Коллин Мастерс

Сводный брат – миллиардер

Глава 1

- Ты говорила, что это будет небольшая тусовка, - пытаюсь перекричать громкую музыку. Я чувствую, как от басов вибрирует тело, пока, стесняясь, стою в углу на огромной вечеринке.

- Разве я говорила такое? – усмехается моя подруга Райли. – Я хотела сказать, что она будет эпической, не похожей ни на одну другую.

Закатываю глаза, когда нас затягивает в толпу, кишащую одноклассниками. Я должна была предугадать, что Райли предпочтет провести субботнюю ночь где угодно, но главное, чтобы это была отвязная вечеринка. Мы с ней лучшие подруги уже семнадцать лет. Можно сказать, с самого рождения. Но, в то же время, наше с ней представление об «интересном времяпрепровождении» кардинально отличается. Если бы я была в здравом уме, то никогда бы не позволила себя притащить сюда. Я бы с большим удовольствием свернулась дома калачиком с альбом для рисования и чашкой чая. Но что сделано, то сделано, и у меня особо нет выбора, кроме как попробовать хорошо провести время.

- А вот и девчонки пришли,- говорит мелкий здоровяк, пробираясь к нам боком с красным пластиковым стаканчиком в руках. – С меня первый напиток.

- Теплое пиво с рогипнолом*? – спрашивает Райли, приподнимая идеальную бровь.

* Рогипнол - неофициальный запрещенный препарат, который иногда используют, чтобы лишить кого-либо сознания.

- У нас уже есть, Чэмп, - говорю парню, доставая из сумки целую бутылку лучшего виски моего отца. Сейчас он редко выпивает. – Может, повезет в следующий раз.

- Пара кайфоломщиц, - ворчит мелкий, надувшись.

- Отличная вечеринка, Рай, - саркастично смеюсь, открывая бутылку.

- Просто запомни, Эбби, меньше, чем через год, мы уже никогда не будем иметь дела с мальчишками из школы, - заявляет она, взяв бутылку, которую протягиваю ей.

- Не могу дождаться, - произношу тоскливо. - Я знаю, ты не хочешь, чтобы молодость ушла или что-то в этом духе, но чем раньше закончится школа, тем лучше.

- Что? Разве ты не наслаждаешься денечками нашей славы? – спрашивает Райли с притворным удивлением, указывая на наших собратьев по развлечению.

Я оглядываю вечеринку, развернувшуюся вокруг. У какого-то богатенького подростка родителей нет в городе, и вся школа собралась в их макособняке*, чтобы впустую потратить ночь: послушать чей-нибудь ужасный плейлист с Ipod, сделать сомнительный выбор с кем переспать. Я едва не наступаю на парочку, зажимающуюся в пьяном угаре, пока иду через фойе. С диким воплем какой-то парень пытается покачаться на люстре, только промахивается и падает плашмя лицом вниз под шумный смех зрителей.

* Макособняк - большой, новый особняк, чаще всего претенциозный и безвкусный "замок".

- Если это дни нашей славы, - говорю Райли, - у нас серьезные проблемы.

- Да ладно, - смеется она, сцепляя наши пальцы. – Уверена, мы сможем найти уголок потише. Здесь, должно быть, больше сотни комнат.

Я позволяю Райли тащить меня сквозь толпу, игнорируя пьяных чуваков, которые отпускают в нашу сторону лесбийские шуточки. Моя подруга - милашка: темные, шелковистые кудри, загорелая кожа, восхитительные изгибы, но я никогда не была хоть немного заинтересована в «экспериментах» с ней. Мы любили друг друга, как сестры. Но факт того, что у меня никогда не было парня, позволяет некоторым в школе думать, что я не интересуюсь мальчиками. А вот как обстоят дела на самом деле : у меня много знакомых парней. Но найти такого, на кого стоило бы тратить время в Коннектикутской старшей школе, оказалось невозможно.

Ну… практически невозможно.

С моей точки зрения эта вечеринка - просто череда ног и тел. Будучи пять и три фута в росте я отношусь к тем, кого обычно называют «коротышка». Быть миниатюрной удобно для игры в прятки, но, чтобы чувствовать себя взрослым человеком, этого мало. Как и того, чтобы к тебе относились должным образом. Но через пару недель у мира не останется выбора в том, как подтвердить мой статус взрослой девочки, потому что, наконец, мне исполнится восемнадцать. Вопрос в том, как быстро я смогу убраться из города и буду предоставлена самой себе, как только официально повзрослею. Мы с Райли поднимаемся по широкой лестнице и украдкой направляемся в хозяйскую спальню, минуя потерявшего сознание одноклассника, которому кто-то на лице нарисовал несмываемым маркером пенис.

Мда. Мало кто быстро взрослеет.

Мы просовываем голову в хозяйскую спальню и вздыхаем с облегчением, поскольку в этой части дома гораздо тише. Может, мы сможем зависнуть тут и переждать это мировое дерьмовое шоу.

- Ох, ох, - бормочет Райли, глядя на меня со злым блеском в глазах. – Посмотри кто здесь, Эбби.

Я выглядываю из-за спины подруги, рассматривая, наверное, сотню человек или около того, зависающих в хозяйской спальне. У меня уходит полсекунды, чтобы понять, о ком она говорит. Желудок сжимается, когда до боли знакомые голубые глаза останавливаются на мне.

- Дерьмо! – пищу я, ныряя за спину Райли. – Я не знала, что он будет здесь!

- Вся школа здесь, Эбби, - смеется Райли. - Ты должна была догадаться.

- Он слишком крут для таких вечеринок. Ой, неважно, - говорю я, закатывая карие глаза. - Пошли. Не думаю, что он видел меня. Давай, просто уйдем…

- Эй, сестренка! – зовет грубый голос через всю комнату. – Что ты здесь делаешь? Разве уже не время ложиться спать?

Я стону, когда гул смешков разносится по комнате, и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Эмерсон Сойер, мой голубоглазый дьявол, идет ко мне. Ростом в шесть футов, с широкими плечами, конусообразным торсом и четко очерченными мышцами. Его копна лохматых, каштановых волос искусно взъерошена, прядь спадает на лоб. В джинсах и малиновой футболке он выглядит так же замечательно, как и в костюме-тройке, сигарета зажата полными, твердыми губами.

На самом деле, мой персональный кошмар выглядит как совершенная мечта.

- Не называй меня так на публике. Вообще так не называй, - говорю ему, скрещивая руки, чтобы скрыть тот факт, что мое сердце гулко стучит в грудной клетке при его приближении.

- Почему нет, сестренка? – он вальяжно усмехается, делая длинную затяжку.

- Потому что это чертовски отвратительно, - отвечаю раздраженно, заправляя свои длинные, пепельно-русые волосы за уши. – Тем более, это не правда.

- Конечно, правда. Во всех смыслах, - пожимает он плечами.

Я знаю Эмерсона Сойера уже четыре года. Точнее, я наслышана о нем четыре года. В нашем городе Коннектикут две средние школы, у которых со старшей общая столовая. Мы с Эмерсоном ходили в разные школы, между которыми довольно четкое разделение на учеников из богатых и бедных семей города, но старшие классы в итоге объединены. Я заметила его в первый же день в старшей школе, когда он спорил с нашим учителем по половому воспитанию, который придерживается мнения о пользе воздержания (да разве Эмерсон может иначе). Он не имел ни малейшего представления о моем существовании. До этого года, когда две сферы нашей жизни, личная и социальная, перевернулись с ног на голову.

- В чем проблема? Ты стыдишься брата из неблагополучного района? – говорит Эмерсон, вырывая меня из воспоминаний.

- Не делай вид, - бросаю в ответ, - словно не можешь вынести чопорную, богатую девушку, как потенциальную сестру.

- Ты глупышка, - решительно отвечает он. - Но если это заставит тебя почувствовать себя лучше: во всем виновата твоя личность, а не деньги.

Я молча смотрю на Эмерсона, в очередной раз рассердившись на его мастерское оскорбление. Эмерсон выяснил, как именно добраться до меня.

Около двух месяцев назад я испытала шок, когда мой вдовец-отец, Роберт Роуэн, объявил, что после того, как в течение четырех лет отказывался от свиданий, встретил новую любовь. «Ее зовут Дебора», - сказал он мне. Они познакомились на встрече АА (анонимные алкоголики) и поладили. Он постоянно говорил о ней, оставался у нее на всю ночь, словно снова стал подростком, и вообще чертовски беспокоил меня.

Спустя две недели папа сказал, что влюбился и хочет познакомить нас с Деборой как можно скорее. Я неохотно согласилась остаться на ужин следующим вечером, чтобы встретиться с его таинственной пассией. Мы потеряли мою маму Сидни в ужасной автомобильной аварии незадолго до того, как я перешла в старшую школу, поэтому мысли о новой женщине в жизни отца давались мне нелегко. И все же нацепила на лицо свою лучшую маску счастья и дружелюбия, ну, насколько это было возможно. Я никогда не могла ответить отказом или вступить в спор с отцом, поэтому у меня не оказалось иного выбора.

Следующим вечером, как только раздался звук дверного звонка, сигнализируя о приходе Деборы в нашу семейную жизнь, отец попросил меня открыть. Пока я шла к двери, он упомянул, что сын Деборы присоединится к нам. А когда распахнула ее, чтобы поприветствовать нашу гостью и ее «плюс один», то была удивлена настолько, что у меня челюсть едва не упала на пол. На пороге стоял Эмерсон Сойер. И по его чистому, бескорыстному взгляду могла сказать, что он понятия не имел, кто я такая.

- Что это? – прерывает мои мысли Эмерсон, ухмыляясь, и вытаскивает из моего заднего кармана металлическую флягу. Гамма ощущений опалила кожу чуть выше пояса, когда его пальцы коснулись моей голой плоти. От его пальцев мурашки побежали по телу. Словно каждая клеточка инстинктивно отреагировала на него. Мне придется сделать каждой из них суровый выговор.

Эмерсон откручивает пробку и, не задумываясь о содержимом, сходу делает глоток, издавая хриплый крик, когда пробует крепкий виски.

- Ты принесла отличную вещь! – ликует он, закинув свою мускулистую руку мне на плечо. – Должно быть, из папиного тайника, а?

- Отдай, Сойер, - командую, вполсилы пытаясь оттолкнуть его. Если быть честной, ощущение его твердого, крепкого тела напротив моего - это что-то, о чем я никогда не перестану втайне отчаянно мечтать, но он никогда не узнает об этом.

- Перестань, сестренка. Нужно делиться, - дразнит он, поднимая флягу вверх, чтобы я не дотянулась. Дразнить меня маленьким ростом, или отсутствием такового, - одно из его любимых занятий.

Я вздыхаю, отказываясь участвовать в его игре. Иногда скучаю по тому времени, когда Эмерсон не знал моего имени. И когда мы еще не ходили в одну огромную школу, где учится около трехсот учеников в старших классах. Так, первые три года в старшей школе я могла испытывать огромную, безответную влюбленность в Эмерсона, фактически даже не разговаривая с ним. Эмерсон играет в лакросс, он «в теме». Поскольку наша школа крайне разнообразна с социально-экономической точки зрения, то популярность не зависит от того, сколько денег у твоей семьи. А если и так, то, на самом деле, я была известна по всей школе, как «та самая девушка-коротышка, которая постоянно рисует». Но боги популярности не отдали свое предпочтение мне. Я очень маленькая, всезнайка, с тихим голосом, просто невидимка в коридорах старшей школы МакКарен. На самом деле, сейчас я известна, как дочь парня, с которым встречается «горячая мамочка» Эмерсона.

Ох, как сентиментально.

- Просто отдай эту чертову фляжку, - бормочу я, разворачиваясь на каблуках, чтобы уйти. - В любом случае я собиралась уходить. Наслаждайся, Сойер.

Но как только я пытаюсь выйти, Эмерсон появляется на моем пути, его поразительно сложенное тело преграждает дорогу. Я сталкиваюсь с его мышцами, а мои руки врезаются в живот. Проглатываю стон, когда ощущаю его безумно твердые шесть кубиков пресса под своими пальцами. Я быстро отхожу от него, поймав удивленный взгляд Райли. Она знает все о моих чувствах к Эмерсону, поскольку является моей лучшей подругой. К счастью, остальные в этой комнате не могут видеть меня насквозь. Особенно Эмерсон.

- Не будь такой занудой, - смеется он, протягивая мне флягу и затушив сигарету в оставленном кем-то красном стакане. – Останься и повеселись хоть раз в жизни.

- Я не зануда. Просто ты заноза в заднице, - отвечаю, выхватывая флягу из его сильных рук.

- Эй. У меня было трудное детство, - говорит он слишком драматично, положив руку на сердце и состроив страдальческое лицо. – Ничего не могу с собой поделать.

- Кто я, сержант Крапке*? – спрашиваю я, рассмеявшись против воли. – Оставь меня в покое.

*Сержант Кнапке - герой «Вестсайдской истории», культового американского мюзикла, снискавшего всемирную славу благодаря киноверсии, снятой в 1961 году. Он повествует о трагичной любви современных Ромео и Джульетты, которых зовут Тони и Мария.

Неудивительно, что Эмерсон настолько популярен с его неудержимым чувством юмора, внешностью плохого мальчика и наплевательским отношением. Он может заполучить любую девушку в нашей школе. Ничуть не сомневаюсь. Я вела тщательный подсчет его подружек на протяжении нескольких лет, и он, безусловно, не создан для «отношений». Он тусуется с новой девушкой каждые выходные. И, кажется, этот уик-энд не станет исключением.

- Эй, Эмерсон, - хриплый голос доносится из-за его плеча. Две тонкие наманикюренные ладошки оборачиваются вокруг его торса сзади, и красивое, зеленоглазое лицо выглядывает из-за спины.

Мое сердце сжимается от боли, когда узнаю Кортни Хейнс, великолепную рыжую девушку из нашей школы. Она неизменная звезда в каждом спектакле школьного театра, шоу талантов и хорового концерта. Она, наверное, отправится в Нью-Йорк после окончания школы и станет одной из сенсаций Бродвея. Но сейчас она, кажется, очень счастлива в роли девушки, «Которая-Составит-Компанию-Эмерсону-Сойеру-Сегодня-Ночью».

Должна заметить, я бы тоже.

«Прекрати! - упрекаю себя, стряхивая неловкость. – Тебе больше нельзя любить его. Ваши родители встречаются. К тому же, он думает о тебе, как о немного раздражающей мошке... Когда вообще о тебе думает. Возьми себя в руки, Эбби».

- Привет, Райли. Привет, Эбби,- говорит Кортни Хейнс, оборачивая руку Эмерсона вокруг своего плеча. – Рада, что вы смогли присоединиться к моей маленькой, шумной вечеринке!

- Это твой дом? – восклицаю я, оглядываясь вокруг в изумлении. Дом моего отца довольно солидный, но ее по-настоящему роскошный. Это самое большое поместье. Наш район Коннектикута изобилует гигантскими домами, но ее семья переплюнула всех.

- Ага. И это моя комната, - самодовольно улыбается она, опуская свою руку в задний карман Эмерсона. - Мои родители были так добры, что уступили мне главную спальню и все остальное, они замечательные.

- Как мило, - ровно говорит Райли, шагнув ко мне. Семья Райли из рабочего класса, и атрибуты богатства никогда сильно не интересовали ее. Она никогда не использовала финансовое положение моей семьи против меня. Но это только потому, что я знаю о привилегии, которая приходит вместе с семейным наследством. Она не терпит богатых детей в нашей школе, которые, кажется, не обращают внимания на то, что у них есть. И Кортни, безусловно, одна из их числа.

- Пойдем, малыш, - говорит рыжеволосая Эмерсону. - Мы поиграем в одну игру. Вы, девчонки, тоже должны присоединиться!

- О какой игре идет речь? – спрашивает Райли, сделав глоток моей выпивки. - Дартс? Покер?

- «Семь минут на небесах», - визжит Кортни, взволнованно подпрыгивая вверх-вниз на носочках.

- Ты серьезно? – выпаливаю я.

- Конечно, - отвечает Кортни, раздражаясь отсутствию у меня энтузиазма. – В чем проблема? Как ни парадоксально, но мы в нее играем. Ты хипстер, не так ли? Поэтому должна понимать.

- Я не хипстер, - отвечаю ей. - Просто иногда люблю почитать.

Эмерсон пытается скрыть смешок за кашлем. Я смотрю на него в изумлении. Я что, на самом деле только что заставила моего порицателя по совместному проживанию смеяться?

- Неважно, - щебечет Кортни, таща Эмерсона обратно к компании. - Присоединяйтесь или нет.

- Давай убираться отсюда, - бормочу Райли, когда Эмерсон уходит.

- И упустить шанс оказаться в шкафу с твоей ЕНЛ? – усмехается она в ответ.

- Моей, что? – непонимающе спрашиваю я.

- С твоей Единственной Настоящей Любовью, очевидно же, - говорит она, оборачивая руку вокруг моей талии и толкая меня к компании.

- Ох, пожалуйста, - шепчу я. - Это было просто увлечение! И, кроме того, теперь все кончено.

- Ага, - говорит она, закатывая глаза. – А-то я не видела, как ты ласкала его шесть кубиков пресса в течение долгого, жаркого мгновения совсем недавно.

- Я ничего не ласкала, - шиплю. - Я просто…

- Ладно! – щебечет Кортни, потирая руки и оглядывая собравшихся гостей. - Давайте сделаем это. Все знают правила игры «Семь минут на небесах»? – ее глаза находят меня. - Эбби?

- Ха-ха, - бормочу, испытывая сильное желание превратиться в лужицу. – Да, я знаю правила. Я когда-то тоже училась в восьмом классе.

Все хихикают, удивленные, что я возразила их королеве. Кортни - не та девушка, которой часто что-то говорят в ответ. На мой взгляд, именно поэтому ей почаще нужно давать отпор. Даже Эмерсон склоняет голову, выглядя немного восхищённым. Или, по крайней мере, там что-то лтличное от обычного выражения презрительной скуки, которое стало его отношением ко мне «по умолчанию».

- Ладно. Так кто хочет первым выбрать двух жертв? – спрашивает Кортни, ее зеленые глаза сверкают озорством.

- Чур, я! - твердо говорит Райли, поднимая руку вверх, прежде чем кто-то другой получит шанс. Холодный укол паники пронзает меня, когда моя лучшая подруга злобно улыбается.

- Круто, - щебечет Кортни. – Райли, ты начинаешь. Кто первыми отправится в шкаф?

- Ты не посмеешь, - бормочу себе по нос. - Райли, я серьезно…

- Эмерсон и Эбби! - торжественно воркует Райли, посылая мне улыбку, ясно говорящую: «Ты знаешь, что хочешь этого. Однажды ты скажешь мне спасибо».

- Ох, - отвечает Кортни, уголки ее прелестных губ опускаются. – В смысле. Все в порядке. Если вы любители инцеста, или как там.

Наши одноклассники с восторгом смеются, когда запретное слово дрейфует по воздуху, как какой-то дым от одной из сигарет Эмерсона. Глубокий приступ стыда пронзает меня. Я провела много бессонных ночей, ругая себя за то, что меня до сих пор привлекает Эмерсон. Я отбрасывала слово на букву «Л» миллион раз, надеясь разрушить чары, в которые попала. Но это невозможно. Не важно, что может подумать весь остальной мир, но я схожу с ума по этому великолепному, классному, хитрому, интеллектуальному парню. И маленький роман наших родителей не может изменить этого.

- Супер, Райли, - смеется Эмерсон, скрестив руки. – Мне нравится.

В глазах Кортни вспыхивает ревность, когда она смотрит в мою сторону.

- Отлично, - хлопает она, раздражённая, поскольку сама не идет в шкаф с Эмерсоном. – Но вам двоим лучше хорошенько позабавиться. Не стойте там, сложа руки. Нам нужны какие-нибудь доказательства того, что вы там что-то делали. Все согласны?

Вопли одобрения разносятся вокруг. Я осматриваю своих одноклассников, озадаченная и униженная.

- Какие на хрен тебе еще доказательства? – спрашиваю ее. - Я не собираюсь записывать секс-видео.

- Сама подумай, - шипит Кортни, толкая Эмерсона ко мне. – Можешь поблагодарить свою лучшую подругу Райли за предложение.

- Спасибо, подружка, - Эмерсон усмехается Райли, подходит и встает около меня. Он делает великий, широкий жест, предлагая свою руку, словно мы собрались на бал. - Мадам? – дразнит он.

- Просто давай покончим с этим, - ворчу я, проносясь мимо него к шкафу.

Толпа имитирует звук поцелуев, когда я открываю дверь и вхожу внутрь с Эмерсоном, следующим за мной по пятам. Как только я захожу, то офигеваю. Я ожидала шкаф с пальто, где едва хватит места, чтобы двигаться. Но, конечно, гардеробная Кортни просто огромна, с рядами и рядами одежды, обуви и аксессуаров, занимающими немалое пространство. Ее гардеробная - мечта, и, возможно, она даже больше, чем моя спальня. Тут и золотые смесители, и блестящие люстры, висящие над головой, и даже декадентский, бархатный, умопомрачительный диван по центру.

Эмерсон подходит ко мне, и мы оба смотрим на диван. Украдкой одновременно глядим друг на друга, затем быстро отворачиваемся. Щеки пылают, пока пытаюсь избавиться от сексуального образа, возникшего в моем воображении: Эмерсон укладывает меня на этот диван, разрывает одежду, и гладкая, бархатная обивка ласкает мою обнаженную кожу.

А он, вероятно, считает минуты до окончания этой забавы.

- Видишь? Вот поэтому я никогда не хожу на вечеринки, - ворчу, скрестив руки под грудью.

- Серьезно? Я думал, все потому, что никто никогда не приглашал тебя, - с усмешкой говорит он, садясь на диван и растягиваясь во всю длину своего точеного тела. Такое мучение мне даже больше нравится.

- Я ожидала, что у тебя, по крайней мере, есть план получше, - отвечаю ему. - Мы должны согласовать все между собой, так как этого не произойдет.

- Чего этого? - спрашивает он, указывая на гардеробную, где проходят наши семь минут.

- Ну, в частности, - говорю я, закатив глаза. - Я про то, что нам придется видеться чаще, чем нужно. Особенно теперь, когда ты и твоя мама... – замолкаю, качая головой.

- С тех пор, как мы что? - Эмерсон вдруг переходит в наступление. - Вторглись в твою драгоценную башню из слоновой кости?

Я закусила губу, испугавшись его разгоряченного тона. Мой отец и Дебора решили съехаться. Или, точнее, они решили, что Дебора и Эмерсон переедут к нам. Они планируют сдать в аренду свою квартиру на другом конце города и жить в нашем доме. Одна большая, совершенно странная и не такая уж и счастливая семья. Как будто увлечение Эмерсоном было недостаточно для меня, теперь же предмет моего несчастного желания будет спать со мной под одной крышей. Поскорее бы уже колледж.

- Ты должен признать, что это странно, - бормочу, отводя взгляд. – Я имею в виду папу и Дебору. Сколько они знают друг друга, два месяца? И они уже решили съехаться!

- Моя мама сумасшедшая, импульсивная сучка, - пожимает плечами Эмерсон. - А твой отец выглядит как человек, кому не важно, кого трахать, лишь бы не задумываться о последствиях. Что тебя удивляет?

- Хороший вопрос, - глухо смеюсь, присаживаясь на край дивана рядом с ним. От близости его тела мой желудок скручивается в узел. Это были семь минут или что?

- Ну, - вздыхает Эмерсон, разворачивая свои ноги так, что теперь он сидит рядом со мной. – Ну, мы начнем или как?

- Умм, - стону я, толкая его. - Ты не остановишься, не так ли? Ты испытываешь огромное удовольствие, выставляя меня жалкой?

- Нет, - отвечает он. – Дело в том, что это так чертовски просто, что я ничего не могу с собой поделать. Как, черт возьми, можно быть маленькой скромницей?

- Кто сказал, что я скромница? – кидаю в ответ. - Ты ничего не знаешь обо мне.

- Я знаю, что никогда не видел, чтобы ты разговаривала с парнем, - отвечает Эмерсон.

- Ты что, следишь за моими любовными похождениями? – отвечаю ему. – Найди себе другое занятие, Сойер.

Конечно, я совсем бы не возражала, если бы Эмерсон интересовался моей личной жизнью. Ничтожный шанс, но чем черт не шутит. Как бы безумно это ни звучало, надеюсь, что существует возможность, что он испытывает ко мне то же, что и я к нему. Называйте меня мечтателем. Грязным мечтателем.

- Для чего еще нужны братья? – усмехается Эмерсон, скользя рукой вокруг моей талии.

От его близости у меня начинает кружиться голова. Я смотрю на его милое, скульптурное лицо в нескольких дюймах от моего. Никогда раньше не была настолько близко к нему. Я запоминаю контуры его совершенных черт: высокие скулы, орлиный нос, резко очерченная челюсть и, конечно, голубые глаза. С такого расстояния мне видно крапинки золота, сверкающие в радужной оболочке, и скопление веснушек на переносице. Наконец, мои глаза останавливаются на его полных, крепких губах, превратившихся в дьявольскую усмешку.

Его руки по-прежнему на моей тонкой талии. Мне кажется, или его хватка стала немного крепче? Молчание расцветает над нами, тяжелое и плотное. Мои глаза находят его. Его взгляд становится серьезным. К своему удивлению, я наблюдаю, как его лицо приближается к моему миллиметр за миллиметром…

- Пять минут! – слышу, как кричит Кортни по ту сторону двери.

- Дерьмо, - бормочу, отводя взгляд от его идеального лица. Все мое тело в огне от ожидания. Секунду назад я думала, что он собирается поцеловать меня. Поговорим о пустых мечтах. - Итак. Как мы собираемся порадовать озабоченный народ? – спрашиваю, кивая в сторону двери.

- У меня есть идея, - говорит Эмерсон, его усмешка снова возвращается в полную силу. – Ты дашь мне свои трусики.

У меня падает челюсть, я смотрю на его лицо.

– Извини, что? – шиплю.

- Ты слышала меня. Снимай их, - говорит Эмерсон, слегка постукивая по моей руке. – Я могу предъявить их, как доказательство, что мы что-то делали, и все будут знать, что ты не фригидна и не девственница со странностями.

- Это какая-то хрень, - говорю, вскочив на ноги. Я просто собираюсь оставить всю эту хрень с «фригидной девственностью» в покое, пока что. Нет смысла поднимать эту тему, равносильно что беспокоить банку с пауками. – Пусть эти ослы что хотят, то и думают. Через несколько месяцев я все равно большинство из них никогда не увижу снова.

- Ну ладно, сестрёнка. Сделай это для меня, - говорит Эмерсон, встав возле меня. Он ловит мою руку, нежно притягивая в объятья. – Не хочешь помочь мне защитить мою репутацию?

- Не очень, - отвечаю, когда он сокращает расстояние между нами. Интересно, видит ли он, как сильно мое сердце колотится под черным свитером, видит, как колени дрожат под клетчатой юбкой?

- А что если я тебя очень хорошо попрошу? - отвечает, его голос такой мягкий, хриплый, какого еще никогда не доводилось слышать прежде. Он проводит своими руками по моим, между нашими телами не осталось ни дюйма воздуха. Его черты лица вновь становятся серьезными... Или он просто издевается надо мной?

- Ты действительно способен на это? Хорошо попросить? - я пытаюсь пошутить, но мой собственный голос, кажется, становится через чур похотливым. Дыхание перехватывает в горле, когда его руки приземляются на мои стройные бедра.

- Дай мне свои трусики, - рычит он, слегка сжимая пальцы. - Пожалуйста.

Я изумленно смотрю на него. Он это серьезно. Если бы я была в здравом уме, то пошла бы на попятную, отшутившись на его просьбу, и подождала, пока истекут пять минут, чтобы поставить точку. Но мое здравомыслие полностью затмило желание порадовать его, чем смогу. Может быть, он шутит, в конце концов, но я не собираюсь позволить этому моменту ускользнуть сквозь пальцы. Я должна показать Эмерсону Сойеру на что способна. Сейчас или никогда.

- Ты должен отвернуться, - хрипло шепчу.

Его глаза искрятся заинтересованностью. Медленно, молча он отворачивается от меня. Я не отвожу взгляда от его лица, чтобы убедиться, что парень не подглядывает, забираюсь под юбку и скольжу большими пальцами под резинку трусиков. Спасибо, Господи, что сегодня я надела одни из моих сексуальных трусиков. Обычно не ношу модное нижнее белье, но эти черные, кружевные стринги являются исключением. Я тяжело и быстро дышу, пока медленно опускаю свои трусики по упругой попке и бедрам, в то же время стараясь не упасть. Я снимаю их, колеблюсь немного, дрожу, когда чувствую прохладный воздух на своей киске. Чувствую, что становлюсь мокрой, находясь так близко от Эмерсона, голая и до предела возбужденная. Господи, надеюсь, он ничего не скажет. Если только потом не собирается возместить это, так что...

- Вот, - говорю ему, держа в руках тонкие, кружевные трусики.

Эмерсон поворачивается лицом ко мне, и в первое мгновение выглядит так, словно его застали врасплох.

- Черт, - бормочет он, осторожно беря стринги, почти благоговейно, из моих рук. – Я не ожидал от тебя такого, Эбби.

Он назвал меня Эбби, не «сестренка», думаю про себя, усмешка появляется на моем лице. Может, игра «Семь минут на небесах» не такая уж и ужасная, в конце концов...

- Теперь вопрос в том, - начинаю, смягчаясь по отношению к Эмерсону еще больше. - Что ты намерен делать с ними?

Эти мягкие, скульптурные губы слегка приоткрываются, когда он делает глубокий вдох.

- Ну, - начинает он, путешествуя своими голубыми глазами по моему телу. – Могу сказать, что я бы хотел сделать…

Пронзительный крик раздается где-то внутри дома, волна безумного шума заполняет особняк. Звук усиливается, разрывая связь между нами. Грохот музыки резко прекращается, и сквозь какофонию звуков под нашими ногами громко и ясно слышатся новые голоса.

- Полиция! Все на выход!

- Заканчивайте, заканчивайте!

- Если кто-нибудь еще здесь останется через пять минут, будет арестован!

- Чтоб меня, - злобно бормочу, запуская руку в свои светлые волосы.

- На это нет времени, - грубо смеется Эмерсон, прерывая наш напряженный момент. Или, может быть, я просто вообразила эту напряженность. Теперь мне об этом уже никогда не узнать.

Я щурюсь, когда яркий свет повторно вспыхивает в гардеробной. Кто-то рывком открывает дверь, заметен хаос, происходящий в главной спальне. Кортни отчаянно ревет, пока все остальные направляются к выходу. Эмерсон засовывает мои трусики в карман в тот момент, когда Райли бросается к двери за нами.

- Нам нужно идти! – твердо заявляет она.

- Как мы собираемся пройти мимо копов? – беспокойно спрашиваю я. Убегать от полиции - не самая моя сильная сторона. К счастью, Эмерсон немного более опытен в этом вопросе по сравнению со мной.

- Пойдем, - командует, a улыбка сорвиголовы расползается по его лицу, когда он берет мою руку за запястье.

Райли подмигивает, когда Эмерсон тащит меня через вышедшую из-под контроля вечеринку. Мы ныряем в толпу, состоящую из полицейских и пьяных школьников, которые смешались в оглушительном столкновении. Когда бежим по второму этажу, я вижу, как один растяпа - одноклассник нападает на полицейского, а мгновение спустя оказывается в наручниках. Я держусь настолько близко к Эмерсону, насколько могу, когда он пробирается сквозь толпу, защищая меня от толкающихся тел. Мы залетаем в пустую спальню и громко хлопаем дверью, наши груди вздымаются от напряжения.

- Куда пошла Райли? – панически спрашиваю я.

- Нет времени искать ее, - угрюмо отвечает Эмерсон, шагая к окну в спальне. - Если меня снова арестуют, то мама отправит в армию или еще куда-нибудь.

Он открывает окно и выбивает сетку из рамы.

- Это действительно необходимо? – шиплю я, когда он всматривается в темноту ночи.

- Джек-пот, - говорит он, игнорируя мой вопрос, - мы можем спуститься по этой решетке. И дом твоего отца, извини, наш дом, достаточно близко, чтобы добежать.

- Как я должна следовать за тобой, господин университетский спортсмен? - требую я, ставя руки на бедра.

- Быстро бежать, - подмигивает он, свешивая одну ногу в окно. Я издаю испуганный вопль, когда он исчезает за окном, и мчусь вперед, чтобы убедиться, что не упал. Смотрю, как Эмерсон демонстрирует изящное приземление на искристую, зеленую траву и выжидающе глядит на меня.

- Я не могу сделать этого, - кричу ему вниз.

- Ты должна, - настаивает он. - Не будь трусливой курицей, сестренка.

- Нет. Я имею в виду, не могу... – замолкаю, дико покраснев. - У тебя все еще мои. Ну, ты знаешь.

Дикий, хриплый смех вырывает из горла Эмерсона, когда он вспоминает, что мои трусики все еще в его кармане. Я не десантник. И ношу юбку. Не совсем подходящая одежда для скалолазания.

- Я обещаю, что не буду подглядывать, - говорит Эмерсон, взяв себя в руки. – Просто спускайся.

- Ни за что, бл*дь! – отвечаю, скрестив руки

- Послушай. Либо прыгай сюда с голой жопой, либо тебя арестуют. Тебе выбирать, - говорит Эмерсон. - Я уверен, что в твоем драгоценном колледже не будут в восторге от наличия у тебя судимости.

Я прикусываю губу, оглядываюсь через плечо, когда шум рейда достигает своего пика. Он прав. У меня нет вариантов.

– Ты должен закрыть глаза, - говорю ему. – Я серьезно, Сойер.

- Да, да, - отвечает, закрывая глаза. – Давай уже, чудачка.

Прохладный ветерок касается моей интимной плоти, когда встаю на подоконник. Несколько странное ощущение, но это, наверное, из-за высоты. Проверив еще раз, что глаза Эмерсона действительно закрыты, я хватаюсь за решетку у окна, оплетенную виноградной лозой. Глубоко дыша, оказываюсь на открытом воздухе. Я не очень хорошо переношу высоту, так что не совсем так представляла себе хорошее времяпрепровождение.

- Ох, черт возьми, - рычу, когда ветер поднимает юбку.

- Что там? – спрашивает Эмерсон, открыв один глаз.

- Нет! – визжу, мой желудок ухает вниз от мысли, что он будет любоваться моими половыми органами снизу.

В отчаянии, не подумав, пытаюсь разгладить юбку и отпускаю решетку. Чувствую, что мое тело подается назад, и я резко падаю. Готовлюсь услышать треск своих костей, когда рухну на землю. Но в следующий момент чувствую, как крепкие руки плотно обернуты вокруг моего маленького тела. Я моргаю, лежа в колыбели его рук. Даже не пошатнулся, когда упала в его объятья, он намного больше меня. На мгновение все, что мы можем делать, это смотреть друг на друга в изумлении. Мы ближе, чем когда-либо прежде. Так… Так близко...

Я смотрю на свои ноги и вижу, что одна ладонь Эмерсона полностью захватывает мою голую задницу, кончики пальцев находятся в опасной близости от моей открытой киски.

- Ох, - слабо произношу я.

- Ох... – отвечает он, понимая, за что держится.

Не церемонясь, он опускает меня на ноги, резко стряхивая с себя. Я схожу с ума, или это легкий румянец на его щеках?

- Давай убираться отсюда, - грубо говорит он, затолкав трусики мне в руки, и пускается бежать.

Я смотрю на его удаляющуюся спину в течение долгого мгновения, затем прихожу в себя. Дрожащими руками надеваю свое кружевное белье и отправляюсь за ним. Он ни за что не собирается меня дожидаться, теперь я это понимаю.

Глава 2

Мы провели следующий час медленно пробираясь домой сквозь густые, темные заросли, которые окружают город. Никто из нас не произносит ни слова, пока идем, останавливаясь каждый раз, как только слышим звук сирены на расстоянии. К тому времени, как мы пробираемся сквозь кусты и приземляемся в нашем дворе, я вся в грязи и царапинах. Эмерсон, кажется, почти не пострадал. Ну, конечно же.

Свет не горит, когда мы на цыпочках заходим в дом моего детства - величественный, но относительно скромный, в стиле Тюдор. Папа с Деборой, наверное, давно спят. Уже больше двух часов ночи. Надеюсь, папа не будет задавать много вопросов, почему я с утра дома, хотя предупреждала его, что останусь у Райли. Но обычно он не из тех, кто проверяет, и я сомневаюсь, что Дебора следит за каждым шагом Эмерсона. Немного везения, и мы будем чисты.

Мы с Эмерсоном проскальзываем через заднюю дверь и тащимся наверх по лестнице, покрытой ковровом, минуем скрипучие ступеньки и, наконец, оказываемся на втором этаже. В доме отца три спальные комнаты: главная расположена недалеко от лестничной площадки, и ее сейчас занимают отец с Деборой, и две поменьше по обе стороны от холла. Моя - направо, а Эмерсона - налево. Он даже не пожелал мне доброй ночи, просто развернулся и пошел в свою комнату. Вздохнув, я тащусь в спальню на противоположной стороне холла.

Аккуратно закрываю дверь и плюхаюсь животом на кровать, спрятав лицо в пышной подушке, и борюсь с желанием закричать. Не могу разобраться в том, что произошло между мной и Эмерсоном сегодня. Я в совершенном недоумении от того, что случилось в промежуток между напряженным моментом во время игры «Семь минут на небесах» и его случайным, но жарким прикосновением ко мне после того, как свалилась с решетки. Сегодня мы видели друг друга вне школы или дома впервые с тех пор, как папа и Дебора съехались. И это, безусловно, первый раз, когда какая-то... Искра пролетела между нами.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Светящиеся в темноте звезды, которые прилепила еще ребенком, до сих пор висят над головой, хотя я давно повзрослела. С болью в душе понимаю, что Эмерсон и я расстанемся сразу, как только нам стукнет по восемнадцать, и мы окончим старшую школу. Я никогда не узнаю, что могло бы произойти между нами, если бы наши родители все не испортили, начав встречаться. Опять же, он, вероятно, никогда бы даже не узнал моего имени, если бы не они. Так что, думаю, я должна быть немного благодарна. Ключевое слово «немного».

Понимая, что не смогу заснуть, испытывая сильное внутреннее напряжение, я переворачиваюсь и открываю верхний ящик своей тумбочки. Там, среди беспорядка из косметики и ювелирных изделий под видом губной помады спрятано миниатюрное устройство. Его фактическое предназначение значительно отличается от внешнего вида, и на данный момент это именно то, что мне сейчас требуется.

Я нажимаю незаметную кнопочку на маленьком устройстве и улыбаюсь, когда оно оживает. Мой надежный вибратор - лучший бойфренд на батарейках. Откидываясь на спину, я опускаю руку с вибратором между ног, скользя им под кружевные трусики, которые Эмерсон держал в руках несколько часов назад. Одной мысли о его широких, надежных руках достаточно, чтобы почти сразу же приблизиться к финалу. Проглотив тихий стон, я кончаю в черные кружевные стринги, воображая Эмерсона все это время.

- Надеюсь, что завтрак не окажется слишком неловким, - шепчу, смакуя расслабляющую волну, которая омывает меня, пока уплываю в глубокий, удовлетворенный сон.

Молчание, которое появилось между Эмерсоном и мной после того, как он спас меня, когда я рисковала сломать себе шею, сохраняется в течение следующих двух недель. Мой красавец-сосед с тем же успехом мог бы оказаться призраком, но все-таки я его понимаю. Он уезжает в школу рано утром, шатается допоздна на улице и избегает меня, как чумы. Разве я была опьянена им той ночью на вечеринке? Могу поклясться, что это он посылал мне парочку флиртующих сигналов, но, может быть, я неправильно поняла его. Возможно, он просто думает, что я - фанатка инцест-шоу.

Думаю, лучшего флирта у меня никогда не было.

Райли почти умирает, когда я рассказываю ей все пикантные подробности спустя несколько дней после вечеринки. Оказывается, она специально отстала от нас, когда появились полицейские, чтобы мы с Эмерсоном нашли наше собственное «приключение».

- Таким образом, он снял твои трусики и пощупал пальцами твою задницу, - подводит она итог, пока мы едем за кофе во время школьного обеда.

- Это очень вольное толкование, - отвечаю ей, краснея, как сумасшедшая, глядя в боковое пассажирское окно.

- Он увлечен тобой, - Райли усмехается. - Я не могу в это поверить после стольких лет, - она ловит мой хмурый взгляд и отступает. - Я имею в виду, что понимаю, почему он увлекся тобой, это просто…

- Я знаю, что недостаточно хороша для него, Рай, - говорю ей, прислонившись к сидению. - Я точно не дотягиваю до девушек, с которыми он обычно болтается.

Без предупреждения Райли резко сворачивает с главной дороги, в результате чего я визжу от ужаса.

- Послушай меня, - твердо заявляет она, взяв мое лицо в руки. – Ты не менее сексуальная и офигенная для Эмерсона Сойера. Ему повезет быть с тобой, Эбби.

- Тебе не нужно этого делать, - настаиваю я. – Он задира, симпатичная звезда лакросса, а я странная, низкая, претенциозная девушка. Если бы это был молодежный фильм, то может у нас и был бы шанс. Но я знаю свое место в пищевой цепи. Такие парни, как Эмерсон, не водятся с такими девушками, как я.

- Ох, пожалуйста, - стонет Райли, закатывая глаза. - Через несколько месяцев мы все окажемся в реальном мире. Ты сможешь надеть свои шорты с высокой талией и нанести темную помаду, чтобы стать «светской львицей» в крупнейшем городе всего за пару секунд. Остальные из этих мудаков уже достигли своего предела в старшей школе, так что пусть считают своим благословением, что сейчас ты чудачка.

- Спасибо! Ты действительно так думаешь? – смеюсь я. - Реально, Рай. Ты всегда знаешь, как приободрить меня.

- Черт возьми, конечно, знаю, - отвечает она, перекидывая свои темные кудри через плечо. – Для этого и нужны лучшие друзья, уверяю тебя, что, может, однажды ты полностью охладеешь к сводному брату при условии, что твой отец не оденет кольцо раньше.

Я качаю головой, а Райли смеется, выруливая на дорогу, и включает радио.

Стараюсь изо всех сил держать ободряющие слова Райли ближе к сердцу, пока молчание между мной и Эмерсоном продолжается. Можно подумать, что мы стали заложниками гонки ядерных вооружений, поскольку атмосфера между нами стала еще холоднее. Я мельком вижу его в школе и неоднократно с грустью наблюдаю, как Кортни засовывает свой язык ему в глотку. Но мое восемнадцатилетие приближаются, а молчание все продолжается.

За несколько дней до главного события, когда смогу войти во взрослую жизнь, я приезжаю домой из школы раздраженная и недовольная. Стресс после заявок в колледжи и экзаменов в сочетании с продолжающимся радиомолчанием между мной и Эмерсоном довели меня до края. Так что последнее, что хочу видеть, когда захожу домой, так это папу и Дебору, обнимающихся, как пара подростков, на кухонном островке.

- Господи, - бормочу я, направляясь в комнату. - Неужели у всех кроме меня что-то происходит?

- Ох! Эбби! – хихикает Дебора из кухни. - Хорошо, что ты дома.

- Привет, пап. Привет, Деб, - уныло бормочу я, остановившись у подножия лестницы. – Собираюсь подняться в свою комнату и немного позаниматься…

- Неет, подожди. Сначала поговори с нами! - настаивает Деб, возникая в фойе, и хватает меня за руку.

Хотя мы с Эмерсоном ровесники, но Дебора младше папы на десять лет. По правде говоря, она выглядит даже моложе своего настоящего возраста. Ее объемные, платиново-блондинистые волосы всегда уложены восхитительными локонами, а макияж идеален. Что само собой разумеется, поскольку она работает внештатным визажистом, в основном на свадьбах и тому подобное. Она выше меня, особенно учитывая ее любовь к трехдюймовым каблукам. И должна признать, что эта дама получила убийственную фигуру. Грудь, и ее привычка носить кричащие неоновые цвета, неудивительно, что мой папа запал на нее. Мне интересно другое, что она в нем нашла?

Я не говорю, что мой папа непривлекательный. Он просто... Ничем не примечателен. Он был весьма привлекателен в молодости, но вот моя мама была реальной красавицей. Их свадебные фотографии, словно из кинофильма. Я унаследовала мамины черты лица, но упустила ее ярко-рыжие волосы и фигуру в виде песочных часов. Думаю, у вас нет выбора, что заполучить в наследство от родителей. И, конечно, вы не можете выбирать их априори.

- Мы так давно не разговаривали, - тараторит Деб, усаживая меня за кухонный стол. – Расскажи мне все. Как школа? Есть парень? Говори, милая!

Я смотрю на отца, молча умоляя его не позволить мне участвовать в светской беседе с его подругой. Но он просто улыбается нам, словно мы большая, счастливая семья. Деб может быть раздражающей, но я не видела своего отца с такой улыбкой уже много лет. Меньшее, что я могу сделать для него, это немного потерпеть бессмысленную болтовню.

- Ну, - начинаю я, - не знаю...

Звук открывающейся входной двери - мое спасение. Я смотрю через плечо и вижу Эмерсона, перешагнувшего порог и идущего прямиком в свою комнату. Но у Деборы другие планы, и она бросается ему навстречу с визгом.

- Не так быстро! – кричит она, хватая сына за руку. – Не каждый день мне удается поймать вас с Эбби, чтобы поговорить. Ну, давайте! У нас семейное время!

- Ты выпила или в чем дело? – ворчит Эмерсон. Могу судить по его интонации, что вопрос задан искренне. Интересно, каково ему было расти только с мамой, которая злоупотребляет психоактивными веществами. Отец иногда выпивал, когда мама еще была жива, а потом мне уже исполнилось четырнадцать лет. Но, насколько я понимаю, Деб пьет большую часть жизни Эмерсона. Мое сердце болезненно сжимается от одной мысли, через что он прошел. Неудивительно, что его стратегия защиты серьезнее, чем у Пентагона.

