Даома Винстон

Дом одиноких теней

Глава 1.

Стейси не знала, почему надежда оставила ее, почему мечта о долгой и счастливой любви развеялась в одно мгновение.

Все было так привычно и спокойно. Как и все, входившие и покидающие Каса де Сомбра, они с Дереком подъехали к высоким кедровым воротам три недели назад. И он, удивленный ее радостью, на вопрос: “И это твой дом?”, ответил будничным голосом:

— Да.

Это его “да” прозвучало так странно, будто с ней говорил незнакомец. И тут же веселый, безоблачный смех, который звучал в ней всю жизнь с самого рождения, оборвался и умер.

Даже орхидеи, которые он купил ей в Хуаресе, казалось, сразу поникли и начали вянуть. Сквозь теплый полуденный воздух пробежал холодный ветерок. Стейси, очень чуткая по своей природе, тогда впервые ощутила его отчужденность, а затем уже ощущала ее постоянно. Она была чужой и для него, и для его семьи.

Стейси вдруг осталась одна. Но даже изумленная своим неожиданным одиночеством, она все еще надеялась, что это пройдет, как плохой сон, и она проснется вновь всеми любимая и счастливая. Она продолжала надеяться, что Дерек, за которого она вышла замуж всего два месяца назад, обаятельный, любящий, предупредительный Дерек, вернувшийся в родной дом и превратившийся вдруг в саркастичного, безразличного незнакомца, едва они прошли в кедровые ворота, вновь станет прежним, каким она его полюбила с первой встречи в тот, уже далекий, знойный полдень в Мексике.

Это место сразу стало вызывать в ней только самые тяжелые переживания, которые, наслаиваясь, разъедали ей душу, как кислота. Она больше не старалась найти оправдание чему бы то ни было. Стейси просто стала слепо пробиваться сквозь эти воспоминания, надеясь натолкнуться хоть на какое-то объяснение того ужасного изменения, которое произошло с ним.

Дерек полюбил ее, женился на ней и привез ее в свой дом.

И вдруг все кончилось, мечты о любви оказались туманом, рассеявшимся под лучами солнца. Она не понимала, почему это произошло так резко, в одно мгновение. Она знала только, что с того же момента к ней в душу проник страх.

Они собрались в огромной гостиной. Люстра ярко освещала полированную поверхность стола, на которой островками белели салфетки, огни света играли на старинных хрустальных бокалах, матово поблескивал китайский фарфор чашек, торжественно лежали серебряные приборы. Помимо нее с Дереком за столом присутствовало еще четверо, и каждый из них прекрасно управлялся с этой роскошной сервировкой, как бы сливаясь с ней. В окружении дорогой мебели, толстых, элегантных ковров они, казалось, всегда были частью изысканной обстановки этого старинного дома. Они были не просто семьей, а воплощенным символом благополучия. На какое-то мгновение Стейси даже показалась себе воробышком среди лебедей. Она не принадлежала к их семье, к их дому. С самого начала ей было здесь неуютно.

Она взглянула на Елену, сидевшую справа от нее, затем на Дерека, сидевшего слева. О, он с его строгим, красивым, загорелым лицом и смеющимися глазами прекрасно подходил к этой непонятной компании. Да и каждый в ней был похож на другого, как люди, с рождения принадлежащие к одному клану.

Некоторые из них что-то говорили тихими голосами, не замечая Стейси, не обращаясь к ней. Тогда она, сидя за столом, еще продолжала ждать. Но ничего не происходило. Елена и Дерек, брат и сестра, близнецы, просто улыбались друг другу. Вот и все.

Елена была великолепна. Ее черные волосы были уложены на голове в сияющую корону. Темные глаза блестели над высокими скулами. Под мягким светом лампы ее кожа отливала розовым перламутром, прекрасно подчеркнутым красным бархатным костюмом. Вначале Стейси показалось, они совсем одинаковые, эти брат и сестра, но потом она заметила и некоторые различия между ними. Оба были высокими, тонкими, и как бы выполненными в одной цветовой гамме. Обоих как будто не коснулось время, хотя им было уже по двадцать семь. Но рот Елены, даже когда она улыбалась, был более жестким, подбородок более квадратным, чем у Дерека. Так что они были не совсем уж одинаковыми, что в глубине души порадовало Стейси, как будто вселяло надежду, что Дерек не такой как Елена.

Но, когда они сидели, глядя друг на друга и заговорщически улыбаясь, Стейси вдруг поняла, что стала жертвой, и даже те маленькие различия, которые в них можно было найти, не обещали слишком многого. Они были заодно и смотрели на нее одинаковыми глазами.

Стейси не хотела больше играть роль наблюдателя, который лишь вежливо следит, как остальные отнесутся к выбору Дерека, и надеется, что они все же одобрят его решение жениться на ней. Раньше ей казалось, что Дерек стоит на мостике их семейного корабля и ведет его по морю радости и взаимного узнавания. Будущее представлялось ей самым безоблачным.

Но, если он любил ее тогда, почему его любовь так внезапно умерла? А если не любил, то зачем было все это? Зачем поцелуи, объятия, обещания? Зачем он привез ее к себе в дом? Она не могла этого понять. Но настойчивый внутренний голос говорил ей, что у него были для этого свои причины.

Из этих мозаичных воспоминаний никак не составлялась цельная картина. Кажется, тогда она неожиданно выронила тяжелую серебряную ложку, которую по рассеянности вертела в пальцах, и этот неприятный звук нарушил повисшую над ними всеми тишину. Она испуганно подняла глаза, ожидая довольно бурной реакции. Но все осталось по-прежнему.

Наконец, на Стейси обратили внимание. Александеры повернулись и посмотрели на нее. Единственным ее желанием в этот момент было стать невидимой или исчезнуть.

— Простите, — пробормотала она, надеясь, что страх, поднявшийся в ней в этот момент, не очень отразится на ее лице.

— Что-нибудь не так? — спросила Елена. — Может быть, я позвоню Генри?

Стейси покачала головой. Ее волосы песочного цвета, очень коротко подстриженные, немного волнистые, казалось, излучали живой солнечный свет. Голубые глаза, огромные, с длинными черными ресницами и черными бровями создавали необычный контраст со светлыми волосами, придавая лицу особую прелесть. Но сама Стейси не очень-то заботилась о своей внешности. Ее кожа была очень светлой, но на ней все же были заметны веснушки, выступавшие под солнцем на носу и на скулах. Ее остро очерченный рот всегда был розовым. Она была очень хорошенькой, даже не подозревавшей об этом, двадцатидвухлетней девушкой. И собственное почти равнодушное отношение к своей внешности придавало ей необыкновенную искренность и очарование.

Дерек, как всегда подчиняющийся Елене, спросил холодно:

— В чем дело, дорогая? Что тебе не нравится?

— Нет, ничего, все в порядке, — поспешно ответила Стейси, испугавшись неожиданного внимания к себе, хотя еще несколько мгновений назад ей очень хотелось, чтобы ее заметили.

Ослепительная улыбка вернулась на лицо Елены.

— Не обращайте на него внимания, Стейси. Просто у него не все в порядке с нервами, предстоит слишком много работы.

Она посмотрела на Дерека, а он на нее. А с другой стороны стола два других Александера продолжали пристально наблюдать за Стейси.

Интересно, подумала она, удивились бы они, если бы мои веснушки стали вдруг зелеными, но тут же отбросила эти свои мысли. Она встретилась взглядом с серыми холодными глазами Ричарда и внутренне поежилась от этого пронизывающего, сурового внимания. Он был средним братом, лет тридцати, совершенно непохожим на близнецов.

Его глубоко посаженные глаза, напоминавшие по цвету свежий цемент, ярко выделялись на бледном лице. Черные волосы не покорялись никакой стрижке. На лбу и в уголках глаз уже проглядывали первые морщины. Они поставили свои метки и на впалых щеках. Улыбка на его лице была таким редким гостем, что это сразу становилось ясно даже постороннему человеку. Стейси часто ловила на себе его испытующий, серьезный взгляд. А когда она выронила серебряную ложку, он подал ее Стейси со словами:

— Возьмите, она вам еще пригодится, — но лицо его оставалось серьезным, без улыбки.

Она вежливо поблагодарила. Холодными пальцами аккуратно положила ложку на место, старательно выровняла ее в линию с другими предметами на столе.

Ричард не прореагировал на ее благодарность.

Самый старший из Александеров, сорокалетний Джон, с трудом помещавший свое крупное тело на стуле, сидел рядом с Ричардом и хрипловато пробасил:

— Стейси, дорогая, вы так очаровательны, что можете позволить себе швырять на пол все, что вам заблагорассудиться. Но вы не до такой степени прекрасны, чтобы изображать привидение, сидя за столом с нами.

Она почувствовала, что обуревавшие ее чувства вот-вот прорвутся наружу, и все поймут, что творится у нее внутри. Она побыстрее изобразила на лице улыбку и поблагодарила Джона за комплимент. Но она уже знала из своего печального опыта других таких вечеров, что после еды непременно последует сцена ежевечернего галантного инквизиторского допроса. Так бывало каждый вечер со дня ее приезда в Каса де Сомбра…

Дом Теней…

Подходящее название, подумала она. Даже в столовой, при ярком свете лампы, она чувствовала тень, лежащую на ней.

— Вы сказали, что родились в Балтиморе? — спросил Джон, допив вино и поставив бокал на стол.

— Да, в Балтиморе, Джон.

— И вы жили там всю свою жизнь?

— Да.

— А в Балтиморе много моряков, не так ли?

Сконфуженная и удивленная таким вопросом, она ответила:

— Я не знаю.

— Вы не знаете? — он поправил красный шелковый галстук, разгладил пиджак, собравшийся складками на животе, и невозмутимо продолжил: — Если вы действительно жили там, то как вы можете не знать такой очевидной вещи?

Она ничем не могла себе помочь. Зная наверняка, что это бесполезно, она все же повернулась к Дереку, по-прежнему хранящему молчание.

Но Дерек, как всегда, сделал вид, что не замечает ее просящего взгляда.

— Ну, Стейси, признайтесь, вы наверняка знали много моряков, — продолжал допытываться Джон.

Она не отвечала ему. В этом не было необходимости. Проходя по одним и тем же местам изо дня в день и так много раз, она вполне могла и не заметить, были там моряки или нет. Его странные, бессвязные вопросы всегда пугали ее, но сейчас она посмотрела в черные щелки его глаз, и ее страх почему-то испарился.

Она сидела совершенно одна на своей стороне длинного стола. Александеры, как одно целое, не сводили глаз с ее лица. Они подозревали ее в каком-то скрытом преступлении. А сорокалетний краснолицый толстяк Джон был главным инквизитором.

— Моряки приходят и уходят, — сказал он. — У них есть девушки в каждом порту.

— Я никогда не знала ни одного из них, — выдавила она из себя наконец.

— Ах, нет? И из Балтимора вы приезжали в Мехико?

— Я говорила вам, туристические туры. С прошлого года я стала работать в туристическом агентстве. Мне кажется, это вполне естественная вещь.

— Вы любите острые ощущения, Стейси?

— Иногда, — она смутилась, как будто стремление к развлечению было пороком.

Но он продолжал с улыбкой:

— И как часто вы приезжали в Мехико?

— Я говорила вам. Три раза, — ее голос задрожал. — Я жила там с Марсией Беллоу.

Джон одобрительно кивнул.

— Уж очень быстро вы догадываетесь, о чем я собираюсь вас спросить.

И, хотя его голос звучал по-доброму, хотя он ласково улыбался ей, она знала, знала с первого мгновения их встречи, что Джон Александер, увидев ее, был чем-то страшно раздосадован и сразу возненавидел ее. А еще больше, чем Джон, ее ненавидела Елена. Их фальшивое дружелюбие, интерес к ней, эта их отдающая затхлостью вежливость — ничто не могло замаскировать их ненависти.

Но Ричард, Ричард, который так редко говорил и редко улыбался, который постоянно наблюдал за ней — был для нее загадкой. Она не могла прочесть его мыслей. Правда, она не была уверена, что ей это хочется.

Генри, слуга-индеец, внес в комнату серебряный кофейный сервиз и поставил его перед Еленой.

Он был низкого роста, широколицый, плотный. Его длинные черные волосы были перехвачены тесемкой на затылке и спадали на спину. На смуглом лице не отражался ни возраст, ни эмоции. Он носил длинную полотняную рубашку, голубые выцветший джинсы и мокасины из оленей кожи. Генри перевел взгляд своих черных, без блеска, глаз с Джона на Ричарда, а потом молча поклонился и вышел.

Передышка в допросе Стейси закончилась. Джон снова спросил:

— В прошлом году вы были в Мехико три раза?

— Да. Я была ассистентом директора туров, Марии Беллоу. Три раза я приезжала в Мексику. Я думаю, все правильно, я ничего не путаю.

— Вы думаете, что ответили правильно, или вы уверены в этом?

— Я, я… Но ведь это не имеет значения… Да, то есть, нет. Я уверена, Джон.

— Как вы встретились с мисс Беллоу? — спросил Ричард.

Стейси посмотрела на него с удивлением. Он впервые присоединился к Джону, решив задать свою часть вопросов.

Елена спросила очень вежливо:

— Вы ведь помните это, Стейси, не так ли?

— Ну, — спросил Дерек, — почему ты им не отвечаешь?

Стейси неожиданно вспомнила котенка, которого однажды видела на улице. Он был жалким, тощим и определенно нуждался в помощи. Бронзового цвета, с забавной такой мордочкой, пушистый, очаровательный… Он попался своре голодных собак, которые, окружив его, готовились к последней атаке.

Тогда она воскликнула в негодовании:

— Я уже говорила об этом много раз, Дерек!

— А почему бы не рассказать об этом еще раз? — вежливо осведомился Джон. — Вам не нравится рассказывать о своем прошлом? Вы хотите что-нибудь забыть?

Она не ответила.

Елена, прелестная в свете розовой лампы, наклонилась и прошептала:

— Я думаю, вы скоро все поймете. Мы — семья Дерека. И мы имеем право знать о вас и вашем прошлом абсолютно все.

Она налила кофе и протянула Стейси первой чашку, а затем налила кофе мужчинам, подчеркивая свою грацию, свою выучку, свои хорошие манеры. Проделав это, она снова улыбнулась Стейси:

— Пока что вы не все понимаете, милая. Мы — Александеры. Мы одна из самых известных семей в штате. Мы — то, что мы есть.

— И это должно объяснить… — слова едва не застряли у Стейси в горле, но она заставила себя продолжать. — Поэтому вы без конца задаете мне вопросы?

— Конечно, — ответил Джон. — А почему бы еще?

Взгляд ее больших голубых глаз встретился с его прищуренным и привычно настороженным взглядом.

Сначала она верила этому объяснению ее ежевечерних допросов, верила до сегодняшнего вечера. Но сегодня вдруг поняла, что это была ложь. Своими вопросами Джон загонял ее в ловушку, хотел уличить в чем-то, о чем она не имела представления. Но зачем это было им нужно?

— Какие причины, кроме семейных интересов, могут у нас быть? — спросил ее тогда Джон.

Она посмотрела в свою чашку с кофе и прошептала:

— Я не знаю.

— Милое дитя, — сказал вдруг Джон с заметным облегчением, словно незнание защищало ее от чего-то лучше, чем самые изощренные доводы, — постарайтесь забыть обиды, которые я вам, возможно, причинил. Если сможете, конечно. Александеры — довольно суровая семья…

Неожиданно Ричард прервал его:

— Ты уже говорил об этом тысячу раз, Джон. Не знаю, как другим, а мне стало надоедать. Не перегибай палку.

Команчи, как ее все здесь называли, как будто у нее никогда не было имени, вошла и стала убирать со стола, не обращая внимания на разговоры. Ее волосы были черными, но в них кое-где уже виднелись седые пряди. Вокруг головы она носила неширокую цветную повязку, украшенную стеклярусовыми нитями, прикрывавшими ей уши. Глаза были маленькими, угольно-черными и утопали в пухлых складках век. Рот, почти безгубый, частенько бывал открыт, и в узкой щели виднелись редкие зубы. Она была женой Генри и матерью их восемнадцатилетней дочери Марии, носившейся по всему дому и нигде, казалось, не остававшейся надолго. Стейси часто удивлялась, насколько ловко эта троица управлялась с огромным домом. До сих пор так получалось, что Команчи всегда исчезала, как только Стейси входила в комнату.

Дерек сказал:

— Стейси, можешь идти к себе.

Конечно, так бывало и раньше. Всегда таким же отсутствующим голосом, этими же самыми словами он просил ее уйти, чтобы она не мешала им… В чем? Этого она не знала. Еще недавно это ее оскорбляло. Даже сейчас, когда надежда уступила место страху, эти слова все еще причиняли ей боль.

Даже сейчас Стейси покраснела. Ее щеки залила краска. Джон рассмеялся.

— Дорогая моя, если вам одиноко, только скажите мне. Я тут же присоединюсь к вам, и мы прекрасно проведем пару часов.

Она знала, что они не должны видеть ее слез.

Как-то, смеясь, Дерек сказал ей, что у Джона прекрасно развит вкус к хорошей еде, хорошему вину и к скверным женщинам. Так как Стейси не относила себя ни к одной из этих трех категорий, ей хотелось, чтобы Джон оставил ее в покое.

Сейчас его шутки были столь же нелепы, как заигрывания судьи, собирающегося вынести обвинительный приговор.

— Выбирай по своему возрасту, Джон, — обрезал его Ричард, не сводя серых глаз со Стейси.

Она пробормотала:

— Спокойной ночи. Простите меня, — и вышла из комнаты, как хорошо воспитанный ребенок, послушно исполняющий требования родителей.

Стейси быстро прошла по огромному прямоугольному патио.

Ночной ветер шелестел в высоких мальвах, а длинные тени странно пробегали по гладко оштукатуренным стенам. Ее шаги эхом прокатились по замкнутому помещению, и ей показалось, что кто-то идет за ней следом.

Она стала ускорять шаг и пока дошла до комнаты, которую Дерек выбрал для нее, перешла почти на бег. Потянувшись к двери, она рассчитывала, что наконец-то окажется в недосягаемом ни для кого убежище, но замерла на пороге. Из-за двери вырывался луч золотистого света и падал у ее ног.

Глава 2.

Мария, яркая и очень красивая индейская девушка, стояла перед зеркалом. Казалось, она была полностью поглощена созерцанием своего отражения и не услышала ни звука открывающейся двери, ни удивленного возгласа Стейси.

Мария была миниатюрна и очень хорошо сложена. Она носила свободную полотняную белую блузку и пышную юбку, как правило, сшитую из материи самых радужных тонов. Черный ремень подчеркивал ее узкую талию и высокую грудь. Черные вьющиеся волосы были перехвачены тонкой красной лентой. Сейчас на голове ее сидела, кокетливо надвинутая на правый глаз, белая кепочка с надписью ДИРЕКТОР ТУРА.

Кепка Стейси, которую она носила, когда встретила Дерека!

Мария с улыбкой любовалась собой. Стейси медленно и глубоко вздохнула.

— Мария, — сказала она мягко, — я бы попросила тебя не трогать мои вещи без спросу.

Мария внимательно посмотрела на нее через зеркало. Она медленно повернулась и так же медленно сняла кепку. Когда она столкнулась лицом к лицу со Стейси, ее круглые щеки вновь приобрели обычную невыразительную форму, а черные глаза стали пустыми.

— Очень хорошенькая шляпка, мисс, я не испортила ее. Не беспокойтесь.

— Я вижу, — сказала Стейси. Она беспомощно отошла в сторону, пропуская Марию к двери. — Но в последнее время ты стала такой… невежливой. Хотя я просила тебя…

— Я не испортила ее, — повторила Мария, сняв кепку и вдруг вытерев ею лицо. Затем она небрежно положила кепку на шкаф и прошла мимо Стейси легкой скользящей походкой. При этом она прошептала так тихо, что Стейси даже не сразу разобрала эти слова: — Не ты, а я… Я одна должна быть здесь.

Затем Мария вышла, прикрыв за собой дверь.

Стейси осталась одна в потоке желтого света, и слова Марии эхом отозвались в ее сознании.

Безмолвие огромной комнаты, казалось, делало их еще ощутимей. Эти слова Марии, ушедшей в темноту… Стейси чудилось, что они продолжают звучать в каждом предмете старинной обстановки ее комнаты, исполненной в испанском колониальном стиле, который так понравился ей сначала.

— Я не испортила тут ничего, мисс… Если что-то не так, то это не вы… А я одна должна быть тут, — так говорила Мария, и в ее черных глазах пылала ненависть.

Мария ненавидела Стейси, боялась ее, но и выказывала ей полное пренебрежение. И в ее словах звучала ущемленная гордость, словно ей, а не Стейси была причинена невыносимая боль.

Что же именно, спрашивала Стейси себя, что она сделала Марии? И что все это значит?

До этого вечера, до того как она наблюдала за улыбающимися друг другу Дереком и Еленой, Стейси задавала себе множество и других вопросов. Совсем других вопросов.

Ее удивляло, почему Дерек так изменился всего через два месяца после их свадьбы. Ее удивляло, почему все Александеры решили, что она не достойна войти в их семью? Почему трое слуг-индейцев так возненавидели ее?

