… с Гарлей-стрит[4]. Для меня это не имеет значения. Но я всегда утверждал, что вы не тот, кем кажетесь с первого взгляда.

Веннер. Я не хочу казаться значительнее, чем я себя чувствую. (Сует нераспечатанные телеграммы в карман.) Преисполненный самых лучших намерений, я довел сестру до припадка, оскорбил миссис Брэгг и сбил с ног Торогуда.

Друэтт. Великолепно… Я хотел вам сказать, что внимательно изучил весь «Медицинский журнал», но, простите меня, не понял ни одного слова.

Слева входит Дженни.

Дженни. У телефона мистер Чайверс. Он просил узнать, сэр, не согласитесь ли вы позавтракать с ним и мистером Глистером в парчестерском «Лайон-отеле» ровно в час дня?

Веннер. Передайте ему: доктор Веннер сожалеет, но завтракать сегодня не сможет.

Дженни. Слушаю, сэр. (Уходит.)

Друэтт. Почему вы отказались? Не любите шампанское?

Веннер. Только не тогда, когда его предлагают торгаши в толстых коричневых ботинках и вдобавок собираются вас ударить сзади.

Друэтт. Я вспоминаю, как они приняли того умиравшего от голода австрийца, который открыл мензонил… А теперь он скупает Ренуара.

Веннер. Ренуаровские женщины для меня слишком жирны.

Друэтт. Женщины Мане изящнее.

Веннер. По мне слишком изящны.

Снова входит Дженни.

Дженни. Мистер Чайверс вместе с мистером Глистером тотчас выезжают. Через час пятнадцать минут они будут уже здесь.

Друэтт. Хотят во что бы то ни стало, чтобы и вы коллекционировали картины.

Дженни. Доктор Брэгг только что звонил и просил передать, что у него четыре джентльмена из газет — они ждут вас. Доктор Брэгг спрашивает, когда вы сможете зайти к нему на коктейль?

Друэтт. A-а, значит, уже не дешевый херес?..

Веннер. Передайте, что я уезжаю.

Дженни. Хорошо, сэр! (Собирается уйти, но Веннер ее останавливает.)

Веннер. Дженни!

Дженни. Да, сэр.

Веннер. Вы уложили мой чемодан?

Дженни. Сейчас это сделаю, сэр.

Веннер. Как только закончите, будьте так добры, принесите его сюда.

Дженни. Конечно, сэр.

Веннер. И захватите мое пальто и шляпу.

Дженни. Да, сэр. (Уходит налево.)

В окно видно, как темнеет небо.

Друэтт. Вы собрались уехать на воскресенье, чтобы увильнуть от них?

Веннер. Даже больше, чем на воскресенье, Друэтт.

Друэтт. Прекрасная мысль. Но, боюсь, вам помешает погода, будет гроза… Куда вы едете?

Веннер. В Китай.

Друэтт. Куда?

Веннер (вяло улыбаясь). Мне всегда хотелось попробовать суп из настоящих птичьих гнезд.

Друэтт (громко). Бог мой! Неужели вы дойдете до такого легкомыслия? Нет, вы не уедете туда.

Веннер. Уеду. В двенадцать часов машина повезет гнилые апельсины. Я буду сопровождать их до Парчестера. Ночью попаду в Ливерпуль. Мой пароход уходит завтра. Через четыре недели я в Санчене.

Друэтт. Зачем вам это?

Веннер. Для настоящих опытов.

Друэтт (еще громче). Для настоящего шутовства.

Веннер. Я хочу испробовать бетразол в случаях полиомиелита. Там стойкая эпидемия в условиях тропиков. Это именно мое дело.

Друэтт. Вы… негодный лгун.

Веннер. Я?.. Я насквозь негодный.

Друэтт. Что с вами произошло?

Веннер. Не знаю. После того, что случилось, я потерял равновесие. Нокаутирован! Но я не могу поверить, что все кончено, что все окружающее — прах. Друэтт, я должен поверить в то, что считал невозможным.