- Это так чудесно, - продолжает Деб, сажая Эмерсона за стол напротив меня. Мы сразу же отводим глаза, глядя куда угодно, только не друг на друга. Неловкое молчание между нами оглушительно в этом замкнутом пространстве. Что бы я ни отдала за люк или катапультируемое сиденье прямо сейчас.

- Пока вы оба здесь, - встревает, наконец, папа, обнимая Деб за талию. – Мы должны обсудить ваши дни рождения в эти выходные.

- Дни рождения? – спрашивает Эмерсон, сморщив лоб.

- Во множественном числе? – добавляю я, глядя на отца.

- Конечно! Вы что, ребята, не выяснили еще? – смеется папа. - Ваши дни рождения с разницей в один день! У Эбби 4-го мая, а у Эмерсона 3-го.

Довольная улыбка расплывается на лице Эмерсона, пока он откидывается на спинку стула. Впервые с той ночи на вечеринке его взгляд направлен прямо в мою сторону.

- Да вы посмотрите, - говорит он, удерживая взгляд своих голубых глаз на мне. – В итоге я твой старший брат.

- Ох, это так мило! – замирает Дебора. – Я так рада, что вы чувствуете себя, как семья. Это дарит мне такое счастье. Как мы должны отпраздновать ваше восемнадцатилетние? Боулинг? Кино?

- Я собираюсь купить чертову тонну порно, сигареты и лотерейные билеты и устроить частную вечеринку, - прямо говорит Эмерсон. – Вы все можете с удовольствием присоединиться. Хотя, может получиться немного... Неловко.

В последнюю минуту я отвожу глаза, чувствуя, как мои щеки горят. Он изводит меня. Уверена в этом.

- Серьезно, Эмерсон, - говорит Деб, ее веселый внешний вид трещит по швам, - тебе обязательно гадить на каждую хорошую вещь, которую я стараюсь сделать для тебя?

- Не переживай, Деб. Он просто шутит, - воркует мой папа, целуя в лоб свою подругу. – Да, Эмерсон?

- Если это поможет тебе спать по ночам, друг, - коротко отвечает Эмерсон, хлопая ладонями по столу. - Сейчас, как бы весело это ни было, у меня есть дела, которые нужно решить.

Он прогулочным шагом выходит из кухни, останавливаясь на секунду, чтобы захватить из шкафа чипсы. Деб так зла на его поведение, что ни она, ни мой отец не пытаются остановить меня, когда выхожу вслед за Эмерсоном.

- Эй, - зову его, поднимаясь через две ступеньки, чтобы догнать. - Эмерсон, подожди.

- Что? Неужели я украл твой полдник? – усмехается он через плечо, подняв чипсы над головой. Его любимая игра. – Если сможешь достать, тогда получишь их!

- Ага, нет. Меня не интересуют твои чипсы, - говорю, останавливаясь перед ним на лестничной площадке. – Я просто хочу знать, мы снова разговариваем или как?

- Что ты имеешь в виду, сестренка? – спрашивает он, открывая упаковку и засовывая в рот чипсы. Этот парень даже жует сексуально. Черт бы его побрал.

- Я имею в виду... Ты больше не будешь холоден со мной? – давлю на него. – Ты избегаешь меня с вечеринки той ночью. Когда мы…

- Воу, воу, - хихикает Эмерсон. – У тебя паранойя. Я не избегаю тебя. А просто не замечал. Здесь происходит другое дерьмо. А тебя довольно легко не заметить.

- Хрень собачья, - резко говорю, делая шаг к нему. – Я знаю, ты избегаешь меня после той глупой игры в шкафу. Что-то... Произошло между нами, и…

- Я не знаю, о чем ты говоришь, - отвечает он, насмешка исчезает из голоса. - Но я знаю, что не хочу ничего слышать об этом от тебя. Окей?

- Ты не можешь делать вид, что ничего не случилось! – кричу раздраженно.

- Говори потише, - рычит он, глядя вниз в сторону кухни, где наши родители все еще разговаривают шепотом.

- Не буду. По крайней мере, пока мы не поговорим об этом, - отвечаю громко, скрестив руки. – Ты мне должен.

- Ты, бл*дь, такая невыносимая, - говорит он, проводя рукой по каштановым волосам. - Окей. Ладно. Хочешь прокатиться или сходим куда-нибудь? Это заткнет тебя?

Несмотря на контекст его предложения, мой желудок делает сальто от восторга при мысли, что мы останемся наедине.

- Конечно, - говорю я. - Давай покатаемся. Брат.

- Я надеюсь, ты понимаешь, что я просто использую тебя в качестве предлога, чтобы убраться из этого дома, - ворчит он, бросая чипсы на пол и сбегая вниз по лестнице. Я следую за ним, наплевав на то, что он использует меня. Сейчас это не так важно. Я просто счастлива, что он снова со мной разговаривает.

«Ты просто жалкая», - тихо ругаю себя. Ругать себя - это то, в чем я довольно хороша, потому что часто практикуюсь.

- Ты снова уходишь? – кричит Деб из кухни, когда направляемся к выходу. – Ты ведь только пришел домой!

- Да, мама, - вздыхает Эмерсон своим самым радушным тоном. – Мы с Эбигейл собираемся прокатиться по городу. Подышать свежим воздухом. Всего хорошего!

- Ох. Ладно. Хорошо. Вам, ребята, нужно проводить хоть немного времени вместе, - неуверенно говорит Деб. - Ум. Скоро… Вернетесь?

- Разумеется, мадам, - говорит Эмерсон, приподнимая воображаемую шляпу перед нашими родителями.

Я выхожу за ним из дома, качая головой в веселом недоумении.

- И еще я чудачка, да? – смеюсь.

- Ты еще не поняла этого, сестренка? – говорит он, шагая к Шеви, припаркованному на подъездной дорожке. – Мы два чудака: ты и я. Забирайся в машину.

Я усаживаюсь на переднее сиденье, стараясь не глазеть, пока устраиваюсь. Прежде меня никогда не приглашали в автомобиль Эмерсона. Конечно, он и его мама живут с нами несколько недель. Но все же. Будучи допущенной в этот его «священный храм» я чувствую себя довольно важной. Все, что могу сделать, это не трогать изношенные кожаные сиденья, пыльную приборную панель, словно этот автомобиль святыня парня, по которому я схожу с ума.

- Итак. Какое дерьмо обычно делают старшие братья со своими младшими сестренками? – спрашивает он, опуская окно и прикуривая сигарету. – Хочешь, чтобы я отвез тебя на игровую площадку или куда-нибудь еще?

- Нет. Но для начала ты мог бы прикурить мне сигарету, - пренебрежительно отвечаю ему.

- Ты не куришь, - усмехается Эмерсон, бросив в мою сторону короткий взгляд.

- Больше нет. Но курила, - информирую его.

- Да, бл*дь, не может такого быть, - говорит он, сузив глаза.

- Да, бл*дь, может, уверяю тебя, - отвечаю ему. – Ну же. Дай мне одну.

- Если ты не возражаешь, я выскажу свое мнение, - продолжает он, протягивая мне пачку «Кэмела» и зажигалку. - И не скажешь по тебе, что куришь.

- Ты очень многого не знаешь обо мне, Эмерсон, - отвечаю, вытаскивая сигарету и прикуривая. – Но если ты будешь мил со мной, то я немного расскажу о себе.

Он какое-то время молча смотрит на меня. Тот же взгляд, которым одарил меня в шкафу на той вечеринке, когда я вручила ему свои трусики, и когда поймал меня после падения, и это снова в его глазах. Я делаю все возможное, чтобы глубоко дышать, надеясь, что он не умеет читать мысли. Желания. Но вместо того, чтобы дать мне хоть какую-нибудь подсказку, о чем он думает, просто заводит машину и направляется в город.

Мы долго едем молча, не зная, что сказать. Или, по крайней мере, я не знаю. Может быть, он просто не хочет тратить на меня ни единого слова. Через некоторое время включает автомобильное радио. Играет песня группы «Foo Fighters»*, и я молча сижу на месте. Это одна из моих любимых групп, на мой вкус у них достаточно тяжелая музыка. Начинаю подпевать, покачивая в такт головой. Эмерсон издает короткий удивленный смешок.

*«Foo Fighters» - американская альтернативная рок-группа, которую собрал бывший участник рок-группы «Nirvana» Дейв Грол в 1995 году.

- Разве девушкам не Тейлор Свифт нравится? - говорит он. – Но мне больше не стоит делать предположений на твой счет, да?

- Это точно, - улыбаюсь.

- Могу ли я, по крайней мере, предположить, что ты захочешь поужинать сегодня вечером? - спрашивает он.

Я должна постараться скрыть свой одурманенный, влюбленный взгляд. Он просто хочет поесть. Это не свидание. Меня просто взяли с собой покататься. Но все-таки.

- Да, я голодна, - говорю ему.

- Отлично. Я тоже. Давай отправимся в «Чистый рассвет», - произносит он, сворачивая на главную дорогу в город.

Глава 3

«Чистый рассвет» - местная забегаловка, самая посещаемая в нашем относительно небольшом городе. Школьники, пенсионеры, работающие родители - никто не может противостоять «жирной ложке»* в «Чистом рассвете». Эмерсон сворачивает к серебряной закусочной и паркуется, со смехом подрезав другой автомобиль.

*«Жирная ложка» - придорожное кафе или любой другой дешёвый ресторанчик. Это слегка осуждающее, но в основном выражающее теплоту словосочетание относится к тем заведениям, где большинство горячих блюд готовится на животном жире. Выражение, по-видимому, появилось в Канаде или в США в 1930-е годы.

- Ты стараешься любым способом дать окружающим отпор? – спрашиваю я, ступив на тротуар.

- Я не борюсь с ними. Так уж случилось, что большинство людей - придурки. Я просто отношусь к ним так, как они того заслуживают, - пожимает он плечами, бросая сигарету в сточную канаву. Следую его примеру, наслаждаясь последней затяжкой. Прошло уже больше года с тех пор, как я бросила курить. Черт, иногда я скучаю по этому.

- Какая замечательная точка зрения, - говорю, закатывая глаза.

- Спасибо, сестренка, - подмигивает Эмерсон, открывая мне дверь, как настоящий джентльмен. Или я так думаю до тех пор, пока он не отпускает ее прямо перед моим носом в последнюю секунду.

Мда. Может, вся эта слащавая чепуха только в моей голове?

Мы идем по людному вагону-ресторану к красной кожаной кабинке в углу. Одна из постоянных официанток, женщина лет сорока с синими тенями на веках и химической завивкой, кладет пару меню на стол. Нам даже не нужно смотреть в него. Мы оба живем в этом городе достаточно долго, чтобы точно знать, чего хотим. Говорят, что можно многое сказать о человеке по его обычному заказу в «Чистом рассвете».

- Что ты будешь? – спрашиваю Эмерсона игривым тоном.

Он заговорщицки шевелит бровями, прекрасно осознавая вопрос.

- Бургер с беконом. Средней прожарки. С острым майонезом.

- Ну, конечно, ты заядлый мясоед, - стону, качая головой.

- Ну, а ты что закажешь? – выстреливает он в ответ.

- Суп из брокколи с сыром в хлебном горшочке, - улыбаюсь я.

- Погоди, - отвечает он, складывая руки на стол. – Ты же не... Вегетарианка, да?

- Я вегетарианка, - отвечаю с ободряющей улыбкой.

- Ну, конечно, черт возьми, - ворчит он, выглядя откровенно потрясенным.

- Ты же знаешь, что промышленное фермерство разрушает нашу планету, да? – дразню его, используя свой лучший благочестивый голос.

- Ты знаешь, что тофу - это грех против человечества, да? – в ответ говорит он.

Это застает меня врасплох, и я действительно смеюсь.

– Если честно, я не стала бы вегетарианкой ради окружающей среды, - говорю ему. – Хотелось бы быть благородной. Но реально, это так глупо.

- Ну. С чего все пошло? – спрашивает он, более или менее заинтересованно. Ну, по крайней мере, чуть больше, чем обычно.

- Когда мне было восемь, папа разрешил посмотреть вместе с ним «Парк Юрского периода», - отвечаю я. – Помнишь место, где T-Rex ест козу, а ее нога взлетает и попадает в окно?

- Ну, да, конечно, - отвечает Эмерсон. - Мерзость.

- Ага. Вот именно, - замечаю я. – Я не ем мясо с тех пор, как посмотрела этот фильм. Мама так разозлилась на папу за то, что у меня пропал интерес к куриным наггетсам, кажется, она не разговаривала с ним несколько дней. Они все ждали, что я перерасту, но этого так и не произошло. И вот, результат налицо.

- Весело, - говорит Эмерсон, искренне улыбаясь впервые за все время, что я его знаю. Это не его обычная язвительная улыбка. Она теплее, честнее. И это убивает меня.

К счастью, официантка вовремя возвращается, чтобы забрать заказ, иначе все бы закончилось тем, что я набросилась на него на этом самом месте. Мы снова молчим, ожидая, пока принесут тарелки с нашей едой. Он согласился поговорить со мной о том, что происходит между нами после вечеринки. Но теперь я не знаю, с чего начать в нужный момент.

- Итак. Ты и Кортни вместе или как? – выпаливаю я.

«Полегче, Эбби», - ворчу про себя.

- Кортни? Неа, - пожимает плечами Эмерсон. - Несколько завышенные требования для меня. А также чертовски сумасшедшая. К тому же, она постоянно участвует в спектаклях... Кто смотрит спектакли ради удовольствия?

- Я уверена она... Милая. Когда ты узнаешь ее, - отвечаю ему. Последнее, что хочу сделать, это поливать дерьмом других девушек только потому, что они имели наглость целовать Эмерсона. Если бы я это делала, почти каждая красивая девушка в нашей школе была бы в моем «дерьмовом списке». Девушка, ненавидящая другую, - это то, чего я стараюсь избегать, как могу.

- В действительности я не заинтересован в «милашке», - усмехается Эмерсон, ковыряя немного отслоившуюся краску на столе.

- А в ком... Ты заинтересован? – спрашиваю его, мой голос становится мягче.

Эмерсон поднимает глаза, в которых отражаются золотые крапинки весенних солнечных лучей за окном закусочной. Я сглатываю, ожидая, когда он продолжит.

- Я заинтересован в ком-то, кто сможет научить меня чему-то новому. Показать мне что-то, - говорит он.

Его ответ застает меня врасплох.

- Оу? – робко произношу я.

- Я мог бы тусоваться с горячими девушками, которым не наплевать на меня, как на человека, или найти кого-то, кому в первую очередь буду интересен я сам, а не мое фантастическое тело, - продолжает он. - Я за последнее.

Конечно, он не может не перевести в шутку что-то серьезное. Это защитный механизм или что?

- Ты когда-нибудь встречал такую? – осмеливаюсь спросить его. - Кого-то, кто мог бы заинтересовать тебя дольше, чем на одни выходные?

Он позволяет мне извиваться под его взглядом, поймав свой сладкий момент, чтобы сформулировать ответ на мой вопрос. Я чувствую, как мои щеки горят все сильнее с каждой секундой, затем он произносит всего одно слово.

- Возможно.

Остальная часть ресторана вокруг нас, кажется, исчезла, когда Эмерсон посмотрел в мои глаза. Сейчас я должна сформулировать свой ответ очень, очень тщательно. Этот краткий миг может стать поворотным моментом. Преобразованием. С сердцем, стучащим в горле, я кладу руку на стол в нескольких дюймах от его. Небольшие дюймы пространства между нашими руками искрят электричеством, сжигая мои и так уже потрепанные нервы. Я хотела бы сказать ему, что хочу того же в отношениях - быть с тем, кто бросает мне вызов, как это делает он. С тем, кому безразлично, как он выглядит в глазах окружающих: милым, либо просто обычным парнем, каким, в общем-то, по сути и является. С тем, кто мог бы показать мне жизнь, которую я бы никогда не смогла придумать самостоятельно.

Он вполне мог бы.

- Эмерсон, - мягко говорю, моя рука медленно скользит к его. – Я…

Входная дверь закусочной распахивается, громко стукнув о стену. Эмерсон поворачивается на шум, и вот так момент оказывается испорчен. Дерьмо. Я раздраженно поднимаю глаза, чтобы посмотреть, кто нарушил наше почти идеальное мгновение. Но когда узнаю компанию, неторопливо вошедшую внутрь, я чувствую, как немею.

- Черт бы их побрал, - шепчу. - Не сейчас.

Я быстро прячу руки под столом, не желая, чтобы Эмерсон увидел, как они начали трястись. Притворяюсь, что очень заинтересована чем-то за окном, когда слышу шумные голоса трех парней из моей школы, заполнившие пространство, с одним из которых я очень тесно - и очень, к сожалению - знакома.

К своему ужасу вижу краем глаза, что Эмерсон машет этим троим. Конечно. Они из его команды по лакроссу. Он понятия не имеет, что позвав их, - это худшее, что мог бы для меня сделать прямо сейчас. Я молча молюсь богам, чтобы услышали меня, пока трое парней подходят к нашему столу. Эмерсон оборачивается, чтобы поприветствовать их.

- Привет, ребята, - говорит он товарищам по команде.

- Привет, Танк, - отвечает один из парней, блондин помладше, Стив, называя Эмерсона по его кличке в лакроссе. – Как ты?

- Ничего. Все путем, - смеется Эмерсон. - Какие планы на вечер?

- Несколько человек придут ко мне домой, - говорит Роджер, худощавый парень постарше. – У меня есть парочка пакетов с марихуаной, если хочешь, приходи.

- Ты же знаешь, что приду, - отвечает Эмерсон.

- Мы прервали вас? – спрашивает Стив. Чувствую, как все три пары глаз уставились на меня, как лазерный прицел. Дерьмо. Я надеялась, что выберусь из этой ситуации, не сказав им ни слова.

- Просто едим, - отвечает Эмерсон. – Да, Эбби?

С большой неохотой поднимаю глаза на парней передо мной. Я стараюсь удержать взгляд на Эмерсоне или даже Стиве, или Роджере, но глаза не слушаются меня. Они бегло смотрят на третьего парня, стоящего рядом с нашим столиком. Он так же высок, как и Эмерсон, с угольно-черными волосами, зачесанными назад, твердой линией подбородка и полными губами. Он отводит свои темные глаза, и на секунду между нами устанавливается зрительный контакт. Он не смотрел на меня в течение нескольких лет. Мне хотелось бы верить, что все это потому, что ему невыносимо сложно смириться с чувством сильной стыда и вины, чтобы испытывать подобные эмоции снова. Но на самом деле, вероятно, это всего лишь холодное равнодушие, и поэтому он не смотрит на меня.

Его зовут Такер Якоби. Он едва не пустил всю мою жизнь под откос, когда нам было пятнадцать. И совершенно ясно, что Эмерсон не имеет ни малейшего представления о случившемся.

- Ага... – наконец, выдавливаю едва слышно. – Просто едим.

- Вы же, ребята, знаете Эбби, да? – говорит Эмерсон им. Я все сильнее чувствую мурашки по телу с каждым мгновением, что они... Он задерживается рядом со мной.

- Конечно. Да, - кивает Стив. - Ты же делаешь все эти карикатуры в школьной газете, правильно?

- Точно, - коротко произношу я, мои руки сильно дрожат под столом. – Это я.

- Мне понравилась та, что с уткой, - вставляет Роджер. - Не очень понял шутку, но…

- Я голоден, - обрывает Такер. Звук его голоса для моего самообладания, как топорик для льда. – Идемте за стол. Увидимся, Танк.

Отворачивается, словно не знает меня, в принципе, так он поступал последние несколько лет. Эмерсон поднимает бровь, глядя на его удаляющуюся спину, затем смотрит на меня. Он замирает, когда видит мое расстроенное выражение лица, застав меня врасплох тем, что заметил мой дискомфорт.

- Увидимся, Танк, - говорит Роджер, поворачиваясь в сторону стола, который занял Такер для них. – Думаешь, сможешь заскочить ко мне сегодня?

- Ага. Я наберу тебя, - говорит Эмерсон, его глаза все еще прикованы к моему встревоженному лицу. Внезапно беспокойство омрачает его красивое лицо, и этого достаточно, чтобы мои глаза начало покалывать от горячих слез.

Роджер и Стив, наконец, укатили прочь вслед за Такером, снова оставив меня и Эмерсона одних. Нашу еду уже принесли, но у меня пропал аппетит. Воздух в «Чистом рассвете» теперь стал словно ядовитым. Загрязненным. Все сложнее дышать, каждый новый глоток воздуха дается с трудом.

- Эбби, ты в порядке? – спрашивает Эмерсон, протягивая ко мне руку через стол.

- Я. Мне нужно... – задыхаюсь, изо всех сил пытаюсь сформулировать простейшие слова. – Мы можем уйти? Пожалуйста?

- Конечно, можем, - говорит Эмерсон, его голос мягкий, но решительный. Он поднимается и подает мне руку, поскольку я встаю неуверенно. Чувствую приятный вес его руки, когда он обнимает меня за плечи, придерживая вплотную к своему мускулистому телу. В другое время у меня бы уже порхали бабочки в животе, и началось головокружение от такой близости с ним. Но в разгар моего приступа паники все, что могу чувствовать, - это ледяной ужас. Не могу ничего поделать, и краем глаза смотрю на Такера, когда Эмерсон выводит меня из закусочной. Мне следует натянуть на лицо маску равнодушия, которую сейчас он использует против меня. Я не должна позволять одному его виду настолько сильно влиять на меня.

Но я недостаточно сильна, чтобы не поддаваться этому дерьму. И никогда не была.

Мне показалось, что прошло лет десять, пока села на пассажирское сиденье Шеви Эмерсона. Когда он обходит автомобиль, садится на сиденье водителя и захлопывает дверь, внутри меня словно лопается шарик, состоящий из страха и тревоги. Стыд и облегчение одновременно обрушиваются на меня, лишая дара речи, пока Эмерсон разворачивается, чтобы увести нас отсюда. Его взгляд наполнен состраданием, уничтожая меня полностью. Слезы катятся по щекам, когда я смотрю прямо перед собой, желая… Желая стать такой крошечной, какой заставляет меня чувствовать Такер. Если бы так случилось, было бы достаточно легко проскользнуть через трещины и исчезнуть навсегда.

- Эбби, - тихо говорит Эмерсон. - Можешь сказать мне, что происходит?

Я делаю глубокий, рваный вдох, пытаясь набраться сил, чтобы сказать.

– Мне жаль, - наконец, мне удается прошептать. – Мне жаль.

- Тебе не нужно ни за что извиняться, - говорит он, нахмурив брови. - Эбби, ничего, если я возьму тебя за руку?

Его простой вопрос действует, как спасательный круг, ограждая меня от этой лихорадки чувств. Я смотрю на него и молча киваю. Не мешкая, Эмерсон тянется к руке, которая сжимает мое бедро, разжимает пальцы и сплетает их со своими. Я цепляюсь за него, как утопающая, удивленная, что он спросил разрешения взять меня за руку. В своем густом тумане страданий я помню, что у него богатый опыт в утешении. Сколько раз он сидел с Деб, когда она испытывала депрессивное оцепенение?

- Спасибо тебе, - удается сказать сквозь слезы.

- В любое время, - отвечает он, сжимая мою руку. – Теперь ты со мной?

- Да. Я здесь, - всхлипываю. Простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы вытащить меня из состояния паники. Я чувствую, как мир обретает фокус вокруг меня.

- Если ты захочешь поговорить о том, что произошло, - говорит Эмерсон, потирая большим пальцем мою все еще дрожащую руку. - Мы попробуем.

Я смотрю на него, опираясь на пассажирское сидение. Никогда не видела его таким раньше. Он спокоен. Нежен. Заботлив. И все это для меня. Я отчаянно хочу объясниться, рассказать ему, почему мне нужно было убраться оттуда, когда вошел Такер. Но позволить ему узнать мой позорный секрет... Что, если это сотрет сочувствующий взгляд с его лица? Что, если он больше никогда не посмотрит на меня так же? Мы так близки к тому, чтобы выяснить, как поладить друг с другом, как проводить время вместе, несмотря ни на что. Я не хочу разрушать это. Ни за что.

- Ты не возражаешь, если мы просто... Поедем домой? – спрашиваю, заставляя свой голос оставаться решительным.

- Конечно, - говорит Эмерсон. - Ага. Мы можем поехать домой, Эбби.

Какое-то время он удерживает мой взгляд, затем поворачивается к рулю. Деликатно высвобождает свою руку, чтобы завести машину. Но как только мы трогаемся, я хватаюсь за нее снова. Его рука - мой якорь на данный момент. Мне нужно это. Мне нужен он.

Мы ехали домой в полной тишине. Радио оставалось выключенным, а окна закрытыми. Я смотрю в окно на темнеющий пейзаж, на знакомые очертания города, которые зову домом всю жизнь. Инцидент за ужином заставляет желать, чтобы скорее настал тот день, когда я, наконец, смогу оставить это место позади, уехать туда, где никто ничего не знает обо мне. Но как я могу мечтать о времени вдали, зная, что мой отъезд будет означать разлуку с Эмерсоном?

Гнев наполняет меня, заменяя страх и стыд. Такер и так уже многое отнял у меня. Причинил столько боли. Теперь мой долгожданный разговор с Эмерсоном о том, кто мы друг другу, оказался испорчен, спасибо ему. Если он подтвердит кое-что, что удержит Эмерсона и меня от шанса на близость, я никогда этого не прощу ему. Опять же, я никогда не планирую прощать его. Есть некоторые вещи, которые никакое количество времени или терпения не сможет искупить.

Я знаю это по собственному опыту.

Глава 4

Несмотря на предложение Эмерсона поговорить об «инциденте за ужином», мы не обсуждали произошедшее по дороге домой. Папа и Дебора ушли на ужин, как поступали почти каждый вечер, если меня и Эмерсона не было рядом. Сегодня дом казался пустым и холодным. Это место не ощущалось домом с тех пор, как не стало мамы. Но после того, что случилось с Такером, весь город не вызывал желания остаться здесь жить. Чувство, что мне снова пятнадцать. Напуганная, смущенная и такая… Такая одинокая. Только сейчас рядом тот, кто действительно может помочь мне пройти через это.

- Нам все же нужно что-нибудь сообразить поесть, - говорит Эмерсон, направляясь на кухню. Кажется, он ничего не имеет против моего молчания о том, что произошло в ресторане, но, определенно, есть сдвиг в его поведении. Его обычную улыбку заменила утешающая, и все его отношение ко мне стало мягче. Приятнее. Но это не жалость, и слава богу. Это почти, как если бы он увидел самого себя во мне. Я уверена, что внутри он скрывает намного больше боли, чем способен вытерпеть любой другой на его месте.

- Ну, я ужасный повар, - говорю ему, облокотившись на столешницу. – Даже не смогу вскипятить воду, если попытаюсь.

- Хах. К счастью для тебя, так сложилось, что я отличный повар, - серьезно говорит Эмерсон, открывая кухонный шкаф.

- Подожди. Серьезно? – спрашиваю удивленно.

- Серьезно, - отвечает он. – В основном я готовил для мамы, пока рос. Не лучшая идея позволять человеку в состоянии алкогольного опьянения находиться рядом с острыми ножами или открытым огнем.

- Это точно, - отвечаю я. - Итак, что у тебя на уме, мастер-шеф?

- Ну, - говорит он, доставая несколько предметов из шкафа. – Как насчет ризотто?

- Ты шутишь? – выпаливаю я. Это одно из моих самых любимых блюд. Я всегда просила маму приготовить его на мой день рождения. Но нет никаких шансов, что он в курсе.

- Буду считать, что это «черт, да», - улыбается Эмерсон, ставя контейнер риса Арборио* на столешницу. – Почему бы тебе не выбрать для нас фильм? А я быстренько все приготовлю.

*Арборио - итальянский короткозерновой рис, один из самых известных сортов, как в самой Италии, так и за ее пределами.

Я следую его указаниям и направляюсь в зал. Украдкой взглянув на Эмерсона из-за плеча, чувствую, что мое сердце согревается на несколько градусов. Его лицо спокойное, нет той угрюмости, которая, как правило, отражается на нем. В связи с тем, что папы и Деборы сейчас нет, я могу вообразить это место нашим, исключительно моим и Эмерсона. Мы никогда ранее не проводили время вот так вместе. Он почти никогда не остается на ночь, а я в основном провожу время на внеклассных занятиях или в библиотеке. После нашей катастрофической вылазки этот вечер неожиданно стал лучше. Возможно, мы даже сможем обсудить этот внезапный сдвиг в наших отношениях. Он готовит мне ужин, в конце концов. Очевидно, что чудеса случаются.

Я перебираю десятки дисков с фильмами, пока Эмерсон готовит. Пикантный аромат заставляет мой желудок урчать в нетерпеливом ожидании.

- Господи. Что там? – кричит он с кухни. – Не очень женственно, сестренка.

- Что ты хочешь от меня? – усмехаюсь в ответ. - Твой изысканный шедевр готовится уже вечность. А я тут голодная.

- Я могу и не готовить, а просто сделать тебе обычный бургер, - дразнит он.

- Ты же не такой бесчеловечный, - говорю в ответ.

- Это правда, - посмеивается он, наполняя две миски дымящейся, неприлично роскошной едой, которую приготовил. – Кроме того, это выглядит слишком вкусно, чтобы упустить возможность попробовать.

Эмерсон подходит к секционному дивану, где я устроилась в гнезде из подушек и одеял. Я издаю низкий стон, когда ощущаю запах божественной еды с чесноком и грибами. Эмерсон протягивает мне миску, в которой сверху насыпан сыр пармезан, и плюхается на диван рядом со мной, закидывая ноги на кофейный столик. Почти благоговейно я зачерпываю своей огромной серебряной ложкой ризотто и подношу ко рту. Эмерсон выжидающе наблюдает краем глаза, пока я пробую то, что он приготовил.

- Божественно, - бормочу с набитым ртом. – Думаю, я только что кончила.

Эмерсон заливисто и удивленно смеется на мою грубую шутку.

– Итак, значит, тебе понравилось?

Я охотно киваю, зарываясь в диван, пока с удовольствием ем ризотто, которое он приготовил. Оказывается, не ела божественную пищу домашнего приготовления с тех пор, как умерла мама. Понимание этого делает жест Эмерсона для меня еще более значимым.

- Итак, что мы будем смотреть? – спрашивает он, прожевав ложку ризотто.

Я хватаю пульт и включаю кино, которое выбрала. Это один из моих любимых старых фильмов.

– Та-дам! – радостно произношу.

- Какого хрена? – насмехается Эмерсон, когда видит заставку и понимает какой фильм я выбрала для нас на вечер. – Я думал, ты выберешь что-нибудь про супер героев. Или вампиров. Что угодно, но не это.

- Что? – отвечаю. – «Доктор Живаго» - это классика!

- Классика угнетает, - говорит он.

- Ты хоть смотрел его? – давлю на него.

- Ну. Нет, - признается он. - Но посмотри на весь этот снег и дерьмо на заставке! Если мы говорим не о «Снежных псах», то этот фильм никогда не будет веселым.

- Веселость переоценена, - говорю ему. - А этот фильм фантастический. Просто дай ему шанс. Я обещаю, тебе понравится, - он поднимает бровь на мое страстное заявление. - Ну... – исправляюсь. - Во всяком случае, обещаю, что ты не пожалеешь.

Если бы это был любой другой день, уверена, Эмерсон ни за что не согласился бы смотреть старый, драматичный, романтический фильм со мной. Я практически вижу, как он проглатывает гордость вместе с большой ложкой ризотто с грибами и говорит:

- Отлично. Ставь его. Я попытаюсь не уснуть.

С радостным писком нажимаю кнопку «воспроизвести» и откидываюсь на спинку дивана. Когда начинаются титры, заполнившие гостиную, Эмерсон откидывается на диване так, что наши тела почти соприкасаются. Его близости, доброты и понимания оказывается практически достаточно, чтобы стереть воспоминания о неприятных событиях этого дня. В его компании я позволяю себе полностью погрузиться в прекрасное, беспрецедентное ощущение комфорта, которое оборачивается вокруг меня, подобно одеялу.

Когда мы набили наши животы, то все свое внимание обратили на фильм. Я изумлена, насколько правильно это ощущается. Проводить время с Эмерсоном так естественно. Легко. Может, зря я опасалась, что днем он увидел меня такой уязвимой, и все было не настолько страшно, как это казалось ранее. По собственной воле наши тела медленно притягиваются все ближе друг к другу во время фильма. Большое количество еды сделало меня счастливой и сонной, и я чувствую, как мои веки тяжелеют. Длинное, хорошо сложенное тело Эмерсона расслабилось рядом со мной. И пока мы оба увлеклись эпической историей, он невзначай огибает вокруг меня сильную, мускулистую руку.

Я в восторге от того, что нахожусь рядом с ним, но больше удивлена, насколько идеально наши тела подходят друг другу. Прильнула к его боку, положив голову ему на плечо. Тепло его тела, как бальзам для моих расшатанных нервов, и мы сидим, прижавшись друг к другу на протяжении всего фильма. В конце концов, когда начались финальные титры, я неохотно тянусь к пульту дистанционного управления, позволяя реальности вступить в этот совершенный, но короткий момент. Думаю, что тоже чувствую его колебание, но, может быть, просто принимаю желаемое за действительное.

В итоге экран все-таки гаснет. Дом практически полностью погружается в темноту без синего свечения телевизора. Но, не смотря на это, ни один из нас не делает первый шаг, чтобы отодвинуться. Без каких-либо вопросов я знаю, что его обьятие не просто платоническое. Рука Эмерсона медленно движется вдоль моего бока, посылая волны тепла вдоль каждого нерва от его прикосновений. Я поворачиваюсь к нему лицом, вглядываясь в тусклом свете. Его голубые глаза блестят даже в темноте, а заботливое выражение лица дарит мужество, чтобы положить руку на его твердую грудь. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, желая быть сильной. Непоколебимой.

- Спасибо тебе за это, - говорю, с удивлением обнаружив, что мой голос стал ниже от желания. – Я знаю, ты не ушел, чтобы мне стало лучше после сегодняшнего дня, и... Ну, это сработало. Это то, в чем я нуждалась.

- Я рад, - говорит он, притягивая меня за волосы ближе к себе. – Ненавижу видеть тебя такой расстроенной, какой была в ресторане. Я подумал, что ужин и фильм, - это то, что могу сделать для тебя. Что это было, паническая атака или…

- Приступ тревоги, да, - отвечаю, приподнявшись так, что наши лица оказываются на одном уровне. – Они у меня уже несколько лет.

- Они начались, когда умерла твоя мама? – спрашивает он.

- Ум. Нет, - отвечаю, отводя взгляд. - Не совсем.

- Ты не обязана рассказывать мне того, о чем не хочешь говорить, - настаивает Эмерсон.

- Нет. Я хочу. Я хочу, чтобы знал, почему так получилось сегодня, просто... – вздыхаю, пытаясь подобрать правильные слова. – Почти никто не знает. И все, что происходит между нами, довольно ново, понимаешь? Мне просто нужно знать... Что я могу доверять тебе.

У меня перехватывает дыхание, когда Эмерсон кладет руку мне на щеку, его глаза напряженно всматриваются в мои.

– Ты можешь доверять мне, - говорит он. - Я обещаю тебе это, Эбби. Как я могу доказать?

- Секрет за секрет? – смеюсь, но в моих словах только доля шутки.

- Окей, - отвечает он, его взгляд непоколебим. - Договорились.

- Подожди, серьезно? – спрашиваю, садясь ровнее.

- Серьезно, - говорит он, проводя своими пальцами от моего плеча вниз по руке. – Хочу, чтобы ты поняла, что я серьезен. Расскажу тебе секрет, если ты расскажешь мне один из своих.

Я пытаюсь сделать глубокий вдох, внезапно испугавшись узнать секрет Эмерсона, а еще и делиться своим. Но я знаю, что нужно быть смелой. Я провела слишком много времени, живя в стыде и страхе.

- Окей, - шепчу, пододвигаясь ближе к нему. - Расскажи мне секрет, Эмерсон. Сделай это первым, хорошо?

- Ну, ладно, - говорит он, его голос хриплый и низкий. - Я не могу прекратить думать о тебе в последние две недели. С той вечеринки. Я узнал той ночью другую твою сторону, которую никогда не видел прежде. В шкафу, пока мы играли в эту дурацкую игру... Ты была такой открытой. Такой готовой для меня. И такой чертовски сексуальной. Если бы не заявились копы, я не знаю, что бы тогда произошло. Но я, черт возьми, знаю, чего хотел бы, чтобы произошло.

- Что? – выдыхаю так близко от него, что могу чувствовать его теплое дыхание на своей коже. – Чего бы ты хотел, чтобы произошло?

Его глаза блестят чем-то похожим на желание. Похоть. Это на самом деле происходит прямо сейчас? Или кто-то собирается выскочить из-за кадки с растением и сказать мне, что это «Подстава» или что-то вроде того?

- Вероятно, будет лучше, если я покажу тебе, а не расскажу, - рычит он. – Устроит?

Не в силах сформулировать хоть слово, просто киваю в знак согласия. С обжигающей страстью, которой никогда не видела в нем прежде, Эмерсон заключает мое лицо в свои широкие ладони. Я чувствую, как мое сердце бьется в грудной клетке, когда он долго и пристально смотрит мне в глаза. Прежде чем успеваю сделать еще один вдох, он припадает своими губами к моим в обжигающем, искреннем поцелуе. Весь мир сужается до двух наших тел, и я чувствую себя на вершине блаженства. Его губы невероятно мягкие, а рот так уверенно целует мой. Я открываю ему себя, закрыв глаза в восторженном наслаждении, когда его язык встречается с моим. Его вкус обостряет все мои чувства. В этот момент не существует ничего вокруг, кроме него одного.

Я задыхаюсь, когда Эмерсон усаживает меня к себе на колени. Седлаю его, оборачивая руки вокруг плеч, а тем временем его язык погружается все глубже и глубже. Прижимаюсь к нему вплотную и испускаю низкий стон. Я чувствую через его голубые джинсы, как он твердеет подо мной. Его полностью затвердевшая длина прижимается к моей киске точно там, где мечтала почувствовать его последние четыре года.

Мое тело никогда не было таким живым от желания. Ни с кем. Сама того не понимая, подстраиваюсь под его движения, чего никогда не испытывала ранее. Я медленно трусь бедрами, чувствуя, как он растет все сильнее подо мной. Его руки скользят вниз к моей заднице, вдоль округлостей в моих джинсах. Он сжимает меня крепче, позволяя мне почувствовать, как сильно хочет меня. Набравшись смелости, я сжимаю зубы вокруг его нижней губы и мягко тяну. Он смотрит на меня с удивлением.

- Откуда ты, черт возьми, взялась, Эбби? – дышит он.

- Я все время была здесь, - улыбаюсь, проводя руками по его каштановым волосам. – Ты просто не замечал меня раньше.

- Подумать только, - посмеивается он, оборачивая руки вокруг моей поясницы. - Ты действительно думаешь, что я никогда раньше не замечал тебя?

- Ну... Ты не сказал мне ни слова, пока наши родители не встретились, - указываю, проводя губами по его горлу и страстно целуя.

- А почему должен был? Ты не из моей лиги, - отвечает он, проводя руками по бокам. – Я не хотел рисковать, чтобы не выставить себя ослом.

Я начинаю смеяться так сильно, что едва не падаю с него.

– Вот, весело, - со смехом говорю, удержавшись на месте. - Я? Не из твоей лиги?

- Конечно, - отвечает он. - Ты серьезно не видишь этого?

- Все, что я вижу сейчас, это ты, мистер Убийственно-Симпатичная-Звезда-Лакросса, - улыбаюсь, осмелев от его слов. – И поскольку мы честны... Я безнадежно влюблена в тебя последние четыре года. Я запала на тебя с тех пор, как... Ох... В ту минуту, когда впервые увидела тебя в школе.

- Без дураков? – ухмыляется он.

- Без дураков, - заверяю его.

- Хреново, что мы только сейчас выяснили это, когда наши родители начали трахаться? - смеется он.

- Уффф, - стону, скатываясь на диван. - Пожалуйста, давай не будем сейчас говорить о наших родителях, занимающихся сексом. Или никогда, не важно.

- Мне подходит, - говорит он, двигаясь ко мне. Без слов он укладывает меня на диван, накрывая своим мускулистым телом. Он проводит указательным пальцем по челюсти, притягивает мой подбородок к своему лицу. – В любом случае, сейчас я ни о чем не хочу говорить.

Он снова целует меня, его руки бродят по всему телу. Моя спина выгибается, когда он накрывает мою грудь через тонкую хлопковую майку, позволяя большим пальцам касаться твердых сосков. От того, как он разминает и ласкает меня, в моем центре начинает нарастать низкое, пульсирующее давление. Я не могу вспомнить последний раз, когда испытывала удовольствие без моего удобного денди-вибратора. Прошло очень много времени с тех пор, когда я в последний раз была с парнем, и удовольствие, которое Эмерсон дарит мне, настолько яркое, что его почти невозможно вынести.

Почти.

- Я мечтала об этом так долго, - вздыхаю, откидывая голову на подушку дивана. – Ты понятия не имеешь, Эмерсон...

- О, думаю, имею, - посмеивается он, прижимая свои бедра ко мне, позволяя почувствовать всю свою твердую длину. – Этим секретом ты хотела поделиться?

- Ч-что? – заикаюсь, и мои глаза тут же открываются.

- Ты поняла. Секрет за секрет. Как мы говорили, - уточняет Эмерсон, приподнимаясь на руках.

- Ох, - мягко говорю, чувствуя, как ускользает чудесный момент этого вечера из-за моего большого, откровенного предложения. - Ум. Нет. Я…

- Дерьмо, - бормочет он, убирая прядь волос с моего лица. - Мне жаль. Я только испортил все настроение. Мне ничего нельзя доверить, я всегда разрушаю нечто удивительное, как сейчас.

- Ты ничего не разрушаешь, - настаиваю, но слишком поздно. Я уже вижу, как тускнеет его лицо. Мне нужно дать задний ход и все вернуть в прежнее русло, прежде чем окажется слишком поздно. «Большой, Черный Секрет» может подождать. Мне нужно показать ему, что мы находимся на той же стадии. И как любит говорить Эмерсон, лучше показать, чем рассказать. Без слов я тянусь к пряжке ремня и расстегиваю его с металлическим лязгом. Глаза Эмерсона расширяются, когда медленно расстегиваю ширинку на его джинсах. Я откидываю его на спину и забираюсь сверху, одновременно высвобождая его член из джинсов. Его напряженная плоть выпирает из хлопкового нижнего белья, готовая вырваться.

Мы оба выпрямляемся, когда слышим звук открываемого замка в пустом доме. Слышится легкомысленное хихиканье за дверью, а мы с Эмерсоном смотрим друг на друга в диком ужасе. Теперь никаких игр дома. Деб и папа вернулись.

- Дерьмо, - Эмерсон суетится, заправляя свою внушительную эрекцию и прикрывая колени подушкой. – Дерьмо собачье.

- Все хорошо. Они никогда не узнают, - уверяю его, приглаживая волосы. – Как они смогут догадаться, верно? Я все равно буду дальше по коридору, ты же знаешь. Мы еще не закончили.

Мы настороженно улыбаемся, когда входная дверь распахивается. Если бы я не знала их лучше, то сказала бы, что наши родители совершенно пьяны. Папа заносит Деб на руках через порог, напевая какую-то смешную, смутно-знакомую маршевую мелодию. Но приглядевшись, отчетливо вижу, что они просто рады, а вовсе не пьяны. Слава Богу за это. Рецидив два-в-одном совершенно не то, что нужно сейчас.

- Эбби! Эмерсон! - Деб визжит, покачивая ногами на высоком каблуке в воздухе, когда папа кружит ее в фойе. – Я так рада, что вы оба дома!

- Вы выглядите... Довольными, - говорит Эмерсон, он хмурится, глядя на смеющихся родителей. - Что, уф... Что с вами происходит?

- Вы выиграли лотерею или что-то вроде того? – предполагаю, стараясь не думать о том, что могло бы произойти, если бы они вернулись домой на несколько секунд раньше.

- В какой-то степени мы выиграли лотерею, - сияет папа, наконец, опуская Деб.

Эмерсон и я обмениваемся сбитыми с толку взглядами, подавленные поведением наших родителей и странным поворотом, который принял этот вечер. После наших взаимных признаний и всего, что происходит с папой и Деб, я, например, не могу скрыть своего отношения.

- Расскажи им грандиозную новость, малышка, - призывает папа Деб, обнимая ее за тонкую талию.

- Хорошо, медвежонок, - она визжит, подпрыгивая на носочках. - Эбби, Эмерсон. Боб и я... Ну. Давайте просто скажем, что мы, наконец, выяснили, что подарить вам, ребята, на ваши дни рождения.

- И что... Это? – осторожно спрашивает Эмерсон.

В ответ Деб просто протягивает нам свою левую руку. На долю секунды я полностью теряюсь. То есть, прежде чем вижу сверкающее кольцо на ее безымянном пальце. Там, на ее руке, камень размером с Род-Айленд. Обручальное кольцо, судя по всему. Смысл ее нового аксессуара сбивает меня с толку, пока сижу рядом с Эмерсоном, уставившись в ужасном молчании.

На руке Деб обручальное кольцо.

- Мы собираемся сделать вас родней! Мы будем одной большой, счастливой семьей, наконец! – в экстазе кричит она.

- О чем ты, на хрен, говоришь? – спрашивает Эмерсон, вскакивая на ноги. Смело могу сказать, что никакого свидетельства нашего блаженного возбуждения давно нет.

- Боб и я собираемся пожениться, милый! – продолжает Деб, ее улыбка дрожит. – Мы не хотим портить ваше восемнадцатилетние, поэтому… Поэтому мы подождем до следующих выходных.