Конечно, было легче жалеть себя, чем признавать собственные ошибки. Как ребенок, выросший в любящей семье, она не могла допустить, что все дело в ней, а не во внешних обстоятельствах. Но сегодня она решила взглянуть на себя со стороны, и у нее возникли новые вопросы.

Почему Дерек так изменился, как только они вошли в кедровые ворота Каса де Сомбра?

Почему он все время оставляет ее одну и даже поселил в полном одиночестве в этой комнате?

Почему Елена, Джон и Ричард из вечера в вечер с таким пристрастием расспрашивают ее о прошлом?

Широко раскрытыми глазами она огляделась, словно могла найти ответы на свои вопросы в этой комнате.

Внезапно она заметила маленькую белую кепку. Улыбка коснулась ее губ. Когда-то она думала, что это ее путь к свободе, путь в приключения. Вспомнив об этом, она сразу перестала улыбаться. Да, эта кепка могла быть пропуском в захватывающие приключения, но также была и приманкой в некоторой опасной ловушке, имени которой она пока не знала.

Она обернулась. Огонь плясал на поленьях в камине, но не согревал ее. Холод был у нее внутри. Она прилегла на диван, обитый голубым бархатом, на котором она уже пролежала столько пустых и печальных часов, на котором столько передумала, столько событий перебрала в памяти…

Ко времени третьего тура ее пыл к путешествиям немного поугас. Но все же она была благодарна Марсии Беллоу, которая опять предложила ей эту работу.

Марсия была говорливой сорокапятилетней толстушкой, с волосами, выкрашенными в ярко-рыжий цвет и теплыми карими глазами.

Она знала Испанию, знала Мексику, которую изъездила из конца в конец, постоянно сопровождая туристов и развлекая их шутками, историческими анекдотами и последними новостями.

Стейси, как ее ассистент, пересчитывала по носам всех экскурсантов, чаще всего учителей старших классов, усаживала их в автобус, идущий в Мериду, а затем вновь пересчитывала, когда они возвращались. Она возила с собой таблетки соды, магнезию и крем от ожогов, когда они ехали в Акапулько, находила забытые сумки, зонты и очки в Мехико-сити.

Она встретила Дерека в Теотухукане на ступенях пирамиды древних ацтеков. Она старалась помочь нескольким леди преклонных лет вскарабкаться на верхнюю площадку пирамиды. Наверху она заметила высокого привлекательного молодого человека, который прогуливался по площадке, больше обращая внимания на людей, чем на пирамиды. И когда он попросил ее сфотографировать его, она очень удивилась. А затем они начали болтать, и она призналась ему, что очень скучает по дому. Он помог спуститься престарелым леди и, наконец, с удивительным простодушием, и в то же время апломбом, присоединился к их туру. Он просто поехал на машине за их автобусом по всему маршруту до Мехико. Он любезно ухаживал за престарелыми леди, исчезал, когда они отправлялись на ночлег, а когда Стейси освобождалась, пил с ней текилу при серебристом лунном свете в маленьких кабачках, танцевал с ней румбу под звездами и гулял по улицам, воздух которых был напоен сладким ароматом орхидей.

Он был высокий, стройный, гибкий. Его темные ухоженные волосы украшали голову, как блестящий шлем. Темные глаза искрились от смеха, улыбка была такой теплой и располагающей к откровенности.

Для Стейси, еще никогда никого не любившей, он был воплощением девичьих грез. Они провели вместе десять дней, наполненных смехом и поцелуями. Марсия, которой вначале понравился Дерек, вдруг почему-то начала беспокоиться, видя серьезность увлечения Стейси этим человеком, и попыталась предостеречь ее от поспешных решений. Но Стейси, которую переполняла радость, тут же забывала о ее предостережениях.

В тот день, когда закончился тур и Марсия вернулась в Балтимор, Дерек и Стейси поженились. Кроме нескольких фраз о своей семье, в которых он признался, что они богаты, владеют землей и довольно большим домом, он ничего не рассказывал о себе.

Да этого и не требовалось. Они провели два безоблачных медовых месяца, путешествуя на машине, которую взяли напрокат в Мехико. Она была слишком поглощена своей любовью, чтобы думать о чем-нибудь еще. Тогда она не задумывалась, почему они так бесцельно путешествуют, часто пересекая одни и те же места, почему внезапно меняют направление поездок, почему он так часто оставляет ее одну, заставляя ждать его возвращения. К концу этих двух месяцев они повернули на север и вернулись в Соединенные Штаты, сразу отправившись к нему домой. На границе Эль Пасо он последний раз поцеловал ее, вручив целую охапку орхидей.

Они продолжали двигаться на север под сверкающим солнцем, пока не достигли гор в северной части Нью-Мехико, где на рыжей земле росли кедры и шалфей, украшая ее серыми и зелеными тонами. Они доехали до крошечного городка, почти деревни, под названием Педрас и, проехав через него по вьющейся дороге, спустились в небольшое ущелье.

Там внутри ровной квадратной площадки стоял, окруженный высокими стенами, кирпичный особняк. Над ним, на фоне голубого безоблачного неба сияли, покрытые снегом, вершины гор. Сам дом, казалось, был погружен в тень этих гор, но тень, как потом оказалось, висела над ним всегда. Тень, которая и дала имя этому дому — Каса де Сомбра.

Дерек остановил машину перед высокими кедровыми воротами, просигналил долгим, протяжным гудком, и тогда ворота медленно открылись. Когда они въезжали во двор, Стейси, никогда раньше не бывавшая в подобных местах, радостно оглядывалась вокруг. И она спросила с волнением:

— Дерек, неужели это твой дом?

— Да, — ответил он ей холодным бесстрастным голосом незнакомца.

И неожиданно она почувствовала одиночество, как будто он уже оставил ее. Она коснулась его руки, надеясь вновь обрести поддержку. Но он оттолкнул ее руку. Это было началом конца их любви.

Позади них ворота закрылись на тяжелый железный запор.

Особняк был разбит на три крыла: длинное центральное и два более коротких, боковых. Кирпичные стены были удивительно гладкими, в них невозможно было увидеть даже самой маленькой трещины. Во многих местах поверх кирпичной кладки были пущены кедровые панели. Высокая коричневая крыша торжественно возвышалась над домом. Вдоль многочисленных дорожек, окружавших дом, росли высокие мальвы. Стейси видела похожие дома в Мехико, но этот был гораздо больше и более ухоженный.

Патио было просто огромным. По его бокам были посажены цветы и аккуратно подстриженные кусты, защищавшие двор от красной пыли. В центре была разбита клумба, полная красных, белых и розовых мальв. Вокруг стояли скамейки.

— Здесь прекрасно! — сказала Стейси.

Не отвечая, он вышел из машины. Через мгновение она последовала за ним.

Генри встретил их у дверей, и его морщинистое лицо было неподвижно.

Она видела много индейцев в Мексике, но никогда не встречала их в Соединенных Штатах. Она была удивлена тем, с какой легкостью он говорит по-английски.

Через минуту появилась Команчи и встала позади Генри.

Это была странная сцена. Стейси радостно улыбалась, когда Дерек представлял ее, а Генри и Команчи просто стояли с непроницаемыми, неподвижными лицами.

Затем Дерек повел ее через главный вход и по левому крылу, минуя длинную вереницу дверей. Вдруг одна из них распахнулась, и появилась сияющая Мария с ямочками на щеках. Она остановилась и широкая юбка обвилась вокруг ее ног.

— Вот ты и вернулся, — сказала она.

— Да. И привез с собой мою жену, — ответил Дерек.

Он прошел в комнату. За ним, с улыбкой глядя на Марию, вошла Стейси, удивленная тем, что радость мгновенно погасла на лице Марии.

Индейцы — люди другой культуры, думала тогда Стейси, наверное, поэтому они кажутся такими странными. Но Мария-то говорила по-английски, значит, она не могла совсем ничего не понимать в окружающем ее мире. И еще Стейси подумала, что хорошо бы подружиться с ней, да и с остальными тоже.

Дерек остановился перед тяжелой, украшенной резьбой дверью.

— Это главная комната в доме. Гостиная и столовая, все вместе. Остальные комнаты соединены друг с другом. Комнаты в двух других частях дома открываются только в патио.

Она улыбнулась ему.

— Сейчас ты говоришь, как директор тура.

Он распахнул перед ней дверь, и она вошла в гостиную.

Тогда она была сконфужена присутствием новых лиц и мало что запомнила. Кажется, там сидели Джон и Елена, погруженные в разговор, который Дерек прервал словами:

— Я вернулся!

Елена вскочила. На ней были черные брюки для верховой езды, черные ботинки, белая шелковая блуза, перехваченная у горла алым шарфом. Она была так прекрасна и так похожа на Дерека, что Стейси была ошеломлена.

Елена своим мягким музыкальным голосом воскликнула:

— Дерек, почему ты не дал нам знать с дороги, что возвращаешься?

Она продолжала говорить, скользнув взглядом по Стейси:

— Это не очень-то разумно.

Он протестующе протянул руку, чтобы прервать эту нотацию, и произнес бесстрастным тоном:

— Познакомьтесь, это Стейси, моя жена.

Наступило молчание, такое тяжелое, что Стейси подумала, что ей это только кажется.

Затем Елена улыбнулась, протянув ей руку.

— Вот так сюрприз! Приветствуем вас в Каса де Сомбра.

Джон с трудом поднялся из глубокого кресла и пристально посмотрел на Стейси.

— У старшего брата есть привилегия первому поцеловать новобрачную!

Он поцеловал ее своими влажными губами и потрепал по руке. Она отпрянула от него, подумав, что поцелуй был не совсем братским.

— Где вы встретились? — защебетала Елена. — Когда? Вы должны нам обо всем рассказать.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал Дерек. Он взял маленький колокольчик и позвонил. — Извини, Стейси.

Через несколько мгновений появилась Мария. Дерек сказал:

— Проводи Стейси в ее комнату, — и вопросительно взглянул на Елену. — В голубую?

— Да, в голубую. Это самое лучшее, — согласилась Елена.

— Мария, устрой все, пожалуйста, — ласково произнес Дерек.

Стейси послушно кивнула. Она последовала за Марией, которая повела ее снаружи, вдоль патио.

Комната, куда ее привела Мария, оказалась огромной, прекрасно меблированной. Старинная мебель, голубые драпировки, широкая постель, на которой поместились бы и четыре человека, обитый голубой тканью диван. Шерстяной ковер с индейским рисунком в тон обивке мебели покрывал пол.

Мария ничего не ответила на восторженные замечания Стейси по поводу комнаты и через несколько минут, когда Генри принес багаж из машины, принялась молча распаковывать его.

Стейси, наблюдая за тем, как она развешивает ее вещи в шкафу, заметила:

— Может быть, лучше сразу принести сюда и вещи Дерека?

Мария сжала в руках платье, которое собиралась повесить, и пробормотала:

— Они останутся в его комнате. Она находится в другом крыле дома, через патио.

У Стейси вспыхнули щеки. Она ничего не ответила Марии. Но, когда Мария стояла на пороге, собираясь уйти, она вдруг сказала каким-то тусклым голосом:

— Вы не будете счастливы здесь. Это плохой дом. Вы должны уехать.

Это были те же слова, которые потом Стейси часто говорила себе сама, вспоминая предостережение Марии.

Но тогда она ответила ей, улыбаясь:

— Но я замужем за Дереком. И сейчас это мой дом. Я должна быть здесь с ним.

— Я должна быть здесь, а не ты, — прокричала Мария.

Стейси сдержалась, подумав, что просто еще многого не понимает, и сказала ровным голосом:

— Надеюсь, мы все же будем с тобой друзьями.

Мария отвернулась и вышла из комнаты.

Оставшись одна, Стейси продолжала удивляться, почему Дерек поселил ее так далеко от себя. И, наконец, решила, что это какая-то ошибка. Возможно, позднее все станет на свои места.

Глава 3.

Ей показалось, что она ждала бесконечно долго, пока он придет к ней. Но когда он так и не появился, она решила переодеться, сняла дорожное платье и переменила его на голубую блузку и узкую черную юбку. Она причесалась, подкрасила розовой помадой губы и отправилась на поиски Дерека.

Когда Стейси, наконец, нашла гостиную, та оказалась пустой. Она вышла в широкий холл и в нерешительности остановилась, нервно покрутила кольцо на безымянном пальце, бывшее единственным доказательством того, что ее замужество ей не приснилось. Она прошла в следующую комнату, стены которой были увешены оружием. Ножи, шпаги, клинки с затейливыми рукоятками самых странных конструкций. Ружья, инкрустированные деревом и металлом. Стейси рассматривала их, думая о том, что Марсии, большой любительнице антиквариата, здесь бы понравилось. Она неслышно передвигалась по пушистому ковру, заглушавшему ее шаги, и подошла к двери, ведущей в соседнюю комнату. Неожиданно Стейси услышала низкий музыкальный голос Елены и голос Дерека, что-то тихо ей отвечавшего.

— Хорошо еще, что все обошлось, кажется, благополучно, — проговорила Елена. — А сейчас, ради Бога, объясни мне, зачем все это?

— Я говорил, как все было. Я должен был что-то сделать, не так ли?

— Но упустить такой шанс!

— У меня не было шанса, — сухо рассмеялся Дерек.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — возразила Елена раздраженно. — Мы узнаем это позже.

— Я тебе уже сказал, что здесь не о чем беспокоиться, — Дерек начинал злиться. Стейси отчетливо слышала раздражение в его голосе.

— Но сейчас такое время, дорогой братец, что мы должны быть абсолютно во всем уверены.

Их голоса звучали все громче и напряженнее.

Стейси стояла на месте, все так же крутя кольцо на пальце, не в силах сдвинуться с места. Неожиданно на пороге выросли Елена и Дерек.

— Что это еще? — взвизгнула Елена, и ее сузившиеся темные глаза злобно сверкнули.

Дерек нахмурил брови:

— Что ты тут делаешь?

Она пробормотала, опустив голову, не сводя взгляда с кольца:

— Я пошла искать тебя, и…

— Чего ты хочешь? — спросил он.

Она с испугом посмотрела на Елену.

— Ну? — настаивал Дерек.

Наконец Стейси, собравшись с духом, прошептала:

— Я удивлена. Возможно, Мария ошиблась… Или ты не хочешь жить со мной в одной комнате?

— Здесь нет никакой ошибки. У нас будут отдельные комнаты. Мне так больше нравится, — холодно произнес Дерек.

Стейси почувствовала, что ее начинает бить дрожь. У нее запылали щеки. Но рядом стояла Елена и внимательно слушала их разговор. Стейси не могла объясняться при ней.

Дерек повернулся и вышел.

Стейси хотела пойти за ним, но Елена удержала ее, коснувшись ее руки.

— Останьтесь, мы сейчас вместе попьем чаю, хорошо?

На это Стейси нечего было возразить, и она согласилась. Они уселись вдвоем на обитой бархатом софе.

Елена позвонила в медный колокольчик, и появилась Команчи, которой Елена отдала распоряжения.

Команчи скользнула по Стейси пустым взглядом, поклонилась Елене и вышла. Через несколько мгновений появилась Мария, неся на медном подносе медный чайник. Она разлила чай в тонкие китайские чашки и, когда Елена поблагодарила ее, исчезла.

— Ну, а теперь, — сказала ласково Елена и улыбнулась, — давайте поболтаем. — Немного помолчав, она спросила: — Скажите, Стейси, где вы родились?

Это было началом последующих долгих инквизиторских допросов. В тот раз Елена прекратила спрашивать только тогда, когда Стейси, рассказав ей обо всем очень подробно, наконец, вспылила:

— Я не понимаю, какое это все имеет значение, Елена?

Вместо ответа Елена устремила взгляд своих темных глаз на дно чайной чашки. Наконец, она произнесла:

— Конечно, для вас это не имеет значения. Но, видите ли, Стейси, мы принадлежим к одному из стариннейших родов, мы очень богаты и пользуемся большим влиянием в нашем штате. А Дерек… — Елена вдруг улыбнулась. — Надеюсь, вы уже разобрались, насколько он импульсивен в своих поступках?

— Да, это я поняла, — ответила Стейси и подумала, что она и сама теперь видит все в несколько ином свете. Для Александеров она была мисс никто родом неоткуда. Она была недостаточно хороша для Дерека Александера. Это объясняло весь тот странный прием, который ей устроили Елена и Джон. А еще она подумала, что даже слуги-индейцы смотрят на нее свысока.

Тем же вечером, после долгого безмолвного обеда, Джон опять задавал ей бесчисленные вопросы, а когда он наконец закончил, Дерек попросил ее уйти в свою комнату.

Она боялась изменений, происшедших в нем. От прежнего Дерека осталось только тело, в остальном перед ней был незнакомец. Ей хотелось оказаться снова в Мехико с прежним Дереком и забыть все, как страшный сон. Но ночью она внезапно проснулась от детского плача.

Она спросила об этом, когда они все вчетвером сидели за столом, а Команчи подавала завтрак. Елена ответила, вежливо улыбаясь:

— Вы слышали плач ребенка? Это невозможно. Здесь нет детей.

— Это твое чрезмерно богатое воображение, — поддержал Елену Дерек.

А Джон, изображая любезность, сказал:

— Или, может быть, это желанная фантазия?

Стейси не ответила. Она уже поняла, что никогда не сможет разобраться в этих странных людях, в их отношениях, не поймет таинственных переглядываний и их желания унизить ее. Но она решила, что обязательно поговорит с Дереком наедине и как можно скорей. Такой возможности утром ей не представилось. Покончив с едой, Дерек поднялся и ушел вместе с Джоном.

А Елена, оставшись со Стейси и наливая по второй чашке кофе, объяснила:

— Понимаете ли, Дерек и Джон очень заняты. Вы должны научиться забывать о нем.

Позже, днем, наблюдая из окна за тем, как Дерек откуда-то возвращается, и увидев, как он прошел через патио в свою комнату, Стейси поспешила за ним. Она постучала и, услышав его ответ, тихонько вошла.

Это была большая комната, впрочем, как и остальные комнаты в этом строгом доме, обставленная почти такой же мебелью, как и в ее комнате, но обитая не голубым, а зеленым бархатом.

Дерек сидел за письменным столом. Несколько мгновений он пристально смотрел на нее, потом равнодушно спросил:

— Ну что, Стейси?

Она провела маленькой рукой по лбу, собираясь с мыслями. Она не знала, с чего начать. Наконец, глубоко вздохнув, спросила:

— Дерек, что я такое сделала?

— Ничего. Почему ты спрашиваешь?

Она увидела холодный блеск в его глазах и поняла, что он рассержен.

— Почему? — повторила она. — Потому что это нелепо. Вот я и хочу тебя спросить. Почему я должна жить отдельно от тебя? Почему ты высылаешь меня из гостиной, как сделал прошлым вечером? Почему, Дерек?

— Стейси, пожалуйста, — Дерек нахмурился. — У меня столько работы, и я тебе уже все объяснял.

— Дерек, ты ничего не объяснял мне…

— Ты попала в прекрасный дом. Скоро у тебя будет много новых нарядов, много красивых вещей…

— Я приехала сюда ни ради дома и ни ради нарядов. Я приехала сюда, чтобы быть с тобой, — возмутилась Стейси.

— Может случиться так, что я буду еще долгое время очень занят, Стейси.

Наступила пауза.

— И я хочу повторить тебе еще раз, я хотел бы, чтобы ты находилась в своем крыле и без приглашения не приходила в мою комнату, если у тебя не будет для этого очень серьезной причины.

Горячие слезы выступили у нее на глазах. Она оглянулась на дверь и увидела Елену, которая наблюдала за ними через полуоткрытую дверь. Почувствовав, что ее заметили, она вошла в комнату.

Елена заговорила мягко, обращаясь к Дереку:

— Ты не должен так говорить. Стейси не понимает, чем мы занимаемся, Дерек.

Она взяла Стейси за руку.

— Не обращайте внимание, милая, это все пустое раздражение, — и она вывела Стейси в патио, а затем усадила на железную скамью у стены.

Стейси пробормотала скорее для себя, чем для Елены:

— И что я такого сделала?

Елена ответила:

— Со временем все будет в порядке, я уверена. А пока смотрите на это, как на дурное настроение.

Ночью, лежа без сна, Стейси думала, отчего Дерек так переменился к ней. Почему богатство и происхождение заставляют Александеров так презирать ее.

Вдруг она услышала, как безмолвие ночи нарушил звук далекой машины. Скоро Стейси услышала этот звук совсем близко.

Она встала и подошла к окну. Патио было погружено в темноту, ворота быстро открылись и также быстро закрылись, блеснул и погас свет фар.

Стейси решила научиться не задавать вопросы.

Еще она решила не замечать того, что происходило вокруг. Это просто была еще одна из странных вещей, которые здесь происходили, одна в ряду многих.

На следующее утро, выйдя из комнаты, она увидела Дерека и Марию, стоявших вместе в патио. Дерек обнимал Марию за плечи. Он говорил громко, и до Стейси донеслись его слова:

— Все, Мария, хватит об этом. Я обещаю тебе.