Друэтт. Вот оно как!

Веннер. Вы не смеетесь, это хорошо.

Друэтт. Вашу шутку я, очевидно, пойму позднее.

Веннер. Еще месяц назад я глумился над всем. Вот… клеймо от ожога… Я был слишком умный, Друэтт, Я слишком часто издевался над собственными чувствами. Когда она лежала на моих руках… там, в лаборатории, и смотрела на меня… в ее глазах догорала последняя искра жизни… О боже, не могу объяснить, что я тогда почувствовал. Мучительное ощущение вечности. И отсюда другое чувство, чувство своего ничтожества и порочности. Я понял свою бесполезность, тщету, мою глупую самодовольность, мои мелкие, дешевые любовные похождения. Но сильнее всего было сознание, что ее взгляд на жизнь был правильным, а я ошибался.

Друэтт. Итак, теперь вы верите в ее бога?

Веннер. Хотел бы, но не могу. После того, что произошло, я потерял самого себя. Но если есть бог, — как он сейчас смеется! Любовь и жертва — раньше я это называл шуткой дурного тона. И вот тогда он сыграл со мной именно эту шутку.

Друэтт. Женщины — это наше проклятое наваждение!.. Вы, наверно, ее очень любили?

Веннер. Я любил ее, Друэтт, все время любил. А она умерла потому, что любила меня. (Подходит к Друэтту.) Я не могу успокоиться, разве вы не видите? Я должен двигаться, гонимый чем-то неведомым внутри себя. Я не могу дождаться… я хочу скорей увидеть место, куда она собиралась уехать, больницу, где она собиралась работать, доктора Кинга, который забрасывает меня телеграммами, словно строчит из пулемета. Наверно, я буду с ним зверски ссориться, но все-таки я должен уехать. Просто — должен!

Друэтт. Кажется, понимаю. Знаете, Веннер, я слишком стар, чтобы думать о будущем и о всех гнетущих проблемах вечности, кажущихся ужасными в сорок лет и ничтожными в семьдесят. Что вы подумаете, если такой старик, как я, внезапно спросит вас — зачем мы живем на земле? Ни для чего другого, как для того, чтобы есть, пить и размножаться! Многие как будто так и думают, и они выходят сухими из воды. Но не всегда. Очень часто совершенно неожиданно приходит всеразрушающее познание, раздается удар грома, появляются письмена на стене и с неба доносится к нам саркастический смех! Познание, опыт, возможно менее мучительный, чем ваш, а может быть, и более. Вы помните эту тошнотворную строчку из сентиментальной песенки: «Он следит за падением воробья»… Это ужасно, я знаю. Но предположим, что кто-нибудь действительно наблюдает за нашими движениями, будто и мы воробьи. Замечает нашу алчность, глупую эгоистическую суету и время от времени вдруг пребольно щелкнет, и мы падаем с высоты своего величия в сточную канаву. Только подумать, что каждая катастрофа в жизни является каким-то предопределением. Помню, много лет назад в какой-то глупой книжке я прочел, что ни одна душа не может просто погибнуть: ей всегда бывает указан путь к спасению и само искупление греха служит ей уроком… Я хочу знать, Поль, это был ваш урок?

Веннер (смотрит на него). И вы тоже заставляете меня удивляться, Друэтт.

Слева входит Дженни с пальто, шляпой и чемоданом.

Дженни. Можно поставить сюда, сэр? (Ставит чемодан, вешает пальто и шляпу.)

Веннер. Благодарю вас, Дженни.

Дженни уходит.

Друэтт (смотрит на чемодан, с грустью). Уже? Что ж, пожалуй, это будет облегчение — больше не видеть вашей отвратительной физиономии за завтраком.

Веннер. Не понимаю, как у вас хватало терпения до сих пор мириться с этим зрелищем?