- Как мило с твоей стороны, - огрызается Эмерсон, его лицо становится ярко-красным. – Напомни мне удостовериться, что ты номинирована на «Мать Года».

- Прекрати, - говорит Деб, ее глаза наполняются злыми слезами. – Я не позволю тебе разрушить этот особенный для меня момент. Ты должен быть счастлив за меня, Эмерсон. Хоть раз в твоей проклятой жизни.

- Да. На самом деле я не вижу ничего особенного, - Эмерсон издевается, его защитные стены вновь появились на прежнем месте.

- По крайней мере, скажи маме, что счастлив за нее, Эмерсон, - резко говорит папа. Мои глаза расширяются от его тона. Он никогда раньше не делал Эмерсону замечаний.

- Уже играешь роль моего старика, Боб? – говорит Эмерсон с холодной улыбкой, которая не касается его глаз. – Ненавижу разрушать этот момент, но поезд уже давно ушел. Спасибо, по крайней мере, что подождал моего совершеннолетия, чтобы отчебучить эту хрень. Таким образом, я могу покинуть это дерьмовое шоу без обязательств.

- Эмерсон, пожалуйста, - жалобно говорит Деб, но это не помогает. Он уже развернулся и снова двинулся к двери. Мы слышим, как он завел Шеви и уехал.

Я смаргиваю слезы, с тоской глядя ему вслед. По крайней мере, он мог бы взять меня с собой. После всего, что мы разделили этим вечером, всего, что мы сделали... Он сказал, что я могу ему доверять. Это оказалось еще одной ложью, чтобы забраться ко мне в трусики? Нет. Конечно, нет. Ему просто больно за беспечность наших родителей. А значит, и за нас.

- Хотя бы ты поздравишь нас? – уныло спрашивает меня папа, комфортно расположив руку у Деб на спине.

- Я... Я не... – заикаюсь, взгляд бегает между ними. – Я не знаю, что ты хочешь от меня, пап.

- Это... Очень обидно, - отвечает он, выглядя таким раненым, каким я его никогда не видела. Но как, черт возьми, я должна поздравить их с тем, что явно является ничем иным, как самым импульсивным и ужасным решением? Они едва знают друг друга. Они все еще на начальных этапах восстановления после того, как избавились от зависимости. О чем, черт возьми, они думают?

- Такие оба неблагодарные, - бормочет Деб, поднимаясь наверх.

Папа тяжело вздыхает, когда она хлопает дверью их спальни. Жуткая тишина повисает в доме, прерываясь только приглушенными рыданиями Деб со второго этажа. Мой папа и я смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами. Мы не оставались с ним наедине с тех пор, как появилась Деб. Я хотела бы быть честной с ним прямо сейчас, сказать ему, как безрассудно он ведет себя, сказать, как мне больно видеть, что он подобрал первую попавшуюся женщину, которую повстречал, не узнав всего дерьма о ней. Но я никогда не была в состоянии указывать папе на его плохие поступки.

- Не так я себе представлял окончание вечера, - бормочет он, качая головой.

- Хотелось бы, чтобы ты спросил нас, согласны ли мы с этим решением, - говорю ему, слезы отчаянно жгут глаза.

- Прости, что? - отвечает отец. - С каких это пор родители спрашивают у своих детей разрешение?

- Я просто... Ты едва знаешь ее! Она едва знает тебя! – восклицаю. – Что ты нашел в ней, пап? Я имею в виду, ты любишь ее?

- Конечно, люблю, - сердито говорит он. – Мне нравится, как она выглядит. Как заботится о себе. Ее глаза. Ее волосы.

- Серьезно? – насмешливо спрашиваю его. - Тебе нравится, как она выглядит? И это все?

- Ты и Эмерсон скоро станете взрослыми, - говорит папа твердо. - Вскоре ты узнаешь, каково это, желать что-то или кого-то столь сильно, что готов сделать все, что угодно, лишь бы быть вместе. Я надеюсь, что у тебя окажется достаточно мужества, чтобы сделать этот шаг, когда придет время.

Я едва не рассмеялась, когда он произнес эти мудрые слова. Он практически только что дал мне добро на то, чтобы я могла запрыгнуть в постель моего вскоре сводного брата. Как бы абсурдно это ни звучало, но пока я не в состоянии над этим смеяться. Боль еще слишком свежа.

Велика вероятность, что так будет всегда.

Глава 5

В три часа ночи я услышала, как машина Эмерсона паркуется на подъездной дорожке под моим окном. В течение почти четырех часов, или около того, я не могла уснуть, пока он выпускал пар на дороге. Даже близко. Мои нервы были на пределе, я была готова разорваться на части, пока ждала его возращения. Услышав, как хлопнула дверь его автомобиля, скидываю одеяло и скатываюсь с постели. Собираю светлые волосы в небрежный хвост и, скрестив руки на груди, топаю к окну спальни, затем открываю его. Высунувшись из окна, ощущаю теплый весенний воздух и вижу Эмерсона, опирающегося о капот автомобиля и смотрящего на наш дом с отчаянием.

- Эй, Эмерсон, - шепчу я, махнув рукой, чтобы привлечь его внимание.

- Что ты делаешь? – бормочет он в ответ.

- А ты что думаешь? – говорю. - Я жду тебя. Оставайся там, сейчас спущусь.

- Ты не должна, - начинает он говорить, но я уже отворачиваюсь от окна. Спускаюсь, перепрыгивая сразу через две ступеньки, не останавливаясь, чтобы подумать о том, что на мне короткие хлопковые шорты и свободная рубашка.

Я аккуратно открываю парадную дверь и выхожу в полумрак раннего утра. Эмерсон наблюдает, как я пересекаю подъездную дорожку по направлению к нему. Он криво усмехается при моем приближении.

- Ты пытаешься убить меня этими короткими шортами, или что? – говорит он. Хотя я знаю, что он дразнит меня, но за его словами скрываются разочарование, сожаление и голод, разбивающий мне сердце.

- Некоторые из нас легли в постель еще несколько часов назад, - напоминаю, прислонившись к машине с его стороны. – И это вместо того, чтобы срывать друг с друга одежду. Или заниматься чем-то подобным, а не стоять сейчас здесь.

- Подводим итог, - отвечает он. – Из-за чего ты разозлилась на меня?

- Было бы лучше, если бы мне не пришлось застрять одной с нашими родителями после всего, - замечаю. - Твоя мама долго плакала.

- Это одно из ее любимых хобби, - пожимает плечами Эмерсон.

- Ты мог бы, по крайней мере, взять меня с собой, - парирую в ответ. – После всего...

- Я знаю, - говорит он, потихоньку выдыхая. – Я не привык думать о ком-то, кроме себя, Эбби. Я разочаровался в маме несколько лет назад, думаю, что когда дерьмо становится реальным, то просто забочусь только о себе. Мне жаль.

- Все хорошо, - шепчу, протягивая к нему руку. К моему облегчению он позволяет взять свою. – Теперь ты здесь. Вот что важно.

Он посмотрел в мою сторону, его голубые глаза сияли даже в темноте. Я могла видеть миллион мыслей, которые отражались в его глазах, бурлящих в море хаоса и гнева. Я бы хотела, чтобы у меня было хоть что-то, что могло бы облегчить его боль. И возможно… Возможно, у меня есть способ.

- Пошли, - говорю, потянув его за руку. - Идем.

- Куда? – спрашивает он, оставаясь стоять неподвижно. – Я опустошен, Эбби.

- Просто следуй за мной, Сойер, - отвечаю, делая нетерпеливый вид. – Ты пока еще не дряхлый старик.

Он закатывает глаза достаточно игриво, чтобы дать мне надежду. Не говоря ни слова, я утаскиваю его от автомобиля. Молча мы идем вдоль дома и через широкий задний двор, мимо встроенного бассейна с темной водой. Я веду Эмерсона по опушке леса, который окружает нашу собственность, спускаюсь вниз по хорошо проторенной грунтовой дорожке. Я ожидаю, что он будет напряжен, потому что тащу его в заросли кустарника, но он храбро следует за мной. Видимо, его не так-то просто напугать, Эмерсона Сойера.

- Мы на месте, - говорю несколько минут спустя, выбравшись из кустов. Мы пришли к месту назначения: толстому, прочному стволу с прибитыми к нему деревянными досками, которые служат ступеньками. Это то место, куда я любила приходить, когда мне требовалось убежище. Во время разборок мамы с папой, а позже из-за его пьяных дебошей, это то место, куда я приходила.

- Что это? – спрашивает он, приподняв бровь на самодельную лестницу.

- Я покажу тебе, - говорю ему, схватившись за планку и потянувшись вверх ногой. – Только не пялься на мою задницу, пока я поднимаюсь.

- Это... Несправедливая просьба, - улыбается он, пока поднимаюсь вверх по стволу. Я чувствую, как его глаза путешествуют по моему телу все это время. И, несмотря на мою просьбу, не могу притворяться, что против.

Как только мы попадаем на место, где ветви дерева расходятся веером, я усаживаюсь на широкую деревянную платформу и быстро освобождаю место для Эмерсона рядом со мной. Эта уже дряхлая палуба была построена в последнюю очередь, поэтому я могла эксплуатировать ее в течение многих лет. Это, конечно, не домик на дереве, но своего рода мое секретное убежище.

- Ну, это как-то по-деревенски, - смеется Эмерсон, присоединившись ко мне наверху. – Это сделал твой папа?

- На самом деле, мой дедушка, - говорю ему. - Когда мой папа был еще ребенком. Этот дом принадлежал ему и бабуле, прежде чем он достался маме с папой.

- Они... Умерли? Твои дедушка с бабушкой? - аккуратно спрашивает Эмерсон.

- Неа, - хихикаю я. - Они просто решили, что Флорида подходит им больше. И не хотели заморачиваться с хлопотами по продаже дома. Они, уф, хороши на расстоянии, мои бабушка с дедушкой. Милые люди, но чертовски богаты.

- Не крайне типичное сочетание, не так ли? - Эмерсон отвечает грубо. Он смотрит на меня, а я смущенно отвожу глаза. - Извини. Я не имел в виду тебя. Я просто…

- Неужели? – мягко спрашиваю я.

- Конечно, нет, - говорит Эмерсон, протягивая ко мне руку. – Я говорил около четырех часов назад, что чувствую к тебе, Эбби. Ты не просто какая-то богатая девушка для меня. Господи, я бы никогда не стал считать тебя ответственной за твою семью. А это значит, что и ты не можешь считать меня ответственным за мою.

- Хорошее замечание. Для соглашения, раньше я даже и мечтать не смела о чем-то подобном, - с губ сорвался короткий смешок. - Хотя, по-видимому, наши дерьмовые семьи соединятся священными узами брака. Итак... Поздравляю нас?

- Типа того, - ворчит Эмерсон, качая головой. – Это чертовски ужасная идея. Они даже не знают друг друга и сделают все только хуже.

- Я знаю, - отвечаю, тяжело вздыхая. - Именно поэтому брак имеет такую дурную репутацию. Потому что такие ослы, как наши родители, вечно все портят.

- Серьезно, - говорит Эмерсон, вытаскивая сигарету. На этот раз ему даже не нужно спрашивать меня, он просто протягивает ее мне. Подносит зажигалку, когда я беру кончик сигареты в рот. Мы в унисон делаем глубокую затяжку, глядя на звезды сквозь полог листвы над нами. Наши пальцы все еще переплетены, это настолько естественно. Это может стать тем, что ранит больнее всего, - потенциальная возможность отношений, которая чувствуется так же легко, как дыхание, развеянная по неосторожности нашими родителями.

- Это нечестно, - шепчу, мои глаза покалывает от слез.

- Нет. Не честно, - отвечает Эмерсон, прижимая меня ближе к себе.

- Я имею в виду, Господи боже, время, которое они выбрали, – смеюсь, хотя в этом нет ничего смешного.

- Без шуток, - отвечает он. - Если бы они не появились тогда... Эбби, я не знаю, что бы там произошло. Я имею в виду. Я знаю, чего бы мне хотелось.

- И... Чего же? – мягко спрашиваю, не в состоянии смотреть ему в глаза.

- Я думаю, ты знаешь, - говорит он, обнимая меня за талию своей мускулистой рукой. – Но чего я не знаю, точнее, в чем не уверен, это чего ты хочешь от этого. От... Нас.

Мое сердце стучит где-то в горле, пока я думаю о том, как ответить. Мне сейчас нужно быть смелой. Сказать ему правду. Даже если поняла его совершенно неправильно, и он подумает, что я сумасшедшая из-за того, что собираюсь сказать, но мы будем в жизни друг друга несколько месяцев. Поэтому, поехали.

- Если бы нас не прервали, - говорю мягко, но твердо, - я бы не остановилась, пока мы бы не оказались в одной постели. Это все, чего я хотела.

Он посмотрел на меня, и я заставила себя встретиться с ним взглядом. В его глазах тлело желание. Интенсивность его вожделения привела меня в замешательство.

- Это все, чего и я хочу, - рычит он, хватая меня за подбородок.

Он приближается к моему рту, глубоко и решительно целуя. Но в его поцелуе есть намек на завершенность, которая почти доводит меня до слез.

- Что нам теперь делать? – шепчу, отодвигаясь от него. – Сегодня среда. Нет, уже четверг. В субботу, технически, мы уже будем родственниками.

- Я знаю, - отвечает Эмерсон, стиснув зубы от разочарования. – И в этом случае мы не можем...

- Я знаю, - шепчу. – Конечно, мы не можем. Это будет неправильно.

- Ничто в этой ситуации не правильно, - усмехается он.

- Господи, - бормочу я. - Почему мы не нашли друг друга несколько лет назад, прежде чем для нас не стало слишком поздно?

- Для нас не поздно. Еще, - осторожно говорит Эмерсон, словно пробует воду. Мое сердце сильно сжимается, когда он продолжает. – Завтра мой день рождения, Эбби. В субботу - твой. Это значит, что в субботу, и только в субботу, мы официально станем взрослыми. По закону не находящиеся в родственных отношениях взрослые. Кто сможет поспорить с этим?

- Ты... Ты предлагаешь?.. – отвечаю я, мои глаза расширяются.

- Если не предложу этого, - говорит Эмерсон, усаживая меня к себе на колени, – я буду жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Так что, да. Вот он я, говорящий тебе, что хочу тебя, Эбби. Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы мы были друг у друга, даже если только всего на один день в нашей жизни. Я предлагаю отдаться друг другу, пока не стало слишком поздно. Можешь назвать меня сумасшедшим или послать, или что угодно. Но, по крайней мере, должен сказать... Это то, чего я хочу.

- Ну, Эмерсон, - говорю, сделав глубокий вдох. - Это мне подходит. Потому что я... Хочу этого... Тоже.

Мы смотрим друг на друга какое-то время, затем начинаем дико смеяться. Взрывным, ослабляющим напряжение, истерическим смехом, из-за которого мы едва не свалились с платформы. Я закидываю руки на плечи Эмерсона, пока мы оба смеемся, как сумасшедшие, над абсурдностью всей ситуации. Волна облегчения обрушивается на меня, пока тело сотрясается от смеха. Боже, хорошее ощущение, когда получаешь облегчение.

- Это самый неловкий разговор за всю мою жизнь! – говорю, вытирая слезы.

- Это, наверное, самый неловкий разговор, который когда-либо происходил между двумя людьми, - отвечает Эмерсон. - Эй, знаю, ты почти моя сестра, но я реально хочу сделать это с тобой.

И мы снова продолжаем. Мы растворяемся друг в друге, пока, в конечном итоге, не оказываемся на спине, груди вздымаются, смотрим на звезды. Наши пальцы переплетены, улыбки широкие. Несмотря на дерьмовость всей ситуации, мы сейчас вместе. На той же странице.

- Пообещай мне, что это произойдет, - говорю ему. – Пообещай мне, что на мой день рождения мы будем вместе. Так, как того хотим.

- Я обещаю, - говорит Эмерсон, даря мне сладкий, целомудренный поцелуй в лоб. - Но. Ммм. Надеюсь, ты не возражаешь, если я задам тебе еще один странный вопрос, - продолжает Эмерсон, его пальцы слегка сжимают мои.

- Дерзай, - говорю ему, повернувшись лицом.

- Ну. Знаешь, я не новичок в сексе, - начинает он напрямик. – Я был с несколькими девушками. Но что насчет тебя... Полагаю, я имею в виду... Ты когда-нибудь?..

Моя улыбка исчезает сразу же, и я отворачиваюсь. Он чувствует, как все мое тело напрягается после его вопроса.

- Дерьмо, - рычит он. - Это было глупо…

- Нет, - прерываю его, коря себя за то, что собираюсь сказать. – Нет, он не глупый. Он просто... Не самый легкий, чтобы сразу на него ответить. Это не значит, что я не собираюсь, просто... Подожди минутку.

Он сжимает мою ладонь, но ничего не говорит. Я делаю глубокий вздох и продолжаю.

- Я собиралась рассказать тебе раньше. Когда мы обменивались секретами. Я хотела объяснить, что произошло за ужином, но боялась, что ты... А, короче. Короткий ответ на твой вопрос: да, у меня был секс раньше. Но если вдаваться в подробности, то на самом деле я не хотела этого. Точнее, совсем не хотела.

- Ох, Эбби... – говорит Эмерсон, его голос такой нежный, каким его еще ни разу не слышала. – Ты имеешь в виду?..

- Это произошло в первый год старшей школы, - продолжаю, прежде чем самообладание покинет меня. – Я, как бы, поздно расцвела, поэтому только начала привлекать внимание некоторых парней нашей школы. Был один, в частности, в которого я была влюблена еще с детского сада. Мы учились в другой средней школе, а не в вашей. Во всяком случае, он дразнил меня довольно безжалостно в восьмом классе за то, что я умная, за то, что всегда ходила с альбомом. Но когда мы перешли в старшие классы, его поддразнивание сменилось флиртом. И мы начали, ну, тусоваться. Когда умерла моя мама, он все еще, вроде как, был рядом со мной. Мы не встречались, но вместе проводили много времени. Как-то ночью я пошла к нему домой, когда папа был пьян настолько сильно, что не мог выйти из дома ни на минуту. Его родители были в отъезде, поэтому мы остались одни. Он принес ликер из кабинета отца и предложил мне выпить. Сказал, что это поможет мне почувствовать себя лучше. Я выпила немного, но он предложил мне еще. Все подливал мне и подливал. И в итоге я напилась. Затем начал трогать, подталкивая к большему. До этого мы только целовались. И он попытался раздеть меня. Я сказала ему, чтобы остановился, к тому же была слишком пьяна, чтобы получать от происходящего удовольствие и желать продолжения. Но он не останавливался. Говорил, что заставит меня почувствовать себя лучше. Он был намного крупнее меня, а к тому моменту я уже была сильно пьяна. Пыталась сопротивляться, но во время борьбы потеряла сознание. А когда проснулась несколько часов спустя, то обнаружила себя обнаженной ниже талии. Он спал. В стельку пьяный. На бедрах осталось немного крови и... Ты знаешь… Кое-что еще. Я оделась, ушла домой и приняла душ. После этого мы ни разу не разговаривали. Единственный человек, кто в курсе случившегося, помимо тебя, - это Райли. Но мне нужно, чтобы ты знал. Для меня это очень важно.

Тяжелое, густое облако тишины нависает над нами, когда челюсти Эмерсона сжимаются от гнева.

- Тот парень, - говорит он, его голос срывается. - Это Такер. Не так ли?

- Да, - шепчу в ответ. - Да. Он.

- Эбби, мне жаль, - говорит Эмерсон. - Мне жаль, что это произошло с тобой. Жаль, что не было никого, кто смог бы помочь тебе. Если бы я знал…

- Что, ты избил бы его? – поддразниваю, пытаясь придать немного легкомысленности своей исповеди.

- Для начала, - решительно отвечает Эмерсон.

- Это бы ничего не изменило, - говорю ему. – Даже если бы я рассказала кому-то, никто бы мне не поверил. В итоге, ко мне бы приклеилось клеймо «лгущей шл*хи» в школе. С учетом его популярности и репутации семьи в городе... У меня не было бы шансов. Я бы предпочла покинуть это место и забыть о каждом из этих придурков, чем предоставить им удовольствие втаптывать меня в грязь.

- Я просто... Хотел бы сделать что-нибудь для тебя, - говорит Эмерсон. - Сделать что-то хорошее. Что угодно.

- Это довольно хорошее начало, - говорю ему, сжимая руку. – Знаешь. Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем решить, каким будет наше будущее.

- Точно, - нежно говорит он, убирая волосы мне за ухо. – Ты права.

Небо только начинает светлеть над головой, и мы идем обратно. Скоро уже надо будет собираться в школу, нельзя забывать о реальности. Мы останавливаемся наверху лестницы, перед тем как разойтись по собственным комнатам. Эмерсон кладет руки на мои голые плечи и пристально смотрит на меня.

- Спасибо, что все мне рассказала, - шепчет он. – Для меня многое значит, что ты смогла довериться мне.

- Я доверяю тебе во всем, - отвечаю, беря его лицо в чашу своих рук. Поднявшись на носочки, быстро и искренне целую его. На этот раз он позволяет себя поцеловать.

Мы отходим друг от друга и скрываемся в наших комнатах. Когда падаю лицом в подушку, то, наконец, осознаю грандиозность всего, что произошло за последние 24 часа. Инцидент с ужином. Импровизированное свидание. И разговор с Эмерсоном. Большое объявление папы и Деб. Моя исповедь Эмерсону. Наше соглашение на мой восемнадцатый день рождения.

- Мужчины, - вздыхаю, уплывая в сон. - Мне бы лучше рассказывать Райли о случившемся постепенно, иначе она изведется. Окончательно.

Глава 6

Конечно, моя лучшая подруга испытывает изумление и восхищение, когда я рассказываю ей, что произошло со мной с тех пор, как мы разговаривали с ней в последний раз. Мы решили провести урок по физкультуре, устроившись на самом верху трибун футбольного поля, а наш учитель, махнув рукой, прекратил попытки заставить нас принять участие в занятии. Это хорошо, потому что визг, который издает Райли, когда я рассказываю ей о наших с Эмерсоном планах на субботу, такой силы, что от него могут лопнуть барабанные перепонки.

- Какого, бл*дь, черта?! - кричит она, проводя руками по своим черным кудряшкам. – Это уже слишком. В хорошем смысле. Где это произойдет? Что ты собираешься одеть? Что, если секс будет слишком хорош, и тебе придется сбежать с возлюбленным и врезать родителям за то, что они так облажались? Что, если…

- Воу. Воу. Притормози, тигрица, - смеюсь я. - Ни один из нас не надеется, что это надолго. Этого просто не может быть, наши родители собираются пожениться. Мы, вероятно, едва будем видеться после выпуска, даже если они не поженятся. Это на один раз. Подарок для самих себя. Пожалуйста, не надейся на счастливый финал.

- Как ты думаешь, с кем сейчас разговариваешь? - она усмехается. - Мое воображение может придумать счастливый финал для любой ситуации. Я дарю надежду вам обоим.

- Хотелось бы, чтобы у меня был твой оптимизм, - смеюсь я. – Серьезно, хотелось бы.

- Не могу поверить, что ты рассказала ему о... Ты знаешь, - говорит она мрачно. – Ты, должно быть, реально веришь этому парню, а?

- Знаю, что это сумасшествие, но я реально верю ему, - говорю ей. - Это может оказаться полным провалом и погубить мою жизнь, но, эй, до сих пор ничего не смогло разрушить меня. Итак, у меня неплохие шансы. И мне это нравится.

- Видишь? Ты полна оптимизма, - говорит Райли, приподнимая бровь. - Ну. Оптимистка.

Вечером того же дня, свернувшись калачиком на диване, я делала домашнее задание, выполняя какие-то идиотские вычисления. В наушниках звучали песни «Kings Of Leon», чтобы заглушить предсвадебную болтовню Деб и папы. Они, склонившись над кухонным столом, обсуждали невероятные планы, связанные с их внезапной свадебной церемонией и медовым месяцем. Я не могла даже думать о том, насколько мучительно это окажется для нас с Эмерсоном, когда мы останемся одни на целую неделю, пока будет длиться их медовый месяц, не имея возможности прикоснуться друг к другу когда-нибудь снова. Может быть, Райли позволит мне побыть у нее. Или, думаю, я просто смогла бы одеть пояс целомудрия.

- Привет, милый! - счастливо щебечет Деб, когда заходит Эмерсон. Я смотрю, как он идет и стаскиваю наушники на тот случай, если между нами произойдет семейное приветствие.

- Привет, мам, - коротко отвечает он. К моему удивлению он направляется прямо туда, где я сижу на диване, и плюхается рядом со мной. Непонятным образом я ощущаю, насколько сильно нервничаю в присутствии наших родителей. Что если они поймут, что между нами что-то происходит?

Но, конечно же, они не обращают внимания. Хоть раз их самовлюбленность приносит пользу.

- Наши шафер и подружка невесты, наконец-то, вместе, - продолжает Деб, восторженно хлопая своими ухоженными ручками.

- С чего это вы так решили? – бубню себе под нос.

- Не смотри на меня, - отвечает Эмерсон. - Я впервые слышу об этом.

- Мы нуждаемся в вас, дети, с самого утра в воскресенье, - мой папа обращается к нам. – Нас ждет судья с полудня до половины первого. Все пройдет быстро.

- Как романтично, - замечаю я.

- И угадайте, что еще, - продолжает папа, уже с меньшим энтузиазмом. - Бабушка Джиллиан и дедушка Фрэнк приедут, чтобы отпраздновать.

- Серьезно? – спрашиваю я, подняв бровь. Мои бабушка с дедушкой, Фрэнк и Джиллиан Роуэн, обожают меня, но их отношения с моим отцом довольно неоднозначны. Дедушка Фрэнк неоднократно иронизировал на тему «легких денег», которые получит в наследство мой отец.

- Они настаивали, - натянуто улыбается папа.

На самом деле, удобно, что папа не ладит со своими родителями. Что свидетельствует о том, что это передается по наследству. Бабушка и дедушка поддерживают нашу маленькую семью с тех пор, как я родилась. Они действительно обожали мою маму Сэнди и, честно, думали, что она делает одолжение папе, находясь рядом с ним. Большая часть денежных средств на оплату за обучение в школе, одежду и внеклассные занятия по-прежнему поступает от них. Они даже предложили заплатить за колледж. Ну, то есть, за все, что моя стипендия не сможет покрыть.

- Ну. Уверяю вас, что прибуду в церковь вовремя, - саркастично говорит Эмерсон. – Но не раньше.

- Что? – спрашиваю, поворачиваюсь к нему лицом. Какого хрена он говорит? Он должен быть рядом.

- Что ты имеешь в виду, Эмерсон? – давит Деб на своего сына.

- Один мой друг предложил отметить восемнадцатилетние в пляжном домике его родителей в эти выходные. Куча людей собирается приехать, - небрежно отвечает Эмерсон.

- Это так? – шепчу я, и мой желудок переворачивается. Он кидает меня и наши довольно важные планы, чтобы зависнуть на пляже?

- Ох... Ну, это замечательно! – улыбается Деб. – Ты всегда был таким популярным мальчиком, Эмерсон. Отлично, что ты будешь с друзьями в свой день рождения.

- Угу, - говорит Эмерсон, изучая свои ногти.

- Думаю, тогда мы втроем сможем отпраздновать твой день рождения, Эбби, - говорит мой папа.

- Посмотрим, - отвечаю я, глядя на Эмерсона. Я чувствую, как тугой узел формируется в районе горла. Он что, прикалывался надо мной прошлой ночью, когда сказал, что хочет меня? Неужели он рассказал всем своим друзьям, что его почти-сводная-сестра-извращенка тайно желает его? Не могу поверить, что потеряла бдительность. Я вообще не должна была никому доверять.

- На самом деле, знаете что? – говорит Эмерсон, наконец, посмотрев на меня. - Мои друзья, вероятно, не будут возражать, если ты поедешь со мной, Эбби. У меня есть свободное место в машине.

- Ты... Я... Что? – непонимающе заикаюсь я.

- Ох, ты должна поехать, Эбби! - говорит Деб с энтузиазмом. - Ты же не хочешь болтаться со старыми пердунами на свой день рождения. Иди и повеселись с Эмерсоном и его друзьями! Как думаешь, Боб?

- Конечно, - соглашается мой отец. - Кажется, вам будет весело.

- Что скажешь, Эбби? – спрашивает Эмерсон. В его голубых глазах блеск, искра секретности. Я даже не знаю, что он задумал, или почему пересмотрел свои планы на выходные, но это намного лучше, чем застрять здесь одной с нашими родителями на мой день рождения.

- Хорошо, - решительно говорю я, откидываясь на спинку дивана. – Звучит здорово.

- Но чтобы были вовремя на свадьбе, - предостерегающе напоминает нам папа.

- Супер, - усмехается Эмерсон, выхватывая у меня пакет с печеньем Milano, которое я ела. – Мы уедем завтра сразу после школы. Выжмем как можно больше из этих выходных.

- Звучит здорово, брат, - говорю я, сердито глядя на него за то, что украл мое печенье.

- Ох, разве это не мило? – усмехается Деб, когда Эмерсон исчезает наверху.

Я смотрю ему вслед, и мои мысли начинают лихорадочно метаться. Мне больно, и я запуталась, невероятно разочарована, что наши планы разрушились. Как он может думать, что все нормально, после того как отказался от меня, а ведь всего лишь прошлой ночью я поделилась с ним самым сокровенным? Это не имеет никакого смысла. Он, казалось, так же, как и я, стремился к...Единственной ночи наедине. Что, черт возьми, это значит?

Я больше не в состоянии сосредоточиться на учебе. И сейчас не было ни единого шанса закончить домашнее задание. Не желая слушать болезненно-сладкую болтовню наших родителей, я отправляюсь в свою комнату, запираю дверь и вытаскиваю своего друга на батарейках. Если в эти выходные все-таки ничего не произойдет, то лучше, если у меня будет запасной вариант, чтобы удовлетворить себя. Я привыкла заботиться о себе сама в любой ситуации.

***

На следующее утро я уезжаю в школу с обжигающим чувством обиды из-за отставки, которую дал мне Эмерсон, но все-таки нахожу в себе силы пожелать ему счастливого дня рождения. И небольшая часть меня готовится к тому, что некоторые старшеклассники начнут смеяться, когда я приеду в школу, уверенная, что Эмерсон уже распустил слухи о том, какая я истеричная извращенка.

Но, как обычно, мое появление в классе остается незамеченным всеми сверстниками, за исключением Райли. Моя лучшая подруга машет мне, сразу замечая, что я в ужасном настроении.

- Что случилось? – спрашивает она, когда сажусь рядом с ней.

- Ох, знаешь, - вздыхаю. – Все, что только возможно в этом мире.

Без слов она берет меня за руку и тащит к двери классной комнаты. Наш учитель, лысеющий мужчина лет сорока, отрывается от своей игры в пасьянс на компьютере, когда мы проходим мимо.

- Извините, - торопливо говорит он. – Что, по-вашему, девушки, вы себе позволяете?

Не моргнув и глазом, Райли поворачивается к нему лицом, кладет руку на бедро и говорит:

- Просто у нас обеих одновременно начались месячные. И очень обильные. Как в самом страшном кино. Так что мы собираемся пойти и позаботиться о наших женских проблемках вместе. Окей? Чао-чао!

С лица учителя сходят все краски, когда мы выходим из комнаты и захлопываем за собой дверь. Остальные наши одноклассники уже на занятиях, так что мы быстро проходим по пустым коридорам и ныряем в одну из комнат для девочек. Устраиваемся в одной из больших кабинок для длительного разговора. Райли приоткрывает окно так, чтобы она могла наслаждаться сплетнями за сигаретой, и я рассказываю ей о неожиданных изменениях в планах Эмерсона на выходные.

- Это бессмысленно, - говорит она, выпуская дым в окно кабинки.

- И это мне говоришь ты! – восклицаю я, прислонившись головой к стене.

- Тут должно быть нечто большее, - говорит она решительно. - Почему он открыто заявил, что желает единственный раз заняться с тобой ЛЮБОВЬЮ?

- Он открыто заявил, что хочет трахнуть меня, - поправляю ее. – Любовь здесь не причем.

- Точно, - говорит Райли, закатывая глаза. - Зачем ему говорить об этом, если собирался оставить тебя с носом? Несостыковочка.

- Ты у нас эксперт по мужской философии, - отвечаю я. – Лучше ты мне скажи, что я должна делать со всем этим.

- Просто подожди, - говорит она, положив руку мне на плечо. – Я уверена, всему этому есть объяснение.

Поделившись своими переживаниями, я чувствую, что могу, по крайней мере, дождаться окончания дня, не взорвавшись. Я представляю, как буду чувствовать себя в неизвестном домике на пляже в компании приятелей Эмерсона, когда выхожу вместе с Райли, которая идет следом за мной, из дамской комнаты, и чуть не врезаюсь в кого-то, неожиданно появившегося передо мной практически из ниоткуда.

- Господи, - бормочу, сразу же отступая. – Смотри куда…

- Вот ты где, - говорит знакомый голос. – Я искал тебя.

Я поднимаю голову и вижу, что голубые глаза Эмерсона смотрят на меня. Я делаю все возможное, чтобы унять неосозданное волнение при одном взгляде на него. Не могу допустить, чтобы он вновь вызвал во мне раздражение.

- Оу? - говорю, изображая безразличие. – И зачем ты меня ищешь?

- Потому что мы уходим отсюда, - отвечает он, как будто это самая очевидная вещь в мире. – Прямо сейчас. Пошли.

- Я думала, мы поедем после школы? – отвечаю, еще больше запутавшись.

- Я много чего говорил, - пожимает плечами Эмерсон. - Но прямо сейчас говорю, что мы с тобой садимся в мой Шеви и сваливаем отсюда. Что, боишься пропустить маткласс или что-то иное, мисс Роуэн?

- Не будь задницей, - бормочу я. – Если ты так одержим этим, то уходим прямо сейчас. В конце концов, это твой чертов день рождения.

- Вот, молодец, - усмехается он, поворачиваясь на пятках. – Пошли, сестрёнка.

Он уходит в направлении студенческой парковки, а я поворачиваюсь и смотрю на Райли, озадаченная происходящим.

- Чего ты ждешь? – шепчет она, толкая меня. - Иди с ним!

- Хорошо, хорошо, - бормочу и следую за Эмерсоном.

Я никогда раньше вот так не сбегала с уроков, но не могу позволить ему увидеть, что нервничаю из-за этого. Пытаясь быть совершенно невозмутимой, пригнувшись, спешу за ним к Шеви. Затаив дыхание, проскальзываю на пассажирское сиденье, как странно, что с нами никого больше нет. Я думала, что мы поедем на пляж, по крайней мере, с парочкой слабоумных друзей Эмерсона.

Эмерсон направляет Шеви со стоянки, и, на мгновение, кажется, что мы полностью вне опасности. То есть, пока охранник на главных воротах не отрывает взгляд от кроссворда с угрюмым видом.

- Может, тебе стоит немного пригнуться, - говорит мне Эмерсон.

Я подчиняюсь, не решаясь спросить почему. Охранник в будке сигнализирует нам остановиться. Эмерсон сбавляет газ, когда мы подъезжаем к воротам. Но как только поравнялись со школьным охранником, мой безрассудный компаньон сражает меня. С бешеным ревом двигателя мы проносимся мимо перегородки охраны и вылетаем на главную дорогу из города. Я проглатываю перепуганный визг, глядя, как наша школа уменьшается в зеркале заднего вида.

- Безрассудно, а? – смеется Эмерсон, хлопая по рулю ладонями.

- Не понимаю, почему ты так ужасно радуешься какой-то глупой вечеринке, - ворчу, скрестив руки. – Даже если она в честь твоего дня рождения.

Эмерсон поднимает бровь, удивленная улыбка появляется на его лице.

– Святое дерьмо, Эбби, - кричит он, смеясь над моим серьезным выражением лица. – Ты, бесспорно, самый доверчивый человек на планете. Ты серьезно подумала…

- Что? – спрашиваю, садясь ровнее. - Что я подумала?

- Ты серьезно подумала, что я собираюсь отменить наши планы из-за какой-то глупой вечеринки? Черт! Я, должно быть, лгу намного лучше, чем предполагал, - посмеивается он, вытаскивая сигарету.

Мое сердце наполняется, как гелиевый шарик, когда до меня доходит смысл его слов.

– Ты имеешь в виду, - выдыхаю. - Мы все еще? Как?..

- Конечно, мы все еще собираемся, - говорит он, взглянув на меня. - Ты думаешь, что я на самом деле упустил бы шанс, чтобы выполнить свое обещание? Ты, должно быть, не в своем чертовом уме, детка.

- Но тогда почему?.. Что?.. – заикаюсь я, улыбаясь про себя.

- Я должен был скормить это дерьмо о вечеринке Деб и Бобу, - объясняет он, поворачивая на шоссе. – Хоть они и два самых эгоистичных человека на континенте, но даже у них возникли бы подозрения, если бы их сын и дочь подросткового возраста объявили, что вместе уезжают на романтический отдых у моря.

- Знаешь что, Сойер, - говорю, улыбаясь его проницательности, - ты намного умнее, чем выглядишь.

- Хотелось бы сказать то же самое о тебе, - игриво усмехается он. – Не могу поверить, что ты купилась на эту чушь.

- Полагаю, что мое сердце просто слишком наивное и благородное, для моего же блага, - подшучиваю, хлопая своими изящными ресницами.

- Или ты просто чертовски доверчивая, - отвечает Эмерсон, включив радио и прибавив скорости, и мы летим по шоссе.

В считанные минуты мое сердце полностью исцелилось. У Эмерсона не было намерений отказываться от меня, и, конечно, он даже не думал бежать и распространять мои секреты по всей школе за моей спиной. Но как бы счастлива я ни была рядом с ним, небольшая часть меня беспокоится о силе собственной реакции на простую мысль потерять его. Его незначительные действия могут вознести меня к новым высотам блаженства или утащить вниз, полностью разрушив. Я никогда умышленно не позволяла иметь кому-то так много власти над моим сердцем и разумом. Никогда не заботилась о полном доверии.

У меня есть все основания полагать, что я могу довериться Эмерсону, что он не причинит мне боли. Ясно, что у меня существуют проблемы с тем, что настолько сильно верю в него. Я должна быть решительной. Если приму решение абсолютно доверять ему, стать уязвимой и открыться перед ним, то я должна буду идти до конца. Быстрый путь к разрушению того, что у нас есть, - это держаться друг от друга на расстоянии. Мы оба сильно рискуем, рассказав о своих чувствах. Мы так близки к прорыву железной обороны друг друга. Пришло время, чтобы убрать защитные стены раз и навсегда.

Мы мчимся вперед в Шеви Эмерсона, и я беру его за руку. Не колеблясь, он сжимает мою ладонь в ответ, давая понять, что я с ним в целости и сохранности. Если быть честной, я всегда знала об этом.

И это может оказаться страшнее всего.

Глава 7

Хоть и частично, но в истории Эмерсона присутствовала правда — мы проведем выходные на пляже. Только вместо того, чтобы жить с толпой подростков в пляжном домике чьих-то родителей, мы остановимся в маленьком мотеле в нашей собственной комнате. Я дразню Эмерсона, когда мы подъезжаем к месту.

- Мотель? Серьезно? – улыбаюсь, хватая сумку. – Немного банально, не находишь?

- Если ты хочешь, я могу установить палатку на пляже, - парирует он в ответ. - Но здесь есть HBO*. Поэтому, надеюсь, ты не возражаешь, если я не присоединюсь к тебе.

* HBO (Home Box Office) - американский кабельный телевизионный канал, который входит в корпорацию «Time Warner».

Мы получаем наши ключи в главном офисе, наткнувшись только на немного подозрительный взгляд мужчины, сидящего за столом. Но, погодите, Эмерсону восемнадцать, и у него есть удостоверение личности, чтобы доказать это. Пройдет некоторое время, прежде чем я привыкну, что теперь мы можем делать все, что угодно. Это, может быть, и небольшое дело - бронировать комнату в мотеле, но все же это так здорово. Это привкус взрослой, самостоятельной жизни, и это чертовски захватывающе.

Хотя не так захватывающе, как отправиться к указанному номеру. Чертовски уверена в этом.

Мы находим наш номер в конце длинной череды дверей. Мотель расположен прямо на краю дюн, с видом на Лонг-Айленд Саунд*. Весенний воздух достаточно прохладный, чтобы быть освежающим, и солнце только-только садится на воду. Эмерсон толкает нашу дверь, и мы переступаем порог вместе.

Лонг-Айленд Саунд - судоходный пролив Атлантического океана, вытянувшийся в юго-западном направлении между побережьем штата Коннектикут и о. Лонг-Айленд.

Мои сомнения по поводу проживания в мотеле тут же испаряются, когда я осматриваю номер. Это причудливая, простая комната в хорошем состоянии и очень уютная. Через открытую дверь я замечаю глубокую ванну, огромное окно с видом на море... И большую кровать королевских размеров прямо в центре комнаты.

Вид большой, удобной для двоих кровати сделал все происходящее для меня реальностью. Я наконец-то пересплю с Эмерсоном Сойером. Спустя столько лет, мечтая о нем на расстоянии, он сейчас здесь, рядом со мной. И мы вместе. Это чуть ли не слишком замечательно, чтобы оказаться реальностью.

Не думайте, что я браню себя, просто, когда думаешь, что что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, как правило, так оно и случается.

- Ну, - говорит Эмерсон, улыбаясь. – Я голоден. Ты пригласишь меня на ужин в честь дня рождения или как?

- С каких пор ты так мило просишь? - закатываю глаза. - Конечно. Куда хочешь поехать?

Он знал место неподалеку и отвез нас туда перекусить. Это оказалась крохотная, приморская хибарка с дюжиной столиков. Меню состояло из морских и местных продуктов. Это место излучало тепло, которое ощущается только в межсезонье в приморском спальном городке.

Короче говоря, идеально.

Мы заняли стол у окна и уплетали корзинку с бисквитами. Масляное слоеное тесто заставило меня закатить глаза от удовольствия. Я ничего не ела весь день.

- Как ты узнал об этом месте? - спрашиваю Эмерсона, просматривая меню.

- Мой папа приводил меня сюда, когда я был маленький, - отвечает он, глядя через широкое окно в сторону причала. - Мы приходили рыбачить рано утром, затем останавливались тут пообедать перед возвращением домой. Ничего особенного, но это одно из моих любимых мест.

На его лице отражается печаль, когда он говорит об отце. Мне приходит на ум, что я едва ли знаю хоть что-то об отце Эмерсона, или о том, что с ним случилось. Я пытаюсь как можно деликатнее продолжить эту тему.

- Он все еще живет где-то здесь, твой отец? - осторожно спрашиваю я, дотягиваясь еще до одного бисквита.

- В каком-то смысле, - небрежно смеется Эмерсон. - Я имею в виду, он все еще в штате. Или я должен сказать, в стране.

- Твой отец... Заключенный? – спрашиваю его, задумавшись на мгновение о том, съесть ли еще один кусочек бисквита или нет.

- Не нужно быть такой тактичной, - отвечает Эмерсон. - Он под замком. Большую часть моей жизни.

- Вау... - выдыхаю я, неуверенная, что можно на это ответить. - Это... Так тяжело. Мне жаль.

- Я уже привык к такому положению дел, - говорит он. – Но, спасибо.

- Ты не возражаешь, если я спрошу... Имею в виду, не нужно вдаваться в подробности... - неловко говорю я.

- Нет, все в порядке, - отвечает Эмерсон. - Ты так много рассказала мне о своем прошлом, и будет честно, если я тоже буду откровенен.

Мы ненадолго прерываем наш разговор, чтобы сделать заказ молодой дружелюбной официантке. Как только она забирает меню и оставляет нас одних, Эмерсон еще раз делает глубокий вдох и продолжает.

- Мои родители поженились, когда были еще очень молоды, - говорит он мне. - Какое-то время они на самом деле были счастливы. У них никогда не было много денег, но когда я смотрю на их старые фотографии, то складывается впечатление, будто они были под вечным кайфом. Но этого не было, пока они не решили попытаться стать полноценной семьей, и все оказалось своего рода... Сложнее.

- В смысле, сложнее? - спрашиваю я.

- Сложнее в том, что сначала ничего не получилось, - продолжил Эмерсон. - Они безуспешно пытались забеременеть. Доктор сказал им, что нужно лечить бесплодие, только ЭКО* сможет им помочь. Проблема в том, что такая процедура стоит больших денег, а у моих родителей их не было. Но они были одержимы идеей стать родителями, поэтому мой отец, Питер, решил креативным способом заработать эти деньги.

*ЭКО - экстракорпоральное оплодотворение.

- И когда ты говоришь креативным... - подталкиваю его.

- Имею в виду, что он начал продавать наркотики, чтобы заработать легкие деньги, - напрямик говорит Эмерсон. - Ничего тяжелого. В основном марихуану. И это сработало, они достаточно быстро собрали нужную сумму на ЭКО. Моя мама, наконец, смогла забеременеть. Все было замечательно, пока мне не исполнилось восемь или около того. Тогда дилера поймали вместе с моим отцом. Он уже не был просто продавцом наркотиков. У них обоих к тому времени возникли проблемы со злоупотреблением наркотиков и алкоголя, мой отец попал в автокатастрофу под кайфом, так все и всплыло. Он ушел, маме стало хуже, а я остался, чтобы заботиться о ней. Я сделал это. Хоть мне и было восемь. Я имею в виду, все это произошло, потому что они хотели меня так сильно, что свернули на кривую дорожку. Это казалось справедливым, понимаешь?

- Эмерсон, - мягко говорю я, прикасаясь к его руке через стол. - Ты же знаешь, что в этом нет твоей вины, да?

- Ох, конечно, - пожимает плечами Эмерсон. - Я знаю об этом. В теории. Но трудно не чувствовать себя обязанным перед ними, и неважно, как сильно они облажались.