Джон тихо подошел к ней сзади по тропинке. Он взял Стейси за руку.

— Ну, пойдемте завтракать? — Он улыбался ей, но в его глазах застыла настороженность.

Стейси хотелось, чтобы он оставил ее в покое и чтобы она могла понаблюдать за Дереком и Марией, посмотреть, как они ведут себя друг с другом, может быть, даже послушать их разговор.

Но делать было нечего, пришлось идти с Джоном. По дороге к главному входу Джон сказал:

— Она еще совсем ребенок, моя дорогая. Дерек пообещал купить ей кое-какие безделушки в городе, в Педрасе, вот и все. Но он вчера был слишком занят. Поэтому сейчас… — Джон пожал плечами. — Сейчас Мария опять просит его не забыть о своем обещании.

Его большая рука, жестикулируя, коснулась Стейси. Она невольно отпрянула.

Дерек отошел от Марии и направился к главному входу. Стейси поспешила за ним, стараясь догнать его по боковой дорожке. Он остановился, дожидаясь ее, как она по наивности подумала в первый момент, но потом поняла, что он просто прислушивается к звуку приближающегося автомобиля.

Звук мотора стал тише. Ворота открылись. Машина въехала в патио, из машины вышел высокий человек и пошел к ним.

— Ричард, — пробурчал Джон хрипло, и в голосе его почувствовалось облегчение.

Дерек кивнул им:

— Пошли, Джон. — А затем, обращаясь к Стейси: — Иди в гостиную, мы скоро придем.

Но она наблюдала за Ричардом, не двигаясь с места.

Он шел с чемоданом в одной руке и с портативной пишущей машинкой в другой. Она увидела его в первый раз в жизни.

Стейси повернулась и медленно пошла вдоль патио, остановилась у стены полюбоваться разноцветными, колышущимися на ветру мальвами. Внезапно она почувствовала, насколько устала от изнуряющего нервного напряжения, в котором ее держали последние дни, села на железную скамью у стены, подставила лицо солнцу, закрыла глаза и попыталась расслабиться, ни о чем не думая. Но хоровод воспоминаний не прекращался, и он опять унес ее в безоблачность свадебного путешествия, когда все было по-другому.

Когда она открыла глаза, перед ней стоял Ричард. Он вежливо поклонился и сказал:

— Вы жена Дерека. И мне кажется, что вы унеслись довольно далеко в своих мыслях.

Ей очень хотелось сказать ему, что она желала бы быть на самом деле еще дальше, но вместо этого она спросила:

— А вы Ричард, брат Дерека, не так ли?

Он кивнул. Он был тоньше и выше Дерека, с твердым, неулыбающимся ртом и холодными серыми глазами, он совсем не был похож на близнецов. Не сводя с нее заинтересованного взгляда, он, наконец, решил сесть рядом. Помолчав, спросил:

— Когда вы приехали сюда, Стейси?

Она задумалась. Так трудно было это вспомнить, казалось, прошло столько времени. Наконец, она ответила:

— Кажется, это было позавчера.

— Прямо из Мехико?

— Да. Через Джарез, затем Эль-Пасо.

— Приятное путешествие?

Она кивнула, разглаживая розовую юбку на коленях. Глубоко вздохнув, она сказала:

— Вы хотите просто поддержать разговор или, как остальные, завалите меня миллионом вопросов?

Его низкий, твердый голос прозвучал глухо, без интонаций:

— Вопросы — моя профессия. Я журналист, Стейси.

Она облегченно вздохнула. И улыбнулась ему:

— Простите, я уже так устала от этих бесконечных расспросов, которые устроили мне Елена и Джон. Постоянно допрашивают, будто прогоняют мое прошлое на детекторе лжи. Я решила, вы хотите к ним присоединиться.

— Они допрашивают вас? — спросил он и неожиданно резко и быстро встал. — Увидимся позже, Стейси.

Она наблюдала, как он уходит от нее. Глупо вышло, решила она. Просто на какое-то мгновение ей показалось, что Ричард будет ей другом.

Мария вышла из комнаты в дальнем конце противоположного крыла, и Ричард встретился с ней.

Стейси услышала радостный возглас Марии:

— О, Ричард! Ты вернулся!

Ричард ласково обнял Марию.

За обедом поздно вечером Стейси заметила, что в присутствии Ричарда Елена и Джон обращаются с ней более осторожно.

— Долго планируешь здесь пробыть? — обратился Джон к Ричарду.

— Не знаю, еще не решил, — ответил Ричард.

— Как работа, Ричард? — спросила Елена, ослепительно улыбаясь. — Наш Ричард — самый известный из Александеров. Пока некоторые из нас бездельничают, он весь в трудах, — пояснила она.

— Я сейчас тружусь над серией репортажей. Материал уже собрал, поэтому, думаю, смогу поработать и здесь, — ответил ей Ричард.

— Надеюсь, тебе это удастся, — добродушно пробурчал Джон.

— А почему бы нет? Я могу работать где угодно, — холодно отозвался Ричард.

Но Стейси заметила, что Ричард очень внимательно прислушивается к словам Елены и Джона. И все время следит за Дереком. Потом он, правда, перевел взгляд своих холодных серых глаз на нее, но затем опять стал разглядывать Дерека и, казалось, вовсе перестал замечать ее присутствие. Неожиданно Ричард нахмурился.

За столом стала разыгрываться привычная сцена допроса, как две капли воды похожая на то, что происходило в предыдущие дни, и которая повторялась в течение последующих трех недель.

Как-то, когда Стейси вернулась в свою комнату, она застала Марию, примерявшую перед зеркалом ее свитер и юбку.

Стейси постаралась остаться спокойной и произнесла равнодушно:

— Мария, опять вы берете без спроса мою одежду.

— А почему бы нет? — пробурчала она угрюмо.

— Потому что это мои вещи. И вас должны были научить, что чужое брать нехорошо.

— Человек не всегда может удержать то, что ему принадлежит, — отрезала Мария. Она скинула свитер и юбку на руки Стейси и бросилась к двери, но остановилась, потому что на пороге стояла Елена.

— Что здесь происходит? — потребовала ответа Елена.

— Все в порядке, — поспешно ответила Стейси.

— Я только хотела посмотреть, как буду выглядеть в ее одежде, — пробурчала Мария, не глядя на Елену.

— Больше этого никогда не делай, — очень спокойно произнесла Елена. — А теперь иди. — Она посторонилась, пропуская Марию, подождала, пока она скроется за дверью и подошла к Стейси. — Извините ее, она еще такой ребенок, не так ли?

— Возможно, — согласилась Стейси, печально вздохнув.

— Но впредь, если это повториться, обязательно скажите мне. Я приму меры. — Немного помолчав, Елена спросила: — Может быть, вам что-нибудь нужно? Скажите, и вам принесут все необходимое.

Но та единственная вещь, которую Стейси действительно хотела, не имела названия. Не могла же она сказать Елене, что хочет, чтобы Дерек снова любил ее. И она ничего не ответила.

На следующий день она услышала, как Елена говорила Дереку:

— Ты должен быть с ней поласковей. Неужели ты не замечаешь, что с ней происходит?

Дерек произнес совершенно равнодушно:

— А что собственно случилось? Я же обещал, с ней все будет в порядке. Или ты что-нибудь заметила?

Слышать тон, которым Дерек обсуждал ее с Еленой, было выше ее сил, и Стейси поспешила уйти.

Но днем того же дня Ричард неожиданно предложил ей пройтись по магазинам Педраса. На что Стейси с радостью согласилась. Когда они выехали за ворота, она спросила, что это за кирпичная кладка около стены.

— Ремонт, — ответил он, нахмурившись. — Но, надеюсь, он не повредит цветам. Гвоздики сейчас в самой красе.

Над ущельем солнце светило так ярко, что напомнило Стейси о Мексике. И она сказала, улыбаясь:

— Какой замечательный сегодня день!

Он скользнул по ней взглядом:

— Вы выглядите, как ребенок, сбежавший из школы.

Она не ответила. Он снова посмотрел на нее.

— Скажите, Стейси, как долго вы были знакомы с Дереком до замужества?

Она вздохнула:

— Ричард, не надо сейчас об этом, пожалуйста.

— Хорошо. Пусть будет антракт. — Он усмехнулся, и белые зубы сверкнули в улыбке, осветившей и украсившей его лицо.

— Антракт, — согласилась она, вздохнув с облегчением.

Педрас был крохотным, пыльным городком, полным бензоколонок и складов. А в центре его стояла почта и маленький отель.

Ричард сделал несколько покупок для Елены. Купил пару цветных лент разной длины для Марии, сделал несколько телефонных звонков, затем купил шоколад и содовую для Стейси и для себя, правда, в таком количестве, что Стейси была поражена. Они грызли шоколад, болтали, и Стейси вдруг обнаружила, что смеется, позабыв о Каса де Сомбра. Но тут же с беспокойством отметила, что Ричард наблюдает за ней даже здесь. На обратном пути она даже не удивилась, когда он спросил:

— Стейси, а что, собственно, произошло между вами и Дереком?

— Антракт закончился, да, Ричард? Что вы хотите знать обо мне и Дереке? Наши отношения нельзя назвать любовными, верно?

— Я догадался об этом, — он положил большую теплую руку на ее руки. — Расскажи мне, что произошло между вами?

От этого прикосновения она почувствовала, как дрожь пробежала у нее по телу и, отбросив его руку, сказала:

— Спросите Дерека.

— Я хотел услышать это от вас.

Но они уже въехали в долину, под тень гор, окружавших Каса де Сомбра.

— Я не знаю. Я уже ничего не понимаю, — пробормотала она, когда они въехали через кедровые ворота во двор дома.

Сцены ее допроса продолжались с той же настойчивостью, что и в первые дни. Дерек избегал ее с дипломатической изобретательностью.

Команчи, Генри и Мария наблюдали за ней пустыми черными глазами.

Елена, Джон, Ричард соблюдали безупречную вежливость по отношению к ней. А Ричард еще и наблюдал за ней.

Много раз ночью Стейси просыпалась от звуков приближающейся машины, слышала тягучий скрип открывающихся ворот. Так же часто, лежа в темноте, она слышала плач ребенка, а затем, довольно быстро, опять наступала тишина.

* * *

Эти образы проносились перед ней, пока она лежала на голубом диване. Она села, пытаясь сбросить с себя эти воспоминания, как старую одежду.

Она поняла, что у Дерека больше нет любви к ней, что его женитьба на ней была всего лишь необходимостью, причину которой она не могла понять.

Вот почему он стал незнакомцем, как только они въехали в Каса де Сомбра. Он больше не нуждался в ней.

Но зачем тогда он держал ее здесь?

Зачем он претендовал на ее любовь? Зачем женился на ней? Почему провел два чудесных месяца, путешествуя с ней? Зачем привез ее в Каса де Сомбра?

Она говорила себе, что пока еще ничего не произошло. Но ее внутренний страх, который стал как бы вторым ее голосом, подсказывал ей ответ.

Ему была необходима девушка, любая девушка для путешествия по Мексике, и она встретилась ему на пути, и он с легкостью очаровал ее. Но зачем? Она вспоминала себя, счастливую, влюбленную, украшенную орхидеями, которые он ей ежедневно покупал, вспомнила, как он целовал ее, вспомнила безоблачные дни их медового месяца…

Дерек, наверное, занимался контрабандой, но что именно он провозил, она не знала. Елена и Джон знали об этом. Вот почему они были так удивлены, когда увидели ее.

Она медленно села. Да, теперь она была уверена, уверена.

Дерек не любил ее ни тогда, ни сейчас.

А она? Она даже удивилась, до какой степени она была влюблена в него на самом деле.

Она вскочила с постели, быстро привела ее в порядок, причесалась, подкрасила губы. В ее больших голубых глазах стояли слезы. Сердце сильно стучало, она едва сдерживала рыдания.

Она знала, что должна теперь делать.

Она найдет Дерека и скажет ему, что уходит от него, уходит из Дома Теней навсегда.

Глава 4.

Стейси выключила в комнате свет. Подошла к двери и прислушалась. Она старалась не думать о многих вещах, которые ее ожидали. Она пыталась представить реакцию на свое появление у Елены, Джона, Ричарда, Дерека. И еще подумала, если они поймут, что она догадалась о тайне их дома, они могут никогда не выпустить ее отсюда.

Снаружи не доносилось ни звука. Она открыла тяжелую дверь и вышла в темноту. Ей пришлось немного постоять и подождать, пока успокоится дыхание, чтобы она смогла различить звуки в темноте, которая здесь, снаружи, была густой, непроницаемой и ничем не нарушалась.

Она заспешила по тропинке, бегущей по патио, боясь кого-нибудь встретить на пути, боясь, что тогда потеряет всю свою решимость.

Окно комнаты Дерека было темным. Не было света и за полуоткрытой дверью. Она открыла ее пошире и позвала Дерека, но комната оказалась пустой.

Вдруг позади нее раздался какой-то звук. Она обернулась. В патио, возле своей комнаты, она заметила какую-то тень, которая мелькнула и сразу исчезла.

Она бросилась бегом назад, к своей комнате.

Дверь ее комнаты была открыта, хотя она хорошо помнила, что плотно прикрыла ее.

Она боялась двинуться с места, хотя знала, что должна войти, узнать, увидеть, что ждало ее внутри…

Она собралась с силами и вошла в комнату. В темноте не было никакого движения. Она нашла выключатель и зажгла свет.

Мария лежала на ее кровати, худенькая, маленькая, раздавленная, ее руки были широко раскинуты, а на спине между лопатками расползлось ярко-красное пятно.

Стейси подошла и дотронулась до нее, ощутив теплую кровь, и поняла, что увидела смерть…

Судорога перехватила Стейси горло, она попятилась к двери и столкнулась с Еленой, которая стояла на пороге и спрашивала:

— Стейси, что случилось, скажите мне?

— Мария на кровати… она… Боюсь, она мертва.

Чуть позже в комнате собрались Джон, Дерек, Ричард. Все они задавали вопросы.

Стейси прислонилась к стене, она никак не могла прийти в себя.

Ричард склонился над Марией и прошептал:

— Бедное дитя, что с тобой случилось? — коснулся ее щеки, а затем, посмотрев на пол, глухо произнес: — Ее убили ножом.

Каким-то образом после этого замечания в комнате мигом установилась тишина. Глаза всех присутствующих обратились на Стейси.

Она сказала:

— Я вышла. Только на минуту, думала, что сейчас же вернусь. Когда вошла в комнату, увидела ее. Все осталось так, как было. Я только подошла поближе, чтобы посмотреть, что с ней случилось…

— Значит, вы нашли ее здесь? — холодно спросила Елена.

Стейси посмотрела на свои дрожащие пальцы. Они были красными от крови. Она попыталась вытереть их об юбку, на которой остались длинные красные следы.

Джон сказал спокойно:

— Я верю, что все так и было, как рассказала Стейси. Ведь в ее комнате зажжен камин, и она не могла уйти надолго.

— Верно, Джон, — сказал Ричард и встал за спиной Стейси. — Надо позвонить Биллу Абелю в Педрас и попросить его приехать сюда. — Ричард пояснил Стейси: — Это наш шериф.

— Стейси, — опять стала допытываться Елена, — вы говорили, что выходили. Куда же вы направлялись?

— Я была в комнате Дерека. Но его там не оказалось, — она вопросительно посмотрела на Дерека. Но он демонстративно отвернулся, не ответив на ее взгляд.

Елена сказала мягко:

— Вы нашли Марию, примеряющую вашу одежду, не так ли? А незадолго до этого застали ее, примеряющей вашу белую кепку. Вы хотели прогнать ее, Стейси, да?

Стейси пробормотала:

— Нет, нет, Елена. Я ничего не… Я не причиняла зла Марии. Я… — у нее вдруг пропал голос. Она пристально посмотрела на Елену, затем на Дерека. И страшная догадка осенила ее.

Она подумала, что должна была догадаться раньше, что между Марией и Дереком что-то было. Но сейчас, после слов Елены, ей все стало ясно. Мария старалась изгнать Стейси, и она недаром тогда сказала:

— Это плохой дом. Вы не будете здесь счастливы, — и она добавила: — Это вы причиняете боль. Не я!

Мария и Дерек были любовниками и, возможно, оставались даже тогда, когда здесь появилась Стейси.

— Я вызову Билла, — сказал Джон.

— Скажи Генри и Команчи, — попросил Ричард, и Джон выплыл из комнаты.

Елена вновь обратилась к Стейси:

— Значит, вы ревновали к ней?

— Нет! — закричала Стейси. — У меня не было причины, я ничего не знала…

Но никто ей не ответил… Внезапно в комнату вошел Генри. Он поддерживал Команчи, которая прижимала к губам платок. Вероятно, Джон нашел в себе силы сказать им, что произошло.

Генри и Команчи подошли к кровати Стейси и склонились над телом Марии. Тишина в комнате стала душной, как полуденный зной на июльском солнцепеке.

Внезапно Команчи издала какой-то тягучий, протяжный звук, напоминающий музыкальную ноту, одновременно печальный и ужасный.

Ричард попросил:

— Не дотрагивайтесь до нее, Генри!

Дерек и Елена обменялись взглядами.

— Все-таки пора вызвать полицию, — сказала Елена. — Будет лучше, если ты позаботишься об этом, Дерек.

Он кивнул и вышел.

Команчи подняла голову и спросила безжизненным голосом:

— Почему она умерла? Восемнадцать… Восемнадцать слишком рано для смерти.

— Успокойся, — сказала Елена, обняв ее за плечи. Ей ты уже ничего не сможешь помочь. Лучше оставить ее здесь.

Стейси прошептала:

— Я только на минуту выходила на воздух. Я не убивала.

Но Елена остановила ее:

— Нет, нет. Я думаю вам ничего не стоит сейчас говорить.

— Но я не делала этого! — закричала Стейси. — Вы же знаете, я этого не делала!

— Я знаю? — усмехнулась Елена. — Я думаю, мы должны немного подождать. — Затем добавила: — Кроме вас никто из нас ничего не имел против Марии, не так ли?

Команчи и Генри вдруг разом подняли головы. Их помертвевшие лица были полны ненависти.

— Мы пока еще ничего не знаем, — быстро сказал Ричард.

Тогда Стейси спросила себя, кто же действительно хотел видеть Марию мертвой? Кто, кроме Дерека? Дерек, чья комната оказалась пустой, когда она пошла к нему, мог находиться и здесь? Она видела тень около свой двери. Мог ли это быть Дерек? Она не была уверена. Она не знала. Но зачем Дереку убивать Марию? Если они были любовниками, тогда скорее Стейси мешала им. Но не она оказалась жертвой, а Мария. Почему, почему она убита?

Стейси задрожала. Могла ли она быть женой предполагаемого убийцы восемнадцатилетней девочки? И если нет, то что она знала в оправдание этого человека?

Совершенно опустошенная, она прошептала:

— Это какой-то кошмарный сон!

— Кто бы мог подумать, что такое может случиться в нашей семье, — пробормотала Елена.

— Ужасный сон. Все это. От начала до конца, — повторила опять Стейси. — С того момента, как я вошла через кедровые ворота, с того момента, как мы приехали… — ее голос прервался. — И я никак не могу проснуться.

— Достаточно, прекратите! Возьмите себя в руки, — приказала Елена.

Ричард сказал хриплым голосом:

— Почему-то мне кажется, это должно было произойти, Елена.

Неожиданно комната наполнилась мужчинами в форме, с оружием, с грубыми, незнакомыми голосами.

Стейси прижалась к стене, одна, ожидая чего-то.

Хотя все самое ужасное, что она только могла вообразить — жертва, опасность, кровь — уже стало реальностью.

Глава 5.

Гостиная было теплой, ярко освещенной. На стенах висели разрисованные блюда и эстампы. На подоконниках в причудливых горшках стояли кактусы. Бархатные драпировки мягкими складками обрамляли широкие окна.

Стейси прислушивалась к разговорам, которые велись в комнате при ней, но каким-то образом скользили мимо, не затрагивали ее сознание. Ей осталось только забиться в большое кресло и наблюдать за тем, как опасность сгущается над ней.

Остальные — Билл Абель, шериф, Джед Линкольн, его заместитель и все Александеры — были старыми друзьями. Это стало совершенно ясно, когда шериф спросил Ричарда:

— Ну, какие дела сейчас творятся в Албукерке?

А затем принялся расспрашивать Елену о ее новой высокоскоростной модели автомобиля и поблагодарил Дерека за открытку, присланную из Мексики.

Только Стейси была для них чужой.

Билл Абель был крупным мужчиной, с очень светлыми волосами, загорелым лицом и прищуренными голубыми глазами. Говорил он тихим голосом, почти шепотом. Наконец он кивнул и сказал:

— Ну, надеюсь, мои мальчики уже справились с заданием, и коронер обо всем позаботился. Теперь приступим к главному. — Он посмотрел на Стейси. — Вы хотите мне рассказать, что произошло?

Она провела языком по пересохшим губам и попыталась обхватить колени дрожащими руками:

— Я уже говорила все Дереку. Я прошла через патио в его комнату.