Друэтт. Да… по временам это было несколько 6олезненно. (Смеется. Однако смех его внезапно прерывается, он кашляет и отворачивается.)

Веннер. То, что я прерываю работу, очевидно, вас разочаровывает?

Друэтт. Ваша работа! (С обычным сарказмом.) Вы действительно воображаете, что я обеспокоен — будет ли миллиону шизофреников возвращено здоровье или они будут задыхаться на своих тюфяках, втиснутые в миллион карцеров для буйных.

Веннер. Но я думал…

Друэтт (спокойно и искренно). Вы думали? Чувства еще имеют власть надо мной, несмотря на мое старческое слабоумие. Мой брак был не из очень удачных, действительно, вся моя жизнь — неудача. И вот теперь, на закате, я обрел счастье… Смешно, правда? Подобно глупой старой деве, я вообразил, что у меня есть сын.

Пауза

Веннер. Мне тоже будет не хватать вас, Друэтт. Вы дадите знать о себе?

Друэтт. Это вызовет у вас только досаду, как вызывает ее Филлис у своего жениха.

Веннер. Бодрей, старина! Вообразите, какая для вас будет забава принимать моих досточтимых гостей.

Друэтт. Что им сказать?

Веннер. Скажите, что я уже далеко, скажите, что вместо одной комнаты сестра обеспечила мне целый квартал… только в Китае.

Друэтт. Находите, что Санчен более полезен для здоровья?

Веннер. Конечно. Город Санчен, цитируя китайский Бедекер[5], не лишен привлекательности. Кстати, за последнюю неделю его три раза бомбили. Я пришлю вам оттуда свое фото. Доктор Пауль Веннер на любимом своем дромадере. (Смотрит на часы.) Мне пора!

Друэтт. Могу я что-нибудь для вас сделать?

Веннер. Только проследить, как бы машина не ушла без меня. Мне нужно еще заняться всякой всячиной, а времени для сборов осталось мало.

Друэтт. Я прослежу. Вы будете прелестно выглядеть среди гнилых апельсинов.

Веннер. Благодарю вас.

Друэтт (после паузы). Каждую минуту может начаться дождь… (Снова пауза.) Да. (Медленно выходит в дверь в глубине сцены.)

Веннер остается один. Он подходит к бюро, собирает свои книги и бросает их в чемодан. Слева входит Дженни.

Дженни. Опять звонят, сэр.

Веннер (останавливает ее). Тсс…

Дженни (подходит к Веннеру). До свидания, сэр!

Они пожимают друг другу руки.

Веннер. До свидания, Дженни!

Дженни уходит налево.

Веннер подходит к радиоле, берет пластинку и делает движение, словно хочет ее разбить, но, повинуясь какому-то порыву, ставит пластинку. Минуту он слушает мелодию. Затем идет налево, снимает свой медицинский халат с вешалки и подходит к чемодану лежащему на столе. Вынимает из кармана фотографию Мэри и кладет ее в чемодан, запирает его. Из кармана халата выпадает евангелие, которое ему подарила Мэри. Веннер поднимет его, хочет швырнуть в корзину для бумаг, но останавливается, подходит к вешалке, кладет книгу в карман пальто, затем быстро снимает шляпу, пальто, поднимает чемодан и медленно идет к двери. Радиола продолжает играть.

Спустя минуту слышны приближающиеся раскаты грома.

Занавес.

Конец

1

Патологическое состояние крови. — Прим. ред.

2

До свидания (франц.).

3

Улица в Лондоне, где сосредоточено большинство издательств. — Прим. ред.

4

Улица в Лондоне, где всегда жили наиболее известные врачи. — Прим. ред.

5

Бедекер — фамилия путешественника и составителя путеводителей. Впоследствии «бедекер» становится нарицательным обозначением путеводителей, издаваемых в разных странах. — Прим. ред.

Content

Арчибальд Джозеф Кронин
Юпитер смеётся

От издательства

Действие первое

Действие второе

Действие третье