- Я понимаю, о чем ты, - киваю. - Я чувствую то же самое по отношению к отцу. Словно с тех пор, как он потерял маму, я всегда должна быть рядом, даже если он уделяет мне от силы час своего времени.

- Посмотри на нас, - смеется Эмерсон. - Двое с добрыми, отзывчивыми сердцами.

- Полагаю, что так, - улыбаюсь я.

Перед нами ставят наши тарелки, заполненные едой : крабовые котлетки для Эмерсона, закрытый пирог с овощами для меня, и мы жадно едим каждый свою порцию маслянистой, ароматной пищи. И напоследок мы заканчиваем парой кусков черничного пирога. Я удивлена, как мы не выкатываемся после всего съеденного из ресторана.

К тому времени, как возвращаемся в мотель, мы счастливые, сонные и более чем обыденно, касающиеся друг друга. Мои нервы вскипают от нетерпения, пока Эмерсон открывает наше любовное гнездышко в мотеле и заходит передо мной. Он плюхается на мягкую, королевских размеров кровать, а я устраиваюсь рядом с ним. Вся эта идея с уединением все еще нова для нас, поэтому испытываю легкое стеснение. Эмерсон чувствует, что я все еще никак не привыкну, поэтому просто позволяет мне прильнуть к его боку, лежа на кровати. Он обнимает меня, когда я прижимаюсь спиной к его груди. Мы уплываем в послеобеденный сон, убаюканные звуками волн.

Даже провалившись в легкую дрему, я могу чувствовать, как мое тело отвечает Эмерсону. Наши грудные клетки вместе поднимаются и опадают, руки и ноги идеально переплетены. Это так просто, так легко. Словно мы созданы друг для друга. По идее, я должна испытывать напряжение и беспокойство от того, какое обещание, данное друг другу, мы должны исполнить в эти выходные. Но я никогда не чувствовала такого умиротворения.

Не знаю, как много времени прошло, прежде чем я повернулась на кровати лицом к Эмерсону. Его глаза легонько открылись, когда я положила голову рядом с ним на подушку. Наши губы изогнулись в усмешке, его руки скользнули по изгибам моей талии, и я положила руку ему на грудь. Без слов он припал губами к моей шее, целуя медленно и глубоко. Моя спина выгнулась, когда его губы двинулись вниз к горлу, по ключице, потом спустились к груди.

Мои светлые волосы рассыпались по подушке, пока я металась в блаженстве от его прикосновений. Я запустила пальцы в его взъерошенные каштановые волосы, притягивая ближе к себе. Когда прильнула к его телу, я смогла ощутить, насколько он затвердел буквально за пару мгновений от одних поцелуев. Господи, это горячо.

Его губы продолжали исследовать каждый дюйм моей кожи, пока его рука скользила под серый свитер. Прикосновение его рук охладило вспыхнувшую кожу, и он спустился к моему плоскому животу, кончиками пальцев поглаживая ребра. Я затаила дыхание, когда почувствовала, как он потянулся ко мне за спину и расстегнул лифчик быстрым движением пальцев.

- Кто-то много практиковался в расстёгивании лифчиков, - задыхаясь, дразню его.

- Что я могу сказать, - ухмыляется он. - У меня очень умелые руки.

Он, наконец, находит своими губами мои, положив руки на мою грудь, и легонько проводит большими пальцами по моим затвердевшим соскам. Это мягкое прикосновение посылает волну возбуждения в средоточие моего желания, пронзающего все тело. Его язык скользит напротив моего, и я целую его в ответ, все глубже и настойчивее с каждым мгновением. Я чувствую, как его руки бродят по моему телу, и позволяю пальцам спуститься к твердым линиям его пресса. Он нежно стонет, когда провожу ими вдоль его твердого члена через джинсы.

Я делаю глубокий вдох, когда Эмерсон расстегивает пуговицу на моих джинсах. Притянув меня ближе, он просовывает руку между брюками и моими трусиками. Моя киска ноет от его прикосновения, ничего не могу поделать с тем, что колени слабеют, и развожу ноги шире для него. Его пальцы касаются тонкого хлопка, прикрывающего меня, и я уже мокрая от желания для него. Руками сжимаю кровать, когда он отодвигает мои трусики в сторону и вводит два сильных пальца в мою пульсирующую плоть.

- Эмерсон, - выдыхаю я, откинув голову на подушку, когда он долго и медленно движется во мне. Я не могу сформулировать ни единого слова, кроме его имени, шепча его снова и снова, пока он толкается, погружаясь в меня глубже с каждым разом. Я зарываюсь лицом в его грудь, пока он блуждает в моей киске, расположив два своих чутких пальца на моем набухшем клиторе.

Ко мне еще никогда так не прикасался парень, никогда не испытывала ничего подобного, только от друга на батарейках. В какой-то момент я забеспокоилась, смогу ли кончить с ним. Но эти сомнения исчезают сразу же после того, как Эмерсон начинает выводить медленные, длинные круги на пучке моих нервов, потирая с нужной силой. Сладкая пульсация зарождается где-то в моем центре, тогда он усиливает темп, потирая и потягивая мой клитор способом, которого я еще никогда раньше не испытывала. Моя спина выгибается, когда он продолжает набирать скорость как раз в нужный момент, не оставляя меня в подвешенном состоянии ни на секунду. Мой рот открывается от удивления, когда достигаю критической точки. Я уже на краю, чтобы забыться в удовольствия, когда он произносит:

- Кончи для меня, Эбби.

И я делаю это, дрожь блаженства прокатывается по моему телу, пока цепляюсь за него из последних сил. Раньше я доводила себя до оргазма самостоятельно, но никогда не кончала благодаря другому человеку. И, конечно, для него. Усталая, я откидываюсь на кровать, моя грудь тяжело вздымается. Эмерсон ложится рядом со мной, его рука покоится на моем животе.

- Святое дерьмо... - выдыхаю я. - Я думала, ты меня убьешь.

- Ничего не мог с собой поделать, - бормочет он. - Ничто не заводит сильнее, чем наблюдать, как ты кончаешь. Это самая сексуальная вещь, Эбби. Ты не имеешь ни малейшего понятия.

- Итак, тогда... Мы собираемся?.. - спрашиваю, осматривая его восхитительное тело.

- Неа. Мы уже решили, что это произойдет завтра, - озорно усмехается он. – Я это сделал, чтобы немного успокоить тебя.

- Что?! - восклицаю я. – Но…

- Мы придерживаемся плана, - твердо говорит он. - Завтра, когда ты больше уже не будешь юной девушкой, и это уже будет другая история.

- Уффф, - рычу я, зарывшись лицом в руки. – Думаю, у тебя больше силы воли, чем у меня, - говорю ему.

- Мне просто нравится ощущение преследования, - усмехается он.

-Эй, - говорю с напускной суровостью. - Не мучай меня, или не подарю тебе настоящий подарок на день рождения.

- Ты приготовила для меня подарок? - спрашивает он, выглядя по-настоящему тронутым.

- Ничего особенного, - отвечаю, желая усмирить его ожидание. - Просто... Я подумала, ты бы хотел получить его, поэтому...

- Ну же, давай тогда! - восклицает он, выпрямляясь. - Покажи!

- Разве ты не должен был повзрослеть, или что-то типа того, Эмерсон? - выпаливаю в ответ, симулируя нетерпение, пока спускаю ноги на пол. Серьезно, я нахожу его энтузиазм совершенно очаровательным.

- Неа. У меня нет в планах скорого взросления. Совершеннолетие не изменит этого, - заявляет он. - Эй, мы должны выпить за это.

- Выпить? - спрашиваю, хватая свой рюкзак с пола.

- Я знаю, твой папа держит выпивку в доме на случай гостей, - продолжает Эмерсон, поднимая свою сумку. - Поэтому, думаю, он не будет возражать, если мы позаимствуем одну. У чувака около двадцати бутылок в подвале. О какой силе воли может идти речь?

Я наблюдаю, как Эмерсон достает бутылку шампанского, и, не удержавшись, смеюсь.

- Ну и фантазия у тебя, - говорю ему.

- Что? Шампанское в номере мотеля не заставит тебя кричать от восторга? - выпаливает он, ища в сумке штопор.

- Что-то вроде того, - говорю я, мои пальцы, наконец, нащупывают альбом. Я вытаскиваю толстый, потертый альбом, пока Эмерсон открывает бутылку и наливает нам шампанское в одноразовые стаканчики.

- Это вам, мадам, - улыбается он, протягивая мне немного шампанского. - За то, чтобы не становиться взрослыми, пока они буквально не заставят нас, - говорит он, поднимая свой импровизированный бокал.

- Точно, точно, - смеюсь, слегка касаясь его стаканчика. Пузырьки щекочут нос, когда делаю глоток, смакуя сладкий вкус. - Спасибо за выпивку, папа, - добавляю я, приподнимая чашку в направлении нашего родного города.

- О, нет, - стонет Эмерсон, глядя на мои руки. - Скажи, что не подарила мне книгу на день рождения.

- Во-первых, что плохого в том, чтобы получить в подарок книгу? Это же лучший подарок на планете, - отвечаю я и добавляю, прежде чем он начнет спорить. – Во-вторых, это не книга. Подарок внутри. Вот...

Он наблюдает, как я открываю полюбившиеся страницы. Почему-то, это чувствуется также интимно, как и то, что произошло между нами на кровати. Едва ли когда-то прежде показывала свой альбом кому-нибудь, и вот она я, листаю страницы, а Эмерсон смотрит. Разделять свои рисунки с кем-то всегда казалось чем-то невероятным, это то, что требует намного больше доверия от меня, чем могу себе позволить. Но Эмерсон научил меня, что доверие не запретно только по той причине, что в моем прошлом сокрыты тайны. И я начинаю верить ему.

- Это все твое? - спрашивает он, его глаза словно приклеились к страницам.

- Ага, - отвечаю. - Все они.

- Они превосходны, - благоговейно говорит он, когда я задерживаюсь на рисунке живописного, измененного пейзажа. – Пожалуйста, скажи, что у тебя будет основное направление искусство, когда ты пойдешь учиться осенью.

- Ой, я не знаю, - сомневаюсь. - Я могла бы попробовать сосредоточиться на чем-то более практичном.

- К черту практичность. Эти рисунки невероятны, - восклицает он.

- Ну... Кто знает? - заявляю я. - Это не похоже на реальную работу, не так ли? Основным же направлением может быть то, что мне на самом деле нравится.

- Вот, молодец. Я тоже так думаю, - отвечает Эмерсон.

Наконец, я добралась до эскиза, который искала. Он в самом конце книги, мое последнее законченное творение. Делаю вдох, чтобы успокоиться, поворачиваю альбом и передаю его Эмерсону. Его глаза падают на искусно сделанный эскиз и расширяются. Он впитывает образ достаточно долго, прежде чем, наконец, поднимает на меня глаза.

- Это?.. – спрашивает он.

- Да, - уверяю, улыбаясь его изумлению. - Это ты.

Мы изучаем рисунок вместе. Это портрет Эмерсона, над которым я работала на протяжении нескольких недель после нашей первой оживленной перебранки на вечеринке. Рисунок изображает его в полупрофиль, решительный взгляд смотрит со страницы альбома. Я действительно горжусь тем, как мне удалось передать образ, и могу сказать, он впечатлен усилиями.

- Это то, как ты видишь меня? - спрашивает он, его голос удивительно мягкий.

- Абсолютно, - говорю ему. - Таким я вижу тебя. Умным, сильным, не желающим отступать от того, что считаешь правильным. От того, чего ты хочешь от жизни.

- Могу я... Могу я взять его? - спрашивает он, умоляюще глядя на меня.

- Конечно! - говорю ему. - Он для тебя, Эмерсон. Я хочу, чтобы он всегда был у тебя.

Положив альбом с большим почтением вниз, Эмерсон наклоняется вперед и ловит мои губы.

- Спасибо тебе, - бормочет он, запуская руку в мои волосы. - Это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

Улыбаясь, я опускаюсь перед ним на колени.

- Тогда тебе должно понравиться и это… - произношу с самой соблазнительной улыбкой. Я медленно расстегиваю ремень и молнию на его джинсах, он ложится на спину, а по взгляду видно, что все еще не может поверить в происходящее. Я вижу твердеющий силуэт его ошеломляющего члена, выпирающего под джинсами, и мой рот инстинктивно наполняется слюной. Ох, как же сильно я мечтала об этом моменте.

Кажется, мое сердце собирается выпрыгнуть из груди, когда он приподнимает бедра и снимает джинсы с боксерами, высвобождая свой пульсирующий член. Он красивый, раньше я никогда их не видела так близко, а его - абсолютно восхитителен. Я, не задумываясь, благоговейно прикасаюсь и наклоняюсь к нему, беря как можно больше Эмерсона в рот до самого горла…

Глава 8

Когда солнечный свет раннего утра вырвал меня из глубин сна, я удивилась тому, что кровать рядом со мной оказалась пуста. Перекатившись на свою сторону, разглядываю номер в поисках моего пропавшего компаньона. Всего после одной ночи, проведенной вместе, чувство, которое появилось внутри меня, когда я проснулась без него, не устраивает меня. Я только собралась подняться с постели и отправиться на его поиски, как дверь комнаты тихо открылась. Эмерсон появляется на пороге, неся два кофе на вынос и один бумажный пакет. Он замечает меня, сидящей в постели, и застывает.

- Дерьмо, - бормочет он.

- И тебе доброе утро, - говорю, приподняв бровь.

- Нет, просто... Я хотел удивить тебя, - говорит он, закрывая за собой дверь. – Давай, ты на пару мгновений притворишься, что спишь.

- Эмерсон... - стону я.

- Ну, давай, - умоляет он, повернувшись спиной, чтобы вывалить содержимое пакета на комод. - Для меня. Пожалуйста.

Я плюхаюсь обратно на кровать и накрываюсь с головой одеялом, тем временем Эмерсон ходит с чем-то по комнате. Я слышу щелчок зажигалки, шуршание пакета, и, наконец, Эмерсон говорит:

- Ладно. Открывай глаза.

Понемногу стягивая одеяло, чувствую, как мое сердце тает в груди. Эмерсон подходит ко мне с небольшим импровизированным завтраком. Кофе для меня, немного сливок и черничный маффин с парой свечек «1» и «8». Он ставит поднос мне на колени, напевая песню «С днем рождения».

- Давай же. Загадай желание, прежде чем все будет в воске, - инструктирует он меня.

Я смотрю на него, интересуясь, чего же еще можно пожелать, когда он уже в моей жизни.

«Хочу, чтобы у нас все получилось», - думаю про себя. Я задуваю свечи, и Эмерсон садится рядом со мной на кровать со своим кофе и маффином в руках.

- Что загадала? - спрашивает он.

- Я скажу тебе... Если это когда-нибудь сбудется, - улыбаюсь ему.

- Достаточно честно, - говорит он. - С днем рождения, Эбби.

- Спасибо, - благодарю, снимая обертку с маффина. – У совершеннолетия довольно стремительное начало, ты не находишь?

День с каждым часом становится только лучше. После того, как я насладилась долгим горячим душем и оделась, мы с Эмерсоном направились на длительную прогулку по пляжу. Мы не спешили, разговаривая обо всем: нашем прошлом, наших идеях, наших планах на будущее. Эмерсон хочет пойти в колледж, в конце концов. Но, вероятно, не в этом году. Я, конечно же, начну обучение осенью, но мы не касались темы «никогда-не-видится-друг-с-другом-снова». Может, мы найдем способ быть вместе хотя бы на расстоянии, если, конечно, не перегорим к тому времени. Но уже завтра мы станем сводными братом и сестрой, поэтому, может, будет лучше находиться подальше друг от друга.

Об этом мы тоже много не говорили.

Мы шли по небольшому центру города с магазинами и кафе вдоль берега, Эмерсон позволял мне задерживаться у витрин. Я не любитель лейблов, но мне нравятся винтажные вещи, а также ручной работы. Есть один магазин, по которому я схожу с ума, — местный магазинчик хенд мейда, который полон великолепных, эклектических украшений и вещей ручной работы. В одно из них я просто влюбилась - тонкое серебряное колечко с единственной жемчужиной. Оно такое элегантное, такое простое... И, к сожалению, мне не по карману. Но, все же, девушке можно помечтать.

Мы проводим день, блуждая по маленькому пляжному городку, взяв мороженое и кофе, чтобы выпить его немного позже, сидим вместе на песке, смело мочим ноги во все еще ледяной воде. Я получила короткое сообщение от Райли, которое гласило: «Я же тебе говорила», - как только посвятила ее в детали нашего с Эмерсоном пляжного побега.

«Помни о защите, - написала она мне. - И позвони СРАЗУ ЖЕ ПОСЛЕ ЭТОЙ НЕУЧЕБНОЙ ТРЕНИРОВКИ».

«Обещаю позвонить тебе в ту же секунду, как закончу, - отвечаю ей.- Если тебе повезет, может, даже во время».

«Не играйте на моих эмоциях, леди», - предупреждает меня Райли.

И хотя я всячески старалась сдерживать эмоции, связанные с предстоящим вечером, но все равно ощущала лёгкую нервозность, которая все сильнее накрывала меня. Я реально не была с парнем после того случая с Такером несколько лет назад. И хотя я мало что помню о той ночи, меня начинают беспокоить воспоминания, или даже плохие ощущения после той ситуации. Очевидно, Эмерсон не такой, как Такер, и сегодняшняя ночь не будет похожа на нападение. Но, все же, ничего не могу с собой поделать и чуть-чуть тревожусь.

Сегодняшний ужин еще восхитительнее, чем предыдущий. Эмерсон отвез меня в маленькое итальянское местечко в городе с самым лучшим «Песто», которое я когда-либо пробовала... Возможно, что и никогда раньше. Когда мы съели до последней крошки праздничный «Тирамису», пришло время возвращаться в номер. Словно почувствовав тишину ожидания, Эмерсон включил радио по дороге в мотель. Группа «The Postal Service»* пела нам всю обратную дорогу, и я поспешила добавить немного «Iron and Wine»** со своего ноутбука в ту секунду, как мы вернулись в номер. Неловкое молчание уже не было настолько ужасным, когда Сэмюэл Бим запел, это сработало. Мы с Эмерсоном одновременно скинули защитные барьеры, и он открыл вторую бутылку шампанского.

*«The Postal Service» - уникальный еlectro-indie-pop проект из Сиэтла, США.

**«Iron and Wine» (Сэмюэл Бим (Samuel Beam), род. 26 июля 1974) — американский инди-фолк-музыкант, певец и автор песен, более известный под сценическим псевдонимом «Iron & Wine», который обычно используется также и по отношению к составу музыкантов, с которыми он гастролирует.

- Спасибо, - говорю ему, принимая шампанское и делая первый глоток. - Позволь мне немного освежиться, я сейчас.

- Не торопись, - говорит он мне, но медлит. Он может произнести что-нибудь ободряющее, но лучше не стоит вообще хоть что-то говорить.

Я ухожу в ванную, допив остатки шампанского, и изучаю себя в зеркале.

- Ты сможешь сделать это, - шепчу я, убеждая саму себя, чтобы избавиться от нервозного состояния. - Ты мечтала об этом не один год. Задолго до случая с Такером. Эмерсон потрясающий, и он заботится о тебе, и... И...

- Все в порядке? - спрашивает Эмерсон через дверь.

- Ага! - отвечаю ему, мой голос звучит выше на целую октаву. – Все отлично.

- Эбби, - произносит голосом, говорящим, что он знает правду. - Ты хочешь поговорить?

Вздохнув, я разворачиваюсь и осторожно открываю дверь в ванную.

- Входи, - говорю, пытаясь скрыть свое смущение, поворачиваюсь и присаживаюсь на край ванны.

- Итак. Что там происходит? - спрашивает он, взглянув на мою голову. - Расскажи мне.

- Я просто... Это ... - заикаюсь, покраснев от того, что пытаюсь подобрать слова. - Мы говорили об этом всю неделю. Ты знаешь. О том, что мы решили сделать сегодня...

- Оу, я знаю все о подобных вещах, - улыбается Эмерсон.

- И я действительно хочу... Чтобы это произошло, - запинаюсь. - Но мой опыт. Я делала это только однажды, да и особого опыта не получила. Но знаю, что так будет не всегда, и ты на самом деле знаешь, что делаешь, и…

- Эй, эй, - говорит Эмерсон, оборачивая руку вокруг меня. - Все в порядке, Эбби. Я все хорошо понимаю. Тебе не нужно ничего утаивать от меня, ты же знаешь.

- Думаю, да, - тихо отвечаю ему.

- Послушай, - говорит Эмерсон, взяв мое лицо в руки. - Я схожу по тебе с ума, Эбби. И всегда буду. И потому что этот мир - дерьмовое, несправедливое место, у нас нет будущего. Поскольку завтра наши родители, на хрен, все испортят. У нас есть только сегодняшний вечер. Но я лучше упущу возможность получить тебя, чем заставлю сделать хоть что-то, чего не хочешь ты сама. Хорошо? Я хочу, чтобы ты желала этого так же сильно, как и я. И если хоть малейшая часть тебя не заинтересована, или ей некомфортно, тогда мы не будем ничего делать. Просто скажи мне, чего ты хочешь.

Я поднимаю свои карие глаза на Эмерсона, пораженная его собранностью. Он готов отказаться от секса в одну единственную ночь, которая у нас может быть, из-за уважения ко мне. И в этот момент я знаю, что могу верить ему. И, если честно, я знала это давно. Я готова.

- Чего я хочу, - говорю ему, мой голос стал еще ниже, - чтобы ты поцеловал меня.

Ему не нужно говорить дважды.

Губы Эмерсона касаются моих сначала мягко. Мы заводим друг друга в одно мгновенье, отставляя наши чашки с шампанским в сторону, поскольку поцелуй превращается в напористый и пронизывающий. Я скольжу руками по его широким плечам, запутываюсь пальчиками в его каштановых волосах. Он скользит рукой вокруг моей талии, притягивая ближе. Эмерсон усаживает меня к себе на колени, прижимая к твердой груди, пока наши языки скользят напротив друг друга. Его вкус пьянит сильнее шампанского, которое я пила.

- Отнеси меня в кровать, - шепчу, спускаясь с поцелуями к его горлу.

Я чувствую, как рука Эмерсона скользит под мои колени, и он легко приподнимает меня. Он на целый фут выше и, вероятно, на 75 фунтов тяжелее, поэтому, кажется, что для него я легкая, как перышко, или просто чувствую себя так в его руках. В несколько шагов он перенес меня из ванной комнаты на кровать королевских размеров. Все именно так, как и представляла себе тысячи раз. Он кладет меня на покрывало и впивается в меня своими голубыми глазами. Только в этот раз все намного лучше, чем я себе представляла.

Потому что в этот раз все реально.

- Раздень меня, - говорю ему. - Я хочу тебя.

Эмерсон встает на колени на кровать, в его взгляде горит восхищение.

- Так точно, - бормочет, его голос низкий и хриплый. - Мне нравится, когда ты озвучиваешь свои желания.

Он стягивает через голову мою черную, хлопковую футболку и избавляется от своей фланелевой. Поймав меня за запястья, он заводит их мне за голову и опускается на меня, целуя от шеи до ложбинки между грудями. С щелчком расстегивает застежку лифчика и прикусывает за край одной из чашечек, глядя на меня с дьявольской ухмылкой. Глубоко между ног я ощущаю пульсацию, пока он стягивает лифчик зубами, затем снимает свою нательную майку через голову и незамедлительно опускает свои губы на мою грудь.

Я втягиваю воздух, когда его губы накрывают мой напряженный сосок, а руки гуляют по всему телу. Кончик его языка теребит твердую вершинку, посылая волны наслаждения к кончикам пальцев на руках и ногах. Голова откидывается на кровать, пока он посасывает мою грудь, и я настолько рассеяна, что почти не замечаю, как легко Эмерсон стягивает мои зауженные джинсы вниз.

- Ты надела их, - усмехается он, садясь на пятки, чтобы полюбоваться моим выбором трусиков.

Я посмотрела вниз на черные кружевные стринги, едва прикрывавшие мое интимное местечко. Это те самые трусики, что были на мне в ту ночь на вечеринке, когда мы, наконец, позволили друг другу увидеть, что на самом деле чувствуем, но еще не произнесли этого вслух. Та ночь, кажется, была вечность назад, но прошло всего несколько недель. Вот пример того, насколько все может измениться, если ты честен в своих желаниях.

- Я подумала, что ты оценишь, - шепчу, позволяя моим ногам открыться перед ним.

- Не то слово, как оценил, - рычит он, расстегивая свой ремень и стягивая джинсы.

Выпуклость едва ли умещается в его трусах. Из-за меня он твердый, как скала, и абсолютно огромный. Эмерсон, подцепив пальцами мои стринги, медленно, благоговейно, стягивает их по моим ногам. Я лежу перед ним полностью голая, прохладный воздух играет с моей гладкой киской. Глядя мне в глаза, Эмерсон стягивает свои трусы, позволяя мне увидеть его во всем величии.

На мгновение все, что мы делаем, это смотрим друг на друга. Эмерсон становится на колени, его член полностью захватывает мое внимание. Упиваюсь его видом, толстый и пульсирующий от желания. Не думая, я тяну руку к его твердой длине, мне нужно схватить его. Эмерсон рычит, когда встаю на колени напротив него, работая рукой по всей длине его члена. Принимая мою инициативу, ложится на спину, а я продолжаю поглаживать его, чувствуя, как он становится тверже в моих руках. Как только его голова касается подушки, я не могу больше ждать. Прикасаюсь ртом к его округлой, приятной формы головке и обхватываю ее губами.

Его глаза закрываются от блаженства, когда беру в рот его член, пробежавшись языком по нежному стержню. Я работаю ртом, используя обе руки, чтобы держать крепче. Мне нравится то, как он ощущается, как наполняет мой рот, его вкус, и как пульсирует для меня.

- Эбби, - стонет он, протягивая руку. - Ты нужна мне... Мне нужно...

- Скажи мне, - выдыхаю, оторвавшись, но сначала провожу языком по его разбухшей головке. - Скажи мне, чего ты хочешь.

В ответ я чувствую, как его руки берут меня за бедра и тянут к себе. Я позволяю ему направлять, не зная, к чему это приведет, но и не заботясь слишком сильно. Сильными руками он разворачивает мое тело. И прежде чем я успеваю спросить, чего от меня хочет, он притягивает мои бедра прямо к своему лицу, лежа подо мной.

Я вскрикиваю от восторга, когда он прикасается губами к моей киске, полизывая вдоль мокрой щелочки. Спина выгибается от наслаждения, когда кончик его языка находит мой очень твердый клитор, и я стону, когда он сжимает губы вокруг него. Его член стал еще длиннее, тверже, чем до этого, и выглядит слишком вкусным. Когда Эмерсон щелкает языком по моему ноющему клитору, я наклоняюсь вперед и беру его в рот так жадно, как никогда ранее.

Мы доводим друг друга до безумия, получая и даря взамен столько, сколько можем. Что еще способно вызвать чувство запретности и естественности одновременно? Я сильнее сосу член Эмерсона, когда чувствую, что балансирую на краю оргазма. Он, должно быть, замечает это, потому что не останавливается. Я ощущаю, как в меня скользят два сильных пальца, пока он облизывает всю мою киску. Его пальцы внутри касаются чувствительной точки, в то время как кончик языка ударяет по клитору.

И я улетаю.

Я кончаю сильно, а он упивается моим желанием, комната вращается вокруг меня. Пока оргазм еще сотрясает мое тело, Эмерсон переворачивает меня на спину. Я растягиваюсь под ним с широко открытыми глазами в блаженном удивлении. Не говоря ни слова, он тянется к карману своих сброшенных джинсов и вытаскивает презерватив. Открыв обертку зубами, он ни на секунду не отводит от меня глаз. Раскатывает презерватив по своей пульсирующей длине, и меня, наконец, накрывает осознанием: это реально происходит. Его глаза сверкают, когда он опускает на меня свое подтянутое тело. Обернув лодыжками его талию, я стону, когда чувствую его набухшую головку, прижимающуюся к моей мокрой киске. Вот оно. Наконец-то.

Эмерсон удерживает на мне взгляд, и мы будто бы единственные люди на всей земле. Он ненадолго задерживается на грани узнавания друг друга совершенно по-новому. Все мое тело кричит, ожидая, когда он войдет в меня, разрушит и соберет заново со всей силой своего желания. Я тянусь и беру его лицо в руки.

- Я вся твоя, - шепчу, не отводя от него своих карих глаз. - Возьми меня.

Что-то вспыхивает в его глазах, когда он тянется к моим губам. Он подается вперед бедрами, прижимаясь ко мне. Стон формируется у меня в горле, когда он входит в мою шелковистую плоть на всю длину. Я чувствую, как глубоко он вошел. И наконец, полностью во мне, и я не могу поверить, что он уместился. Но он это сделал. И это чувствуется чертовски фантастически.

Наши тела двигаются вместе, ноги переплелись, груди вздымаются. Он входит глубже, когда я подталкиваю его, каждый из нас пытается почувствовать другого так полно, как это возможно. Еще раз наслаждение начинает формироваться внутри меня, и я чувствую, как он увеличивается во мне, и уже на грани. Он толкается сильно и глубоко, на его лице маска восторга. Я хватаю его за идеальную, упругую задницу, чтобы вошел еще глубже и говорю:

- Давай.

Наши стоны сливаются в один, когда он толкается еще раз и кончает. Сильно. Я цепляюсь за него, когда чувствую, как он содрогается и изливается внутри меня, поднимаю глаза, когда его рот открывается в идеальном «О». Ощущение, что прошли годы, прежде чем мы начинаем спускаться обратно на землю.

Эмерсон укладывается на кровати рядом со мной, притягивая к груди. Моя щека покоится на разгоряченной коже, слушая дикое биение его сердца. Я не могу сформулировать ни единого слова, чтобы выразить, что это значит для меня, что это было намного лучше, чем когда-либо могла надеяться, поэтому не знаю, как справлюсь с тем, что никогда не буду иметь его снова.

Но суть в том, что мне не нужно ничего ему говорить. Просто лежа рядом со мной, очевидно, он уже знает об этом.

Глава 9

Я собрала свои светлые волосы в небрежный высокий хвост, стараясь удержаться от слез. В течение последних пяти минут с трудом получается не расплакаться, а именно с того мгновения, как проснулась и вспомнила, какой сегодня день. День свадьбы наших родителей. День, когда мы с Эмерсоном станем сводными братом и сестрой.

Я надела свое бледно-лиловое узкое платье фрейлины и постаралась нанести соответствующий макияж. Сегодня утром мы должны приехать к началу церемонии, как обещали, и уже немного опаздываем. Я не отвожу от себя взгляда в зеркале, наблюдая, как блестят глаза от непролитых слез.

- Прекрати, - шепчу я. - Теперь ты не имеешь права плакать. Ты с самого начала знала, что так и будет.

Даже тот факт, что мы с Эмерсоном провели ночь вместе, полностью отдавая себе отчет в том, что она будет единственной, не делает боль слабее.

Перед выходом из комнаты мотеля я почувствовала, как мое сердце болезненно сжалось, когда Эмерсон повернулся ко мне. На нем простой серый костюм, который смотрится ничуть не хуже, как если бы он был одет в смокинг, поскольку сидит просто замечательно. Его волосы убраны назад, хотя легкая щетина, которую я так люблю, все еще на месте. В его голубых глазах можно увидеть, как он мучается угрызениями совести за то, что произойдет, и как сияет от восторга после того, что было между нами ночью.

- Ты прекрасно выглядишь, - говорит он, его голос срывается от противоречивых эмоций.

- Спасибо, - мягко отвечаю ему. - Ты тоже превосходно выглядишь.

- Вот, - говорит он, направляясь к мини-холодильнику мотеля. Он открывает его и достает маленький букетик из емкости. Это небольшая веточка сирени, перевязанная лентой цвета слоновой кости.

- Что это, выпускной вечер? - смеюсь со слезами на глазах, когда Эмерсон надевает мне на руку бутоньерку.

- Вероятно, сегодняшний день настолько же жалкий, как и выпускной вечер, - мечтательно ухмыляется он, сцепляя наши пальцы.

- Ну, не сходи с ума, - шучу, шагнув к нему.

Без слов он притягивает меня в крепкие объятия, страстно прижимаясь губами. Я беру его лицо в руки, сильнее целуя в ответ. Мы оба знаем, что это наш последний поцелуй. Это соприкосновение губами почти священно. И я никогда этого не забуду.

- Не уверен по поводу настоящего, - бормочет Эмерсон, проводя ладонями по моим рукам, - но все будет хорошо, Эбби. Мы сможем пройти через это.

- Придется поверить тебе на слово, - отвечаю, качая головой. - Потому что прямо сейчас я не понимаю, смогу ли чувствовать себя хоть когда-нибудь в порядке.

- По крайней мере, мы все еще будем в жизни друг друга, - говорит Эмерсон, ища луч надежды. - Даже если это будет не так... Как мы того хотим.

- Надеюсь, ты знаешь, что я никогда не перестану задаваться вопросом, что могло бы произойти между нами, - шепчу я. - Знаешь. Если бы только...

- Я знаю, - мягко говорит он, целуя меня в лоб. - Я тоже, Эбби.

Понимая, что не сможем произнести больше ни слова без слез, мы молча собираем наши вещи. Мы стоим на пороге и осматриваем комнату мотеля. Не уверена, что когда-нибудь я буду настолько же счастлива, как была здесь. Когда Эмерсон закрывает за нами дверь, возникает чувство, словно я что-то похоронила там — часть себя, потерянную навечно.

Я устраиваюсь на пассажирском сиденье Шеви и смотрю в окно, пока мы едем назад в родной город. К счастью, к тому времени, когда мы добираемся туда, я нахожу в себе силы, чтобы удерживать на лице маску с фальшивой улыбкой на свадьбе моего отца.

Когда мы подъезжаем к дому, все более-менее хорошо. Мой отец ожидает нас на лестнице, выглядя напряженным. Я узнаю машину дедушки с бабушкой и вижу еще одну на подъездной дорожке, которая, должно быть, принадлежит судье.

- А вот и вы! - кричит мой отец, кивая нам. - Проходите, проходите. Фрэнк и Джиллиан уже ждут вас.

Видимо, именно поэтому он и выглядит напряженным. Уверена, он уже успел поругаться с дедушкой и бабушкой. Я быстро целую отца в щеку, когда прохожу мимо него.

- Замечательно выглядишь, папа, - говорю ему, пытаясь приободрить.

- Ты тоже, милая, - рассеяно отвечает он.

Пронзительное чувство печали взрывается в моем сердце. Он так много забирает у меня сегодня, намного больше, чем сможет когда-нибудь узнать, и все для чего? Ставит крест на отношениях, которые могли бы быть. Усилием воли заставляю себя не думать об этом, спеша на кухню вместе с Эмерсоном на буксире. Как только захожу, то вижу дедушку и бабушку, склонившихся над столешницей. Они одеты в стиле девяностых: дедушка Фрэнк в итальянском шерстяном костюме, а бабушка Джиллиан в ее любимом меховом боа*. Они всегда вызывают у меня ассоциации с пассажирами первого класса какого-нибудь роскошного ретро-круиза. Единственное, что не привлекает взгляд в их образе, - хмурые лица обоих, которые они пытаются скрыть при моем появлении.

*Боа – длинный, узкий шарф из меха или перьев, вошедший в моду в начале XIX века.

- Эбигейл, - улыбается бабушка Джиллиан, поцеловав воздух возле моей щеки. Мягкий шлейф ее парфюма «Шанель» вызывает миллион воспоминаний о том времени, когда вся семья собиралась вместе, и об уроках этикета. Я люблю бабушку с дедушкой, но также присутствует моральное давление из-за того, что постоянно стремлюсь оправдать их ожидания.

- Выглядишь превосходно, дорогая, - говорит дедушка Фрэнк, одаривая меня быстрым поцелуем в руку. Они красивая пара, и выглядят моложе своих лет. У бабушки идеальная копна платиновых волос, а у дедушки седая стрижка «Стрелец»*, а их яркие белоснежные улыбки выглядят, словно с рекламного стенда самого шикарного пенсионного сообщества в округе.

* «Стрелец» - мужская стрижка, которая предполагает высокую линию пробора и удлиненную челку, при этом волосы должны быть одной длины по всей голове. Выполняется с помощью прямых и филировочных ножниц с оттяжкой 45°.

- Дедушка, бабушка, это Эмерсон — сын Деб, - говорю, глядя в сторону Эмерсона. Он вытащил руки из карманов, а его губы превратились в серьезную и твердую линию.

- А, - говорит дед без тепла. - Ну. Здравствуй, Эмерсон.

- Здравствуйте, - кивает он.

- Я Джиллиан. Приятно с тобой познакомиться, - говорит ба, протягивая свою руку Эмерсону для поцелуя. Я наблюдаю, пытаясь не рассмеяться, когда он берет ее ладонь и вместо этого твердо пожимает ее.

- А вот и главный виновник торжества собственной персоной, - говорит дед, глядя, как папа входит на кухню вместе с мировым судьей, лысеющим мужчиной с бодрым, раскрасневшимся лицом.

- Мы скоро начнем? - спрашивает ба. - В три часа девочки играют в бридж*, и я предпочла бы не опаздывать.

*Бридж - карточная интеллектуальная командная или парная игра. Спортивный Бридж — единственная из карточных игр, признанная Международным Олимпийским Комитетом в качестве вида спорта.

- Мы начнем, как только Деб будет готова, - отрывисто отвечает папа. – Уверен, она наносит последние штрихи…

- Я полностью готова! - раздается голос Деб с лестницы.

Мы все поворачиваемся посмотреть на ее грациозный выход, когда она делает последние шаги и с важным видом предстает перед нами. Я практически слышу, как челюсти моих дедушки и бабушки падают на кафельный пол, когда Деб присоединяется к нам на кухне. Ее каблуки покрыты камнями из горного хрусталя, должно быть, около пяти дюймов в высоту, и полностью просвечивающее короткое мини в качестве свадебного платья. Огромный, струящийся турнюр* волочится позади, и ее объемные блондинистые кудри уложены в высокую прическу, как на конкурсе красоты, вызывают удивление. Ее макияж выглядит нарисованным, в особенности кричащая розовая помада. Она выглядит, определенно, эффектно… Но не так, как мы все представляли себе образ смущенной невесты, особенно мои дедушка с бабушкой.

*Турнюр - сборчатая накладка, располагающаяся чуть ниже талии на заднем полотнище верхней части юбки, формирующая характерный силуэт с очень выпуклой нижней частью тела.

- Не могу поверить, что, наконец, настал день нашей свадьбы! - визжит она, повиснув на папиной руке. Она целует каждый дюйм его лица, оставляя маленькие розовые следы. Меня слегка беспокоит, что бабушка с дедушкой буквально окаменели рядом со мной. Папа сумел немного оторвать от себя Деб, чтобы повернуть ее в сторону Фрэнка и Джиллиан.

- Деб, - говорит мой папа, фальшиво улыбаясь. - Это мои родители.

- О. Боже. Мой, - выдыхает Деб, поднеся руку к сердцу. - Вы самая модная пара, которую я когда-либо видела в своей жизни.

- Да. Ну, что ж, - говорит ба, еще не в состоянии вымолвить ни слова.

- Это... Отчасти платье на тебе, - делает попытку дед.

- Папа, - предупреждающе шипит мой отец.

- Ох, вам оно нравится? - щебечет Деб, давая нам всем немного передышки. - Я купила его с сорокапроцентной скидкой. Все равно дорого, если спросите меня, но, черт, особенный повод, правильно? И не похоже, что Боб особо нуждается в деньгах, - брови бабушки и дедушки поднимаются вверх, затерявшись в линии волос. Деб замялась, переводя взгляд от одного к другому. - Извините. Это было неуважительно?

- Ах, так вы знакомы с этим словом, - холодно говорит ба.

Я смотрю на Эмерсона, смущенная поведением моих бабушки и дедушки. Но его лицо абсолютно непроницаемо, понятия не имею, слушает ли он вообще. Деб не знает, что делать с презрением моих дедушки с бабушкой, и поворачивается ко мне и Эмерсону с натянутой улыбкой.

- Вы двое выглядите так мило, - вздыхает она со слезами на глазах. - Наша большая счастливая семья.

Я вижу, как дед закатывает глаза, а судья хлопает в ладоши.

- Итак! – торжественно-радостно говорит он. – Церемония будет проходить на заднем дворе?

Деб хватает моего отца за руку и тянет его к задней двери. Они установили хрупкий белый алтарь перед бассейном, который наполнен плавающими цветами. Эмерсон идет впереди меня, глядя прямо перед собой, а мои дедушка с бабушкой замыкают шествие. Каблуки Деб погружаются в траву, и она, пошатываясь, идет к алтарю с папой под руку. Эмерсон останавливается рядом с ней, а я занимаю свое место возле отца. Мировой судья встает между ними, и дедушка с бабушкой проходят вперед, морща свои носы.

Прям, свадьба века.

Я не могу сосредоточиться, когда судья начинает быстро тараторить предложения. Эмерсон и я стоим лицом друг к другу, глядя на плечи наших родителей. Никогда не видела его таким несчастным. В этот момент я ненавижу наших родителей сильнее, чем свое расстроенное состояние из-за разбитого сердца, за то, что причиняют Эмерсону столько боли. Ему итак пришлось через многое пройти, и теперь этот облом? Это намного больше, чем кто-либо в состоянии вынести.

- Теперь, - продолжает судья. - Если есть кольца…

Эмерсон протягивает их моему отцу. Наши родители обмениваются безвкусными безделушками, улыбаясь, как два подростка. Слова клятв и даже их «согласны» превращаются в фоновый шум, когда Эмерсон, наконец, встречается со мной взглядом. Мы смотрим друг на друга, обнажившись в этот трагический для нас момент. Наши глаза кричат о том, на что у нас никогда не будет шанса: «Я забочусь о тебе больше, чем о ком бы то ни было в этом мире. Мне так жаль, что тебе больно». И когда наши родители впервые целуются в качестве мужа и жены, я пытаюсь без слов сказать Эмерсону одну важную вещь, умоляя глазами:

«Я люблю тебя».

И наблюдая за тем, как разбивается мое сердце, могу поклясться, что его голубые глаза говорят в ответ:

«Я тоже тебя люблю».

Глава 10

К полуночи дом полностью погрузился в тишину. Остатки еды и торт заняли все свободное пространство на кухне, лепестки покрывали пол, а пластиковые цветы с шаткого алтаря стали опадать один за другим. Папа и Деб улетели в первый пункт своего свадебного путешествия - Нью-Йорк. Ба и дед сразу же ушли после того, как был разрезан торт и выпито по три стопки коньяка. Дом, мой дом ощущался сейчас подобно склепу. Но полагаю, это уместно, ведь я в трауре.

Эмерсон и я все еще в нашей свадебной одежде, сидим рядом за кухонным островком. Открытая бутылка водки и гигантский, круглый свадебный торт стоят между нами, и мы стараемся заглушить негатив и тем, и другим. Ни один из нас не может сказать ничего дельного, но и не хочет сегодня оставаться в одиночестве. Мы сидим в молчании, осторожничаем, чтобы случайно не соприкоснуться локтями или даже посмотреть слишком долго друг на друга. После полудня, когда высохли чернила на свидетельстве о браке наших родителей, наши отношения могут быть только строго платоническими.

Я не была так несчастна с тех пор, как умерла моя мама. Это чувство разрушительной несправедливости, и теперь оно слишком хорошо мне знакомо.

Без слов Эмерсон наполняет наши стаканы неразбавленной водкой. Он берет свой и залпом выпивает его. Срывает галстук и, пошатываясь, встает на ноги. Я смотрю на него, пока он поворачивается, чтобы уйти.

- Куда ты идешь? - бормочу, комната кружится, когда встаю следом.

- В кровать, - рычит он, не глядя на меня.

- И это все? - спрашиваю, ощущая комок в горле. - Теперь в ответ я буду слышать только одно слово?

- А чего ты ожидала? - отвечает он, стоя ко мне спиной.

- Я ожидала, что ты б... Будешь...

- Твоим другом? - издевается он, проводя рукой по волосам. - Этого никогда не случится, Эбби. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

- По крайней мере, мы могли бы попытаться, - мягко говорю, протягивая руку, чтобы дотронуться до него. Как только я касаюсь его пальцами, он отдергивает руку, оборачиваясь с горящими глазами.

- Я не могу этого сделать, - злится он. – Ни за что, бл*дь, я не смогу быть твоим другом.

- Не ори на меня, - говорю, придерживаясь за столешницу. - Ты пьян. Ты расстроен. Это говоришь не ты…

- Как будто ты знаешь меня, - выстреливает он в ответ, качая головой. - Один трах, и ты уже думаешь, что мы родственные души или типа того?

- Прекрати, - сердито говорю я. - Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься сделать мне больно. Пытаешься прогнать меня, чтобы не иметь дело с тем, что происходит. Ну, чертовски плохо. Я никуда не собираюсь уходить, Эмерсон. Ты не напугаешь меня.

- Нет? - спрашивает он, делая шаг ко мне. Он кладет руки по обе стороны от меня на столешницу, и я оказываюсь в ловушке. - Ты действительно так думаешь?

- Да. Думаю, - шепчу, не отрывая от него взгляда своих карих глаз.

Между нашими губами меньше дюйма, наши тела почти прижаты. Внезапно его близость заставляет меня дрожать. Я одна не могу быть достаточно сильной за нас обоих. Мне нужна его помощь.

- Пожалуйста, Эмерсон, - говорю, смаргивая слезы, которые затуманивают мое зрение. - Можешь просто... Обнять меня? Только на секунду.

Он смотрит на меня холодными голубыми глазами. Но как только первая слеза скатывается по моей щеке, я вижу, как лед тает. Он борется с собой, от отчаяния пытаясь прикрыться агрессией.