— У вас отдельная комната? Женаты два месяца и три недели и у вас уже отдельная комната? — перебил ее Билл Абель.

У нее запылали щеки. Она продолжила:

— Да, видите ли…

— Уверен, что все увижу и со временем во всем разберусь.

Но на самом деле он не знал, что делать со Стейси. Билл думал, что в разрыве с Дереком была только ее вина.

— Продолжайте, — обратился он к ней снова. И его тихо звучащий голос пугал ее больше, чем если бы он кричал.

— Было темно. Дверь была приоткрыта, там никого не было.

— Почему вы захотели его увидеть?

— Я хотела с ним поговорить.

— Посреди ночи? Случилось что-нибудь ужасное?

— Было еще не очень поздно.

— О чем же вы хотели поговорить?

— Я хотела…

Но Ричард оборвал ее:

— Какое это имеет значение?

Билл бросил на него острый взгляд своих прищуренных глаз, а затем опять повернулся к Стейси:

— Все в порядке. Ну, что было потом?

— Я вернулась обратно в свою комнату. Когда я уходила, дверь была плотно закрыта, а когда вернулась, она была приоткрыта. Я вошла и зажгла свет. Там была Мария, на кровати…

— Вы были вся в крови.

— Я дотронулась до нее. Я хотела посмотреть, может быть, помочь… — Стейси смешалась. — Я закричала. Елена и остальные пришли довольно скоро.

— Стейси, — устало произнесла Елена, — зачем ты повторяешь одно и то же? Лучше расскажи, что произошло?

Стейси затрясла головой:

— Нет, больше ничего не было. Я больше ничего не знаю.

— Вы хотели осмотреть ее раны? — спросил Билл.

Дерек отошел от стены, его темные глаза были задумчивы.

— Я не убивала Марию! — прокричала Стейси. — Я только хотела сказать Дереку, что я…

— Да, — прошептал Билл.

— Что я… собираюсь уйти от него.

В комнате повисло молчание.

Стейси поняла, что совершила ошибку. Она не должна была этого говорить, не сказав сначала об этом Дереку. Она должна была подождать. Но у нее не было другого, правдивого, ответа на все эти неумолимые вопросы. Их женитьба была ложью. И Стейси не хотела дальше это скрывать.

Он использовал ее, чтобы прикрыться ею, скрыть что-то содеянное. Но она не знала, как это все связать воедино, и запнулась.

Елена воскликнула, шокированная:

— Но, Стейси, неужели ты думаешь, что между Дереком и Марией…

Это была явная уловка с ее стороны, слова, сказанные, чтобы заронить нужную мысль у Билла, решила Стейси.

— Вы думали, что между Дереком и Марией была связь? — сразу спросил шериф, взяв, как ему показалось, указанный Еленой след.

Джед Линкольн работал без отдыха, записывая каждый вопрос, звучащий в этой комнате, и каждый ответ, который давала Стейси. Он был круглый, коротенький. Его пистолет выглядел игрушечным на его внушающей доверие, сдобной, мирной фигуре. Ему больше подходили стенографический блокнот и ручка.

— Ну, отвечайте же, — потребовал неутомимый Билл.

— Я не знаю. Не знаю, что произошло, — со слезами в голосе бормотала Стейси.

Джон, хранивший до сих пор молчание, вдруг спросил:

— А что с ножом, Билл?

— Там не было ни ножа, ни чего-то подобного, — ответил Билл. Это был, наверное, один из тех, что висят в гостиной. Я разберусь с ним сам.

Генри внес поднос с кофе.

Мужчины подошли к столу, не выпуская сигарет.

Это был короткий перерыв для Стейси. Полицейские перестали смотреть на нее. Но вдруг Билл вновь обратился к ней:

— А вы знакомы с коллекцией ножей, которые висят в кабинете, не правда ли?

Она вспомнила, как рассматривала их в день своего приезда, и кивнула:

— Но я не дотрагивалась до них. Честное слово. — Стейси немного помолчала, потом опять стала оправдываться: — Меня не было в комнате. Неужели вы не понимаете? Я не могла этого сделать!

— А до того, как вы вышли? — не отставал Билл.

— Нет! — закричала Стейси.

— Вы нашли ее там, не так ли? И у вас был нож. А после того, как вы зарезали ее, вы потеряли голову от ужаса и побежали в комнату Дерека, надеясь на его помощь.

Тени сгущалась над Стейси. Рассчитывая на поддержку, она беспомощно, скорее по привычке, взглянула на Дерека.

Ричард покраснел, увидев, как этот жалкий взгляд остался без ответа. Он поставил чашку с кофе на стол. И сказал холодно:

— Вы еще слишком далеки от истины, Билл. Стейси — всего лишь очаровательная маленькая девочка и случайно попала в эту историю. — Он бросил на нее твердый, быстрый и теплый взгляд. — Она не решилась сказать вам, а я скажу. Мы были вместе. Я был с ней. Я был там, а не Мария. Когда Стейси пошла поговорить с Дереком, я видел ее, идущей по патио, и видел, как она остановилась у двери Дерека. Тогда я ушел в мою комнату. Мария пришла в комнату Стейси и была убита в тот момент, когда Стейси шла по патио. Ищите кого-то другого, Билл. — Он окинул шерифа твердым взглядом. — Простите, что не сказал об этом сразу.

Вновь наступило молчание. Но теперь оно было уже совсем другим — оценивающим, как показалось Стейси.

— Да, но, когда она вернулась обратно, возможно Мария была уже там. И Стейси могла сделать это, — настаивал на своей версии шериф.

— Нож, — холодно опроверг его довод Ричард, — у нее не было времени взять нож.

— Она могла это сделать раньше, — все еще не сдавался Билл.

— Простите еще раз, — голос Ричарда стал еще тверже. — Раньше я видел, что все ножи были на месте в кабинете. Это случилось после того, как Стейси вышла из столовой. Трое из нас оставались там, и она не могла вернуться незамеченной, чтобы взять нож.

— Но, Ричард, — запротестовала Стейси. — Что ты говоришь? Ты же знаешь, что…

— Спокойно, Стейси, я говорю то, что нужно. Все это очень важно.

Тогда Билл Абель вздохнул и поднялся:

— Я думал, дело будет полегче.

— И что вы теперь собираетесь предпринять? — спросила Елена.

— Что-то, что полагается в таких случаях. Да вы сами все узнаете. И довольно скоро, скажем, когда я вернусь. — Билл бросил на Стейси настороженный взгляд узких голубых глаз. — И, если в этом есть хоть капля вашей вины, будет лучше, если вы останетесь здесь и не попытаетесь бежать, — властно предостерег он Стейси.

— Почему это должна быть она? — опять возмутился Ричард.

— Вы галантный кавалер, Ричард. Я этого раньше за вами не замечал. — Билл взял свою большую шляпу и кивнул Джеду Линкольну. — Мы постараемся все расследовать наилучшим образом.

Когда полицейские ушли, Дерек сказал мягко:

— Бедная Стейси, зачем ты это сделала?

— Я не делала этого, — безучастно прошептала Стейси. — Ты знаешь, что я этого не делала!

И она вспомнила его пустую комнату, тень, скользнувшую вдоль ее комнаты, когда она возвращалась обратно. Она не убивала Марию. Но Дерек… Дерек мог это сделать.

Глава 6.

Стол, как и все в этом доме, был большим, тем не менее он весь был завален бумагами и всякими письменными принадлежностями. Там, где оставалось несколько дюймов свободной площади, его довольно густо покрывал сигаретный пепел. С одного края, поближе к креслу, стояла пишущая машинка. Очевидно, это было его рабочее место. Но здесь же он и жил.

— Я думал, мне здесь будет хорошо работаться, — сказал Ричард. — Впрочем, до сегодняшнего дня так и было.

Стейси сказала поспешно:

— Спасибо, Ричард. Я рада, что вы изменили свое мнение обо мне.

— Вы плохо выглядите, вам надо бы отдохнуть.

— И спасибо, Ричард, за то, что вы солгали, что были со мной. Я не знаю, почему вы это сделали, но все равно спасибо. Я не знаю, как это назвать…

— Это называется дымовая завеса.

— Что?

— Билла Абеля не назовешь дураком, но все же большим умом он не блещет. Поэтому маленькая диверсия пойдет ему на пользу, заставит повнимательней осмотреться по сторонам.

— Но почему, Ричард? Почему он думает, что это сделала я?

Она, к сожалению, и сама знала ответ на этот вопрос. Она была аутсайдером. Она собиралась оставить Дерека. Елена прямо сказала об этом, когда подбросила Биллу возможный мотив преступления.

— Да, почему все сразу обвинили в происшедшем меня? — настаивала Стейси.

Ричард устало отмахнулся от этого вопроса.

— Лучше скажите, вы правда не притрагивались к ножам?

— Ричард! Нет, конечно же, нет!

— Остальные — Елена, Дерек, Джон — они все хотят верить, что это сделали вы, — подтвердил он. Стейси пристально посмотрела на Ричарда:

— Но вы солгали ради меня!

— Просто я понял, что у них на уме.

— Но, если шериф узнает, что это ложь?

— Он не сможет ничего доказать. Я был здесь, но никто не видел меня. Если я сказал, что был с вами, пока вы не вышли из комнаты, значит, так и было, — сказал он внезапно севшим голосом. — Помните это, хорошо?

— То есть, это наше общее алиби, — сказала она неуверенно.

Он кивнул:

— Возможно.

Почему он помогает ей, спросила она себя неожиданно. Что все это значит? Она вспомнила, как обрадовалась ему Мария при встрече, вспомнила, как он покупал ей ленты в Педрасе. Может быть, между ним и Марией когда-то что-нибудь да было? И он, а не Дерек, был любовником Марии?

Она предположила самое ужасное. Но он, казалось, прочитал ее мысли и сказал:

— Стейси, даже если вы не все сейчас понимаете, вы должны довериться мне.

Она ничего не ответила. Только опять представила свою комнату — с мертвой Марией на своей постели, истекающей кровью.

Как только полиция уехала, Ричард предложил, чтобы она на ночь перебралась в его комнату. А он переночует в какой-нибудь нежилой комнате.

Таков был финал этого вечера. Никто: ни Дерек, ни Ричард, ни Стейси — не могли ночевать в комнате, где испустила свой последний вздох Мария.

Он лгал, чтобы защитить ее, и надеялся, что такой же ложью она защитит его, подумала Стейси.

— Стейси, — спросил он, стоя уже на пороге, — когда вы встретились с Дереком?

— Я же говорила вам, в Мехико-сити, два месяца и три недели тому назад.

— Это правда?

— Да.

— И вы вышли за него замуж? Практически сразу же, как только познакомились? Согласитесь, это довольно странно для девушки вашего типа. Если только у вас не было другой причины.

— У меня были причины, вернее, всего одна причина. Тогда она была.

— Какая? — спросил он резко.

— Этой причиной, я думаю, была его и моя любовь.

— Вы думали?

Его серые глаза изучали ее, проникая, казалось, в глубину ее сознания. Он пытался убедиться в искренности ее ответов.

Но она не собиралась отвечать ему. Вместо этого она прошептала:

— Ричард, вы знаете, почему Дерек женился на мне?

— Я тоже думаю об этом все время, Стейси.

Она не поверила ему. Слишком уверенно он вел себя, словно знал ответы на большинство вопросов, которые крутились в ее голове. Она подумала, стоит ли рассказать Ричарду о тех странных маленьких городках, где они побывали с Дереком, о тех таинственных людях, с которыми они встречались, о тех долгих, тревожных ночах, когда Дерек оставлял ее одну, о ее долгих прогулках в одиночестве… И еще, может быть, стоило рассказать Ричарду о том, как они пересекали границу, как волновался тогда Дерек, всеми силами маскируя это волнение нежностью и чрезмерной внимательностью к ней. Быть может, причина, из-за которой Дерек женился, была связана со смертью Марии? Но все эти воспоминания так и остались невысказанными, она не решилась поделиться ими с Ричардом.

— Мария была добрым ребенком, — произнес печально Ричард. — Ее жизнь не должна была так ужасно оборваться. — Он грустно взглянул на Стейси. — Пора ложиться спать, — со вздохом произнес он и вышел.

Оставшись одна, она печально опустилась на кровать. Уставшие глаза слипались.

Но в голове продолжал прокручиваться сегодняшний день, она пыталась восстановить в голове сцену, когда она объявила Дереку, что уходит от него. Прошло лишь несколько часов с тех пор, как она решила, что ее любовь умерла, а теперь ей кажется, что ее никогда и не было, и новой любви уже не будет. То, как она ошиблась, приняв чей-то четко рассчитанный план за любовь, то, что эта страшная ошибка привела ее в Дом Теней, дом обманов и страха, доставляло ей сейчас невыносимую боль.

Комната Ричарда казалась необыкновенно холодной и пугающе пустой.

Она разделась и легла в постель. Закрыла глаза, поплотнее закуталась в одеяло и попыталась заснуть, но сон не приходил, несмотря на страшную усталость.

Кто-то убил Марию. Кто? Кто так ненавидел ее, что попытался свалить это преступление на нее? И почему?

Как это было связано с решением Дерека жениться на ней?

Может быть, Елена и Джон обманом вовлекли Дерека в этот чудовищный план? Из разрозненных кусочков и обрывков воспоминаний в голове Стейси сложилась картина, по которой получалось, что Елена и Джон тоже были участниками этого плана. Частички разговоров, настороженные взгляды, все говорило об этом. А Елена уж очень явно привлекала внимание Билла Абеля к Стейси.

Как сможет она узнать правду? Как?

Когда за окном забрезжил рассвет, она, наконец, заснула.

Глава 7.

За завтраком Стейси столкнулась лицом к лицу со всеми Александерами, и все события минувшей ночи всплыли у нее в памяти. Но самих Александеров, казалось, эти события не коснулись. Их лица оставались такими же безмятежными, как всегда. Любой посторонний наблюдатель решил бы, что ничего не произошло.

Джон с аппетитом слизывал мармелад с кончиков усов и просил Команчи налить ему еще кофе.

Ричард равнодушно дожевывал тост.

Елена аккуратно смаковала апельсиновый сок.

Дерек, казалось, больше всего на свете был поглощен тем, чтобы идеально очистить яйцо, сваренное специально для него вкрутую.

Стейси показалось, что убийство Марии было ужасным сном, приснившимся ей одной. Она была изолирована от всех стеной страха, барьером своих воспоминаний.

Убийство было совершено, но его никто не замечал. Смерть была в доме, но она никого не коснулась.

Она вновь взглянула на Ричарда. Ничего нельзя было прочесть ни на его окаменевшем лице, ни в его серых глазах. Возможно, это была всего лишь маска, под которой скрывались его истинные чувства. Он любил Марию, был всегда добр к ней. Стейси подумала, что алиби, которое он придумал для них обоих, действительно действовало неплохо.

Вдруг Джон сказал:

— Стейси, дорогая, за несколько минут до вашего появления звонил Билл. Он едет сюда. Он хотел бы задать несколько вопросов.

Она кивнула.

— Он просил предупредить вас, чтобы вы никуда не уезжали, — невозмутимо басил Джон, будто речь шла о приезде гостей.

— Но я и не могу никуда уехать. Ведь мы же до сих пор не знаем… не знаем, кто убил Марию.

Елена посмотрела на Джона и спросила:

— Ты обо всем позаботился?

— Да, я все сделал.

— Все? — переспросил Дерек.

— Конечно.

— Я тоже дал кое-какие распоряжения Генри и Команчи, — сказал Ричард.

— Да, — проворковала Елена, скользнув по нему взглядом. — Я хотела просить тебя об этом. — Она повернулась к Стейси и небрежно проговорила: — Они собираются съездить в Педрас после завтрака. Билл сказал, что ему это необходимо.

Стейси не знала, как на это реагировать, и просто опустила голову, углубившись в изучение своей тарелки.

— Хорошо, — кивнула Елена. — Жизнь продолжается. Только я хотела бы, чтобы Билл поскорее предоставил нам возможность отдохнуть от этого напряжения.

— Он сделает все, что в его силах, — подбодрил ее Джон. — Мы хорошо знаем Билла.

Итак, это был не сон. Мария была убита. И Стейси была заложницей Каса де Сомбра. И не могла выбраться отсюда.

Билл Абель с Джедом уже ждали их в гостиной. Билл наблюдал, как Александеры один за другим входили в комнату. Стейси позвали в гостиную последней. Она вошла и села на стул, предложенный ей Биллом.

Ричард хотел остаться с ней, но Билл не разрешил.

— Должен же кто-то защищать ее права, — сказал Ричард.

— Ее права? — в голосе Билла прозвучал гнев. — Никто и не посягает на ее права. Я всего лишь собираюсь задать ей несколько вопросов. Я первый признаю, что у нее не меньше прав, чем у любого другого.

Но даже после такой тирады Ричард не решился оставить ее с Биллом. Повернувшись к Стейси, он спросил:

— Вы тоже не обеспокоены соблюдением ваших прав?

— Я могу сказать только то, что было на самом деле, могу говорить правду. — Но она помнила о лжи, которую придумал Ричард, и сейчас это тяготило ее. Настолько, что ее щекам стало горячо. Она сжала свои маленькие кулачки и произнесла: — Шериф, я не убивала Марию.

— Если вы — нет, то кто же? — его голос был тусклым, переходящим в шепот. — К тому же, если вы готовы говорить правду, отвечайте — вы ревновали мужа к Марии, не так ли? И не она ли была причиной, по которой вы хотели оставить Дерека? И не будете же вы отрицать, что у вас единственной был мотив для этого преступления? Только у вас, и ни у кого больше.

Да, идея Елены пустила глубокие корни в представлении этого тугодума, решила Стейси. Но все же она решила бороться за себя, и сказала:

— Есть еще одно объяснение. И я его знаю.

Но Билл проигнорировал ее слова и начал задавать уже следующие вопросы:

— Назовите ваше полное имя? Где вы родились? Когда?

Она старательно ответила на все вопросы, медленно, тщательно, правдиво. Правдиво до тех пор, пока Билл не начал задавать вопросы, касающиеся того момента, когда она пошла в комнату Дерека. Тут ей пришлось трудно, и не потому, что она боялась, нет. Просто ей не хотелось выдавать Ричарда. К тому же ее не оставляла страшная мысль, что это Ричард зарезал Марию и использует ее, чтобы скрыться от правосудия. И нужно было еще хорошенько подумать о Дереке.

Или это было уже неважно?

Билл наблюдал за ней, задавая вопросы, которые накатывали лавиной. Вопросы, вопросы, еще вопросы… Старые и новые. Новые и старые.

У Стейси разболелась голова.

В глазах появилась резь.

Неожиданно все прекратилось. Билл спросил:

— Вы хотите сказать мне что-нибудь еще? Вы и Ричард были вместе. Вы оставили его и пошли к Дереку. Когда вы вернулись в свою комнату, то увидели мертвую Марию, так?

— Да, так все и было.

Билл взглянул на Джеда:

— Позови их всех сюда.

Когда остальные присоединились к ним, Билл объявил:

— Все было так. Мария, по всей видимости, была убита незадолго до того, как Стейси обнаружила ее в своей комнате, в то время, когда она была в комнате у Дерека. До этого момента Ричард и Стейси были вместе. У Стейси не было возможности сходить за ножом. Верно?

— Только если они действительно были вместе, — произнес задумчиво Дерек.

— Ты мне не веришь? — спросил Ричард.

— А почему я должен верить, — огрызнулся Дерек. — Я вообще уходил из дома. — Он посмотрел на Билла. — Ходил на прогулку в одиночестве. Я уже говорил вам об этом.

Его голос был полон такой неприкрытой злости, что Елена поспешила вмешаться:

— Ну, Билл, зачем столько вопросов? Разве мог кто-нибудь из нас сделать это?

— Я только спрашиваю, не так ли? — шериф посмотрел на Стейси.

— Вы уверены, что закричали, когда увидели ее?

Глава 8.

— Она закричала во второй раз, когда увидела ее, а в первый, когда обнаружила, что дверь открыта, я слышал это через окно, — подтвердил Ричард.

— Ты не говорил об этом вчера ночью, — вмешался Дерек.

— Билл не спрашивал меня об этом, — отрезал Ричард.

Билл вздохнул:

— Хорошо. Пожалуйста, никуда не уезжайте, пока я не вернусь. — Он посмотрел на Стейси. — А вернусь я довольно скоро.

Она подождала, пока все уедут.

Прошло несколько минут, прежде чем она смогла перевести дух, собраться с силами и отпустить внутри себя пружину, которую все время держала туго сжатой.

Когда она пришла в себя и смогла более спокойно оценить свои чувства, она отправилась на поиски Дерека. Стейси нашла его в патио сидящим рядом с кирпичной кладкой, среди гвоздик.

Она остановилась перед ним. Ее руки были спрятаны в карманы жакета, светлые волосы сияли на солнце.

— Дерек, скажи, зачем ты на мне женился? Что ты хотел получить от этого?

— Получить? — он усмехнулся. — Что за странные вопросы ты задаешь?

— Ты никогда не любил меня, Дерек.

— Мы поженились. Ты моя жена, — он усмехнулся, но взгляд его оставался печальным. — И мне не нравится, что ты навещаешь Ричарда в его спальне.

— Я не была там, потому что… — начала она с жаром, но замолчала.

— Не знаю, что и думать, — усмехнулся Дерек. — Я не подозрительный и не ревнивый, ведь ты знаешь.

— Меня там не было, Дерек.

— Билл Абель будет думать, что вы солгали по очень важной причине.

Она вытащила руку из кармана и коснулась его плеча:

— Дерек, скажи мне, чего ты хочешь? Зачем ты привез меня сюда? Это как-то связано со смертью Марии?

— Я привез тебя сюда, потому что тогда это показалось мне довольно хорошей идеей. — После паузы он добавил: — Пока я был с тобой, я не беспокоился о своей шкуре. И не задавай мне больше глупых вопросов.

— Тебя не было в твоей комнате, Дерек. Ты был с Марией?

— Я уже говорил Биллу. Я отправился на прогулку.

— Она любила тебя, да, Дерек? Вот почему она так ненавидела меня, все время надевала мою одежду, чтобы показать, что она не хуже. Ей хотелось быть мной, хотелось быть твоей женой.

— У тебя какое-то вывихнутое воображение!

Пыльца с розовых гвоздик упала на его брюки, и, стряхнув ее, он неожиданно резко поднялся и пошел прочь, не обернувшись и не сказав больше ни слова.

Она вернулась в свою комнату и там в одиночестве снова перебрала в памяти все события.

— Вывихнутое воображение? — переспросила она себя. Примерно так же он реагировал, когда она рассказала ему о детском плаче по ночам.

А был еще скрип песка под колесами подъезжающей в темноте машины, которая останавливается в самом темном уголке сразу за воротами. Потом следовала короткая пауза, и снова раздавался шелест колес, а потом возникала уже долгая и очень тревожная тишина… Сколько раз в ночи она слышала эти звуки? Сколько еще самых разных звуков довелось ей услышать, кроме детского плача? А Дерек говорит, что у нее вывихнутое воображение.

Команчи с каменным лицом позвала ее обедать.

Подходя снаружи к гостиной, Стейси услышала возбужденные голоса и остановилась, прислушиваясь.

— Это ты во всем виноват, Дерек! — раздавался крик Елены, ее всегда такой музыкальный голос вдруг стал грубым и визгливым. — Мы все продумали и сейчас могли бы уже путешествовать по Востоку, а не торчать здесь, если бы не твоя глупость.

— Я ничем не могу помочь тебе, Елена. Все произошло так, как произошло. Я должен был что-то сделать, и я сделал.

— Но разве ты не видишь, что сейчас…

В этот момент кто-то дотронулся до ее плеча. Стейси вздрогнула, и, помимо ее воли, краска залила ее щеки. Она встретилась взглядом с холодными серыми глазами Ричарда. Он сказал:

— Настало время войти, не так ли?

* * *

Она ожидала, что полиция скоро вернется.

Она ждала их после завтрака, прокручивая в голове предполагаемые ответы на их вопросы. В ее ответах должна была звучать искренность. А вопросы обязательно должны были появиться после того, как она расскажет Биллу Абелю все, что знала, надеясь, что это поможет ему найти настоящего убийцу Марии, позволит объяснить ее странную женитьбу с Дереком и все ее непонятные отношения с остальными членами этого загадочного семейства.

Она должна объяснить, что женитьба Дерека на ней была всего лишь прикрытием чего-то, о чем она не знала. Может быть, он занимался торговлей наркотиками или еще чем-то в этом роде. Она должна описать свое двухмесячное путешествие со всеми его странностями, а затем объяснить все те изменения, которые произошли с Дереком, как только они вернулись в Каса де Сомбра. Она должна передать Биллу Абелю разговор между Еленой и Дереком, который случайно подслушала у открытого окна. Должна была высказать предположение, что Александеры не желали видеть ее в Каса де Сомбра, но и боялись, что она покинет его. Ведь она могла рассказать о ночных звуках, о крике ребенка и могла признаться, что Ричард солгал шерифу. Когда Билл узнает всю правду, он должен поверить, что она ничего, абсолютно ничего не знает о смерти Марии.

Стейси ждала, волнуясь, что ее в любую минуту могут позвать в гостиную. Но было уже далеко за полдень, а шериф все не появлялся. Она вышла в патио. Ричард сидел на скамье у стены. Он увидел и позвал ее.

Стейси подошла и села рядом, сообразив, что Ричарду следует знать о ее разговоре с мужем. Она глубоко вздохнула.

— Сегодня утром, Ричард, я сказала Дереку, что я не была у тебя.

Ричард бросил на нее уничтожающий взгляд:

— Ты не хотела позволить ему подумать о тебе что-нибудь плохое?

— Но ведь этого не было на самом деле, а я ненавижу лгать, — сказала она. — К тому же, я хочу как-то объяснить все, что здесь происходит. Я даже собираюсь все рассказать Биллу Абелю. Надеюсь, он разберется в этом лучше меня.

— Ты хочешь рассказать?

— Да, Ричард.

— Тебе лучше бы запереть рот на замок, а ключ вышвырнуть подальше в пустыню, Стейси.

— Лучше для меня или для твоей безопасности? — спросила она.

— А ты как думаешь?

— Я не знаю.

— Вот это мудро, — произнес он твердым голосом. — Не знать, что лучше, но действовать так, словно тебе ничего не грозит. Вероятно, ты веришь в чистоту и непорочность человеческой природы, или у тебя полностью отсутствует инстинкт самосохранения. Впрочем, в тебе может говорить и отголосок стерильного воспитания… Неважно. А важно лишь вот что — не говори никому ни о чем. Ну и конечно, не нужно думать обо всем этом так много, — он посмотрел на нее, но на его лице ничего нельзя было прочитать. Он погладил ее по щеке. Его пальцы были теплыми и очень нежными. Она внезапно вспомнила, как он точно так же погладил по щеке Марию. Стейси отпрянула. Он встал и ушел, больше не добавив ни слова.

Она решила, что, как ни жаль, он тоже оставил ее. Ветер раскачивал большое железное ведро, висевшее на веревке, перекинутой через стену. Оно с негромким клацаньем ударялось о кладку.

Внезапно перед ней вырос Дерек и, наклонившись, сказал:

— Ты в своих мыслях за много миль отсюда, не так ли, дорогая?

Она ничего не ответила, только пристально посмотрела на него. Тогда он добавил:

— Но ты здесь, в Каса де Сомбра, со мной.

— Только до тех пор, пока полиция не узнает правду, — отрезала она.

— Ты навсегда здесь, Стейси.

— Не говори ерунды, Дерек. Этого никто не сможет вынести.

— Не уверен, что ты это помнишь, но ты приходишься мне женой, — последнее слово он произнес так, словно выплюнул изо рта что-то очень невкусное.

— Это можно изменить.

— Бедняжка, ты не всегда понимаешь мужчин, верно?

Взгляд темных глаз Дерека вдруг смягчился, и он ласково произнес:

— Знаешь, я хочу попросить у тебя прощения за то, что был не очень внимателен к тебе все последнее время. Разом навалилось так много забот… Но теперь все прошло. Я сегодня же переберусь в твою комнату, и все будет как раньше, да?

— Можешь не беспокоиться, Дерек, — ответила она холодно. — Уже ничего не будет как раньше. Я не собираюсь начинать все сначала. Ты для меня уже не имеешь значения.

Лишь выпалив эту тираду, она поняла, насколько это было правдой. Она сама удивилась глубине своего равнодушия к нему. Ведь совсем недавно она мучилась вопросом, почему он разлюбил ее, мечтала вернуть его любовь, со сладкой дрожью вспоминала его прикосновения, его нежность… А теперь она едва сдерживалась, чтобы не ответить откровенной грубостью на его попытку охмурить ее как деревенскую дурочку.

Возможно, дело было в том, что она научилась понимать ход его мыслей, и ей стало легче с ним. Это была просто новая комбинация, часть того кошмарного представления, которое разыгрывалось перед ней и, к сожалению, не без ее участия. Возможно даже, что новая роль образумившегося мужа была придумана Дереку кем-то другим из Александеров. Почему-то им необходимо было удержать Стейси в Каса де Сомбра, по крайней мере, сейчас. Хотя она не все могла объяснить, она знала многие их секреты, и они отдавали себе отчет в том, что не в ее интересах молчать о них. Следовательно, их игра заключалась в том, что она должна оставаться в Каса де Сомбра до тех пор, пока…

Казалось, сильная, безжалостная, ледяная, как дыхание смерти, рука сжала ей сердце. Она взглянула мимо все еще улыбающегося Дерека на острые вершины гор.

Дерек сказал просительно:

— Если ты достаточно разумна, останься здесь хотя бы еще на некоторое время. К тому же, ты обещала шерифу. Будет нечестно, если после своего обещания ты вдруг исчезнешь…

Все было и так ясно. Она не стала ему ничего отвечать.

Раздался шум автомобиля. Ворота открылись. Стейси вглядывалась в промелькнувшие в машине силуэты. Она ожидала, что это будут Билл Абель и Джуд Линкольн. Но вместо этого в патио въехал старый автомобильчик. Когда он остановился, из него вышел Генри. Он вернулся к воротам и закрыл их. Команчи подождала, пока он вернется и присоединиться к ней. Затем их фигурки, согнувшиеся от тяжести постигшего их горя, направились в дом.

— Похороны закончились, — тусклым голосом произнес Дерек.

— Похороны? Марию уже похоронили?

— Да, здесь, как на всем Юге, стараются хоронить как можно быстрее.

— Но Дерек, разве никого из вашей семьи не было на похоронах Марии?

Дерек равнодушно ответил:

— У нас свои заботы. К тому же, я побоялся… — он не договорил начатую фразу.

— Ты побоялся, что вас, Александеров, увяжут с этим преступлением. Как же, вы не можете позволить себе быть как все, вы же — столпы общества! Дерек, вот что я хочу сказать тебе и всем твоим родным, вы — бессердечны!

— Лучше подумай о том, что ты собиралась рассказать Биллу Абелю, — ответил он раздраженно.

— О да, ты хотел бы, чтобы он арестовал меня, не так ли? Тогда ты будешь в полной безопасности, избавишься от угрозы, которую я представляю, верно?

— Ты умнее, чем я полагал, — он вздохнул с сожалением. — Елена и Джон оценили тебя более верно.

— А ты этого не хотел видеть? — с вызовом спросила Стейси. — Да, я в самом деле ничего не понимала из того, что здесь происходит. Наверное потому, что я ни о чем не беспокоилась. Я просто верила тебе и собиралась здесь жить. Но вы с вашим бессердечием, с вашей холодностью… Вы все разрушили.

Дерек сказал:

— Все, что ты можешь сказать о нас, оставь при себе. И помалкивай обо всем, что знаешь. Если не будешь молчать, то очень скоро пожалеешь, что вообще оказалась здесь.

И он ушел.

Она подождала, пока он не скроется в своей комнате, думая о том, что за причина крылась в желании Дерека и остальных Александеров видеть ее арестованной? Еще она задавалась вопросом, почему он так откровенно говорил с ней сегодня? Или у него исчезли какие-либо причины скрывать свои чувства после того, как она призналась ему в равнодушии к нему? Но хотя бы из приличия, он мог не говорить, что, кроме расчета, его ничего не привязывало к ней. Или ему в самом деле надоела эта игра?

Она не могла понять всего, что происходило в нем. Наконец, устав от этих мыслей, она стала собираться с духом, чтобы сделать еще одно важное дело. Она посидела, встала и направилась к крылу, где находились комнаты Генри и Команчи. Когда она вошла, Генри встал, тщательно прикрыл за ней дверь и застыл в ожидании.

— Я сожалею о том, что произошло с Марией, — сказала она.

Он кивнул.

— Я не умею приносить соболезнования, как это принято, мне просто никогда не приходилось этого делать. Но я очень сожалею. Объясните это, пожалуйста, Команчи вместо меня. Мария — она не должна была, вот так, неожиданно и нелепо…

Он снова кивнул. Тогда Стейси сжала за спиной кулачки и прошептала:

— Генри, я не убивала Марию. Пожалуйста, пожалуйста, поверьте мне.

По его всегда неподвижному лицу прошла зыбь, а затем он сказал очень спокойным голосом:

— Мы знаем.

— Да? Но тогда вы знаете, кто это сделал?

Не меняя позы, он передвинулся к окну и устремил взгляд на вершины гор, которые сверкали на солнце.

— А вот этого мы не знаем, — сказал он наконец.

Дверь в комнату внезапно распахнулась. Вошла Команчи. Она быстро заговорила по-испански. Генри посмотрел на Стейси, а затем подошел к Команчи. Они о чем-то пошептались, поглядывая на Стейси пустыми черными глазами, а затем просто исчезли в глубине следующей комнаты, где находилась их квартира.

Стейси ничего не оставалось делать, как вернуться к себе.

Почему Мария была убита, спрашивала она себя. Кто мог это сделать? Как она могла доказать Биллу Абелю свою невиновность? Как ей удастся покинуть Каса де Сомбра, этот Дом Теней, которые окружают его снаружи, но которых еще больше внутри?

Она ждала и надеялась, что шериф все-таки приедет. Но его не было.

Семья вновь собралась за обедом, как всегда молчаливая, отрешенная. Но теперь эта отрешенность коснулась и самих Александеров, они каким-то образом сумели отгородиться друг от друга. Это было так тяжело, что Стейси вздохнула с облегчением, когда Дерек произнес как обычно:

— Ты можешь идти в свою комнату, если закончила.

Вечер никак не кончался. Она опять была одна, наедине со своими мыслями. Наконец, она уснула.

Глава 9.

Она дремала. Сквозь дрему она услышала удары церковного колокола. Печальный, долгий, тающий звук неожиданно изменился и стал очень пронзительным и неприятным, будоража, казалось, самый утренний воздух. Она окончательно проснулась и села в постели.

Серый рассвет проник в комнату. Она зияла пустотой и одиночеством. Ничего, кроме серого сумрака.

Она выбралась из постели и накинула халат.

Холодный порыв ветра ударил ей в лицо, когда она открыла дверь. Она вышла в патио. Оно было пустынным, ничто не нарушало тишину утра, кроме шелеста цветастых мальв, да скрипа веревки, трущейся о кирпичную стену.

Вдруг она увидела, что на веревке что-то висит, что-то большое, тяжелое, раскачивающееся с нею в такт.

Она наблюдала, оцепенев, за этим методичным движением.

Наконец, она решилась. На негнущихся ногах она приблизилась к стене и поняла, что снова вернулась в ночной кошмар.

Перед ней был Дерек, он ждал ее. Он ждал, и его темноволосая голова была выгнута под неестественным углом к плечу. А ноги в нескольких дюймах висели над землей. Он ждал, повешенный на старой веревке. Распухшее лицо, перекрученная шея, глаза, вылезшие из орбит…

Она закричала, и кричала, не переставая, пока сумрак патио не прорвал яркий свет. Молчание было нарушено.

Позади нее раздались торопливые шаги. И она бросилась по направлению к ним.

Ричард выкрикнул, казалось, из самого сердца:

— Стейси… Стейси…

И распахнул руки ей навстречу. Спасаясь от того, что было сзади, она кинулась к нему.

* * *

Первая — Мария. Затем — Дерек. Это было все, о чем Стейси могла думать.

Елена, наконец, перестала плакать. С бледным, опухшим лицом она стояла позади Джона, держа его за руку.

Ричард сидел на полу перед камином. Он странно, как цветок за солнцем, следил за огнем, и на его сером виске билась нежная, тонкая жилка.

Билл Абель сидел, откинувшись на спинку стула, положив нога на ногу. Его голубые глаза были устремлены на серебряную кофейную чашку:

— Произошло нечто такое, чего я даже не мог предположить.

Ричард очнулся от своей задумчивости, поднялся и налил чашку кофе себе, а затем Джеду Линкольну и шерифу. Билл поблагодарил его кивком и вздохнул.

— Такое тихое утро…

— Для оставшихся в живых, — сказал Джон с печальной усмешкой.

— Да, — согласился Билл, взглянув на Стейси.

Она сидела в оцепенении.

— Я должен рассказать вам, чем располагает следствие, — Билл поднялся. — Дерека ударили по голове. У него остался след. По всей видимости, кирпичом, одним из тех, что лежат у ворот. — Билл выпил крошечную сервизную чашечку кофе одним глотком. — Это произошло правее ворот, у самой стены. Затем ему вокруг шеи затянули веревку, и… А старое ведро, болтавшееся на ней раньше, отвязали и выбросили.

Его слова повисли в воздухе. Елена задохнулась от боли.

Стейси прошептала:

— Ведро висело там очень надежно и стучало о стену. Мне кажется, я слышала его скрип всю ночь.

— А больше вы ничего не слышали? — быстро спросил Билл. — Может быть, вы слышали, как он выкрикнул что-то или сказал, или еще что-нибудь? Особенно если стоять близко, совсем близко, у стены, с правой стороны от ворот?

— Нет! — в отчаянии закричала Стейси.

Елена вдруг заговорила, и ее голос зазвучал очень жестко:

— Если все было сделано так, как вы предполагаете, то это могла сделать и женщина.

Бой был начат. Елена больше не могла скрывать свою враждебность к ней.

— Нет! Я не делала этого! Я никого не убивала! Почему вы мне не верите? — снова закричала Стейси.

Елена обернулась к ней, у нее в глазах пылала ненависть:

— Стейси, вы же нам говорили, что собираетесь оставить Дерека. Он возражал, не так ли? Александеры никогда и никому не позволяют себя бросать. И Дерек не позволил бы вам этого.

Билл невозмутимо спросил:

— Так вы собирались оставить Дерека?

Это был тот момент, когда она могла рассказать ему всю правду обо всем, что случилось. Она глубоко вздохнула и приготовилась начать. Но Ричард, как сверхчувствительная мембрана, почувствовал это и не позволил ей, он повернулся к Елене:

— Дорогая, боюсь, ты сейчас не владеешь собой и можешь наговорить много лишнего.

— Пожалуй, он прав. Ты должна отдохнуть, Елена, — поддержал его Джон, покусывая усы.

Но все Александеры, как один, все еще не сводили глаз со Стейси. И вдруг она обнаружила, что не может сказать ни слова, пока все так пристально на нее смотрят. Ее парализовал страх.

Билл потряс головой:

— Никогда не сталкивался ни с чем подобным на моей территории.

— Да, боюсь, такая ситуация вам не по плечу, — сказал Ричард. — Вызывайте полицию штата.

Билл поднялся:

— Наша газетенка поднимет вой, если я это сделаю. Им это не понравится, ведь прошло всего несколько часов, а я уже должен бежать за помощью. А с другой стороны, что тут еще можно поделать? Вопросы, вопросы… Я задаю множество вопросов, но не получаю ответов, — пробурчал он.

Елена неожиданно пришла в себя после приступа отчаяния и попробовала все с начала.

— Мы слишком мало знаем о Стейси, — сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал мягко. — Возможно… Вы меня простите, Стейси, но возможно, все дело именно в вас. Может, она сама не отдает себе отчет, что…

Все глаза были обращены на Стейси. Не выдержав тяжести этих взглядов, она отвернулась.

— Неплохая мысль, — хмыкнул Билл. — Но у вас нет доказательств. А мне необходимы доказательства.

Джон с улыбкой повернулся к Стейси:

— Только вы ни о чем не беспокойтесь, дорогая, мы, как было все это время, одна семья. И мы отстоим вас, чтобы вы там не натворили.

— Ну что же, — Билл посмотрел на Джеда Линкольна и встал. — Пошли. У нас еще много дел в городе.

— А как насчет дел здесь, в этом доме? — спросил Джон.

— Все равно нужно дождаться результатов вскрытия, — ответил Билл. — А потом, — он взглянул на Ричарда, — потом этим займется полиция штата.

Стейси вскочила на ноги.

— Возьмите меня с собой, пожалуйста, — взмолилась она, схватив Билла Абеля за рукав куртки и не сводя с него умоляющего взгляда.

— Что? — Билл остолбенел. — Вы хотите сделать признание?

— Мне не в чем признаваться, — твердо ответила Стейси и отпрянула от шерифа.

— Успокойся, — сказал Ричард, вставая у нее за спиной.

— Я не могу оставаться здесь, — сказала она Биллу. — Если вам хочется, арестуйте меня. Держите в тюрьме, пока не узнаете правду, но увезите.

Джон закудахтал:

— Но почему, Стейси? Ведь я сказал, мы — одна семья. Елена просто погорячилась… Вы должны понять, она не в себе после всех этих событий. Если вы невиновны, то зачем отправляться в тюрьму?

— Я боюсь, боюсь оставаться здесь! — прокричала она.

Елена выпрямилась и произнесла:

— Уж вам-то нечего и некого бояться здесь.

Билл властно спросил:

— О чем это вы?

Елена истерически захохотала:

— Ну, вы же все видите, Билл. Преступникам не имеет смысла бояться, потому что вся угроза исходит от них.

— Что-то еще должно случиться, — бормотала, как во сне, Стейси. — Я знаю это, чувствую…

Шериф вздохнул.