- Иди сюда, - бормочет он, раскрывая для меня свои объятия.

Я моментально бросаюсь к нему. Когда он крепко сжимает меня, слезы льются еще сильнее и быстрее. Он целует меня в макушку, теснее притягивая к себе.

- Ты не можешь вот так от меня закрыться, - плачу, зарываясь лицом в его костюм. - Я не смогу пройти через все это без тебя, Эмерсон.

- Я знаю. Мне жаль, - говорит он охрипшим голосом. - Это просто... Это так трудно, Эбби. Что я буду делать без тебя в своей жизни? Я имею в виду, именно в той роли, в какой я хочу тебя видеть в ней…

- Я дам тебе знать, когда выясню как с этим жить, - несчастно говорю я.

Мы обнимаем друг друга, ни один из нас не желает первым разрывать объятия. Как только небо начинает светлеть, мы, наконец, поднимаемся наверх, полностью истощенные. Я иду впереди, мое тело устало и болит. Перспектива спать одной сегодня вечером - уже слишком для меня. Трудно поверить, что только прошлой ночью я спала рядом с Эмерсоном, и моя щека покоилась на его груди. Ощущение, что прошло несколько лет с тех пор, как наши тела встретились, столкнулись, стали едиными. Безусловно, это была самая лучшая ночь моей жизни. И посмотрите на эту? Вероятно, она станет худшей.

Эмерсон и я достигаем верхней ступеньки и останавливаемся, каждый поглядывает на свою комнату по разные стороны коридора. Отвернуться друг от друга теперь кажется финальным шагом, последний гвоздь в гроб наших едва сформировавшихся отношений. После мучительной, жестокой авантюры - свадьбы наших родителей в полдень, я не знаю, смогу ли справиться.

- Знаешь, - мягко говорю я. - Сегодняшний день был, как бы, кошмаром.

- Чертовски уверен в этом, - бормочет он, глядя в мою сторону.

- И после кошмара... Обычно же нормально для младшей сестренки заползти в кровать старшего брата? - слезно спрашиваю я.

Медленная, печальная улыбка отражается на его прекрасном лице.

- Хорошее оправдание, чудачка, - дразнится он, предлагая мне свою руку.

Я переплетаю наши пальцы. Молча, мы направляемся по коридору к нему в комнату. У нас даже нет сил, чтобы переодеться. С затуманенными водкой головами и тяжелым сердцем мы плюхаемся на его кровать. Эмерсон обнимает меня, притягивая ближе. Не сомневаюсь, что многое между нами может зайти намного дальше, но обычное, комфортное объятие, как бальзам для моей страдающей души. За мгновенье мы проваливаемся в глубокий, к счастью, сон без сновидений.

Следующим утром я резко просыпаюсь от звука кричащих голосов. С трудом открыв глаза, я сразу замечаю две вещи. Первая, я ужасно голодна, вчера почти ничего не ела и выпила полбутылки водки. Вторая, я все еще лежу рядом со спящим Эмерсоном, не смотря на то, что сейчас утро понедельника, и занятия начнутся чуть больше, чем через 20 минут.

Но прежде чем я успеваю обеспокоиться вопросом своей посещаемости, до моих ушей долетает звук разбитого стекла. Два истеричных голоса орут друг на друга, пока швыряются предметами на первом этаже. Глаза Эмерсона открываются от звука развернувшегося хаоса, мы поворачиваемся друг к другу и смотрим в недоумении. И тут я узнаю голоса папы и Деб, но никогда раньше не слышала их такими разъяренными.

- Мои деньги утекают этому жалкому наркоману! - ревет мой отец, и что-то тяжелое разбивается.

- Твои деньги? - визгливо кричит Деб. - Ты имел в виду деньги твоих родителей, не так ли?

- Не начинай эту херню про классовое неравенство…

- Я и не начинаю! Они уже это сделали. Ты думаешь, я не видела, как они смотрели на меня вчера? Можно подумать, на мне были надеты стринги и наклейки для сосков…

- Ну, ты ведь другого и не носишь!

Что-то снова разлетелось на мелкие кусочки, и я в панике схватила руку Эмерсона.

- Не пытайся сменить чертову тему разговора, - огрызается папа. - Ты обворовала меня для своего подонка, бывшего мужа, и неудачника-ребенка-наркомана!

Пальцы Эмерсона сжались вокруг меня, его тело затряслось от ярости.

- Мой сын не неудачник! - плачет Деб, поднимаясь по лестнице. - И он не останется в этом доме ни на секунду!

Мир замедляется, когда распахивается дверь в комнату Эмерсона. Деб появляется в дверях, тушь широкими ручьями течет по ее щекам. Мы с Эмерсоном смотрим на нее, переплетенные в его кровати, а тем временем мой раскрасневшийся отец появляется на верхней ступеньке. Все четверо застывают, застигнутые врасплох, и на секунду, вопреки всему, во мне вспыхивает надежда, что это всего лишь еще один ужасный сон.

Но в следующий момент меня настигает реальность.

- Что, бл*дь, это такое? - в ужасе вопит Деб, прислонившись к двери.

- Мы просто… Мы… - заикаюсь я, глядя на Эмерсона в надежде на помощь.

- Отвали от моей дочери, ты, кусок дерьма! - рычит мой отец, врываясь в комнату. Он хватает меня за руку и жестко дергает с кровати.

- Папа, ты делаешь мне больно, - задыхаюсь я, безуспешно пытаясь высвободиться из его захвата.

- Не трогайте ее, - кричит Эмерсон, вскакивая на ноги, и отталкивает отца от меня. Он защищает меня от гнева моего же отца своим твердым телом, но папа все равно устремляется ко мне. От запаха алкоголя, исходящего от него, мой желудок скручивается в тугой узел.

- Ты пьян? – задыхаясь, произношу я, глядя на своего отца.

Его неустойчивость и налитые кровью глаза - ответ на мой вопрос. Я оборачиваюсь на Деб и вижу, что она тоже стоит, пошатываясь, не в состоянии сфокусировать взгляд на одной точке дольше секунды. Сейчас еще даже нет и девяти утра, а они оба пьяны.

- Господи боже, мам, - рычит Эмерсон, в неверии глядя на мать. - Снова?

- Не суди меня, - резко произносит Деб, качая своими спутанными, обвисшими кудрями. - Если бы ты знал, что за ночь у меня была… Этот мужчина - монстр.

- Я - монстр? - мой папа поворачивается, пошатываясь, и направляется к ней. - Ты лживая, ворующая шл*ха…

- Эмерсон, нет! - визжу я, когда он поднимает кулак и бьёт отца в челюсть.

Папу откидывает в открытую дверь, и Эмерсон прыгает за ним. Деб начинает истерично реветь, когда Эмерсон и папа дерутся на лестничной площадке. Я срываюсь к ним, готовая броситься в драку. Но неточный удар папы попадает мне прямо в живот, и я врезаюсь спиной в стену. Эмерсон оглядывается, слишком беспокоясь о моем благополучии, чтобы сконцентрироваться на моем отце. И в момент, когда он отвлекается, папа бьет в ответ, посылая разрушительный удар в скулу Эмерсона. Тошнотворный хруст раздается по дому.

Крик вырывает из моего горла, когда Эмерсон налетает на перила на этаже. Папа пытается схватить его за лацканы пиджака, но промахивается. В порыве ярости Эмерсон хватается за папу и ударяет о перила, готовый сбросить его.

- Прекрати! Эмерсон, остановись! - кричу я.

Наконец, кажется, я до него достучалась. Стиснув зубы, он оттаскивает папу от края, бросая его грубо на пол. Он поднимает свои голубые глаза на меня, и мое сердце разбивается, когда я вижу яростные слезы, текущие по его лицу. Переступая через распростертое пьяное тело моего отца, Эмерсон марширует в свою комнату и хватает мать за руку. Она едва может стоять, потерянная в своих эмоциях. Эмерсон закидывает ее руку на свое плечо и стаскивает ее безвольное тело вниз по лестнице.

- Подожди, - зову я, задыхаясь от слез. - Эмерсон, куда ты идешь?

Но он не отвечает мне. Он просто направляется к двери на выход. Я поднимаю себя с пола и несусь за ним, пытаясь ухватиться за его костюм.

- Эмерсон, - умоляю, сжимая перила, когда достигаю последней ступеньки. - Перестань. Ты не можешь уйти. Не сейчас.

Он замирает, рука на дверной ручке. Оборачивается посмотреть на меня, его глаза полны решимости. Он уже закрылся от меня, я знаю. И стараюсь, как могу, не прикасаться к нему.

- Прощай, Эбби, - шепчет он и открывает дверь.

Он помогает своей маме переступить через порог и дойти до Шеви. Услышав, как завелся двигатель, я опустилась на лестницу, пустота и холод в моей душе. Он ушел. И в этот раз, в этот раз он не вернется ко мне. Я оглядываю дом, смотрю на все мелочи, которые напоминают о детстве, разрушены папой и Деб. Но, конечно же, я скорблю не по материальным вещам. Это все моя жизнь, насколько мне известно. Будущее, которое никогда не наступит.

Я сижу у подножия лестницы на протяжении нескольких часов, слушая мучительные стоны отца после драки. В какой-то момент он умудряется встать и оттащить себя в спальню, хлопнув дверью. Он даже не спустился, проверить как я. Он не в состоянии. Но кого я обманываю? Даже в нормальном состоянии папа не беспокоится, ему насрать на меня.

Онемение охватывает мое тело, пока я сижу неподвижно, не в силах осмыслить то, что случилось со мной. С Эмерсоном. С нашей распавшейся семьей. Ничего из того, что произошло этим утром, не имеет смысла. Что такого случилось, что наши родители так напились? Что имел в виду папа, когда говорил, что Деб обворовала его? И что там было о вмешательстве бабушки и дедушки в новый брак отца с Деб?

Глава 11

Около полудня из задумчивости, вызванной шоком, меня вырывает звук хлопнувшей дверцы автомобиля. Пульс моментально ускоряется, когда я вскакиваю на ноги. Эмерсон вернулся домой после всего случившегося? Он здесь, чтобы помочь мне разобраться во всем этом хаосе? Входная дверь со стуком открывается, и я вижу знакомое лицо, но это не он.

- Эбби, - выдыхает Райли, бросаясь ко мне. - Эбби, какого черта происходит?

- Райли? - произношу, не в силах сосредоточиться. - Райли, что?..

- Ты в порядке? - шепчет она, в ее голосе слышны слезы. Она тянет ко мне руки, убирая волосы с моего лица. - Тебе больно?

- Нет, я... Райли, что ты здесь делаешь? - спрашиваю ее. - Как ты узнала, что нужно прийти?

Ее итак темные глаза темнеют еще сильнее, и она обнимает меня. Она старается подбодрить, прежде чем сообщить что-то. Плохие новости. Но какие?

- Ты не появилась в школе, - мягко говорит она, - а Эмерсон - да. Он носился по кабинетам. Эбби... Он...

- Что? – шепчу, глядя на нее с нарастающим страхом. - Что он сделал?

Она положила руки мне на плечи, сделала глубокий вдох и продолжила.

- Он звал Такера, - говорит она мне. - И когда, наконец, нашел его, он... Эбби, он просто выбил из него все дерьмо. Это было жестоко. Несколько учителей буквально оттаскивали его и угрожали вызвать копов. Эмерсон исключен, Эбби. Он сбежал из школы и уехал. Я нигде не могла найти тебя, поэтому подумала... Я так испугалась...

Я непонимающе смотрю на свою подругу. Мое сердце не способно вынести еще больше страданий. Нет причин здесь находиться. Я погружаюсь в безмолвную тишину, пока Райли собирает для меня сменную одежду и выводит из дома.

В последний раз я переступаю порог этого места, которое называла своим домом.

В течение нескольких следующих бурных месяцев вся грязная история выплыла наружу. Наутро после свадьбы папа и Деб планировали полететь на пару недель в Европу, чтобы продолжить свое свадебное путешествие. Папа зашел в банк, чтобы получить кое-какие чеки для поездки, но обнаружил, что счет заморожен из-за подозрительной активности. Он и Деб, когда стали жить вместе, объединили счета, но папа никогда особо не отслеживал передвижение средств. Только тогда, когда банк указал ему на это, он заметил дюжину сделок на имя Деб. Она снимала наличные, а также переводила часть денег на отдельный счет, по-видимому, оформленный на ее имя и Эмерсона.

Оставшуюся часть она отправила своему бывшему мужу, отцу Эмерсона, который все еще отбывал срок в тюрьме штата Коннектикут.

Опустошенный из-за предательства Деб папа решил причинить ей боль наихудшим образом, какой только смог придумать. Захватив выпивку, он направился обратно в отель и соблазнил ее на попойку. Конечно, она не стала отказываться, но именно отец был инициатором. А в предрассветные часы, когда они уже напились в своем номере, он ополчился на нее. Потребовал объяснений, но единственное, что она ответила, что использовала его. Она обратила на него внимание в «АА», заметив его дорогую одежду, модную машину и печальные глаза, и поняла, что он ей подходит. Деб настаивала, что позже в ней зародились настоящие чувства, но также она не могла просто так оставить гнить в тюрьме своего бывшего мужа, но, очевидно, было уже слишком поздно.

Решение об исключении Эмерсона из школы было незамедлительным после того, что он сделал с Такером. Понятия не имею, что на него нашло в тот момент, что он так набросился на того, кто много лет назад обидел меня. Может, он хотел причинить боль тому, кто причинил ее мне, и от того, что не мог сделать этого с моим отцом, пошел за Такером. Я никогда не узнаю причин его поступка. Все, что известно, что у Такера в результате были сломаны два ребра, а на выпускной бал ему пришлось пойти с держателем для шеи. Ну, мне так рассказали. У меня не было причин идти туда.

Пьянство отца, начавшееся как месть Деб, не закончилось на следующий день после свадьбы. Или через неделю. Или через месяц. Он впал в алкогольную депрессию, которая оказалась намного сильнее, чем после смерти мамы. Я не могла вернуться в его дом, потому что не чувствовала там себя в безопасности. Несколько дней я оставалась у Райли, пока не появились мои дедушка с бабушкой. Они приехали из Флориды и забрали меня в один из своих ближайших летних домов до окончания учебного года. Папа даже не пытался бороться с ними, когда они меня забирали. Но он рассказал им все о том, что нашел меня в кровати Эмерсона на следующее утро после свадьбы. Хотя между нами той ночью ничего не было, мои дедушка с бабушкой стали смотреть на меня после этого немного иначе.

В кратчайшие сроки брак был аннулирован. Никто не сказал мне, куда исчезли Деб и Эмерсон, и я даже не знала, откуда начинать искать. Но, если честно, у меня было разбито сердце, чтобы посвятить всю себя его поискам. Если бы Эмерсон хотел, чтобы я знала о его местонахождении, так бы и было. Как бы ни было больно, я смирилась, что он не желает становиться частью моей жизни. Даже с учетом того, что брак наших родителей распался, но его словно след простыл.

Пусть так и будет.

В последнем семестре я ушла с головой в учебу, и в конечном итоге оказалась в десятке лучших выпускников в классе. Мы с Райли решили продолжить обучение осенью в Новой Школе* в Нью-Йорке. Стипендия полностью не покрывала расходы на мое обучение, поэтому мои бабушка с дедушкой согласились оплатить оставшуюся часть и даже разрешили нам с Райли жить в их квартире в Нью-Йорке, которую они купили, чтобы вложить часть средств в недвижимость. Я провела лето рядом с лучшей подругой, медленно, но верно смиряясь со всем, что произошло. Каждый день говорила себе, что когда наступит осень, я буду в состоянии оставить все болезненные воспоминания, связанные с детством, позади.

И надеюсь, мои воспоминания об Эмерсоне Сойере окажутся среди них.

*Новая школа — университет в городе Нью-Йорке в районе Гринвич-Виллидж, Нижний Манхэттен.

Глава 12

Нью-Йорк, восемь лет спустя.

- Какое тебе нравится больше? – спрашиваю, волнуясь, и вытягиваю перед собой два платья. - Черное или темно-синее?

Райли закатывает глаза на мой выбор одежды.

- Мне бы понравилось, если бы ты купила такое платье, которое можно носить не только на похороны, - отвечает она.

- Будь серьезной! - прошу я. - У меня собеседование через два часа, и, Бог знает, у меня, вероятно, уйдет час на то, чтобы добраться туда, а еще мне потребуется некоторое время, чтобы остановиться и найти «Старбакс», и сходить в туалет, потому что я не могу проситься пописать во время собеседования…

- Эбби, - говорит Райли, беря мое только что раскрасневшееся лицо в руки. - Расслабься. Ты получишь ее. Ты идеальна для этой работы.

Я смотрю на нее, пытаясь верить в себя настолько же сильно, насколько она верит в меня. За последние шесть лет Райли превратилась из недовольной, разгульной девчонки в успешного, энергичного PR-агента. Она поставляет дешевую водку для коктейлей и первоклассное мартини для домашних вечеринок и в рестораны для вип-гостей в лучшие места города. Мы живем вместе с восемнадцати лет, поэтому стали близки, как никогда прежде. А быть ближе, значит быть прямолинейным, и она не особо со мной сейчас церемонится.

- Если ты не сделаешь вдох и не остынешь, то будешь ругать себя всю дорогу домой, - говорит она, направляя меня к своему шкафу. Она роется в своем разноцветном гардеробе и протягивает мне изумрудную блузку и желтую юбку-карандаш. - Вот. Надень это.

- Они очень... Яркие, - говорю я.

- Как и ты! - улыбается она. - У тебя собеседование в агентстве по дизайну, а не в морге, Христа ради. Поверь мне, немного цвета будет только на пользу.

- Ну. Спасибо, - вздыхаю я, взяв вещи, и направляюсь в комнату, чтобы переодеться. - Они не сядут на мне так же, как на тебе, но...

- Если ты думаешь, что я буду ручьем лить слезы из-за того, что у тебя остался тот же размер, что и в семнадцать лет, то у тебя на одну проблему стало больше, - говорит мне Райли. – Кстати, о взрослении, итак, чем хочешь заняться в свой день рождения в эти выходные?

- Ничем, - отвечаю из-за приоткрытой двери своей спальни.

- Это не вариант, - говорит Райли, пока я примеряю одежду, которую она дала мне.

- Ты знаешь, я ненавижу свой день рождения, - кричу в ответ, быстро собрав волосы в небрежный пучок. Они все еще светлые, правда, немного потемнели по сравнению с тем, какими были в детстве. – Все, чего я хочу, - это тихий вечер дома.

- И ты знаешь, что я никогда не принимаю такой ответ, - напоминает мне Райли, шурша на кухне.

- Мои бабушка и дедушка планируют сводить меня в какой-то шикарный ресторан, - говорю ей. - Я в долгу перед ними, ведь они разрешили остановиться в этой квартире.

- Все равно они здесь не живут, - напоминает мне Райли.

- Все же, - настаиваю я. – Жить, не внося аренду, не совсем то, что должно восприниматься как должное.

- Но не в тех условиях, когда я трачу уйму денег на выпивку, - не соглашается Райли. - По крайней мере, позволь мне пригласить тебя выпить после твоего шикарного ужина, хорошо? Ты сможешь мне рассказать все грязные семейные сплетни.

Я съеживаюсь, думая о том, какими будут сплетни, пока наношу легкий макияж на лицо. Каждый раз, когда я вижу ба и деда, они тратят не меньше часа, жалуясь на то, как плохо ведет себя мой отец. Он попадает и выходит из реабилитационного центра с тех пор, как расстался с «той женщиной», так они называют Деб. После драки, которая последовала на следующее утро после свадьбы, я больше не трачу свои силы, чтобы он стал частью моей жизни. Не все можно простить, и то, как он отнесся ко мне в тот день, явный тому пример.

- Я согласна на один напиток в честь дня рождения, - говорю Райли, хватая свою сумку. - Но никаких сюрпризов-караоке в этом году, хорошо? Или стриптизеров. Или... Знаешь, что? Просто, никаких сюрпризов.

- Зуб даю, - улыбается Райли.

- Конечно, - говорю я, выходя в зал. - Итак? Как я выгляжу?

- Шикарно, как никогда, - говорит она, быстро осматривая меня. - Они полюбят тебя.

- Надеюсь, - вздыхаю. – «Бастиан» делают такую потрясающую работу. Они одни из лучших среди новых агентств по дизайну здесь. Это мечта работать у них.

- Ну, так, скажи им это! - настаивает Райли, быстро обняв меня и шлепнув по заднице. - Иди и покажи им, тигрица.

Я делаю глубокий вдох и выхожу из нашей квартиры в Верхнем Уэст Сайде.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я закончила основную программу по графическому дизайну. Я была внештатным сотрудником в нескольких различных компаниях и создала свое портфолио. Я никогда не представляла себе работу, основанную на технологиях, всегда предполагала, что буду придерживаться исключительно визуального искусства. Но с графическим дизайном я могу оставаться такой же креативной, как и в обычном рисовании, также эта программа позволяет использовать все доступные мне знания. Если я получу работу в «Бастиан», то буду проектировать и помогать придумывать маркетинговые ходы для различных компаний и брендов. Каждый день будет что-то новое. Идеально, полностью всепоглощающая работа. Как раз то, что ищу.

Не поймите меня неправильно, у меня есть другие интересы и хобби вне работы. Я заядлый бегун, обожаю ходить в рестораны, читаю, как маньяк, и пытаюсь быть волонтером в городе. Я просто ненавижу бездействие сильнее, чем что-либо в мире. Бездействие означает время для размышлений, время воспоминаний, и я хочу, чтобы в моей жизни его было как можно меньше. Всенепременно мои мысли возвращаются к прошлому, если еще не успели укорениться в настоящем. И это не самый приятный опыт для меня.

Я еду в метро до Нижнего Ист-Сайда, район заполнен галереями, классными магазинами, отличными кафе, не говоря уже о некоторых крутых барах. Офис «Бастиан» расположен в здании, которое когда-то давно было заводом. На данный момент оно имеет промышленный вид, который так популярен в городе, одновременно являясь супер высокотехнологичным. Лучшее с обеих сторон. Я остановилась перед входом в офис, чтобы проверить свое отражение в стекле. Райли была права, предложив этот верх, зеленый красиво оттеняет мои карие глаза.

Когда в голове раздается тревожный звоночек, странное ощущение пронзает меня. Похоже на дежавю, ощущение, что этот момент станет особенным. Но его тайный смысл сокрыт от меня. Может, я просто предвижу, что собеседование пройдет успешно? В любом случае, нет больше времени на размышления. Передо мной открывается дверь, и я быстро вхожу в модный лифт в старинном стиле.

Двери лифта открылись передо мной, и я вышла в офисное пространство с высоким потолком. Объединенная рабочая зона, образованная из продольно стоящих вплотную друг к другу столов, расположена посередине комнаты в окружении дюжины людей в возрасте от 20 до 29 лет. Стены покрыты белыми досками, так что сотрудники могут записывать идеи, когда и где им придет в голову. Я испытываю легкий шок, когда вижу полностью укомплектованный бар, стоящий в углу главной комнаты. Народ, работающий в этом месте, не шутит, когда описывает его, как «необычное».

Мне нравится.

Я должна встретиться с партнером основателя и, по совместительству, генеральным директором агентства, Оуэном Купером. Оглядывая просторную комнату, я не нахожу стойки ресепшена. Ничего не понимаю. Словно это клевое место не имеет чего-то такого же круглого, как стойка регистрации.

- Ты Эбби? - спрашивает меня девушка, сидящая за общим столом, вытаскивая один наушник, такие же надеты у большинства сотрудников.

- Да, это я, - улыбаюсь, надеясь, что со стороны не заметно, насколько сильно нервничаю.

- Купер ждет тебя в своем кабинете, - говорит она, кивая в сторону стеклянной двери в конце главной комнаты. Зовут босса по фамилии, ух? Как нетрадиционно. Запишем еще один плюс в столбце преимуществ этого места.

Я благодарю ее и направляюсь прямо к двери. Прежде чем успеваю поднять руку, чтобы постучать по матовому стеклу, она открывается передо мной. В стоящем напротив мужчине я узнаю самого Оуэна Купера, фотографии которого видела на сайте «Бастиан». Он очень молод для ген. директора, ему тридцать, или около того. На нем джинсы, свитер, и лицо озаряет дружелюбная улыбка.

- Эбби! - говорит он, как будто мы старые друзья. Думаю, будучи в состоянии проверить социальные профили интервьюируемых, СМИ заставляет всех быстро подружиться в наши дни. - Ну же, проходи. Кофе?

- Не откажусь, - отвечаю я. - Приятно познакомиться с вами, Мр…

- Просто Купер вполне достаточно, - обрывает он, включая современную кофе-машину, стоящую на столе у стены. - Итак, спасибо, что пришла. Даже если это просто формальность.

- Почему так? - спрашиваю, счастливо принимая ароматную чашку эспрессо.

- Твое портфолио превосходно, - говорит он, усаживаясь за свой стол. - На высшем уровне. Я знал, что хочу нанять тебя с той секунды, как увидел твои работы. Извини... Я что, забыл упомянуть об этом в моем последнем письме?

- Ага, - говорю, опускаясь в кресло напротив него, в мягком неверии. - Так вы говорите... У меня уже есть работа?

- Если ты ее хочешь! - улыбается он. - Ты должна простить мою рассеянность. Мой мозг постоянно торопится приступить к следующей задаче, поэтому иногда я упускаю что-то из того, что должен сделать прямо сейчас. Так или иначе, да! Работа твоя.

- Ну, я абсолютно точно хочу ее, - усмехаюсь я. – Спасибо, Мр... р, Купер.

- Ага! - говорит он, чокнувшись своей чашкой кофе с моей. - И тебе повезло. Один из наших руководящих редакторов из Европейского офиса будет здесь в Нью-Йорке на некоторое время, чтобы помочь. Он гораздо менее легкомысленный, чем я, так что покажет тебе все. Не могу вспомнить, говорил ли ему об этом...

- Звучит здорово, - отвечаю, потягивая отличный эспрессо, и пытаюсь сохранять спокойствие. Не могу поверить, что всю неделю нервничала из-за собеседования, которое на самом деле уже было предложением о работе! Думаю, с быстро развивающимся миром технологий набор опыта проходит немного быстрее в таких местах, как это.

- Итак, что еще тебе сказать... - продолжает Мр. Купер, подняв ноги в кроссовках на стол. - Зарплата 60K (60 000). Все льготы. Три недели отпуска...

Я смотрю на него, практически пуская слюни. Как правило, я стараюсь никогда не думать, что что-то слишком хорошее может оказаться правдой. Вся эта ситуация явная проверка для меня.

- Ну, что скажешь? - весело настаивает он. - Ты заинтересована в работе, Эбби?

- Я... Очень заинтересована. Абсолютно, - ухмыляюсь я. - Эта работа - моя мечта, Мр... Купер. Не передать словами, насколько я взволнована…

- Да, да. Очень хорошо, - говорит Купер, резко вставая. - Ну, как я и говорил, наш выдающийся руководящий редактор вернется сегодня из Европы после полудня, и он поможет обустроиться в «Бастиан». Ты будешь ходить с ним на встречи, присутствовать на коллективном обсуждении проблем и все прочее. Но сегодня просто иди домой и отдохни. Проведи пятницу в свое удовольствие. Это быстро развивающаяся компания, Эбби. Тебе пригодится весь запас твоей молодой энергии, когда придешь в понедельник.

- Звучит отлично, - говорю, вставая, когда Купер открывает передо мной дверь.

Мы вместе идем обратно в общий кабинет, а я словно парю в облаках. Всю неделю я переживала из-за собеседования, хотя на самом деле это место уже было мое! Какая странная индустрия.

Думаю, я полюблю ее.

Остальные сотрудники смотрят на меня с интересом, когда мы с Купером подходим к двери. Так классно работать с людьми своего возраста в передовой компании творческих инноваций. И я все еще не могу поверить, что получила здесь место! Этот день просто не может стать лучше.

Хотя, конечно же, это может означать, что он станет намного, намного хуже.

- Увидимся на следующей неделе! - говорит Купер, когда лифт оповещает о своем прибытии на этаж.

- Спасибо еще раз за то, что даете мне эту работу, - говорю ему, быстро пожав руку. – Обещаю, вы не пожалеете.

Сияя, я поворачиваюсь к лифту, когда двери открываются. Ослепленная своей удачей шагаю в кабину лифта, не замечая человека, пытающегося выйти из него. Меня отбрасывает назад после столкновения с человеческим эквивалентом, твердым, как кирпичная стена. Боже, я думала, что это техническая компания, а не место для проведения соревнований «Железный человек». На самом деле, кажется, я что-то себе отбила о стальные мышцы этого парня.

- Сожалею, - слышу голос в фунте над моей головой. – Надеюсь, я не сделал вам больно или...

Голос смутно знаком, хотя я не могу вспомнить, где слышала его раньше. Может, в рекламе? Или по радио? Он замолкает, и я внимательно смотрю на него, пытаясь понять, кто это может быть. Лицо, смотрящее на меня сверху вниз, абсолютно симпатичное, скульптурное, симметричное и цепляющее. Короткая копна темных волос и легкий намек на щетину на подбородке дополняют его образ. Также пара темных очков, сидящих на его прямом носу, и отражающие свет линзы скрывают от меня его глаза.

Но затем он сдвигает их, чуть-чуть, и я вижу его голубые глаза, чистые как день. Я моментально узнаю их всей своей сущностью. А как иначе? Я каждый день только о них и думала, как минимум раз в день, за последние восемь лет.

Эмерсон Сойер стоит прямо передо мной. И по взгляду этих слишком знакомых глаз я понимаю, что он тоже узнал меня.

- Ах! А вот и он! – слышу, как говорит Купер, но ощущение, что он где-то далеко. - Эмерсон, я не думал, что тебя стоит ждать так рано!

- Удалось вылететь более ранним рейсом, - отвечает Эмерсон, его глаза все еще прикованы ко мне.

Теперь я окутана этим голосом, от каждого слова, произнесенного им, мои внутренности скручивает. Его голос стал ниже. Богаче. Он стал даже выше, чем когда мы виделись в последний раз, где-то на пару дюймов. Его тело было мускулистым, когда мы еще были подростками, но теперь каждая унция мальчишеского жира исчезла, не оставив на своем пути ничего, кроме совершенно идеальных форм. На нем надеты идеально сидящие, темные, потертые джинсы, белая хлопковая рубашка, и те дизайнерские очки в черной оправе. Неудивительно, что я не сразу его узнала, Эмерсон превратился из дрянного, злого мальчишки-тинэйджера в успешного, умного технического гения...

Технический гений, который работает в той же компании, где я получила работу, который, как предполагается, введет меня в курс моей новой должности, и кто явно не был проинформирован о том, что я, Эбби Роуэн, буду его новым протеже.

- Мне, ух, нужно бежать, - говорю я, мой голос ослаб. - У меня... Я должна идти...

- Не беспокойся. Мы скоро увидимся! - говорит Купер. - На следующей неделе Эмерсон научит тебя всему, что необходимо будет знать.

- Точно, - говорю я, мои глаза еще раз встречаются с Эмерсоном. - Хорошо. Ну. До свидания.

Я обхожу высокое, рельефное тело Эмерсона, захожу в лифт и жму кнопку «закрыть двери» с такой свирепостью, на какую только способна. Через секунду двери закрываются, я прислоняюсь к стене лифта, грудь тяжело вздымается, пытаюсь не разразиться слезами. Ощущение, словно я теряю сознание. Или заболеваю. Какова была вероятность не узнать, что Эмерсон работает в «Бастиан» в эти дни? Каковы были шансы, что мы бы не встретились лицом к лицу после стольких лет?

И какого черта я теперь должна делать?

Я вылетела из главного входа, так глубо дыша, насколько это возможно. Все вокруг меня, жители Нью-Йорка, проходят мимо, совершенно не зная, что у меня странный, самый дезориентирующий день в моей жизни. Но этот город, Нью-Йорк, – одновременно лучшее и худшее место для панической атаки. Стараясь хоть немного вернуть себе самообладание, я выпрямляюсь и отхожу от офиса «Бастиан».

Я успеваю сделать не более трех шагов, как чья-то сильная рука останавливает меня.

- Эбби, - слышу голос Эмерсона. - Эбби, подожди…

- Что ты сделал, спустился по дренажной трубе? - вздыхаю, поворачиваясь лицом к нему.

- Трубам я предпочитаю лестницы, но спасибо за совет, - отвечает он, изумлено глядя на меня. - Не могу поверить, что ты здесь.

- Знаю. Извини, - быстро говорю, выходя на тротуар, полный народа. - Я понятия не имела, что ты работаешь здесь, Эмерсон. Если бы знала, я бы никогда не пришла сюда.

- Что? - говорит он, делая шаг в мою сторону. - Почему нет?

- Я не думала показываться здесь без предупреждения и... Ну, знаешь. Явиться без приглашения, - болтаю я, не способная долго смотреть в его глаза. За прошедшие восемь лет его великолепие стало чистым совершенством. Я могу только надеяться, что время хоть наполовину так же благосклонно отнеслось ко мне. - Обещаю, я отправлю Куперу письмо в выходные и сообщу, что не могу принять это предложение о работе.

- Эбби, я не хочу, чтобы ты делала это, - говорит Эмерсон, слегка нахмурив брови. - Если ты просто послушаешь минутку, я скажу тебе, что не зол за то, что ты находишься здесь.

- Нет? - удивлено спрашиваю я. - Но... Почему нет?

- Потому что нам не десять лет, и это не клуб «девушки не допускаются», - смеется Эмерсон. - Это так... Чудесно встретить тебя, Эбби. Серьезно. До конца не могу поверить в случившееся, но...

- Ага, - нервно смеюсь я. – Я, конечно же, не ожидала врезаться в тебя, ну... Когда-либо.

- Как, чёрт возьми, ты поживаешь? - спрашивает он, положив руку мне на плечо. Мое тело вспыхивает от его нежного, знакомого прикосновения. - Ты потрясающе выглядишь.

- Ну, это ты так думаешь, - неизящно ворчу я.

«Отлично, Эбби», - упрекаю я себя.

- Ага, я, - улыбается Эмерсон.

Мы погружаемся в тишину, глядя друг на друга здесь, на тротуаре. Мое сердце все еще колотится в груди, а колени бесконтрольно трясутся. Видеть снова Эмерсона, словно сон. Очень сексуальный сон. Но вот печаль, нужно проснуться. Чем быстрее, тем лучше.

- Мне действительно нужно идти, - настаиваю, обходя его. – Было крайне неожиданно встретить тебя, и все такое, но не думаю, что мы должны давать этому продолжение, понимаешь? Я просто оставлю твою компанию тебе и найду другое агентство, и…

- Я же только что сказал тебе, что не хочу, чтобы ты отказывалась от работы, - говорит Эмерсон с небольшим оттенком суровости.

- Ага, ну. Я хочу отказаться от нее, - отстреливаюсь я, немного раздраженная его тоном.

- С чего это? - настаивает он, скрестив руки.

- Так, значит. Дай подумать, - отвечаю я, закатив глаза. - Работать бок о бок со своим отрешенным, бывшим сводным братом слэш...

- Слэш, что? - спрашивает Эмерсон, не сводя с меня глаз.

- Я просто думаю, что это ужасная идея, - решительно отвечаю я. - Но, эй, может, однажды я увижу тебя на конференции или…

- Или мы можем вместе выпить, - обрывает он меня, уголок его рта образует фирменную, проказливую ухмылку.

- Выпить? - отвечаю, приподняв бровь. - Причем тут выпивка?

- Мы можем что-нибудь выпить завтра вечером. Я знаю отличный мартини-бар в округе. Он не так хорош, как шампанское в комнате мотеля...

Мое сердце переворачивается, когда он говорит о нашей судьбоносной ночи в роли любовников. Господи, он знает, как добраться до уязвимого места, не так ли?

- Насколько мне не изменяет память, я тогда отказалась, - напоминаю ему.

- Правда. Но ты же знаешь, что завтра за день, не так ли? - усмехается он.

Конечно. Если в субботу мой день рождения, то завтра - его.

- Ты хочешь провести свой день рождения... Со мной? - спрашиваю его.

- Хочу, - отвечает он.

- Неужели нет никакой знакомой длинноногой блондинки или супермодели, чтобы развлечь тебя? - выпаливаю я.

- Несколько, - говорит он, не моргнув и глазом. - Но я все же лучше проведу вечер с тобой. Встреться со мной на Клинтон и Хьюстон в восемь. Надень что-нибудь особенное.

Я знаю, что он не позволит мне сорваться с крючка. Лучшее, что я могу сделать, это сказать сейчас «да» и потом отшить его.

- Хорошо, - решительно говорю, протягивая руку для пожатия. - Тогда увидимся.

Я проглатываю вздох, когда он берет мою ладонь, подносит к губам и целует. Кто-то превратился в джентльмена за последние восемь лет. Интересно, как, черт возьми, это произошло?

- Буду ждать с нетерпением, - улыбается он, удерживая мою руку дольше необходимого. - И не смей отшивать меня, Эб. В конце концов, это мой день рождения.

Я разворачиваюсь на каблуках и торопливо ухожу прочь, ощущая прилив крови к лицу. Как удачно, что я уже довольно хорошо знакома с городом, потому что не могу ни на чем сконцентрироваться по дороге домой. В мгновение ока я, пошатывающаяся и изумленная, возвращаюсь в квартиру. Бросаю сумочку на пол и плюхаюсь на диван, уставившись прямо перед собой ничего невидящим взглядом. Райли высовывает голову из своей спальни, когда слышит, что я пришла.

- Привет! Как все прошло? - спрашивает она.

- Я получила работу, - говорю ей ровным голосом.

-Это прекрасно, Эбби! - визжит она, выходя, чтобы присоединиться ко мне на диване. Она останавливается от моего остекленевшего взгляда. - Эбби? Разве это не прекрасно?

- Конечно, - говорю ей. - Работа отличная. На самом деле, идеальная. Превосходная компания, хорошая зарплата, отличные льготы. Ох! И случилось так, что Эмерсон Сойер тоже работает там. Так что вот.

Райли смотрит на меня непонимающе. Я не произносила имя Эмерсона в течение многих лет, ну, по крайней мере, в трезвом состоянии.

- Ты стебешься надо мной? - шипит Райли. - Ты сегодня видела Эмерсона? В твоей новой компании?

- О, да. Он собирается вводить меня в курс дела, - говорю я. - Или будет, если соглашусь на эту работу. Очевидно, что нет.

- Что-то? - восклицает Райли. – Почему, черт возьми, ты не примешь ее?

- Ты что, пропустила ту часть, где я рассказывала, что Эмерсон работает там? - выпаливаю я. – Мой бывший брат, давно потерянный возлюбленный, ушедший из моей жизни навсегда и разбивший мне сердце на миллион маленьких кусочков, Эмерсон?

- Нет, я определенно и ясно это услышала, - отвечает Райли, положив руку мне плечо. - И ты ни за что не откажешься от работы своей мечты, потому что он, оказывается, работает в той же компании. И то, что он работает там, должно быть привилегией!

- Что? - говорю, сузив глаза.

- Теперь ты, наконец, сможешь завести с ним роман! - восклицает Райли. - Это судьба!

- Это крушение поезда в замедленном действии, - поправляю ее. - В случае, если ты забыла, мы точно закончили не на хороший ноте, я и Эмерсон.

- И что? Это ваши родители облажались, - давит Райли. - Вы теперь взрослые и можете хорошо общаться.

- Господи. Ему ты тоже дала благословение или что-то подобное? - спрашиваю, качая головой. - Он пригласил меня выпить с ним в честь его дня рождения через три секунды после того, как мы столкнулись.

- Что?! - вскрикивает Райли, ставя меня на ноги. - Он пригласил тебя?! Когда?!

- Завтра, - говорю ей, вырываясь из ее радостных объятий. - Но не надейся, этого не будет. Ни за что. И никогда.

В ту же секунду Райли превращается из легкомысленной подруги в строгого сержанта. Встав у меня на пути, она кладет руки на бедра и поражает меня таким взглядом, что им можно разрезать бриллиант.

- Эбигейл Сесилия Роуэн, - начинает она. - За прошедшие восемь лет я наблюдала, как ты чахла из-за этого человека, непостижимо скучала по нему и отказывалась от каких-либо отношений с другими, потому что никто не смог занять его место в твоем сердце. И теперь судьба свела вас снова, и ты серьезно думаешь о том, чтобы сбежать? Этого, моя дорогая, не случится. Я не собираюсь стоять в сторонке, пока ты показываешь судьбе средний палец и навсегда разрушаешь свой шанс на «жили долго и счастливо» из-за страха, что тебе снова причинят боль. Ты примешь эту работу. Ты позволишь Эмерсону вернуться в твою жизнь. И ты начнешь уже завтра, приняв приглашение выпить в честь его дня рождения. Я ясно выразилась?

Глядя на разъяренное лицо Райли, я осознаю две вещи. Во-первых, я бы умерла за то, чтобы мне позволили увидеть, чем закончится наша встреча с Эмерсоном. Не знаю, конечно, к какому бы решению я пришла самостоятельно, поэтому, спасибо Господи, что у меня есть Райли. Во-вторых, даже если я и не хочу никогда больше видеть его снова, она все равно меня заставит. Поэтому, это, кажется, беспроигрышный вариант.

- Ты, наконец, поможешь мне выбрать, что надеть? - мягко спрашиваю ее.

- Конечно, - издевается она. - Как будто бы я позволила тебе одеться самой для чего-то настолько важного.

Таким образом, вопрос решен. Я позволяю себе рассмотреть вариант того, что встреча с Эмерсоном была не жестокой шуткой вселенной, а подарком судьбы. Супер сексуальный, супер горячий, супер умный подарок в лице невероятного человека, которого я полюбила, когда была еще ребенком. Как-то так.

Глава 13

После того, как перемерила, по крайней мере, двадцать вариантов, выдержала три боя с Райли и побывала в шаге от того, чтобы забронировать себе билет на самолет в Канаду, лишь бы не идти на этот вечер, я вышла из квартиры, чтобы встретиться с Эмерсоном. Он предложил мне опять пересечься на Нижнем Ист-Сайде, что всего в нескольких шагах от здания, где расположен офис «Бастиан». Я приехала, опоздав всего на несколько минут, и притормозила на углу. Именинника нигде не было видно.

Райли одела меня в темно-красное платье с низким вырезом на спине и глубоким, круглым декольте. Мои светлые волосы уложены в свободный пучок, а в такой теплый, весенний вечер даже нет необходимости в пиджаке. Мой желудок немного сводит, и я все еще сомневаюсь, а не привиделся ли мне вчера Эмерсон, но готова подождать еще пять секунд, или около того, прежде чем сбежать.

«Пять… - отсчитываю про себя. – Четыре... Три...»

Чувствую прикосновение руки на спине и резко поворачиваюсь, чтобы увидеть Эмерсона перед собой. И, конечно, он выглядит абсолютно фантастически. В сером пиджаке, светлых брюках, модных замшевых лоферах он смотрится очень уместно в этом районе. Он оставил свои очки, что позволило мне лучше рассмотреть его двадцатипятилетнее, вернее, уже двадцатишестилетнее лицо.

- Ты пришла, - усмехается он, его глаза блестят, когда смотрит на меня.

- Ага, да, - пожимаю плечами, сгорая под его взглядом. - Я не могу устоять перед мартини.

- Эй, возьму на заметку, - отвечает он. - Пойдем. Бар недалеко.

Я сжимаю свою маленькую черную сумочку, пока Эмерсон ведет нас к ничем не примечательной двери, затерявшейся между магазинами. А затем стучит в дверь: три быстрых, два коротких удара. На эту выходку я приподнимаю бровь, но прежде чем успеваю хоть что-то сказать, дверь распахивается.

- Это в некотором смысле подпольное место, - объясняет он, кивком головы приглашая следовать за ним. - Просто чуть-чуть эксклюзивное.

А он не шутил. Когда я захожу за ним в тускло освещенный бар, то чувствую, как у меня отвисает челюсть. Это место элегантное, безупречное и невероятно шикарное. Я готова рассмеяться, вспоминая маленькую приморскую лачугу, в которую мы пошли на его восемнадцатый день рождения. Как далеко мы зашли! Здесь, наверное, дюжина людей, и все они выглядят идеально. Это, должно быть, элитное, секретное место, известное только богатым и знаменитым. Погодите-ка... Эмерсон теперь богат и знаменит?

- Это мой любимый стол, - говорит он, опускаясь на плюшевый диван в угловой кабинке.

- У тебя здесь есть любимый стол? - вздыхаю, присаживаясь рядом.

- Конечно, - ухмыляется он. - И любимый напиток тоже.

Я смотрю в изумлении, когда бокал мартини появляется на столе перед Эмерсоном. Он подмигивает официанту, который точно знает, что обычно заказывает Эмерсон. Официант, одетый в более дорогой костюм, чем любой из мужчин, с которыми встречалась, спрашивает, что я буду заказывать.

- Я буду... Тоже, что и он, - слабо отвечаю.

Мужчина кивает и торопится приготовить мне напиток. Я рассматриваю все вокруг: изысканный зал, красивую клиентуру и призрака из прошлого, сидящего за столом напротив меня.

- Ладно, - наконец, говорю я. - Это, мой друг, можно официально объявить странным.

- Думаю, в каком-то роде так и есть, - смеется Эмерсон, который более чем счастлив признать странность нашего воссоединения. - Но разве хорошие вещи в нашей жизни не сюрреалистичны? Скажу так, все в наших руках.

Бокал идеального мартини материализуется передо мной, я благодарю официанта, беру вермут и поднимаю тост.

- Ну, с днем рождения, Эмерсон, - говорю я. – Надеюсь, ты наслаждаешься своей единственной ночью, когда старше меня, так же сильно, как когда-то, когда мы были детьми.

- Оу, думаю да, - улыбается он, чокаясь со мной.