— Я не могу арестовать вас без серьезных улик, миссис Александер. Понимаете? Вот если вы собираетесь сознаться, тогда все выглядит законно. А без признания… — Он пожал плечами.

Ей хотелось выкрикнуть: — пусть считается, что она сделала это, что она убила Марию и Дерека, — только пусть заберет ее отсюда. Хотелось сказать что-нибудь еще, все что угодно, лишь бы ей позволили убраться из Каса де Сомбра… Но она не сделала ничего. Она знала, если произнесет эти слова, то никто и никогда уже ни в чем не поверит ей, какие бы доказательства она ни предъявляла в свое оправдание.

— Ну? — спросил Билл. Оказывается, он ждал.

Стейси покачала головой.

— Ладно, пусть будет так. Мы вернемся, — сказал ей Билл. — И тогда разберемся во всем.

Она чувствовала, он почти уверен в ее виновности. Помимо тона, каким эти слова были сказаны, она поняла это по взгляду, который он бросил на нее, уходя с Джедом Линкольном.

Когда полицейские ушли, Елена печально опустилась на софу.

— Я не могу в это поверить, — прошептала она. — Дерека нет, его убили…

— У нас много дел, — сказал ей Джон, пытаясь отвлечь ее от нового всплеска отчаяния.

— Да, да, я сейчас возьму себя в руки. Я знаю, все надо сделать быстро. — Она повернула голову и изучающе взглянула на Стейси. — Простите меня. Надеюсь, вы забудете мои слова. Я потеряла голову, потому что… Дерека нет больше с нами.

— Вот, видите, Стейси, все так, как я вам говорил. — Джон помолчал и продолжил: — Мы одна семья. Вам нечего бояться нас, вы должны это понимать.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Это правда, — повторил он.

Елена прошептала:

— Я не хотела обидеть вас, Стейси. Только… мы всегда так тихо жили. А с тех пор, как здесь появились вы…

Стейси пристально посмотрела на Елену, на Джона.

Елена первая пыталась обвинить ее в убийстве Марии, а затем в убийстве Дерека. А сейчас они вдруг пытаются помириться и высказывают ей свое расположение.

Они все-таки хотели, чтобы она осталась в Каса де Сомбра. Они не могли позволить, чтобы она уехала, по крайней мере, сейчас. А быть может, и никогда в будущем.

Она встала.

— Куда вы собрались? — быстро спросила Елена.

— В свою комнату, — ответила Стейси.

Когда она вышла, за ней поднялся Ричард.

— Вы все еще собираетесь сунуть голову в пасть льва? — спросил он.

— Я не понимаю, что это значит.

Он взял ее за руку:

— Стейси, вы должны понять, вы находитесь в очень серьезной опасности.

— Да, я знаю, — прошептала она.

— Знаете? Тогда зачем вы просили Билла Абеля, чтобы он забрал вас? Он же сразу обвинит вас во всем, неужели это не понятно?

— Просто я очень боюсь, — она улыбнулась ему вымученной улыбкой. — И из двух опасностей, которые представляют шериф и моя так называемая семья, я выбираю Билла.

— Возможно, это не самое правильное решение.

— Я ничего не могу придумать, чтобы защититься.

Он отпустил ее руку:

— Я думаю, вы знаете больше, просто делаете вид, играете роль…

— Что это значит, Ричард?

Он не ответил на ее вопрос, только спросил:

— Так почему вы не рассказали Биллу все, как собирались?

— Все?

— Ну, хотя бы о вашем фальшивом алиби, которое я придумал? — спросил Ричард мягко.

— Не знаю. Возможно, я не могла думать.

Его голос стал неожиданно нежным:

— Стейси, будем друзьями, будем помогать друг другу, а?

— Я совершенно одна.

— Но вы можете подружиться со всеми.

— Если только через пару дней еще останется с кем, — сказала она печально. — Когда я выходила замуж, я так рассчитывала, что сумею подружиться со всеми, была в этом просто уверена. А потом…

Она не могла продолжать, не могла не только говорить, но даже думать о своих прежних мечтах о счастливой жизни в этом огромном и величественном доме, в Каса де Сомбра.

— Вы не рассказывали Биллу о ночи, когда умерла Мария, и я прошу вас вообще не делать этого. По крайней мере, сейчас. Это самое лучшее, что я могу предложить вам, Стейси.

Она не отвечала ему. Они стояли у двери ее комнаты. Наступила пауза.

— Знаете, я хотел бы, чтобы вы никогда не приезжала сюда, Стейси, — сказал он тихо.

— Я тоже, — прошептала она.

Затем вошла в комнату и плотно-плотно закрыла дверь.

Глава 10.

День тянулся бесконечно долго.

Стейси была одна в своей комнате, смотрела на пустые стены, задавала себе все те же неразрешимые вопросы.

В чем заключался план, в котором участвовали все Александеры, включая Дерека? В чем Елена и Джон обвиняли Дерека? Что именно хотел замаскировать Дерек, женившись на ней? Когда Дерек был самим собой, когда был с ней или когда вернулся в Каса де Сомбра?

Могла ли что-нибудь знать Мария? Могли ли Дерек, Елена, Джон и даже Ричард заставить ее молчать о тех тайнах, о которых она поневоле узнала здесь? Почему Дерек стал следующей жертвой?

Мысли Стейси были прерваны появлением Елены. Высокая, темноволосая, подтянутая, она вошла вместе с Команчи, которая несла поднос.

Команчи бросила на нее ничего не выражающий взгляд черных глаз, повернулась и вышла. Елена села на краешек кровати и разгладила складку на черных брюках:

— Похороны будут завтра. В десять часов, Стейси.

Стейси кивнула.

— У тебя есть черное?

— Да, юбка и блузка.

— Хорошо. — А затем: — Не знаю, чувствуешь ли ты хоть какую-нибудь печаль, но он был…

— Я все чувствую, Елена, — сказала Стейси мягко. — У меня есть воспоминания, которые… — Дальше она не смогла говорить.

— Да, я понимаю. И потому должна тебе сказать, — Елена опять помолчала некоторое время. — Мы — одна семья. Я думаю и говорю, как Джон. Я рада, что ты остаешься с нами.

— Конечно, я пойду с вами на похороны Дерека. У меня нет причины не делать этого.

— Это хорошо, — сказала Елена и пошла к двери. — Прости меня.

С этими словами она ушла, оставив за собой лишь слабое эхо шагов.

Стейси подумала, что у Елены была только одна причина вести себя с ней так дружески. Елена хотела узнать, что знает или что думает Стейси о тайнах Каса де Сомбра, о Дереке, об Александерах.

Дерек женился на ней по непонятной корыстной причине и по этой же причине привез ее домой. Возможно, он занимался контрабандой. Но у нее не было доказательств. Все, чем она располагала — домыслы, только слабые догадки, основанные на странностях их путешествия, на тех изменениях, которые произошли с ним дома, на звуках в ночи, которые не давали ей спать.

Почему Елена, Джон и даже Ричард были так удивлены, увидев ее? Ведь у них тогда не было причин подозревать ее в нечестности. Она старалась об этом больше не думать, но мысли носились по замкнутому кругу, вокруг одних и тех же вопросов, которые мучили ее. Почему убита Мария? Почему убит Дерек? Чьим планам они помешали? Стейси не удивилась бы, узнав, что в Каса де Сомбра кто-то сошел с ума и стал убивать по непостижимой для нормального человека причине. Елена предполагает, что все убийства совершила Стейси, но она была невиновна. Может, кто-то в самом деле болен и испытывает муки, которые и заставляют его убивать?

Может, это Джон? Или Елена? Может быть, убийцей был Ричард? Последнюю идею она нашла довольно сложной, но вполне допустимой.

Она подумала о Генри и Команчи, но тут же отвергла эту догадку. Никто из них не стал бы убивать Марию. Значит, они не могли убить и Дерека. Тогда кто?

В который раз она принялась прокручивать в сознании все, что случилось, пытаясь найти хоть какое-нибудь объяснение случившемуся.

Стены комнаты давили на нее. Тишина казалась невыносимой. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь, услышать голос, услышать простые слова, развеивающие ее мрачные мысли.

Она открыла дверь. Патио было пустым. Она увидела свет в окне Ричарда.

Не задумываясь, она пошла на свет. Он сразу открыл дверь, едва она постучала.

— Стейси? Опять что-нибудь случилось? — в его голосе звучала тревога.

Она вошла.

— Нет, кажется, ничего. Я только хотела задать вам пару вопросов.

Комната показалась ей теплой, уютной. На столе довольно деловито стояла раскрытая пишущая машинка.

— Вы работали? Я не слышала стука.

Ричард кивнул. Он казался еще выше, чем всегда. Рубашка стала ему явно великовата, должно быть, он сильно похудел за последние несколько дней.

— Ну? Что вы собирались мне сказать, Стейси?

Она подошла к стулу.

— Садитесь, — сказал он очень мягко.

Импульс, пригнавший ее сюда, погас, и она уже не могла объяснить, зачем пришла к нему. Но беспокойство не оставляло ее. Хотя она ничего не могла ему сказать, ей очень не хотелось возвращаться в свою комнату.

Он подождал немного.

— Стейси, что вы хотели сказать?

Она подняла на него глаза и, собравшись с духом, спросила:

— Ричард, между вами и Марией было что-нибудь?

Улыбка засветилась в его глазах.

— Это и есть ваша проблема, ради которой вы пришли ко мне?

— Должно быть, да, — прошептала она. — Ну так как?

— Нет. Я могу твердо и решительно ответить, что ничего не было в том духе, в каком вы, кажется, думаете. А сейчас, Стейси, послушайте меня. Вероятно, вы не понимаете отношений в семье, в которую попали. Мы все росли вместе: Дерек, Елена, Джон, Мария и я. У нас, конечно, была разница в возрасте. Но мы все жили одной жизнью, всегда бок о бок, всегда изолированные от других детей, как и принято в семьях нашего круга. Для всех других мы были совершенно закрыты. В своей семье я был аутсайдером. Не спрашивайте, почему. У меня есть гипотезы, но наверняка я этого не знаю. Дерек, Елена и Джон были настоящими Александерами, а я — изгоем. Поэтому я и убрался отсюда при первой же возможности. А потом, когда Мария… — он нахмурился. — В общем, я виноват перед Марией. Знал, что она не найдет здесь счастья, но не сумел ей этого объяснить. Почему-то она не поверила мне, не захотела уезжать отсюда, а может быть, и не смогла.

— Я понимаю, — сказала Стейси. — Но, если ты вырвался отсюда, зачем вернулся обратно? И почему через два дня после моего с Дереком приезда?

— Хотел посмотреть, что тут происходит.

Она пристально посмотрела на него огромными голубыми глазами.

— А как ты узнал, что здесь что-то происходит?

— У меня свой источник информации. Не забывай, я ведь журналист.

На стуле образовался тонкий слой розоватой пыли. Стейси смахнула ее, посмотрела на свои пальцы.

— Кирпич, — сказала она.

Она подняла на Ричарда глаза:

— Ты мог бы мне помочь?

— В чем?

— В гостиной есть телефон, — Стейси глубоко вздохнула. — Ричард, позвони Биллу Абелю и попроси его приехать сюда. Я хочу поговорить с ним.

— Я не сделаю этого, Стейси. Не сделаю ради твоей безопасности.

Она почувствовала, как волна безнадежности вновь захлестывает ее. Ей не удастся спастись, не удастся вырваться из этого кошмара. Она с усилием поднялась со стула.

— Разве мы стали на “ты”.

Он криво улыбнулся:

— Мне кажется, ты первая подала пример, — увидев отчаяние, в котором утонули ее глаза, он посерьезнел. — Стейси, я еще раз прошу тебя не говорить правду никому. Слышишь, никому?

— Я помню, — произнесла она, глядя в сторону. — Я все помню.

Подойдя к двери, она посмотрела на свой стул. Тонкий, прозрачный слой розоватой кирпичной пыли лежал на зеленой обивке.

В этом доме везде и на всем лежал слой розовой пыли. Она покрывала предметы, словно должна была скрыть все следы.

* * *

Фигура была маленькой, одетой во что-то черное, и, когда она повернула голову, мгновенно исчезла.

Стейси оцепенела от страха.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она краешком глаза вновь увидела эту загадочную персону. И лишь тогда она поняла, что это ее отражение. Переведя дыхание, она повернулась к зеркалу лицом. Белое лицо, глаза, ставшие огромными, песочные пряди волос, спутанных в беспорядке. Черная юбка, черная блузка — ее траурный наряд.

Траур по Дереку, которого она по-настоящему так и не узнала. По Дереку, которого она когда-то так любила.

Стейси отвернулась от зеркала. Она должна забыть Дерека, забыть все, что случилось.

Похороны были очень короткими. Джон, Елена и Ричард окружали ее тесным кольцом во время печальной церемонии, казалось, что они стараются не дать ей бежать. Как ей хотелось хотя бы попытаться! Но пока шериф Билл Абель не скажет ей, что она свободна, она должна оставаться в Каса де Сомбра.

Позднее, когда траурная церемония закончилась, она опять прошла процедуру дознания вместе с семьей. Процедура была достаточно милосердной, так же, как и похороны. Ей показалось, что она и остальные просто отвечали на вопросы, которые задавал коронер твердым голосом и так же твердо и вежливо выслушивал их ответы. Но прежде, чем уйти, он объявил:

— Как я понял, Мария Сантистебан была заколота ножом неизвестным лицом, не так ли? Также по неизвестным причинам кем-то был убит Дерек Александер? — Он взглянул на Билла Абеля. Тот утвердительно кивнул, бросив взгляд на Стейси. Окруженная Александерами, дрожащая, она села в машину и вернулась обратно в Каса де Сомбра.

Сейчас, когда день был позади, а ночная тишина таила угрозу, она заперлась в своей комнате, думая о том, как долго ей еще предстоит находиться в этом убежище.

Вдруг, в полной тишине ей что-то почудилось. Снаружи раздался какой-то звук, он шел как бы издалека. Прислушиваясь, она затаила дыхание. Звук повторился снова.

Она подумала, что это может быть шуршанье шин о песок возле ворот, но в неподвижном, ночном воздухе четко раздалось клацанье металлической задвижки. С того самого дня, когда была убита Мария, машины больше не подъезжали по ночам. И ворота не открывались.

А сейчас можно было подумать, что ночной посетитель появился снова. Стейси бросилась к окну, но изнутри ничего нельзя было разглядеть, кроме теней, бесшумно перекатывающихся по клумбам с мальвами.

Она на цыпочках подошла к двери и открыла ее. Тишина нерушимо царила в патио огромного дома, в самом доме, во всей долине, окружающей дом.

Стейси пошла к воротам. Она была уже недалеко от них, у самой кирпичной стены, когда снова услышала этот звук. Но на этот раз он раздался сзади. Он был не громче шороха, но он заставил ее замереть в неподвижности.

Прежде, чем она успела обернуться и перевести дыхание, что-то мягкое, душное, неумолимое упало ей на лицо, толкнуло ее, опрокинуло на спину, не давая ни двигаться, ни дышать. Она попыталась бороться, но ее руки повисли в пустоте. Несколькими мгновениями позже она почувствовала, как перед ее глазами поплыл красный туман, и острая боль перерезала горло. Она стала проваливаться все глубже и глубже в темноту.

* * *

Когда она пришла в сознание, первое, что она почувствовала, была боль. Страшная боль в горле. Красный туман по-прежнему плыл перед глазами, так что она не могла видеть ничего другого. Но она уже могла различать голоса. Они звучали как бы издалека, но постепенно приближались к ней.

Она попробовала собраться с силами и, наконец, сумела приоткрыть глаза.

Над ней склонился Ричард. Губы его были белыми, а лицо посерело так, что казалось высеченным из камня. Он очень мало походил на прежнего Ричарда, с которым она отправилась в ту веселую поездку в Педрас — единственное радостное воспоминание за все эти недели.

За его плечами она увидела синее небо, бледнеющие звезды и темные вершины гор, замыкавшие долину в кольцо.

— Лучше? — спросил он мягко, осторожно поддерживая ей голову.

Она прошептала:

— Да, думаю, что да, — ее голос прозвучал хрипло, как заржавленный. Она почти ощутила, как эти слова, словно твердые рыбные кости, вываливаются из ее горла, но, в отличие от костей, облегчения это не доставляло. К тому же ее спина, плечи, поясница — все нестерпимо болело.

Тогда она услышала голос Елены:

— Стейси, что случилось? Что вы тут делали?

— Не сейчас, — остановил ее Ричард.

Он обнял Стейси за плечи и приподнял, пытаясь усадить на твердых камнях дорожки. Она почувствовала силу и тепло, исходящие от его рук, и снова, как прежде, почувствовала себя в безопасности. Затем увидела оторванную с одного конца веревку, брошенную на землю в нескольких шагах, и ей стало страшно.

На другом конце веревки была петля. Еще неподалеку валялась подушка, Стейси узнала ее, это была подушка из гостиной. Теперь она лежала, придавив стебли цветастых мальв.

Стейси вдруг ясно поняла, что должно было случиться. Звук открывающихся ворот должен был привлечь внимание и заманить ее сюда. Кто-то наблюдал за ней, когда она открыла дверь своей комнаты и пошла через патио. Здесь, вдали от дома, ей закрыли лицо подушкой и принялись душить, пока у нее перед глазами не поплыл красный туман. А затем, когда она потеряла сознание, подтащили к стене, накинули петлю на шею. Когда-то здесь строители забыли ведро. Потом…

На мгновение она отказалась думать об этом. Но это нужно было додумать до конца, и она сказала себе: ее должны были найти, как Дерека, безвольно раскачивающуюся на веревке.

Она содрогнулась. Ее огромные голубые глаза медленно скользнули по лицам людей, окружавших ее. Елена, с осунувшимся лицом, одетая в белую пижаму, Джон, теребящий свои усы, в расстегнутом на груди халате, Ричард — без рубашки, в черных брюках. За Александерами стояли Генри и Команчи, с каменными лицами наблюдавшие за происходившим, одетые так же, как всегда.

Стейси попыталась вспомнить, что она чувствовала, когда с кем-то боролась, попыталась вспомнить руки, державшие ее, вспомнить, что она чувствовала, прежде чем погрузилась в темноту. Мертвая хватка, не дававшая ей шевельнуться, духота подушки, перекрывшей воздух… Беспомощность в страшной борьбе.

— Осторожно, — сказал Ричард. Он начал ее медленно и плавно поднимать на руки. — Джон, позвони доктору в Педрас.

Стейси прошептала:

— Не нужно. Мне не нужен доктор. — А когда он поднял ее и легко понес прочь от этого места, она попросила: — Подожди, Ричард. Я хочу посмотреть.

— Посмотреть что? — спросила Елена. — Что ты хочешь увидеть, Стейси?

— Ворота. Где я была.

Но Ричард, не остановившись и даже не ответив ей, отнес ее в комнату.

А потом, когда он положил ее на кровать и, прикрыв голубым одеялом, держал ее за руку, она снова ощутила волну безопасности, исходившую от него, и с наслаждением прислушивалась к биению его сердца. Внезапно она вспомнила лицо Дерека, висевшего в петле у стены.

Дерек умер после того, как она рассказала ему о том, что Ричард солгал Биллу Абелю. Дерек умер после того, как она рассказала Ричарду, что Дерек знает о его лжи и что она собирается рассказать обо всем Биллу Абелю. А сейчас она подверглась нападению. Может быть, это все-таки Ричард? Под маской доброжелательности скрывается враг? Это он убил Марию, а затем своего брата?

Ричард изучающе посмотрел на нее. Она, не выдержав его взгляда, отвернулась. Он спросил:

— Так что же ты там все-таки делала, Стейси?

— Кто-то подкрался сзади и прижал подушку к лицу. И когда я теряла сознание, мне казалось, что меня тащили к стене, чтобы…

— Стейси, — сказала Елена, — не нужно ничего выдумывать, это не для нас.

— Но все случилось так, как я рассказала, — прошептала Стейси. — Посмотрите сюда. На мне пыль. Посмотрите на одежду. Вы видите? — опять ощущая свою беспомощность, настаивала Стейси.

Ей никто не ответил.

— Мария первая, затем Дерек, а следующая я, — бормотала Стейси, — неужели вы не понимаете?

Елена бросила на нее тревожный взгляд и произнесла:

— Ты не в себе, Стейси. Мы все понимаем, поверь нам. Но этих преступлений слишком много даже для нас, не говоря уже об этом дураке Билле Абеле.

Вот ведь как странно, подумала Стейси, на ее слова первой всегда реагирует Елена. Но она ничего не произнесла вслух.

Джон кивнул. Как ни странно, но этот всегда улыбающийся человек на этот раз не улыбался. Заметив взгляд Стейси, он произнес своим басом:

— Если бы на тебя напали, как ты утверждаешь, мы бы услышали. Тем более, была борьба, какой-то шум. А я ничего не слышал, Елена тоже… По крайней мере до тех пор, пока нас не позвал Ричард.

— Это ты нашел меня? — спросила она Ричарда.

Он кивнул.

— Как?

— Услышал шум, не мог понять, что это, и вышел посмотреть. А потом нашел тебя, с петлей на шее, без сознания…

— Ты снял меня с веревки?

— Нет, она была не очень прочной, я просто дернул посильнее, и она оборвалась.

Она спрашивала себя, если он хотел убить ее, то почему решил спасти? Или это было лишь предупреждением?

— Тогда, боюсь, придется все-таки рассказать обо всем Биллу Абелю, — пробормотала Елена. — Хотя это и не улучшит твоего положения, Стейси, не так ли? Я уверена, ты понимаешь, что это необходимо. Даже если это осложнит и нашу ситуацию, мы должны пойти на это.

— Вот с чего опять приходится начинать день, — сказал Джон.

Внезапно Стейси стала понимать смысл их слов. Они давали ей понять, что если бы ее нашли мертвой, все подумали, что она совершила самоубийство. Она вздохнула.

— Я не пыталась убить себя, — сказала она.

Ей никто не ответил.

Они отказывались ей верить, просто не хотели этого. Тем более, что ее самоубийство означало бы признание вины. И даже попытка самоубийства теперь была признанием вины. Петля неизвестной опасности все сильнее сжималась вокруг нее. Стейси повернулась к стене, говорить больше было не о чем. Все вышли из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Глава 11.

Билл Абель осмотрел следы на ее шее, ссадины, исследовал юбку и блузку, которые были на ней той ночью. Он терпеливо выслушал ее, пока она описывала случившееся.

Она надеялась, что сможет прекратить этот страх, висящий над ней, разорвать пелену обмана. Но шериф, посмотрев на нее узкими голубыми глазами, произнес:

— Слишком много всего, чтобы это могло быть правдой.

И Стейси поняла, что шериф думает так же, как и остальные. Прежде, чем они с Ричардом пришли к ней, шериф уже был убежден, что здесь состоялась неудачная попытка самоубийства. И все-таки она сделала еще одну попытку:

— Попробуйте найти следы на земле, которые остались, когда меня тащили на веревке. Они там должны быть.

— Их нет, миссис Александер.

— Значит нужно искать следы того, как их затаптывали или заметали, — сказала она слабым голосом.

Он посмотрел на нее, затем произнес:

— Кто же хотел убить вас, миссис Александер? И зачем?

Любой из Александеров, любой из двух индейцев, быстро промелькнуло у нее в сознании. Но у нее не было, как всегда, доказательств. И она не могла объяснить мотивы… Она тяжело вздохнула. Она должна рассказать Биллу Абелю все. Сейчас, сейчас…

Но Ричард сказал:

— Не беспокойте ее пока, Билл. Ей больше нечего вам рассказать.

Она скользнула взглядом по Ричарду. Его холодные серые глаза пристально смотрели на нее, предостерегая. Он не хотел, чтобы она рассказывала Биллу Абелю о его лжи. Наверное, это алиби было очень важно для Ричарда. Мог ли Ричард быть тенью, мелькнувшей перед ней в ту ночь?

Билл сказал:

— Вы знаете так же хорошо, как и я, что никто не мог надеть вам на шею веревку. Зачем вам нужна эта ложь? Может быть, вы обо всем расскажете, и мы, наконец, покончим с этим.

Ричард прервал его снова:

— Хватит, Билл!

Тот вздохнул и поднялся.

— Ну тогда хоть скажите, почему вы хотели повеситься?

Она увидела, что все бесполезно, и отвернулась от него к стене.

— Я вернусь, — сказал он ей. — Мы еще с вами поговорим.

Он по-прежнему считал ее убийцей Марии и Дерека, но у него нет доказательств ее вины. Александеры были вне подозрений. Он знал их всю жизнь, а она была чужой. И единственной, по его убеждению, кто в этом семействе мог совершить преступление.

— Подождите, — попросила она.

Шериф остановился у двери. Ричард спросил:

— Что еще, Стейси?

Она, не обращая внимания на Ричарда, спросила:

— Я должна оставаться здесь? Или я, наконец-то, могу переехать в город?

Билл Абель посмотрел на нее в замешательстве, его голубые глаза еще больше сузились.

— Я могу разрешить вам проехаться в город, но вам ведь нужно что-то другое?

Она больше ничего не говорила. Он сказал со вздохом:

— Послушайте, я только хочу, чтобы вы оставались в Штатах. Если вы ничего не совершали, как вы утверждаете, то вам нечего беспокоиться.

— Значит можно? — оживилась она.

— Недавно вы просили, чтобы я посадил вас в тюрьму. Не скажите ли мне, зачем?

Ричард распахнул дверь.

— Пойдем, Билл, — и он пропустил Билла вперед. Обернувшись, он сказал Стейси: — Тебе скоро будет лучше, я уверен.

* * *

К вечеру синяки на шее приобрели багрово-голубой цвет. Она надела блузку, закрывающую горло, такого же цвета, как ее глаза. И юбку ей в тон. Сегодня она одевалась особенно тщательно. Ей нужно быть уверенной в себе, убеждала она себя.

Но ее безопасность лежит только за пределами Каса де Сомбра. Прочь отсюда, прочь от следящих за ней серых глаз Ричарда. Она расскажет Биллу Абелю все, что знает, и сумеет убедить его, что в ее словах нет ничего, кроме правды. Она убедит ею в своей невиновности.

Ей будет трудно уговорить Александеров отвезти ее в Педрас, она знала. Но у нее нет другого выхода, она должна постараться.

Во время обеда она села рядом с Еленой. В гостиной, как всегда, висела тишина.

Люстра по-прежнему сверкала великолепием. Сервировка, изысканные цветы в вазе, сам обед — все было безукоризненным.

Елена с мрачным видом вертела в пальцах вилку и не притрагивалась к еде. Джон накачивался вином. Ричард не спускал со Стейси серых, внимательных глаз.

Наконец Елена нарушила молчание:

— Билл говорил, что вы не должны сейчас уезжать, Стейси? Я понимаю, вам хотелось бы поскорее вырваться отсюда, но придется еще немного потерпеть наше общество.

— Пока я собираюсь остановиться в городе.

— Но зачем? Ваш дом здесь, Стейси, — Джон величественно выпрямился в кресле. — Вы — вдова Дерека Александера. То, что произошло, изменить нельзя. К тому же, к вам перешла часть имущества Дерека. И как глава семьи, я хотел бы, чтобы вы приняли ее. Вы — полноправный член семьи, и мы не хотим с вами расставаться.

Она почувствовала в его словах легкое пренебрежение, будто он давал ей взятку, и сказала:

— Я ничего не хочу, Джон. Мне не нужно никакого наследства. Дайте мне только уехать, пожалуйста.

— Моя дорогая, глупо так поступать. Вы не можете вот так с бухты-барахты отказаться от того, что вам принадлежит по праву.

— Это не имеет значения. Я предпочитаю уехать, — твердо ответила Стейси.

— Почему вы думаете, что там вам будет лучше, чем здесь? — спросил Ричард.

— Там я буду в безопасности, — сказала она резко.

— Ох, моя бедная Стейси, — проворковала Елена, бросив осторожный взгляд на Джона.

Все бесполезно. Стейси уже знала это. Они не позволят ей покинуть Каса де Сомбра. С самого начала они боялись ее присутствия здесь, а сейчас еще больше боялись, что она уедет отсюда.

Она вспомнила разговор между Дереком и Еленой, который слышала однажды. Елена сказала: “Ты должен быть поласковей с ней, а то она уедет”. Дерек ответил: “Не беспокойся. Я могу справиться с ней”. А Елена еще добавила: “Мы должны быть осторожными”.

Стейси вспомнила обрывки других разговоров, вспомнила, как Джон увел ее, когда она наблюдала за Дереком и Марией.

Они все очень боялись, что она узнает правду о Дереке, узнает, почему он женился на ней, узнает тайну Каса де Сомбра.

— С нами вы в большей безопасности, чем где бы то ни было, если останетесь в одиночестве, — продолжал давить на нее Джон.

Она решила не спорить.

Александеры не разрешат ей уйти. На самом деле она и не рассчитывала на это. Она собиралась найти собственный способ выбраться отсюда, не рассчитывая на их помощь.

Когда обед, наконец, закончился, она вздохнула с облегчением, избавившись от трех пар следивших за ней глаз. Она извинилась и ушла в свою комнату.

Но, против всех ее ожиданий, за ней пошел Ричард. В патио, когда никто не мог их слышать, он сказал:

— Не пытайтесь сделать это, Стейси.

Она не ответила. Тогда он добавил:

— Я могу наблюдать за вами только здесь, а не в Педрасе.

— Наблюдать за мной? — Она остановилась, посмотрев в его каменное лицо. — Вы надеетесь, что в следующий раз лучше справитесь со своей задачей?

Она не стала ждать ответа, повернулась и быстро пошла к себе, стараясь не смотреть на кирпичную стену. Но возле двери в свою комнату все-таки остановилась и прислушалась.

Да, теперь она ясно слышала. Это не могло быть фантазией или плодом расстроенного, “вывихнутого” воображения.

И она пошла, крадучись, туда, откуда исходил этот звук, к жилищу Генри и Команчи.

Глава 12.

Она постучала и открыла дверь. Плач послышался громче. Она вошла на цыпочках в комнату.

Большая резная колыбель стояла в углу рядом с узкой кушеткой.

Стейси наклонилась над колыбелью. Огромные черные глаза смотрели на нее. Маленький, похожий на бутон розы, ротик закрылся на мгновение, а потом крик раздался с новой силой. Крошечное личико цвета меди ясно указывало на смешение двух рас. Внезапно малыш перестал плакать и улыбнулся ей. У Стейси сжалось сердце. Она поняла, что перед ней ребенок Марии. Марии и Дерека. Или, от этой мысли Стейси стало совсем тяжело, Марии и Ричарда.

Вот кто плакал по ночам, вот почему Дерек и Джон говорили, что у Стейси слишком богатое воображение. И вот почему она должна была ходить в свою комнату через патио, вот почему Мария так ненавидела ее. Она ненавидела ее из-за Дерека, это был ребенок Дерека.

Сзади послышался шорох, и Стейси обернулась. На пороге стояли Генри и Команчи.

— Да, — сказала Команчи. — Теперь вы знаете правду, миссис. Это сын Марии и Дерека Александера.

Стейси не могла сдвинуться с места. Дыхание ее стала медленным и тяжелым.

Два лица, обычно ничего не выражавшие, смотрели на нее с ненавистью, теперь она отчетливо читала это в их глазах.

— Ты со своими голубыми глазами пришла и… — Генри опустил взгляд на пол. — Он обещал жениться на Марии, когда вернется из своей поездки в Мексику. Последней поездки, как он говорил. А вместо этого он привез тебя. И в доме, где она должна была стать хозяйкой, Мария осталась служанкой. Служанкой, которая к тому же должна скрывать своего ребенка.

— А сейчас Мария умерла, — сказала печально Команчи.

— И мистер Дерек… он тоже умер, — ответил Генри.

Стейси двинулась по направлению к двери.

— Я не знала, — прошептала она. — Я действительно ничего не знала об этом.

Двое индейцев молча смотрели на нее. Стейси была слишком растеряна, чтобы разговаривать с ними сейчас.

И только когда она вернулась в свою комнату, она стала думать о возможных новых мотивах всего происшедшего здесь.

Могли они убить Марию, свою собственную дочь, которая опозорила их? Вряд ли. Но может быть, они убили Дерека? И покушались на Стейси, поскольку часть вины за все происшедшее лежала все-таки на ней?

Тени над Каса де Сомбра стали еще темнее. А фиолетовые тучи так плотно укутали небо, что даже горы, казалось, стали ниже, придавленные этой тяжестью.

Стейси знала, что должна попытаться именно сегодня. Джон прогуливался по патио, дымя сигарой. Она отпрянула от окна.

* * *

Прошло несколько часов. День угас. В патио стало совсем темно.

Стейси стояла у окна и, чуть приподняв штору, всматривалась в темноту, пытаясь убедиться, что из дворика за ней никто не наблюдает.

Ссадина от веревки еще причиняла ей сильную боль, напоминая о событиях прошлой ночи. Она ясно восстановила в памяти то нападение из темноты.

Она боялась покинуть хрупкую безопасность своей комнаты, но осознавала, что больше здесь оставаться невозможно. Она не знала, кто, как и откуда нападет на нее следующий раз, но не сомневалась, что следующее нападение будет более удачным. И оно должно произойти довольно скоро, в этом она была уверена.

Она подстегнула опасность нападения, попросив Билла Абеля взять ее в Педрас. Но пока еще ничего не рассказала Биллу, и у нее оставался шанс.

Ее безопасность лежит за пределами Каса де Сомбра, в это она верила твердо.

Поэтому она представила себе дорогу в Педрас, длинную, извилистую, погруженную в темноту, незнакомую. Но она должна преодолеть эти мили, должна дойти до выхода из долины и оказаться на скоростной автостраде. Там ее кто-нибудь обязательно подвезет до города.

Она надела плащ. Взяла сумку. Постояла у двери, прислушалась, но ничего не услышала, кроме биения своего сердца. Затем, тихо приоткрыв дверь, на цыпочках выскользнула в темноту пыльного патио. Сейчас она ясно представляла свой маршрут. Ей нужно пройти мимо стены, мимо одной из огромных клумб с мальвами, миновать кирпичную кладку. Затаив дыхание, ощущая неприятную дрожь в ногах, она подошла к воротам.

Осторожно отодвинув железный засов, открыла ворота. Так же медленно и аккуратно она прикрыла их за собой.

Она побежала прочь от этого проклятого дома по узкой дороге, спотыкаясь и скользя. Иногда ей казалось, что ноги едва успевали за ней.

Небо было глубокое, темное, звезды слабо проблескивали через серую дымку, висевшую над горными вершинами. В этих полупрозрачных облаках тонул иногда даже серп луны. Но все-таки его света хватало, чтобы не сбиться с дороги.

Потом ей вдруг захотелось смеяться и петь от радости. Каса де Сомбра остался позади. И теперь ничто не могло заставить ее вернуться туда.

Тишина ночи стала торжественной, как молчание в католическом соборе. Даже огромные тени, изредка пересекавшие ущелье, больше не пугали ее. И хотя до Педраса оставалось еще немало миль, и она даже не знала точно, сколько ей предстояло пройти, ее переполняло чувство свободы.

Неужели прошел только месяц с того момента, как она с Дереком въехала в ворота Каса де Сомбра? Только один месяц? Теперь ей казалось, в этом кошмаре прошла вся ее жизнь.

Она бежала прочь от прошлого, от этого проклятья, которое подстерегало ее в Доме Теней.

Она вспомнила поездку в город с Ричардом, когда они смеялись, сидя в потоках солнечного света, болтая, потягивая содовую с шоколадом. Это был хороший день, единственный светлый день за все время, которое она провела в Каса де Сомбра. Единственный после того дня, как они въехали с Дереком через кедровые ворота в Каса де Сомбра. Ричард…

Она вспомнила удовольствие от прикосновений его рук, радость и чувство безопасности, когда он нес ее в комнату. Но она вспомнила и угрозу, которая светилась в его серых глазах, звучала в твердом голосе. И ложь, которую он заставил ее говорить.

Боль в боку заставила ее идти медленнее. Но даже после этого дыхание у нее не восстанавливалось. Она остановилась, вдыхая прохладный пряный воздух, потом снова решительно зашагала в темноте.

Наконец, Стейси дошла до края долины. Вдали уже стала видна часть дороги, выходящая на трассу. Впереди была свобода…

Но вдруг что-то большое и темное преградило ей путь. Она остановилась, вглядываясь. Внезапно два луча ярких автомобильных фар выхватили ее из темноты.

Бросив сумку, она бросилась в сторону от дороги. Но эти яркие, белые лучи света уже успели осветить ее. Два острых, как ножи, луча.

Кто-то поджидал ее. Кто-то опередил ее. Но кто? Кто?

Она скатилась с дороги, стараясь укрыться в спасительной темноте, которая раньше так ее пугала. Прочь с дороги, прочь, чтобы укрыться в высокой траве, среди ночных, непроницаемых теней…

Еле переводя дыхание, она услышала сзади звуки преследования — чьи-то уверенные, твердые шаги, громкое дыхание.

Чьи-то руки схватили ее сзади. Она попыталась вырваться, но теперь ее держали крепко. Внезапно обессилев, она вдруг начала понимать слова, которые произносил ее преследователь.

— Стейси, Стейси, не надо. Не бойся меня.

Это был Ричард. Он склонился над ней, прижимая ее, обнимая ее.

— Ты?! — закричала она в отчаянии.

— Успокойся. Пожалуйста.

Она вырвалась из его рук.

— Так это был ты, все время ты, — прошептала она. — Я не хочу в это верить. Хотя, нет… Теперь мне кажется, я могла догадаться.

— Стейси.

— Ну, чего ты ждешь?

Гримаса исказила его лицо.

— Знаешь, давай лучше поговорим. Только успокойся и выслушай меня внимательно.

— Поговорить со мной, — сказала она нервно, — ты мог бы и дома.

— Возможно. Но сейчас у нас мало времени. Ты можешь выслушать меня, Стейси?

— Мне нечего слушать, Ричард. Я иду в Педрас. Я собираюсь рассказать Биллу Абелю обо всем. Обо всем, что произошло и, возможно, что происходит там, у вас, понимаешь меня?

— Обо всем? — Ричард взял ее за руку. — Ну тогда пошли.

— Куда?

— В машину.

— Зачем, Ричард?

Он легонько подтолкнул ее.

— Если бы я собирался убить тебя, то уже давно сделал бы это. У меня была не одна возможность, не так ли?

Она молча пошла за ним к машине.

Он нашел ее сумку, потом усадил на переднее сиденье, а потом вытащил у нее из волос траву и ласково провел рукой по ее песочным волосам.

— Я не хотел пугать тебя. Собирался только предупредить, что это я и что тебе ничто не угрожает.

— Тогда нужно было закурить сигарету, я увидела бы огонек…

— И упрыгала бы в траву, как кролик. — Он сел за руль и устроился поудобнее. — Нет уж, в конце концов, и так, как случилось, вышло неплохо.

— А что сейчас? — спросила она, все еще не очень надеясь, что ей ничто не угрожает.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в Каса де Сомбра вместе со мной.

— Я не хочу этого, Ричард. — И она добавила мягко: — Не уговаривай меня. Я должна увидеть Билла Абеля. Сейчас. Сегодня.

— Чтобы рассказать ему… Да, что ты, собственно, собираешься рассказать ему, что, Стейси?

— Все, — сказала она, глубоко вздохнув и внезапно успокоившись. Страх пропал, и к ней вернулась способность рассуждать. — Все, что я знаю, но не понимаю. Например то, что Дерек женился на мне не по любви. Ему была нужна женщина, с которой он мог бы путешествовать по Мексике. Я оказалась там… и он выбрал меня. Я была… прикрытием для него. Не знаю точно, зачем это было нужно и чем он там занимался, но думаю, это могли быть наркотики или что-нибудь еще. А когда мы приехали сюда, я стала ему больше не нужна. И он прекратил этот маскарад.

— Я знал об этом, — сказал Ричард. — Я еще надеялся…

— Вот это я и собираюсь рассказать Биллу Абелю.

— Нет, Стейси, нет! — его сильные руки обняли ее за плечи. — Прошу тебя, не делай этого. Я знаю Билла всю жизнь. Если ты наговоришь ему что-нибудь в этом роде, он вернется в Каса де Сомбра и заявит: “Послушайте, какую дикую вещь я только что узнал о вас”. И выложит все Елене с Джоном. Тогда уж мы никогда не узнаем правду!

— Хорошо, но чего тогда хочешь ты? — спросила она отчужденно. — Что, по-твоему, нужно делать?

— Все не так, как ты думаешь, Стейси. — Он помолчал. — Даже не знаю, как ты посмотришь на это. Боюсь, можешь понять все совершенно неправильно.

Он положил свою руку ей на плечо. Она попыталась высвободиться.

— Отпусти меня, Ричард.

Он убрал руку.

— Простите, Стейси.

Краем сознания она заметила, что он опять стал официальным и более сухим. Ей стало жаль, что так получилось. Но, на всякий случай, она тоже решила быть суховатой.

— Ты отвезешь меня в Педрас?

Он покачал головой.

— Тогда расхлебывай все без меня.

Он повернулся и посмотрел на нее. Темные волосы упали ему на лоб. Он сказал мягко:

— Стейси, ты не будешь там в безопасности, неужели это не понятно? До тех пор, пока мы не выясним, кто убил Марию и Дерека. Ты знаешь об Александерах слишком много. И все знают это. Или ты забыла, что произошло прошлой ночью?

— Помню, — прошептала она.

— И Дерек, каким бы ни был, все-таки приходился мне братом, Стейси.

— Значит, не для моей безопасности ты собираешься отвести меня обратно, а чтобы распутать убийство Дерека?

Ричард пристально посмотрел на нее:

— Откуда ты знаешь?

— Знаю что? — спросила она.

Он улыбнулся, но улыбка быстро погасла у него на лице.

— Никогда не думай так обо мне, как сейчас. Я надеялся, ты понимаешь, что я делаю, но раз нет, то лучше объясниться сейчас. — Он задумался, закурил сигарету и продолжил: — По долгу службы, работая в газете, я слышу разные вещи. Понимаешь, о чем я говорю? Обрывки разговоров, сплетни, недомолвки. Но я никогда не придавал этому большого значения, такие разговоры почти всегда не бывают правдивыми. Но недавно я узнал из достоверного источника, от человека, который никогда не стал бы врать, что кто-то покупает героин в Каса де Сомбра. Героин попадал туда из Мексики. Естественно, я сделал вид, что не верю ему. Да он и не пытался доказать, что это правда. Возможно, он и сам не хотел, чтобы это оказалось правдой. Но слухи подтверждались снова и снова. Наконец, я услышал, что Дерек вернулся из какой-то довольно странной поездки, и бросился сюда, чтобы разобраться во всем самому.

— Героин, — прошептала Стейси.

Он кивнул.

— Вот откуда машины, подъезжающие по ночам, и ворота, распахнутые в темноте, — как во сне бормотала Стейси.

Он кивнул снова.

— Эти слухи указывали на дом, на продукт, но не на источник. Сначала я подозревал Генри и Команчи. Но ни один из них не ездил в Мексику. Тогда… так стало ясно, что это делал кто-то из семьи. Или, возможно, все вместе.

— Ты вернулся домой, прослышав про возвращение Дерека.

— Я бросился сюда, как только освободился. Хотел узнать, что здесь происходит, хотел остановить это. До того, как я увидел тебя, я думал, что ты — его сообщница. Но увидев тебя… увидев тебя, Стейси, я понял, насколько глубоко я заблуждался. Вернее, только тогда все немного и прояснилось. Ты была так влюблена в него, так светилась счастьем, ожиданием того, что все разрешиться, что никак не подходила на роль злодейки, которая во время медового месяца налаживает провоз героина в страну. Значит, он в какой-то момент заметил, что за ним следят правительственные службы или полиция, и изобрел причину, действенную и убедительную причину, для всего, что он там наметил. А потом… Потом ему ничего не оставалось, как привезти тебя сюда. Я довольно скоро понял, что Дерек, холодный и расчетливый, как настоящий делец, не доверяющий никому Дерек был абсолютно в тебе уверен. Пожалуй, не меньше, чем он был уверен в себе, уверен в том, что сможет заставить тебя делать все, что угодно.

Ричард замолчал, попробовал затянуться сигаретой, но она погасла, и он выбросил ее в окно. Потом повернулся к Стейси.

— Естественно, Елена и Джон не обрадовались новому члену семьи. Они не хотели, чтобы в Каса де Сомбра появился кто-то, кто мог бы оттуда уехать. По крайней мере до тех пор, пока они не распродадут весь героин, отдадут долг наркодельцам и не отправятся в какое-нибудь невероятно долгое путешествие.

— Сначала отправив меня на тот свет?

— Возможно.

— Но ведь после убийства Марии… Ни один автомобиль с той ночи не приезжал. Значит, они затаились, да?

Он кивнул.

— У Марии был ребенок. Ты знал об этом?

— Да. Ты думала, это мой?

— Сначала. Но потом вспомнила, как Мария ненавидела меня. А это было бы бессмысленным, если ребенок был не от Дерека. Впрочем, Генри и Команчи рассказали мне правду.

— Мария… — сказал он печально. — Бедная маленькая девочка. Она слишком любила его. И была совершенно удручена, когда увидела тебя. Кроме того, она очень много знала, много видела. Она-то не могла не понять, что происходит, зная о машине, приезжающей по ночам.

— Кто убил ее? Кто из них, Ричард?

— Не знаю. Но, возможно, я знаю, кто убил Дерека. Вот почему мне необходима твоя помощь, Стейси.

Она поняла и задумчиво спросила:

— Как приманка, Ричард?

— Да, хотя я очень боюсь этого. Боюсь и, тем не менее, очень прошу об этом. — Он грустно улыбнулся, глядя Стейси в глаза. — Обещаю, что буду следить за всем, что там произойдет.

И она поверила ему.

— Почему ты не рассказал мне обо всем раньше? Почему не объяснил все тогда, в первый раз?

— Не думай, что я не хотел, Стейси. Я… ну, понимаешь, следовало все-таки убедиться, что ты тут действительно не при чем. Вот я и наблюдал за всем почти месяц. Конечно, еще я все время думал, как их остановить… В общем, я решил, чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься.

— А почему тогда, прошлой ночью… Кто мог это сделать?

— Они торопятся, Стейси. Я осматривал некоторые комнаты и патио несколько раз и хотя ничего не нашел, возможно, они заметили это и решили как можно скорее все кончить и удрать из Каса де Сомбра. Но я не думал, что они ударят по тебе. Когда я увидел тебя… — голос его прервался. Но он все-таки продолжил: — Когда я увидел эти следы веревки на твоей шее, Стейси…

Он покачал головой и отвернулся. Она положила руку ему на плечо.

— Значит, ты придумал алиби, чтобы защитить меня от Билла, да, Ричард?

— Конечно, — сказал он. Потом усмехнулся. — Хотя алиби — такая штука, что в этом доме и мне не может помешать.

— Значит так, я рассказала Дереку о своих подозрениях, — она помолчала, подумав. — Он должен был передать это остальным. — На этот раз она молчала дольше. — И наконец, они решили, что… Но ведь это ужасно, Ричард. Все так ужасно!

— Вот я и должен положить этому конец. Вот почему ты должна помочь мне докопаться до правды.

Она провела рукой по лицу, стараясь стряхнуть ужас последнего месяца и взглянуть на все так, как могла бы взглянуть прежняя, спокойная, уверенная, в меру рассудительная Стейси. Наконец, она произнесла:

— Со мной все в порядке, Ричард. Едем назад. Сделаем то, что должны сделать.

Хотя она произносила эти слова твердым голосом, в глубине души она дрожала от нервного напряжения. И он, должно быть, понял это.

Он вдруг наклонился к ней и коснулся губами ее губ. И она перестала бояться. Не сразу, уж очень все это было неожиданно, но все-таки перестала.

И тогда ей захотелось прижаться к нему, захотелось зарядиться его силой…

Но осознав это, она оцепенела. Она вспомнила о Дереке, который тоже завоевал ее поцелуями, вспомнила о своей уязвимости, мечтах о любви, которые привели ее в Каса де Сомбра. Она спросила себя, не произойдет ли с ней то же самое? И не знала ответа.

— Все в порядке, Стейси, — голос Ричарда звучал тепло, как может звучать только голос друга. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но доверься мне, я знаю свою семью и смогу защитить тебя.

Глава 13.

Он был с ней весь следующий день, тянувшийся бесконечно долго.

За завтраком Елена сказала:

— Вы неважно выглядите сегодня, Стейси. Вам надо бы отдохнуть днем.

И Джон, поглаживая усы, хмыкнул:

— И ни о чем не беспокойтесь, Стейси. Все будет в порядке.

Команчи и Генри бесшумно передвигались в своих мокасинах, сервируя стол для кофе с непроницаемыми лицами.

Ричард улыбнулся ей через стол.

Она забыла, сидя в этой спокойной обстановке, что была приманкой в смертельно опасной игре. На несколько мгновений к ней вернулась способность улыбаться. Но ощущение покоя быстро прошло.

Постоянное присутствие Ричарда, медленно тянущееся время… Казалось, день не собирался кончаться.

Наконец, Каса де Сомбра медленно погрузился в темноту.

Стейси ушла в свою комнату. Легла на широкую, застеленную голубым покрывалом постель, одетая, ожидая, что ее присутствие заставит убийцу торопиться, что проклятый узел вот-вот будет развязан. У нее не было больше сил выносить этот страх… Часы медленно проходили, ночь все больше захватывала дом, и, наконец, глаза у нее закрылись. Ее уставшее тело расслабилось. Она слышала шепот ветра в мальвах и медленно погружалась в убаюкивающую мелодию сна.

На мгновение сквозь сон ей показалось, что она слышит какой-то посторонний звук, но она так устала от всей этой нервотрепки, от несбывшихся надежд и разочарований, что у нее не хватило воли прервать сон, и она решила, что звук этот можно не заметить…

Неожиданно она проснулась, холодный металл скользнул по ее щеке. Она откинула голову назад, стараясь быть как можно дальше от этого прикосновения. Она даже вскрикнула.

— Тихо! — прошептала Елена. — Веди себя тихо, Стейси!

Елена с черными сверкающими глазами стояла рядом с ее кроватью. Ствол револьвера был приставлен к горлу Стейси.

Она знала, что это должно было случиться. Что Джон или Елена должны к ней прийти. Но она до конца не могла поверить, что это действительно произойдет. Стейси безнадежно посмотрела на дверь.

— Если ты ждешь Ричарда, — усмехнулась Елена, — то можешь забыть о нем, его нет в доме.

Стейси дышала с трудом, она чувствовала, что смерть на этот раз слишком близко подступила к ней.

— Ты убила его? — прошептала она.

— Зачем? Конечно, нет. Достаточно было придумать маленькую диверсию, превосходно продуманную Джоном, и все решилось, как надо. — Ее голос звучал жестко, из него совершенно исчезла какая бы то ни была музыкальность.

— Вставай, Стейси. Я жду.

Стейси медленно поднялась. Теперь ствол пистолета упирался ей в спину.

— Ты ждала меня в одежде, но это мало помогло, не так ли? — Елена рассмеялась.

— Да, — согласилась Стейси. — Я ждала тебя.

Ну где же Ричард, который обещал спасти меня, задавала себе вопрос Стейси. Что Джон мог с ним сделать?

Она спросила у Елены внезапно дрогнувшим голосом:

— С Ричардом все в порядке?

— Конечно, — снова Елена нервно рассмеялась. — А почему бы нет?

Слова вырвались у Стейси прежде, чем она успела подумать, что, возможно, оказывает Ричарду дурную услугу. Она сказала:

— Он знает правду, Елена.

— Конечно, — сказала Елена. — Ведь он так старательно охотился за тобой, чтобы вернуть домой. Но как бы там ни было, у него не будет доказательств. Абсолютно никаких. А подозрения его никому не нужны. Боюсь, ему только и остается, что убраться отсюда. А когда он догадается сделать это, все будет кончено. Раз и навсегда.

Стейси все время прислушивалась, пытаясь хотя бы представить твердый низкий голос Ричарда, но это было бесполезно. И она вдруг сжалась от ужасной мысли, что и с ним что-то могло случиться.

— Пошли, — поторопила ее Елена. — Знаешь ли, нас кое-что ждет.

Стейси потянулась за пальто, которое она положила слева, в футе от кровати.

— Оно тебе не понадобиться. Торопись, у нас нет времени.

— Что вы задумали?

Елена толкнула ее револьвером.

— Вначале пройдемся в комнату Дерека. Хорошая идея, не так ли? Утром тебя там и найдут. Разумеется, это будет расценено, как самоубийство бедняжки, не выдержавшей мук совести.

Время, подумала Стейси. Она должна оттягивать все, как только можно, давая Ричарду возможность все-таки вмешаться.

Она двинулась по направлению к двери, за ней шла Елена, держа револьвер наготове. Стейси прошептала пересохшими губами:

— Но Елена, зачем это? Почему?

— По многим причинам. Во-первых, ты знаешь слишком много, конечно. И ты убила его. Ты убила его, Стейси.

— Нет, Елена. Я не делала этого. Неужели ты не понимаешь, что я не могла убить Дерека?

— Наверняка это сделала ты. Ты ревновала его к Марии. Ты понимала, что он уйдет от тебя, даже если бы у них и не было ребенка. Поэтому как только Дерек перестал притворяться, что он может быть твоим настоящим мужем, он… Знаешь ли, дорогая, вы поставили его в очень неприятное положение. Он даже не мог толком работать, все время думал только о том, как избежать той ловушки, которую вы с Марией расставили ему. Бедный Дерек, он не хотел слушать меня. Ни когда это касалось тебя, ни тогда, когда я говорила ему о Марии. А ведь я предупреждала его, что Мария собирается все испортить.

— Что Мария хотела сделать, Елена?

— Собиралась уйти и рассказать все Биллу Абелю. Она была в курсе многих наших дел. Куда больше, чем ты.

— Ты имеешь в виду наркотики?

— Да. Поэтому я ее и убила.

— Ты?

— Ты отправилась в комнату Дерека. Я проследила за тобой, потом позвала Марию в твою комнату и зарезала ее. Я хотела, чтобы в преступлении обвинили тебя. Так и получилось. Ты была игрушкой в моих руках с той самой минуты, как только появилась здесь. Ричард солгал ради тебя, конечно, но это уже не имело значения. Билл подозревает тебя, и только тебя. То, что он не арестовал тебя сразу, было для нас большой удачей, это давало возможность использовать тебя до конца… Мне только оставалось просить тебя остаться здесь. Ну вот, а теперь…

— Так значит, это ты, Елена? — спросила Стейси с удивлением. — Это ты была тогда с подушкой?

— Конечно. Но я тогда не успела закончить дело, к моему стыду. Ричард был настороже и подоспел вовремя.

Дуло пистолета уткнулось Стейси в шею. Стейси двигалась, словно во сне. Выйдя за дверь, они шли с Еленой так, будто собрались прогуляться.

Миновали ворота. Запор был откинут, створки распахнуты. Где-то далеко блеснул свет. Большая, невидимая в темноте машина почти беззвучно исчезла в ночи.

— Ни звука, — прошипела Елена. — Ни звука, или…

Она сильно толкала Стейси перед собой, заставляя идти через тени в комнату Дерека.

Стейси изо всех сил старалась идти медленно, шаг за шагом, едва переставляя ноги по каменным плитам, каждое мгновение ожидая вспышки, боли, конца.

Но вот и эта дорожка кончилась. Елена втолкнула ее внутрь и закрыла дверь. Они остались вдвоем в темной комнате.

— Наша маленькая диверсия сработала, — сказала Елена с удовлетворением.

Револьвер находился всего в нескольких дюймах от шеи Стейси. Теперь Елена попыталась подтолкнуть ее к кровати.

— Мария… Все из-за нее, — шепот Елены вдруг наполнился ненавистью. — Из-за нее и ее ребенка. Мы с самого начала были правы, когда предостерегали его. На пару месяцев дело удалось замять, потому что мы вытянули у него обещание жениться на ней, но… Он, как последний дурень, привез сюда тебя. Он полагал, что ты не представляешь опасности, что ты ничего никогда не поймешь. Когда он привез тебя, мы подумали, что ты из тех, из других. Стали проверять, но ты не имела к конкурентам никакого отношения. А после того, как ты стала рассуждать о ребенке, все и подавно стало ясно. Ты не была из тех, с кем можно и нужно договариваться. Так же и Мария… Тем более, она собиралась рассказать все Биллу Абелю.

На крохотную долю мгновения Стейси показалось, она заметила слабый, ночной блеск сразу за оконным стеклом. Чтобы не выдать его, она отвернулась, подошла к постели:

— Но я не убивала Дерека, — твердо произнесла она. — Если не я, то кто же это сделал?

— Все равно, ты должна получить свое. — Голос Елены задрожал. Но она взяла себя в руки и уже гораздо тверже продолжила: — Теперь его нет. И мы с Джоном должны закончить начатое.

— Героин? — спросила Стейси, даже не надеясь на ответ.

— Конечно.

— И все ради денег, да?

— Конечно, ради денег. Из-за чего же еще? Нам нужны деньги. У нас ничего не осталось, совсем ничего. И для такой богатой семьи, одной из самых известных в нашем штате, это тяжелая катастрофа. Конечно, для Ричарда это ровным счетом ничего не значило. Он не привык обращать на это внимания. Но для нас, остальных членов семьи…

— Знаешь, ты прекрасно притворялась.

— Завтра мне тоже придется притворяться, — сказала Елена со злобным смехом.

Стейси мельком взглянула в окно, ночь была полна теней, которые метались по двору в каком-то диком танце, двигались, как живое пламя… Но может быть, это и в самом деле был пожар? Она всмотрелась. Так и есть! Багровые, затеняемые дымом отсветы огня кружились по стене. Где-то очень близко был пожар!

Стейси легла на постель, вцепившись пальцами в подушку: Ричард, — позвала она мысленно, — Ричард, пожалуйста…

— Ну вот, — пробормотала Елена, наклоняясь вперед. — Сейчас…

Но Стейси подняла подушку и изо всех сил швырнула ее Елене в лицо. В тот же миг она увидела, что дверь распахнулась. Вместе с ощутимым уже дымным запахом в комнате появился Ричард. Он мгновенно прыгнул вперед и попытался схватить Елену за руку.

Но Елена оказалась гораздо сильнее и проворнее, чем можно было предположить. Она вырвалась из рук Ричарда и направила на него револьвер. При этом она закричала:

— Тебе не стоило совать нос в чужие дела! Сейчас придет Джон и разберется с тобой!

— И это все, что ты можешь мне сказать, Елена? — спросил он ровным голосом. — Ну что же, тогда можешь стрелять. Стреляй, и покончим с этим.

— Покончим? — голос Елены дрогнул. — Со всем, что было? Ты все-таки хочешь остаться на той стороне, Ричард?

Но у Ричарда уже не было времени, чтобы ответить ей. Внезапно в комнату вбежал Джон:

— Елена! Дом горит. Все кончено, Елена!

— Нет! — закричала она.

Револьвер в ее руке описал дугу. Ричард бросился вперед. Но выстрел последовал раньше, чем она упала от толчка Ричарда.

Стейси ощутила резкую боль в плече, и ее отбросило к стене. В то же мгновение Джон быстро наклонился и… Стейси попыталась крикнуть, чтобы предупредить Ричарда, но было поздно.

Джон выпрямился, в его руке был револьвер.

— Мы уходим, — сказал он. — Вы не сможете нас остановить.

Револьвер в его руке был направлен на Ричарда. Елена поднялась. Ее глаза горели как уголья черные волосы разметались. Она встала рядом с Джоном.

— Мексика? Ну, что же, мы можем начать все сначала. Пойдем, Джон!

Они вышли вместе и зашагали через патио, в котором дым уже клубился над самыми мальвами. Ричард подхватил Стейси на руки и вынес наружу.

— Дай им уйти, — шептала она. — Пожалуйста, Ричард, дай им уйти.

— Да, — сказал он, прижимая ее к себе.

Джон и Елена остановились перед выходом из Каса де Сомбра. Они стояли, освещенные неярким красным пламенем, и искры с горящей крыши падали, казалось, прямо на них. Неожиданно из темноты перед ними выросла невысокая, но широкая фигура Генри.

— Нет, — это слово прозвучало негромко, но отчетливо, так что даже Ричард и Стейси услышали его. — Вы не уйдете отсюда.

— С дороги, Генри, — прорычал Джон.

— Это сделали вы, — сказал Генри. — Ты, Елена, убила Марию. Не Дерек, как я думал сначала. Команчи как-то слышала, что он говорил Марии, что убьет ее, если она расскажет кому-нибудь о том, чем он тут занимался. Поэтому, когда Мария была убита, он должен был умереть. Он и умер с веревкой на шее, как того заслуживал. И увидел свою смерть в моих глазах. Но это была ты, Елена. Ты боялась, что Мария расскажет в полиции о свежей кирпичной кладке.

— Твои слова ничего не изменят, Генри. Лучше уйди с дороги! — опять заорал Джон.

— Это не только слова, — ответил Генри. — Я устроил пожар, и я остановил Ричарда, когда вы чуть было не выманили его отсюда. Теперь Каса де Сомбра исчезнет, — он неумело улыбнулся. — И ваше имя будет опозорено после того, как полиция найдет зелье, спрятанное за кирпичи.

Внезапно ночной ветер подхватил языки пламени и швырнул их на крышу портала. Крыша стала крениться, Елена пронзительно закричала.

Джон поднял револьвер. Раздался тяжелый и ужасный звук выстрела. Почти одновременно с ним крыша портала обломилась.

Генри упал, красное пятно расцвело на его рубашке. Но почти в тот же миг на них троих рухнула горящая крыша.

Стейси, прижавшись к Ричарду, смотрела на весь этот ужас и не могла поверить своим глазам. На мгновение Джон и Елена превратились в четкие, темные силуэты, нарисованные на фоне красного огня. Но уже в следующее мгновение они исчезли, растворились в пламени. Огонь захватил все то место, где они только что стояли.

Эпилог.

Билл Абель приехал и уехал, забрав с собой Команчи, сына Марии и героин, который, как и сказал Генри, был спрятан в кирпичной кладке.

— Никогда бы не поверил этому, — растерянно качал он своей большой головой.

Первые лучи солнца показались из-за вершин гор и упали в долину. Но дымящиеся руины все еще оставались в тени.

От Каса де Сомбра не осталось ровным счетом ничего.

Когда Ричард и Стейси уезжали оттуда, они остановились перед выездом на шоссе и оглянулись:

— Они хотели сохранить дом, сохранить прежнюю жизнь, хотя все было в прошлом, — сказал Ричард. — Поэтому все получилось правильно, Каса де Сомбра больше нет. Забудь их, Стейси. Забудь, что когда-то знала их.

Он наклонился и поцеловал ее. Затем они вместе поехали навстречу восходящему солнцу.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Даома Винстон
Дом одиноких теней

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Эпилог.