Я делаю глоток своего напитка и застываю, смакуя его умопомрачительную восхитительность. Это определенно качественный вермут. Название которого, уверена, должно храниться в секрете. Напиток, как этот, должно быть, стоит целое состояние. И Эмерсон обычно заказывает именно его?

- Итак, думаю, последние восемь лет прошли для тебя хорошо? – спрашиваю я, ошеломленная тонким вкусом вермута.

- Я сделал их удачными для себя, - кивает Эмерсон.

- Ну, поскольку тут нет элегантного, плавного перехода, начнем сначала, - говорю ему. - Как поживаешь, Танк?

- Уфф, - съеживается он. - Используешь мое старое прозвище в лакроссе? Жестоко.

- Ага. Прежние времена ожесточили меня, - говорю, стараясь сохранить серьезное выражение лица. - Теперь рассказывай!

- Хорошо, хорошо, - говорит Эмерсон, делая очередной глоток. - Ну, когда мы последний раз виделись, дерьмо вышло из-под контроля. У мамы случился рецидив, а я просто… Ну...

- Выбил дерьмо из первоклассного мудака, за что был исключен, - заканчиваю его мысль.

- Так будет точнее, - кивает Эмерсон. – Мы с мамой собрали вещи и уехали. Ненадолго остановились у ее сестры в Пенсильвании. Положили маму на реабилитацию, а я нашел небольшую квартиру за пределами Филадельфии. Хороший город, знаешь ли. Я мало чем занимался в течение следующего года, за исключением того, что навещал маму, иногда подрабатывал и оплачивал аренду, ремонтируя компьютеры. Не думаю, что ты знала это обо мне в школе, но я всегда был своего рода техническим умником. Я увлекся программированием, данными построения вещей, которые другие люди могли бы использовать.

- Я получил свой диплом об общем образовании и сказал себе, что у меня есть год, чтобы узнать немного больше о программировании перед поступлением в колледж. Потом пошел на курсы в городе и выяснил, что я чертовски хорош в этих вещах. В то время, когда создал свой первый реальный проект, приложение «Craze» как раз было на пике популярности. Чуть-чуть удачи, серьезные вложения венчурного фонда для поддержки - и все получилось. Я продал свое приложение, получил кучу денег. Буквально за одну ночь все изменилось. Таким образом, вместо того, чтобы идти в колледж, я просто продолжал строить и придумывать, и встречаться с новыми людьми. В конце концов, я познакомился с Купером, и он едва ли не на блюдечке с голубой каемочкой передал мне управление европейскими офисами «Бастиан». Я работал там несколько лет подряд, и это было удивительно.

- Итак, ты говоришь мне, что ты, плохой парень и спортсмен, стал техническим миллионером? - спрашиваю, уставившись на него через стол.

- Близко, - говорит он, не в силах сдержать свою гордую, но скромную улыбку. - Из плохого парня и спортсмена я стал техническим миллиардером.

Мои глаза расширяются, пока я постигаю смысл сказанного им. Улыбка Эмерсона увядает, поскольку я молча сижу рядом.

- Извини, это было как в идиотском фильме? – нахмурившись, спрашивает он. - Не знаю, о чем я думал, преподнеся все так…

- Нет, Эмерсон, - быстро говорю, потянувшись к его руке, прежде чем смогу себя остановить. - Это превосходно. Я так… Так горжусь тобой.

Одновременно мы смотрим вниз на наши, теперь соприкасающиеся руки на столе. Застеснявшись, как никогда, я убираю свои пальцы. Мою кожу покалывает в том месте, где она соприкасалась с его. Как будто раньше у меня было недостаточно причин нервничать рядом с ним, и вот теперь он не просто моя давно-потерянная-первая-любовь, но также еще и чертов миллиардер?

Неделя обещает стать интересной, скажу я вам.

- А... Что насчет тебя? - говорит Эмерсон, разрушая тишину. – Как у тебя все сложилось?

- Ну, - начинаю я, делая большой глоток из своего бокала. - После катастрофического, однодневного брака наших родителей мой папа оказался полностью уничтожен. Рецидив был сильнее, чем когда-либо. В действительности, он до сих пор не оправился. Бабушка с дедушкой забрали меня к себе до окончания школы, затем я переехала сюда, чтобы начать обучение в Новой школе с Райли. С тех пор мы живем вместе, в этом прекрасном городе, мои ба и дед владеют... Уфф. Извини. Я звучу как бездельница.

- Нет, совсем нет, - уверяет меня Эмерсон. - Ты используешь ресурсы, которые тебе доступны, так?

-Принимается, - улыбаюсь я. - Что еще... Я изучала графический дизайн и цифровое мультимедиа, получила специальность и… Вуаля! Я здесь.

- Дизайн, хм? Таким образом, ты все равно, получается, художник, - говорит он, его взгляд прикован к моему лицу. Я улыбаюсь, тронутая, что он помнит мое детское увлечение.

- В каком-то смысле, да, - отвечаю я. – И, полагаю, скоро ты увидишь много моих работ, с учетом того, что будешь, своего рода, моим боссом и все такое.

- Я твой коллега, а не босс, - настаивает Эмерсон.

- Ух-хм. Конечно, - дразню. - Как скажешь, босс.

- Осторожно, подхалимка, - выпаливает он, подхватывая мою шутку. - Или мне придется урезать зарплату.

- Оох, мои трусики дрожат от страха, - хихикаю я. Мои щеки пылают. Я понимаю, что у меня заняло всего пять минут, чтобы упомянуть в разговоре мои трусики.

- Расслабься, - посмеивается Эмерсон, видя мое лицо. - Это не вечеринка в доме Кортни Хейс. Я не собираюсь тебя заставлять их снимать, или что-то типа того. Пока ты реально этого не захочешь.

- Верно подмечено, - говорю ему, потягивая мартини.

- Я слышал, она сейчас на Бродвее, - продолжает Эмерсон, глядя вниз на свой бокал.

- Серьезно, - говорю, чувствуя старый звоночек ревности, пронзающий меня, когда вспоминаю рыжую красотку, сумевшую привлечь внимание Эмерсона восемь лет назад.

- Ага. Едва не выиграла «Тони»*, и все такое, - говорит Эмерсон, достав оливку и положив ее в рот. – Может, мне следует ей позвонить и узнать, как она поживает?

* «Тони» - ежегодная премия за достижения в театральном искусстве.

Я почти хочу сказать что-нибудь вежливое и сменить тему, пока не вижу взгляд великолепных голубых глаз Эмерсона.

- Ты дразнишь меня, Сойер? - спрашиваю я.

- А это работает, Роуэн? - подмигивает он.

- Ты ужасен, - информирую его, испытывая облегчение, что он был несерьезен относительно Кортни.

- Это правда, - драматично вздыхает он. - Некоторые вещи никогда не меняются.

- Кроме того, конечно, для Кортни не осталось места в твоем гареме, - продолжаю я. - Со всем твоим великолепием плохого мальчика-миллиардера у тебя, вероятно, есть девушки на каждый день недели.

- Неа, - отвечает Эмерсон. - Но спасибо, что назвала меня великолепным.

- Как будто ты этого не знаешь, - выпаливаю я. - Итак, только одна девушка?

- Боюсь, что нет, - говорит он.

- Невеста? - спрашиваю я с нарастающим страхом. - Жена?

- Ну, есть Рокси... - говорит он. - Она очень важна для меня.

- Рокси? - спрашиваю я. - Ты с женщиной по имени Рокси? Кто, черт возьми…

- Вест-хайленд-уайт-терьер, - обрывает меня с ухмылкой. - Но приятно видеть, что ты по-прежнему защищаешь меня, Эб.

- Я, нет… Я просто… — лепечу. - Мне просто любопытно, вот и все.

- Это касается нас обоих, - отвечает он. - Я надеюсь услышать отчет о твоей личной жизни тоже.

- Или об ее отсутствии, ты имеешь в виду? - сухо спрашиваю его. - Я только что закончила магистратуру. Это означает, что мои самые серьезные романтические отношения на данный момент связаны с доставщиком пиццы.

- Кто он? Я задушу его, - говорит Эмерсон, подняв кулаки, как гном из мультфильма. Но воспоминание об избиении Такера несколько лет назад еще слишком свежо, в частности, для этой шутки, чтобы быть смешной.

В первый раз за вечер молчание между нами перерастает в напряженность. Несмотря на наше относительно свежее, недавнее воссоединение, между нами витает много уродливых, глубоко похороненных эмоций. Я провела существенную часть прошедших восьми лет, испытывая ярость на Эмерсона из-за его исчезновения, когда он был мне так нужен. Мне было больно, я была зла на него больше, чем на кого-либо, и было просто грустно от того, что потеряла его. Все эти чувства не могут просто испариться только потому, что он появился вновь с тонной чертовых денег и самыми лучшими бицепсами, чем когда-либо прежде.

- Скажи мне, о чем ты думаешь, - говорит он со спокойной твердостью, склоняясь ко мне.

- Честно? - отвечаю. - Думаю обо всех воображаемых разборках, которые у меня были с тобой в течение этих нескольких лет. Обо всех вещах, что мечтала сказать тебе, если мы когда-нибудь встретимся вновь.

- Например? - сосредоточенно спрашивает он.

- Ты не хочешь, чтобы я тебе это озвучила, - бормочу я. – Иначе рискуешь спалить свои брови.

- Так плохо, хух? - спрашивает он.

- Так плохо, - уверяю его.

- Ну, у меня тоже было много воображаемых разговоров с тобой, - говорит он мне, придвинувшись на дюйм ближе. - Хочешь знать, как прошло большинство из них?

- Не уверена…

- Обычно они вращались вокруг извинений за мое исчезновение, - обрывает он. - За то, что оставил тебя одну разбираться с последствиями произошедшего. И, эй, теперь ты на самом деле сидишь со мной, и я могу сказать тебе «прости меня».

- Не думаю, что извинения смогут что-то исправить, - шепчу, глядя в свой бокал. - Ты ушел, Эмерсон. Оставил меня одну в том доме, с моим отцом, после того, как он отнесся к нам. Он мог причинить мне боль, если бы Райли не появилась и не забрала меня. Ты хотя бы беспокоился обо мне?

- Конечно, беспокоился, - неистово произносит он. - Но попытайся представить себя на моем месте в тот момент. Быть сыном матери, которая единолично привела всю семью к краху... Это унизительно. Я чувствовал себя совершенной сволочью за то, что прихожусь сыном своим родителям. Я не мог даже смотреть на тебя, мне было так стыдно за то, кто я есть. И я был в такой ярости от того, что оказался не в состоянии хоть что-то изменить, чтобы помочь или защитить тебя.

- Так ты поэтому едва не убил Такера? - мягко спрашиваю я.

- Думаю, так и есть, - допускает Эмерсон, качая головой. - Я на самом деле не задумывался об этом в то время. Если честно, Эбби, меня не мучила бессонница из-за того, что сделал с ним. На мой взгляд, это то, что он заслужил с того момента, как он... В любом случае. Я должен был исчезнуть, Эб. Я не мог смириться с мыслью, что тебе будет так же стыдно за меня, как мне за себя.

- Мне никогда не было бы стыдно за тебя, - вспыхиваю я. - Никогда, Эмерсон. Это всего лишь какая-то сумасшедшая идея, которую ты выдумал в своем собственном проклятом уме. Меня никогда не заботили деньги и положение наших семей. Ты знаешь это. Или, по крайней мере, должен был знать.

- Ты права, - бормочет Эмерсон, потянувшись к моей руке. - Должен был. И за это, опять же, мне искренне жаль. Но на секунду задумайся, неужели я бы не прибежал обратно, если бы ты нуждалась во мне.

- Как бы ты это узнал? - раздраженно спрашиваю я.

- Я следил за тобой, - говорит он. – Онлайн, я имею в виду. Твои социальные сети было довольно легко взломать в то время. Сначала я оценивал ситуацию через Фейсбук, Майспэйс*, проверяя, как ты поживаешь. Но как только ты поступила, казалось, что у тебя появилась возможность начать новую жизнь... Я знал, что с тобой все будет в порядке. Я знал, что ты больше не нуждаешься во мне.

* Майспэйс - международная социальная сеть, сайт сетевых сообществ и блог-платформа, в которой представлена возможность создавать сообщества по интересам, персональные профили, вести блоги, размещать фото и видео, а также слушать аудиотреки популярных исполнителей. Штаб-квартира расположена на Беверли-Хиллз (Калифорния, США).

- Это неправда, - шепчу я, глаза жжет от непрошеных слез. - Ты был нужен мне, Эмерсон. Так сильно...

- Ты тоже была нужна мне, - отвечает он, потирая большим пальцем мою руку. - Но тогда мы не могли стать частью жизни друг друга. Не с учетом всех тех событий, что произошли. Но посмотри. Мы, кажется, снова нашли путь назад.

- Время покажет, - мягко улыбаюсь я.

- Я провел прошедшие восемь лет, раздумывая, что бы сказал тебе, если бы встретился с тобой когда-нибудь снова, - бормочет Эмерсон, его голос становится низким. Я знаю… Знаю, что это значит. Судя по голосу и блеску в его глазах, его намерения довольно ясны. И, несмотря на каждую унцию логики, которой я обладаю, чувствую, что попадаюсь на его крючок.

- Ну, так что ты хотел сказать? - спрашиваю его, мой собственный голос мягкий и хриплый. Мое сердце бьется так сильно, как будто кто-то стучит по барабану, когда Эмерсон наклоняется ближе ко мне. Наши бока соприкасаются друг с другом, тем временем он тянется своей рукой к моей, прижимая меня…

- Оказывается, я не хочу ничего говорить, - произносит он, его слова звучат хрипло и пылко. Его губы приближаются к моим, и я чувствую, как мой рот тянется к его, словно сам собой. Эмерсон наклоняется все ближе, его губы рядом с моими. - Я лучше покажу тебе...

- Привет, Эмерсон! - кричит кто-то с другой стороны помещения.

Я резко отстраняюсь от Эмерсона, когда трое визуально знакомых мне людей пересекают помещение. Я узнаю двух мужчин и девушку, они были среди тех, кто работает за общим столом в «Бастиан». Это мои новые коллеги. И так случилось, что они только что видели, как я едва не поцеловала своего начальника. Я смотрю на Эмерсона, мозги кипят, пытаясь понять, чего хочет сердце. Он просто оглядывается на меня, испытывая разочарование, и заставляет себя улыбнуться, когда его коллеги подходят.

- Как дела, Брэдли? - спрашивает Эмерсон, когда стильная троица останавливается возле нашего столика. - Тайлер, Эмили… Вы, ребята, уже знаете Эбби?

- Ты новый член команды, правильно? - спрашивает мужчина по имени Брэдли. У него весь такой модный, псевдо-деревенский вид: борода и все такое. И едва скрытое веселье на лице, я знаю, он понимает, что должно было произойти между мной и Эмерсоном. Они все.

- Это я, - слабо произношу в ответ. Смотрю на них, затем на Эмерсона и чувствую, как мы возвращаемся в наш родной город на ужин в тот вечер, когда из-за братьев Эмерсона по лакроссу со мной едва не случился сердечный приступ. Я чувствую, как паника начинает подниматься внутри меня при одной мысли об этом.

- Ребят, не возражаете, если мы присоединимся к вам? - спрашивает Эмили, элегантная хипстерша с ярко-фиолетовыми волосами.

- На самом деле я уже собиралась уходить, - говорю, хватая сумочку, и быстро встаю на ноги. - Я выпью с вами, ребята, как-нибудь в другой раз!

- Эбби, - говорит Эмерсон с натянутой улыбкой. - Ты не должна так рано уходить…

- На самом деле должна, - твердо говорю в ответ.

- А как же твой мартини? - давит он, в то время как наши коллеги наслаждаются представлением.

Не отрывая глаз от Эмерсона, я поднимаю бокал и залпом допиваю, урча от вкуса безумно дорогого и великолепного вермута, чтобы позлить его. Он удерживает мой взгляд, выражение его лица превращается в нечитаемую маску, которая мне так хорошо знакома.

- Увидимся позже, ребята, - говорю Эмерсону и трем ошеломленным коллегам. - Приятного вам вечера.

Не сказав больше ни слова, я разворачиваюсь и вылетаю из бара. Едва выхожу на заполненную улицу, как появляются слезы. Я должна была знать это, находиться наедине с Эмерсоном - слишком серьезное испытание для меня. Слишком много общих воспоминаний, слишком много боли всего лишь для одного освежающего напитка в честь дня рождения. Спешу обратно к метро, проклиная себя за то, что такая чертова идиотка.

- С удовольствием бы не делал из бега за тобой привычки, - я слышу резкий голос Эмерсона у себя за спиной.

- Есть легкий способ исправить это, - огрызаюсь в ответ. - Перестань бегать за мной.

Я резко останавливаюсь, когда Эмерсон преграждает мне путь своим ошеломляюще идеальным телом.

- Я не хотел тебя взбесить, - говорит он мне. - Я не должен был торопить тебя. Это просто... Я не могу притворяться, что до сих пор не хочу тебя, Эбби. Что меня до сих пор не насрать…

- Черт, Эмерсон, - восклицаю я, обнимая себя за талию. - Разве ты никогда не слышал об вежливости?

- Пробовал когда-то. Не очень весело, - пожимает он плечами.

- Это не сработает, - говорю ему, качая головой. - Мы не можем просто взять и продолжить с того, на чем остановились после той ночи на пляже.

- Почему нет? - настаивает он, беря меня за руки.

- Потому что ты нанес сокрушительный удар по моему сердцу, мудак! - говорю я, вырываясь из его рук. - Я любила тебя на протяжении почти целого десятилетия, но мы больше не дети, Эмерсон. Мы не можем забыть о предусмотрительности, ты живешь в Европе и…

- Нам по двадцать пять! – с иронией смеется он. - Мы можем делать все, что нам нравится.

- Тебе двадцать шесть, - напоминаю ему. - И я потратила последние восемь лет, самостоятельно собирая свою жизнь по кусочкам. Я не собираюсь позволять тебе разрушить ее снова.

- Это то, что ты думаешь, я сделаю, если дашь мне еще один шанс? - спрашивает он, его голос твердеет.

- Нет, - отвечаю я, чувствуя, как моя нижняя губа начинает дрожать. – Я чертовски уверена в этом .

Он моргает, а в глазах отражается боль, когда я иду мимо него. На этот раз он отпускает меня. Направляюсь прочь, назад к моей гавани в Верхнем Вест-Сайде, пытаясь все осмыслить.

Мне удается добраться домой прежде, чем моя собственная печаль успевает накрыть меня с головой. Когда я смотрю на свои прикроватные часы, то вижу, что уже за полночь. Официально настал мой двадцать шестой день рождения. И вы посмотрите на это? Я лежу здесь, на кровати, одна, несчастная, как никогда.

- Видите, вот поэтому я ненавижу свой день рождения, - бормочу себе под нос, наконец, засыпая.

Глава 14

Кажется, Эмерсон намек понял. С утра на своем телефоне я не обнаружила тысячи голосовых и текстовых сообщений, и он не появился из ниоткуда в течение всего дня моего рождения. Райли, будучи не в силах себя сдерживать, разбудила меня замечательным завтраком, чтобы день начался правильно. Одного взгляда на выражение моего лица для нее оказалось достаточно, чтобы не настаивать на подробном рассказе о прошлой ночи. Эта женщина - святая. Мы решили воспользоваться тем, что проснулись достаточно рано, и пошли на занятия по Бикрам-йоге*, после чего с удовольствием прогулялись вдоль реки Гудзон. В конце концов, я рассказала, что произошло в баре прошлой ночью. Она задумчиво выслушала меня, словно я сообщила ей сенсационную новость.

* Бикрам-йога — комплекс упражнений, выполняемых в нагретом помещении.

- Ты, наверное, не захочешь этого слышать, - начинает она, взглянув на меня, пока мы идем вдоль берега.

- Это, вероятно, означает, что мне необходимо это услышать, так? - вздыхаю я. - Продолжай. Вот ведь незадача.

- Смахивает на то, словно ты испугалась того, насколько сильно он по-прежнему тебе небезразличен, - говорит Райли, положив руку мне на плечо. - И ты боишься повторения истории.

- Он по-прежнему мне небезразличен, - признаюсь я, удивленная образовавшемуся кому в горле. - И никогда не переставал...

- Я знаю, - печально улыбается Райли. - Я была с тобой на протяжении последних восьми лет с тех пор, как он исчез из твоей жизни. Но, Эбби... Ты должна помнить, что существует огромная разница между «тогда» и «сейчас».

- Его грудные мышцы? - предлагаю я. - Ты должна увидеть их, Рай…

- Я не это имела в виду, - смеется Райли. - Я собиралась сказать, что вы были еще детьми, когда все пошло не так. Вам пришлось отвечать за ваших ужасных, корыстных родителей. Теперь же у вас больше не осталось причин, по которым вы обязаны нести за них ответственность, вам нужно будет отвечать только перед собой.

- Может, это и сводит меня с ума, - мягко говорю я. - Некого будет винить, если все снова пойдет не так. Если мы опять все испортим... Это будет лишь потому, что на самом деле мы не подходим друг другу.

- Быть взрослыми отстойно, не так ли? - смеется Райли, качая головой. - Но знаешь, что еще отстойно? Добровольно отказываться от прекрасных отношений с тем, по кому ты сходишь с ума, только из-за страха.

- Ты всегда подбираешь правильные слова? - восхищено спрашиваю у нее.

- Я просто гений, - вздыхает она, когда мы поворачиваем к дому. - Пустяки.

Мои бабушка и дедушка заглянут к нам с Райли, чтобы проверить квартиру и немного выпить перед ужином, но это будет не раньше вечера. У меня в запасе еще достаточно времени, чтобы полениться. И это великолепно, поскольку я могла бы чем-нибудь заняться, а еще полежать, думая об Эмерсоне. Мне нужно объяснить ему свое поведение и волнение прошлой ночью. Но каждый раз, когда беру в руки телефон, что-то меня останавливает.

- Ну же, мисс «26 лет», - сурово бормочу, глядя на телефон. - Надень трусы большой девочки и дай ему…

Я испустила очень недостойный вопль, когда телефон завибрировал в моих руках. От удивления уронив его на кровать, я смотрю на него и чувствую, как желудок делает сальто. На экране текстовое сообщение, которое просто гласит:

«Привет, Эбби, это Эмерсон».

Я поднимаю телефон и печатаю ответ, прежде чем потеряю самообладание.

Я: «Привет, я как раз собиралась звонить тебе. Хочу поговорить».

Он: «Я тоже. Как ты отнесешься к тому, чтобы сделать это с глазу на глаз?»

Я: «Ох, не думаю, что у меня есть время на дорогу в центр из-за планов на вечер».

Он: «Тебе не нужно ехать в центр».

Я: «Нет?»

Я подскакиваю, когда в квартире раздается звонок домофона. И приходит новое сообщение:

Он: «Неа».

- Ты ждешь посыльного? - кричит из зала Райли.

- Нет, Рай, это он! - вздыхаю я, распахивая дверь своей спальни.

- Эмерсон здесь? В нашей квартире?! - взволновано выдыхает она. - Ну, чего же ты ждешь? Ответь ему.

- Но. Я. Что, если… — заикаюсь, прикусив губу.

- О, Христа ради, - стонет Райли. Она шагает по комнате и нажимает кнопку «ответ» на домофоне, предоставив Эмерсону доступ в наше здание. - Не за что, - ухмыляется она, маршируя в свою комнату. - Я буду в своем будуаре. Зови, если потребуется дополнительное вмешательство.

- Спасибо, - слабо говорю я, парализовано глядя на входную дверь.

По крайней мере, я приложила усилия, чтобы презентабельно выглядеть сегодня. Я надела свои любимые узкие джинсы и мешковатую белую футболку с темно-серым кардиганом, и кое-какие эклектичные украшения, которые приобрела на блошином рынке в Бруклине. Мои светлые волосы свободно спадают легкими волнами, а любимая красная, матовая помада завершает образ. Тем не менее, даже зная, что выгляжу изысканно, мое сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, когда слышу стук в дверь.

Он здесь.

- Открой, или это сделаю я! - орет Райли из другой комнаты.

- Уф. Хорошо, - бормочу, направляясь к двери. - Ты меня еще отхлестай, ладно?

- Кого отхлестать? - ухмыляется Эмерсон, когда я открываю дверь.

- А, - заикаюсь, пятясь назад из-за его идеального внешнего вида.

Он одет в черную, с V-образным вырезом футболку и серые джинсы, а легкая щетина делает его сексуальным, как никогда. Очков нигде не видно, а значит, его яркие голубые глаза в своем полном великолепии предстали передо мной. Рукава футболки заканчиваются чуть выше его выступающих, совершенных бицепсов. Замечаю также несколько новых татуировок на руках. Подумать только, микс все еще плохого мальчика и технического миллиардера.

- Не буквально, жаль разочаровывать тебя, - смеюсь я, отступив в сторону, чтобы он вошел.

- Жаль, - вздыхает он, оглядывая квартиру. Я вдруг стесняюсь из-за богатого, элегантного декора. Я знаю, у Эмерсона сейчас нет недостатка в деньгах, и все такое, но декаданс в квартире моих бабушки и дедушки до сих пор заставляют меня чувствовать себя очень неуютно.

- Я знаю, это место немного претенциозно, - говорю, нервно наблюдая, как его голубые глаза осматривают помещение. - Но, ты же знаешь, квартира принадлежит моим бабушке и дедушке. Они точно не разбираются в минимализме и эко-движениях. На самом деле, они заглянут в ближайшее время, чтобы немного отпраздновать мой день рождения.

- Фрэнк и Джиллиан? - спрашивает Эмерсон, парадируя надменность аристократов. – Какая прелесть.

- Ага. Не самое лучшее времяпрепровождения, но они моя семья. И поддерживали меня всю мою жизнь. Поэтому на некоторое время я в состоянии смириться с напряженной атмосферой, - отвечаю ему.

- Уверяю, я уберусь отсюда до того, как они появятся, - говорит Эмерсон. - Не хотелось бы, чтобы у кого-то случился сердечный приступ в твой день рождения.

- Уверена, они будут рады встретиться с тобой, - предполагаю я.

На протяжении целой минуты мы смотрим друг на друга, прежде чем разразиться смехом. Эмерсон - последний человек на планете, с которым мои бабушка и дедушка пожелают столкнуться, миллиардер он или нет.

- Я сомневаюсь, что они будут впечатлены, такой бестактностью как «новые деньги»*, - сдавлено смеется Эмерсон, присаживаясь на диван.

* «Новые деньги» - состояние недавно разбогатевшего человека, богатство в первом поколении.

- Да как ты посмел быть успешным при такой экономике, молодой человек, - отвечаю, стараясь изобразить Фрэнка Роуэна, пока усаживаюсь рядом с Эмерсоном.

Мы сидим рядом друг с другом и неожиданно замолкаем. Думаю, это тот самый момент, когда мы должны выяснить произошедшее вчера вечером, но начинать всегда трудно.

- Надеюсь, ты не возражаешь, что я появился, - начинает Эмерсон. - Я знаю, что это неожиданный визит, но хотел бы поговорить с тобой, прежде чем мы встретимся в офисе в понедельник.

- Точно, - смеюсь я. - Да, было бы неудобно.

- Я также не хотел, чтобы день закончился раньше, чем успею поздравить тебя с днем рождения, - продолжает он, не отрывая от меня взгляда своих великолепных глаз.

- О, - выдыхаю, осознавая незначительное пространство между нами. - Спасибо, Эмерсон.

- Ну, как сегодня обстоят дела, все хорошо? - тихо спрашивает он.

- Стало намного лучше, когда выговорилась, - отвечаю, мой голос низкий и тихий. Я чувствую, как паника разрастается во мне намного быстрее, чем моя нужда в нем, но заставляю себя пройти через это. Смириться. Я не позволю собственным страхам испортить этот момент.

- Я рад это слышать, - улыбается Эмерсон. - И надеюсь, что не слишком сильно забегаю вперед, но я также хотел убедиться, что ты получишь свой подарок на день рождения, прежде чем закончится день.

- Что? - смеюсь, поворачиваясь на диване к нему лицом. - Что ты имеешь в виду, подарок? Мы же снова встретились всего несколько дней назад. Когда ты уже…

- Давай просто скажем, что я удерживал его какое-то время, - говорит он, засовывая руку в карман джинсов. - Около восьми лет, на самом деле.

Мир замирает вокруг меня, когда он достает простую, черную коробочку для кольца. Я смотрю на крошечный подарок, а разум и сердце сбиваются с ритма. Эмерсон видит, насколько сильно я поражена, и спешит разубедить меня.

- О, Господи. Не переживай. Я не стану этого делать, - смеется он.

- Точно, - выдыхаю я. - Конечно.

Он протягивает мне в руки коробочку, но в последнюю секунду поднимает ее над головой, вне моей досягаемости. Его любимая старая шутка еще со школьных времен. А учитывая, что сейчас он стал еще выше, шутка удалась. Я игриво толкаю его, и он, наконец, протягивает мне коробочку.

Мои руки дрожат, пока я пытаюсь изобразить спокойную улыбку на лице, и открываю коробочку с кольцом. Я испытываю облегчение от того, что он не подарил мне обручальное кольцо, или же какой-то смешной маленький уголок моего разума надеялся, что собирался? Независимо от обстоятельств, этот вопрос испаряется из моей головы, когда я поднимаю крышку и вижу, что лежит внутри.

Это тонкое серебряное колечко с одним блестящим речным жемчугом. Я уверена, что видела это кольцо прежде. Но где?

- Когда мы были на пляже на наши дни рождения, восемь лет назад, - говорит Эмерсон, сосредоточенно глядя на меня. - Мы заходили в магазин в городе, который тебе так понравился, со всеми теми ручными поделками. Ты смотрела на это кольцо несколько минут, просто восхищаясь им. Ты ничего не сказала, конечно, но я знал, что оно понравилось тебе. Я дождался, когда ты уйдешь в примерочную, и купил его для тебя. Для тебя, в твой восемнадцатый день рождения. Но, в конце концов, из-за того, что произошло в тот день... У меня не было шанса вручить его. Ну. До сегодняшнего дня.

- Ты... Хранил его все это время? - шепчу, глядя на него в восхищении. - У тебя было это кольцо на протяжении восьми лет, Эмерсон?

- Думаю, часть меня надеялась, что однажды появится шанс вручить его тебе, - мягко говорит он. - И ты только посмотри на это? Получилось.

- Получилось, - улыбаюсь я.

- Я никогда не забывал о тебе, Эбби, - говорит он, положив свою руку на мою. - Ни на секунду. Во время других отношений, свиданий и расставаний ты всегда была в глубине моего сознания. Никто и никогда не мог сравниться с тобой. И, конечно, я не виню тебя за те отношения, что были в мое отсутствие. Просто... Я никогда не хотел остепениться с кем-то еще. Потому что девушки, о которой я действительно хотел заботиться, не было рядом. Я уже повстречал ее и потерял.

- Ты не потерял меня, - шепчу я, переплетая наши пальцы. - Мы просто... Заблудились на какое-то время. И не могли найти дорогу обратно.

- Как скажешь, - улыбается он, придвигаясь ко мне.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох, пока мы наклоняемся все ближе и ближе. Его тепло и близость заставляют мою голову кружиться, и это еще не все. Я сжимаю бедра вместе, остро осознавая пульсирующую нужду между ног. Просто находиться так близко от него, наедине, в этой комнате, - достаточно, чтобы завести меня. Это чувство моментально вспыхивает во мне, и мне не нужно говорить «нет» в этот момент. Ничто не помешает мне быть с Эмерсоном так, как я того хочу.

- Господи, я скучал по тебе, - неистово бормочет Эмерсон, обхватив мое лицо ладонями.

- Ну. Ты же знаешь, как я отношусь к «говори и показывай», Сойер, - шепчу я, мой голос низкий и хриплый от желания.

- Это я знаю, - ухмыляется он, эти голубые глаза в нескольких дюймах от меня.

И, произнеся это, он крепко притягивает меня к себе и прижимается к моим губам. Я выгибаю свое тело, открывая себя без задней мысли. Его такой знакомый вкус, который совершенно не изменился после всех этих лет, заставляет нейроны моего мозга искриться, вытаскивая на поверхность миллион воспоминаний. Каждый мой защитный барьер рушится, когда я запускаю пальцы в его, теперь коротко подстриженные, каштановые волосы. Я сильнее прижимаюсь к нему, когда чувствую, как его язык встречается с моим. Он целует меня быстро, яростно, и я отвечаю на его напор при каждом натиске. Теперь, когда дали себе разрешение исследовать и касаться друг друга, мы не остановимся.

- Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как это делаешь ты, - вздыхаю я, когда Эмерсон притягивает меня к себе на колени, прокладывая поцелуи вдоль шеи.

- Я просто знаю тебя, Эбби, - рычит он, его руки путешествуют по всему моему телу. - Бог мой, ты чувствуешься точно также. То, как двигается твое тело, как ты реагируешь на меня...

- Я скучала по этим рукам, - с тихим стоном шепчу я, а Эмерсон прикасается пальцами к нежной коже на внутренней стороне бедер и дальше скользит руками к моей попке.

- Они тоже по тебе скучали, - дьявольски улыбается он, снова поймав мои губы.

Я не могу сдержаться и трусь бедрами, оседлав его на диване. Наши языки скользят друг против друга, сплетаются и ласкают, как бы я желала того же с нашими руками и ногами прямо в эту секунду. Дыхание ускоряется, а пульсация между ног усиливается все сильнее, требуя к себе особого внимания. Я уже чувствую, как стала мокрой для Эмерсона, когда он утягивает меня на один уровень с ним, позволяя мне почувствовать предательский рост в его джинсах.

- Никто и никогда не мог завести меня так, как это делаешь ты, - говорит он, не отрывая взгляда своих неистовых голубых глаз от моего лица.

- Я не могу поверить, что мы так долго жили без этого, - вздыхаю, взяв его великолепное, скульптурное лицо в руки.

- Нам больше не нужно ждать, - отвечает он, повернувшись, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони. - Если ты, конечно, не хочешь этого.

- Не хочу, - шепчу я, позволяя своей киске слегка потереться об его твердый член.

Ощущение, как прижимается его член, рождает внезапный, неконтролируемый крик на моих губах. Я просто не могу ничего с собой поделать, когда чувствую, как его ошеломляющая длина задевает мой ноющий клитор даже через слои одежды. С моих губ срывается второй стон, глаза расширяются. Я закрываю рот руками, но уже слишком поздно. Дверь в спальню Райли распахивается, и я спрыгиваю с коленей Эмерсона, когда она появляется в дверях в полной боевой готовности. Я удивлена, что она не захватила сковороду или что-то еще.

- Ты в порядке? - требует она, внимательно глядя на нас.

- О, конечно! - безумно смеюсь, спрыгивая с дивана. - У нас все в порядке! Извини!

Моя лучшая подруга видит изумленное, разочарованное выражение лица Эмерсона, не говоря уже о взъерошенном состоянии моих волос и одежды, и легко складывает два плюс два. Ее игривое выражение лица сменяется понимающей улыбкой.

- Мне показалось, что слышала твой крик, - говорит она, симулируя невинность. - Я не хотела помешать или…

- Все нормально, - настаиваю я, стреляя в нее взглядом, говорящим «пожалуйста, заткнись, чувиха».

- Что я вижу, Эмерсон Сойер сидит на нашем диване? - продолжает она, скрестив руки, с довольной улыбкой на губах.

- Он самый, - говорит Эмерсон, храбро ухмыляясь ей, и встает. Но с небольшой задержкой, как и в ту ночь, когда наше занятие любовью после просмотра фильма «Доктор Живаго» было прервано появлением родителей, которые объявили о своей помолвке. Он всегда был легким на подъем, мой Эмерсон.

Мой Эмерсон? Я спрашиваю себя: «Что это значит - мой Эмерсон, Эбби?»

- Дружище, столько времени прошло! - восклицает Райли. - Отлично выглядишь, приятель.

- Спасибо. Ты тоже, - отвечает он, засовывая руки в карманы. Румянец исчезает с его точеного лица. Хорошо. По крайней мере, один из нас спокоен. Я, наверное, похожа на лань, пойманную в свете фар, которая, к тому же, сильно возбуждена.

- Эбби, ты предложила нашему гостю выпить? - спрашивает Райли.

- О. Нет, - застенчиво бормочу я. - Не предложила. Эмерсон?

- Конечно, если у вас есть что-нибудь, девушки, - говорит он.

- Водка с тоником всех устроит? - спрашивает Райли, направляясь к нашему домашнему бару.

- Сделай мне двойной, - бормочу я, обмениваясь взглядами с Эмерсоном. Он подходит ко мне ближе и наклоняется.

- Позже, - шепчет мне на ухо. - Только дождись.

- Ты пытаешься заставить меня умолять, или что, Сойер? - шепчу в ответ.

- Не сейчас, - подмигивает и идет присоединиться к Райли возле бара.

- Поехали, - говорит она, раздавая коктейли и поднимая бокал. - За старых друзей, которые повзрослели и надрали всем задницы.

Втроем мы устроились в гостиной, Райли и Эмерсон рассказывают друг другу о своей жизни и карьере. Я ничего не могу с собой поделать, но в душе разливается чувство гордости за этих двоих. Ни один из них не имел ни малейшего представления, чего они хотят от своего будущего, когда еще были старшеклассниками, но теперь, когда последовали за своими желаниями, создали невероятную жизнь для себя. Черт, если кто небрежно и относился к своему яркому, блестящему будущему, то это я. Но, может быть, теперь, когда получила работу в «Бастиан», для меня тоже все изменится. По крайней мере, я надеюсь, что это тот самый случай.

- Полагаю, ты не поддерживаешь ни с кем связь из школы, Эмерсон? - спрашивает Райли, наливая нам по второму кругу.

- За исключением Кортни Хейнс, - дразню, легко толкнув его в бок. Мы сидим на диване, прижимаясь к друг другу, это так естественно. Удивительно, как удобно находиться рядом с ним.

- Я не контактирую с Кортни Хейнс, - Эмерсон смеется, толкнув меня в ответ. - Или с кем-то еще, если на то пошло. Я считаю себя немного эмигрантом в родном городе.

- За нас троих, - отвечает Райли, снабдив нас свежими коктейлями.

- На самом деле, если бы я не столкнулся с вами обеими снова, сомневаюсь, что когда-нибудь встретился бы со знакомыми из тех славных дней, - продолжает Эмерсон.

- Даже с семьей? - спрашивает Райли, не подумав.

Я посылаю ей предупреждающий взгляд, и она тут же осознает свою ошибку, но уже слишком поздно.

- Ну, мама все еще более или менее жива, но постоянно находится в реабилитационном центре, - Эмерсон говорит, не отвечая ни на чей взгляд. - А мой папа... Он, на самом деле, скончался несколько лет спустя, после того как я покинул Коннектикут с мамой.

Это стало новостью для меня, и я ничего не могу поделать, приобнимаю Эмерсона в знак поддержки. Как будто ему недостаточно боли, которую он носит на своих широких плечах.

- Мне так жаль, - бормочу я. - Я знаю, как это тяжело, Эмерсон.

- На самом деле, я думал о том, чтобы тебе позвонить, когда это произошло, - коротко смеется он. - Я знал, что ты пережила подобное. Никого не смог больше придумать, с кем бы хотелось поговорить.

- Ты мог позвонить, знаешь ведь, - нежно говорю я.

- Ну, - Эмерсон вздыхает, стряхивая печаль из-за смерти отца, - теперь ты здесь, ведь так? Думаю, мы получили шанс все нагнать. Все мы.

Мы все возвращаемся к нашим напиткам, разговор возобновляется. Я не очень много ела в течение дня, так что алкоголь уже всерьез подействовал на меня. Так же я начинаю задумываться, а не заказать ли нам огромную пиццу, чтобы немного уменьшить действие спиртного, и вспоминаю, что на сегодняшний вечер у меня еще есть планы.

- Дерьмо. Который час? - вскрикиваю, резко вставая с дивана.

- Только семь, - говорит Эмерсон, глядя на часы. - А что, почему?..

- О, Господи, - стонет Райли, посмотрев на меня. - Твои дедушка с бабушкой.

- Я не одета. У меня нет времени. Они будут здесь в любую минуту, - плачу я и ставлю пустой стакан, намереваясь пойти в спальню, чтобы переодеться. Но в ту секунду, когда разворачиваюсь на каблуках, слышу звонок домофона.

Фрэнк и Джиллиан Роуэн прибыли для праздничного ужина.

- Дерьмово, - мрачно смеется Эмерсон. - Воссоединение семьи! Это должно быть весело.

- Расслабься, Эбби, - говорит Райли, ожидая мою панику. - Ты взрослая женщина. Это не их дело, с кем ты проводишь время.

- Попробуй, скажи им это, - бормочу я, с тревогой отвечая в домофон.

- Слушай, я уверен, что все будет хорошо, - Эмерсон вздыхает, начиная собирать свои вещи. – Ничего не случится, ведь у них есть вся эта чванливая, искусственная вежливость. Так что не похоже, что они будут со мной ругаться. Богатые люди не ввязываются в конфронтации. Это неправильно.

К своему удивлению, я чувствую приступ раздражения из-за обобщения Эмерсона. Мои бабушка и дедушка не идеальны, но сейчас они моя единственная семья. Они - единственные люди, которые поддерживали меня всю мою жизнь, даже если выражалось это чаще финансово, чем эмоционально. Я не испытываю радости от того, как Эмерсон критикует их.

- А разве ты теперь не богатый человек? - резко спрашиваю, скрестив руки на груди.

Эмерсон поднимает бровь, опешив из-за моего тона.

- Конечно. Но я заработал свои деньги, - отвечает он. - Я не унаследовал свои преимущества и все остальное.

- Ты хочешь сказать, как я родилась серебряной ложечкой во рту? - выпаливаю в ответ. Теперь я действительно разозлилась. Я думала, что среди всех остальных людей он точно не будет субъективно судить о чем-то вроде денег. Но думаю, возможно, я была не права. Возможно, наличие денег изменило его.

- Ты же знаешь, что я говорю не о тебе, - произносит он, на самом деле шокированный моей реакцией. - Эбби, ты не такая. Ты надрываешь свою задницу, ты отличаешься тем, что делаешь…

- Ну. Когда ты проводишь всю свою жизнь, наследуя преимущества, у тебя появляется много свободного времени, чтобы посвятить себя своим интересам, - сухо говорю я.

- Не навязывай мне свои слова, - строго произносит Эмерсон.

- Не указывай мне, - отвечаю я.

- Воу, воу, - говорит Райли, вставая между нами. - Разойдитесь по углам, оба.

- Это он начал, - бормочу я, скрестив руки.

- Извини, что? - Эмерсон издевается.

- Господи Иисусе, - стонет Райли. - Просто потому, что вы находитесь в одной комнате снова, не означает, что можете вернуться к вашим подростковым страхам.

Прежде чем я успеваю ответить, в дверь звонят. Мои бабушка и дедушка прямо за ней.

- Это моя реплика, - говорит Эмерсон, направляясь со мной к двери. - Я извиняюсь за то, что сказал. Я не…

- Я тоже, - быстро отвечаю ему, тормозя возле двери. Райли была так любезна и вернулась в свою комнату на этом моменте.

- Могу я, по крайней мере, подарить тебе еще один поцелуй? - спрашивает Эмерсон, поймав мою руку и положив коробочку с кольцом на ладонь. Я киваю, прижимая ее к груди. Эмерсон прикасается своими губами к моим, даря сладкий, быстрый поцелуй «спокойной ночи». Я убираю в карман коробочку, с кружащейся головой и покрасневшая, и тянусь, чтобы открыть входную дверь.

Мои бабушка и дедушка предстают перед нами во всей своей красе. Я смотрю на их неподвижные, вежливые улыбки, когда они видят Эмерсона рядом со мной. Некоторое время они находятся в оцепенении, но, в конце концов, узнают его. И в ту же секунду вся доброжелательность слетает с их лиц, сменившись чистейшим отвращением.

- Это?.. - выдыхает моя бабушка.

- Да, - улыбается Эмерсон, выпрямившись во весь рост и возвышаясь над всеми. - Рад видеть вас снова, Джиллиан. Фрэнк.

- Какого черта он здесь делает? - говорит мне мой дед, отказываясь смотреть на Эмерсона хоть секунду.

- Он уходит, - отвечает Эмерсон. - И вам всем хорошего вечера. Еще раз с днем рождения, Эбби.

Он наклоняется и целует меня в щеку, и я наблюдаю, как увеличиваются глаза моих бабушки и дедушки. Я удивлена, что они еще не выкатились из орбит, когда он проходит мимо них к лестнице и исчезает из поля зрения. Довольно длительное время никто не нарушает тишины, пока бабушка и дедушка смотрят на меня, закипая от ярости.

- Итак... Вы, ребята, войдете, или?.. - слабо предлагаю я.

- Эбигейл Сесилия Роуэн, - бушует мой дед, врываясь в квартиру с бабушкой, наступающей ему на пятки. - Как ты смеешь подвергать нас такому?

- Простите, что? - отвечаю я, опешившая от его возмущения. Я знала, что они не будут счастливы увидеть сына Деб снова, после всех этих лет, но чтобы так злиться.

- Как ты могла нанести нам такой удар? - спрашивает ба, сморщив нос.

- Видеть этого мальчишку здесь, в нашей квартире…

- Я думала, что это и моя квартира тоже, - перебиваю ее. - Я живу здесь, как вы знаете.

- Аренда бесплатная, - издевается дед.

- Извините, - отвечаю коротко я. - Не думала, что не могу пригласить друга отпраздновать свой день рождения. Я должна обсуждать всех своих гостей с вами или…

- Друг? - шипит ба, хватая мое запястье с удивительной для ее возраста силой. - Ты думаешь, мы абсолютные идиоты?

- Конечно, нет! - восклицаю я. - Я не понимаю, почему вы так расстроены из-за этого.

- Ты не понимаешь, почему мы расстроены, увидев тебя, общающейся с этим отбросом общества? - кричит дедушка, хлопнув кулаком по кухонному столу. - Твой отец все нам рассказал о том, как нашел вас двоих в одной постели на утро после свадьбы. Это абсолютно отвратительно, Эбби. У тебя не должно быть никаких тесных контактов с людьми, подобными ему, не говоря уже о том, что он был твоим сводным братом!

- Вам нужно остановиться, - твердо говорю я, освобождая руку из захвата бабушки. - Вы ничего не знаете об Эмерсоне, или о том, что произошло между нами, когда мы были подростками. Не было ничего отвратительного в наших отношениях тогда, и нет ничего плохого в том, чтобы проводить время вместе сейчас! Он чудесный мужчина. Умный, успешный, забавный, который глубоко мне небезразличен. Почему вы не способны уважать это?

- Его дрянная мать разрушила жизнь твоего отца, - выплевывает бабушка. - Она и ее муж-арестант высосали из него все соки в то время. И только посмотри на него сейчас! Он абсолютно разрушен. Он так и не оправился от того, что эта женщина сделала с ним.

- Папа сам разрушил собственную жизнь, - говорю им. - Деб сделала ужасную вещь, так им воспользовавшись. Но он взрослый человек. Никто не заставлял его провоцировать рецидив. Никто не отказывал ему в возможности лечь на реабилитацию и собрать свою жизнь воедино. Он сам позволил себе сорваться. И даже если Деб и ее муж стали причиной произошедшего, это не имеет ничего общего с Эмерсоном! Он и я были просто детьми, когда папа и Деб были вместе. Мы были невинными свидетелями крушения их поезда под названием «брак».

- Я не приму этого, - морщится дедушка, скрестив руки на груди. - Ты не можешь думать, что сын двух подонков может стать кем-то лучшим, чем отребье. Яблоко никогда не падает далеко от яблони, дорогая.

- Нет? - выпаливаю я. - Ну, тогда какие выводы можно сделать о тебе, учитывая, через что прошел папа? Что это говорит обо мне, когда он такой ничтожный? Ужасные вещи могут случаться с хорошими людьми, знаешь ли.

- Ты серьезно хочешь, чтобы мы поверили, что Эмерсон хороший человек? - насмехается бабушка.

- Да, - говорю я ей. - Если бы вы только попробовали узнать его, то увидели бы…

- Это смешно, - бормочет дедушка, качая головой. - Я не желаю больше слышать об этом ни секунды. Джиллиан, не беспокойся о том, чтобы снять пальто. Мы не останемся.

- Что? – спрашиваю я. - Я думала, что мы собираемся провести некоторое время вместе? Поесть что-нибудь и…

- Боюсь, у меня пропал аппетит, - говорит дедушка мрачно. – Просто, увидев этого мальчика, вспомнил обо всем, через что прошла наша семья. Этого слишком много для одного вечера. Я не буду подвергаться такого рода глупостям. Особенно не в своей собственной квартире.

- Ты больше не должна видеться с этим человеком, Эбби, - говорит сурово бабушка.

Я на самом деле смеюсь над ее словами.

- Я не должна видеть его? - отвечаю, хихикая над абсурдностью того, что она сказала. - Ну, это, на самом деле, не вариант. Видите ли, мы как бы работаем теперь вместе.

- Что?! - мои бабушка и дедушка вздыхают в унисон.

- Мне только что предложили место в креативном агентстве, в котором работает Эмерсон, - сообщаю им. - Я собиралась рассказать вам хорошие новости за ужином, но… Ладно.

- Христа ради, - бормочет дедушка. - Что ты для него сделала в обмен на место в этой компании? Могу я узнать?

Я смотрю на деда, ошеломленная.

- Ты думаешь, что я получила работу... Как? Переспав с Эмерсоном? - тихо спрашиваю его. - Ты такого невысокого мнения обо мне? О моих способностях? Я... Я даже не знаю, что сказать, дедушка.

- Скажи, что ты не будешь связываться с этим человеком вне работы, - просит бабушка. - Особенно не здесь, под нашей крышей.

- Если вас так заботит, чтобы Эмерсон не находился под вашей крышей, может, мне лучше съехать, - раздраженно говорю я.

- Если это то, чего ты хочешь, - холодно говорит дед. - Ты можешь продолжать вытворять с этим человеком все, что тебе угодно, но решившись на это, не рассчитывай на что-либо в отношении нас. Если ты продолжишь свои позорные отношения с ним, боюсь, мы не сможем быть частью твоей жизни, Эбби. И ты покинешь эту квартиру, конечно же. И будешь наслаждаться возможностью больше никогда не видеть нас. Если ты сможешь жить со всем этим, то продолжай.

- Вы выкинете меня из своей жизни? - тихо спрашиваю я. - Только из-за того, что буду с Эмерсоном?

- Мы сделаем это, - уверяет меня дедушка.

- У нас нет другого выбора, - моя бабушка соглашается с ним. Слышу легкий намек на грусть в ее голосе, но она всегда соглашается с решением дедушки.

- Ну... - говорю я, мой голос не выражает никаких эмоций. - Вы, конечно, дали мне достаточно пищи для размышлений этим вечером. И только посмотрите на это, кажется, мой аппетит тоже пропал.

- Почему бы тебе просто не позвонить нам, когда опомнишься, - говорит дедушка, направляясь к двери. - Или, по крайней мере, дай нам знать, должны ли мы начинать искать нового арендатора. У тебя есть несколько дней, чтобы определиться. Если мы не услышим от тебя никаких вестей, то предположим, что ты приняла решение, и будем поступать соответствующим образом.

- Меня не волнует, что вы решите сделать с квартирой, - говорю ему. - Буду более чем счастлива найти новое жилье, теперь я в состоянии оплачивать аренду, когда есть работа. Но вышвыривать меня из своей жизни вообще? Это больно. Как вы способны так сильно злиться на меня только из-за того, что я провожу время с кем-то, кто мне небезразличен.

- Мы не сердимся на тебя, Эбби, - говорит бабушка. - Мы просто ужасно, ужасно разочарованы.

- Да. Мне знакомо это чувство, - шепчу, обнимая себя за талию.

Они идут к лифту, и я захлопываю за ними дверь. Горячие, сердитые слезы текут по моим щекам, пока я прижимаюсь спиной к двери. Как они смеют говорить такие ужасные вещи об Эмерсоне? Они даже не знают его. И как они могут угрожать выкинуть меня из своей жизни только за то, что я с ним? Я не могу поверить, что они отреклись от своей внучки только из-за какого-то мелкого недовольства. Особенно, когда это недовольство не основано ни на чем, кроме глупого дерьма.

Несправедливость всего этого вымотала меня. Я чувствую, что комната вращается, и знаю, что это не просто выпивка, которая выбила меня из колеи. Если мои бабушка и дедушка отвернутся от меня, я официально стану сиротой в этом мире. Я, на самом деле, не разговаривала с папой в течение многих лет, у меня нет ни дяди, ни тети, ни двоюродных братьев. Фрэнк и Джиллиан являются всем. И они готовы отречься от меня, если не откажусь от Эмерсона.

Падаю на диван, сворачиваюсь в клубок и позволяю слезам ручьями течь по щекам. Сама мысль потерять то, что осталось от моей семьи, заставляет чувствовать себя брошенной, одинокой. Меня пугает не перспектива поиска нового жилья, я смогу позаботиться об этом в кратчайшие сроки. А вот мысли о том, что потеряю свою историю, мою единственную реальную связь с мамой, моей старой жизнью, - это пугает меня больше всего.

- Что за... - бормочу, чувствуя, как что-то впивается в бедро. Я лезу в карман и ощущаю, как пальцы натыкаются на коробочку, которую Эмерсон принес сегодня вечером.

Я смаргиваю слезы и открываю коробочку еще раз, чтобы посмотреть на красивое кольцо с жемчугом. Дрожащими пальцами осторожно снимаю его с мягкой подушечки и надеваю на правую руку. Оно идеально подходит. Спустя столько лет оно все еще нравится мне. И если быть честной, я все еще люблю человека, который подарил его мне. Смело снимаю кольцо и, затаив дыхание, надеваю его на другую руку. Я смотрю вниз на единственную жемчужину, мерцающую на моем левом безымянном пальце. Должна сказать, мне нравится, как оно смотрится там.

И в этот момент я понимаю, что не смогу отказаться от присутствия Эмерсона в моей жизни. Не снова, независимо от того, как дорого, в конце концов, мне придется за это заплатить, но он того стоит.

Глава 15

Большую часть воскресенья я потратила, стараясь восстановить внутреннее равновесие после того, как далеко не идеально прошел мой день рождения. Но прежде чем я успела это осознать, наступило утро понедельника - мой первый рабочий день в «Бастиан Креатив». Мой желудок скручивается в узел, пока я готовлюсь к рабочему дню. Я уже была взбудоражена тем фактом, что получила работу своей мечты, но прошедший уик-энд только усилил напряжение. Мне придется покинуть мое тепленькое, бесплатное жилье, поэтому необходимо, чтобы первая неделя в «Бастиан» прошла успешно. Мне еще предстоит небольшой испытательный срок, после которого Купер имеет полное право меня уволить, если не подойду «Бастиан». Так что, думаю, мой единственный выход - это стать образцовым сотрудником, даже если моей подготовкой будет заниматься мой бывший сводный брат и потенциальный любовник.

Конечно. Без проблем.

Кстати говоря, Эмерсон даже не пытался со мной связаться после субботнего вечера, который был похож на американские горки. После наших страстных поцелуев, спора по поводу денег и ужасного поведения моих бабушки и дедушки я не уверена, где мы теперь находимся. И после всего нам предстоит провести целую неделю в компании друг друга, пока я буду изучать основы моей новой должности. Будет интересно, это точно.

Я приезжаю в офис «Бастиан» как раз вовремя, одетая в мой лучший, «профессиональный хипстер», офисный наряд. Но когда выхожу из лифта, готовая сразу же начать обучение, я удивлена, что нахожусь в одиночестве в общем рабочем кабинете. Из дюжины других сотрудников никого, кажется, нет на месте.

- Эй? - зову я, оглядываясь вокруг, чтобы найти хоть кого-нибудь из коллег. Я проверяю время на своем телефоне и вижу, что сейчас ровно 10 утра. Начало рабочего дня. Что происходит? Чтобы чем-нибудь себя занять, я направляюсь к хорошо укомплектованному бару и снек-корзине, где модная, блестящая эспрессо-машина стоит наготове. Когда я приступаю к приготовлению отличной чашки кофе, то слышу шаги за спиной. Обернувшись, сталкиваюсь лицом к лицу с человеком, о котором не переставала думать в течение последних двух дней.

- Ох, Эбби, не стоило беспокоиться! - дразнит Эмерсон, поглядывая на мою чашку эспрессо. – Это не входит в список твоих обязанностей - делать мне кофе по утрам.

- Как удобно! - щебечу я, немного с ним заигрывая, пока беру кружку. - Потому что это для меня.

- Тогда я просто присоединюсь к тебе, - улыбается Эмерсон, обходя меня, чтобы добраться до эспрессо-машины. – Если мы, конечно, не собираемся заниматься этой «давай не разговаривать» ерундой, которую я так сильно ненавижу.

- Вовсе нет, - отвечаю ему, мое сердце бешено колотится в груди. И совсем не от кофеина. - При условии, что ты не ненавидишь меня после субботнего вечера.

- Да ладно тебе, - смеется Эмерсон. - Я давно перестал обращаться внимание на то, что думают обо мне люди, Эбби. И я, конечно, не имею привычки в чем-то обвинять чью-либо семью. Мне жаль, что я сказал те дерьмовые вещи о твоих бабушке и дедушке. Я не имею права осуждать их, даже если они не испытывают подобных проблем в отношении меня.

- Чувак. Нельзя же быть настолько идеальным? - смеюсь, потягивая свой кофе.

- Что я могу сказать? Мой очаровательный нрав уже не настолько вспыльчив, как восемь лет назад, - отвечает он, поднимая свою кружку кофе. - Оказалось, что доставать людей не одобряется в индустрии высоких технологий. Кто знал? Так что ты скажешь? У нас все хорошо?

- У нас все хорошо , - улыбаюсь в ответ.

- Вижу, тебе понравился подарок, - замечает он, глядя на мою правую руку.

- Оу, да, - отвечаю, снова восхищаясь серебряным кольцом. Слава богу, я не забыла надеть его на правую руку, а не на левую. - Оно прекрасно, Эмерсон.

- Рад, что ты все еще так думаешь, после стольких лет, - говорит он. - Все та же старая Эбби, а?

- Более или менее, - пожимаю плечами. - Хотя, кажется, в наши дни стала оскорбительна пунктуальность. Где все?

- О, Купер обычно не появляется раньше полудня, а остальная часть офиса придерживается его графика, - говорит мне Эмерсон.

- Боже, - отвечаю ему, - я только начала думать, что эта работа не может стать еще лучше...

- Это очень милая, хорошая работа, - соглашается Эмерсон. – Здесь мы выкладываемся на все сто, но на наших собственных условиях. Ни в одной компании я не был настолько счастлив работать, как в этой. Так и думал, что стоит прийти пораньше, чтобы встретиться с тобой, как раз введу в курс дел, пока подтянутся остальные. Готова начать, протеже?

- В полной готовности, - говорю я, допив свой кофе. – Просвети меня! О, Мудрейший.

В течение дня Эмерсон объясняет мне все тонкости работы агентства. В основном мои обязанности будут заключаться в проработке новых идей методом «мозгового штурма» для маркетинга и брэндинга, прежде чем передать их различным клиентам. Я буду оформлять свои идеи с помощью первоклассного дизайнерского набора «Бастиан». Я даже предположить не могла, что получу работу, которая действительно будет мне так нравиться, тем более на столь раннем этапе карьеры. После того, как получила новую работу в «Бастиан», а также после того, как Эмерсон вновь появился в моей жизни, - 26-ой обещает стать самым прекрасным годом, действительно...

То есть, я думаю так до тех пор, пока не вспоминаю о бабушке и дедушке, отрекшихся от меня.

Мы с Эмерсон сидели в конце общего стола, когда коллеги начали появляться в офисе пару часов спустя. Все очень тепло встретили меня, я бы даже сказала, душевно. Но, эй, мы все-таки представители одного тысячелетия, так куда мы катимся? Как по мне, лучше бы они вели себя естественно, чем проявляли чрезмерный энтузиазм. С некоторыми я уже знакома после той ночи в баре: Брэдли, Тайлер и Эмили. Они вежливо улыбнулись мне и уселись за свои рабочие места, но я чувствовала их взгляды, направленные на нас с Эмерсоном.

Уверена, им интересно, что же мы делали вместе в баре, какова природа наших отношений, и все такое. Я почти рассмеялась, думая о том, как буду объяснять наши отношения: «О, вы знаете, в течение одного дня мы были сводными братом и сестрой, один раз переспали, не виделись почти десять лет, но…» Да, это подобно ледяному душу! Я принимаю решение не беспокоиться о том, кто и что может подумать, и сосредотачиваюсь на изучении основ. К концу моего первого дня я чувствую, что получила лишь небольшое представление о том, в чем состоит суть работы, и еще сильнее предвкушаю момент, когда смогу узнать больше. Оказывается, Эмерсон отличный учитель.

Купер появился после полудня, как Эмерсон и говорил. Он улыбается всем своим рабочим пчелкам и подходит, чтобы сказать «привет» мне и Эмерсону.

- Как проходит твой первый день, Эбби? - весело спрашивает он.

- Я пока еще ничего не испортила, - отвечаю ему. - Полагаю, что все хорошо!

- Она рождена для этого, - говорит Эмерсон Куперу.

Краем глаза я замечаю, как Тайлер толкнул Брэдли и стрельнул в его сторону понимающим взглядом. Надо будет напомнить Эмерсону, чтобы не хвалил меня слишком громко в присутствии остальных. Это может вызвать лишние пересуды. Может, даже вызовет легкую зависть по поводу моей дружбы с одним из начальников агентства. Шутка моего деда о том, что я могла бы сделать с Эмерсоном, чтобы получить эту работу, все еще причиняла мне боль. Не хочу, чтобы кто-то здесь думал так же. Хотя, оглядывая общий рабочий кабинет, могу предположить, что уже слишком поздно.

Я чувствую нарастающую тишину, пока тянется день, стесняясь, что мои коллеги могут подумать о моих весьма теплых отношениях с главой европейского отделения компании. К тому времени, когда мы все заканчиваем рабочий день и собираемся домой, моя челюсть напряженно сжата. Мое длительное молчание не ускользает и от Эмерсона.

- Знаю, что сегодня выдал слишком много информации, чтобы воспринять все сразу, - говорит он, когда мы заходим в лифт вместе с несколькими сотрудниками, - но ты действительно отлично справляешься. Ты великолепно подходишь на эту должность, Эбби. Я горжусь тобой.

Я прикусываю язык до тех пор, пока мы не достигаем первого этажа. Когда остальные сотрудники «Бастиан» уже разошлись, Эмерсон и я идем рядом по тротуару. Я чувствую, что могу свободно дышать впервые за несколько часов. Никогда не стоит недооценивать удушливую атмосферу, которая характерна для пассивной агрессии осуждающих коллег.

- Как ты можешь совершенно не беспокоиться о том, что окружающие явно сплетничают о нас? - спрашиваю Эмерсона, пока мы идем в сторону метро.

- О чем ты говоришь? - интересуется он, приподняв бровь.

- О наших коллегах, - поясняю ему. - Они, очевидно, знают, что что-то происходит между нами.

- Ну, что-то происходит, не так ли? - спрашивает он, скользя рукой вокруг моей талии в своей озорной манере.

- Серьезно, Эмерсон, - говорю, притормаживая около остановки рядом с входом в метро. - Тебя не беспокоит, что это может как-то повлиять на нашу работу?

- Нет, - коротко говорит он, глядя немного раздражено. - Меня не беспокоит тот факт, что дал повод для слухов, которые улягутся уже через неделю-другую. Это не школа, Эб. Сплетни не смогут причинить тебе вред.

- Это может быть нечто большее, - отвечаю с тревогой. - Я имею в виду, что, если Купер не одобрит наши...Чтобы там не было? Ладно, забудь.

- Как он может не одобрить наши «чтобы там не было», если мы сами еще даже не решили, кем являемся друг для друга? - интересуется Эмерсон.

- Уф. От этого у меня разболелась голова, - смеюсь я, напряжение целого дня развеялось, когда мы покинули стены офиса.

- Держу пари, у меня есть лекарство от недуга, что беспокоит тебя, - отвечает он, взяв меня за руку и потянув за собой в сторону квартала.

- Это моя станция, - информирую его, оглядываясь назад.

- Знаю, - говорит он. - Но моя квартира в этой стороне.

- Ты приглашаешь меня в гости? - спрашиваю я, следуя за ним.

- Очевидно, что так, - смеется он.

- Чего... Это? - спрашиваю, слегка притормаживая.

- В случае если ты забыла, напоминаю, я довольно приличный повар, - отвечает он. - Позволь мне приготовить для тебя ужин. Мы можем назвать это запоздалым празднованием двойного дня рождения, так как предыдущие попытки... Сошли с рельсов в эти выходные.

Ужин в квартире Эмерсона? Звучит, как безумно романтический вечер для меня. И хотя знаю, что разумнее было бы неторопливо развивать наши отношения, но я просто не могу устоять перед ним сегодня вечером. Кого я обманываю, когда это была в состоянии сопротивляться обаянию Эмерсона Сойера?

- Хорошо, - улыбаюсь я, - веди, «Железный шеф-повар»*.

* «Железный шеф-повар» – кулинарное реалити-шоу.

***

Мы заглядываем в модный, высококлассный продуктовый магазин по пути к квартире Эмерсона, чтобы он смог выбрать нужные ингредиенты. Я не могу сдержаться и улыбаюсь, глядя на него, но с тоской вспоминаю последний раз, когда он готовил для меня. Так много грусти и радости связано с теми недолгими неделями нашей юности, что одной короткой мысли достаточно, чтобы воспоминания взорвались мириадами ощущений. Конечно же, не похоже, что наше воссоединение прошло без эмоциональных моментов.

- Вот мы и пришли, - говорит Эмерсон, останавливаясь около великолепного жилищного комплекса с уютными кафе и стильными бутиками на нижнем этаже. Он ведет меня по каменным ступеням и отпирает дверь.

- Здесь ты и живешь? - вздыхаю, поглядывая через плечо на многоуровневое здание.

- Ага, - говорит он, придерживая для меня дверь.

Я ожидаю, что войду в холл жилого здания, на этаж, с которого можно попасть во множество различных помещений. Но когда Эмерсон открывает вторую дверь, и я прохожу внутрь, то чувствую, как меня накрывает шок. Все пространство представляет собой открытый, просторный лофт. Ему принадлежит весь этаж. Я смотрела немало выпусков реалити-шоу «Охотники за домами», чтобы осознавать многомиллионную стоимость недвижимости, и это далеко не единственная его квартира!

Невероятно высокий свод потолка над идеально продуманным интерьером. Просторная, сверкающая кухня, переходящая в гостиную, и огороженная от основного пространства спальня. Огромные, возвышающиеся окна занимают всю стену напротив нас и ведут на террасу. В основном интерьер выполнен в стиле минимализма: белые стены и деревянные полы, с целенаправленными штрихами природных материалов, таких как дерево и камень. Техника и декор - хитрая смесь современности и старины. Дом Эмерсона совершенно идеален. Он словно ожившая картинка, созданная с помощью «Pinterest»*. Удивительно, как похожи наши вкусы, хотя мы из совершенно разных слоев общества и прожили абсолютно разные жизни.

* Pinterest — это инструмент для наглядного представления и поиска интересных и полезных идей.

Я бы назвала это хорошим знаком.

Я удивленно вздыхаю, когда мне под ноги выкатывается декоративная подушка, но почти сразу же понимаю, что несущийся клубок белого меха – милый вест-хайленд-уайт-терьер. Крошечная собака тормозит у моих ног, виляя хвостом со скоростью миллион миль в час.

- Ты, должно быть, Рокси, - смеюсь я, присаживаясь, чтобы почесать вести за ушком.

- Ага. Это хозяйка дома, - улыбается Эмерсон.

- Дома? - выпаливаю я, встав на колени, чтобы лучше рассмотреть дружелюбную вести. - Больше похоже на дворец.

- Подбери свою челюсть с пола и скажи мне, какое вино ты предпочитаешь, - смеется он, ставя продукты на кухонный островок.

- Любое красное, - отвечаю, удивлено рассматривая безупречное пространство.

- Иди сюда, - говорит он, открывая незаметный миниатюрный винный погреб в островке. – Риоха* достаточно соблазнительно звучит?

* Риоха - элитный сорт испанского вина.

- Звучит... Замечательно, - говорю ему, устраиваясь на одном из деревянных табуретов перед столешницей. Рокси следует за мной на кухню и садится у моих ног, глядя с любезным, очаровательным любопытством.

- Ты ей нравишься, - отмечает Эмерсон, останавливаясь, чтобы дать Рокси возможность ткнуться в его ноги носиком.

- Ну. У нее прекрасный вкус, - подшучиваю я, театрально взмахивая своими светлыми волосами.

Он достает бокалы и щедро наливает вина.

- За наше двадцатишестилетие, - улыбается он, чокаясь со мной.

- За тебя, чтобы не притворялся слишком бедным, - отвечаю, делая глоток вкусного вина. - Я имею в виду, ты говорил мне, насколько замечательное создал приложение для упрощения работы, но, святое дерьмо... Этот лофт, Эмерсон...

- Я рад, что тебе нравится, - говорит он, пока возится с ингредиентами. – Если быть честным, то я предпочитаю свою квартиру в Лондоне. Но Купер решил, что больше всего нуждается во мне здесь, так что вот.

До меня буквально за секунду доходит смысл слов Эмерсона. Конечно. Он даже не базируется здесь, в Нью-Йорке, в офисе «Бастиан». Он работает в одном из филиалов в Европе. И это означает, что он, вероятнее всего, вернется туда в скором времени. Как скоро? Может, вообще в конце этой недели. Почему я не подумала об этом раньше?

- Ты в порядке? - спрашивает он, нагревая немного оливкового масла в чугунной сковороде.

- Ой. Да, - говорю, возвращая ему все свое внимание. - Я просто... Как бы забыла, что это все временно. Твое присутствие в Нью-Йорке.

- Ммм, - уклончиво бормочет он. - Это правда, я прилетел только для того, чтобы обучить новичка по просьбе Купера. Если бы я мог знать, что ты и есть тот самый новичок, то...

- То что? - спрашиваю, оперевшись локтями о столешницу.

Он оглядывается через плечо, улыбаясь.

- Может, я бы и не купил обратный билет.

Я разрываюсь между восторгом и трепетом. Лучше не форсировать события и не думать, что произойдет между нами, когда моя подготовка подойдет к концу, а сосредоточиться на этом моменте. Я смотрю, как Эмерсон поджаривает на гриле два восхитительных филе лосося, бланширует немного брокколи и готовит небольшую порцию пасты «Песто». Еда пахнет удивительно, вино фантастическое, и я рядом с одним из моих самых любимых людей на земле. Сегодняшний день, возможно, был немного беспокойным, но уверена, что завершится он наилучшим образом. И если я очень сильно постараюсь, то смогу сделать вид, что так моя жизнь проходит каждый день, и забыть, что это всего лишь мимолетная аномалия.

- А вот и мы, - с гордостью говорит Эмерсон, взяв тарелки и кивая на террасу. - Пойдем?

Я выхожу вслед за ним на уединенный дворик, а Рокси идет за мной по пятам. Мы располагаемся за столиком под навесом из гирлянд и заросшего плюща. Я знаю, что не должна привязываться к этому месту, этим чувствам, но ничего не могу с собой поделать. Это все так... Идеально. А я еще даже не пробовала наш ужин.

- О, боже мой... - бормочу, снимая первую пробу с идеально прожаренного лосося.

- Даже лучше, чем мое ризотто? - спрашивает Эмерсон, наслаждаясь своей порцией.

- Никогда бы не подумала, что это возможно, но, да, - восклицаю, смакуя вкус.

- Я не забросил это увлечение, - скромно говорит он. - Потратил какое-то время во Франции, чтобы улучшить свои кулинарные навыки.

- Ты жил во Франции? - спрашиваю, удивленно посмотрев на него.

- О, да, - кивает он. - Во Франции, Англии, Испании, даже некоторое время в Финляндии.

- Черт, - присвистываю я. - Я жила в одной и той же квартире с 18 лет.

- Нет ничего плохо в том, чтобы иметь корни, - отвечает он.

- Да... - бормочу я, думая об угрозах моих бабушки и дедушки вырвать эти корни прямо из-под моих ног.

Мы наслаждаемся нашей невероятной едой, хорошим вином, компанией друг друга и, конечно, восхитительным присутствием Рокси. Первый день на новой работе после всего случившегося обещает закончиться на довольно хорошей ноте, даже если это стало полной неожиданностью. Вечер продолжался, было выпито еще несколько бокалов вина, и Эмерсону даже удалось найти музыку, которая устроила нас обоих, - «Iron and Wine»*, наш старый фаворит. Мы возвращаемся обратно в лофт, и я брожу по квартире, разглядывая все мелкие детали, которые делают это место домом.

* «Iron and Wine» или Сэмюэл Бим (Samuel Beam, род. 26 июля 1974) — американский инди-фолк-музыкант, певец и автор песен, более известный под сценическим псевдонимом «Iron & Wine», который также применяется и по отношению к составу музыкантов, с которыми он гастролирует.

- Я бы предложил тебе грандиозную экскурсию, - говорит Эмерсон, глядя на меня из центра комнаты, - но это слишком.

- Что там? - спрашиваю, кивая на дверь в спальню.

- Пытаешься украдкой взглянуть на мою спальню, Роуэн? - спрашивает он, ухмыляясь.

- Может быть, Сойер, - пожимаю плечами. - Если ты не боишься, что найду твой тайник с Playboy, или что-то типа того.

- И это мне говорит девушка, которая всю юность хранила вибратор на расстоянии вытянутой руки, - смеется он, направляясь к своей комнате.

- У меня есть нужды, окей? - восклицаю, симулируя оборонительный тон.

- На самом деле? - его голос становится хриплым, он останавливается в дверном проеме своей спальни.

Восхитительное вино срывает все наши запреты, мое тело оживает, и я чувствую, как мы переходим к более... Чувственной части вечера. Мы не упоминали наш жаркий поцелуй в этот уик-энд, пока что, но, кажется, возвращаемся к тому мгновению, на котором остановились. Голубые глаза Эмерсона горят желанием, когда я подхожу к нему, положив руку на его твердую грудь.

- Ты знаешь о моих нуждах лучше, чем кто-либо другой, - тихо говорю я, путешествуя пальцами по его скульптурному торсу.

- Ммм... Мы просто должны посмотреть, что с этим можно сделать, - бормочет он, поймав мое запястье. Мои глаза расширяются, когда он подносит руку к своим полным губам и берет кончик моего пальца в рот. Я чувствую, как его язык касается кожи, напоминая, каково это - чувствовать его рот в других местах... И внезапно оказываюсь в его комнате, дрожа от волнения.

Это небольшая простая комната с высоким потолком и огромной королевской кроватью по центру. Гладкий комод и широкое окно завершают интерьер, а несколько памятных подарков, удачно расположенных, вызывают ощущение, будто находишься в священном месте. Я исследую пальцами комод, ставлю опустевший бокал вина. Я едва захмелела, но достигла того состояния, когда никакие заботы уже не волнуют.

Несколько рамок с фотографиями стоят на комоде, и мой желудок скручивается в узел, когда вижу старую свадебную фотографию. Это, конечно же, не нелепая церемония наших родителей, но я узнаю более молодую Деб. Это, должно быть, ее свадьба с отцом Эмерсона, с человеком, который замечательно выглядит, как и стоящий рядом со мной мужчина. Деб выглядит такой счастливой. Здоровой. Мое сердце разбивается, когда думаю о том, во что превратилась ее жизнь.

Я отрываю взгляд от старой фотокарточки и замечаю, что во второй рамке не фотография, а рисунок. Я трачу всего долю секунды, чтобы узнать его, и как только осознаю, то чувствую, как моя рука подлетает к губам. Там, на комоде Эмерсона, эскиз, который я нарисовала, когда мы еще были подростками, и подарила ему на восемнадцатилетние. На рисунке он изображен в полупрофиль, взгляд серьезный и уверенный. Я работала над ним на протяжении нескольких дней, прежде чем вручить в том приморском номере мотеля. Рисунок прекрасно сохранен, с любовью, и я слишком очарована, чтобы что-то произнести.

Сзади сильные руки обнимают меня за талию, пока я смотрю на портрет Эмерсона в подростковом возрасте, нарисованный моей собственной рукой. Я накрываю его руки, покоящиеся на моем теле, позволяя голове прислониться к его груди.

- Ты сохранил его, - шепчу, поворачиваясь к нему лицом.

- Конечно, - бормочет он, прижимаясь щекой к моей макушке. - Этот рисунок путешествует со мной по всему миру. Я брал его с собой всюду, где мне приходилось жить, начиная с маленькой квартирки в Филадельфии и заканчивая той, что в Лондоне. Каждый раз, когда начинаю думать, что не заслуживаю успеха, что я просто какой-то сопляк, который обманывает остальной мир, тогда достаточно всего лишь посмотреть на этот рисунок. Он всегда напоминает мне, что в этом мире есть человек, который считает меня сильным и достойным. Человек, который любил меня, однажды.

- Любит тебя, - шепчу, поворачиваясь к нему лицом. - Не любил. Любит. В настоящем времени.

- Предполагалось, что это я должен стать твоим учителем на этой неделе, - бормочет он, проводя руками вдоль моего тела. - Что ты делаешь, даешь мне урок грамматики?

- О, я думаю, нам обоим еще многому предстоит научиться друг у друга, Эмерсон, - говорю, взяв его обросшее, скульптурное лицо в руки.

- Тогда, ты имеешь в виду?.. - спрашивает он, хватая меня за стройные бедра. - Ты... Ты все еще?..

- Я люблю тебя, Эмерсон, - шепчу, позволяя этим голубым глазам поглотить меня целиком. - Всегда любила. И всегда буду.

- Спасибо, Господи, - улыбается он, притягивая меня к себе. – «Безответно» был бы не самый лучший вариант для меня.

- Значит, ты... - вздыхаю я.

- Я тоже люблю тебя, Эбби, - говорит он. - Но сейчас ты слишком нужна мне, не хочу тратить больше ни секунды на разговоры об этом.

- Мне подходит, - бормочу я.

Я обнимаю Эмерсона за плечи, когда он прикасается своими губами к моим. Он, страстно целуя, приподнимает меня на руках. Лодыжками обхватываю его за талию, и он удерживает меня, словно я ничего не вешу. Его язык скользит по моему, ласкает, пока он разворачивается со мной, чтобы положить на свою ровную кровать королевских размеров. Он опускается на меня сверху своим ошеломляющим телом, окружая, поглощая. Я чувствую каждый его мускул, когда мы движемся вместе, - клубок из рук, ног и похоти. Я зарываюсь пальцами в его волосы, позволяя своему языку касаться его, пока руки Эмерсона скользят по всему моему телу.

На вкус он точно такой же, только с нотками великолепного красного вина. Наши тела с легкостью подстраиваются друг под друга, появилось еще больше уверенности и изящества в наших движениях. В Эмерсоне и раньше присутствовала вся эта грубая сила, а теперь? Ему абсолютно комфортно в своем теле, он уверенный и опытный. Каждый его мускул - это туго сжатая пружина власти и изящества. Я жаждала его прикосновений в течение восьми лет, но никогда не могла даже предположить, насколько это чудесное чувство - ощущать их снова.

Сейчас больше ничего не имеет значения, кроме нашего желания. Нет необходимости делать все медленно и красиво. Мы просто нуждаемся друг в друге, в самом грубом и порочном смысле. Мы срываем друг с друга одежду, слой за слоем, и разбрасываем ее по всей комнате. Я провожу ногтями по выступающим рельефам его тела: скульптурной спине, четко очерченному торсу, - тем временем он ласкает мое тело. В считанные минуты наши голые тела плотно прижаты друг к другу на его двуспальной кровати, наша кожа покраснела от желания, а рты ненасытны.

- Я едва не забыла ее, - шепчу, скользя взглядом по очертаниям его татуировки в виде воробья, пока он стоит надо мной на коленях. Его член тверд, как скала, пульсирующий, во всем своем великолепии. Я жадно тянусь руками к этой возбужденной длине, дрожа от восторга, и обхватываю пальцами у основания. Его глаза закрываются, когда я провожу рукой по всей его длине, пальцами прослеживая линию его набухшей головки. - Чуть не забыла и это тоже, - улыбаюсь я.

- Да? - рычит он, ловя мои запястья и поднимая над головой. - Ну, позволь напомнить тебе несколько вещей, пока мы находимся на этой стадии.

Его глаза пожирают мое обнаженное тело. Моя спина выгибается, так осязаемо ласкает кожу его взгляд. Позволяю коленям раскрыться, когда он прикасается губами к впадинке у основания шеи, оставляя обжигающие поцелуи на моей коже. Он опускается на меня, продолжая путешествие своего рта по моему телу, позволяя почувствовать его конец, задевающий мою мокрую щелку.

- Ты такая готовая для меня, - рычит он, едва прижимаясь своим членом, поглаживая мою грудь умелыми руками. Он сжимает мои соски достаточно сильно, и я кричу, когда первая сокрушительная волна удовольствия накрывает меня.

- Господи, - выдыхаю, зрачки расширились от удовольствия. - Ты точно знаешь, как надо прикасаться ко мне.

В ответ его губы приближаются к моему соску. Не отводя от меня взгляда, он берет твердую вершинку в рот, потирая ее кончиком языка. Я задыхаюсь, когда руками он проводит по моему стройному телу и находит мою мокрую, ноющую киску. Посасывая и покусывая мою грудь, пальцами ласкает гладкий участок, двигаясь дальше, прежде чем, наконец, дотрагивается до моего твердого, пульсирующего клитора.

Я откидываю голову на подушки, когда он, покусывая сосок, выводит энергичные, быстрые круги по нежному комочку между моих ног. Я цепляюсь за простыню, заставляя себя дышать, когда он с каждым разом все быстрее и сильнее перекатывает между пальцами мой клитор. Мои колени начинают дрожать, и тогда я вонзаю ногти в его спину, держась изо всех сил.

- Именно там, - произношу со стоном, пока он слегка ударяет и массирует пульсирующий комочек. - Господи, так хорошо.

- Ты думаешь, это хорошо? - рычит он, беря в руку мои светлые волосы и поворачивая к себе лицом. Внезапный, сильный толчок в сочетании с его умелым прикосновением между ног почти заставляет меня кончить в тот же миг. - Просто подожди...

Он быстро, жестко целует, открывая мой рот и позволяя глубоко проникнуть своему языку. Я обнимаю его за шею, содрогаясь в шаге от оргазма, а он надавливает на мой клитор.

- Я так близко, - шепчу ему.

- Насколько близко, - рычит он, разводя мои колени еще шире.

- Очень... Очень, - задыхаюсь, закрывая глаза от блаженства. Я балансирую на краю, готовая рухнуть в пропасть.

Но комната вращается, Эмерсон хватает меня за бедра, грубо переворачивая на живот. Шок и запретное возбуждение смешиваются во мне, когда я смотрю на него через плечо. Дикий голод горит в его голубых глазах, когда он стоит на коленях позади меня, позволяя мне почувствовать его огромный член у моего тесного, запрещенного отверстия задницы. На мгновение мне кажется, что знаю, к чему все идет, но он снова удивляет меня.

Заставив меня опереться на локти и колени, Эмерсон проводит пальцами по моей упругой, торчащей попке. Я выгибаю спину, зная, как сильно ему нравится видеть меня дикой от желания. С низким, гортанным рычанием он тянет меня к себе назад, опуская рот на мою киску. Мой рот открывается в изумлении, когда он давит на мою плоть, поставив меня перед собой. Запретное возбуждение все усиливается, и этого более чем достаточно, чтобы совершенно свести меня с ума.

Я наслаждаюсь ощущением его языка, порхающего вдоль моей киски, облизывающего меня сзади. В следующий момент я чувствую кончик языка на моем набухшем, чувствительном клиторе. Я пытаюсь ему сопротивляться, когда он насыщается мной, слизывая каждую каплю моего желания, пока порхает над твердым бутоном. Меня уносит за край блаженства, ослепляя его силой. Мои крики эхом разносятся по небольшой комнате, в то время как Эмерсон в последний раз сильно втягивает мой клитор губами.

Я готова.

Удовлетворенно крича, я мощно кончаю в его жаждущий рот. Мое тело содрогается от силы дикого оргазма, который обрушивается на меня, наполняя жизнью каждое нервное окончание, и заканчивается невероятными ощущениями. Эмерсон пьет меня, не в состоянии насытиться, пока я совсем не выдыхаюсь. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, ошеломленная и восхищенная. Все еще вздрагивая от блаженства, я могу думать только об одном.

- Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, - выдыхаю, опираясь на локти и колени перед ним. - Мне нужно почувствовать тебя внутри. Сейчас же.

- Как будто я смог бы ждать еще хоть мгновение, - рычит он, берет меня за подбородок и глубоко целует. Я пробую свой вкус на его языке и содрогаюсь от желания.

Не разрывая поцелуя, он приподнимает мое тело и прижимает к деревянному изголовью. Я крепко хватаюсь, когда он движется позади меня, удерживая у твердой поверхности. У меня достаточно времени, чтобы перевести дыхание, пока он берет с тумбочки презерватив, разрывает зубами пакетик и раскатывает его по всей длине. Я концентрируюсь, приподнимаю задницу к Эмерсону, когда чувствую, что он устраивается позади меня, его твердая грудь вздымается в предвкушении.

Наши голоса сливаются в единый громкий стон, когда Эмерсон вводит свой член в мое ожидающее, нетерпеливое тело. Мои пальцы впиваются в изголовье, когда он раскрывает меня, добираясь до самой сердцевины. Я никогда не чувствовала его таким образом прежде, никогда даже не мечтала, что кто-то сможет добраться до меня так глубоко, так наполнить. Я встречаю каждый его толчок, пропуская так далеко, как могу. Моя голова повисает между рук, пока Эмерсон врезается в меня, его пальцы впиваются в мои бедра, а сильный нажимает на анус – такое острое чувство недозволенности, оно сводит меня с ума.

С каждым движением я чувствую его все сильнее. Клянусь, с каждой секундой он становится больше, цепляюсь за спинку кровати, врезаясь в него изо всех сил. Его хватка усиливается, когда он подталкивает себя к краю. Я падаю грудью на кровать, поскольку его темп становится все быстрее, а движения бедрами интенсивнее. Я знаю, что вот-вот он потеряет контроль.

- Кончай, - стону, поворачиваясь, чтобы встретиться с его мерцающими голубыми глазами. - Я хочу, чтобы ты…

Он поднимает голову и входит в меня последним, захватывающим дух толчком. Мы кричим в унисон, когда он изливается внутри меня. По нашим телам проходят стремительные ощущения, и мы вместе ловим сокрушающую волну. Вместе достигаем пика и падаем в изнеможении, образуя единый клубок из переплетённых тел. Мы часто дышим, как сумасшедшие, а я сворачиваюсь у Эмерсона под боком.

Он притягивает меня к себе ближе, обнимая, пока наше дыхание медленно выравнивается. Музыкальная дорожка, наконец, заканчивается, и мы лежим в постели Эмерсона вместе. В теплой, легкой тишине, наконец, возвращаемся в реальность, глядя друг на друга в полумраке.

- Не могу поверить, что провела без этого почти целое десятилетие, - тихо смеюсь, проводя рукой по его коротким, каштановым волосам.

- Я тоже, - усмехается он, целуя мою ладонь. - Давай больше не будем этого делать, ладно? Я имею в виду – находиться порознь.

- Звучит отлично, - счастливо вздыхаю, прислонившись щекой к его груди. - Не смогу смириться, если снова это потеряю.

- И не нужно, - говорит он, его голос серьезен. – Что бы ни случилось, Эбби, я ничему не позволю это разрушить.

Когда мир вокруг нас восстанавливается, придирчивая реальность вторгается в мои мысли. Я хочу верить, что ничто не сможет нас разлучить, что в конечном итоге мы будем счастливы. Но что насчет моей семьи? Наших родителей? Нашей истории? Что насчет нашей карьеры и того факта, что мы живем на разных континентах?

Но как только Эмерсон целует мою обеспокоенную складку между бровями, все эти вопросы исчезают. Есть только я и он, сейчас. Одни в этой прекрасной квартире в Сохо* с еще одной бутылкой вина, только и ожидающей момента, когда ее откроют, и клубком белого меха, запрыгнувшим на кровать, чтобы прижаться к нашим ногам.

* Сохо - жилой район, расположенный в районе Манхэттен в Нью-Йорке, занимает территорию от Хаустон-стрит на севере до Канал-стрит на юге и от Лафайетт-стрит на востоке до Варик-стрит на западе. Известен своими зданиями XIX века с чугунными элементами, наличием множества галерей, магазинов, кафе, ресторанов и отелей, популярен среди туристов.

Интересно, было бы все так же, если бы мы не провели в разлуке все эти годы. Смогли ли бы мы остаться парой и оказаться здесь, в конце концов? Или же нам было необходимо пожить вдали друг от друга, чтобы стать личностями, прежде чем смогли бы быть вместе? Невозможно узнать ответы на эти вопросы, конечно же. Но все-таки спокойнее думать, что вся боль, которую нам пришлось вынести, по отдельности и вместе, не была напрасной. Что вся наша жизнь вела к чему-то прекрасному, чем мы теперь можем поделиться.

- Идем, - говорит Эмерсон, выманивая меня из кровати и протягивая футболку. - Мы еще даже не попробовали десерт.

- Ты идеален, знаешь это? - вздыхаю, одеваясь.

- Ага. Знаю, - дразнит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

Полуодетые мы направляемся обратно в лофт, открываем бутылку Pinot Grigio и захватываем пару пинт мороженого Tahitian: мята для меня, черешня для него. Устроившись на просторном, воздушном диване, мы разговариваем до поздней ночи, периодически обращая внимание на какую-то слащавую, романтическую комедию, которую показывают по телевизору, и наслаждаемся игрой в «совместную жизнь». И я почти не замечаю, как начинаю уплывать в глубокий, счастливый сон. Мои аппетиты, все вместе и каждый по отдельности, еще никогда не были так удовлетворены, как сегодня.

Глава 16

Ощущение мокрых поцелуев на лице вырывает меня из остатков сновидений. «Неужели Эмерсон разучился целоваться?» - размышляю про себя, открывая глаза. Но, щурясь от света утреннего солнца, я вижу не голубые глаза Эмерсона, смотрящие прямо на меня, а шоколадно-коричневые Рокси. Смеясь, ласково чешу ей за ушком и сажусь. Я уснула на диване, пристроив голову на коленях Эмерсона. Он еще не проснулся, поэтому решила воспользоваться возможностью и полюбоваться им. Черты лица мягкие и расслабленные, великолепные, как никогда. Я не могу поверить, что мне выпал шанс увидеть его таким снова.

Аккуратно спускаю ноги с дивана, чтобы не разбудить его, лезу в сумочку и вытаскиваю телефон. Я щурюсь, глядя на экран, и вижу с десяток смс-сообщений от Райли, в которых она спрашивает о моем местонахождении. Также вижу немалое количество пропущенных вызовов. И не только от Райли. Из офиса «Бастиан», кажется, звонили несколько раз. Во-первых, я не понимаю причины. То есть, до тех пор, пока не вижу, сколько уже времени на часах.

- Черт! - кричу, вскакивая с дивана.

- А? Что? - бормочет Эмерсон, резко просыпаясь и оглядываясь вокруг. - Что случилось?

- Уже 12:30! - в панике говорю ему, с трудом поднимаясь на ноги. - Мы должны уже быть на работе! Как, черт возьми, мы проспали?

- Думаю, прошлой ночью мы изрядно вымотали друг друга, да? – улыбаясь, Эмерсон тянется ко мне.

- Не смей, - резко отвечаю, пытаясь найти одежду. - Мы уже на час опаздываем на работу, Эмерсон. В мой второй рабочий день.

- Расслабься, - говорит он, следуя за мной в спальню. - Я поручусь за тебя.

- Оу, да. Это будет выглядеть потрясающе, - выпаливаю в ответ. - Я прогуливаю с моим начальником, получаю особое отношение, потому что мне удалось трахнуться с правильным человеком.

- Воу, притормози, - говорит он. – Во-первых, я не хотел тебя обидеть, просто не думаю, что это настолько большая проблема, как ты думаешь. Купер не появляется раньше полудня, разве не помнишь? А во-вторых, не думал, что мы просто «трахались».

- Мы не… Я просто… — заикаюсь, запуская руки в волосы. – Я мечтала о подобной работе много месяцев. Лет! И теперь, когда, наконец, моя мечта осуществилась, я тут же облажалась. Боже, у меня даже нет ничего свежего из одежды! Мне придется показаться в той же, в какой была вчера, и каждый поймет, что мы…

- Вот, - говорит Эмерсон, берет кошелек и вытягивает кредитную карту. - Возьми ее. Спустись вниз и купи себе что-нибудь в магазине. А потом мы сразу же направимся в офис.

- Я не могу взять твою кредитку, - говорю, глядя на него. - Это... Она твоя.

- Почему нет? - пожимает плечами. – Частично и я виноват в том, что мы проспали. Позволь мне исправить это.

- Но…

- Иди, - настаивает он, положив кредитку мне на ладонь, - я оденусь и встречу тебя внизу.

Пошатываясь, я поднимаю свои вещи и вылетаю из лофта Эмерсона на улицы Сохо. Внизу расположен небольшой бутик, заполненный невероятными вещами. Когда залетаю в магазин, консультант приподнимает бровь, глядя на меня, но моментально забывает обо всем, стоит ей протянуть, на удивление, тяжелую кредитную карту. В мгновение ока она подбирает мне комплект, в котором удачно сочетаются ультрасовременные и винтажные вещи. Только я собралась звонить Эмерсону, как он появился в дверях, впечатленный элегантными черными джинсами, шелковой желтой блузкой и искусственно потертой шипованной курткой. Я едва не теряю сознание, увидев сумму за мои покупки, но Эмерсон даже глазом не моргнул, когда с его карточки списали средства. Все еще не могу привыкнуть к мысли, что деньги для него больше не проблема. И я, безусловно, не знаю, как чувствовать себя после того, как купила одежду за его счет. Но сейчас совершенно нет времени, чтобы обсуждать этот вопрос, мы должны идти.

Мы отправились в наш офис, который, к счастью, расположен в том же районе, что и квартира Эмерсона. Но все равно, когда мы заходим в лифт, уже час дня. Я подпрыгиваю на носочках, пока лифт едет вверх, испытывая тревогу и вину.

- Вдох-выдох, Эбби, - говорит Эмерсон, когда мы прибываем на наш этаж. – Уверен, никто даже не заметил, что нас…

Когда двери раздвинулись, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Дюжина сотрудников в унисон подняли головы, весь офис повернулся, чтобы посмотреть на нас. Каждый сидящий за общим рабочим столом невозмутимо посмотрел на нас с Эмерсоном, когда мы вышли бок о бок. Я чувствую, как горят мои щеки, ощущая взгляды коллег от любопытных до самодовольных. Уверена, они провели все утро, обсуждая, были ли мы с Эмерсоном вместе, и теперь их предположения подтвердились.

- Купер просил зайти вас обоих, как только появитесь в офисе, - говорит Эмили, одна из той троицы, которая видела меня и Эмерсона в баре. Уголки ее губ приподнялись в ухмылке, похожей на голодный оскал.

- Спасибо, - отрывисто отвечает Эмерсон, выпрямив спину. У него нет никаких причин, чтобы чувствовать себя неуютно из-за критики наших коллег. У него богатый опыт работы. И банковский счет в миллиард долларов. А с другой стороны, я, относящаяся совершенно к иной категории. Не могу поверить, что позволила себе стать посмешищем в первые сорок восемь часов здесь.

- Отличный прикид, - бормочет Тайлер, рассматривая мой наряд, когда Эмерсон и я проходим мимо стола, спеша в кабинет Купера.

- Вот что значит, когда у тебя есть спонсор, - шепчет Брэдли. Восторженный смех раздается вокруг стола, и мое смущение перерастает в гнев.

- Почему бы тебе не сосредоточиться на своей непосредственной работе, а не язвить, как маленький десятилетний ребенок, Бородач? – огрызаюсь в ответ.

- Вау. Кто-то раздражен, - говорит он, приподнимая густую бровь. - Я думал, горячий секс расслабляет.

- Эй, Брэдли, - обрывает его Эмерсон, резко оглядывая лица остальных отморозков. - Почему бы тебе не попробовать заткнуть, на хрен, свой рот?

Комната погружается в тишину, Брэдли и его сторонники опускают взгляд вниз. Но вместо облегчения я ощущаю, как чувство досады только усиливается.

- Не нужно за меня заступаться в моих же разборках, - бормочу, направляясь к двери Купера.

- Твои разборки? - выпаливает он. - Ты теперь одна в этом замешана, так что ли? Могу поклясться, что для секса, после которого опаздывают на работу, требуется двое.

- Нет, я просто… - начинаю, но матовая стеклянная дверь распахивается, прежде чем успеваю закончить.

- Ах. Вы здесь, - говорит Купер, появляясь в дверях. Нет и намека на его обычно веселое выражение лица, не видно никаких эмоций, только холодный, колючий взгляд. Полное преображение, и оно застает меня врасплох. Но Эмерсона это не беспокоит, или он умело притворяется.

- Ты хотел нас видеть? - спрашивает Эмерсон, неспешно заходя в кабинет. Я торопливо следую за ним, чувствуя дюжину осуждающих взглядов, сверлящих спину.

- Да, - сухо отвечает Купер, закрывая за собой дверь и усаживаясь за стол. – Присаживайтесь.

- Присаживайтесь? - смеется Эмерсон. – Чувствую, кто-то сегодня немного формален, а, Куп?

- Просто сядь, Эмерсон, - отвечает Купер.

Эмерсон и я опускаемся на стулья, стоящие перед столом Купера. Наш босс переводит взгляд с одного на другого с непроницаемым выражением лица. Эмерсон, со своей стороны, выглядит совершенно невозмутимо. А вот я, вероятно, похожа на девушку, которую сейчас стошнит. На самом деле, это вполне вероятно, все зависит от того, как пройдет эта маленькая встреча.

- Последнее, что мне хотелось бы делать в мое драгоценное, свободное время, так это перехватывать офисные сплетни, - начинает Купер, скрестив руки на груди. - Но шумиху вокруг вас двоих сегодня утром было несколько затруднительно игнорировать.

- Люди любят поговорить, - отмахивается Эмерсон, откинувшись на спинку стула. Я нервно смотрю на него. Его безразличие можно легко принять за неуважение.

- Как бы то ни было, - продолжает Купер, - все, что происходит между вами, отвлекает остальных сотрудников.

- Опять же, я не понимаю, к чему ты завел этот разговор, - настаивает Эмерсон. - Они должны заниматься своим делом и сосредоточиться на работе.

- От тебя это звучит довольно напыщенно, - раздраженно говорит Купер.

- Что ты имеешь в виду? - интересуется Эмерсон. - Я отношусь к своей работе в «Бастиан» очень серьезно, Купер. И ты это знаешь.

- Да? - резко отвечает Купер. - Поэтому ты пропустил конференц-звонок с Новой Зеландией этим утром? Потому что ты так серьезно относишься к работе?

Я вижу, как с лица Эмерсона сходят все краски. Впервые он замялся после того, как мы проснулись.

- Черт, - бормочет Эмерсон, сидя в кресле. - Новая Зеландия. Я забыл. Купер, извини. Я просто…

- Просто, что? - прерывает его Купер. - Проспал? Забил? Какое еще объяснение у тебя есть? Ты моя правая рука в Европе, Сойер, но это не значит, что ты можешь приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. Я думал, что ты идеально подходишь на эту должность!

- Так и есть, - настаивает Эмерсон. - Это была просто ошибка. Послушай, у нас с Эбби была довольно странная неделя…

Я вздрагиваю, когда он упоминает меня в разговоре. Купер поднимает бровь, глядя на меня.

- Странная неделя? – категорично спрашивает он. - Мисс Роуэн, ваша первая неделя здесь была такая чрезмерно странная, что вы просто решили не приходить на работу вовсе?

- Я. Я… Нет… - заикаюсь я. - Это действительно длинная история, мистер Купер.

- Я слушаю, - говорит он, внимательно глядя на меня.

Я вопросительно смотрю на Эмерсона, который кивает в ответ на мой безмолвный вопрос. Делаю глубокий вдох и продолжаю.

- Вероятно, мне следовало упомянуть об этом сразу же после интервью, - начинаю, встречая пристальный взгляд Купера. - Но мы с Эмерсоном не совсем чужие друг другу. Мы, э-э, знаем друг друга еще со школы. И когда столкнулась с ним в тот день, когда приходила на собеседование, прошедшее так хорошо, я собиралась отказаться от работы из-за этого. Я боялась, что все... Осложнится.

- Таким образом, вы знакомы с тех пор, как были детьми, - отвечает Купер. - Почему это должно послужить причиной для отказа от работы?

- Мы не просто знаем друг друга, - встревает Эмерсон. - Мы были... Наши родители были вместе некоторое время. Они были даже женаты в течение очень короткого промежутка времени.

Глаза Купера омрачились, пока он переводил взгляд с одного на другого.

- Но разговоры в офисе... И вы появились здесь вместе сегодня утром... - неистовствует он, и через секунду его взгляд становится еще встревоженнее. - Я был под впечатлением, узнав, что у вас двоих романтические отношения? - на этот раз даже Эмерсон молчит, мы смотрим на Купера. Наш босс качает головой, не в состоянии, или не желая, сложить кусочки картинки вместе. – Но в таком случае вы не можете встречаться. Нет, если ваши родители…

- Это сложно, - спокойно говорю я, мои ногти впиваются в ладони.

- Это не то слово, которое я бы использовал, - издевается Купер.

- Эй, - вскакивает Эмерсон. - Ты не в курсе всех деталей, Купер.

- И поверьте мне, не хочу их знать, - наш босс говорит быстро, запуская руки в волосы. - Чего хочу, это чтобы вы двое ответили мне, что, черт возьми, я должен делать?

- Что ты имеешь в виду? - говорит Эмерсон, его челюсть сердито напряжена.

- Я имею в виду, что у меня есть новый сотрудник, который не появляется на работе. А также старший сотрудник, больше обеспокоенный какими-то извращенными отношениями со своей сводной сестрой, чем выполнением прямых обязанностей на работе. И офис, полный людей, которые не могут говорить ни о чем другом, кроме как о вас двоих! - яростно рассуждает Купер.

- Эмерсон! - кричу я, когда он вскакивает и нависает над Купером, сидящим за столом. В одно мгновение все изменилось, словно ему снова восемнадцать лет, и он столкнулся лицом к лицу со своим врагом. Моментально в его теле проснулась яростная мощь, и я действительно боюсь его дальнейших действий.

- Не смей даже пытаться судить меня, - рычит Эмерсон. Я вижу, как зрачки Купера расширились от ужаса.

- Отодвинься от меня, Сойер! – кричит босс, вжимаясь в спинку кресла.

- Ты не знаешь самого главного обо мне, - бушует Эмерсон, его просто трясет от гнева. - Эбби - самое лучшее, что когда-либо происходило в моей жизни, и я не позволю тебе поливать грязью то, что у нас есть.

- Отлично! - выпаливает Купер. – Вы двое можете уходить отсюда и предаваться греху так, как вам нравится, просто не делайте этого у меня под носом!

- Ты пытаешься меня уволить, Купер? - рычит Эмерсон.

- Я не могу тебя уволить. С тобой подписан контракт. И все партнеры должны прийти к соглашению, прежде чем расторгнуть его, - раздраженно говорит Купер. - Но я настоятельно тебе рекомендую рассмотреть…

- Я ухожу, - обрывает его Эмерсон, отталкиваясь от стола.

- Отлично, - кричит Купер. - Хорошая идея, Сойер. Уйти из агентства только потому, что попался на крючок очередной потаскушки.

Взор заволакивает белая пелена, когда до меня доходит смысл сказанного боссом. Прежде чем Эмерсон успевает наброситься на Купера через стол, я вскакиваю и преграждаю ему путь. Я смотрю вниз на Купера, мои глаза горят от ярости.

- Я не какая-то потаскушка, - говорю ему, мой голос четкий и сильный. - Я была едва ли не самым лучшим дизайнером, который у вас когда-либо был. Но вы упустили эту возможность. Если Эмерсон уходит, то и я тоже.

- Хорошо, - закипает Купер, глядя то на одного, то на другого. - Просто уходите, прежде чем я вызову охрану, чтобы они вывели ваши задницы.

- Нет проблем, - говорит Эмерсон, хватая меня за руку. Мы вместе направляемся на выход, расправив плечи.

- Удачи вам обоим, - саркастически кричит Купер нам вслед, пока идем через общий рабочий кабинет. - Наслаждайтесь своей маленькой кровосмесительной интрижкой, пока можете.

Наши коллеги смотрят на нас с любопытством, когда проходим мимо, но достаточно одного испепеляющего взгляда Эмерсона, и все тут же прячут глаза. Мы спускаемся вниз по лестнице и выходим обратно на улицу. Всего несколько дней назад я пришла в этот офис и получила работу своей мечты. Эмерсон был одним из самых важных людей в агентстве. И в итоге мы оказались в полной заднице. И все потому, что попытались быть вместе.

- Ну, - говорит Эмерсон сквозь зубы, - думаю, я ошибался, когда говорил, что проспать - не такая уж и большая проблема, а?

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня прерывает звонок мобильного телефона. Достаю его из сумочки и вижу, что звонит Райли. После того, как она прислала мне, наверное, с десяток смс и столько же раз звонила в течение прошлой ночи, полагаю, мне стоит хотя бы один раз ответить.

- Рай, сейчас действительно неподходящее время, - говорю ей по телефону, отворачиваясь от Эмерсона.

- Ага, скажи мне то, чего я еще не знаю, - отвечает она, в ее голосе слышна паника. - Где ты, черт возьми, Эбби?

- Я на работе, - говорю ей. - Или... В месте, которое было работой в течение секунды, по крайней мере. Что происходит, Райли? Ты в порядке?

- Я всю ночь пыталась дозвониться до тебя, - тараторит она. - Эбби, вчера вечером доставили кое-какие документы от адвоката твоих бабушки и дедушки. Они выгоняют нас из квартиры, незамедлительно.

- Что? - спрашиваю я, почти оглохшая от шока. Этого не могло случиться. Только не сейчас.

- Очевидно, они не шутили, когда сказали, что ты должна выбрать между ними и Эмерсоном, - продолжает она. - Они не получили от тебя никаких известий, поэтому выгоняют нас. Если ты не убедишь их, конечно, что Эмерсон не собирается стать частью твоей жизни.

Я довольно долго молчу, просто наблюдая, как мимо меня проходят люди по тротуару. Затем, из-за того, что не знаю, что можно на это ответить, начинаю смеяться. Дико. Эмерсон смотрит на меня, словно у меня выросла вторая голова, но из-за моего хохота его замешательство только усиливается. Этого не могло случиться со мной. И все же это происходит здесь и сейчас.

- Ты полностью потеряла ее? - спрашивает меня по телефону Райли.

- Возможно, - хохочу я, сжимая бок. - Очень возможно.

Надо было догадаться, что не стоит испытывать солнечного настроения в свой двадцать шестой год. В течение нескольких часов я успела потерять новую работу, квартиру и единственную семью, которая у меня осталась. Каждая стабильная вещь, на создание которой я потратила немало усилий, исчезла.

- Эбби? - говорит Эмерсон, когда я убираю от уха телефон. - Почему бы нам сейчас не отправиться домой и уже там обсудить все произошедшее?

- Домой, - повторяю я, мой голос звучит глухо. - Не думаю, что я все еще среди тех, у кого он есть, Эмерсон.

- Что? - спрашивает он, морща лоб.

- Меня выселили. Мои бабушка и дедушка, - говорю ему, все еще удивляясь своим словам, когда произношу их вслух.

- Я не понимаю. Зачем им делать что-то подобное? - спрашивает он, возмущаясь тому, как со мной поступили. - Ты же их внучка.

- Не только Купер не одобряет наши отношения, - отвечаю я. - Мои бабушка и дедушка запретили мне видеться с тобой после той ночи. Они сказали, что я могу быть либо частью их жизни, либо - частью твоей.

Я смотрю, как эта новость доходит до Эмерсона. Его возмущение смягчается, когда он понимает, чем я пожертвовала ради него. И почему для меня стало такой большой проблемой то, что я потеряла работу.

- Ну, в таком случае ты можешь воспользоваться моим гостеприимством, - говорит он, его голос звучит уверенно, когда обнимает меня за плечи. - Все будет хорошо.

Я позволяю ему вести себя обратно по Нижнему Ист-Сайду. Чувствую себя шокированной и пойманной врасплох. Словно пропал каждый кусочек, составляющий мою жизнь в единое целое. Или, по крайней мере, каждый кусочек, связанный со всем, что важно для меня, кроме самого Эмерсона. И сейчас мне достаточно одной только мысли, что он на моей стороне. Мы сможем все выяснить, а остальное - позже.

Глава 17

После того, как я убедилась, что сегодня Райли не придется ночевать на улице, я осталась в доме Эмерсона на долгий, сбивающий с толку вечер. Время ползло медленно, пока я пыталась осмыслить все, что произошло, и что теперь должна делать. Мы оба с Эмерсоном остались без работы, к тому же, я без жилья, а он должен будет вернуться в Европу в конце недели. Слишком много для яркого, блестящего будущего, на которое я была так оптимистично настроена.

Эмерсон уже около часа разговаривает по телефону с Купером и другими партнерами «Бастиан» после нашего возвращения в лофт. Они постоянно спорят, пытаясь прийти к общему соглашению. Никто в этой компании не хочет увольнения Эмерсона, и меньше всего он сам. Но после всего, что произошло между ним и Купером во второй половине дня, я не вижу другого выхода.

Ну а я в это время, рассеянно поглаживая голову Рокси, пытаясь не нервничать по поводу звонка ба и деду. Конечно, они просто блефуют. Они на самом деле хотят, чтобы я подчинилась их воле и больше никогда не виделась с Эмерсоном.

Или нет?

- Ну, - Эмерсон вздыхает, выходя из своей спальни после часовой конференции. - Они решили не увольнять меня. Теперь ответ за мной, хочу ли я остаться или нет.

- Ну и? - спрашиваю, когда он садится рядом со мной. - Что ты собираешься делать?

- Для начала, - говорит он, убирая прядь волос с моего лица, - я собираюсь открыть бутылку вина. Поможешь мне принять решение.

Он протягивает мне руку и поднимает с дивана, утягивая к кухонному островку.

- Ты уже поговорила с дедушкой и бабушкой? - спрашивает он, выбрав бутылку Мерло, для начала.

- Нет, - тихо отвечаю, уткнувшись лицом в ладони. - Я даже не знаю, что, черт возьми, сказать им.

- Скажи, что они пара мудаков, которые должны пойти на хер, - пожимает плечами Эмерсон, доставая штопор.

- Не хочу посылать их, - восклицаю я. - Они моя семья, Эмерсон. Почему ты не можешь понять, что это важно для меня?

- Может, потому что я знаю, как это хреново иметь семью, которая может травмировать тебя, - отвечает он, вытаскивая пробку.

- Думаешь, я не знаю этого? - спрашиваю его.

- Если так, кажется, тебе стоит о ней забыть, - замечает он, беря два бокала из шкафа.

- Может, я просто не готова так легко отказаться от семьи, - говорю, не подумав.

Эмерсон замирает, стоя спиной ко мне, его плечи напряжены.

- Что это означает, Эбби? - спрашивает он, его голос убийственно спокоен.

- Только то, что я никогда не была тем, кто обрывает связи и сбегает от людей, которые о нем заботятся, - отвечаю, неуверенная в правильности своей позиции.

- А я - да? - спрашивает он сердито, когда поворачивается ко мне. - Я был нянькой для своей мамы годами, пока мой отец отсутствовал. Я, вероятно, все еще забочусь о ней, если она в очередной раз получает достаточно хорошее амбулаторное лечение.

- Я знаю, Эмерсон, - говорю, стараясь сгладить его ярость. После вспышки гнева, которой была свидетелем сегодня в офисе, не хочу провоцировать его снова.

- Бл*дь, я ухаживал за своей мамой вместо того, чтобы она занималась моим воспитанием, - возмущается Эмерсон, сжимая края столешницы. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

- Я не хотела расстраивать тебя, - отвечаю ему, пытаясь говорить ровно. - Я знаю, скольким ты пожертвовал ради своей мамы. И ты знаешь лучше, чем кто-либо, как больно, когда у тебя есть семья, но она уже больше никогда не будет рядом с тобой. Вычеркнуть бабушку и дедушку из моей жизни, может, и легко, но это не для меня.

- Не похоже, что они оставили тебе выбор, - замечает Эмерсон.

- Я просто пытаюсь найти способ объясниться с ними, - говорю, качая головой. – Пока нет работы, мне нужна эта квартира, чтобы остаться там, хотя бы ненадолго.

- У тебя есть квартира, где ты можешь остаться, - недоуменно отвечает Эмерсон. - Прямо здесь.

- Я знаю, что ты позволяешь мне переночевать, - говорю ему. - Но я имею в виду длительный период времени, Эмерсон.

- Может, я тоже имею в виду длительный срок, Эбби, - стремительно отвечает он, его гнев угасает.

- О чем ты говоришь? - спрашиваю его. - Ты же даже не останешься здесь надолго. В конце недели тебе возвращаться в Лондон.

- Только, если я решу и дальше продолжать работать в «Бастиан», - говорит он.

Я удивленно смотрю на него.

- Ты же не всерьез рассматриваешь свое увольнение? - спрашиваю его. - Такая работа одна на всю жизнь. «Бастиан» - лучшие в своей сфере. Ты не можешь уйти оттуда.

- Конечно, могу, - возражает он, обходя кухонный островок в мою сторону. - После того, как Купер оскорбил нас этим утром? Почему я должен желать остаться?

- Нет, - отвечаю ему. - Нет. Эмерсон. Ты не можешь уйти из агентства из-за меня.

- А почему нет? - требует он, положив руки на мои бедра.

- Потому что… - бессвязно говорю, подняв глаза на него. - Я не могу... Это слишком давит! Я не могу нести ответственность за то, что ты потеряешь работу.

- Я виноват, что ты потеряла свою, - замечает он.

- Ага. Но… - заикаюсь, положив руки на его твердую грудь.

- У меня складывалось все довольно хорошо и до работы в «Бастиан», - говорит Эмерсон. - И сейчас все может быть неплохо и без них.

- Но что, если ты будешь сердиться на меня? Ну, знаешь... За то, что заставила тебя уйти? - спрашиваю, не в силах встретиться с ним взглядом.

- Такого никогда не произойдет, - говорит он, повернув мое лицо к себе.

- Ты не можешь знать наверняка, - настаиваю я.

- Да, я знаю, - говорит он, в его глазах вспыхивает злость. - Я знаю себя, Эбби. Я знаю, что для меня важно. И все, что для меня важно, касается тебя. Я не хочу работать в компании, которая не ценит тебя так, как я.

- И что же, по твоему мнению, мы должны делать, а? - спрашиваю, отступая от него на шаг.

- Все, что хотим! - восклицает он. - У меня достаточно денег после первых продаж моего приложения, нам этого на две жизни хватит!

- И я просто должна довольствоваться жизнью за твой счет? - спрашиваю лукаво, скрестив руки на груди. – Помнишь, что это сделало с моим отцом? А твоя мама?

- Это не одно и то же, - строго отвечает он.

- Я не вижу особой разницы, - говорю, качая головой. - Мой отец никогда особо не имел гордости, поэтому просто жил на деньги своих родителей всю свою жизнь. Я уже почти ступила на ту же дорожку с моими бабушкой и дедушкой, но «Бастиан», наконец, был моим шансом самостоятельно встать на ноги. Мне нужно найти новую работу, любой вариант, чтобы стать независимой, а не искать нового спонсора.

- Так вот кто я для тебя? - возбужденно спрашивает Эмерсон. - Спонсор?

- Конечно, нет! - кричу в ответ. - Я люблю тебя, Эмерсон. Я любила тебя, когда ты был без гроша в кармане в восемнадцать, и люблю сейчас!

- Так о чем, бл*дь, мы тогда спорим? - кричит он, хлопнув кулаком по столешнице. - Это просто деньги, Эбби. Они ничего не значат.

- Нет, это…

- Это ничего не значит, - настаивает он. – То, что ты разделишь со мной жизнь, мои деньги, не будет значить, что ты связана со мною или что должна мне что-то. Это будет просто означать, что ты принадлежишь мне... Что ты будешь здесь. Со мной. Что мы будем вместе.

- Эмерсон, я не... - шепчу, пытаясь уложить в голове то, что он предлагает. - Я не знаю, как не думать о деньгах, как о главном козыре. Моя семья…

- Твоя семья ох**вшая, извини за слова, - обрывает он. - Твои дед с бабкой используют свои деньги, как оружие. Но я? Я предпочитаю использовать свои, как подарок. Это выход из сложившейся ситуации для нас обоих. Почему ты не позволяешь сделать это для тебя? Для нас?

- Я просто... Прости... - говорю, пытаясь сморгнуть навернувшиеся слезы. - Мне просто нужно подумать.

- Отлично, - говорит Эмерсон, стиснув челюсть.

Он разворачивается на пятках, вихрем проносится через лофт и хватает из выдвижного ящика поводок.

- Знаю, я просто должен быть каким-то идиотским альфа-самцом и в гневе вылететь, или как там, да по хер, но Рокси нужно на прогулку.

Вести галопом мчится на свист Эмерсона. Он пристегивает поводок к ошейнику и поднимает взгляд на меня.

- Я дам тебе немного времени все обдумать. Выпей вина, какое больше нравится. Если захочешь уйти, прежде чем вернусь, и найти другой путь... Я не буду удерживать тебя. Просто разберись в себе, Эбби. Ты знаешь, чего я хочу.

И прежде чем я успеваю произнести хоть слово, он отпирает входную дверь и исчезает с Рокси, следующей за ним по пятам. Я откидываюсь на кухонный островок, позволяя слезам вырваться наружу и течь по моему лицу. Трясущимися руками достаю из его запасов бутылку Каберне. Наливаю в высокий бокал и позволяю противоречивым мыслям заполонить мой разум.

Эмерсон готов оставить свою работу и разделить со мной все, что имеет. У меня, с другой стороны, нет выбора, кроме как отказаться от работы в «Бастиан», нет жилья, и вряд ли остались хоть какие-то средства на счету. Если мы начнем жить вместе сейчас, то я ничего не привнесу в наше совместное будущее. С дрожью вспоминаю, что чувствовала насчет Деб, когда она появилась на горизонте. Я думала, что она была отчаянная, манипулирующая и беспомощно зависимая. Как то, что Эмерсон предлагает сделать мне, отличается от нее?

Как бы сильно не ненавидела признаваться в этом, но все это время я жила благодаря щедрости моей семьи. Конечно, я много работала, чтобы попасть в хороший колледж, и оплатила большую часть своего обучения стипендией, но у меня была уйма привилегий. А теперь что? Я просто выйду замуж за богача, и будь, что будет? Как я смогу жить в ладах с самой собой, если пойду по этому пути? Я должна сама построить свое будущее. Это то, чего я всегда хотела.

Я делаю огромный глоток вина и чувствую, что алкоголь моментально ударяет в голову из-за пустого желудка. Напиться сейчас - не решение, но у меня нет других идей. Мне хочется, чтобы было с кем все обсудить. Райли, наверное, в ярости на меня из-за того, что нас выселили, и вряд ли я сейчас смогу позвонить бабушке и дедушке. Это тот момент, когда наиболее остро ощущаю, что потеряла маму. Больше всего на свете я мечтаю о том, чтобы сейчас она была рядом со мной, чтобы могла поговорить с ней. Она помогла бы мне пройти через этот беспорядок. Но, конечно, это только мечты. Я со всем справлюсь в одиночку, как всегда.

- Ну, я, - бормочу, поднимая бокал в пустой квартире. - Снова только ты и я. Давай выяснять, что мы собираемся делать.

Я чуть не потеряла равновесие на барном стуле, когда раздался громкий звонок в дверь. Это странно. Эмерсон ушел всего пять минут назад, к тому же у него есть ключ. Мы не заказывали еду, и это не может быть Райли, забежавшая сказать «привет» после того, как я с ней поступила. Итак, кто может звонить в это время?

Бережно держа бокал, я встаю и направляюсь к входной двери. Возможно, это просто доставка из химчистки для Эмерсона, или что-то типа того. Миллиардеры же пользуются такой услугой, как доставка одежды из химчистки, верно? Я выхожу в подъезд и отпираю дверь, распахивая ее свободной рукой.

На крыльце Эмерсона стоит мужчина. Бородатый, одет в поношенную, но чистую спортивную куртку и потертые ботинки, которые когда-то были дорогими. Руки нервно сцеплены, а вкупе с опущенными плечами создавалось впечатление, что этот человек уже свыкся с поражением. Красные пятна на носу и щеках говорят об алкоголизме. Мужчина смотрит вниз, на свои ботинки, и я не могу разглядеть его лица. Но когда он поднимает голову, чувствую, как из моих легких вырывается вздох.

- Папа? - выдыхаю, застыв в дверном проеме.

- Привет, Эбигейл, - отвечает он с душераздирающей официальностью. - Я надеюсь, что не попал в самое неподходящее время. Ну. Я знаю, но... Могу ли я войти?

- Ох. Конечно, - говорю ему, отступая, чтобы он вошел.

Мой папа проскальзывает мимо меня в лофт Эмерсона, выглядя таким хрупким, каким никогда его не видела раньше. Я наблюдаю за ним, совершенно сбитая с толку его внезапным появлением здесь. Последний раз я его видела на церемонии вручения дипломов, и даже тогда он едва поздоровался, прежде чем снова исчезнуть. Он не особо активно присутствовал в моей жизни, поэтому, черт возьми, что он делает здесь, в один из самых напряженных вечеров в моей жизни?

- Папа, - начинаю я, наблюдая, как он неловко стоит в центре лофта Эмерсона. - Почему ты здесь?

- Твои бабушка с дедушкой. Они рассказали мне, что происходит, - бормочет он. - Я понял, что ты могла оказаться в трудном положении, так что подумал, что приду и попробую... Я не знаю. Помочь?

- Но как ты меня здесь нашел? - спрашиваю его.

- Твоя подруга. Соседка. Она намекнула, что ты с Эмерсоном. А адрес оказалось нетрудно найти, - пожимает он плечами.

Я нервно пью вино и тут же чувствую ужас от того, что делаю, поскольку моего отца передернуло.

- Прости, я не должна была, - бормочу, убирая бокал с вином.

- Нет, все в порядке, - уверяет меня папа. - Я не пил уже шесть месяцев.

Я закусываю губу. Ему еще никогда не удавалось продержаться дольше шести месяцев. И я не хочу, чтобы из-за меня у него снова случился рецидив. Чего я хочу, это понять, что заставило отца найти меня сегодня вечером. У нас не было нормального разговора на протяжении многих лет. На самом деле, с тех пор как он влюбился в Деб. Бесконечный цикл рецидивов и восстановлений истощил его. Теперь он выглядит слабым. Сломленным. Мне не нравится видеть его таким.

- Итак, - подталкиваю его. - Ты здесь, чтобы спасти меня от дьявола по имени Эмерсон Сойер? Собираешься сказать мне, что ба и дед правы, и что я должна держаться от него подальше, потому что для меня так будет лучше?

- Нет, - отвечает папа, засунув руки в карманы.

- Нет? – ошеломленно спрашиваю его. – Но…

- Я здесь не для того, чтобы спасать тебя от Эмерсона, - продолжает папа. - Я здесь, чтобы спасти тебя. Попытаться спасти тебя от себя самой.

- Тебе придется поднапрячься, если хочешь, чтобы я повелась на это, - говорю, скрестив руки на груди.

- Я знаю, это звучит сумасшедше, тем более от меня, - говорит отец, стараясь быть откровенным. - Господи, когда твой дед сказал мне какова ситуация, я словно знал, о чем ты подумаешь. Ты подумаешь: «Я просто должна расстаться с Эмерсоном, - и, - Это слишком тяжело, - и, - Это не правильно, позволять кому-то помогать мне, я должна справиться со всем самостоятельно».

Я смотрю на него, смущенная тем, насколько точно он попал в цель. Мы с папой никогда не понимали друг друга. Он даже не пытался вникнуть в мои переживания. Мы не разговаривали. Мы никогда не прислушивались к мнению друг друга. Но сейчас он озвучил то, о чем я, на самом деле, все это время думала и что чувствовала. Что, черт возьми, я должна делать с этим?

- Пап... - медленно произношу, - ты говоришь мне, что я должна остаться с Эмерсоном?

- Думаю, да, - отвечает он, словно удивившись моим выводам.

- Но ты ненавидишь Эмерсона, - напоминаю ему. - Вы двое едва не поубивали друг друга в тот день…

- Пожалуйста, - говорит папа, поднимая руку, чтобы остановить меня, - давай не будем вспоминать.

- Извини, - отступаю, - я просто немного запуталась.

- Я никогда не знал, как правильно вести себя с тобой, Эбби, - тихо говорит мой отец, осторожно подняв глаза. - Но это не твоя вина. Только моя. Пока ты росла, я никогда не уделял твоим потребностям того же внимания, что и своим. Никогда не задумывался, как это отразится на тебе. Я был тогда полностью ошеломлен тем, насколько дорог стал Эмерсон для тебя. Я даже не остановился, чтобы поинтересоваться, как это замечательно, что ты нашла кого-то, с кем могла бы поговорить, поделиться. Бог свидетель, я не поддержал тебя в тот момент.

- Не говори так, - отвечаю ему, к горлу подступает комок. - Я всегда любила тебя, пап. Ты должен это знать.

- А я люблю тебя, - говорит он, нерешительно пересекая комнату и подходя ко мне. - Я довольно ужасно давал тебе это понять.

С большой осторожностью папа берет меня за руки. Он пристально смотрит на меня, и впервые я чувствую, как он, на самом деле, понимает меня.

- Эбби, - говорит он. - Ты любишь Эмерсона также сильно, как когда вы были подростками?

- Нет, - шепчу осипшим голосом. - Сейчас я люблю его намного сильнее.

- Тогда не убегай, - говорит он, сжимая мои руки. - Останься и пройди с ним через это. Не отказывай ему из-за гордости или мнимых приличий. Это нормально - позволять людям помогать тебе. Особенно людям, которые любят тебя больше, чем кого-либо.

- Но что, если что-то пойдет не так? - искренне спрашиваю его. - Что, если мы будем обижаться друг на друга, или почувствуем, что застряли, или изменим свое мнение…

- Тогда, по крайней мере, ты точно будешь знать, что попыталась, - обрывает меня папа. - Я знаю, что тебе было больно все то время, когда ты и Эмерсон были порознь. Это моя вина, что так случилось. Моя и Деб. Но можешь честно сказать мне, что ты не потратила последние восемь лет, задаваясь вопросом, что бы случилось между тобой и Эмерсоном, если бы? Я не могу позволить тебе потратить ближайшие десять лет, снова задавая себе этот вопрос. Жить в боли. Мне нужно, чтобы сейчас ты услышала меня, Эбби.

- Я слушаю тебя, - говорю ему, и это правда.

- Я знаю, это страшно, милая, - говорит папа, положив руки на мои плечи. - Но сейчас ты должна рискнуть. Время пришло.

- Хорошо, - шепчу я. - Хорошо, пап.

- Хорошо, ты рискнешь? - надавливает он.

- Я рискну, - говорю ему. - Но я могу упасть, ты же знаешь.

- Всегда есть шанс, - печально отвечает он. - Поверь мне, я знаю. Но знаешь, что случится, если ты не упадешь? У тебя вырастут крылья.

Он целует меня в лоб и обнимает. Я крепко обнимаю его в ответ. Думаю, сегодня мы впервые были искренни друг с другом. И чтобы этот миг настал, потребовалось, чтобы моя жизнь почти полностью пошла под откос.

Жизнь забавная штука, не так ли?

Мой папа и я видим, как распахивается входная дверь, и небольшой комок меха врывается в лофт. Рокси бежит прямо ко мне, скуля от восторга, что по-прежнему нашла меня здесь. Когда следом за ней в лофт заходит Эмерсон, то же чувство облегчения светится в его глазах. Он волновался, что я уйду. Облегчение сменяется удивлением, когда он узнает моего отца, стоящего рядом со мной.

- Боб? - говорит Эмерсон, переводя взгляд между нами.

- Привет, Эмерсон, - отвечает отец, пожимая ему руку. - Извини, что без предупреждения, но мне просто нужно было поговорить с дочерью.

- Оу. Конечно, - отвечает Эмерсон, крепко пожимая руку в ответ.

- Вам, ребята, нужно многое обсудить. Не буду мешать, - говорит папа. - Но, Эмерсон... Знаю, я не вправе просить тебя о чем-либо, учитывая, как обошелся с тобой в прошлом. Просто будь добр с ней. Относись к ней лучше меня.

- Я так и планирую, - говорит Эмерсон, направляя взгляд на отца. – Что бы она ни решила, это важно для нее.

Мой папа слегка улыбается, но решительно машет мне на прощание и уходит. Эмерсон и я смотрим, как за ним тихо закрывается дверь. На мгновение все вокруг замирает, и только Рокси не прекращает активно вилять хвостом. Когда, наконец, Эмерсон смотрит в мою сторону, в его глазах светится надежда.

- Итак... - начинает он, - твой отец дал тебе какой-нибудь хороший совет?

- Знаешь, что? - мягко смеюсь я. - Он действительно дал его.

- Этот совет включает в себя убраться от меня как можно дальше? - спрашивает Эмерсон, делая шаг ко мне.

- Не совсем, - говорю ему, шагнув в ответ навстречу. - На самом деле, все наоборот.

- Уфф, - произносит Эмерсон, пока мы медленно движемся навстречу друг к другу в танце едва сдерживаемого желания. - Это значит... Ты приняла решение? Определилась, что хочешь делать дальше?

- Это означает, что я готова рассказать о том, чего хотела в течение последних восьми лет, - отвечаю, когда мы встречаемся в центре лофта. Я беру его за руки и делаю вдох перед окончательным прыжком. - Я хочу быть с тобой, Эмерсон. Сейчас и навсегда. Я знаю, что мы необычная пара, и это не станет простой прогулкой. Но нет больше никого, с кем бы я захотела отправиться в это путешествие. Так что, если ты все еще хочешь меня, я с удовольствием останусь здесь. С тобой.

- Если я все еще хочу тебя? - выдыхает Эмерсон, притянув меня в свои объятия. - Я отдам что угодно, чтобы ты была в моей жизни. Не то, чтобы я предлагаю что-то типа плана действий, но...

- Мы действительно собираемся сделать это? – спрашиваю, положив руки ему на плечи.

- Собираемся, - отвечает он, обнимая меня за талию. - Никто не остановит нас, Эбби. Не как раньше. Нам не перед кем извиняться, нечего объяснять. Мы свободны.

Я прижимаюсь к нему, тянусь губами к его. Наш поцелуй страстный, связывающий, полный обещания и надежды. Рокси нарезает круги вокруг нас, пока наши рты двигаются вместе, наверстывая упущенное время. Я улыбаюсь, целуя его, слезы радости текут по щекам. Когда мы, наконец, разрываем поцелуй, Эмерсон убирает прядь моих волос за ухо, как-то по-особому глядя на меня.

- Осталось еще кое-что, что нам необходимо прояснить, - говорит он, его голос дрожит от нахлынувших эмоций, когда он берет мою правую руку в свою.

- Что именно? - спрашиваю, смахивая слезы.

Он смотрит на мою ладонь, потирая большим пальцем мерцающую жемчужину на кольце. Я чувствую, как воздух застревает в легких, когда понимаю, что он имеет в виду.

- Ты не против носить его... На другой руке? - спрашивает он, голубые глаза блестят, жадно впитывая мои эмоции.

- Ты... Ты имеешь в виду?.. - заикаюсь я, все мое самообладание исчезает без следа.

На лице Эмерсона расплывается великолепная улыбка, когда он медленно опускается на одно колено передо мной. Я смеюсь с невероятным восторгом, пока он снимает кольцо с жемчугом с моей правой руки.

- Что скажешь? - спрашивает он, протягивая мне кольцо.

- Я скажу... Давай рискнем, - выдыхаю, глядя на него.

Его улыбка становится невероятно широкой, пока он одевает кольцо на безымянный палец моей левой руки. Оказывается, я выбрала свое обручальное кольцо, когда мне было всего восемнадцать лет. И знаете, что? Я выбрала человека, с которым хотела бы разделить свою жизнь тоже, когда мне было восемнадцать. Просто нам обоим потребовалось некоторое время, чтобы понять это.

Эмерсон встает и обнимает меня, и мы оба взрываемся в приступе безудержного смеха. Должно быть, это не самые обычные отношения, о которых когда-либо приходилось слышать, но они наши. Никто не сможет нас разлучить, никто не получит право на последнее слово. Но есть еще одна вещь, о которой я должна спросить у него, сейчас.

- Ты собираешься отнести меня в постель, или как? - ухмыляюсь, проводя руками по его безупречной скульптурной груди.

Он скользит рукой под мои колени и несет в спальню, как невесту в ее первую брачную ночь. Может быть, мы немного забегаем вперед. Но мы всегда делали все не так, Эмерсон и я. Только сейчас мы наверстываем то, на чем остановились в восемнадцать лет. Но единственное, в чем я уверена после всех этих лет, чтобы иметь наше всегда-всегда, стоило подождать.

Эпилог

Год спустя...

Я нажимаю на кнопку выключения кофеварки и щедро наливаю вкусно пахнущий напиток в три кружки. Два возбужденных голоса подшучивают позади меня, и я подхожу к ним с улыбкой.

- Вот, держите, - говорю, поставив три кружки на кухонный островок. - Мы не сможем построить блестящую бизнес-стратегию без кофе.

- Это точно, дорогая, - говорит Райли, с благодарностью принимая кружку.

- Точно, точно, - отвечает Эмерсон, хватая себе одну.

Я усаживаюсь за островок рядом с ними. Вся поверхность столешницы завалена чертежами, графиками и идеями. Рой возбужденных бабочек рождается в животе, когда я смотрю на результаты нашей тяжелой работы.

- Это происходит на самом деле, не так ли? - усмехаюсь я.

- Конечно, - отвечает Райли. – Вы, ребята, готовы к старту.

- У меня есть еще одна идея, которую хочу добавить в приложение, и тогда для нас наступят счастливые времена, - говорит Эмерсон, пододвинувшись ближе ко мне и скользнув рукой вокруг моей тонкой талии. - Как чувствуете себя, госпожа партнер-основатель?

- Хорошо, и готова, господин партнер-основатель, - смеюсь, чокаясь с ним кружкой кофе.

Весь прошедший год мы с Эмерсоном усердно работали над созданием пакета новых приложений, чтобы завоевать мир. Пакет программ будет основным и первым проектом нашего творческого тандема, состоящего из двух человек, «Treehouse». Мы партнеры-основатели, руководители, а из сотрудников наняли только PR-консультанта, Райли, ну и еще у нас есть фактический талисман - Рокси. Может, мы и маленькая компания, но я чувствую, что мы проделали отличную работу.

Наш первый пакет приложений ориентирован на помощь друзьям и родным тех людей, которые борются со злоупотреблением психоактивными веществами. Ресурсы, информация и поддержка станут доступны благодаря скромному пакету приложений. Также предоставлена возможность онлайн общения, чтобы разделить бремя с теми людьми, которые живут и любят кого-то, кто страдает саморазрушением. В принципе, это все то, в чем мы с Эмерсоном сами нуждались, когда еще были подростками, все, что смогли дать друг другу... Но теперь уже в виде приложения.

Эй, это 2015 год, в конце концов.

- Все, что вам нужно сделать, это нажать «опубликовать», и готово! - взволновано говорит Райли.

- Окажешь мне честь? - спрашивает Эмерсон, двигая планшет в мою сторону с ожидающим пакетом приложений, готовым к запуску.

- Мы сделаем это вместе, - говорю, взяв его руку. Чувствую, как его обручальное кольцо касается моей руки, и получаю немного острых ощущений. В прошлом месяце мы произнесли «да» в небольшой мэрии на церемонии бракосочетания, поэтому видеть обручальное кольцо на его руке все еще в новинку для меня.

- Вместе, - соглашается Эмерсон. - Естественно.

- Не тяните, голубки! - взволнованно говорит Райли. - Я хочу выпустить пресс-релиз!

Переплетя пальцы, Эмерсон и я нажимаем «большую красную кнопку» и показываем миру нашу последнюю идею. После нескольких месяцев непрерывной работы - это замечательное ощущение.

Возможно, было время, когда было страшно начать свой бизнес, запустить новый проект и рискнуть окунуться в сумасшедший мир интернета. Но когда я смотрю на Эмерсона, то понимаю, что уже сделала самый рискованный шаг, лучший в моей жизни. Ничто не сможет остановить меня.

Я забываю обо всем, когда Эмерсон дарит мне праздничный поцелуй. Теперь ничто не сможет остановить нас.

КОНЕЦ

Content

Коллин Мастерс
Сводный брат – миллиардер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог