Татьяна Казакова

Украшение для женщин

Серия ироничных детективов

Книга четвертая

С тех пор, как мамуля стала встречаться с Ильей Алексеевичем, она заметно повеселела, похорошела и помолодела. Стала усиленно интересоваться модой, ходила по магазинам, салонам красоты и регулярно посещала фитнес-клуб. Илья Алексеевич тоже как-то посвежел, похудел и, самое главное, перестал болеть. На мамулю смотрел влюбленными глазами и неожиданно оказался до абсурда ревнивым. Их отношения, вопреки бабушкиным ожиданиям, не развивались так стремительно, как ей хотелось бы, но, безусловно, они были близки. Однако, ночуя у нас, «соблюдали приличия» – спали раздельно, мамусик у себя в комнате, а Илья Алексеевич – в домике для гостей. Когда я поинтересовалась, почему они не живут вместе, мамуля ответила.

– Понимаешь, когда мы живем раздельно – это как стадия ухаживания. Нет никаких обязанностей, мы свободны. Не ведем совместное хозяйство, не сидим по вечерам у телевизора, а ходим развлекаться. Илья ухаживает очень красиво, знакомит с интересными людьми, дарит подарки, ну ты сама все видишь. Мне такие отношения нравятся гораздо больше.

Конечно, мамуля права – мне тоже такие отношения нравятся больше. Зачем я торопилась замуж? Непонятно. С другой стороны, если бы не торопилась, Саша мог бы и раздумать. Между прочим, надо напомнить мамуле, чтобы не затягивала – рядом молодые и длинноногие, а Илья Алексеевич, хоть и в возрасте, но очень представительный мужчина и к тому же положение занимает высокое. Профукает жениха, потом локти кусать будет. Как говорит Люся: «Очередь за ней не стоит». Вообще очередь ни за кем не стоит. Почему так несправедливо? Вот было бы классно – выйдешь на улицу, а там очередь поклонников. Выбирай любого! Собственно, к чему это я? У меня замечательный муж – многие завидуют, и очередь мне не нужна.

Про Раймондо мамуля не вспоминала. Недавно он звонил нам домой, поэтому я слышала весь разговор. Мамуля не обмерла, как прежде, а была очень выдержана и спокойна. В конце пожелала ему всего хорошего, а когда он попросил разрешения приехать, она засмеялась, и смех прозвучал как-то обидно и мстительно. Ну что ж, значит, с Раймондо покончено.

– Знаешь, у меня появился стимул к самовыражению, – как-то заявила мамуля.

– Это как? – Удивилась я.

– Я начала писать роман, точнее детектив, – она засмущалась и потупила глазки, а я просто обалдела. Представляю, что это будет, но вслух идею одобрила и купила ей ноутбук – пусть самовыражается. Но к ноутбуку мамуля пока не притронулась, сказала, что пишет ручкой, так быстрее – А то у меня столько мыслей накопилось, пока буду компьютер осваивать, все позабуду.

– Пиши, мамусик ручкой, я потом Лариску попрошу, она слепым методом в два счета все напечатает.

В выходной она и Илья Алексеевич приехали к нам на обед. Были также и Люся с Леней и Нинка с Левочкой. В холле я повесила наши фотографии с Нового Года и с карнавала. Они еще не видели, пусть полюбуются и посмеются. И хотя события на карнавале были трагическими, каждый раз, проходя мимо, я хохотала над Левочкой. В белом балахончике с помпоном вместо хвоста и длинными ушками он выглядел так уморительно, что просто невозможно было удержаться. Как я и предполагала, гости столпились у фотографий и, конечно, смеялись над зайчиком. Сам же он был невозмутим, посмотрел на фото, фыркнул и заметил, что он вышел лучше всех.

– Кстати, Абрам, ты обещала премию за лучший костюм, я так понимаю, премия моя. Где она?

Вот черт, ну и память. Выручил Саша, он прошел в кабинет и достал какую-то допотопную книгу. Вручил ее торжественно Левочке, тот взглянул на обложку, пролистал и даже подпрыгнул от восторга. Оказалось эта книга по кулинарии 1911 года.

За обедом во время разговора Люся за чем-то обратилась к мамуле. Та не откликнулась, а сидела с мечтательным выражением.

– А? Ты что-то сказала? – Встрепенулась она.

– Все мечтаешь? – Люся с насмешкой смотрела на нее.

– Да нет, просто задумалась. Мне как-то не симпатичен Олег, – и, тяжело вздохнув, добавила – видимо, придется его убить.

Все уставились на мамулю. У Ольги Андреевны от удивления брови поползли вверх.

– Алка! Ты что, сбрендила? О каком убийстве идет речь?

– Помнишь, я говорила тебе про Олега.

– Согласна, довольно неприятный тип.

– Но убивать как-то не хочется. Может, так как-нибудь попугать или понарошку.

За столом все замолчали, прислушиваясь к диалогу.

– Нет, так не пойдет. Если решила – убивай. Знаешь, я даже могу подсказать тебе способ, – оживилась Люся.

– Какой?

– Отрави его, лучше мышьяком. Или утопи в ванной. Тоже неплохо.

– Ой, нет, только не утопленники. – Мамуля передернула плечами.

– Кто это Олег? – Не выдержал Илья Алексеевич. Он отложил вилку и ждал разъяснений. Я уже стала понимать, в чем дело и давилась от смеха. Люся громко хмыкнула.

– Я что-то пропустил? – Продолжал Илья Алексеевич.

– Олег – это важный чиновник, – объяснила Люся.

– Я его знаю? – Илья Алексеевич сурово смотрел на мамулю, а она безмятежно улыбалась.

– Нет, дорогой, я пока не буду тебя с ним знакомить.

Похоже, у Ильи Алексеевича аппетит пропал надолго. Если сейчас все не объяснить, они поссорятся. Но тут влез Левочка

– Я не понял, Алла, за что ты хочешь убить этого Олега?

– Да в том-то и дело, что не хочу, а придется.

– Ну и ну, я не знал, что ты такая кровожадная. Между прочим, Абрам, сациви сегодня просто бесподобное.

Илья Алексеевич с грохотом отодвинул стул и вышел из-за стола. Мамуля с удивлением посмотрела ему вслед, но продолжала сидеть с весьма задумчивым видом.

– Илья! – Не выдержал Саша. – Это же персонаж из романа. Ты что не понял?

Тот резко повернулся и непонимающе уставился на мамулю. Та захлопала глазами

– Ну да. А ты, что подумал? Просто я не хотела пока говорить, пока не закончу.

– Аллочка, ты пишешь роман? – Илья Алексеевич под громкий хохот вернулся на свое место за столом.

– Да. Ты же не хотел, чтобы я занималась переводами. Мне стало скучно сидеть просто так дома.

– Мамуля решила самовыражаться, – пояснила я, а мамусик кивнула в подтверждение головой.

– Чем же провинился бедный Олег, что его надо непременно убить?

– Потому что он отрицательный герой, и потом это же детектив, надо же кого-нибудь убить.

– Я должен обязательно почитать.

– Конечно, я для этого и пишу. Мне надо еще проконсультироваться с тобой по одному вопросу. – И она стала что-то тихо спрашивать у него. При этом он почему-то все косился в мою сторону.

После обеда мужчины ушли в бильярдную, а мы сидели у камина и болтали о своем, о девичьем. В это время зазвонил мой сотовый. Оказалось, это звонил Филя, двоюродный брат мамули и Люси.

– Я так понимаю, все семейство в сборе? – После приветствия спросил он. Я ответила утвердительно.

– Тогда приглашаю всю вашу компанию к себе на юбилей.

Он назвал ресторан, дату и время. Отлично, сходим, повеселимся, повстречаемся с родней.

– Кстати, сколько ему лет? – Поинтересовалась у окружающих, когда закончила разговор.

– Он вроде Алкин ровесник или моложе. Алл! Тебе сколько? – Это зря спросила Люся. Мамуля заерзала и моментально придумала какую-то причину, чтобы улизнуть. После ее ухода Люся задумчиво произнесла – Все-таки я балда. Ну что я ей все время наступаю на больную мозоль? Ведь прекрасно знаю, насколько сама ее старше. Ну, хочется ей делать из этого тайну, и на здоровье.

– В конце концов, это право каждой женщины, – подала голос бабушка. – Мне с некоторых пор тоже неприятно вспоминать свой возраст. А давайте поиграем в карты, как в прошлый раз.

В прошлый раз мы играли в девятку на деньги. Ставили понемногу, а выигрыш получился приличный. У меня. Все еще шутили, что им в любви везет, а я занервничала. Что же это получается, мне, значит, не везет? И Сашины командировки стали более длительными. Не буду играть, вдруг опять выиграю? Но меня уговорили. И как назло, я опять стала выигрывать. Нет, с этим надо что-то делать.

* * *

«Интересно, если я завтра умру, кто-нибудь заметит?» Юльке вспомнился фильм с Мелом Гибсоном в главной роли, где он читал женские мысли. А ведь ситуации очень похожи. Там девушка тоже работала курьером, такая же серая мышка, как и она. Никто не интересовался, кто она такая, ее просто не замечали. Юлька загрустила. Как все-таки это несправедливо, если ты не красавица, не модно одета, и занимаешь скромную должность, то никто не обращает на тебя внимания. Не модно? Да, что уж там, просто отвратительно. Никому не было до нее дела. Ну, ходит, берет документы, разносит их по отделам, иногда развозит. «Эта, как ее там, чума болотная, чучундра или мышь очкастая» – Юля слышала все эти прозвища, которыми ее награждали сотрудники крупного офиса заказчика-инвестора, даже не утруждая себя понизить голос. Если бы не нужда, она ни за что не стала бы здесь работать. Ей тут сразу не понравилось. И кадровик, который цедил слова, разговаривая с нею, и непосредственная начальница Алена Александровна, крупная красивая блондинка, которая при встрече с ней обязательно фыркала и презрительно морщила нос, как будто от Юльки дурно пахло. Это было обидно. Пахло от нее хорошо. Еще оставались мамины духи, и потом она каждый день тщательно мылась, а свитера, которые впитывают запах пота, во время стирала. Духи, правда, экономила, понимая, что не сможет себе купить новые. Мама тоже не могла, она получала мизерную зарплату, хотя работала и воспитателем в детском саду и музыкальным работником. Духи дарили благодарные родители. А еще они дарили конфеты, чашки, заварные чайники и разные сувениры. Мама умерла внезапно из-за врачебной ошибки. Ей поставили диагноз почечные колики, а оказался аппендицит, который перешел в перетонит. Пока врачи решали, чем лечить почки, сделать что-то было уже поздно. Любаня, соседка по лестничной площадке, и единственная Юлькина подруга, ходила в больницу, скандалила и грозилась подать в суд. Но, зная Юлькину нерешительность, махнула рукой.

– Ладно, человека все равно не вернешь, тебе сейчас думать надо, как дальше жить.

Вот этого Юлька представить себе не могла. Сколько себя помнила, всю жизнь жила вдвоем с мамой. Никаких родственников у них не было. Когда кто-нибудь из одноклассников говорил, что был у бабушки или ходил с дедом в кино, она ужасно завидовала. А когда за Анечкой Дмитриевской приезжал папа на роскошной синей иномарке, настроение портилось надолго. Отец у Юльки, надо полагать, был, но это была запретная тема.

Мама всегда хотела, чтобы у нее было хорошее образование, и хотя Юлька училась очень хорошо, у нее была серебряная медаль, об университете даже не мечтала, но мама настояла, чтобы она подала документы в МГУ. А теперь она на последнем курсе филологического факультета и пишет диплом. Что делать потом с этим хорошим образованием, не имела ни малейшего понятия. Любаня, с которой Юлька делилась абсолютно всем, только вздыхала

– Да, хорошая была женщина, Майя Марковна, но совершенно без понятия. Лучше бы она в торговлю тебя пристроила, хоть не нуждалась бы теперь. Хотя, конечно, вряд ли ты смогла бы там работать.

Сама Люба после школы, не раздумывая, пошла в торговлю. Сначала торговала овощами на рынке, потом в палатке колбасой, а теперь цветами около «Динамо». К ним в дом, на улицу Правды переехала десять лет тому назад, сразу после развода, и Юлькина мама, не доверявшая продавцам и, недолюбливая их, почему-то Любе очень симпатизировала и не имела ничего против их дружбы, хотя Люба была на десять лет старше Юльки и уже побывала замужем.

После маминой смерти остались деньги, половина которых ушла на похороны, а половину Юлька растягивала несколько месяцев, но они все-таки кончились. Жить на стипендию невозможно, даже если один хлеб есть.

– Что же делать-то с тобой? – Горестно вздохнула Люба. Она сидела на кухне за столом, подперев щеку кулачком, и смотрела, как Юлька пыталась найти кастрюлю для пельменей, которые Люба принесла с собой. Увидев, что Юлька достала самую большую кастрюлю, встала, молча убрала ее на место и достала маленькую, подходящую по размеру.

– Ты, Юлька, совершенно неприспособленная, новелла ты наша, – Юлька попыталась сдержать смех, но поперхнулась, закашлялась, и тут же получила мощный удар по спине. Кашлять перестала, но от боли выступили слезы. Рука у Любани тяжелая. Да, если бы мама слышала, как та произносит это слово, то тоже хохотала бы. Дело в том, что Люба слышала, как мама часто называла Юльку «невейлой» – это по-еврейски вроде недотепы. Мама была еврейкой, но знала всего несколько слов. Юлька действительно была недотепа и еще всего стеснялась. Стеснялась покупать в магазине, стеснялась пойти к врачу, спросить дорогу, а так как у нее была сильная близорукость и очки до девятого класса она не носила, это было настоящей катастрофой. Однажды мама принесла допотопную оправу, Юлька подозревала, что ее принес кто-то из родителей, и они с Любаней заставили ее померить, в один голос, уговаривая надеть очки. В общем, пока в оправе не было стекол, Юльке даже нравилось, но когда вставили стекла, и глаза сразу уменьшились, она перестала обольщаться на этот счет. Возражать не стала, понимая, что на модную оправу денег все равно нет.

– Люба, а если пианино продать? – Нерешительно предложила Юлька.

– Майя Марковна не одобрила бы, – Люба налила воду для пельменей и поставила на огнь кастрюлю, потом посолила и уселась напротив. – С другой стороны, жить-то на что? Завтра, пожалуй, куплю «Из рук в руки», посмотрю, что почем. Да что дадут-то за него? Опять же деньги проешь, а дальше как? На работу надо устроиться. —

– А как же Университет? – Жалобно спросила она.

– Университет бросать нельзя. Надо временную работу найти. Вообще есть у меня одна мысль. Клеится ко мне один парень, он охранником работает в какой-то фирме. Хвастался, как там все богато и замечательно, народу много, фирма большая, целое здание занимает. Попрошу его, может что-нибудь найдется для тебя. Господи! Да что ты побледнела? Юля! Нельзя же так! Ну, что ты испугалась? Никто тебя там не съест, никому ты не нужна! – Эти слова оказались пророческими. Юлька действительно никому здесь не нужна. К ней даже по имени не обращались. Многие были ее ровесниками. Девушки выходили из кабинетов летящей походкой, оставляя шлейф умопомрачительных запахов, держа наманикюренными пальчиками важные документы, высоко подняв ухоженные хорошенькие головки. Молодые люди были в строгих костюмах, делавшими их старше, ходили со значительными лицами, курили дорогие сигареты, переговаривались умными фразами и ездили на красивых машинах. Вообще, вначале Юльке казалось, что она попала в какой-то западный кинофильм. Она никогда прежде не видела таких красиво одетых людей и такой красивой обстановки. Все было в мраморе и коже, светлое и прекрасное. Она понимала, что своим видом никак не соответствовала этому антуражу. Первые дни прошли как в кошмаре, она настолько растерялась от окружавшей ее роскоши, что никак не могла запомнить элементарных вещей. Путала отделы, имена начальников и никак не могла найти туалет, а спросить она стеснялась. Нашла его случайно, когда семенила за начальником отдела кадров, чтобы передать ему бумаги. Кричать было неудобно, и поэтому она шла следом за ним. И чуть было не влетела в мужской туалет, хорошо, что вовремя подняла глаза на дверь и увидела стилизованную мужскую фигуру. Господи, какой позор! Она воровато оглянулась. Показались две девушки, деловой походкой направлявшиеся к ней. Проходя мимо, фыркнули и открыли соседнюю дверь. Юлька, красная как рак, вошла следом, чтобы не стоять здесь под дверью. Девушки были в кабинках и переговаривались, не стесняясь

– Прямо ископаемое какое-то.

– Правда, откуда такие берутся? – Юлька тихо прошмыгнула в кабинку по соседству и затаилась.

– Видела, что у нее но ногах? Еще бы галоши надела. Какая-то дебилка. Куда только кадровик смотрел? – Послышались щелчки открываемых дверей.

– Смотри, какой джемперок я отхватила? Вчера Сережку в Смоленский пассаж затащила —

– Мог бы что-то и поприличнее купить —

– С его жадностью и это прогресс. – Они, смеясь, вышли. Юлька, убедившись, что никого нет, решилась выйти. Она помыла руки и взглянула в зеркало.

– Действительно, откуда такие берутся? – Мрачно сказала своему отражению и стала рассматривать себя. Русые волосы немного в рыжину, гладко забранные в хвостик, на висках слегка вились, особенно в сырую погоду. Очки сильно уменьшали глаза, вот рот красивый, особенно зубы. Она сняла очки и почти уткнулась в зеркало. А если посмотреть на себя издалека? Юлька отошла, перевернула очки и смотрела одним глазом через одно стекло. Другой глаз при этом прищурился, и в зеркале отобразилась кривая рожица. Да, зрелище не для слабонервных. Послышались голоса, она быстро вернула очки на свое привычное место и посмотрела на ноги. Эти сапоги они покупали с мамой на Черкизовском рынке и очень гордились покупкой. За семьсот рублей на натуральном меху с двумя молниями, замшевые, а внизу кожа, очень удобные и не скользкие. Здесь все ходят в туфлях, но туфель у Юльки нет. То есть, одни были, но сломался каблук, а дядя Ашот, который жил в их доме и всегда чинил им обувь, сказал, что дешевле купить новые. Как только получит зарплату, сразу купит себе туфли, если доживет до зарплаты и не сбежит отсюда.

– Ты, что, плакала? – Люба принесла букет гвоздик, по-хозяйски прошла в комнату, взяла керамический кувшин

– Зачем цветы?

– Остались сломанные. Ничего, в этот кувшинчик если поставить, совсем неплохо. А?

– Спасибо, Любаш, – Юлька потрогала цветы. С некоторых пор она не любила гвоздики, сразу вспоминала похороны и кладбище. Слезы полились, и остановить их не было никакой возможности. Люба подошла и обняла ее за плечи.

– Вспомнила? Да? – Она помолчала, потом громко высморкалась и бодро сказала

– Слушай, я тут смотрела «Из рук в руки». Если хорошее пианино, можно за тысячу долларов продать. А это хорошее?

– Понятия не имею. Знаешь, подожду еще немного. Если зарплаты не хватит, тогда продам. Хотя, конечно не хватит. Я тебе тысячу должна и еще за квартиру за два месяца.

– Да брось ты! – Люба попыталась возразить.

– Нет, Люб, я обязательно отдам.

– Господи, щепетильная до тошноты. Сколько раз можно говорить, у меня есть деньги.

Но Юлька только упрямо покачала головой. Ей было стыдно, Люба и так постоянно ее кормила. Она с грустью посмотрела на пианино. Неужели придется с ним расстаться? Мама так любила играть. И вообще, видимо, этот инструмент вызывал в ней приятные воспоминания. Юлька замечала, как мама, бережно вытирала с него пыль, как бы гладя, и вид у нее при этом был задумчивый. Как жалко, что она никогда не рассказывала дочери о своем прошлом.

– Юлек, а на работе все в порядке? —

– Да, все замечательно, – бодро откликнулась Юлька. Не вываливать же на Любу свои переживания. Ведь она так радовалась, узнав, что Юльку взяли на работу.

– Ты с кем-нибудь подружилась? – Продолжала выпытывать Любаня.

– Мне очень нравиться одна женщина. Она секретарь Демина. Это первый зам. Когда я прихожу, всегда со мной здоровается и спрашивает про учебу, ну, и так, вообще.

Это было правдой. Елена Георгиевна сразу проявила к ней интерес. Вчера она даже угостила Юльку чаем и вкусной конфетой. Павла Николаевича не было на месте, и Елена Георгиевна удерживала Юльку расспросами о ее жизни, где учится, с кем дружит, где живет, спрашивала про маму. В какой-то момент Юльке даже показалось, что Елена Георгиевна ее знала. Потому что, зачем ей было интересоваться маминой девичьей фамилией. Насколько Юлька знала, у мамы всегда была одна фамилия – Оленская. Про своих родителей мама рассказывала очень скупо, и Юля видела, что эти разговоры ее очень расстраивают. Когда Елена Георгиевна спросила про маму, Юлька удивилась, а Елена Георгиевна вдруг предложила чай и угостила вкусной конфетой с орешком внутри. За этим чаепитием незаметно для себя, Юлька ей рассказала все о себе. Елена Георгиевна сочувственно кивала и внимательно слушала. А потом приехал ее начальник, недовольно покосился на Юльку, прошел к себе в кабинет и вызвал Елену Георгиевну. Та вернулась через несколько минут и, стараясь не смотреть на Юльку, стала рыться в бумагах. Юлька с сожалением вышла, так и не поняв, желательно там будет ее присутствие в дальнейшем или нет. Первую неделю она запоминала, где находится, какой отдел, как зовут руководящий состав», путалась этажами и стеснялась лишний раз спросить. Велена Петровна, сотрудница ее отдела и такая же, как она, «серая мышка» сообщила, на каких этажах находятся отделы, как зовут начальников, бухгалтеров и секретарей замов и Генерального. Юлька была ей очень благодарна за это, тем более, что ее начальница не стала затруднять себя объяснениями. Боясь что-нибудь перепутать, она не поленилась и составила для себя табличку с названиями отделов, рядом отметила этажи, номера комнат и вызубрила ее. После этого уже не ошибалась. Сотрудники отделов отличались друг от друга. Самые молодые, нарядные и шумные работали в рекламно-информацинном, а самыми строгими и молчаливыми были сотрудники технического отдела. Они были и постарше, вот их руководитель, Князев Игорь Феликсович, был молод. Он был высокий, плечистый, интересный, но очень серьезный и неулыбчивый.

Юлька проработала уже две недели, но ее по-прежнему не замечали, а если замечали, то, смерив взглядом, тут же отворачивались. Правда, Князев при встрече с ней всегда вежливо здоровался. Она при этом жутко краснела и хотела что-нибудь сказать в ответ, чтобы он заметил, что она совсем не тупая, как всем кажется, а напротив, очень даже умная. Но он ограничивался только вежливым приветствием. В своем отделе она слышала о нем много хорошего. Какой это замечательный специалист, с ним считается руководство, к его мнению прислушиваются, его ждет большое будущее. Слушать это ей было приятно, потому, что он ей очень-очень нравился. Но об этом она не говорила даже Любе.

* * *

Игорь вспоминал, как это все было. Он вышел от Демина, очень гордый собой. Было, чем гордиться, ему поручили подготовить все технические и коммерческие предложения для торгов. Тендерный комитет их рассмотрит и примет решение, какой компании доверить отделочные работы в престижном жилом комплексе на юго-западе Москвы. В конкурсе принимали участие пять российских компаний, одна турецкая и одна югославская. Все компании были хорошо известны, кроме одной российской. Решающее слово будет, конечно, за Деминым. Генеральный полностью ему доверяет, а тот в свою очередь доверяет Игорю и опирается на его мнение. Ну, что ж, он не подведет. Если сделка окажется удачной, его ждет повышение, премия и уважение коллектива. Родители будут радоваться, и гордиться им. Мать станет названивать подружкам и хвалиться, а отец ничего не станет говорить, а только похлопает его по плечу «Ну, ну, сынок». И это будет самой большой похвалой. Размечтался! Какой же все-таки он наивный, да нет, просто дурак. Его использовали по полной программе. Теперь-то он понял, а тогда никак не мог взять в толк, почему Демин отдал предпочтение никому не известной российской компании, проигнорировав очень выгодное предложение турков и его Игоря мнение. Как же он сейчас ругал себя. Идиот, решил, что с ним будут считаться. А теперь сроки срываются, материал не качественный. Жаловаться некому. В последний раз, когда он докладывал об этом Демину, тот изобразил удивление, – «Как же так, ведь вы сами готовили документы». Игорь хотел возразить, что не он их утверждал, но промолчал. Что тут скажешь? Он уже понял, что будет козлом отпущения. Уволиться нельзя, и работать невозможно. Вот попал! А еще Ляля, которая давно и безрезультатно мечтает его заполучить, и еще есть Ира, которая ему нравится. Очень. Нет, с девушками он потом разберется, а пока будет носом землю рыть, чтобы как-то выпутаться из ситуации, в которую попал.

– Здравствуй, Марат —

– О, Володя, дорогой! Как ты там? —

– Да все так же. А вы? Как Тамара, Гуля? —

– Гуля воспитывает Андрюшку, планируют второго, так что у нее все в порядке, а вот Тамаре надо срочно делать операцию. Повезу ее в Германию. —

– Что, так плохо?

После небольшой паузы он ответил, с трудом выговаривая слова

– Не хочу думать о плохом.

– Может, мне здесь договориться?

– Нет, спасибо, Володя, я уже определился с клиникой, ее там ждут.

– Тендерный комитет утвердили?

– Да, вместо меня остается Демин.

– Он справится?

– Я полностью ему доверяю, и потом в комитет входят кроме старых специалистов новые, молодые и очень толковые.

– Ну, что ж, тогда я спокоен. Знаешь, пожалуй, я приеду сейчас в Москву, все равно собирался в июне. Просто приеду немного раньше, и ты не будешь дергаться. Марат, если нужна помощь, позвони. Тамаре передавай большой привет.

Беляев повесил трубку и задумался. Они дружили с Маратом со студенческих лет. Владимир вспомнил, как тот познакомился с Тамарой, точнее, в начале с ней познакомился Владимир, они сходили пару раз в кино, а потом он пригласил ее в компанию. Марат был там же с красивой девушкой, но, как только увидел Тамару, сразу забыл про свою спутницу. Владимир попробовал возмутиться, но Марат вдруг сказал, что это его судьба и Владимир, которому, в общем-то, было все равно, легко уступил, посмеиваясь в душе над другом. Марат встречался с Тамарой полгода, а потом они надумали пожениться. Они бы поженились раньше, но родители с той и другой стороны были категорически против. Родители Марата заявили, что русская сноха не переступит порог их дома, а Тамарины сказали, что не хотят зятя-татарина. Что же им теперь и сала не поесть? Но они все равно поженились. Родителей на свадьбе не было. Да и свадьбы, как принято было с куклой на бампере «Волги», свидетелями с красными лентами, праздничным столом, тоже не было.

Просто вчетвером пошли в ЗАГС. Марат пригласил Володю свидетелем, а Тамара позвала подружку. Их быстро расписали, пожелали официальным голосом и казенными фразами счастья, и они пошли в ближайшее кафе отпраздновать это событие. Жить стали у тетки Марата Гульнары. Родители не знали о предательстве родственницы. Только, когда родилась Гуля, названная в честь Гульнары, Марат пошел к родителям, с которыми не виделся полтора года. Узнав, что родилась внучка, они тут же собрались и поехали ее смотреть. Восторгам не было границ. Вскоре туда приехали и родители Тамары, которым она позвонила. Началось знакомство, и, удивительное дело, никто не вспоминал, кто здесь русский, а кто татарин. Правда, немного поспорили, решая, где молодым лучше жить. И те и другие предлагали переехать к ним. Тетка Гульнара положила конец этим спорам, сказав, что как жили, так и будут жить, то есть, у нее. И они остались у Гульнары, она делала всю домашнюю работу, Тамара только занималась ребенком. Марат и Владимир после окончания строительного института работали на стройке прорабами за квартиру. Когда Гуле исполнилось пять лет, Марат получил двухкомнатную квартиру в доме, который строил. Но в это время тетя Гульнара тяжело заболела, и Тамара стала ухаживать за ней. Болезнь победила, и тетя умерла. Тамара очень тяжело перенесла смерь Гульнары. За эти годы они просто сроднились друг с другом. Потом был переезд на новую квартиру на Речной вокзал. Гулю отдали в садик, Тамара пошла работать к свекру в магазин. Владимир продолжал вести жизнь холостяка. Ему тоже дали квартиру, только однокомнатную в доме по соседству. Но встречаться они стали реже. Марат после работы спешил домой, а Володя шел на свидание с очередной хорошенькой мордашкой из стройуправления. Как только очередная пассия начинала наводить порядок в его холостяцкой квартире и заполнять шкаф своими вещами, он расставался с ней и искал другую. Девушки, как правило, были предсказуемы. Все обожали комплименты, подарки и рестораны. Всегда эти встречи заканчивались постелью, иногда слезами при расставании, иногда небольшими истериками, но, в общем, все заканчивалось легко, без сожалений и воспоминаний. Пожалуй, одна только зацепила. Это была девушка из интеллигентной обеспеченной семьи. Она училась в музыкальном училище. Была очень сдержанной и недоступной. Наверное, поэтому он и запомнил ее. Несколько месяцев он, испытывая азарт, обхаживал ее, все пытался затащить в постель, и когда это случилось, неожиданно появилось чувство влюбленности. Но, когда она сообщила ему, что беременна, Володя испугался. Ребенок? Семья? Зачем ему связывать себя, лишать удовольствия холостяцкой жизни? Он предложил ей сделать аборт, и с тех пор ее не видел. Она пропала. Владимир думал, что легко ее забудет, но вскоре понял, что обманывает себя. Тогда он решил, что женится, тем более, что она беременна, да и Марат с Тамарой все доставали вопросами, куда делась самая приличная из его знакомых девушка. Беляев окончательно решился и позвонил ей, но ему ответил незнакомый голос и сказал, что хозяева уехали в Израиль. «Ну, что ж, наверное, это к лучшему»– подумал он. А потом встретил Киру и женился на ней. Черт его знает, зачем. Ни любви, ни страсти он не испытывал, просто подумал, что пора жениться и женился. Семьи не получилось, но Володя не разводился, ему было не до того. Они с Маратом организовали свою строительную фирму, которая со временем выросла в большую компанию с несколькими филиалами. А теперь уже много лет он жил в Америке, периодически приезжая в Москву. С женой развелся, обеспечив ей приличное содержание, детей у них не было, и последнее время он все чаще жалел об этом. Полгода назад у Владимира нашли неизлечимую болезнь, и тогда он впервые задумался о завещании. Кому оставить все свои миллионы? Ради кого он пахал всю жизнь? От безысходности и тоски он неожиданно позвонил бывшей жене Кире. Она пожалела и посочувствовала ему, но в ее голосе проскальзывали нетерпеливые нотки, а рядом слышались веселые голоса. Он повесил трубку и разозлился на себя. Какого черта он стал ей жаловаться? Уж очень хотелось сочувствия. Из родственников у него оставались двоюродные брат, сестра и сын сестры Володя, названный в его честь. Он помогал им, не жалея средств, но близких отношений, принятых у родственников, у них не было. Владимир всерьез задумался, что одинок. У Марата вон уже внук, а у него как-то не сложилось. Может и есть у него где-то ребенок, если та девушка не сделала тогда аборт. Эта мысль и раньше приходила в голову, а последнее время просто стала наваждением каким-то. Но перед поездкой в Москву он созвонился с известными специалистами в Израиле и направился туда. Каковы же были его радость и удивление, когда результаты обследования не подтвердили страшный диагноз. По приезду в Москву он сразу хотел найти адвоката, чтобы поручить ему поиск той девушки, но из-за неожиданного происшествия поиск пришлось отложить. Дело в том, что в Шереметьево на него было совершено покушение. Кто-то попытался ударить его ножом прямо в аэропорту. Охрана вовремя отреагировала, правда, нападавшего не задержали – произошло это все в толпе туристов, но помешали совершить преступление. Только кашемировое пальто пострадало. Пришлось его выбросить, не штопать же дырку. Пока разбирали это происшествие, прошло некоторое время. А разбирали все досконально. Служба безопасности работала добросовестно. После всех их вопросов и предположений у Владимира болела голова. Он считал, что все это чушь, нелепая случайность, но невольно и сам задумывался. Кому это нужно? Марату? Да никогда он его не заподозрит своего товарища и другим не позволит. Бывшей жене? Зачем ей это? Наследство? Пожалуй, это возможно допустить, но, хорошо зная Киру, он отмел и это предположение. Она не настолько алчная и вообще ей это не надо. При разводе он щедро обеспечил ее и потом, она сейчас не одна. Перед их последним разговором она звонила и радостно сообщила, что вскоре выйдет замуж за очень состоятельного человека. И потом, он не звонил ей, узнав окончательный диагноз, значит, если она и заинтересована в его смерти, то просто будет ждать конца. Зачем ей рисковать и нанимать киллера? А родственникам он не сообщал ничего, хотя Кира и настоятельно ему советовала это сделать. Через несколько дней он окончательно выбросил мысли о покушении из головы и позвонил адвокату.

– Но ваши сведения очень скудные. – Адвокат пожал плечами. – Только имя и год рождения, фамилию вы не помните, еще знаете, что проживает в Израиле. Но только по имени невозможно найти человека. Возможно, вы вспомните адрес, по которому она проживала прежде в Москве?

– К сожалению, Григорий Михайлович, я не помню адрес. Где-то на Сретенке, в переулке.

Григорий Михайлович постучал ручкой по блокноту и предложил

– Знаете, Владимир Анатольевич, поезжайте на Сретенку, найдите тот переулок, возможно, что-то и припомните.

Беляев обрадовался. Конечно, как ему раньше это в голову не пришло?

Николай Васильевич, водитель Беляева, недоумевал, глядя, как его шеф мечется по Сретенским переулкам, выискивая что-то, но вопросов не задавал, конечно. Не положено. Ага, кажется, нашел, встал перед каким-то домом и задумался. Охранники тоже беспокоились, после случая в аэропорту Беляеву усилили охрану и ни на минуту не отпускали одного. Но вот, наконец, он вернулся в машину. По выражению лица водитель понял, что шеф нашел, то, что искал. Сев в машину, Владимир велел ехать в Сокольники к двоюродной сестре. Он подумал, что Ленка наверняка запомнила ее фамилию. Так получилось, что однажды они оказались в одной компании. Сестра с инквизиторской дотошностью выясняла, где она учится, сколько ей лет и фамилию наверняка спросила.

Сестра долго не могла взять в толк, что он хочет выяснить и зачем. Беляев долго и путано пытался объяснить, для чего ему понадобилось разыскивать ту девушку, но, вопреки его ожиданиям, Ленка так ничего вразумительного и не сказала.

Адвокат, выслушав Беляева, хмыкнул и сказал, что, пожалуй, по этим данным он попытается ее найти.

* * *

– Звонила Аллочка, сказала, что едет к нам, – бабушка сидела перед пасьянсом, но было видно, что мысли ее совсем не в пасьянсе.

– Странно. Я в том смысле, что по выходным она теперь не приезжает, все пишет. Кто бы мог подумать, что мамуля вдруг начнет романы писать.

– Какая молодец! Интересно будет почитать.

– Однако, сомневаюсь, что будет интересно, – пробормотала я, а бабушка вопросительно посмотрела на меня.

– Представляете, мамуля и детектив?

– Да, – замялась бабушка, – мне кажется это не ее жанр.

Поздоровавшись с нами, мамуля сразу перешла к делу. Она выложила на стол пухлую папку с рукописью

– Вот. Это мое произведение. Между прочим, у меня уже два трупа, – с гордостью произнесла она и весело блеснула глазами.

– Конечно, – согласно кивнула я, – два трупа гораздо лучше, чем один, и с опаской посмотрела на мамулю. Как-то мне не понравился опасный задор во взгляде. Все-таки речь шла о трупах. Зря она взялась за детектив.

– Ты говорила, что попросишь Ларису напечатать. Как думаешь, она согласится?

– Сейчас позвоню, – я стала набирать Ларискин телефон, а сама косилась на рукопись. Ничего себе, мамуля самовыразилась. Тут, наверное, страниц двести будет, а может и больше. Надеюсь, не очень кровожадно. Даже странно, мамуля всегда была против насилия.

– Алло!

– Ой, Ларис! Привет. У меня к тебе будет одна просьба, – я прошла с телефоном в кабинет, – помнишь, я говорила, что мамуля пишет детектив.

– Ну, и что? Я такую литературу в принципе не читаю.

Это плохо, может не согласиться.

– Понимаешь, она привезла сейчас рукопись и очень просила тебя напечатать. Ты же у нас печатаешь слепым способом. И заодно сама почитаешь.

Лариска помолчала, а я занервничала. В конце концов, попробую сама напечатать, просто будет не так быстро.

– Читать всякую чепуху я не собираюсь, но напечатать, конечно, возьму. Тащи свой детектив

Мамуля обрадовалась, а я быстренько оделась и сбегала к Лариске.

Она была не в духе, с Витькой была «в контрах», повод я не стала выяснять, а то это надолго. Отдала рукопись, выслушала опять про то, что она не читает всякую чушь, и быстренько побежала домой. Мамуля с бабушкой сидели на кухне и пили кофе, вернее, кофе пила только мамуля, бабушка осталась верна чаю. А я тоже полюбила кофе и последнее время даже немного перебарщивала в употреблении. Дома было непривычно тихо. Щенков всех разобрали. Последнего мальчика отдавала со слезами, так жалко было. Но мы подумали, что две собаки – это перебор, и потом мы еще не определились с местом. Дейзи все также продолжала жить в зимнем саду.

– Доченька, я со своей писаниной совсем забыла про Ивана. Как он там?

Иван – это неудавшийся киллер, которому я по ошибке сделала заказ. Нет, не убийство, конечно, а два портрета, свой и Сашин, так как подумала, что это художник. Слава Богу, никого не убили, то есть, убили, но не нас. В общем, все обошлось опять же по недоразумению. Ивана вначале отправили лечиться от обморожения, а сейчас он лежит в хорошей клинике под наблюдением психиатра.

– Он начал вспоминать и, кажется, нашлись его родные. Знаю только, что он биатлонист, поэтому хорошо катается на лыжах и стреляет, а больше ничего сказать не могу. Вот приедет Юра и все расскажет.

– А Юрочка как поживает? Не женился? Хотя, что я спрашиваю, и так все понятно.

– Да, – подала голос бабушка, – к сожалению, Юра из тех, кто женится очень поздно или не женится никогда. У него сейчас критический возраст. Хоть бы познакомили его с какой-нибудь девушкой. Родители его спят и видят, когда он женится. Аллочка, может быть, у тебя есть кто-то на примете?

– Мои девушки уже скоро на пенсию выйдут, – опрометчиво заметила мамуля, но сразу спохватилась, – то есть, им до пенсии, конечно, далеко, а вот у девочек знакомых много.

– Мамусик, это совершенно бесполезное занятие. Вспомните Новый Год и Дашу. Все наши мужчины на нее запали, а Юра даже бровью не повел. А кстати, кто у него родители?

– Они живут в Петербурге, – при этом бабушка тяжело вздохнула. Все-таки она очень скучает по Питеру. – Очень славные интеллигентные люди. Семен Григорьевич был военным переводчиком, а Раиса Львовна работала врачом в нашей поликлинике. Какое-то время мы жили в одном доме, но потом они усыновили Юру и решили поменять жилье.

– Как усыновили?! – Одновременно вскричали мы с мамулей. – Выходит у Юры приемные родители? А почему вы раньше не рассказывали об этом?

– Просто так получилось.

– А Юра знает?

– Конечно. Он был уже не младенческого возраста.

– А сколько ему было лет?

– Примерно лет восемь. Он уже учился в школе, но Раиса Львовна говорила мне, что он очень отстает. Когда они сменили жилье, она бросила работу и занималась только Юрой. Он был очень худенький и болезненный мальчик. Она записала его в разные спортивные секции, потом Семен Григорьевич похлопотал, чтобы его приняли в военное училище. Он хотел, чтобы сын пошел по его стопам, но Юра выбрал для себя другой путь. С Сашей они познакомились случайно, мы как-то с Раисой Львовной говорили об этом. Надо же, как тесен мир! В детстве не дружили, хотя встречались иногда, а теперь вот не разлей вода.

Мы с мамулей молча переваривали информацию, когда в прихожей раздался звонок

– Ой, это Наташка звонит.

Я открыла дверь – это действительно была Наташка. После той истории с Кириллом, она неделю ходила, как пришибленная, а потом опять стала прежней, как всегда.

– Всем, бонжур. Убежала от Евдохи. Вот пришла похвастаться. Смотрите, какое я симпатичное пальтишко прикупила. Хорошо, что свекруха еще не видела, а то достанет своими нравоучениями. Сколько у меня в гардеробе должно быть блузочек и юбочек, и зачем только я все покупаю и покупаю, ведь уже вешать некуда. А женский гардероб, сами знаете, «вешать некуда, а носить нечего».

– Замечательное пальто, – заключила бабушка после тщательного осмотра, причем швы рассматривались особенно долго. Что уж в изнанке она нашла замечательного?

– Да, мне тоже нравится. Белый цвет – это всегда эффектно, – одобрила мамуля. – Ланочка, примерь, мне кажется, тебе тоже очень пойдет.

– Нет, это не ее размер, – возразила Наташка и сама его надела.

Пальто действительно сидело, как литое и очень Наташке шло. Как назло, мне тоже пошло бы. Но теперь я такое точно не куплю, не можем же мы с Наташкой в одинаковых пальто ходить. Достаточно, что и так все время вместе, и на работе и дома. Ничего, не очень-то и хотелось.

– Мне сейчас не пальто, а машину надо покупать, моя уже еле дышит.

– А какую думаешь покупать?

– Понятия не имею. Может, к Петьке в салон подъеду, «Пежо» посмотрю. А что у тебя еще в пакете?

– А, это купальник, хотела поплавать. Пойдем вместе.

Мы спустились вниз.

– Баня еще не готова, давай пока маски сделаем.

– Да уж, не помешало бы. Последнее время в зеркале такие ужасы показывают.

– Какие ужасы? – Не поняла я.

– Как говорится: «Свет мой зеркальце заткнись, умываться я пришла».

– Ну не знаю. В моем зеркале вроде ужасов не показывают. Но сделать маску и попариться в бане не повредит.

– А Саша в командировке?

– Ага

– Опять?

– Что значит опять?! – Вскинулась я. – Если надо поехать, значит, надо!

– Да успокойся, я просто так спросила. Просто заметила, что он зачастил.

Вот сволочь. Решила вывести меня из терпения. Ничего, я промолчу, ни за что не поддамся на провокацию. Хотя, пожалуй…

– Ой, вчера вечером Петьку видела, когда он к дому подъехал. К нему наша соседка подошла, и все нахваливала его туалетную воду, прямо всего его обнюхала.

– Какая соседка? – Сразу насторожилась Наташка.

– Ну, дочка Дарьи Васильевны. Интересная такая. А от Петьки правда, пахнет

– обалденно. Это ты его духами поливаешь?

– Никто его не поливает, сам душится. Все. Пошли париться.

Двигаться было лень, даже говорить было лень. Что-то так разморило после бани. Мы лежали на шезлонгах и балдели

– Слушай, я забегала к Лариске, – не открывая глаз, сказала Наташка. – Она была злющая и яростно колотила по клавишам компьютера, наверное, работу взяла домой. На всякий случай, я не стала выяснять, чего она там колотит, чтобы лишний раз не раздражать, а то начнет опять зудеть, что я мало работаю. Надоела.

– Это не работа, это я попросила ее напечатать мамулин роман.

– Что? Чей роман? – Наташка резко села и уставилась на меня, смешно округлив глаза.

– Чей слышала. Мамуля решила самовыразиться и написала детектив.

– Да ты что? Почитаю обязательно.

– А Лариска сказала, что такую чепуху читать не станет.

– Да ну ее. Зануда. —

Мы зашли еще раз в парную, потом долго плавали в бассейне, а потом балдели на шезлонгах. Господи! Хорошо-то как!

* * *

Юлька слышала, как обсуждали последние торги. Князев входил в тендерный комитет, подготавливал материалы, и к его мнению прислушивался сам Генеральный. А уж Демин без него шагу не сделает. Но сейчас ходили слухи, что Князев почему-то предпочел никому неизвестную российскую компанию, и пока дела идут плохо. Сроки срывают. Генеральный уехал в Германию лечить жену. Демин только плечами пожимает и кивает на Князева. Если Бакиров узнает, какую глупость сделал Князев, его выгонят. Юлька слушала все эти разговоры и очень сочувствовала ему. Вообще в каждом отделе что-нибудь или кого-нибудь обсуждали. В рекламном отделе всегда слышался смех, Юльке иногда не хотелось уходить отсюда, здесь было так весело, но ее никто не удерживал. В туалете разговоры велись, в основном, о тряпках, о косметике и о мужиках. В здании было кафе, буфет и безалкогольный бар. Юлька один раз случайно туда забрела, вытаращилась на цены и хотела уже отойти

– Что будем брать? – Улыбнулся бармен. Она, как всегда постеснялась ответить, что ничего не надо, что ей это не по карману.

– Могу предложить молочный коктейль – Юлька замялась, вспоминая цену, и неожиданно согласилась. Коктейль стоил пятьдесят рублей и, наверное, был очень вкусный, но она не поняла вкуса, считая, на чем можно сэкономить, чтобы дотянуть до зарплаты. Юлька не отважилась сесть на высокий стул, хотя ей очень этого хотелось, и стояла рядом у стойки, как дура, давясь коктейлем.

– Смотри-ка, а эта что здесь делает? – Юлька обернулась. Перед ней стояли две хорошенькие девушки и в упор разглядывали ее.

– Я бы запретила ходить сюда, кому попало, – хорошенькое создание легко и непринужденно вспорхнуло на высокий стул.

– Костик, нам два кофе и два десерта наших любимых. Садись, Лялечка.

Лялечка не стала обходить Юльку, а ждала, когда та подвинется. Юлька попыталась отодвинуться, но Лялечка, не дожидаясь, пошла мимо и нарочно задела ее плечом. Юлька покачнулась, и остатки коктейля оказались на элегантном костюме Лялечки. Юлька открыла рот, чтобы извиниться, но за криком и визгом, который поднялся, ее все равно никто бы не услышал. Она тупо стояла под градом оскорблений, не зная, как уйти, но девицы вдруг одновременно заткнулись и уставились на дверь. Юлька не знала, куда пристроить стакан и с несчастным видом топталась у стойки. Костик не обращал на нее внимания и усердно протирал бокалы. Она робко поставила свой стакан на стойку и повернулась, чтобы уйти, но в дверях стоял первый зам. Он с заискивающим видом что-то показывал незнакомому представительному мужчине. Тот, казалось, не слушал его и прямиком направился к стойке. Девушки подобрались и защебетали о конструктивных позициях инвестиционных вложений.

– Что вам здесь понадобилось? Идите работать! – Демин испепелял Юльку взглядом. Она покраснела и не знала, как протиснуться между ними, но представительный мужчина, указав на хорошеньких созданий, внезапно спросил насмешливо

– А этим, выходит, не надо работать? —

– Владимир Анатольевич, я в том смысле, что это курьер, ну и… —

– Не понимаю, – перебил Владимир Анатольевич, – разве курьер не может зайти и выпить кофе? Что за чушь вы несете! —

– Да, да, конечно, почему бы не выпить, – тут же согласился Демин и, обернувшись к Юльке, прошипел – Пейте свой кофе. —

– Я, я… уже выпила. коктейль, спасибо – и боком стала продвигаться к выходу.

– Постойте! – Властно приказал Владимир Анатольевич. Юлька похолодела. Наверное, ее все-таки уволят, и нечем будет заплатить за квартиру и отдать долг Любе. И за каким чертом ее принесло в этот бар?

– Из-за чего был крик? Когда мы подошли, здесь стоял шум. Что случилось? – Он строго смотрел не нее. Она поняла, что молчанием не отделаться и стала лепетать

– Я нечаянно, так получилось. Меня толкнули, и я нечаянно… – Она замолчала, боясь, что заплачет.

– Ничего не нечаянно, она нарочно меня облила, видите? Пусть теперь за химчистку платит, – Лялечка, прищурив красивые глазки, мстительно смотрела на Юльку.

– Владимир Анатольевич, они сами разберутся, – пытался отвлечь его Павел Николаевич, думая про себя, что Беляев самодур, в маразм впал, решил конфликты разбирать между служащими, и было бы с кем, а то курьерша какая-то задрипанная, будь она неладна. И надо же такому случиться, что именно сегодня его принесло, когда Генерального нет на месте, и даже не предупредил, приперся без звонка. Может, настучали ему? Сидел бы в своей Америке, так нет же.

– Павел Николаевич, – прервал его размышления Беляев, – какая зарплата курьера? – Демин только плечами пожал и посмотрел выжидающе на Юлю.

– Пять тысяч, – она увидела, как брови Владимира Анатольевича удивленно поползли вверх.

– А вы, в какой должности будете? – Он посмотрел на Лялечку.

– Я ведущий специалист, – значительно произнесла та и кокетливо улыбнулась.

– Ага. И в какой же области? —

– В области маркетинга, – объяснила она и перевела взгляд на Демина, мол, что за кретин пристал с идиотскими вопросами. Тот сделал круглые глаза и поджал губы.

– Сколько же получает ведущий специалист в области маркетинга? – Беляев обернулся на первого зама. Тот сделал вид, что изучает ассортимент напитков на витрине.

– Тридцать пять тысяч, – ответила Лялечка, обиженным тоном, то ли потому, что это ужасно мало, то ли потому, что вопрос был задан не ей.

– Ого. Наверное, у вас хорошее образование? – Он пристально изучал Лялечку. Она вдруг покраснела и что-то промямлила. Он опять повернулся к Юльке

– А вам учиться надо, – и хотел уже отвернуться, но Юлька быстро ответила

– Я учусь, в Университете, я сейчас на дипломе. – Беляев внезапно захохотал.

– Ничего себе, с университетским образованием работает курьером, а непонятно с каким – ведущим специалистом. Это как понимать? Павел Николаевич? —

– Владимир Анатольевич, давайте отпустим девушек и поговорим. —

– Да уж поговорим, не сомневайтесь, – сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего, и обратился к Лялечке

– А вам стыдно требовать деньги на химчистку у человека, получающего в десять раз меньше. И, мне кажется, эта ткань прекрасно стирается. – Он говорил все это со злостью. Лялечка перевела глаза на Демина, тот молчал, она поняла, что поддержки от него не дождется, кивнула своей подружке, и они быстро вышли, Юлька прошмыгнула за ними следом, услышав, как Владимир Анатольевич что-то грозно выговаривал первому заму.

– Ну, ничего, ты еще попляшешь у меня, замарашка несчастная, – прошипела ей в спину Лялечка. Когда Юлька появилась в отделе, Алена Александровна отчитала ее по полной программе за долгую отлучку. Она даже не пыталась оправдаться. Все равно без толку. Из головы не выходил Владимир Анатольевич. Он, наверное, большой начальник, если даже первый зам. перед ним на цыпочках ходил. А может это сам Генеральный директор? Нет, его зовут не так. Неважно, кем бы он ни был, он ужасно Юльке понравился, и потом, он первый заступился за нее.

Вечером, как всегда зашла Любаня, и на ее вопросы о том, как прошел день, Юлька взахлеб описывала встречу с Владимиром Анатольевичем. Какой он красивый, умный, внимательный.

– Юлька! Ты влюбилась? – Люба еле прервала эту тираду восхваления. Юлька вытаращилась на нее и покрутила пальцем у виска.

– Ты что? Он же старый, лет пятьдесят, наверное.

– Совсем и не старый. Думаешь, в такого нельзя влюбиться? —

– Можно, наверное. Но это совсем не то, – и, немного помолчав, добавила, – Люба, а в меня можно влюбиться? Нет, лучше не отвечай, я и так знаю. —

– У тебя крыша совсем поехала, дура ты, непутевая! – Люба еще долго ее ругала, а потом спохватилась

– Пойдем ко мне, я ужин приготовила.

– Я не хочу, – быстро ответила Юлька.

– Хочешь, чтобы я с голоду померла? Не могу есть в одиночестве, ты же знаешь. —

– Хорошо, пойдем.

В квартире у Любы вкусно пахло чем-то печеным.

– Это пицца, вон на столе ветчинка и сало еще мамкино. На, открой шпроты.

Юлька положила перед собой банку, приладила открывалку и стала бить по ней ладонью, как делала Люба. Руке стало нестерпимо больно, а в банке только вмятинка небольшая образовалась. Разозлившись, она схватила чугунную сковородку, стоявшую на плите, и со всего маху шарахнула по открывалке. Масло брызгами разлетелось по всей кухне.

– Боже ж ты мой! – Люба посмотрела на свою испорченную блузку, но, заметив Юлькин огорченный вид, беспечно сказала

– Ничего, отстирается. – Юлька схватила тряпку и стала вытирать масло со стола, но поскользнулась и шлепнулась на пол.

– Юля! – Заорала Люба. – Не трогай ничего, горе ты мое! – Она помогла ей подняться и ловко все убрала. Достала пиццу, разрезала и положила Юльке огромный кусок.

– Ешь, давай, а то совсем отощала. —

– Любаш, мне это не съесть, я сыта, – отговаривалась Юлька.

– Без разговоров. Фрукты вот не купила. Майя Марковна этого не одобрила бы, – бормотала Люба, набив полный рот. «Боже, как вкусно», – думала Юлька. Мама никогда не покупала пиццу и вообще полуфабрикаты, говорила, что это невкусно и не полезно. Готовила она хорошо, особенно хорошо пекла пироги и ватрушки. Всегда угощала Любу. А Люба угощала их фруктами и готовыми тортами с кремом, которые мама не одобряла. «Как нам было хорошо тогда», – с тоской подумала Юлька. Опять вспомнила симпатичного Владимира Анатольевича и хорошенькую Лялечку.

– Люба, сколько стоит в химчистке почистить хороший костюм? – Любаня с удивлением посмотрела на нее

– Ты что костюм испачкала? —

– Да, нет, – отмахнулась Юлька, – не мой, конечно. У меня же нет костюмов. Просто я нечаянно забрызгала костюм одной девушки, очень дорогой, наверное. – И рассказала, как это произошло.

– Выбрось из головы. Обойдется. – Люба стала мыть посуду, потом села напротив и сказала виновато

– Юль, знаешь, мне мамка звонила, просила приехать на майские праздники. Батянька, наконец, ремонт закончил, надо помочь убраться и вообще давно не виделись. Зато привезу сало, помидорчиков соленых и варенье. —

– Конечно, Любаш, поезжай, привет передавай от меня Валентине Васильевне и Степану Иванычу. —

– Юля, а давай вместе поедем, а? Я заплачу за дорогу, ты не переживай. – Юлька категорично покачала головой.

– Так и знала! – В сердцах воскликнула Люба. – Опять твоя чертова щепетильность.

– Любочка, я не могу по-другому. На работе придется отпрашиваться, а меня все равно не отпустят. Вот если я разбогатею, куплю тебе бриллиантовое кольцо, и мы с тобой пойдем в самый лучший ресторан. И будем есть устрицы и омары. Будем в сногсшибательных нарядах, и все будут пялиться на нас. – Юлька мечтательно смотрела в окно, отчетливо представляя себе эту картину. Люба захохотала, Юлька с удивлением взглянула на нее и тоже засмеялась.

– Знаешь, я сейчас так здорово себе это представила, что почти поверила, что так и будет. —

– А что? Недаром Майя Марковна хотела, чтобы у тебя было хорошее образование. Защитишь диплом, найдешь хорошую работу. Будешь писать умные книги, может, профессором станешь. – Они опять засмеялись.

– Люба, я решила продать пианино. Надо объявление написать. —

– Знаешь, хозяйка моя хотела дочке купить, предложу ей. —

– Вот и отлично.

* * *

«Сегодня, кровь из носа, надо заехать в Университет» – подумала Юлька. Ее научный руководитель был очень высокого мнения о ней и дал совершенно неизвестное произведение «Дневник одной недели» Радищева. «Придется порыться в библиотеке, но после работы уже поздно. Может, повезет, и меня отправят куда-нибудь в город». Вообще поездки по городу она не любила, но с начальством не поспоришь, просто иногда с особенно важными документами ездил какой-нибудь специалист или отправляли экспедитора, молчаливого немолодого мужчину.

Прошло несколько дней после появления у них в компании Беляева, все разговоры велись только о нем. Из них она узнала, что Беляев был хозяин их компании, а также всех ее филиалов. Живет он в Америке один. Когда-то давно был женат, прожил с женой недолго и развелся, детей нет. Приезжает на Родину крайне редко. Генеральный директор их компании Бакиров Марат Равильевич был его хороший друг. Беляев доверял ему во всем, но иногда, вот как сейчас, приезжал с ревизией. Тогда шли сокращения, увольнения и в то же время кого-то повышали и прибавляли зарплату. Беляева Юлька больше не видела, а с Деминым встретилась в коридоре и еще раз у него в приемной, когда принесла бумаги из отдела кадров на подпись. Елена Георгиевна попросила ее подождать, пока он подпишет, и ей пришлось там сидеть, наверное, полчаса, ждать, когда он освободится. Елена Георгиевна угощала ее чаем с печеньем и опять расспрашивала обо всем. Сочувствовала ее одинокой жизни, спрашивала, есть ли у нее друзья, подруги и как движется работа над дипломом. Внезапно дверь кабинета открылась и первый зам. сам вышел с подписанными бумагами. Бросил на Юльку недружелюбный взгляд, она встала и залепетала, что сейчас уйдет, просто сидела и ждала, пока он подпишет. А он смотрел на нее и думал, что из-за этой серой мыши чуть с работы не полетел. Хотя нет, не такая она и серая. Кожа белая, и волосы кажется хорошие, вон какие завитки на шее. Зачем она их в хвостик собирает и очки совершенно кошмарные. А Ляля хоть и красотка и папа ее в мэрии не последний человек, но дура набитая еще про химчистку заикнулась. Вообще-то прав Беляев, пора чистить кадры. Он опять уставился на Юльку. С этой-то, что делать?

– Что вы ждете, я не понимаю? – Накинулся вдруг на Юльку.

– Бумаги. Их надо в отдел кадров отнести, – еле выдавила та, обмирая от страха.

– Очень хорошо. Вот бумаги и передайте Алене Александровне, что ей поручается организация вечера примерно 15 апреля, Владимир Анатольевич предлагает в этот день провести корпоративную вечеринку, чтобы познакомиться с коллективом в неформальной обстановке. А лучше пусть она сама ко мне зайдет, мы это обсудим. Все, вы свободны. —

Сейчас, старательно обходя лужи и балансируя на мокром льду, Юлька вышла на улицу Марины Расковой, хотела сократить дорогу, пройти через двор, но не решилась, там очень скользко. Главное – выйти на Ленинградку. По бульвару тоже лучше не ходить, значит, по проспекту мимо палаток. Юлька давно изучила их ассортимент, вернее, не ассортимент, а витрины. В палатки она не заходила, только к Любе, а так просто глазеть на товары не любила и, потом, Люба говорила, что там все дорого. Почему-то вспомнился Демин. Последний раз он смотрел на нее совсем не так, как прежде, а каким-то мужским взглядом. Юлька покраснела своим мыслям. Все это ерунда! Вот Алена Александровна озадачила, сказала, что «явка на вечер обязательна». Юлька совсем этого не хотела. Во-первых, нечего одеть, во-вторых, она будет там совершенно одна. Ладно, как-нибудь переживет это, найдет укромный уголок, а потом незаметно уйдет, вряд ли кто-нибудь заметит ее отсутствие. А еще скоро 8 Марта и надо Любе что-нибудь купить к празднику. Но что? Надо хорошенько подумать.

Сегодня все получилось, как нельзя лучше. Ее отправили в центр с документами, которые надо было отвезти в один из филиалов на Никитской и разрешили не возвращаться. Поэтому она в четыре часа была свободна и поехала в Университет на Моховую. Преподаватель был на месте. Еще раз обговорили тему, он подсказал, где можно найти материал, и она побежала в библиотеку. И там повезло. Она нашла, все, что нужно и очень довольная поехала домой.

– Уверена, что это она. Конечно, надо проверить, но все сходится, и фамилия и отчество, и возраст.

– Как бы это выяснить? Может, достать фотографию. Ты узнаешь ее по фотографии?

– Думаю, да. Хоть прошло столько лет, но я хорошо ее запомнила.

Подошел официант, и они замолчали

– Желаете что-нибудь еще?

– Десерт будешь? Нет? Ну, тогда тащи счет. – Официант отошел и быстро вернулся с вложенным в меню счетом. Небрежно кинув деньги, подождали, когда он отойдет, и сидели молча, каждый думал о своем.

– А может, мы зря всполошились. Тебе просто показалось.

– Возможно. Но фамилия та же и по возрасту ….В общем, нужна фотография.

– Жаль, что с ним не получилось, все было бы проще.

– С ним итак все будет просто и естественно, если до того он не найдет ее.

Они замолчали

– Все-таки я думаю, мы зря всполошились, тебе просто показалось, и потом полно однофамильцев.

– Лучше бы показалось….. Но проверить надо обязательно, потом может быть поздно, и сделать это надо как можно быстрее, уж очень он торопится, хочет ее найти и, если выяснится, что это она…ужасно, но другого выхода нет. Решай быстрее!

– Отстань! – Огрызнулся он. – Все чистенькими хотят быть, так и норовят все обтяпать за чужой счет. Я буду в дерьме, а ты в шоколаде. —

– Я дам денег

– Ну, это уже кое-что. Ладно, пошли. У меня еще одна встреча запланирована. Попробую там поговорить о нашем деле.

* * *

– Ну вот, стоило мне уехать, уже корпоративная вечеринка, – вместо приветствия сказа Марат, войдя в свой кабинет

– Марат! Дорогой! Как дела? Как Тамара? – Владимир крепко обнял его.

– Уф, дай отдышаться. С Тамарой все в порядке. Операция прошла хорошо. Сейчас с ней Гуля. Господи! Володька, как же давно мы не виделись. – Он отстранился и стал разглядывать друга. – Все такой же. Немного поседел, немного пополнел, но глаз горит все так же. Подожди, надо же это дело отметить.

Он нырнул в комнату отдыха и вернулся с бутылкой виски, бокалами и лимоном.

– Ты как насчет виски? Употребляешь? Ну и отлично. Правда, лимон под коньяк хорошо, но и под виски неплохо. Ну, за встречу! – И приглашающе поднял бокал

Они выпили, взяли по дольке лимона.

– Володька! Как здорово, что мы опять вместе. А, кстати, ты надолго?

– Не знаю, Марат. Собирался месяца на два, а теперь… – Он неопределенно пожал плечами. – Знаешь мне там тоскливо. Я же совершенно один. Жены нет, детей нет, друзьями не обзавелся. Даже собаки, и той нет.

– А женщины?

– Постоянной нет, а так временно…

– Все такой же ходок? – Подмигнул Марат

– Да черт его знает. Понимаешь, бабы как почувствуют, что богат – все. Даже поухаживать не дают, сразу в постель, а в глазах – счетчик и алтарь. Неинтересно. Так что заскучал я там совсем. И потом соскучился по тебе, Тамаре, Гуле. Ближе вас у меня никого нет.

– А как же родственники?

– Да какие мои родственники? Остались только двоюродные брат и сестра, Лена, которая работает здесь. Да, не удивляйся, хотела именно сюда, и чтобы никто не знал, что она моя сестра. Я достаточно высылаю им денег, ей совсем необязательно работать, но говорит, так нельзя, надо работать. Вообще с братом отношения прохладные, а с Ленкой мы раньше по компаниям вместе ходили, потом она замуж вышла неудачно, разошлась, остался сын, Володька, вылитый я в молодости. – Он наполнил бокалы. – Сейчас он учится в Англии, я оплачиваю обучение, на каникулы он приезжал ко мне туда, в Штаты.

Они выпили и помолчали

– Марат, помнишь Майю? – Нарушил молчание Владимир

– Помню, конечно. Ты ее так долго обхаживал, мы с Томкой уже собирались на свадьбе погулять. А ты вдруг резко все оборвал, мы так и не поняли, почему. Стой, ты что, ее встретил?

– Нет, не в том дело.

– Володь, что-то я тебя не пойму.

– Понимаешь, когда мы расстались, Майя была беременна.

Марат удивленно присвистнул. – Вот оно как.

– Ну да. Я, как узнал, предложил сделать аборт. Я был влюблен в нее, но к браку не стремился, а про детей даже слышать не хотел. Ну что ты так смотришь? Ну да, да, струсил, испугался, называй, как хочешь, но в итоге наказал себя. Когда опомнился и понял, что люблю, она исчезла, а тут Кира подвернулась…

Он замолчал и полез за сигаретами, Марат тоже молча подвинул ему зажигалку. Владимир затянулся

– Так вот, хочу найти ее и узнать, есть ребенок или нет.

– И в чем дело?

– А в том, что не знаю, где ее искать. Нанял одного адвоката, обещал найти.

– Ага, значит, ребенка захотелось. Взрослого, готовенького, так сказать. Извини, Володь, но как-то это нехорошо получается, нечестно, что ли. Вот представь, что ты нашел ее, и, предположим, что ребенок есть. Что ты скажешь ему? Здравствуй, я твой папа? А если Майя замуж вышла, и этот ребенок считает своим отцом другого человека? Ты не подумал, что можешь разрушить чью-то жизнь? А для твоего сына или дочери это будет травма. Впрочем, неизвестно, может, и нет никакого ребенка.

– Зная ее характер, думаю, избавляться от ребенка она не стала. – Владимир насупился и погасил сигарету. – Выходит, это плохая была идея, искать ее?

– Да нет, идея хорошая, только делать это надо деликатно. Вначале все узнай, тщательно взвесь. Если есть ребенок, поговори вначале с Майей, захочет ли она, чтобы вы встретились.

Владимир встал, прошелся по кабинету, подошел к окну и, не оборачиваясь, тихо сказал

– Ты прав, Марат, впрочем, как всегда. Да, захотелось наследника. В общем, я еще в том возрасте, что вполне могу иметь детей, но нет женщины, от которой хочу ребенка. Знаешь, меня на этом многие бабы хотели подловить, но я был очень осторожен. А насчет Майи… ну конечно, постараюсь проявить деликатность. Интересно, какая она стала? – Он подошел к столу, разлил виски по бокалам

– Ладно, разберусь как-нибудь. Расскажи лучше про себя.

– Да что говорить? Вот Тамара поправится, соберемся все вместе и такой сабантуй закатим. Ты мне вот что скажи, как здесь дела? И что это за корпоративная вечеринка?

* * *

– Здорово! Корпоративная вечеринка! Звучит-то как! – Любу прямо заворожила эта фраза и обрадовала. – Я не понимаю, чего ты кислая такая? Радоваться должна, повеселишься, потанцуешь. Ты же так любишь танцевать. —

Танцевать Юлька любила с детства. Она хорошо чувствовала музыку, и в детстве мама записала ее в бальные танцы, но, когда костюмы стали непомерно дороги, пришлось это занятие бросить. Преподавательница уговаривала маму продолжать занятия, говорила, что Юлька самая способная ее ученица, что ее ждет большое будущее, мама тогда загрустила и хотела продать пианино, но, Юлька, видя, что мама очень переживает, заявила, что не хочет заниматься. Но танцевала всегда, лишь только начинала звучать музыка. Один раз девочки однокурсницы уговорили ее пойти на вечеринку, и она, забыв про стеснение, начала отплясывать. Однокурсники удивились и стали приглашать на танец, а самый крутой парень с юридического факультета, Максим Самохин на роскошном автомобиле подвез ее к дому. На следующий день он пригласил ее в «Метелицу», но она, опять завязав нелепый хвостик и превратившись в серую мышку, сразу закомплексовала и отказалась. Больше на вечеринки она не ходила, и интерес к ней пропал.

– А что ты наденешь? —

– Куда? – Очнулась Юлька.

– Да на вечеринку эту. —

– Пропади она пропадом, – мрачно ответила Юлька.

– Ты что, в самом деле? Давай-ка посмотрим, что у тебя есть. – Люба подошла к шкафу. – О, можно вот это платьице надеть.

– Оно же летнее, – возразила Юлька.

– Да, правда, не по сезону, – Люба передвигала вешалки, – а если вот эту юбку и блузку. Ну-ка, примерь. – Юлька нехотя стала переодеваться. Любаня критически оценила

– Нет, что-то не то. Юбка длинная очень. Давай, я подкорочу, пусть коленки открыты будут. – Она заколола в нескольких местах, подвела Юльку к зеркалу и стала вертеть. – Ну, как? Так лучше? —

– По-моему, очень коротко. – Неуверенно произнесла Юлька.

– В самый раз. – Решительно заявила Люба. – Ой, забыла сказать, Марина, хозяйка моя, должна подъехать посмотреть пианино. Телефон звонит, наверное, она. —

– Люб, ты сама с ней разговаривай, ладно? – Попросила Юлька, но Люба уже взяла трубку.

– Привет, Марин. Ну что решили? Посмотреть? Да, пожалуйста. Так вы рядом? Ну, заходите. Четвертый этаж, 65 квартира. Да, я здесь. – Люба обернулась к Юльке. – Только цену держи не сбавляй. -

– А какая цена? – Но Люба уже побежала открывать дверь. – Проходите, пожалуйста, вот сюда. Не снимайте, не надо. – В комнату вошли молодая женщина в коротенькой норковой шубке и двое мужчин. Один, видимо, был мужем, а второй приятелем. Они поздоровались.

– Мы с мужем ничего не понимаем в музыкальных инструментах, поэтому попросили нашего приятеля Мишу посмотреть. Он музыкант. – Миша подошел к пианино и открыл крышку.

– Можно я присяду? —

– Да, конечно, – Юлька подвинула ему стул. Тот сел и взял аккорд. Он прозвучал несколько фальшиво. Тогда Миша пробежался по всем клавишам, потом поднял крышку сверху и снизу. Марина и ее муж ждали оценки приятеля.

– Ну, что скажешь? —

– Скажу, что инструмент очень хороший. «Циммерман» известная фирма, единственно, расстроенное очень, но я тебе дам классного настройщика.

– Хорошо, – Марина обратилась к Юльке, – Мы говорили о тысяче, но я думаю, сто долларов вы скините на настройщика? – Юлька машинально кивнула головой, соглашаясь.

– Вот и отлично. Только мы сможем забрать в следующем месяце, у нас пока ремонт идет. Вас это устроит?

– Да, конечно, когда хотите, – а сама подумала, что зря согласилась, продать надо срочно. Ну почему она такая дура? Об этом говорил и Любашин красноречивый взгляд, но она сделала вид, что не поняла его значения. Все равно, это замечательно, через месяц у нее будут деньги. А пока … ничего… как-нибудь выкрутится. Марина о чем-то еще поговорила с Любой в прихожей, а потом посетители простились и ушли.

– Ура! – Юлька прыгала от радости. – Представляешь, сколько денег! —

– Да перестань ты скакать, как коза! – Люба хотела ей выговорить, зачем согласилась ждать, но, глядя на Юльку и заражаясь ее радостью, тоже сделала какое-то немыслимое па и села на пол. – Юлька! Закажи себе линзы или оправу модную. —

– Знаешь, я об этом всегда мечтала. И еще я куплю себе туфли. Давай, в выходной поедем в «Мегу», я там ни разу не была, и еще пойдем в кино, я сто лет не ходила в кино, и еще..

– И еще деньги имеют свойства заканчиваться, – перебила Люба. – Давай запишем, что тебе надо в первую очередь. – Юлька согласилась, взяла ручку, листок бумаги, присела за стол и стала старательно записывать. Люба диктовала

– Не забудь сапоги на весну, потом перчатки новые, сумку и косметику какую-нибудь.

– Ты думаешь, что с косметикой я стану красавицей? – С иронией спросила Юлька.

– Любая женщина становится лучше, если умело пользуется косметикой.

– Вот видишь, сама говоришь, если умело. А я не умею.

– Ничего, научишься, у тебя вкус хороший, вон, какие букеты мне составляешь. Ладно, придется немного подождать. Да, Юль, а куда ты деньги спрячешь? Может на антресоли?

– Ой, Любаш, я даже не знаю, что там лежит.

– Так, значит, за это время, чтобы разобрала все. – Люба простилась и ушла. Спать не хотелось. Юлька подняла глаза на антресоли. Они открывались с двух сторон, с кухни и из коридора, и вдруг подумала, что никогда не видела, чтобы мама вытаскивала что-то оттуда из коридора, только со стороны кухни. Нет, сейчас уже поздно, посмотрит в другой раз.

На следующий день, когда Юлька зашла в рекламный отдел, там, как всегда было оживленно и весело. Юлька отдала документы и хотела уже выйти, как вдруг ее окликнула красивая высокая девушка

– Эй! Постой! – Юлька обернулась. Девушка подошла и с улыбкой представилась

– Меня зовут Ира, а тебя? —

– Юля, – тихо ответила она, не смея поверить, что эта красавица с ней заговорила.

– Пойдем, покурим, – предложила та.

Юлька открыла было рот, чтобы сказать, что она не курит, но тут же закрыла, сообразив, что иначе Ира пойдет курить с кем-нибудь другим. Она быстро кивнула, и они пошли в курилку. Там дымили несколько парней, которые при виде Иры сразу приняли картинно– небрежные позы и заговорили несколько громче. Но Ира на них даже внимания не обратила. Она достала сигареты и протянула пачку Юле. Та нерешительно взяла сигарету. Ира полезла за зажигалкой, но один молодой человек быстро щелкнул перед ней своей. Она небрежно кивнула – Спасибо, Макс. – А Макс, решив до конца быть галантным, протянул зажигалку и Юльке. Ей ничего не оставалось делать, как затянуться. То есть затягиваться она не стала и сразу выпустила дым.

– Ты давно здесь? – Поинтересовалась Ира.

– Три недели, – ответила Юлька и попробовала затянуться. Ничего хорошего из этого не вышло. Кашель, слезы и дурнота. Слава богу, что хоть парни вышли. Ира хлопала ее по спине и кричала

– Какого черта ты куришь, если не умеешь? – Юлька пришла в себя и жалобно на нее посмотрела.

– Просто мне хотелось пообщаться.

– Да? Только совершенно необязательно курить при этом. А я болела, прихожу и вижу, что почту разносит новая симпатичная девушка. Думаю, надо познакомиться.

Ира курила какие-то немыслимые длинные сигареты, держалась независимо, не обращая внимания на окружающих. Юлька, глядя на уверенную, красивую Иру, думала, какая она красивая, хорошая и добрая. Это она от доброго сердца назвала Юльку симпатичной, но слышать это было приятно, хоть и неправда. Ира стала расспрашивать ее, как она сюда попала и зачем пошла курьером. Юлька, стесняясь, объяснила, что сейчас на дипломе и хотела подработать.

– Так ты учишься? А где?

– В Университете, на филологическом.

– Да?! – Ира недоверчиво присвистнула. – Зачем же ты в курьеры пошла? Можно было к нам в отдел, у нас и место было.

Юлька пожала плечами. – Так получилось. А ты чем занимаешься? —

– А я, как видишь, рекламой и здесь уже три года пашу. Не могу сказать, что мне здесь все нравиться, но коллектив подобрался неплохой. Ну, ладно, пора идти. Если захочешь поболтать, заходи, не стесняйся. —

Юлька была счастлива. У нее появилась подруга на работе. Теперь они встречались раза два или три в день. Юлька стеснялась заходить за Ирой, та сама ее искала, иногда бегая по всему зданию.

– Давай в обед зайдем в бар кофейку с пирожным попьем, – предложила как-то Ира

– Нет, спасибо, я уже сходила туда один раз, только неприятности себе нажила. —

Ира стала выспрашивать, и Юлька рассказала, как Лялечка ее толкнула, и она пролила коктейль на дорогой Лялечкин костюм, как та кричала, а потом туда пришли Демин и Беляев, и чем все это кончилось. Сказала, что на следующий день подошла к Ляле, хотела отнести костюм в химчистку, но та пренебрежительно отмахнулась.

– Алевтина в своем репертуаре! – Воскликнула Ира.

– Почему Алевтина? —

– А что же ты думаешь, ее Ляля зовут? Полное имя ее Алевтина, сокращенно Аля, но она называет себя Ляля. Да черт с ней! Дура набитая и воображала! Попала сюда благодаря своему отцу. Он занимает большой пост в мэрии и, кажется, дружит с Деминым. А она воображает себя принцессой. Да пошла она, знаешь куда! Все! Встречаемся в обед в баре. – Ира, смеясь, убежала, а Юлька пошла к себе в отдел, подсчитывая в уме, сколько у нее денег в кошельке. Кажется, осталось семьдесят рублей. Вот и отлично. На метро у нее проездной, а завтра будет зарплата. Говорят, зарплату здесь выдают вовремя. Алена Александровна уже не морщила нос при виде нее и смотрела, кажется, благосклонно. А еще у нее появилась подруга. Ира такая красавица, даже не верится, что она стала с ней общаться. Может, все не так и плохо.

– Юля, это срочно надо завизировать у Демина и отдать в архитектурный отдел Чернышеву. Он ждет. Да, потом занесите в бухгалтерию вот это. – Документы для Демина лежали в черной кожаной папке, конечно, как же иначе, все-таки первый зам., а для бухгалтерии в зеленой пластиковой. Юлька быстро поднялась в приемную Демина. Елена Георгиевна взяла у нее папку.

– Елена Георгиевна, это срочно, – Секретарша зашла в кабинет, но вышла без документов

– Он сказал, посмотрит, а мы пока чайку попьем. —

– Нет, нет, спасибо, все равно скоро обед. – Елена Георгиевна тут же стала выяснять, куда она ходит обедать. Юлька бесхитростно рассказала о новой знакомой.

– Это какая же Ира? —

– Из рекламного отдела, – пояснила Юлька.

– А, – протянула Елена Георгиевна, – это Новикова… Довольно нахальная особа. – Юлька хотела возразить, но на столе у секретаря загорелся зеленый глазок, и Елена Георгиевна скрылась за массивной дверью.

– Держи, все подписано, – сказала она, выйдя через минуту из кабинета. Юлька взяла черную кожаную папку, сверху положила пластиковую для бухгалтерии, поблагодарила и побежала в архитектурный отдел, располагавшийся этажом ниже.

– Где вас носит? – Чернышев, одетый для выхода на улицу, нервно прохаживался в коридоре. Он схватил черную папку, на ходу проверил подписи, удовлетворенно хмыкнул и понесся к выходу, а Юлька пошла в бухгалтерию. Интересно, куда ходит обедать Князев? Игорь, Игорек. Она украдкой огляделась, как будто, кто-то мог прочитать ее мысли. Глупые мысли. Он никогда не обратит на нее внимания. Да и зачем, когда вокруг полно красивых, умных девушек? Вот, если бы ей удалось совершить что-нибудь значительное? Она остановилась у зимнего сада и залюбовалась распустившимся цветком. Кажется, это гибискус. Говорят, его цветы цветут всего один день. Какая жалость. Юлька вздохнула и пошла дальше. Нет, определенно надо что-то придумать, чтобы Игорь…

– Ой! – Замечтавшись, она не заметила порожек, споткнулась и растянулась на полу, бумаги разлетелись во все стороны по зимнему саду, и очки слетели с носа. Она, прищурившись, ощупывала рядом пол, боясь их раздавить.

– Ты в порядке? – Она подняла голову. О, ужас! Предмет ее мечтаний заботливо склонился к ней. Рядом процокали туфельки на шпильках и замерли совсем близко.

– Что это? – Произнес знакомый капризный голосок. Лялечка! Какое унижение! Провалиться бы на месте. Как назло! Хоть бы они ушли и оставили ее здесь одну. Как она будет подниматься при нем? И еще отвечать на его вопросы.

– Ты можешь встать? – Продолжал спрашивать Князев и попытался ей помочь.

– Да, спасибо, все в порядке, – пробормотала она, стоя на четвереньках и продолжая искать очки.

– Ляля! Осторожно! Ты чуть на очки не наступила! – Заорал на нее Игорь, выхватил их из под Лялиной туфельки и помог Юльке подняться.

– Разве это очки? – Возразила Лялечка, – я подумала, что это стекла от телескопа. – Юлька смотрела на Игоря и близоруко хлопала глазами. Она поморщилась и потерла коленку.

– Больно? – Посочувствовал он. На глаза навернулись слезы. Она быстро нацепила очки и, чтобы скрыть слезы стала собирать бумаги. Игорь начал помогать, Лялечка тоже подняла с пола несколько листков, сунула Юльке в руки и насмешливо бросила – Растяпа! Игорь, – обратилась она к нему, сразу сменив тон, – тебе занять столик в кафе? —

– Да, пожалуйста, я немного задержусь. —

– Ничего, я подожду. – Лялечка кокетливо хихикнула и процокала дальше.

– Ну вот, все собрали. – Игорь отдал ей последние документы, но она все неуверенно топталась на месте. Потом глубоко вздохнула и, храбро взглянув на него, сказала

– Ну, я пойду. – Игорь посторонился и посмотрел ей вслед. Странная девушка.

Он пожал плечами и пошел к себе в отдел. Юлька отнесла папку в бухгалтерию и поспешила на свое рабочее место. Мысли были невеселые, и даже перспектива попить кофе с пирожными не радовала. На что, собственно она надеялась? Разве можно сравнить ее и Лялю? Но лучше бы это был кто-нибудь другой, но не эта кукла. Она села за стол и достала из сумки кошелек и потерла ушибленную коленку. Боже мой! Колготки порвались! Огромная дырка. Как назло, она сегодня юбку надела. Она попыталась прикрыть дырку юбкой, но та все равно нахально выглядывала из-под подола. Господи!

– Ну, ты идешь? – Ира просунула голову и хотела захлопнуть дверь, но, увидев расстроенную Юлькину физиономию, вошла в комнату.

– Что случилось? —

– Вот. – Юлька показала коленку.

– Ерунда. Иди в туалет, я тебе сейчас туда принесу колготки, у меня всегда в столе запасные лежат. – У Юльки задрожали губы, но Ира быстро вышла.

Колготки были дорогие, но как раз по размеру. Она их надевала, закусив губу от напряжения, чтобы не порвать. Полюбовалась, как красиво они обтягивали ноги, это вам не дешевые, купленные на вьетнамском рынке, которые не соответствовали росту и все время сползали. Ничего, вот продастся пианино, она купит туфли и хорошие колготки и обязательно еще одни, запасные, чтобы лежали в столе на всякий случай.

В кафе она идти не хотела и упиралась, как баран, но Ира проникновенно сказала

– Мне очень надо, чтобы ты была рядом, – Если Ире надо, чтобы она там была, значит, она пойдет, но все-таки спросила

– Зачем? —

– Знаешь, мне нравиться один парень, я ему вроде тоже, но он не мычит, не телится, еще Алевтина около него крутится постоянно. —

Юлька замерла. Почему-то сразу, как только Ира стала говорить о том, что ей кто-то нравится, Юлька сразу догадалась, о ком речь. Может, потому, что сама постоянно об этом думала?

– Юль, ты меня слушаешь? Так вот, я попробую сегодня его немного расшевелить. Пока не знаю, как, но там видно будет.

– А я буду группой поддержки?

– Вот именно.

В кафе все столики были заняты. Ляля со своей неизменной подругой Томусей сидели рядом за столиком у стенки, напротив два места пустовали. Всем подходившим Ляля говорила – Занято! – И люди отходили, пили кофе на ходу или пристроившись на подоконнике. Ира, не слушая Юлькиных возражений, взяла два кофе, два воздушных пирожных и прямым ходом направилась к Ляле.

– Занято! Что, не видишь? – Рявкнула та.

– Я вижу два пустых стула, и мы их займем. Юль, садись. – Ира по-хозяйски убрала со стульев журналы, означавшие их неприкосновенность, и положила их на край стола, поставила чашечки с кофе, уселась у стенки и приглашающе похлопала по соседнему стулу. Юлька, стараясь не смотреть на Лялечку, села рядом с Ирой напротив Томуськи. Томуська окинула ее критическим взглядом и стала что-то шептать Ляле на ухо. Лялечка закатилась в приступе безудержного веселья.

– Ешь помедленнее, – в свою очередь прошептала Юльке Ира, и, одарив Лялю лучезарным взглядом, тоже засмеялась. Юлька подумала, что предупреждение ее было излишним. Она даже кусок не могла проглотить.

– Игорь! – Помахала Ляля вошедшему Князеву. С ним был молодой человек из курилки, Макс, кажется. Они что-то выбрали, Макс встал у кассы, а Игорь подошел к их столику.

– Кажется, ты обещала место занять.

– Да вот, видишь, – Ляля кивнула на сидящих напротив девушек. – Две нахалки заняли ваши места.

Ира широко улыбнулась. – Алевтина, ведь вы с Тамарой уже поели, вот и освободите места для коллег. Неудобно сидеть перед пустыми тарелками и не давать сесть другим. Лялечку от злости передернуло, а тут еще Томуся, по простоте душевной попыталась выяснить, кто здесь Алевтина

– Эта, что ли? – Пренебрежительно кивнула на Юльку.

– Ты поела? – Зашипела на нее Ляля, – тогда вставай! – Томуся изобразила удивление, но покорно встала и пошла за Лялей. Мужчины заняли их места.

– Я и не знал, что Ляля – Алевтина. – Удивился Игорь и стал расставлять по столу тарелки с едой. Ира вдруг резко обернулась и уронила ложечку. Макс вздрогнул и сейчас же полез под стол.

– Я сейчас принесу тебе другую, – засуетился он.

– Очень любезно с твоей стороны, – кокетливо сказала Ира, когда он положил перед ней чистую ложку, а сама скосила глаза на Игоря. Но тот невозмутимо ел и, кажется, ни на что не обращал внимания.

– Ира… – замялся Макс

– Да?

– Ты… тебе не надоело здесь кофе пить? Может, сбегаем завтра в соседний бар в обед?

– Я не против, – говоря это, смотрела на Игоря. Тот поднял голову от тарелки, но, встретившись с Ирой глазами, сразу же ее опустил. Ира шумно вздохнула и незаметно подмигнула Юльке.

– Игорь, ты не знаешь, почему Демин в последнее время такой мрачный ходит? И что это за тип расположился в кабинете Бакирова?

Юлька всей кожей почувствовала, как неприятен Игорю этот вопрос, она даже поежилась, но вопрос уже был задан.

– В кабинете Генерального расположился владелец нашей компании и друг Генерального Беляев Владимир Анатольевич. А Демин мрачный, – Игорь пожал плечами, – просто настроение плохое.

– Поня-ятно, – пропела Ира и тут же задала следующий вопрос

– А скажи, Игорек, с каких это пору нас устраивают корпоративные вечеринки?

– Распорядился Беляев, – коротко ответил Князев и уткнулся в тарелку.

– Ты придешь? – Обратилась Ира к Максу.

– Конечно, ведь явка обязательна.

– А ты? – Князев оторвался от отбивной и в упор смотрел на Иру, которая на секунду замерла и очень пристально посмотрела на него. Под ее взглядом он стушевался и, не дожидаясь ответа, сразу же забубнил что-то Максу про то, как выросли проценты на кредит. Ира разочарованно вздохнула и со стуком поставила чашку на стол.

Нет, он определенно сошел с ума. Зачем он спросил ее? Ему совершенно все равно, придет она или нет. Еще подумает, что он имеет на нее какие-то виды и будет на что-то надеяться. За все шесть лет, что он здесь работает, он ни одной девушке не давал надежды, хотя таких было немало. У него правило – на работе никаких интрижек. Уж как ему Лялечка глазки строит и обхаживает, он – ни-ни. Вообще ему давно нравится Ира. Она умная и красивая, уверенная в себе, у них сразу же сложились хорошие дружеские отношения и не надо, чтобы они перерастали во что-то там еще. Он знал, что и Ира к нему неравнодушна, но до сих пор сдерживал себя. И потом Макс так явно за ней ухаживал. Вот и сейчас на вопрос Игоря замешкался и ответил невпопад. Игорь усмехнулся и покосился на Иру. Та сидела с безмятежным видом.

– Юлек, пойдем покурим? – Та послушно кивнула в ответ.

– Игорь, я тоже, пожалуй, пойду, – Макс поспешно поднялся.

Игорь проводил их взглядом. Закурить, что ли? Нет, раз бросил, надо проявлять выдержку.

– Здесь свободно? – Две девушки с надеждой остановились у его столика и усиленно строили ему глазки.

– Приятного аппетита, – совсем не любезно сказал Игорь и вышел.

* * *

Беляев подошел к окну и задумался. Сегодня ему звонил адвокат. В Израиле пока никаких следов его бывшей пассии не обнаружили. Тогда он распорядился найти ее родственников. Правда о своих родителях она тогда не распространялась, он помнит, что она безумно боялась отца, а еще у нее был младший брат, кажется, Яша, ему тогда было лет двенадцать. Значит, сейчас тридцать четыре года. И еще, он вспомнил, что в училище ее все время путали с другой девушкой с созвучной фамилией. Он назвал адвокату другую фамилию, сказал, чтобы проверил и эту. Конечно, надо было начинать с родственников. Она могла выйти замуж, сменить фамилию и уехать в другую страну. В общем, свою любовь он почти забыл, не давала покоя мысль, что где-то есть у него наследник. Зазвонил телефон.

– Да, здравствуй, моя дорогая. Конечно, не забыл, приду обязательно. Извини, что не подошел, но ты же сама не хотела афишировать, что мы родственники. Честное слово – это же смешно. Да и должность можно подобрать поприличнее. Ну, как знаешь. С кем приду? Конечно, один. Да … пока никого. Постараюсь придти пораньше. Целую.

Звонила сестра, напомнила, что в субботу день рождения Володьки, его племянника, которого он обожал. Володька был похож на него больше, чем на своих родителей. Такие ж русые волосы, светлые глаза, волевой подбородок и такой же бабник, каким был он сам. Хотя, что значит был? Он и сейчас ходок. Просто стал более осторожнее в связях, более разборчивее, что ли. И, потом, сейчас с его деньгами любая женщина – его. С одной стороны – приятно, а с другой – противно. Потому, что за деньги готовы на все. То ли дело раньше … Вот, если бы была женщина, которая не догадывалась, что он богат, тогда другое дело, а так …

Тут еще от Марата досталось. Ну не совсем ему, но он принял на свой счет. Тендер отдали незнакомой фирме, уже сроки срываются. Демин кивает на Князева, мол, он поручился. Возможно и так. Но, скорее всего это Демин, ведь окончательное решение принимал он. Беляев даже руки потер от удовольствия, вспомнив, как Марат отчитывал своего зама. Тот только сопел и отдувался. Не понравился ему Демин, какой-то неискренний, подхалим. Владимир таких всегда терпеть не мог. А вот Князев, наоборот, произвел хорошее впечатление. Что же он так прокололся с этой фирмой? Хоть он и молодой человек, но выдержанный, неспособный принять скоропалительные решения. Если только откатные большие заплатили? Проверить бы надо. А может, наоборот, откатные получил кто-то другой, который подсунул эту фирму, как ее там… кажется «Дубрава». Так, наша служба безопасности занимается только охраной фирмы. Придется воспользоваться прошлыми связями. Кстати, с Маратом надо обговорить этот вопрос.

Люба сегодня встала рано специально, чтобы до работы подкоротить себе новые брюки. С брюками было покончено за полчаса и оставалось еще время. Она хотела уже убрать машинку, но вспомнила про Юлькину юбку. Заодно, надо бы и ее подшить, пока настроение есть. Она достала ключи от Юлькиной квартиры, закрыла свою дверь, перешла площадку. Хотела вставить ключ, но вдруг застыла – дверь была не заперта. Нет, это слишком! Юлька совсем башку потеряла! Хорошо, что она вспомнила про юбку, а то весь день квартира была бы открыта. Она вошла и совершенно спокойно направилась в большую комнату. Открыв шкаф, стала перебирать вещи.

– Да где ж она? – Бормотала себе под нос, и тут очень отчетливо услышала быстрые шаги и щелчок захлопнувшейся двери. Люба никогда не была трусихой, и сейчас, хоть и сердце заколотилось, она бросилась на лестницу. Но внизу уже громыхнула металлом входная дверь. Люба бросилась назад в квартиру, подбежала к окну. Какой-то мужчина в темной куртке и вязаной шапочке быстро завернул за угол. Две женщины неторопливо шли с колясками, переговариваясь на ходу и время от времени останавливаясь. Вон Ашот идет, видимо из магазина, полную сумку тащит, а больше никого не видно, только машины пытаются проехать бесконечную пробку. Значит, мужик в куртке – больше некому.

– Боже ж ты мой! Это ж что такое делается? Среди белого дня? – Люба разволновалась, бестолково металась по Юлькиной квартире. Потом резко остановилась. Надо посмотреть, не пропало ли чего. Она стала внимательно все разглядывать. В шкафу все цело. Белье так же аккуратно разложено по жидким стопочкам. Да, белья – то и нет совсем, так, несколько пар трусиков, да два застиранных лифчика. Одна полка занята вещами Майи Марковны, на другой полотенца и еще на одной постельное белье. Все было сложено, значит, сюда не успели залезть. А если бы заглянули, то поняли бы сразу, что брать здесь нечего. Беднота просто бросалась в глаза. Даже на телевизор никто бы не позарился, он был совсем старенький. Видеомагнитофона у них никогда не было. Только пианино. Она прошла в Юлькину комнату. Кровать, тумбочка, письменный стол и книжные полки. Ничего не тронуто. Хотя нет, в тумбочке плохо ящик закрыт. Там у них документы хранились. Люба выдвинула ящик. Вроде все на месте. Вон паспорт прямо сверху лежит раскрытый. Люба посмотрела на фотографию. До чего же ей эти очки не идут. И ведь сколько раз она предлагала деньги в долг, чтобы поменять оправу, но Майя Марковна принципиально в долг не брала, а Юлька как и мамаша, упрямая, как мул. На кухню заглянула просто так, для очистки совести, а затем вернулась в большую комнату. Стоп! Что здесь делает фотоальбом? Он лежал раскрытый на столе. Наверное, Юлька вчера смотрела. Люба вздохнула. Скучает девка, плохо ей одной, да еще такая неприспособленная. Странно все-таки, что у них никого из родных нет. Люба машинально листала страницы. А здесь была карточка Майи Марковны и маленькой Юльки. Остался светлый прямоугольник. Наверное, Юлька взяла показать своей новой подружке. Люба посмотрела на телефон. Может, в милицию позвонить? И что она скажет? Что пришла к соседке, а там жулик? А что пропало? В том-то и дело, что ничего. Тогда зачем вы нас беспокоите? Ой, время сколько! Пора на работу бежать. Она оглядела еще раз квартиру, раздумывая, говорить Юльке, что к ней залезли или не стоит. Перепугается еще, спать не сможет, и так после смерти матери она боялась спать одна. Нет, не будет она ей ничего говорить, а вот замки поменять придется. Она убрала альбом на место, вышла из квартиры и стала закрывать дверь. Верхний замок закрылся как всегда, а вот нижний был сломан. Видимо, Юлька закрыла только на нижний, поэтому его и сломали. Как же быть? Люба вспомнила, что у нее где-то лежал совершенно новый замок. Она покупала для себя, а папка, оказывается, уже врезал другой. Только как быть со слесарем? Она поднялась этажом выше и позвонила. Здесь, как раз над Любой, жила тетя Маруся Катафалк. Прозвище это она получила потому, что похоронила четверых мужей. Почему-то мужиков не настораживал тот факт, что их предшественники мрут, как мухи. Последний продержался дольше всех, он прожил с ней целых восемь лет. Тетя Маруся хоронила их как положено с причитаниями: «И на кого ж ты меня покинул, сиротинушку?» С отпеваниями в церкви и обязательными прощаниями возле дома. После похорон она пребывала в трауре, то есть, носила темное платье и черный гипюровый шарф на голове. Через три месяца траур сменялся на наряд веселой расцветочки, а еще через три месяца тетю Марусю провожал до дома очередной кавалер. Нельзя сказать, что она была красавица, но женщина видная и большая любительница посмеяться. Работала она в соседнем доме в ателье портнихой. Где уж она женихов находила в женском коллективе, непонятно. Над этим задумывался весь подъезд. Люба знала, что тетя Маруся дома, так как слышала у себя на кухне, что у той работает телевизор.

– О, Любаня, заходи, – тетя Маруся что-то жевала

– Тетя Марусь, тут дело такое, – и она рассказала, что к Юльке в квартиру влезли, взять ничего не взяли, но замок сломали. – Замок у меня есть, но мне на работу надо бежать, а вы вроде с нашим слесарем, дядей Митей, …м-м….дружите.

– Не переживай, давай замок, Митьку вызову и за всем прослежу. Ну, надо же к девчонке влезли. Там и брать-то нечего, они всю жизнь на копейки жили! Вот, прости Господи, сволочи! Слушай, Люб, тут у меня отрез небольшой остался, мне заказчица оставила в благодарность. Я ее дочке такое платье сшила – загляденье. Мне этот кусок только на коленку хватит, а Юльке можно юбчонку сострочить.

– Ой, тетя Марусь, это здорово было бы, а то ей носить совсем нечего. Вы к нам вечерком загляните, Юлька сама ни за что не пойдет, застесняется.

Люба оставила замок и успокоенная пошла на работу. По дороге невольно подозрительно всматривалась в прохожих, выискивая глазами мужиков в темных куртках и вязаных шапочках. Глупо, конечно, но ничего не могла с собой поделать. Вон парень какой-то так же одет. Люба прибавила шаг, обогнала и обозвала себя дурой. Парень, как парень. Вон сзади тоже в темной куртке и вязаной шапке, проводил ее до самой палатки, где она работала. Весь день Люба была под впечатлением случившегося, какая-то возбужденная. Однако, это не помешало ей продать, кроме множества шикарных свежих роз, два огромных дорогущих букета, которые залежались и несколько подвяли. Она, конечно, придала им товарный вид, сняв увядшие лепестки и поменяв осыпавшийся аспарагус на свежий. Торговать она любила и делала все легко и быстро. У нее были постоянные клиенты, и кавалеры тоже были. «А этот, чего, тут крутится?», – подумала Люба, глядя на интересного мужчину, который все не решался выбрать что-то. И тут она вспомнила его. Да точно, неделю назад он заходил сюда и купил, не выбирая, первый попавшийся дорогой букет.

– Что желаете? – С профессиональной улыбкой обратилась к нему.

– Вы не поможете мне выбрать букет.

– Пожалуйста. Для кого? Женщины, девушки или на юбилей?

– Женщины. Только я не помню, какие цветы она любит. А какие любите вы? – Он с удовольствием рассматривал симпатичную девушку.

– Я люблю ирисы.

– Тогда ирисы

– Сколько?

– Сколько посоветуете?

Люба пожала плечами

– Да сколько не жалко

– Ну, тогда все

– Все?! Да это ж штук двадцать будет. Знаете, ирисы – это не розы. Когда их много некрасиво и дорого к тому же. Давайте я вам соберу букет на свой вкус? – Она вопросительно на него посмотрела, ожидая согласия.

Согласие тот час же было дано, и Люба стала осторожно вытаскивать ирисы и складывать их в букет, в душе радуясь такому покупателю. Она полюбовалась на букет и добавила к ним несколько желтых хризантем пару веточек гипсофилы. Мужчина одобрил и заплатил.

– Вашей даме очень понравится

– Это для моей сестры, – почему-то пояснил он.

– А-а. Ну, тогда сестре.

– Спасибо, у вас очень хороший вкус. Букет составили замечательный.

Люба зарделась от похвалы.

– Приходите к нам еще

– Обязательно, Любочка, – прочитал он на бейджике ее имя.

Дверь за ним закрылась, а Люба подошла к окну и увидела, как он садится в машину и не просто садится, а водитель ему открыл дверь. Ничего себе! Ей стало грустно. Какой мужик! Такие ей еще не встречались. И глаза такие выразительные. Серые, а ресницы темные и волосы русые. На кого-то похож, на артиста, наверное. Повезет же кому-то!

* * *

Поздно вечером, не заходя к себе, Люба сразу же направилась к Юльке. Тетя Маруся была уже там и рисовала фасон юбки на бумаге. Юлька сидела с несчастным видом и очень обрадовалась при виде Любы.

– Люба, а что с замком случилось? Я ведь им и не пользуюсь.

Люба посмотрела поверх ее плеча на тетю Марусю. Та подмигнула, значит, ничего не рассказала.

– Да я сегодня к тебе забежала за юбкой, чтоб подкоротить, а закрывать стала – замок не работает, вот и решила поменять, а то последнее время в подъезде бомжи какие-то. Ты почему дверь на один замок закрываешь?! – Набросилась на Юльку

– Да что у нас брать-то? – Та в недоумении развела руками.

– Все равно надо закрывать. – Люба прошла на кухню, поставила чайник и стала доставать свертки с продуктами. Развернула докторскую колбасу, ветчину, мягкий хлеб. У Юльки невольно рот наполнился слюной.

– Люба, ну зачем? – Слабо протестовала она, пока Люба ловко все нарезала и раскладывала по тарелкам.

– У меня сегодня был удачный день. Могу же я себя чем-нибудь побаловать? Это еще не все. Соблазнилась и купила пирожные. Смотри, какие свежие. Тетя Марусь! Идите к нам, сейчас чай будем пить.

– Вот это дело, – радостно ответила та, появляясь в дверях. – Посмотри-ка, Люба, какой лучше фасончик выбрать? —

Она разложила перед Любой несколько рисунков. – Подожди-ка, я сейчас ткань покажу.

Ткань была легкая темно-синяя, блестящая

– Ух, ты! – Выдохнула Люба и погладила ткань. – Какая красивая.

– Очень красивая, – прошептала Юлька. – Только она, наверное, очень дорогая. Тетя Маруся, может, не надо мне ничего? Вы можете ее продать.

Но тетя Маруся только отмахнулась в ответ и ждала совета от Любы.

– К такой юбке блузку трудно будет подобрать, – задумчиво сказала она. – А что если скроить маленькое платьице?

– Так на рукава не хватит, – возразила тетя Маруся.

– Не надо рукава. Можно сделать маленький хомут, а плечи оставить открытыми.

– А как же лифчик? – Робко спросила Юлька.

– Да какой, на фиг, лифчик? Зачем тебе лифчик вообще носить? С такой красивой грудью без лифчика ходят. – Люба склонилась над листом бумаги и нарисовала платье, каким себе представляла. Тетя Маруся одобрительно хмыкнула и стала обмерять Юльку.

– Впритык, – сделала вывод.

– Ну и замечательно, а теперь давайте чай пить. Вот эти чашечки я помню очень хорошо. Ольга Абрамовна меня часто угощала чаем и бесподобными пирожками. Это уже после смерти ее мужа было. Я, можно сказать, ее личной портнихой была.

– Кто?! – Люба даже поперхнулась

– Ольга Абрамовна, которая здесь жила.

– Так это до Майи Марковны было?

– Нет. Как раз Маечка к ней переехала уже беременная Юлей. Это же тетя ее была.

Люба уставилась на Юльку, ожидая разъяснений.

– Ну да, помнишь, на кладбище памятник?

– Я думала, это твои дедушка с бабушкой.

– Нет, это мамина тетя, только она умерла, когда я совсем маленькая была и ее совсем не помню.

– Да, она рано умерла. Успела только Маечку к себе прописать. Не знаю уж, как ей это удалось, видимо много денег заплатила. То, что она ей племянницей приходится, мы сами догадались. Ольга Абрамовна еще та партизанка была, ничего не говорила. Но народ у нас тоже не лыком шит, все равно пронюхали. После приезда Майи, Ольга Абрамовна продала свои книги, а библиотека у нее была богатющая, а еще продала фарфоровые статуэтки, их тоже множество было. Что-то в антикварный отнесла, а что-то жильцы наши купили. Я сама у нее вазочку купила, помнишь, у меня в серванте стоит такая синенькая, немецкая.

Юлька слушала, затаим дыхание, боясь перебить. Она надеялась еще что-то услышать из прошлой жизни своей матери, но, выпив чай, тетя Маруся стала прощаться, сказав, что на днях придет примерку делать.

* * *

– Смотри внимательно. Она?

– ….Она…точно она, почти не изменилась. Да, память меня пока не подводила: и имя, и фамилию, и все, что она про себя рассказала. Дочка совершенно на нее не похожа. Скорее, на него.

– Тогда надо срочно действовать. Давай деньги.

– Разве тех не хватило?

– Ты что, шутишь? Те заплатил, чтобы фотографию вытащили, а сейчас нужны другие деньги. Не забывай, дело у нас серьезное.

– Тогда давай после работы встретимся, у меня с собой нет такой суммы.

– Ну, до встречи.

* * *

Сегодня 6 марта – это значит, у Любы дел будет невпроворот, надо будет после работы к ней зайти, помочь составить букеты. Сегодня все сотрудницы будут там, такой день. Но у себя в отделе обнаружила приятную суматоху, да и не только там. На всем предприятии царила предпраздничная атмосфера, женщины были нарядны, а мужчины, все как один в белых рубашках, галстуках и как-то особенно деловиты. Оказывается, сегодня всем женщинам будут вручать подарки и денежное вознаграждение, а после работы все остаются отмечать праздник. Руководство выделило деньги, уже были отправлены гонцы, что-то было куплено заранее, все улыбались, а женщинам говорили комплименты. Юлька чувствовала себя чужой на этом празднике. И, потом, ее не предупредили, что надо приодеться, и она, как всегда, была в трикотажной кофте, юбке и сапогах. От этого остро ощущала отчужденность от всех. Комплименты ей никто не говорил и не поздравлял с наступающим праздником. Она ходила по отделам, разносила документы, слушала веселое щебетанье девушек и не могла дождаться конца рабочего дня. Зайдя в рекламный отдел, хотела поздравить Иру, но та едва кивнув, снова уткнулась в бумаги, видимо, работы было много. Юлька отметила про себя, какая она сегодня красивая и нарядная, положила бумаги на стол руководителю и направилась к двери, надеясь, что Ира ее окликнет, но никто ее не задержал. Направляясь к себе, она подумала, почему Ира ничего ей не сказала про праздник, она бы хоть блузку мамину надела. Впрочем, какая разница? Все равно никто не заметит.

В два часа всех собрали в конференц– зале, на сцену вышел Беляев, поздравил с наступающим праздником и сказал много хороших и теплых слов. Тут же молодые люди прошли по рядам и вручили каждой женщине небольшой букет тюльпанов, сувенир и конверт с деньгами. После торжественной части все разошлись по отделам. Юлька стала молча одеваться, никто ее не задерживал, правда, Велена Петровна робко предложила остаться, но при этом так косилась на Алену Александровну, что Юлька поняла, что ее присутствие будет нежелательно. У самой двери ее поймала Ира

– Ты куда? Извини, что не зашла раньше, столько работы навалилось. Пошли к нам, там мальчики столы накрывают, будем веселиться.

– Нет, я лучше домой пойду.

– Да ты что? Макс такую музыку принес и даже Князев будет.

Юлька заколебалась.

– Но я не знала, что будет праздник и, как видишь, не готова.

– Да брось, ты! Для кого наряжаться-то? Здесь чисто деловые отношения. Так, подурачимся немного, выпьем шампанского и потанцуем.

Юлька посмотрела на свои сапоги и вздохнула

– Я в сапогах танцевать не буду, шампанское не пью, так что лучше пойду домой.

– Ну, я тебя очень прошу, пойдем, а?

Ира выглядела просительницей, и Юлька сжалилась.

– Ладно, посижу немного и уйду.

– Вот и ладненько! – Обрадовалась Ира и потащила ее к себе в отдел.

Едва они переступили порог, раздались торжествующие вопли. Юлька с удивлением огляделась. Посередине был накрыт стол, на нем стояли разовые тарелки с разной нарезкой, фрукты, шампанское, которое сразу же разлили в разовые стаканчики, конфеты в блестящих фантиках и отдельно возвышались торты. Юльку и Иру встретили радостными возгласами

– Ну, наконец-то! Сколько можно ждать? Усаживайтесь скорее!

Их усадили, налили шампанское в пластиковые стаканчики, и сейчас же поднялся руководитель отдела рекламы Арсен Мартинович.

– Дорогие женщины! От имени мужской половины нашего коллектива поздравляю вас с вашим замечательным праздником 8 Марта, желаю счастья, здоровья, творческих успехов и всего, всего хорошего!

Все дружно зааплодировали и выпили. Юлька попробовала шампанское. Оно приятно щекотало язык и на вкус оказалось сладким. Она вспомнила, что в последний раз они пили шампанское год назад, как раз 8 Марта, а через несколько дней маму увезли в больницу, из которой она уже не вернулась. Юлька поставила стаканчик на стол и, подняв голову, встретилась глазами с сидевшей напротив Лялечкой. Та смотрела на нее со злой усмешкой, рядом с ней сидела верная Томуся, а с другой стороны – Игорь, которому она что-то нежно шептала на ухо и хихикала при этом. Игорь неловко ерзал на стуле и искоса бросал взгляды на Иру. Ира делала вид, что ничего не замечает, и с преувеличенным вниманием слушала Макса, тот все подливал ей шампанское и говорил, не умолкая. Юльке стало не по себе. Собственно, что она ожидала? Что кто-то будет за ней ухаживать? Или, что ее наперебой будут приглашать танцевать. Глупо. Она почти не слышала произносимые тосты, сидела, как мышка, уткнувшись в бумажную тарелку, и думала, что еще немного потерпеть, и она тихо уйдет. Включили магнитофон, заиграла ритмичная музыка, столы сдвинули в сторону, Юлька с завистью смотрела на танцующих, она с удовольствием присоединилась бы к ним. Кавалер здесь не обязателен. Это не вальс и не танго. Просто все стоят в кругу и старательно двигаются под музыку, только не у всех хорошо получается. Лялечка как-то смешно вскидывала ножки, Игорь, которого Лялечка вытащила танцевать, неумело топтался на месте. Ира танцевала напротив Макса, вот она танцевала хорошо, и Макс оказался хорошим партнером. На них все смотрели. Юлька незаметно села в углу и какое-то время смотрела на танцующих, а потом все чаще глядела на дверь, которая находилась с противоположной стороны. Чтобы до нее добраться надо пройти через всю комнату, а она не хотела привлекать к себе внимание. Но музыка все играла и играла. Почти все пошли танцевать, только несколько женщин убирали со стола. Томуся тоже суетилась там же. Юлька обернулась на танцующих – Лялечка что-то нашептывала Игорю на ухо, прижимаясь к нему все ближе. А Игорь все пытался отстраниться и искал глазами Иру. Юлька вздохнула про себя. Да, такие кавалеры не для тебя, дорогая. А Ире он очень подходит. Оба высокие красивые и умные. Красивая пара. Но вот музыка стихла, мужчины потянулись в курительную комнату, некоторые девушки последовали за ними. Юлька решительно встала, подошла к вешалке, нашла свою куртку и потянулась к двери, но дорогу ей преградила Лялечка и нехорошо прищурилась

– Постой-ка, это что у тебя в руках?

Юлька непонимающе перевела взгляд на куртку

– Моя куртка

– А шарфик, скажешь, тоже твой?

– Какой шарфик? – Юлька в каком-то отупении смотрела на Лялечку, а та, выхватив куртку у нее из рук, вывернула ее и с воплем вытащила норковый вязаный шарф, которым она недавно хвасталась при Юльке.

– А это, что?! Ах ты шваль подзаборная, нищенка поганая! Я видела, с какой завистью ты смотрела на мой шарф! Купить не смогла, так решила украсть! Арсен Мартинович, посмотрите! Все смотрите! Она украла у меня шарфик! Воровка!

Их обступили со всех сторон. Лялечка продолжала визжать, а Юлька, ничего не понимая, смотрела на окружающих, ожидая, что сейчас все прояснится. Но на лицах сотрудников было выражение брезгливости, отвращения и неловкости. Кто-то успокаивал Лялю, от Юльки же старательно отводили глаза.

– Воровка! Вот, что значит, с улицы брать сотрудников. – Продолжала вопить Ляля. А что же Ира? Юлька со страхом смотрела на нее. Неужели она тоже поверила?

– Хватит визжать! От твоего крика у меня уши заложило. – Ира нахмурилась и, когда все стихло, спросила, обращаясь к Юльке

– Юля, это ты взяла?

У той не было сил ответить, но она энергично закачала головой. Тогда Ира обернулась к Ляле

– Забирай свой шарф и прежде, чем обвинять человека, надо доказать его вину.

– Что тут доказывать? Тут и так все ясно, он был у нее в куртке. Она одна тут сидела. Больше некому!

– Девочки, девочки, это просто недоразумение, – Ашот Мартинович пытался всех успокоить. Большинство сразу же отошло в сторону, делая вид, что ничего не произошло. Юлька хлопала глазами, она была как в страшном сне. Поскорее бы этот кошмар кончился. Она стояла в центре, ничего не соображая и даже не пытаясь уйти. Постепенно до нее стал доходить смысл сказанного. Она понимала, что ее пытаются оскорбить и говорят гадости, чтобы унизить. Между тем, Лялечка и еще несколько девушек разгоряченные шампанским, стали высмеивать ее наряд, тыкали в сапоги, дергали за хвостик. Юлька молчала, не пытаясь оправдаться, поискала глазами Иру, но ни ее, ни Игоря в комнате не было. Неужели и они поверили? Она находилась в каком-то оцепенении и опомнилась только тогда, когда ее ощутимо толкнули в грудь. Глаза застилали слезы. Ничего не видя вокруг, она бросилась к двери. Арсен Мартинович пытался ее задержать

– Ты куда, дорогая? Сейчас разберемся… подожди.

Но она вырвалась и, ничего не слыша, помчалась к выходу. В холле что-то сказал охранник, но она не остановилась. Только на улице немного пришла в себя, надела куртку и поняла, что очень замерзла. Началась слабая метель с мелким, колючим снегом. Он сыпал в лицо, на волосы, на очки. Юльке пришлось их снять, чтобы протереть. Мимо прошел автобус. Значит, следующего придется долго ждать. Ничего, она немного прогуляется, только холодно очень.

– Что с тобой?! Юля! Ты что? Заболела? – Люба влетела в квартиру после того, как безуспешно звонила в квартиру, и никто не открывал. Она заметила Юльку еще на улице, хотела догнать, но та очень быстро шла. А когда Юлька не открыла дверь, она и вовсе испугалась и побежала к себе за ключами.

Когда она буквально ворвалась к подруге, Юлька лежала на диване прямо в сапогах и куртке, отвернувшись лицом к стене. Приглядевшись, Люба заметила, что ее всю трясет. Тогда она молча стащила с нее сапоги, притащила из другой комнаты одеяло и укрыла ее. Сама села на краешек и, прижав крепче одеяло, ласково поглаживала Юльку по плечу.

– Ты полежи немного, а я сейчас чайку горяченького принесу. Попьешь и сразу согреешься. Все будет хорошо, все будет очень хорошо, вот увидишь.

Она пошла на кухню, поставила чайник, стала искать заварку, но не нашла. Вспомнила, что у нее есть какой-то фирменный успокоительный чай, недавно на работу приносили. Люба сбегала к себе, быстро заварила чай, положила туда ложку меда и понесла в комнату. Юлька лежала так же, уткнувшись носом в стенку, и дрожала.

– Юль, ну-ка попей чайку.

Внезапно она повернулась, и Люба встревожилась не на шутку, уж очень лицо у Юльки было странное, какое-то застывшее. Она ничего не стала спрашивать, просто протянула чашку с чаем. Юлька слегка дрожавшей рукой взяла чашку и, обжигаясь, стала глотать вкусно пахнувший чай. Люба поерзала, не терпелось расспросить подружку, но боялась, что та заплачет, а она не сумеет найти правильные слова. Придется делать вид, что ничего не произошло. Главное, надо отвлечь ее.

– Юля, я же не надолго домой забежала, переодеться и перекусить. Мне сейчас надо обратно на работу бежать, а то девчонки там зашиваются. Эти дни, сама знаешь, сумасшедшие, самая торговля. Ну, ты пей, пей чай. Хочешь еще? Сейчас принесу.

Она подхватила чашку и пошла на кухню, продолжая говорить.

– Знаешь, а я ведь хотела тебя попросить о помощи. Ты могла бы собрать несколько корзинок, у тебя такой вкус хороший или букеты составить. Ну вот, вроде уже не трясешься.

Юлька посмотрела на Любу, и столько в ее глазах было горя и невыплаканных слез, что Люба поперхнулась словами, но тут же взяла себя в руки

– Ну, как, пойдешь со мной?

– Конечно, – тихо ответила Юлька, – только оденусь потеплее.

Она пошла в другую комнату и вернулась, надевая на ходу мамину вязаную безрукавку и пуховый платок, в котором мама выводила детей на прогулку.

– Юль, ну что ты как старуха в этот платок нарядилась?

– Мне все равно. В платке или без платка я красивее не буду. Все Любаш, я готова.

Люба вдруг вспомнила, что сама не переоделась и поесть не успела. Она ненадолго забежала к себе, надела вместо кожаного пальто дубленку, а поесть решила купить что-нибудь по дороге.

Они шли молча, Люба думала, что ж такое могло приключиться, а Юлька не думала ни о чем. Просто тупо переставляла ноги, правда, когда заметила какое встревоженное лицо у Любы, на душе стало теплее. Она поняла, что не одна на этом свете и что один друг у нее есть. Самый верный.

В понедельник, едва Юлька переступила порог своего отдела, на нее набросилась Алена Александровна.

– Юля! Где акт о приемке объекта на Ярославке?

– Я все накануне разнесла, – залепетала Юлька, пытаясь вспомнить, как он выглядел, этот акт. – Я отнесла на подпись кожаную папку Демину, потом заходила к Чернышову, а пластиковую папку отдала в бухгалтерию.

– Из бухгалтерии звонили – акта нет.

– Но я все отнесла. Может быть, он здесь остался?

– Здесь мы уже все осмотрели. В общем, ищите! – Алена Александровна резко отвернулась от нее. Юлька в растерянности потопталась у стола и, обведя взглядом комнату, по лицам сотрудников поняла, что им уже известен инцендент с шарфом. Поняв, что сейчас заплачет, она вышла. Ну, нет, плакать здесь она не будет. Никогда. Хватит унижений. Все выходные она твердила, что плакать не будет. Доказывать, что это не она взяла злополучный шарфик, тоже не будет. Но как она может это доказать? Два дня она ломала голову, как могло это произойти. Юлька понимала, что ей нарочно подложили шарфик. Только сделала это не Лялечка, которая все время танцевала а, скорее всего, ее верная подружка Томуся. Действительно, Юлька припомнила, что, когда все танцевали, Томуси не было среди них. Да-да, Томуся не танцевала. Она вертелась у стола, делала вид, что помогает убирать, во всяком случае, суетилась там. А потом внезапно исчезла. Конечно, это она, больше некому. За что они это проделали с ней? Она ведь ничего плохого им не сделала. Господи, как она теперь будет здесь работать? Как ей смотреть на сотрудников, ведь ей не поверили? А Ира, Игорь?…. Она передернулась, вспомнив выражение его лица. Может уволиться? Тогда уж точно все будут уверены, что она украла. Нет, увольняться сейчас она не станет. И потом Любе денег столько должна. Как хорошо, что у нее есть Люба! Если бы не она … Хорошо, что в тот день она позвала ее с собой. Юлька помогала девушкам составлять букеты и собрала несколько корзин, которые сразу же купили. Девушки смеялись, шутили с покупателями, рассказывали друг другу анекдоты, потом устроили небольшой перерыв и пили чай с тортом и бутербродами, Юлька не заметила, как ее горести как-то притупились. По дороге домой она сама рассказала Любе о случившемся. Люба вначале ругалась, предлагала уйти оттуда немедленно, но Юлька возразила, сказав, что их оскорбления ее больше не трогают. Люба замолчала, а потом с удивлением глядя на нее, сказала: «Молодец, я не ожидала, что ты такая сильная». Юльке было очень приятно это слышать, тем более, что таких слов ей никогда не говорили. Да она сильная, она со всем справиться, а если Ира ей не поверит, ну что ж, и без подруг на работе можно прожить. На работе – главное хорошо работать. Через три месяца диплом, а там … Она вспомнила, что подарок Любе так и не купила, да и не видела ее вчера. Та, наверное, пришла очень поздно, работы было много. Но ничего, сегодня обещали выдать зарплату, она обязательно купит Любе … Нет, пока не решила, что. Ничего, зайдет в магазин и что-нибудь подберет. …Где же может быть этот акт? Юлька стала вспоминать этот ненавистный предпраздничный день. Сначала она отнесла документы Демину, потом Чернышову и только потом направилась в бухгалтерию. По дороге встретила Игоря. Да, она же тогда упала, растянулась и уронила папку с документами, они разлетелись по коридору и зимнему саду. Князев помог ей все собрать, тогда еще у него было приветливое лицо. Кстати, Лялечка тоже что-то подняла с пола. Юлька пошла по вчерашнему маршруту к месту своего падения. Возможно, этот акт лежит незамеченный где-нибудь за кадкой. Юлька по несколько раз обошла каждое растение – акта нигде не было. Тогда она подошла к окну и задумалась. Потерять акт она не могла, возможно, она положила его не в ту папку. Нет, она ничего не перекладывала, документы были разложены строго по папкам. Только здесь, в зимнем саду документ мог затеряться, когда она уронила свои папки. Она еще раз обошла каждое растение, и вдруг ее осенило – Ляля. Ну конечно, Ляля. С какой это стати она стала ей помогать? Она просто спрятала этот несчастный акт, просто так, чтобы Юльке попало. Но, видимо, этого ей показалось мало, она решила еще и шарфик подбросить. Юлька совсем приуныла, но, вспомнив Любашину похвалу, взяла себя в руки. Нечего нюни распускать. Она справиться. Сейчас что-нибудь придумает. Итак, как это выяснить, что акт у Ляли? В обед у них в 210 комнате почти никого нет на месте, все разбегаются. Но рыться в чужих вещах? А вдруг кто-нибудь войдет и, совсем ужасно, ее опять могут обвинить в воровстве? Она уже ничему не удивится. Но это единственный шанс. Она встряхнулась и решительно направилась на свое рабочее место. После принятого решения Юлька немного успокоилась и приободрилась. Ей даже удалось спокойно ответить Алене Александровне, что она обязательно все найдет.

– Юль, я здесь все перерыла – как сквозь землю провалился этот акт – Велена Петровна выражала готовность помочь и смотрела сочувственно. И вдруг вспомнила, чем можно подбодрить ее – А сегодня зарплату дают. Прямо с утра. Почти все уже получили. Ты зайди сейчас в бухгалтерию.

Юлька поблагодарила и поднялась на второй этаж. Получив зарплату, она даже повеселела… Но вот пропикало тринадцать часов, и моментально комната опустела, только Велена жевала свои бутерброды. Она поднялась на второй этаж, сердце стучало, как сумасшедшее. Все ушли обедать, и Ира, наверное, ушла. Сегодня она видела только ее спину, потому что, когда зашла с почтой к ним в отдел, Ира буркнула «Здрасьте», и не повернулась. Значит, она поверила Ляле, а вот Томуся, завидев ее, посмотрела как-то виновато и быстро отвела глаза. Может, она не такая уж и плохая, если чувствует свою вину. Все-все, она не будет об этом думать. Сейчас главное – найти акт. Интересно, есть кто-то в комнате или нет? Она прошла мимо 210 комнаты, немного замедлила шаг, хотела заглянуть, но в это время из 211 смеясь, вышли две девушки.

– Займи мне очередь, я должна отнести это в отдел доставки. – Девушка помахала файлом.

– Так вот же курьер. Пусть и относит, – показала на Юльку другая и тут же наклонилась и зашептала что-то подруге. Первая девушка, в упор оглядев Юльку с ног до головы, не долго думая, отдала ей файл, на ходу бросив «спасибо».

Юлька, красная от этих перешептываний, повертела файл и решила, что это кстати, как будто она здесь по делу. Коридор совсем опустел, и она все-таки решилась заглянуть в 210. В углу за компьютером сидел какой-то парень. Ну что ж, это очень хорошо, но он даже головы не поднял, когда Юлька поздоровалась, только буркнул что-то в ответ, а она решительно подошла к Лялиному столу. На нем были разбросаны бумаги. Возможно, среди них валяется ее акт. А если Ляля убрала его в стол? Как она полезет в стол, когда здесь сидит этот парень?

– Мне сказали, что Ляля нечаянно захватила один документ. Можно я посмотрю у нее на столе? – Громко спросила она у парня.

Тот оторвался от компьютера, сказав: «Конечно, конечно», снова уткнулся в экран. Юлька вздохнула, но заставила себя сказать

– Вы не могли бы посмотреть, чтобы потом меня не упрекнули, что здесь что-то пропало?

Парень удивленно оторвался от компьютера и с интересом стал наблюдать за Юлькиными действиями. Она почувствовала себя уверенней и стала перебирать бумаги на столе. Вот он! Господи, Ляля даже не удосужилась его спрятать, акт просто лежал под бумагами. Она помахала им и опять громко сказала

– Да вот же он!

Парень утвердительно кивнул ей головой. И в эту минуту около двери послышались голоса. Кажется, Ляля. Это действительно была она. Войдя в комнату, она заметила Юльку около своего стола и остолбенела от такой наглости.

– Ты что здесь делаешь? Ты что, рылась в моем столе?! – Голос перешел на визг. Парень оторвался от компьютера и нахмурился

– Ляля, из-за чего такой крик?

– Она рылась у меня в столе! Наверняка что-нибудь украла! Да она воровка, я всегда это знала! Недавно чуть шарфик у меня не утащила. А теперь чего?

– Успокойся, – парень неторопливо поднялся из-за стола и подошел к Юльке. – Она сказала, что ты нечаянно захватила один документ. В твоем столе никто не копался. Документ нашелся. Ничего у тебя не пропало, я все время был здесь, и вообще, Ляля, как-то некрасиво …

– Некрасиво?! – Взвизгнула Ляля. Но дальше Юлька не стала слушать. Высоко подняв голову и смерив Лялю презрительным взглядом, она неторопливо направилась к двери и, оглянувшись, спросила

– А все-таки интересно, как к тебе попал акт? – И, не дожидаясь ответа, вышла.

Алены на месте не оказалось.

– Она у кадровиков, – сообщила Велена Петровна, ловко разбирая почту. – Нашла?

– Ага, – Юлька все еще держала файл с актом в руках, не зная, куда бы его положить.

– Ну и Слава Богу! А то разоралась с утра. Идет! – Она уткнулась в бумаги, а Алена Александровна сразу прошла за стол и пристально уставилась на Юльку.

– Я нашла, вот, – она протянула бумаги начальнице, но та не сразу на них взглянула, думая о чем-то своем.

– Хорошо, хорошо, – пробормотала она и, повернувшись к Велене Петровне, стала распекать ее за что-то. Юлька быстро прошмыгнула за свой стол, на котором уже были разложены файлы с записками, куда, что нести. Одну папку предстояло отвезти на Сокол в Гидропроект.

– Отложите все папки, их Велена Петровна разнесет, – Юлька вздрогнула от неожиданности. Алена стояла над ней и давала распоряжения. – А вот эту, в Гидропроект, надо срочно отвезти. Сейчас три часа, до четырех успеете, обратно можете не возвращаться.

Юлька молча стала одеваться, думая про себя, что у нее и так неполный рабочий день, во всяком случае, ей так говорили в отделе кадров, а она работает полный, то есть, после того, как разнесет почту, садится за компьютер и посылает письма по электронной почте. Но говорить Алене, что это не ее работа, она не осмеливается, тем более, что работа за компьютером ей очень нравится. Велена компьютера боялась, как огня, а если все-таки приходилось с ним работать, столько ошибок наделает, что потом не разгребешь. Вообще Велена Петровна, пожалуй, одна в отделе к ней хорошо относилась, но почему-то симпатии она не вызывала. Даже наоборот, как-то раздражала. Ладно, сейчас быстренько на Сокол, а потом зайдет к Любе в палатку, поможет ей собрать корзинку. Юльке очень понравилось собирать цветы в корзинки, тем более они, как говорит Люба, уходят на «ура». Правда, собирала Юлька медленно, долго думала, прикладывала, меняла, но в итоге получалась удивительная композиция. У нее даже мелькала мысль, пойти поучиться флористике, но, вспоминая маму, думала, что та не одобрила бы такую работу.

Из Гидропроекта Юлька вышла в четыре часа и, радуясь свободному времени, зашла за колготками, а потом заехала в «Бизнес-букет». Сколько же здесь было интересного. Нет, нет, нет, даже смотреть не станет. А то всю зарплату потратить можно. Так, вот эта птичка, которую приглядела в прошлый раз, когда они с Любой сюда заезжали. А вот божья коровка. Все, главное не смотреть по сторонам. Лучше вспомнить, сколько должна Любе, еще обязательно колготки купить Ире. Кстати, она и Любе купит колготки самые хорошие. Но купить самые хорошие колготки не получилось, уж очень дорого они стоили, продавщица посоветовала купить другие, тоже весьма приличные. Юлька, радостная от удачной покупки, весело зашагала к метро.

Люба была одна и очень обрадовалась. Юлька поздравила ее с прошедшим праздником, подарила колготки и отдала долг.

– Ой! Спасибо тебе большое, Юлек. Такие обалденные колготки, у меня таких сроду не было. А деньги можешь сейчас не отдавать. Ну что мне к спеху, что ли? Ну ладно, давай, упрямый ты ослик. Только обещай, если понадобятся, сразу обращайся. Лады?

Юлька засмеялась и кивнула головой. Люба вышла в подсобку и вернулась оттуда со свертком

– На, это тебе, вчера не успела, вот… – Она развернула пакет и вытащила оттуда белоснежный свитер. – Держи, это я сама связала. Нравится?

– Любочка! Огромное спасибо! Такая красотища! Неужели ты сама связала? И когда ты успела? —

– Может, примеришь?

Юлька тут же побежала в подсобку. Через несколько минут она вышла, приглаживая волосы. Люба всплеснула руками – свитер сидел отлично.

– Тебе очень идет, просто очень!

– Да, мне очень нравится, даже жалко носить.

– Ты что? Чтобы завтра же надела на работу. Поняла? Все. А теперь давай-ка займемся делом. – Она разложила перед Юлькой сломанные цветы и дала маленькую корзинку.

– Вот, попробуй в эту. Тут же высокие не пойдут, а у меня сломанных, смотри, сколько. Ну, а теперь докладывай, как день прошел?

Юлька делилась новостями, рассказала, как ловко она нашла пропавший документ и никого не испугалсь, а сама собирала букет.

– Люба, а можно веточку аспарагуса? Совсем маленькую. Вот такая подойдет. И еще… – Она в задумчивости смотрела на цветы. – Пожалуй, вон те маленькие тюльпаны. Все. Спасибо.

– Слушай, оказывается ты такая молодчина. Не ожидала от тебя, ей-богу.

– Я сама от себя такого не ожидала.

– А давай мы тортик купим или лучше испечем пирог, помнишь, какой Майя Марковна пекла. У меня рецепт остался. Извини… – Люба отвернулась к покупателю и долго показывала ему букеты. Но ему ничего не нравилось. Люба уже с трудом скрывала раздражение. И вдруг он уставился на Юлькину корзинку и замер. Она как раз прикрепляла птичку на аспарагус. Корзина выглядела так свежо и мило, что у Любы только рот открылся от удивления.

– Я хочу вот это, – покупатель показал на корзинку

– Она дорого стоит, – ответила Люба, соображая, сколько запросить и хоть этим немного отомстить капризному покупателю.

– Сколько?

Услышав цену, неожиданно не стал торговаться, а только коротко бросил: «Беру». А потом обратился к Юльке

– Девушка, можно будет у вас еще что-нибудь заказать?

Она растерялась, а Люба ответила, что, да, можно, только заранее, лучше позвонить и дала телефон.

Юлька с жалостью проводила глазами корзинку.

– Мне даже жалко отдавать.

– Юлька, знаешь, сколько мы сейчас заработали? Одну треть отложу хозяйке, остальное – твое.

У Юльки глаза на лоб полезли от названной суммы. Люба хотела отдать ей все деньги, но Юлька согласилась только на половину.

– Может, еще соберешь, пока настроение есть?

– Давай. – И Юлька с азартом стала собирать вторую корзину побольше. Эту сделала более нарядной и пышной. С розами крупными и совсем маленькими. Люба украсила ее бантами.

– Несколько вычурно получилось, – сказала Юлька, отойдя на несколько шагов.

– Да бесподобно получилось. Продать бы сегодня. Такой букет только на свадьбу или на торжество какое-нибудь.

Эту корзину купили буквально сразу и тоже торговать не стали.

– Слушай, может тебе уволиться, будешь букеты составлять. Нет, лучше приходи, когда я сама стану хозяйкой. Заживем тогда … – И она мечтательно закатила глаза. – Смотри-ка, время уже шесть часов, а на улице светло. – И вдруг замолчала, уставившись в окно на парня в темной куртке и вязаной шапке. Он стоял напротив, у табачного ларька и, встретясь с Любой глазами, резко отвернулся, потоптался и пошел к шоссе.

– Ты что, увидела знакомого?

– Да нет, показалось, – Любе не хотелось пугать Юльку, но в душе остался неприятный осадок и, время от времени, непроизвольно она бросала взгляд за окно.

– Люба, ты сегодня допоздна?

– Да, ты иди. Светка сменить меня придет поздно.

– Как она не боится здесь ночью работать?

– Здесь не страшно. Все соседи работают круглосуточно, а потом на проспекте светло, как днем.

Юлька попрощалась и пошла пешком по бульвару. Солнце скрылось, но на улице было по-весеннему тепло. Она давно уже не чувствовала себя так хорошо. Здорово, что ее корзинки купили, здорово, что у нее появились лишние деньги. Хотя лишними их назвать нельзя. После того, как она отдала Любе долг, у нее осталось совсем немного, а еще надо заплатить за квартиру за два месяца. Нет, пожалуй, только за один. Если получится еще букеты собрать, тогда заплатит в следующем месяце. Зато, какой свитер на ней роскошный. Она залезла рукой под куртку и тихонько себя погладила. Очень мягкий и к телу такой приятный, совершенно не колючий. Она дошла до улицы Расковой, немного замешкалась на переходе, глазея на витрины магазина. Но, едва шагнув на мостовую, припаркованная на обочине машина, вдруг тронулась и рванула прямо на нее. Она только заморгала, как сильный удар в спину толкнул ее вперед, и она упала на тротуар.

– Твою мать! Чтоб тебя… – Мужчина сыпал ругательства вслед машине, а потом склонился над ней.

– Вы в порядке? – Наклонился к ней.

– Да, да, спасибо, – лепетала она, но слезы непроизвольно навернулись на глаза.

– Больно? Где? Вы можете встать?

Она кивнула и опустила голову, чтобы не заметил слез, и попыталась встать.

– Ой! Очки! – Она только сейчас заметила, что очков нет на месте, и, подняв голову, близоруко щурилась на незнакомца. А он вдруг подумал, как беззащитно выглядит эта девочка и еще, подумал, что она ему нравится. Очень. Даже заныло в животе от страха, что ей больно.

– Юра! – Он обернулся. На другой стороне стоял молодой мужчина в коротком пальто и махал ему рукой. – Помощь нужна?

– Да вот девушку надо подвезти.

Мужчина перешел дорогу, за ним перешли еще двое. И все они стояли над Юлькой. Тут двое молодцов ловко подхватили ее под руки и поставили на ноги. Она удивленно щурилась и благодарила.

– Спасибо, большое спасибо, ничего не надо, мне тут близко.

Один поднял ее очки и отдал почему-то тому, кого называли Юра. Юра повертел их, заметил, что они все равно разбиты и вдруг выкинул их. Юлька заплакала, теперь уже не скрывая слез, очень горько.

– За…за. зачем…вы выб…ро. си. ли?

– Так они все равно разбиты, – удивился Юра. – Надо новые купить.

– Г..де я сейчас, куп лю …оч.. ки?

– Так, – подал голос мужчина в пальто, – я поеду с ребятами, а ты бери их машину и отвези девушку в оптику. Завтра как всегда. Всего доброго.

Юра остался один.

– Пойдемте к машине. Нет, лучше стойте здесь, я сейчас развернусь и подъеду.

Юлька хотела возразить, но подумала, что без очков она не сможет идти.

Через несколько минут она сидела уже в роскошной машине и от смущения не знала, куда деть сумку, а еще боялась запачкать светлый кожаный салон. Когда садилась, предупредила, что у нее грязная куртка, но Юра небрежно махнул рукой «плевать». А теперь они ехали вроде по Масловке, потом повернули на Дмитровское шоссе и вскоре остановились. Юра вышел и подал ей руку. Юльке было приятно, необычно и немного страшно. Он провел ее в ярко освещенный салон.

– Выбирайте, – коротко бросил и показал на множество стендов с оправами, а сам обратился к женщине в белом халате. – Нам нужны очки. Самые модные. Сейчас можно сделать?

– Смотря, что вы выберете. Если несложные стекла, пожалуйста. За срочность, конечно, дороже.

– Это не имеет значения. Помогите, пожалуйста, девушке.

Женщина подошла к Юльке и предложила ей пройти к врачу проверить зрение. Девушка-врач, проверив зрение, предложила линзы, но Юлька испугалась, что не хватит денег, и отказалась. Тогда приемщица, посмотрев на рецепт, удовлетворенно кивнула и стала предлагать оправу. Юлька растерялась от внимания и обилия очков и, самое главное, не могла рассмотреть цену. Тогда опять подошел Юра и предложил помощь. Юлька сняла куртку, оставшись в своем новом свитере. Юра с восхищением смотрел на нее и стал помогать выбирать оправу. Он заставил Юльку перемерить чуть ли не весь ассортимент. Та совсем обомлела и на каждую новую оправу говорила, что эта замечательная и больше не надо выбирать, но Юра заставлял ее мерить еще и еще. Наконец, удовлетворенно хмыкнул и поднес зеркало. Без стекол было плохо видно, но и так Юлька увидела, что это замечательная оправа. И с этим свитером она выглядела так классно. Именно такую она хотела купить, когда разбогатеет. Ну что ж, сейчас придется отдать деньги, полученные за корзинки. Наверняка эта оправа стоит дорого. Но, услышав цену, Юлька решительно сняла оправу. Она еще не сошла с ума. Он, что думает, она миллионерша? Она направилась к выходу, но Юра поймал ее за рукав и, удерживая, сказал приемщице, чтобы быстро вставили стекла.

Та ушла с оправой в соседнюю комнату, отдать мастеру, а Юра обратился к Юльке

– Послушайте, это же я выбросил вашу оправу, значит, плачу я. И не спорьте со мной. Давайте лучше познакомимся. Меня зовут Юра, а вас?

– Юля. Но это неправильно, что вы за меня платите.

– Юля, я уже все объяснил. А где вы живете?

– На улице Правды.

Юра усадил ее в кресло, сам сел напротив и с удовольствием ее разглядывал. Совсем девчонка. Сколько ей лет? Двадцать есть? Такая милая, век бы смотрел. Вот дурак! Он же чуть ли не в два раза ее старше. Для нее, наверное, старик.

– Юля, вы замужем? – Вопрос прозвучал неожиданно и показался Юльке таким нелепым, что она засмеялась.

– Нет, что вы.

– Значит, вы с родителями живете?

Юлька сразу стала серьезной.

– Нет, – она покачала головой, – я живу одна.

– А, так вы отдельно от родителей живете? А родители в Москве?

– Нет, – она не хотела говорить, что у нее никого нет. Надо перевести разговор

– А вы? Женаты? – Зачем она его спросила об этом. Ей, в принципе, все равно, женат он или нет. И вообще, неудобно как-то.

– Я живу один. Родом я из Петербурга, родители там остались, все уговариваю их переехать ко мне, а женат ни разу не был. Юля, чем вы занимаетесь, учитесь?

– Да, я сейчас на дипломе.

– А где?

– В Мгу, на филологическом.

Выходит, двадцать лет ей точно есть, даже, наверное, немного больше. Это его обрадовало.

– Вот, получите, пожалуйста. – Женщина протянула Юльке очки, она надела и подошла к зеркалу.

– Ой! Как здорово!

– Тебе нравится?

– Очень. – Она все разглядывала себя, не веря, что это она. – Юра, даже не знаю, как вас благодарить. И потом, очки такие дорогие. Я все же верну вам деньги, только у меня с собой столько нет.

– Ни за что. А в благодарность попрошу перейти на ты. Идет?

– Идет, – улыбнулась она.

Юра подвез ее к дому и на прощание попросил телефон. Юлька продиктовала, он сразу записал в мобильный и попросил номер ее мобильного. Юлька покраснела и ответила, что мобильного у нее нет. Юра достал визитную карточку, потом передумал и записал свой телефон на листочке. Он помог ей выйти и проводил до подъезда и тут вдруг хлопнул себя по голове.

– Юль, как же я про машину-то забыл? У тебя есть враги?

– Нет, что ты

– Но ведь он нарочно наехал, специально ждал, когда ты будешь переходить дорогу.

– Зачем? – Искренне удивилась Юлька. – Это же случайно произошло.

– Ты уверена?

– Ну конечно.

– Ладно, разберемся. Юля, давай я тебя до квартиры провожу. Ты не подумай чего, я в гости не набиваюсь. Просто беспокоюсь за тебя.

Но в это время к подъезду подошли тетя Маруся Катафалк и слесарь дядя Митя. Они с удивлением уставились на Юру, а потом на Юльку

– Ой! Юлечка! Да у тебя новые очки! Какие модные! Тебя прямо не узнать! – Тетя Маруся все это выпалила, а сама все посматривала на Юру, не решаясь спросить, кто это. Юлька растерялась, тогда Юра сам представился и, удостоверившись, что Юльке ничего не угрожает, попрощался. В лифте тетя Маруся наклонилась к ней и прошептала

– Это кто ж такой? Интересный, какой парень. Кавалер, что ли? Работаете вместе?

– Нет … просто. познакомились.

– Да?

Но Юлька уже открывала дверь. – Всего хорошего.

Дома сразу же уставилась на себя в зеркало в прихожей и долго не могла оторваться, так непривычно она выглядела. Первый раз она сама себе понравилась. А когда посмотрела на часы, удивилась. Почти полночь, а куртка грязная, надо застирать, а то завтра не в чем будет выйти. Перед сном опять долго смотрелась в зеркало. Вот Люба удивится! Может, она уже дома? Юлька подошла к телефону, но, помедлив, раздумала, лучше завтра.

На работе первым ее новые очки заметил охранник, когда на входе попросил предъявить пропуск, хотя до этого всегда пропускал так. Она полезла в сумку, и тут он узнал ее

– Е-мое, это же ты! Ну и ну, сразу и не узнать. Здорово! Тебе очень идет!

Юлька покраснела от похвалы и не нашлась, что ответить, пробормотала «спасибо» и быстро зашагала к себе в отдел. Она повесила куртку и, не удержавшись, посмотрела на себя в зеркало. В новом белом свитере, темно-синих брючках и новых очках она выглядела… потрясающе.. .нет, не потрясающе, но вполне достойно. Алена Александровна была уже на месте. Она молча уставилась на Юльку, поджала губы и ничего не сказала. Зато Велена Петровна так громко восхищалась, что Алена не выдержала: «Велена Петровна вы не забыли про письмо Маркову?» Велена тут же, как мышка прошла в свой закуток и зашуршала бумагами. Катя, правая рука Алена, несколько опоздала и сразу же уткнулась в компьютер, а когда заметила Юльку, даже рот открыла от удивления, но, заметив недовольство начальницы, дипломатично промолчала. Но вот почта готова, а Юлька немного медлила, побаиваясь реакции окружающих. Наконец собралась с духом и вышла. Окружающие с удивлением смотрели вслед, некоторые даже делали комплименты, слышались вопросы, задаваемые вполголоса: «Это кто такая? Новенькая?» До этого никто никогда не говорил ей комплиментов. Как на них реагировать она не знала, смущалась, краснела и старалась побыстрее вернуться к себе на место. В приемной у Демина было много народу, но Елена Георгиевна ее заметила и похвалила новые очки. Теперь надо зайти в отдел к Ире, а потом в 210 к Лялечке и еще к Князеву. К нему зайдет после остальных. Почему-то к нему было особенно страшно.

– Юлька! Класс! Просто супер! – Ира как ни в чем не бывало, бегала вокруг нее и громко выказывала свой восторг. Другие тоже хвалили, а одна девушка даже попросила померить. Никогда и никто не просил у нее что-либо померить. Это было так необычно, что Юлька даже замешкалась, а потом, испугавшись, что девушка подумает, что ей жалко, поспешно сняла очки, старательно отводя глаза от Иры.

– Ой, какие классные! Я тоже такие хочу. Сейчас это последний писк. Ты где заказывала?

– На Дмитровском шоссе.

– А сколько стоит?

Услышав цену, присвистнула, с недоумением посмотрела на Юльку и отдала очки. Кто-то пробормотал: «У нас, оказывается, подпольные миллионеры курьерами работают». Ира тоже как-то странно взглянула на нее, а Юлька протянула ей колготки, сказала: «Большое спасибо», быстро вышла и, глубоко вздохнув, заторопилась в технический отдел.

По дороге забежала в 210, чуть не сбила с ног Лялечку, которая в изумлении не сразу ее узнала. Ну вот, остался один Князев. Из-за двери слышался его голос. Юлька замялась, не решаясь открыть дверь. Неожиданно она сама открылась, и оттуда вышел рассерженный Князев.

– Здравствуйте, – пролепетала Юлька

– Здравствуй, – буркнул Игорь, мельком взглянув на Юльку. Несколько дольше задержал на ней взгляд и тут же отошел. Вот дуреха! А она-то думала… Собственно, на что она рассчитывала? Что он, увидев, как она преобразилась, сразу влюбится без памяти? А он, похоже, и не заметил.

Зато дома Люба так восторгалась, что Юлька позабыла про Князева и со смехом отвечала на Любины вопросы: «Кто он? Какой из себя? Что за машина? Женат? Сколько лет?» Юлька не успевала отвечать.

– Да что ж ты за росомаха такая! Не запомнила, как он выглядит! Ну, хоть симпатичный?

– Вроде симпатичный, я как-то не разглядела. Вначале ничего не видела без очков, а когда новые очки надела, не могла на себя насмотреться.

– Вроде, – передразнила Люба. – Вот было бы здорово, если б позвонил!

И тут, как по команде раздался телефонный звонок. Обе уставились на телефон. Кроме Любы Юльке никто не звонил.

– Иди, иди, – почему-то шепотом сказала Люба и при этом энергично махала рукой в сторону телефона.

– Алле, – неуверенно сказала Юлька

– Юлечка, здравствуй. Это Юра. Я тебя не отвлекаю?

– Нет, что вы, то есть, ты!

– А чем ты занимаешься?

– Я хвастаюсь оправой. Моей подруге очень понравилась, и всем на работе тоже очень понравилась. Спасибо большое. – Но тут же спохватилась, а вдруг он раздумал и хочет деньги получить? – Юра, давайте, то есть, давай, я тебе деньги отдам? – Люба покрутила у виска и безнадежно махнула рукой.

– Мы же договорились, не будем больше об этом. Ладно? Так ты работаешь?

Юльке пришлось признаться, что она работает курьером. Ну вот, теперь он решит, что она совсем тупая и повесит трубку. Собственно, почему ее это должно волновать? Но Юра после небольшой паузы спросил

– Ты поужинала?

– Нет еще, сейчас будем с Любой пельмени есть. – При этих словах Люба заинтересовалась, подошла поближе и наклонилась к трубке, чтобы тоже слышать.

– Юля, можно я приглашу тебя и Любу в ресторан?

– Нет! Что ты! – Но Люба шептала «Конечно».

– А что такое? Ты не любишь ресторанную еду?

– Собственно, я не знаю. Я никогда не была в ресторане.

– Тем более, я сейчас закажу столик в «Яре», а вы подходите. – На эти слова Люба так энергично затрясла головой, что Юлька испугалась, как бы она шею не сломала.

– Нет, – решительно ответила она, – мы никуда не пойдем. – Люба прошептала «Дура», а потом «Пригласи к нам». – Знаешь, приходи лучше к нам.

– С удовольствием. Говори номер квартиры и код.

Юлька продиктовала и посмотрела на Любу.

– Балда! Почему ты в ресторан идти отказалась?

– Ты что? Я буду стесняться, да и одеть нечего. Там же, наверное, шикарно все одеты. И сюда не надо было звать. Люба, зачем я это сделала? Не хочу, чтобы он приходил. И чем, по-твоему, мы будем его угощать? У меня кроме пельменей ничего нет.

– Не беспокойся. Мужчина, который приглашает в ресторан, а накануне покупает дорогущую оправу, догадается сам что-нибудь принести.

– А если нет?

– А если не догадается, будет жрать пельмени. Так, проверь, ничего лишнего тут не валяется?

– Ой! В ванной трусы сушатся. – Юлька унеслась в ванную.

Они накрыли стол в гостиной. Юлька достала тарелки, которые остались от тети Оли и которые доставались только по праздникам.

– Доставай приборы и фужеры не забудь! – Командовала Люба

– А фужеры зачем?

– Для вина, конечно. Уж вино-то он к ужину наверняка принесет.

Юлька достала приборы и полезла в сервант за фужерами. В это время прозвенел звонок.

– Дай сюда! – Люба перехватила фужеры. – Иди, открывай. – Она поправила прическу, глядя в стеклянную витрину, и обернулась. Перед ней стоял молодой симпатичный мужчина, он был высокого роста и крепкого телосложения со свертками в руках и с довольно безвкусным букетом. Неловко переминаясь с ноги на ногу, не знал, куда деть свертки и цветы.

– Здравствуйте, – он кивнул Любе, – меня зовут Юра. А вы, я так полагаю, Юлина подруга Люба?

– Все правильно, давайте пакеты, я отнесу на кухню. Юля, поставь цветы в вазу.

Юлька в изумлении смотрела на букет. Неужели это ей? Значит, она ему понравилась? Иначе, зачем эти цветы и свертки? Да нет, просто, он интеллигентный человек. Пришел в гости с цветами. Она очень бережно взяла цветы, понюхала, они ничем не пахли, и понесла их на кухню.

Юра остался один и с интересом разглядывал комнату. Кроме пианино здесь не было ни одной стоящей вещи. В общем, он еще вчера понял, что Юля небогата, но здесь была самая настоящая бедность. У Юры защемило сердце от жалости. Он пошел на кухню, по дороге заглянул в другую комнату. Кровать, тумбочка и убогий шкаф, полки с книгами.

М-да, негусто. И никаких безделушек, как-то пусто.

– Я помою руки. Можно?

– Конечно, конечно, вот здесь, пожалуйста.

Даже в ванной чувствовался недостаток средств. Обычно на полочке у девушек стояли разные баночки, скляночки, пузырьки, флаконы. А здесь – ничего, если не считать одну маленькую баночку с кремом и тюбик с зубной пастой. Квартира эта не съемная, сразу видно. А может, он ошибается. Она приезжая и снимает квартиру, например, у родственников. Нет, на приезжую она не похожа. Речь, что ни на есть московская. Выходит, родители не помогают. Как же она живет? На стипендию и на зарплату курьера? Он вышел на кухню, девушки стояли вокруг стола и не решались развернуть свертки.

– Я не хотел вас затруднять с готовкой, поэтому попросил в ресторане приготовить мне все с собой. Наверное, уже остыло. Ну что же вы, помогайте, я сам не справлюсь!

Люба с готовностью принялась помогать, а Юлька не знала, куда поставить букет, вазочка была одна и очень маленькая. Люба пошла к себе за вазой, а Юлька раздумывала, во что выкладывать вот эти штуки с красивыми бумажными розочками. Они были горячими и выглядели очень аппетитно. А это красная рыба. Мама несколько раз покупала такую на Юлькин день рождения. Ой, и икра! А это клубника в корзиночке. Огромная, красная и душистая. Юлька растерялась

– Зачем столько?

Вернулась Люба с большой вазой, и цветы наконец-то поставили туда, а Люба стала ловко все раскладывать и только давала указания, что можно уносить в комнату.

– А, может, мы здесь, на кухне посидим? – Предложил Юра. – Здесь уютнее.

– Нет уж, – возразила Люба, – такие продукты нельзя есть на кухне. Так что, просим к столу.

Юра вышел в прихожую, принес еще сумку с бутылками

– Извините, я не поинтересовался, что вы пьете. Мои знакомые девчонки предпочитают вот это итальянское вино, но на всякий случай, я взял еще шампанское.

Люба с Юлькой переглянулись, не зная чему отдать предпочтение.

– Давайте выпьем шампанского, за знакомство, – наконец, решилась Люба. Юлька подтвердила кивком головы, но, увидев, что Юра разливает шампанское, заметила

– Юра, ты на машине? Но, тогда тебе нельзя пить

– Я сегодня на такси.

Они выпили. Люба, положив себе полную тарелку всякой всячины, обратилась к Юльке

– Юлек, а тебе чего положить?

– Я не знаю, – Юлька была в нерешительности. Она хотела те продолговатые жареные штуки с красивыми бумажными цветочками, но не знала, как они называются. Но, посмотрев на Юру, поняла, что не стесняется его, совсем. Он как будто всегда сидел с ними за столом. А он, словно прочитав ее мысли, стал перечислять блюда

– Давай я тебе для начала положу вот этот салат. Называется «Цезарь». Я его очень люблю, особенно, когда приготовит одна девушка. Да нет, не подумайте чего. Это жена моего друга и начальника. Я вас обязательно с ней познакомлю. Она отличная девчонка, впрочем, и подружки у нее замечательные. А вот эти штуки с розочками котлеты «по-киевски». Внутри масло, режь осторожно.

Юра говорил красивые тосты, много шутил, ухаживал за девушками, говорил комплименты и совсем очаровал Юльку. Она даже забыла про Князева. А когда вспомнила, почему-то подумала, что с ним так не получилось бы посидеть. Украдкой взглянув на Любу, улыбнулась. Люба сидела, не сводя глаз с гостя, даже рот открыла. Выждав момент, когда Юлька вышла поставить чайник, Юра сразу стал серьезным

– Люба, у Юли есть враги?

– Враги? – Задумчиво протянула она. – Ни врагов, ни друзей нет. Даже знакомых, и тех по пальцам перечесть. Понимаешь, у нее мать очень одинокая была и какая-то гордая что ли. У нее тоже подруг не было. Не знаю, как она со мной разрешила ей дружить. Они ведь интеллигентные, а я простая девчонка, торгашка, к тому же.

В общем, кроме меня у нее никого нет.

– Юлька говорила тебе, что в тот вечер, когда мы познакомились, ее чуть не сбила машина?

– Нет. Вот растяпа! Все мечтала, наверное. Никогда по сторонам не смотрит.

– Она не виновата. Ее специально хотели сбить.

Люба вытаращила глаза – Специально? Зачем? – И вдруг вспомнила недавнего грабителя. Она замолчала и нахмурилась.

– Ты что-то вспомнила?

– Давай потом. Не хочу ее пугать.

– Скажи, где можно с тобой поговорить. Давай я заеду к тебе на работу. Можно?

Она рассказала, где работает, и какие дивные корзины с цветами составляет Юлька, когда иногда забегает к ней.

– Да брось ты! – Юлька появилась с чайником в руках. – Она всегда меня хвалит, а сама та-акие прекрасные букеты собирает – загляденье. Мы решили, когда Люба откроет свой магазин, я брошу свою работу и пойду к ней.

– Тяжело, наверное, учиться и работать?

– Да разве на стипендию проживешь? – Ответила Люба. – Пока ее мама была жива, ни о какой работе, не было и речи, а теперь …

– Так ты одна? Совсем? – Сердце болезненно сжалось при виде склонившейся Юлькиной головки.

– Юра, а ты где работаешь? – Поинтересовалась Люба.

– Я работаю в одном банке. В службе безопасности.

– Так ты охранник? – С ноткой разочарования спросила Люба.

Юра пожал плечами – Да вроде того, – и, посмотрев на часы, стал прощаться.

– Что вы делаете в выходные?

– Я работаю, а Юлька свободна, скучает одна.

– Может быть, сходим куда-нибудь?

– А куда? – Юлька растерялась. Иногда они с мамой ходили в кино, несколько раз были в театре. Еще мама ходила в консерваторию. Один раз Юлька пошла с ней и еле высидела, чуть не заснула. Больше мама ее не брала с собой.

– Хочешь в театр?

– Очень хочу.

– Что ты любишь? Комедию, оперу, оперетту?

– Я все люблю.

– Договорились. Завтра вечером позвоню.

За ним захлопнулась дверь, девушки переглянулись, и Люба вздохнула – Вот это мужик. Он тебе нравится?

– Не знаю. Я его совсем не стесняюсь. И мне кажется он очень хороший. Да?

– Он просто классный. И симпатичный очень. Странно, совсем на охранника не похож. Такой интеллигентный. А что ты оденешь?

– Ой! Правда, я как-то не подумала.

– Ну, пойдем, посмотрим. Нет, сейчас уже поздно, давай все уберем, а завтра выберем.

* * *

– Господи! Как скучно мы стали жить! – Наташка оторвалась от писем, которые разбирала, и сладко потянулась. – А знаете, почему? – Мы с Лариской дружно покачали головой. – Потому что богатство лишает человека мечты.

– А правда, Ларис, как тонко она это заметила.

– Чего она там заметила? Просто у нее память хорошая, она журнал читает с этими выдержками и вставляет где надо и не надо.

– Но все равно, Наташка, ты молодец. Кстати, ты молодец еще и потому, что нашла классного стилиста и визажиста. Смотрите, у нас народу, просто не продохнуть. Если дальше так пойдет, придется расширяться. И, должна сказать, мы теперь спокойно можем нанять еще одного бухгалтера и освободить Лариску. Как считаете?

– Конечно, она же самый занятой человек, – пробурчала Наташка, но возражать не стала.

– Ой, девчонки, что мне Саша вчера рассказал! – Надо быстренько сменить тему, зачем портить настроение, тем более, что оно у меня прекрасное. Саша недавно вернулся из командировки, и у нас наступил второй медовый месяц. А что? Совсем неплохо расставаться ненадолго. – Вы заметили, что Юра у нас давно не появлялся?

– Неужели и он в командировку отправился? – Лариска оторвалась от ведомости и вместе с Наташкой заинтересованно ждала ответа.

– Сейчас упадете. Он познакомился с девушкой!

– Иди ты! Не может быть!

– Представьте себе. Причем познакомился очень романтично. Он ее спас

– Она что, тонула?

Я покачала головой

– Ну, тогда, из огня вытащил? – Предположила Наташка. – Нет? От бандитов спас?

– Да нет же. На нее чуть не наехала машина, Юра во время подоспел и буквально вытолкнул ее из-под колес.

– И что? Дальше что?

– Дальше не знаю. Саша сказал, что он поехал ее проводить, и потом вроде они встречались. Наверное, он влюбился.

– Скажешь тоже! Подумаешь, проводил. Что ж сразу и влюбился?

– Не знаю, во всяком случае, я его спросила, приедет ли он на выходные, а он сказал, что занят и при этом покраснел.

– Ого! Чтобы Юра покраснел? – Наташка даже поднялась и стала ходить по комнате. – Точно влюбился. Ну, тогда мы должны посмотреть и одобрить. Он же, можно сказать, член нашей общей семьи. А вдруг она нам не понравится?

– Чего бы это ей нам не понравится? У Юры хороший вкус. – Заметила Лариска

– Почему ты так решила?

– Потому что мы все ему нравимся. Разве не так? Давай приглашай его в гости вместе с девушкой, а мы с Наташкой будто бы невзначай зайдем.

– Идет. Только в следующие выходные, потому что в эти мы идем к Филе на юбилей.

– О! Это твой бравый дядя? Который окончил десантное училище и много раз женился?

– Да, у него сейчас четвертая жена, самая красивая и последняя.

– Ну, не говори гоп.

Я задумалась, вспоминая тетю Мусю, Филину мать. Когда в последний раз он решил жениться, она в сердцах воскликнула: «И в кого ты такой уродился?» На что тот коротко ответил: «В родню». Он подразумевал Люсю и мамулю. Люся выходила замуж три раза, и столько же женился ее муж Леня. Мамуля, правда, вышла замуж только один раз, но после развода у нее было несколько романов. В любом случае, Филя их перещеголял.

Вдруг снизу донесся шум. Кто-то протопал по лестнице, дверь распахнулась, и перед нами оказался новый экспедитор и новая «бандитская морда». Как его зовут-то? Кажется Федя. Он тяжело дышал и был заметно возмущен. Я широко улыбнулась, впрочем, девчонки также последовали моему примеру.

– Здравствуйте, – я излучала само дружелюбие. – Что-то случилось?

– Случилось?! Да это черт знает что! Чего это он меня называет бандитской мордой!? И когда это я водку жрал гранеными стаканами?! Чтоб вы знали, я вообще не пью.

– Совсем, совсем? – Уточнила Лариска и с интересом уставилась на него.

– Ну не совсем, конечно. А так, в праздники. А он говорит, гранеными стаканами. И почему бандитская морда? Я не бандит, я экспедитор.

– Вы зря обижаетесь. Это Наум Григорьевич так шутит, – я ласково увещевала его. Но, похоже, на него это не подействовало. Он нахмурился и начал жаловаться

– Что это за шутки такие? Дурацкие, значит. Я человек простой, мне хоть кулак в жопу суй, а тут «бандитская морда». Нет, я так не согласен…

Чтобы скрыть смех, я сделала вид, что уронила ручку и полезла под стол. Там уже шарила Наташка, зажав рот рукой. Федя продолжал что-то бубнить, какой он простой человек, но, увидев под столом Ларискин кулак, мы, вытирая слезы, вылезли из-под стола и уселись на свои места. Заметив наши веселые физиономии, мужик насупился и замолчал. Мы с Наташкой не могли произнести ни звука, поэтому заговорила Лариска.

– Знаете, Федя, вы хоть человек простой, – при этом мы фыркнули, а Лариска прокашлялась и продолжала, – но шутки надо понимать. Наум Григорьевич очень добрый человек, он никогда никого не обижает. Зоя Тимофеевна прекрасный повар, а Платонида Ивановна замечательный диетолог, но у всех есть какие-то недостатки. Например, Зоя Тимофеевна ругается матом.

– Это я уже слышал, когда овощи привез. Обложила меня по полной программе. Сказала, что это только кроликам жрать, а другая все трындила про какие-то калории. О, слышите, старый хрыч идет!

Наум Григорьевич с удивлением смотрел на Федю, видимо не ожидал его здесь увидеть.

– Что ты здесь делаешь? А? Бандитская твоя морда! Только и знаешь, что водку жрать гранеными стаканами, а кто за тебя работать будет? А?

– Вот, видите. Видите? – Федя обиженно засопел.

– Наум Григорьевич, Федя решил, что вы и вправду думаете, что он бандит.

– Да?! Я же просто к слову … – Наум был в растерянности, до этого на него никто не обижался, наоборот, все экспедиторы его очень любили, а уходили только на повышение.

– Ничего себе, к слову. Я человек простой, мне хоть кулак в жопу суй, но такие оскорбления не потерплю.

Наум Григорьевич засмеялся, а потом махнул рукой

– Да пошел, ты!

– В каком смысле?

– В прямом! Жалко Зои рядом нет, она бы тебе адрес точный указала. Все. Пиши заявление об уходе.

– Ну почему? Если вы извинитесь…

– Я сказал, пиши заявление, – Наум налился краской, мы первый раз видели его по настоящему злым. – Все. Точка, точка, точка.

Он вышел, громко хлопнув дверью, так и не сообщив, зачем приходил, а вот Федя, кажется, не торопился уходить. Переглянувшись с Наташкой, мы быстренько смылись, оставив простого человека разбираться с Лариской.

* * *

Юра заехал к Любе на работу на следующий день. Он дождался, когда вышел покупатель, и сразу стал расспрашивать. Люба и не заметила, как все ему рассказала про Юльку. Как она жила вдвоем с матерью, как та недавно умерла, и Юлька осталась совсем одна, и как недавно в квартиру к ней залез парень в кожаной куртке и вязаной шапочке, и еще Люба сказала, что ей теперь везде чудится этот парень. Вот и недавно…

– Когда недавно? – Уточнил Юра.

– Так, – Люба задумалась, – да в тот день, когда на нее наехали. Точно. Но, может, это и не тот парень был, я ж его в лицо не видела, только со спины. А со спины так большинство парней ходят в куртках и таких шапочках.

– А ты хорошо смотрела тогда, когда квартиру вскрыли, ничего не пропало?

– Да что там брать-то?

– Ну, все-таки? Может, лежало что-нибудь не так?

– Да все так.

– Вспомни Любочка, это важно.

– Да, на столе лежал открытый альбом с фотографиями, и одной не было на месте. На ней были ее мать и маленькая Юлька. Я подумала, что она на работу взяла, Ире показать.

– А кто эта Ира?

– Она с ней работает вместе. Но после праздника они не общаются.

– Почему?

– Понимаешь, там девки вредные ей шарфик подбросили, чтобы подумали, что это Юлька украла и поиздевались над ней, а Ира вроде поверила. Юльку это очень обидело, но она молодец, сумела с этим справиться.

Юра помолчал, а потом продолжил

– А ты спрашивала потом, где фотография?

– Да нет, я как-то не придала этому значения, а говорить, что в квартиру залезли, не стала, еще напугается, спать не сможет. И так настрадалась, когда мать умерла. Извини. – Люба отошла к покупателю, а Юра задумался.

Действительно, брать в квартире нечего, выходит, залезли не за ценностями. А за чем? За фотографией? Кому могла понадобиться фотография и для чего? По фотографии могут искать человека. Кто? Родственники? Но Люба сказала, что никого из родных нет. Да и если родственники ее разыскивают, то просто придут домой. Нет, это не родные. Остаются бандиты. Но для чего? Она бедная, одинокая. Потом этот наезд. Водитель явно ждал, когда она выйдет на дорогу. Н-да, как говорил великий Райкин «Рекбус, кроксворд».

– Люба, – начал Юра, когда она освободилась, – надо точно знать, брала Юлька фотографию или нет. Постарайся сегодня выяснить и сразу мне перезвони.

– Это уже поздно будет.

– Ничего, в любое время звони. Какие у вас цветы красивые, – сказал он уже у выхода, попрощался и ушел. А Люба потом все размышляла, с какой целью он так подробно расспрашивал ее и так ловко, что она, обычно осторожная, все ему выболтала. Правда, никаких стратегических сведений она не сообщила, но все равно на душе стало тревожно. А вдруг он и тот парень в шапочке заодно? Нет, это глупость, просто Юра беспокоится о Юльке. Влюбился. Сразу видно.

Вечером Люба как бы невзначай попросила Юльку достать альбом, посмотреть на нее, на маленькую. Юлька удивилась, но альбом достала. Они стали листать с начала.

– Вот здесь мне годик. А вот мы с мамой в детском саду. А это мама и тетя Оля.

– Стой! Что за тетя Оля? Откуда она взялась? Хотя нет, я эту карточку видела раньше, но думала, это кто-то из маминых сослуживиц.

– Это мамина тетя, то есть сестра моей бабушки. Ну, помнишь, про которую тетя Маруся Катафалк рассказывала. И квартира это ее. Она умерла, когда мне было три года, поэтому я совсем не помню ее.

– Странно, почему Майя Марковна никогда не рассказывала о ней?

Юлька в ответ только плечами пожала – Мы каждый год ездили с мамой к ней на кладбище, в Востряково.

– Это куда маму похоронили?

– Ну да.

Люба вспомнила памятник и на нем две фотографии мужчины и женщины. Почему-то она решила, что это Юлькины дедушка и бабушка. Оказывается тетя.

– А мужчина, который там захоронен, выходит не дедушка, а тетин муж?

– Ну да. А это мы с мамой в зоопарке. А здесь… Подожди, а где эта карточка? Мы там с мамой вдвоем, нас в фотоателье сфотографировали, и мама там такая красивая. Господи, да куда она делась? – Юлька пролистала весь альбом, но фотографии нигде не было. – Странно.

Люба заволновалась, не зная почему. Действительно странно, куда подевалась фотография? Неужели ее украли? Зачем? Что в ней такого особенного? Так, надо сообщить Юре. Вернувшись в свою квартиру, она сразу же ему позвонила и рассказала все, что узнала.

В театр было решено идти в юбке, которую подкоротила Люба, и в маминой голубой блузке. Люба ее слегка ушила по бокам, и она очень красиво облегала стройную Юлькину фигурку. Цвет необычайно ей шел. Правда, накануне приходила тетя Маруся Катафалк. Она принесла платье, которое получилось очень эффектным. Но к нему просились туфли на высоком каблуке, которых не было даже в проекте. Люба отпросилась на работе на полчаса, чтобы помочь Юльке собраться. И сейчас уговаривала распустить волосы.

– Я не привыкла. Они будут мешаться и лезть в глаза, – сопротивлялась Юлька.

– Ничего, поправишь. Сколько можно с этим дурацким хвостиком ходить? Смотри, какая красавица. – Люба подвела Юльку к зеркалу. Она с интересом смотрела на себя, и в первый раз сама себе понравилась, во всяком случае, не было, как обычно, желания отвернуться. И юбка, и блузка сидели отлично. Дело портили сапоги. Сюда просилась обувь на каблуках, никак не эти замшевые сапоги на плоской подошве. Ну ничего, так тоже неплохо. Хотя… Юлька бросилась в прихожую и вернулась в осенних туфлях на толстой подошве.

– Люб, смотри, так лучше?

– Гораздо. Только ты в них замерзнешь, смотри мороз какой, совсем не весенняя погода.

– Так мы же на машине

– Действительно, я забыла совсем. Юль, может, немного подкрасишься?

– Я не умею и потом забуду и все размажу.

– Давай только ресницы и губы чуть-чуть.

– Ну, если чуть-чуть

Люба сбегала к себе за косметичкой. Усадила Юльку на стул и слегка подкрасила ей ресницы. Глаза сразу стали выразительнее.

– Смотри, как здорово. А теперь губы. Так, эта не подойдет, слишком яркая, эта немного в рыжину, пожалуй, тоже нет. Ага, вот то, что нужно. Розовая.

– Нет! Она слишком яркая.

– Ничего, я чуть-чуть, – Люба слегка мазнула помадой губы, – а теперь размажь пальцем. Ну, посмотри. – Она протянула Юльке зеркало.

– Правда, хорошо. Ой! Звонок! – Она заметалась по комнате, убирая косметику, а Люба пошла открывать.

– Вот это да! – Юра в восхищении уставился на Юльку, позабыв отдать букет. А она, видя какое впечатление произвела, засмущалась и покраснела, а когда увидела букет, только рот открыла от восхищения.

– Какие розы! Юра, ну зачем столько? Господи, у меня даже вазы подходящей нет.

– Я это помню, и поэтому притащил вазу. Не знаю только, понравится ли? – Он вышел в прихожую и стал разворачивать огромный сверток. Ваза была фарфоровая. Совершенно белая с тонкой золотой полоской по горлышку. Алые розы смотрелись в ней великолепно.

– Давай сюда, я подрежу и поставлю, а вы не теряйте время, а то попадете в пробки и опоздаете.

– Юра, а мы в какой театр пойдем?

– В «Современник», на «Квартиру Коломбины».

– Правда!? – Юлька даже подпрыгнула от восторга.

У подъезда по случаю выходного стояли несколько соседей, которые проводили Юльку удивленными взглядами. Она ощущала их спиной, пока усаживалась в машину. Было жутко неудобно и в то же время приятно.

– Пристегнись! – Скомандовал Юра, но, увидев, что Юлька бестолково ищет, куда воткнуть пряжку ремня, сам натянул его и защелкнул. При этом нечаянно дотронулся до нее и потом не смог сразу завезти машину, все не мог придти в себя. Она же от прикосновения вся вспыхнула, и странно загорелось внутри. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Было сладко и тревожно, но очень приятно. За всю дорогу она не посмотрела на него ни разу, боялась, что он заметит ее состояние, еще спросит что-нибудь, а она не сможет ответить. А он вел машину, как во сне. От этой девочки еле ощутимо пахло духами, и этот запах кружил голову и лишал возможности думать о чем-то другом, кроме нее.

Они еле успели к началу спектакля из-за пробок. В гардеробе уже никого не было. Юра взял бинокль, из чего Юлька сделала заключение, что места будут дальние, но это совсем ее не огорчило, все равно где сидеть – это же театр. Но Юра повел ее в партер вперед. Оказалось шестой ряд, посредине. Погас свет, и началось действие. В главных ролях были известные артисты. Юлька смотрела на сцену, затаив дыхание. Какие артисты! Как потрясающе играют! Юра почти не смотрел на сцену, все мучился наивным вопросом – взять Юлькину руку в свою или нет? Вот дурак! Совсем впал в детство. Ему нравилось смотреть на нее. Она так искренне восхищалась игрой артистов, так хлопала и перевела дыхание только, когда закончилось первое действие. Тогда, не раздумывая больше, правильно это будет или нет, Юра взял ее за руку, продел себе под локоть и повел в буфет. Там уже была очередь. Он отвел Юльку в сторонку и велел обождать, спросив, что ей хочется. Она попросила воды. Через некоторое время он вернулся, неся в руках воду, стаканы, пирожные, сок, а подбородком придерживал коробку конфет. Юлька всплеснула руками, увидев все это, помогла ему все поставить на столик. Пирожные выглядели очень аппетитно, и она откусила, зажмурившись от восторга, но почти сразу же встретилась взглядом с Юрой. Он так смотрел, что ее тут же бросило в жар. Она опустила глаза, а потом, расхрабрившись, медленно подняла их, и отводить взгляд больше не хотелось. Они вздрогнули одновременно, когда прозвенел звонок, засмеялись и стали быстро есть. А потом Юлька сама взяла его под руку и почувствовала себя по-настоящему счастливой.

* * *

Таких дисциплинированных гостей давно не видела, собрались все ровно в семь, как и приглашали. Юбиляр был почему-то не в костюме, в отличие от остальных приглашенных мужчин, а в пуловере и брюках. Небольшого роста, с бородой, накаченный, бицепсы видны через одежду, вечно с улыбочкой и очень энергичный. Один стол был «детский», там сидели дети от прежних браков и несколько припозднившихся пар. Наше семейство сидело за другим, «взрослым» столом вместе с юбиляром и его женой. Началось несколько спонтанно, и сразу заиграла музыка. В перерывах, как водится, говорили красивые тосты и желали юбиляру и его близким всего хорошего. Вдруг поднялся один мужчина, подошел к эстраде и сказал, что именинник награждается орденом Андрея Первозванного. Он протянул юбиляру черную бархатную коробочку. Все зааплодировали. А потом стали разглядывать орден. Люся с мамулей сидели напротив. Я видела, как они посерьезнели. Наконец, Люся оторвала взгляд от коробочки, встала и с чувством произнесла, обращаясь к юбиляру: «Как жаль, что твои родители не дожили до этого дня. Они гордились бы тобой». – И по щеке скатилась одинокая слеза. Мамуля тихо всхлипнула, промокнула покрасневший нос и передала коробочку Нинке. Та склонила голову и сказала сидевшей рядом Лине: «Представляешь, здесь одни бриллианты»

– Да ты что? – Вскинулась Лина и стала внимательно изучать орден, как будто подсчитывая бриллианты. Наконец, очередь дошла до меня. Орден весь сверкал и переливался на черном бархате. Саша взял посмотреть, повертел в руках и передал Филиной жене Лене со словами

– Очень красиво, – а, обернувшись ко мне, добавил, – замечательная имитация.

– В каком смысле?

– Ну, ты же не думаешь, что это настоящий?

– Как раз так я думаю.

– Нет, ты не права. Он же на заколке, и потом, так ордена не вручают.

Я промолчала, все еще сомневаясь, но, взглянув на Люсю с мамулей, расхохоталась. Пусть остаются в неведении. Люся уже активно разговорила своего соседа, Филиного товарища по десантному училищу. Она все что-то выспрашивала у него, а он очень неспешно отвечал. Я прислушалась

– А ведь Филька, наверное, был в училище единственным евреем?

– Ну почему? – Сосед сделал длинную паузу, мне тоже стало интересно, сколько же евреев было в десантном училище? И, наконец, прозвучал ответ

– У нас еще один был.

Это было так смешно, что мы просто покатились со смеху. А потом мы танцевали, именинник был активен, заставил всех женщин встать вокруг него и по очереди танцевал с каждой, а потом просто лег на пол, подложив под голову руки. Все-таки он хохмач. Пока я там отплясывала, к Саше подсела какая-то девица и усердно строила ему глазки. Я нахмурилась и хотела это пресечь, но, заиграла моя любимая мелодия, и я пригласила первого попавшегося мужчину на танец. После моей любимой мелодии заиграли самую любимую, и, естественно я не вернулась на место, а продолжала танцевать. Когда закончилась музыка, случайно посмотрела в Сашину сторону. Он был один и очень хмуро поглядывал на меня. Так, пора вернуться.

– Шурик, ты почему не танцуешь?

– Вот это мне нравится. Сама ускакала, неизвестно с кем, и еще спрашивает.

– Но ты был занят разговором с какой-то девушкой. Я просто не стала вам мешать.

– И кто он?

– Кто?

– С кем ты танцевала?

– Понятия не имею

– Твоя неразборчивость меня просто поражает

– Что?!

Я задохнулась от возмущения, но не успела ничего сказать, так как под восточную музыку в зал вошли девушки и стали исполнять танец живота. Девушки танцевали хорошо, но я сразу вспомнила, что на Новый Год выделывали мамуля с Люсей и Лариской. Вон та, рыженькая, мне определенно нравится. У нее очень лихо получается. Вот она задержалась около Лени. Тот полез в карман, так, теперь около Ильи Алексеевича, и тот полез в карман. Молодец, девочка, знает, перед кем попкой крутить. А вот это уже ни к чему. И что это она привязалась к моему мужу. А он, как дурак, вытаращился на нее, разулыбался и деньги ей сует за пояс. А она старается, даже не думает отходить. Саша еще ей положил деньги и еще. Я занервничала. Денег, конечно, не жалко, но девушка хорошенькая и очень молоденькая. Кажется, я ревную. Да, ревную, ну и что? Во мне проснулись низменные инстинкты, очень хочется накостылять своему мужу, чтобы убрать эту дурацкую ухмылочку с его лица, а ей, этой юной танцовщице хочется вцепиться в волосы и визжать, кусаться и плеваться. Вот.

– Сейчас же сделай что-нибудь с лицом, – услышала Нинкин шепот за спиной. – Ну-ка улыбнись, – и для верности ткнула меня в спину.

Я ойкнула и изобразила радость, но девушка, видимо успела заметить на моем лице проявление низменных инстинктов. Она несколько испуганно и удивленно косилась в мою сторону, пока отходила в центр зала. Вот и хорошо, пусть знает, что не всем приятны ее заигрывания. Но мой муж, кажется, не разделял моих взглядов. Он усердно махал ей рукой, приглашая подойти.

– Знаешь, давай лучше выйдем, – опять Нинкин голос за спиной.

Пришлось подняться. Она взяла меня под руку, потащила в холл и сразу, не дав мне раскрыть рот, набросилась на меня.

– Ты что!? Посмотри на себя в зеркало! Подумаешь, попой повертели перед ее мужем! Ну и что? Радоваться должна!

– Чему мне радоваться? А он просто дурак! А почему она Левочку пропустила?

– Видимо, он ей не так понравился, а вообще успокойся, они все дураки. Но мы-то умнее. От тебя вообще не ожидала. Видела бы ты свою свирепую рожу. Ха-ха ха.

Я молча пошла в туалет и уставилась в зеркало. Ничего себе! Тушь размазалась темными кругами вокруг глаз, брови нахмурены, сразу появилась морщинка между бровей. Нет, это никуда не годится. Немедленно улыбнуться и смыть черные подтеки. Открыв глаза, увидела, как Нинка улыбается в зеркало моему отражению.

– Ты что, сказать не могла, что у меня тушь потекла? – Я улыбалась, морщинка разгладилась, все в порядке.

– Просто сдохнуть от тебя можно, – и больше ничего не добавив, она вышла.

Интересно, что она имела в виду? Я направилась к двери, на ходу косилась в зеркало. Все в порядке. Я опять хороша и чертовски привлекательна. И никаких низменных инстинктов, от них морщины появляются.

* * *

За последние дни Юлька явно похорошела, но дело не в новых очках, которые, конечно, изменили Юлькин облик – здесь что-то еще. Она прямо вся светилась, глаза блестят, щеки горят.

Юлька летала по этажам, и счастливая улыбка не сходила с ее лица. Она не замечала удивленных взглядов, сопровождавших ее повсюду, даже встреча с Князевым не принесла знакомого волнения. Она с улыбкой отдала ему документы и вышла, а он задумчиво смотрел ей вслед, не слыша звонков мобильного.

– Игорек, твой телефон разрывается, – подошла Ира, ревниво проследив за его взглядом.

– А? Что? Да, да, – Игорь достал телефон и отошел в сторону.

А Юлька, не зная, какое она произвела впечатление, вернулась в свой отдел. Она вздрагивала от каждого звонка, Юра обещал позвонить. Но позвонил он только вечером, когда она уже не ждала его звонка.

– Юля, тебя. – Велена Петровна с удивлением протянула ей трубку. Юльке еще никто не звонил на работу. – Приятный мужской голос, – сочла своим долгом добавить Велена Петровна и отвернулась, но по напряженной спине было видно, как она старательно прислушивается к разговору. А разговор был на редкость короткий. Юлька только сказала «Здравствуй» и «Как договорились». Ровно в шесть Юлька вышла из здания. Около подъезда стояла огромная машина Беляева. Водитель был на месте, а сам он стоял рядом и что-то выговаривал Демину. Внезапно он замолчал и уставился на Юльку. Что-то до боли знакомое промелькнуло в ее облике. Он удивился происшедшей в ней перемене и проводил взглядом. Демин, проследив взгляд Беляева, также удивился, но еще больше удивился, когда увидел, что девушка подошла к большой дорогой машине. Оттуда сразу вышел молодой мужчина. Взял Юльку за руку, притянул к себе и поцеловал в щечку. Вот те раз! Он переглянулся с Беляевым, тот усмехнулся и потряс головой, как бы прогоняя воспоминания.

Юлька не ожидала поцелуя, но не успела ничего сказать, даже смутиться не успела. Юра не дал ей вставить слова. Усадив Юльку на пассажирское место, Юра вернулся на свое. Машина плавно отъехала, провожаемая взглядами сотрудников.

– Вы видели? Ничего себе тихоня! – Лялечка стояла в окружении молодых людей, наслаждаясь их вниманием. Ира стояла чуть в стороне, с удивлением наблюдая за происходящим. На лестнице появился Князев. Ляля тут же бросилась к нему

– А, Игорек! Что-то я твоей тачки не вижу, или ты сегодня без машины?

– Да, небольшой ремонт.

– Хочешь, я тебя подвезу?

– Если не трудно, – он кивком простился с остальными и пошел за Лялей.

– Видала, как наша растяпа уезжала? – Обратилась к Ире одна девушка.

– Ты о ком?

– Да о курьерше этой, очкастой. Такой мужик за ней заехал, а тачка … – Она закатила глаза, изображая восторг. – Надо бы его предупредить, что девица нечиста на руку.

– Хватит сплетни распускать! – Рявкнула в ответ Ира, – Ведь дураку ясно, что она ничего не брала. Придумали … – И что-то бормоча себе под нос, зашагала в сторону метро. Девица только плечами пожала, глядя ей вслед и обратилась за сочувствием к подошедшей Томусе

– Господи, уж и сказать ничего нельзя. Чего это с ней случилось, Томусь?

– Ирка права, действительно, хватит сплетни распускать. Юля действительно ничего не брала.

– А ты откуда знаешь?

– Я… просто… видела. Все, пока. – И Томуся заспешила домой, по дороге рамышляя, как некрасиво получилось с Юлькой. Когда она согласилась подложить ей шарф, Ляля сказала, что они просто пошутят немного, а получилось черти что. После этого случая она чувствует себя очень паршиво. И, самое главное, ее кумир Ляля, растаял на глазах. Она вдруг увидела ее совершенно другими глазами. Томуся поняла, что больше не сможет с ней дружить. Про себя усмехнулась. Разве это была дружба? Ляля просто позволяла себя обожать. Томуся была у нее как бы на побегушках. После того случая Томуся стала ее избегать. Ляля вначале дулась, а потом сама перестала смотреть в ее сторону.

Юра, выяснив, что Юлька не торопится, предложил зайти в итальянский ресторан.

– Наверное, я не одета для ресторана, – слабо сопротивлялась она, но в душе очень хотела пойти.

– Знаешь, это довольно скромный ресторан, там не танцуют, и одеты все обычно.

– Ну, раз скромный, тогда пойдем.

Официант оставил им два меню в кожаном переплете и отошел. Юра протянул одно Юльке, а другое взял себе и углубился в изучение. Юлька, глядя на него, тоже раскрыла свое. Она читала непонятные названия, а потом посмотрела на цены и быстро захлопнула книжицу. Это что такое? Может, она не так поняла и это не цены? А что тогда? Она еще раз раскрыла меню. Юра, наверное, смеялся над ней, сказав, что это скромный ресторан. Какой же тогда нескромный? Украдкой бросив взгляд на окружающих, Юлька немного успокоилась. Тут не было дам в вечерних платьях, а мужчин в смокингах, обычные люди, обычно одеты. Никто не обращает на нее внимания. Но все же эти блюда очень дорогие. Зачем тратить столько денег? Может, лучше заехать в магазин и купить сосисок. Она робко предложила это Юре. Он засмеялся и сказал, чтобы она не думала о ценах, у него достаточно денег, пусть выбирает, что хочет.

– Нет, выбирай лучше ты. Я все равно не знаю, что это такое.

– Ну, хорошо, тогда положись на мой вкус.

Они ели лазанью, салаты, рыбу и какой-то необыкновенный десерт. Юлька в жизни так вкусно и так много не ела. Наверное, это было неприлично, но она не могла остановиться. Юра смешил ее, рассказывая анекдоты и смотрел на нее с нежностью, не знал, что бы еще заказать и думал, что готов всю жизнь вот так просидеть, глядя на нее. Юлька была на седьмом небе от счастья. Она не сводила с Юры счастливых глаз, а он, чувствуя ее взгляд, разливался соловьем. А потом в машине, молчали всю дорогу до Юлькиного дома. Припарковав машину, Юра не хотел отпускать Юльку, и еще ему надо было у нее кое-что выяснить.

– Ты не очень устала?

– Нет, что ты!

– Давай немного поговорим

– Прямо здесь?

– Я не хочу напрашиваться в гости, думаю, что уже поздно и неудобно. Ты мне просто расскажи немного о себе. Ладно?

– Ладно, но ты тоже расскажешь о себе. Я ведь о тебе вообще ничего не знаю, не знаю даже твоей фамилии.

– Договорились, но сначала ты. Итак тебя зовут… – Юра сделал паузу и выжидательно смотрел на Юльку. Она засмеялась и продолжила

– Юлия Владимировна Оленская

– Очень красивая фамилия. Это фамилия отца?

– Нет, это мамина. Я не знаю своего отца, в детстве несколько раз спрашивала у мамы, но после моих вопросов она всегда плакала. Я перестала спрашивать. Знаешь, моя мама еврейка, а я по паспорту русская и даже крещеная. Не знаю, возможно, мой отец был русский. Эта тема была у нас запретной, но все равно непонятно, зачем мама меня крестила, она не была верующей. Ты как к евреям относишься?

– Нормально отношусь. Теперь расскажи про дедушку и бабушку.

Юлька невесело усмехнулась

– И эта тема у нас в доме была запретной. Не было у меня ни дедушки, ни бабушки.

– Я вижу, тебе неприятно вспоминать, извини, не хотел тебя расстраивать.

– Не надо извиняться, все в порядке. Сколько себя помню, мы всегда были с мамой вдвоем. Правда, еще раньше была тетя Оля. Мама говорила, что это сестра моей бабушки, но я совсем ее не помню, она умерла, когда мне было три года. Мама окончила музыкальное училище, она очень хорошо играла на пианино, пыталась и меня учить, но я не оправдала ее надежд. Зато я занималась бальными танцами, правда, недолго. Костюмы стали очень дорогими, пришлось бросить.

– Так ты хорошо танцуешь?

– Не знаю, но я люблю танцевать, – подумала и мечтательно добавила – очень-очень люблю.

Юра молчал, в душе переживая за Юльку, представив, чего она была лишена. Он понимал, что, живя вдвоем без помощи родных, они экономили на всем. Как бы он хотел ей помочь, нарядить в самые лучшие платья, купить шубы, машину, но ведь не предложишь ей это все просто так. Он понял, что с радостью женился бы на ней, несмотря на непродолжительное знакомство. Он влюбился в нее сразу, как только она посмотрела на него своими близорукими глазами, в грязной курточке и смешным хвостиком. Но сказать о своих чувствах пока не мог. Она наивная, неискушенная девочка, несмотря на свои двадцать два года. Наверное, и не целовалась ни с кем. Он боялся ее напугать и боялся, что она сочтет его слишком старым.

– Юра, теперь ты расскажи, – вывела его из задумчивости Юлька. – Итак, тебя зовут …

– Юрий Семенович Гинзбург.

– Так ты еврей? – Удивилась Юлька.

– Ты плохо относишься к евреям?

Она засмеялась – Нормально отношусь, – повторила его слова

– На самом деле я не знаю, кто я по национальности

– Это как?

– Я из детского дома. Меня усыновили, когда мне было восемь лет. Мои приемные родители оказались евреями. Они самые замечательные родители на свете, я их обожаю, но редко вижу – они живут в Петербурге. Я ведь из Питера. Вот хочу купить дом и забрать их к себе. Мама все горюет, что я до сих пор не женат, а ей хочется внуков. Я тут присмотрел один коттедж. Хочешь, поедем посмотрим? В этом поселке у меня живут друзья, я очень хочу тебя с ними познакомить. Поедешь со мной?

Юлька колебалась. С одной стороны очень хотелось поехать, а с другой – вдруг они окажутся такими же, как Лялечка, будут высмеивать ее, ведь они обеспеченные люди, раз в коттеджах живут и вообще … И вообще она будет стесняться и вести себя, как дура.

– Ну, решайся.

– Так и быть, поедем. Юра, – она замялась, – а вдруг я не понравлюсь твоим друзьям?

– Очень понравишься, я уверен. Ну, все беги. Нет, давай-ка я тебя до квартиры провожу.

– Юра, я не маленькая, я не боюсь.

– А я очень за тебя боюсь. – С этими словами он притянул ее к себе и нежно поцеловал. Быстро отпустил и вышел из машины. Юлька сидела ошарашенная его поцелуем и не сразу поняла, что надо выходить, когда Юра открыл дверцу. Они поднялись на лифте, Юра подождал, когда она откроет дверь. Она обернулась, но он побоялся подойти. Быстро попрощался и вошел в лифт.

Утром, едва Юлька переступила порог своего холдинга, сразу почувствовала пристальное внимание со стороны окружающих. Она слышала за спиной перешептывания и видела завистливые взгляды девушек. Вначале не поняла, что это значит, пока не зашла в приемную к Демину. Елена Георгиевна сразу начала с расспросов

– Юля, кто это за тобой вчера заезжал?

Юлька, не ожидавшая таких вопросов, замешкалась и растерялась

– Это кто? – Настырно продолжала выпытывать секретарша. – Кавалер, знакомый? Может, родственник?

Юлька только плечами пожала, не зная, что ответить.

– Хоть скажи, как его зовут.

– Юра

– А чем он занимается? Ну, где работает?

– Я не спрашивала. Вроде охранник. – Но, сказав это, Юльке показалось это таким нелепым, что она даже улыбнулась. Юра совсем не походил на виденных ею охранников. Елена Георгиевна тоже этому не поверила

– Какой же он охранник? Да еще на такой машине роскошной? Ты хоть узнала, в какой он фирме работает?

Юлька только головой покачала

– Да как же так? Может он аферист, какой? Знаешь, сколько сейчас разных мошенников развелось? Нельзя никому доверять.

Юлька сидела, как на иголках. Ей не нравились эти вопросы, но она считала невежливо не отвечать и лихорадочно придумывала предлог, чтобы уйти. В это время зазвонил телефон. Елена Георгиевна с сожалением взяла трубку, а Юлька, воспользовавшись этим, быстро вышла из приемной. В это время дверь напротив отворилась – она отпрянула. Юлька никогда не видела, чтобы оттуда кто-то выходил. Это был кабинет Генерального директора. Оттуда вышел тот интересный мужчина, который заступился за нее в кафе. Ира позже сказала, что это Беляев, и он фактический владелец их фирмы. Юлька остановилась, чтобы пропустить его, но он тоже остановился, внимательно окинул ее взглядом и улыбнулся.

– Здравствуйте, – пролепетала Юлька.

– Здравствуйте. Ну, как ваши дела? Больше никаких испорченных костюмов?

Юлька покраснела, а он продолжал – А как ваша учеба? Вы на каком курсе?

– Я сейчас на дипломе

– А где вы учитесь?

– В МГУ на филологическом.

Он уважительно присвистнул и еще раз внимательно оглядел ее.

– Сколько вам лет?

– Двадцать два

Он замолчал, что-то обдумывая про себя. А Юлька топталась на месте, не зная, можно ей уйти или нет. Видя ее замешательство, он очнулся и отпустил ее, а сам вернулся в кабинет. Почему-то разговор с этой девушкой взволновал его, он расхаживал по кабинету и сразу вспомнил Майю. Ведь его ребенку сейчас тоже было бы двадцать два года. Надо позвонить адвокату, поторопить. Но, взяв трубку, положил ее обратно. Он одернул себя – нельзя же так! Он только вчера ему звонил. Надо набраться терпения.

А Юлька, встревоженная вопросами Елены Георгиевны и встречей с Беляевым, себе места не находила. Зачем он ее спрашивал? Какое ему дело до какой-то курьерши? Слишком мелкая она сошка, чтобы представлять для него какой-то интерес. Но с другой стороны ей было приятно, что он вспомнил ее. А потом она забыла и про Беляева и про назойливую Елену Георгиевну, потому что позвонил Юра и с огорчением сообщил, что на несколько дней уезжает в командировку в Норильск. Он просил Юльку быть очень осторожной, тщательно закрывать дверь, внимательно переходить дорогу, а сам обещал звонить каждый день. После его отъезда Юлька немного заскучала и с тоской смотрела на телефон. Юра, как и обещал, звонил каждый вечер, и Люба с удивлением и радостью смотрела, как Юлька, заслышав звонок, бросалась к телефону и нежно что-то щебетала. А в воскресенье была годовщина со дня смерти Майи Марковны, и они решили с утра поехать на кладбище.

* * *

– Ты что, не понимаешь? Нельзя больше с этим тянуть, надо быстрее закончить, как можно быстрее

– Да почему спешка такая?

– Потому, что около нее уже мужик вертится и, вроде, не простой. Это тебе не соседка. И потом, в любую минуту он может все узнать.

– Думаешь, так просто исполнителя найти?

– Заплати больше денег. Я дам.

– Ладно, – буркнул он и, не прощаясь, вышел из кафе.

* * *

Боже мой! Откуда-то реанимировалась тетя Соня. А ведь ничего не предвещало беды. И с утра было хорошее настроение, хотя Саша накануне опять укатил вместе со своим ненаглядным Юрочкой в Норильск. И вдруг, здрасьте вам. Вот долгожительница, ей-богу. Тьфу-тьфу-тьфу, пусть живет, сколько хочет, но почему надо припираться без предупреждения? И мамуля тоже хороша, удружила, привезла ее и, как ни в чем, ни бывало, сказала, что нам всем надо обязательно поехать на кладбище. Тетя Соня собирается навестить дядю Исаака, а нам надо сходить на могилу к дедушке и бабушке. Надеюсь, мамуля там не напьется, как было с безутешной вдовой ее сослуживца. В тот раз, увозя их с кладбища, я наслушалась разных анекдотов и песен, отнюдь, не грустного содержания. Нет, с тетей Соней этот номер не пройдет. Она не пьет и другим не даст. Да, жаль дядю Исаака, он как-то незаметно угас и тихо умер во сне. Я не смогла тогда пойти на похороны, Владимир сильно простудился, и по этой причине испытывала чувство вины перед тетей Соней. Но сегодня ехать на кладбище жутко не хотелось.

– Мамуля, ну почему нельзя было поехать хотя бы в апреле, когда снег сойдет?

– Потому что у дяди Исаака сегодня день рождения. Ты же знаешь, этот день тетя всегда отмечает широко. Заодно и к нашим зайдем. Кстати, и Люся туда подъедет.

– А Нинка? – С надеждой спросила я.

– Нет, она не сможет.

Вот черт, как не повезло! Воскресный день пропал! Нет, это никуда не годится, нельзя себя расстраивать. Сейчас же настроюсь позитивно. Это хорошо, что приехала тетя Соня (по мне, так век ее не видеть). Нет, так не пойдет. Попробую еще раз. Это хорошо, что приехала тетя Соня! Я так давно ее не видела и соскучилась, (нет, это слишком). Ладно, без «соскучилась». Она так замечательно выглядит. Стоп!

– Мамуля, сколько лет тете Соне?

– Сколько лет? – Она задумалась. – Так, дяде Исааку было девяносто или девяносто три?

– А на памятнике разве не написано?

– Точно, посмотрим на памятнике.

– А тете Соне сколько?

– Она моложе дяди на пять лет. Впрочем, это она так говорит, а на самом деле она гораздо моложе его, а, может старше …

Все понятно. Семейка конспираторов, дата рождения строго засекречена. Ладно, позитивно настроить себя не получилось. Может еще раз попробовать, нехорошо с таким настроением ехать на кладбище. Итак, это хорошо, что приехала тетя Соня. Нет, лучше не буду про нее. Это хорошо, что приехала мамуля. С тех пор, как она стала писательницей, мы не часто ее видим. Как здорово, что в нашей семье завелись настоящие писатели. Нет, «завелись» – это не про писателей, так говорят, кажется, про вшей. Господи! К чему я про вшей-то вспомнила?

– Ланочка, у тебя сейчас такое несчастное лицо. Ты что, не хочешь с нами ехать?

– Да нет, просто вспомнила кое-что. Это по работе, – добавила, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Тетя Соня спускалась вниз по лестнице. Сзади за ней что-то волочилось. Увидев ее, у бабушки от удивления брови поползли вверх. Она что-то пробормотала по-французски, чего последнее время совсем не делала. Значит, что-то не так. Я перевела взгляд на тетю, которая медленно прошествовала на кухню, и чуть не рухнула. Тетя Соня была одета в гипюровую кофту с рюшечками по горлу и на рукавах и юбку со шлейфом. Боже! Где она это откопала? И как она думает идти с этим шлейфом по кладбищу, подметая им дорожки? Он же промокнет. Но, странное дело, настроение резко улучшилось. Я обменялась взглядами с бабушкой и поняла, что выход тети Сони тоже произвел на нее впечатление, во всяком случае, она старательно отводила от нее глаза. Ну, вот и позитив пошел. Представляю, что будет с Люсей. Мамуля уже убежала в зимний сад, как бы закашлявшись.

– Светлана, – официально обратилась тетя Соня, – прикажи своей кухарке приготовить дядины любимые блюда.

Мне стало совсем весело, но бабушка внезапно нахмурилась и строго заметила

– У нас нет кухарки.

– А кто же вам готовит?

– Готовит Светлана.

– Да? Ну, тогда скажите ей, что дядя любил фаршированную рыбу, салат «Оливье», печеночный паштет, только из гусиной печени … На горячее свиные отбивные и к чаю «Наполеон», не покупной, конечно.

Мамуля выйдя из зимнего сада, прослушала эти указания, отданные тоном королевы, и тотчас скрылась в туалете, он был ближе. Но я слышала, как она там всхлипывала от смеха. Интересно, а мне-то что делать? Я подумала, что лучше ничего не говорить в ответ, а предложила поехать сейчас же. Тетя Соня величественно мне кивнула и, подметая пол, направилась в прихожую одеваться.

Подъехав в Востряково, я сразу увидела Люсю. Вот здорово, она была с Нинкой. Я первой вышла из машины и с радостью устремилась к родственницам. И вдруг, по Люсиной физиономии поняла, что состоялся торжественный выход тети Сони.

– Это чтой-то за ней тащится? – Люся сложила губки в куриную гузку и прищурилась, Нинка ничего не спросила, только хлопала глазами.

– Это юбка со шлейфом, – с радостью пояснила я. – А еще наша кухарка сегодня готовит любимые блюда дяди Исаака.

– Какая кухарка? Какие еще блюда?

– Моя кухарка. Вы не знали? Ей велено приготовить салат «Оливье», фаршированную рыбу… да еще паштет из гусиной печени … на горячее свиные отбивные и на десерт торт «Наполеон», не покупной. Классно?

Они не успели ничего ответить, мамуля, держа под руку тетю Соню, подвела ее к нам.

Тетя Соня и правда возомнила себя королевой, потому что даже не ответила на приветствие, а только важно кивнула в ответ и коротко спросила – Нам куда?

Мы замешкались, соображая, в какую сторону идти, тогда тетя нетерпеливо приказала

– Ну, ведите же.

Мы с Нинкой шли позади всех и, надо заметить, мысли у нас совсем не соответствовали окружающей обстановке. Время от времени Люся поворачивалась к нам со свирепым лицом и делала страшные глаза. Мы согнулись пополам. Меж тем, тетя Соня степенно шла между Люсей и мамулей и громко читала надписи на памятниках: «Плаксивый-Плаксун Сруль Мордухаевич, Шнейдерман Иосиф Гершевич, Письман Юдифь Соломоновна». Она вдруг остановилась и уставилась на пожилую пару, копавшуюся около могилы.

– Здесь что, одни евреи?

Пожилые люди подняли головы, переглянулись и в недоумении уставились на нее

– Как же я их ненавижу! – В сердцах воскликнула тетя и пошагала дальше.

Мы с Нинкой от смеха еле передвигали ноги. У меня заболели мышцы живота, а у Нинки, кажется, скулы свело, она постоянно себя держала за лицо. Из глаз лились слезы.

– Не надо так плакать, его уже не вернешь, – с чувством произнесла тетя Соня, когда мы подошли к могиле. Это вызвало новый взрыв веселья, мы уже тихо поскуливали. Люся сделала строгое лицо, но, не выдержав, громко фыркнула и стала сморкаться в платок. Одна мамуля была странно сосредоточена. Мне стало стыдно, мамуля в печали, а я веселюсь.

– Видишь, Исаак, сколько горя ты нам принес. Зачем ты ушел так безвременно? Мог бы еще лет десять погулять с нами по улице.

Ничего себе! Десять лет! Да ему уж точно было бы больше ста. Я подняла глаза на памятник, но тетя Соня загораживала надпись. Ничего, потом выясню его возраст. Люся не отнимала платок от лица, мамуля сосредоточенно смотрела в одну точку. Может она сочиняет очередное убийство. А что? Кладбище как раз вдохновляет.

Я отвернулась и стала рыться в сумке в поисках платка. Очень удобно зажать себе рот. Нечаянно встретилась глазами с одной девушкой за соседней оградой. Она с удивлением смотрела на нас. Я и не заметила, как она появилась там. Она была не одна, еще одна девушка в дубленке обметала снег с памятника. Внезапно тетя Соня обернулась к девушкам и грозно нахмурила брови

– Кто это хозяйничает у Олечки на могиле, а?

Мы удивились, а девушки так просто застыли на месте. Я уже хотела подойти и извиниться, но тетя Соня отодвинула меня в сторону и зашла в соседнюю ограду.

– Здесь похоронены моя двоюродная сестра Ольга Абрамовна Кац и ее муж Рувим Соломонович Кац. А вы кто такие?

Мы прочитали надпись на памятнике. Все правильно. Я позабыла совсем, что у тети Сони была сестра, то есть, припоминается, какая-то история была с ней связана. Но тут подала голос девушка в дубленке

– Здесь еще похоронена Майя Марковна Оленская. Видите?

Тетя наклонилась к памятнику. Действительно ниже на памятнике была надпись и портрет молодой интересной женщины.

– Оленская? – Тетя Соня наморщила лоб. – А!! – Она хлопнула себя по лбу. – Это тот полоумный еврей, который поссорил нас с Олечкой и довел до сумасшествия свою жену, нашу двоюродную сестру Берту. Этот еврей был ортодокс, совершенно чокнутый, он запретил ей общаться с нами, выгнал свою дочку из дома, а сам вместе с женой и маленьким сыном уехали в Израиль. А Олечка приютила у себя девочку, а сама умерла. – Она замолчала и уставилась на памятник – Оленская Майя Марковна. А это кто такая? Я не потерплю, чтобы Оленские лежали вместе с моей сестрой, – тут она хлопнула себя по лбу, – и ведь мой Исаачок рядом. Он не захочет такого соседства.

Девушка в очках растерянно сказала

– Но Оленская – моя мама.

– Как ее звали? – Тетя Соня устремила на девушку инквизиторский взгляд

– Майя Марковна.

– Правильно, так звали девочку, – пробормотала тетя и опять вскинулась – Сколько же ей было лет? Она же совсем молодая.

– Маме было сорок два года, – тихо сказала девушка в очках.

– Что же это получается? Так ты дочка Майи и внучка полоумного Марка? Ничего не понимаю. Откуда у нее дочка? А?

– Что за глупости! Откуда дети берутся? – Не выдержала Люся.

– Но у Майи не было детей, – упрямо твердила тетя Соня.

– Простите, – вступила в разговор другая девушка. – У Майи Марковны была, как видите, дочка. Вот она. Юль, ну что ты молчишь. А Юлька-то и не знала, что у нее есть какие-то родственники. Может, еще кто-то есть? – Девушка с надеждой смотрела на нас.

– Выходит, есть. – Нинка вышла вперед и стала знакомиться. – Получается, мы родственники, хоть и дальние. Давайте знакомиться.

Мы перезнакомились. Девушку, нашу родственницу звали Юля. Она была симпатичная, но, видимо, очень застенчива, потому что все время молчала, говорила только ее подруга Люба. От Любы мы узнали, что Юля осталась совсем одна. Она учится и работает. Судя по одежде, наследство она не получала и зарабатывает немного.

– Послушайте, девочки, поедем сейчас к нам. Дома спокойно поговорим и выясним, кто, кому, кем приходится.

Юля радостно кивнула и наклонила голову, мне показалось, сейчас заплачет. Но тут вмешалась тетя Соня

– Что я слышу? Ты пригласила ее на наш праздник?

– Какой праздник?

– Как какой? День рождения дяди Исаака. Кухарка должна приготовить праздничный обед.

– Да, да, я помню, поэтому их и приглашаю.

– Девочки, – взмолилась мамуля, – пошли быстрее, я больше не могу,… умираю в туалет.

– То-то ты не улыбнулась ни разу, стояла с каменным лицом, а я уж подумала, что ты в печали. Давай беги в туалет, а мы пока зайдем к нашим, – распорядилась Люся.

– В начале возложим венки, – торжественно провозгласила тетя Соня и повернулась к памятнику своего мужа.

– Какие еще венки? Вы что, венки притащили? – Нинка на всякий случай повертела головой.

– Успокойся, венков нет, положим цветы.

Мы положили цветы под неодобрительные взгляды тети Сони и, договорившись встретиться с нашими новыми знакомыми у выхода, повели упирающуюся тетю Соню к могиле наших дедушки и бабушки.

– Нинка, постой, – вдруг вспомнила я, – мне надо вернуться на минутку, уточнить одну вещь, сейчас догоню.

Я вернулась к могиле дяди Исаака и стала читать, с какого он года. Каково же было мое изумление, когда я эту дату там не обнаружила. Конспираторша тетя Соня написала только дату смерти. Вот так.

Юля и Люба сели в машину к Нинке. В последний момент Юля стала отнекиваться, говорить, что это неудобно, как-нибудь в другой раз, но мы даже слышать ничего не хотели. Как раз очень удобный случай – отметим день рождения дяди Исаака и получше узнаем друг друга. Дома нас встретила бабушка, сообщив, что звонил Саша, он задерживается еще на несколько дней. Я занервничала, но тут же постаралась настроиться позитивно. Это хорошо, что Саши не будет. Он плохо переносит тетю Соню, да и с новой родственницей лучше пообщаться без него. Она, похоже, жутко стесняется. Так что, все складывается отлично. Мы познакомили Любу и Юлю с бабушкой, Валентиной Петровной и Владимиром, который потащил их в зимний сад смотреть собаку.

– Почему еще не накрыт стол? – Грозно спросила тетя Соня

– У кухарки сегодня выходной, – весело ответила мамуля, – садитесь пока вот сюда, а мы сами сейчас быстренько накроем стол.

– А «Оливье» будет?

– Обязательно

– А отбивные?

Не зная, что ответить, мамуля вопросительно посмотрела на меня.

– Боюсь, – ответила я, – в свиных отбивных много холестерина, дяде Исааку это было бы вредно.

– Кстати, тетя Соня, вы не хотите переодеться? – Мамуля очень боялась, что она запутается в своем мокром шлейфе и упадет. Но тетя одарила ее презрением

– Ты хочешь, чтобы я уподобилась прислуге? —

При этом очень выразительно смотрела на меня. Ольга Андреевна поджала губы, пробормотала что-то по-французски и нахмурилась. Мы с Нинкой фыркнули и стали метать на стол. Собственно у меня все было готово. Был и салат, правда, не «Оливье», был печеночный паштет из куриной печени, разная нарезка, открыла баночки с икрой, помыли овощи. Люся привезла фаршированного карпа, а мамуля сказала, что она привезла торт, который поставила в холодильник внизу. Люба с Юлей предложили помощь, им поручили носить закуску на стол. В это время приехали Илья Алексеевич, Люсин Леня и Левочка, который заорал из прихожей

– Абрам! Сациви будет? – Он устремился к нам на кухню, как всегда обо что-то споткнулся и чуть не упал. Застыл перед Юлей и спросил

– А где Абрам?

Она беспомощно развела руками – Я не знаю, видимо, нас еще не познакомили.

– Да? Странно. Я Лева, а ты кто?

– Левочка, подожди, я сейчас тебя познакомлю, – Нинка подошла к ним и стала знакомить, потом познакомила девушек с Ильей Алексеевичем и Леней. Девушки чувствовали себя очень неловко и, видимо, растерялись от такого количества людей.

– Абрам, а где Саша? А Юра будет? Сто лет не видел. – В это время тетя Соня поднялась со своего места, торжественно вплыла на кухню и приказала, обращаясь ко мне

– Можно подавать! – Так же величественно она прошла к столу, сделала приглашающий жест рукой – Прошу к столу! – И с этими словами заняла мое место.

Левочка вытаращил свои черные глаза и замер, тихо пробормотав – Что это значит? – Но, увидев, что мы с Нинкой закатились, сделала серьезное лицо

– Гена, Абрам! Немедленно прекратите! – И так смешно стал вращать глазами, что засмеялись все. Юля, стесняясь, тихо спросила меня – Света, а кто здесь Абрам и Гена? Я совсем запуталась. —

– Это мы, – попыталась объяснить Нинка. – Я – Гена, а Светка – Абрам.

Девушки кивнули, как будто поняли, но остались в недоумении. Еще бы! Я сама до сих пор недоумеваю, почему я Абрам.

– Долго нас будут здесь мариновать?! – Раздался грозный окрик тети Сони, которая одна восседала за столом и проявляла нетерпение.

– Да, да, пожалуйста, садитесь. – Я пребывала в растерянности не зная, куда бы сесть.

– Знаешь, всему есть предел, – кажется, бабушка не на шутку рассердилась, но тут вмешался Илья Алексеевич. Он с очаровательной улыбкой подошел к тете Соне, галантно поцеловал ей руку, она расцвела.

– Тетя Соня, я провожу вас на почетное место. Хорошо? Здесь на проходе вам будет не очень удобно.

Тетя беспрекословно поднялась и позволила себя усадить рядом с Люсей и мамулей. Какой он дипломат, однако. За столом разговор шел, в основном, о родственных связях. Но мы так и не поняли, кем нам приходится Юля, то ли троюродной тетей, то ли троюродной сестрой. Тетя Соня вроде начинала здраво объяснять, но, когда надо было назвать чей-нибудь возраст, сразу все запутывала. К концу обеда она по возрасту приблизилась к мамуле, чем очень ее нервировала, а нас, напротив, веселила. Когда сели пить чай, пришли Лариска с Наташкой. Мамуля сразу же кинулась благодарить Лариску за напечатанный роман.

– Спасибо тебе большое. А тебе самой-то понравилось?

Лариска насупилась

– Я не читаю такую литературу. Просто печатала и все.

– Да? – Удивилась мамуля. – А твои замечания были по делу. Вот смотри. – Мамуля быстренько притащила свой роман. Она, наверное, и спит с ним. И охота таскать с собой эту тяжесть. Она нашла нужную страницу

– Олег приехал с цветами. И твое замечание «Его же убили!!!». Или вот, Ленечка позвонил только вечером. «Это был Славик!!».

– А-а, – уличили мы Лариску, – значит, ты все-таки читала.

– Ну да, читала, – созналась она. – И могу сказать, что мне понравилось, особенно героиня, – при этом бросила на меня выразительный взгляд.

– Алла Владимировна, дайте почитать, – попросила Наташка

– Только на два дня. Мне еще там столько поправлять надо.

– Люба! Куда это ты собралась? – Удивилась я, обнаружив, что Люба надела дубленку

– Да я на крыльцо хотела выйти, покурить.

– Мы курим в зимнем саду. Пошли туда.

К нам присоединись девчонки, и я попыталась кое-что выяснить про Юлю. Из разговора с Любой я узнала, что Юля очень одинока, что кроме Любы у нее никого нет, а после смерти мамы стало совсем плохо, пришлось идти работать курьером и еще диплом надо защищать. Когда я узнала, на какие деньги она живет, чуть в обморок не хлопнулась

– Как же можно жить на эти деньги? – Не удержавшись, воскликнула я.

– Но они привыкли жить очень скромно, ведь у них никого не было из родных, а подруг ни у Майи Марковны, ни у Юльки никогда не было, только я. Майя Марковна была очень щепетильная, не любила, когда ее жалели, и Юлька такая же.

– Знаешь, я поговорю со знакомыми. Может, ее на какую-нибудь приличную работу устроят. Так, а пока что я вам дам гостевые карточки. Приходите в наш клуб. Сделаете бесплатно массаж, сходите в солярий, пообедаем. Я позвоню Юле. Кстати, дай мне ее номер мобильного и твой.

– Господи! Да откуда у нее мобильный?

– У нее, что, нет телефона?!

Это было непостижимо. Как она без телефона живет?

– Знаете, – начала Люба, – я так рада, что у нее родственники нашлись, а она-то как счастлива, даже на вашу полоум… ну, в общем, тетю смотрит с обожанием

– Да, я тоже заметила. А где вы живете?

Люба сказала, где они живут и в какое время их лучше застать дома. А потом вдруг спохватилась

– А как же мы отсюда добираться будем?

– Я попрошу Илью Алексеевича, они с мамулей захватят вас.

Гости стали собираться, я вышла провожать. Илья Алексеевич согласился на мою просьбу отвезти домой Юлю и Любу. Я обернулась к тете Соне, собираясь с ней попрощаться, но она, небрежно кивнув нам головой, стала подниматься в мамулину комнату.

– Что это значит?

Мамуля заюлила.

– Понимаешь, Ланочка, тете в последнее время так одиноко, и потом ее нельзя в таком состоянии оставлять одну. – С этими словами мамусик очень ловко накинула шубку и уже собиралась прощаться.

– Стой! Погоди! Не хочешь же ты сказать, что оставляешь ее у меня? Кто, по-твоему, должен с ней сидеть? Я, между прочим, на работе.

– Ланочка, это ненадолго. Я найду какую-нибудь женщину. У меня уже есть одна на примете. – С этими словами она быстренько сбежала с крыльца, помахала Юле ручкой – Девочки! Мы вас ждем, – и убежала.

Ничего себе! Здорово она все устроила. Господи! Что я буду делать с полоумной тетей Соней? Сомневаюсь, что дальнейшее ее присутствие будет меня радовать.

– Света, а может, я приглашу тетю Соню к себе? —

Я с радостью хотела согласиться, но поймала взгляд бабушки. Не знаю, что уж он выражал, но, когда я отказалась, бабушка улыбнулась. Ну что ж, выходит, все правильно. Ладно, потерпим тетю Соню, в конце концов, я тоже состарюсь. Тепло попрощавшись с Юлей и Любой, договорилась на днях к ним заехать. Наверху хлопнула дверь – с лестницы свесилась голова тети Сони

– На ночь я пью кефир «Домик в деревне», три и два процента. Передайте кухарке. Да и еще предупредите, чтобы был не холодный.

О Господи! Дай мне терпения!

* * *

Неужели у нее появились родственники? Да не просто родственники, а совершенно необыкновенные люди. У Юльки слезы навернулись на глаза, а потом улыбнулась сквозь слезы, вспомнив смешного Левочку и тетю Соню. А какие они красивые. Особенно Светлана или Птичка, как все ее называют. И ее мама, и бабушка, которая говорит по-французски, и подруги, и муж, наверное, тоже необыкновенный. Опять эти слезы – вспомнила маму. Ну почему так несправедливо? Если бы она была жива …. А может она знала про них, но не хотела ни с кем общаться? Ну почему она никогда ничего не рассказывала? Это так здорово – родственники. А еще Светлана обещала заехать к ней в гости. Она вытащила из сумки красивую блестящую карточку. Надо же их пригласили в женский клуб. Интересно, что это такое? Она хотела спросить у Любы, но она дремала, а вскоре они приехали. Илья Алексеевич и Алла Владимировна подвезли прямо к подъезду, у которого стояли тетя Маруся Катафалк и Галина Сергеевна с первого этажа. Они о чем-то оживленно переговаривались, но, увидев своих соседок, выходящих из огромной машины, да еще шофера, открывшего им дверцу, разом онемели, да так и застыли, не в силах вымолвить ни слова, а спросить хотелось о многом. Пришли в себя только, когда за девушками закрылась дверь.

– Это как же? Это кто ж такой их привез? А кто в машине-то еще сидел? Ты видела?

– Ну и ну.

– И ведь похорошела как в последнее время

– А недавно на другой машине подъезжала, и кавалер вроде другой был.

– А может это не кавалер вовсе, а так?

Тетя Маруся Катафалк только головой покачала

– А то я не видала, как он на нее смотрел, да и она тоже улыбалась. Ой, Галь, как же хочется, чтобы у нее все получилось. Девчонка-то очень хорошая, порядочная.

– Ну, и дай ей Бог!

Люба с улыбкой смотрела на Юлькино счастливое лицо

– Ну вот, и родственники у тебя нашлись.

– Да. Представляешь, как здорово! И красивые такие. Да? И Светлана, и Алла Владимировна, и Нина, и Люся и…

– И тетя Соня, – со смехом добавила Люба.

– Да, и тетя Соня. Просто она старенькая и с памятью у нее плохо.

– Не уговаривай меня, мне они тоже все понравились. А этот, который все Абрама с Геной звал? Я все искала, где ж они? А это, оказывается, Светлана и Нина. Вот умора!

– Да, я тоже все никак понять не могла, кто это. Действительно, смешно. Но он очень симпатичный, этот Левочка. Правда?

– Симпатичнее Юры?

Юлька покраснела

– Ты что, Люб? Это же совсем другое.

Люба засмеялась

– Да брось, ты! Не смущайся. Кстати, кажется, телефон звонит.

– Ой, правда! – Юлька бросилась в прихожую, а Люба прошла на кухню, поставила чайник.

– Представляешь, Юра еще задерживается на несколько дней.

– Я забыла, в каком он городе?

– В Норильске

– В Норильске?! Ничего себе! Ой! А ведь муж Светланы тоже в Норильске. Помнишь, она говорила.

– Да, действительно. Удивительное совпадение.

– Ладно, давай лучше чай пить. Не хочешь? А я чашечку выпью.

Люба налила себе чай, достала варенье, а Юлька достала альбом с фотографиями.

– О, давай посмотрим, очень хочется разобраться в вашем родстве.

– Сейчас найду карточку тети Оли. Где же она? А, вот, смотри. Тетя Оля была двоюродной сестрой моей бабушки и тетя Соня двоюродная сестра моей бабушки, значит, она мне двоюродная бабушка? Да, Люба?

– Она тебе троюродная бабушка, – авторитетно поправила ее Люба, слизнула с ложки варенье и зажмурилась от удовольствия.

– Люба! Представляешь? У меня есть бабушка! Нет, в это просто невозможно поверить

– Между прочим, у тебя в Израиле есть родные дедушка и бабушка. Ну, как же ты не понимаешь? Вспомни, что тетя Соня на кладбище говорила? Ведь она сказала, что твой дед выгнал твою маму из дома, а сам уехал в Израиль с женой и сыном. Вот и выходит, что у тебя есть и дедушка, и бабушка и еще дядя.

– Как все странно, – Юлька задумчиво листала альбом.

– Слушай, надо их найти.

– Нет, – покачала головой Юлька. – Раз они выгнали мою маму, значит, не захотят меня видеть.

– Не они, а твой дед, – поправила Люба.

– Все равно.

Люба не стала возражать, хотя в душе была не согласна, а Юлька листала альбом и думала, что в последнее время что-то часто рассматривает фотографии. Собственно она все их знает наизусть. Везде они с мамой. Несколько маминых любимых воспитанников, несколько маминых сотрудниц. А вот карточка, где она пошла в первый класс. Две косички и два больших банта. А здесь уже выпускной. Косичек нет, зато появился хвостик и очки. Какая она была невзрачная. Хотя, что значит, была? Юлька подошла к зеркалу в прихожей и стала критически себя разглядывать. Люба вышла за Юлькой, и стоя в дверях, с интересом наблюдала за ней.

– Ты чего там разглядываешь?

– Люба, мне кажется, я изменилась. Ты не находишь?

– А я про что говорю? Ты жутко похорошела.

– Да ну тебя, – отмахнулась Юлька, впрочем, очень довольная. Она вернулась на кухню и опять стала листать альбом.

– Странно, куда все-таки делась эта фотография. Я не вытаскивала. Не понимаю, куда она подевалась.

– Кстати, Юль, ты обещала антресоли разобрать, – напомнила Люба. – Давай, я тебе помогу. – И, не дожидаясь согласия, подставила табурет.

– Нет, – Юлька решительно поставила табурет на место. – Я как-нибудь сама. А ты иди, отдыхай, вон глаза слипаются.

– Да, пожалуй, мне пора, завтра на работу.

Проводив Любу, Юлька стала убираться на кухне. Ах, да. Антресоли. Убрав последнюю чашку, она подставила табурет и открыла дверцы. Какой-то старенький чемодан и коробки. Юлька решила начать с чемодана. Он был не тяжелый, но взяться было неудобно, она потянула его, задела коробки, и одна из них упала. «В таком случае начну с коробки», – подумала она. Спрыгнула с табуретки, подняла коробку, притащила ее в комнату на стол. В коробке лежали бумаги, старые открытки. Она взяла одну. «Дорогая Майя Марковна, поздравляем Вас с Новым Годом!» … – Она перевела взгляд на подпись. «Благодарные родители». Остальные открытки также были от родителей, некоторые были написаны детским почерком. А это письмо с заграничным штемпелем и маркой. Сердце почему-то забилось сильнее, она чувствовала, что сейчас прочтет что-то важное, что-то из прошлого. Немного помедлила и, задержав дыхание, достала письмо. «Дорогая сестренка! Шалом! С трудом узнал твой адрес. Прошло двадцать два года, как мы уехали. Мне тогда было четырнадцать лет, я не понимал, почему ты не поехала с нами, и почему родители запретили спрашивать о тебе. Друзей у папы не было, а мама полностью ему подчинилась. Не буду подробно описывать нашу жизнь, в первые годы было очень трудно, а теперь мы ни в чем не нуждаемся. Я получил хорошее образование, работаю в дорогой клинике и пишу научную работу. Отец своим фанатизмом совсем подавил маму. Мне легче, я живу отдельно, а она, бедняжка, мучается. А недавно вдруг заговорила о тебе, втайне от отца, конечно. Она подсказала, где тебя искать, и я сразу написал. Пожалуйста, откликнись. Отец не готов тебя принять, но, в конце концов, это случится. Я пишу тебе свой адрес и телефон. Буду ждать. Целую, твой брат, Яша».

Юлька несколько минут сидела, как неживая. Она еще раз перечитала письмо. Что же это получается? Этот Яша мамин брат? И еще у нее есть бабушка и дедушка? Ой! Надо посмотреть штемпель. Какое число? Непонятно. Вот здесь. Что-то стерто. А! Вот! 15января прошлого года. А в марте мама попала в больницу. Но она ничего не сказала про письмо, вообще ничего. Почему? Почему она ничего не рассказала Юльке про своих близких? Когда в последний раз она видела маму в больнице, та сказала, что теперь они заживут по-другому. Да, правильно, так она и сказала. Но три месяца она молчала. Она жадно прочитала письмо еще раз. «Прошло двадцать два года…» Столько, сколько ей лет. Значит, они уехали, не зная, что у них родилась внучка? Вспомнились слова тети Сони там, на кладбище. «Этот полоумный еврей выгнал свою дочку, а сам вместе с женой и сыном Яшей уехал в Израиль, а Олечка приютила ее у себя». Все правильно. Значит, Юлькин дед выгнал маму из дома. За что? Что она такого сделала? Возможно, это из-за ее отца. Как бы это выяснить? Обидно, что нельзя ничего узнать. А что же теперь делать? Надо написать ответ. Или не стоит? Посоветуюсь с Любой. Вот она удивится.

И, действительно, на следующий день Люба просто дар речи потеряла от этой новости. Она несколько раз заставила Юльку перечитать письмо, хотя та уже выучила его наизусть. Потом Люба сама полезла на антресоли, и со словами «Вдруг еще что-нибудь найдется», достала чемодан и другую коробку. Но в чемодане оказались Юлькины первые пинетки, еще ее детское платьице и несколько бережно уложенных маминых платьев, которые Юлька никогда не видела. А в коробке под старыми квитанциями на самом дне под пакетом лежала пожелтевшая фотография. Юлька с осторожностью стала ее разглядывать, от волнения закусив губу. Люба из-за ее плеча тоже посмотрела.

– Думаю, это твой дед и бабушка, а это мамин брат, а это твоя мама. Сколько же ей здесь лет? Наверное, лет шестнадцать, не больше. Смотри! Пианино ваше! Точно оно! Где же это?

Юлька не отвечала, слезы застилали глаза. Люба, поняв ее состояние, хотела уйти, но Юлька затрясла головой, прося остаться.

– Я думаю, – после некоторого молчания тихо сказала Юлька, продолжая разглядывать фотографию, – это у них дома. Большая комната. Видишь, как свободно. А какая мама красивая, и я на нее совсем не похожа. Даже удивительно, я ни на кого из них не похожа? Да?

Любе пришлось согласиться, действительно, Юлька только в общем чем-то напоминала мать, а на остальных родственников вообще не похожа.

– Знаешь, мне кажется, они не обрадуются, если я напишу. Они же ждут письма от мамы, а ее больше нет. А я….Думаю, они не хотели меня.

– Дурочка! Возможно, и не хотели, но это было сто лет назад. А сейчас очень даже обрадуются. И потом, надо сообщить, что Майя Марковна умерла, они должны знать.

– Да, ты права. Я просто сообщу им про маму и все.

– Подожди, ты, что будешь писать от имени соседки? Вообще нехорошо. Нет уж, Юля, давай пиши, как есть, а там видно будет, захотят они тебя или нет.

Но писать сегодня было уже поздно, Юлька отложила письмо на завтра.

Весь день на работе и по дороге домой в голове у нее крутился текст письма. Она так и не решила, что напишет и в какой форме. У дома ее остановила тетя Маруся Катафалк, сказала, что она испекла вкуснющие ватрушки. Сейчас она Митьку покормит и заглянет к ним чайку попить с ватрушками. Юлька замешкалась у двери, чтобы набрать код. Но дверь подъезда неожиданно открылась, Юлька невольно отошла. Показалась физиономия сантехника, и в ту же секунду сверху что-то рухнуло. Юльку слегка задело, и она упала, а вот дядя Митя лежал неподвижно. Тетя Маруся заголосила, что есть силы

– И на кого ты меня покинул, соколик мой ясный? И почему меня господь так наказывает? Все мои мужья ушли-и-и. А с тобой даже не были мы женаты-ы-ы.

Юлька с трудом поднялась и отряхнулась. Плечо болело, а так вроде ничего. Она посмотрела наверх. Что это было? Подошли несколько соседей, стали активно обсуждать, откуда свалилась сосулька, и какие сволочи и бездельники в этих ДЭЗах сидят, не чистят вовремя крышу. Кто-то вызвал «Скорую помощь», сообщили, что человека сосулькой убило. Юлька подошла поближе к тете Марусе. Та лежала ничком на неподвижном Митьке и голосила. Вдруг он отчетливо сказал

– Марусь, ты все же не пушинка, придавила совсем.

– Ой! Ты жив? А чего ж ты лежишь, как мертвый?

– Да послушать хотел, что ты про меня говорить будешь. Хорошее или плохое?

– Митька! Вот я тебе сейчас покажу! – Она уже готова была наброситься на него с кулаками, но внезапно остановилась.

– Митя, у тебя, правда, все в порядке? А чего ж ты не встаешь?

– Да вот руку, кажется, сломал, а так ничего.

– Ой! Слава Богу! «Скорая» сейчас приедет. Вот удивятся. – И видя непонимающую Митину рожу, пояснила – Так им же сказали, что труп, а ты живо-о-ой!

Она опять заплакала и повалилась на него, а Юлька, потрогав ушибленное плечо, отошла в сторону.

– Что здесь происходит? – Люба с недоумением смотрела на лежащего поперек подъезда сантехника, плачущую над ним тетю Марусю Катафалк и галдящих соседей. Ей наперебой стали рассказывать о происшедшем, Люба вертела головой и не знала, кого слушать. Неожиданно заметила Юльку и кинулась к ней.

– А ты здесь что делаешь? Это что? На тебя тоже упало? – Она тормошила и вертела

Юльку, смотрела вверх на крышу, опять тормошила Юльку, расспрашивала очевидцев, и ничего не поняла. Откуда взялась эта огромная льдина? Ведь на прошлой неделе сбивали все сосульки, Люба очень хорошо это запомнила – во-первых, вокруг все оградили, а во-вторых, ей несколько раз крикнули с крыши, чтобы посторонилась. В это время подъехала «Скорая помощь», народ расступился, освобождая проход врачу. Он подошел в сопровождении медсестры и стал осматривать дядю Митю. Оказалось, у него сломана рука и еще болела грудь. Врач подозревал перелом ребер. Юльку тоже осмотрели, предложили поехать с больницу сделать снимок. Она стала отнекиваться, но Люба с силой запихнула ее в машину, в последний момент и сама туда залезла. У Юльки кроме сильного ушиба, ничего не обнаружили и отпустили. Люба остановила частника, и они быстро доехали до дома, но все равно было уже поздно.

– Юль, ты пока поставь чайник, а я поднимусь к тете Марусе, расскажу ей, что и как с дядей Митей, а то она волнуется.

Тетя Маруся не хотела отпускать Любу, все расспрашивала о своем Митеньке. Люба постаралась ее успокоить. Уже попрощавшись, вдруг спохватилась

– Тетя Марусь, а вы видели, как все произошло?

– Конечно. Я ж там была, мы с Галей разговаривали, и как раз Юленька подошла, я ей сказала, что зайду попозже ватрушками вас угощу. Она набрала код, только за ручку взялась, а оттуда как раз Митя выходил. Юля посторонилась, вот тут все и произошло. Прямо, как нарочно – только дверь открылась, и сразу сверху упала эта льдина.

– Странно, вроде недавно чистили

– Так Митька сам чистил вместе с дворником. Откуда она взялась-то? Завтра пойду в нашу контору выяснять.

– Да, вы уж все выясните, пожалуйста.

– Люб, возьми ватрушек-то, сейчас уж поздно, хоть завтра поедите.

Юлька еле сдерживала зевоту, Люба оставила ватрушки, и ни о чем больше не спрашивая, быстро ушла к себе. Там она нашла телефон Юры. Рассказав ему о случившемся, добавила

– Конечно, возможно, это все случайность, но я все-таки решила позвонить тебе.

– Ты абсолютно все правильно сделала, тут все непросто. Я, пожалуй, попрошу за ней присмотреть. Как нарочно пришлось уехать, не знаю, когда вырвусь. Люба, если что покажется подозрительное, сразу звони. Спасибо тебе.

– Подожди, Юлька нашла письмо от своего дяди из Израиля. Он писал в прошлом году ее матери.

– Вот это новость! А ты не могла бы узнать его адрес?

– Я посмотрю на конверте и позвоню.

Люба отключилась, на душе было тревожно. Что-то странное происходит вокруг Юльки, и как хорошо, что нашлись родственники. Надо ей быстрее написать в Израиль. А вдруг она уедет туда? Люба загрустила. За эти годы она так привязалась к Юльке. Без нее будет очень одиноко. Да нет, никуда она не уедет, здесь же Юра. Хоть бы у них все сложилось. Вспомнив его просьбу, Люба на следующий день, зайдя к Юльке, потихоньку переписала адрес с конверта и позвонила Юре. А завтра надо будет съездить с Юлькой в клуб, куда их приглашали….

* * *

Нет, это ни в какие ворота не лезет! Конечно, я очень люблю мамулю и уважаю чужую старость, но всему есть предел. Я согласилась отвезти тетю Соню на кладбище и даже не возражала, когда ко мне обращались, как к прислуге…..Но, черт возьми, я не давала согласия на присутствие тети Сони в моем доме! А оно несколько затянулось. Мамуля просто сообщила, что тетю в таком состоянии нельзя оставлять одну, надо бы ей подыскать компаньонку или сиделку. Она вплотную займется этим вопросом, а тетя пока поживет у меня. Я вспомнила, как ловко она не дала мне опомниться, чмокнула в щеку и, подхватив Илью Алексеевича, упорхнула.

– Ничего, mon chere, все наладится, – успокаивала меня бабушка, похлопывая по руке. – Действительно эту даму нельзя оставлять одну. Несколько дней поживет у нас, а потом Аллочка кого-нибудь подыщет.

В общем, в тете Соне меня раздражало только то, что она не хотела меня узнавать и с упорством считала прислугой. Потом она вдруг вспомнила, что когда-то хорошо пела, а у нас прекрасная акустика, особенно в бассейне. Каждый день, перед завтраком она плавала, потом у нее была распевка. В первый раз, когда мы услышали эти звуки, Валентина Петровна от неожиданности уронила чашку, а я бросилась вниз, подумав, что это вопль о помощи. Но, увидев безмятежную тетю Соню, которая разгуливала по тренажерному залу, периодически закрывала себе пальцем ноздрю и издавала эти странные звуки, я успокоилась. Пусть развлекается. Правда, когда, находясь в гостиной, она начинала брать «до» третьей октавы, утверждая, что у нее колоратурное сопрано, у нас по коже мурашки бегали и, отнюдь, не от восторга. Еще она очень любила смотреть телевизор, причем обязательно в гостиной, хотя в ее комнате тоже был телевизор. А вчера с утра в новостях сказали, что пенсионерам прибавят пенсию на двести рублей. Все, тетю Соню в этот день невозможно было оторвать от телевизора. Как только начинались новости, она придвигала стул вплотную к телевизору и делала громче звук. Услышав в очередной раз о прибавке к пенсии, она ликовала

– Какой хороший у нас президент, все время думает о нас, вон без конца прибавляет пенсию. Сколько же я буду теперь получать?

В очередной раз, когда она, подхватив стул, понеслась к телевизору слушать про прибавку, бабушка не выдержала и, пытаясь перекричать телевизор, сказала

– От того, что вы громче включили звук и сели ближе к телевизору, пенсию вам больше обещанного не дадут

– А сколько мне обещали? – Моментально последовал вопрос

– Вам обещали двести рублей

– Это утром обещали, а в два часа обещали еще двести, а в шесть часов еще обещали. Это сколько же получается?

– Просто они повторяют одно и то же сообщение много раз.

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, – терпеливо объясняла бабушка, – что больше двухсот рублей не прибавят, так что не мучайте телевизор.

– Да? – тетя Соня задумалась, а потом вдруг накинулась на бабушку – А как я буду жить на свою пенсию?! А? – И тут же успокоилась и забормотала – У меня очень хорошая пенсия, четыре с половиной тысячи и еще мне Лужков тысячу платит, и лекарства бесплатные, и еще вот президент прибавит. И потом у меня все есть: и пальто, и плащ, и платьев разных куча.

Тут я вспомнила ее кошмарные наряды и решила свозить ее в магазин немного приодеть. Бабушка одобрила мою идею и согласилась нас сопровождать. Но в Москву везти ее далековато, ей будет тяжело, и мы решили поехать в Мытищи. По дороге она развлекала нас, читая все рекламы подряд

– «Храните деньги в земле!» Это как же в земле? Закапывать что ли? А где же закопать? Около дома нельзя. Могут подкараулить и украсть. Еще и по голове ударят. А где же закопать? Олечка, вы где закапываете деньги?

Бабушка пыталась ей что-то объяснить, но она ее не слушала и теперь читала названия улиц

– «Советская»… Что такое Советская? …Где это Советская…. «Салон красоты»….. Что такое Салон красоты? Красоты… Наверное, надо туда сходить…

Бабушка стала мне рассказывать, что встретила наших соседей, живших напротив, они только что вернулись из Египта. Тетя Соня моментально включилась в разговор

– Как из Египта? Это ж дорого ужасно

– По-моему они сказали, что путевка стоит тридцать тысяч.

– Сколько!? Тридцать тысяч!? Откуда у них такие деньги? Это ж огромные деньжищи! Вот у меня пенсия четыре с половиной тысячи и Лужков мне тысячу платит, а у них откуда?

– Они заработали

– Эти деньги они взяли нечестным путем. Столько заработать нельзя.

Бабушка хмыкнула и замолчала. Наконец мы подъехали к магазину. Через несколько минут я пожалела о своем порыве приодеть тетю Соню.

– Это что, рынок? Имейте в виду, я не покупаю рыночные тряпки

Я скрипнула зубами, в мои планы не входило везти ее в бутики, но и это был не рынок, а приличный торговый центр.

– Это не рынок, дорогая моя, посмотрите вокруг. – Бабушка показала на многочисленные магазины.

– Да… здесь красиво… это, пожалуй, не рынок.

– Это хорошие магазины.

– А почему их так много?

– Это как в ГУМе. Помните ГУМ?

– Да, да, я люблю ГУМ. – И она весьма резво засеменила к самой яркой витрине и неожиданно встала перед манекеном в декольтированном платье до колен.

– Вот это платье мне очень нравится и длина хорошая. Открывает ножки.

Я попыталась ее отвлечь, предлагая другие модели, но тетя уперлась, как баран

– Хочу с декольте.

Продавщица смерила ее презрительным взглядом и пренебрежительно фыркнула, бабушка тотчас подобралась, вздернула подбородок и громко заговорила по-французски.

Продавщица захлопала глазами, ухмылочку с лица убрала

– Чем могу помочь?

Вот это другое дело. Как же быть с декольте? Бабушка пришла на помощь

– Вот что, у вас найдется декольтированное платье только подлинее?

Я с удивлением смотрела на бабушку. Как она себе представляет тетю Соню в декольте? И где она будет носить такое платье? Но девушка уже спешила к нам с платьем. Оно было не так смело декольтировано, но все же очень открыто, зато юбка закрывала колени.

Тетя Соня долго вертела его в руках, наконец, пошла в примерочную.

– Бабушка, зачем вы согласились на декольте? Где она будет это носить?

– Знаешь, видимо, она давно хотела такое, пусть потешится. Но надо купить ей какую-нибудь накидку или легкую блузку, чтобы сверху накинуть. Не сомневайся, будет очень пристойно.

Тетя Соня вышла к нам в платье, все, кто находился в магазине, обернулись на нее. Она, польщенная таким вниманием, крутилась, как девчонка перед свиданием, и лепетала

– Ну, как? Вам нравится?

– Замечательно. Но чего-то не хватает.

Продавщица, выслушав нас, кивнула в ответ и направилась в зал искать подходящую блузку. Вернулась она с тремя моделями. Шифоновые, с длинными рукавами, свободного покроя. Подобрали подходящий цвет, убедили тетю Соню. Слава Богу! Ей понравилось. Дальше я идти была не в силах, точнее с тетей идти. Пожалуй, посажу их в ресторане, а сама быстренько куплю ей все необходимое, тем более, что размер уже знаю. Мы поднялись на эскалаторе на последний этаж. Усадив их в ресторане и попросив сделать заказ и на мою долю, сама отправилась по магазинам. Я купила ей очень симпатичный брючный костюм для дома и еще один на выход, также юбку, блузку и тонкий джемпер, из верхней одежды не стала ничего покупать, так как бабушка сказала, что отдаст ей кое-что из своего гардероба. Мы отлично посидели и довольно вкусно поели. На обратном пути зашли в обувной магазин и там купили тете удобные сапоги, тапочки и туфли. Тетя Соня пыталась мне сунуть тысячу рублей, посчитав, что больше ее наряды не стоят. Бабушка предложила ей потратить деньги на белье. Так мы и сделали. Домой вернулись уже поздно вечером. Странно, пока мы ехали в машине, тетя Соня не обращалась ко мне, как к прислуге, но и Ланой меня не называла.

Через некоторое время я как-то успокоилась. А зря. Дни проходили, и на мой вопрос, когда будет сиделка, мамуля неизменно отвечает, что рассматривает кандидатуры. Нет, так дело не пойдет, придется самой заняться этим вопросом, тем более, что времени свободного у нас с девчонками сейчас много. Семен Маркович постепенно меня заменил и работает каждый день, у Лариски появилась помощница, а вот Наташку заменить некем, но дел у нее немного – она ведь у нас по связям с общественностью, а с общественностью надо встречаться по праздникам, естественно, с подарками, ну и во время различных проверок, тьфу, тьфу, тьфу. Но, несмотря на свободное время, мы все равно продолжаем почти ежедневно появляться в клубе. Во-первых, надо контролировать работу, во-вторых, самим хочется позагорать, посплетничать, узнать последние новости и, наконец, в-третьих, просто не хочется сидеть дома. Сейчас особенно чувствуется Сашино отсутствие. Командировка его неожиданно затянулась, правда, он звонит каждый день, интересуется нашими делами. Если Владимир дома, то обязательно с ним поговорит. Даже не верится, что у меня такой замечательный муж. А вдруг он притворяется таким хорошим, а сам за моей спиной ….. Все, все, все, не буду о плохом. Зачем выдумывать себе проблемы на пустом месте. У меня все хорошо, все замечательно, только появилась небольшая проблема в виде престарелой родственнице. Кстати, о пребывании в нашем доме тети Сони, я Саше пока не сообщала, надеясь, что к его приезду ее уже не будет, но теперь сильно в этом сомневаюсь. Нет, надо срочно ехать в агентство, возможно там помогут. Кстати, Юля вроде хотела ей предложить погостить у нее. Конечно, я не собираюсь сбагривать ей тетю Соню, но возможно у нее или у Любы будут идеи на этот счет. После нашего знакомства с Юлей, я звонила ей пару раз, и, наконец, сегодня еле-еле уговорила ее и Любу придти в клуб. Они пришла после работы, я проводила их в солярий, договорилась насчет массажа и вернулась в кабинет, где Наташка демонстрировала последний писк моды – какие-то необыкновенные туфли на огромной платформе и высоченном каблуке.

– Нет, это не для меня, – со вздохом произнесла Лариска, с сожалением рассматривая туфли. – Я уж и забыла, как ходить на каблуке.

– И совершенно зря, – Наташка надела туфли и чинно прохаживалась перед нами. – Женщине нельзя отвыкать от каблука. Во-первых, стройнит, во-вторых, походка совершенно другая, ну и повыше становишься, тоже хорошо.

После этих слов Лариска замкнулась и собиралась тему закрыть, но все же не выдержала

– Насчет стройности, я согласна, но походка….Некоторые и на каблуках вышагивают, как солдаты на плацу, а некоторым, как мне, например, роста и так хватает.

– За фигурой надо следить, – наставительно заметила Наташка, а Лариска моментально насупилась, но Наташку уже понесло – Да, вот я регулярно хожу на аэробику, а ты все забросила, Миша, между прочим, каждый раз спрашивает про тебя. И потом я не жру пирожки с грибами. Еще неизвестно, что ты там на ночь лопаешь.

– Что хочу, то и ем! – Выкрикнула Лариска. Ну, все, не дадут спокойно посидеть, а ведь только расслабилась.

– Птичка, – неожиданно Наташка переключилась на меня. – А ты что молчишь? А-аа, ты, наверное, вся в тоске и печали. Милый уехал и не возвращается. Загулял, что ли?

Я не успела ответить, Лариска поднялась и медленно пошла на Наташку

– Удавить тебя – не жалко.

Та пискнула и заметалась по кабинету, выискивая, куда бы спрятаться, на ходу верещала

– Девчонки, я пошутила. Это я просто так, чтобы вас развеселить. Вы что, шуток не понимаете?

Но Лариска не слушала ее вопли и совершенно определенно собиралась ее побить. В это время в дверь постучали, Наташка, не останавливаясь, закричала – Войдите!

Наум Григорьевич вошел и сразу оказался перед Лариской, вернее перед ее выдающимся бюстом, потому, как доставал только до этого места. Он с восторгом на него уставился, чем весьма смутил Лариску. Как всегда, пробормотав: «Какие формы», он с трудом отвел от нее глаза.

– Лариса Григорьевна, я к вам. Собственно, не лично к вам, а к вам ко всем.

Мы уселись на свои места и стали слушать.

– Так вот, у меня такое предложение. Николай Трофимыч, ну дядя Коля, так хорошо отделал подвал, что просто грех его не использовать. Там можно было бы что-то открыть.

Мы переглянулись, и по лицам девчонок я поняла, что они, так же как и я, сто лет не были в подвале и понятия не имеют, что там делается.

– Если у вас нет никаких соображений, давайте проведем собрание и поспрашиваем у народа. Все-таки у нас много молодежи работает, им виднее. – Скромно заметил Наум Григорьевич, из чего я сделала вывод, что он уже кое-что придумал.

– Мы уверены, что вы нам дадите дельный совет, – Лариска тоже правильно его поняла. – Так что же вы предлагаете?

– Я предлагаю солярий и массаж перевести туда, а на их месте сделать еще одну небольшую гостиную. Ресторан увеличивать смысла нет. Чай пьют все равно в маленькой гостиной, туда же можно будет заказывать салаты, легкие закуски и выпечку. Поставим туда еще пару столиков, а в другой гостиной можно проводить встречи по интересам.

– Точно! Вы гений! – Зааплодировала Наташка. – Мы как раз думали о том, что у нас тесновато стало.

– Подождите, – Лариска постучала карандашом по столу. – Надо проверить подвал, в любом случае там надо делать ремонт, ставить кондиционеры, проводить воду и так далее, потом здесь тоже делать ремонт и покупать мебель. Да, еще не забудьте про персонал. Если придется носить еду из ресторана, придется взять еще официанта, а, может, и не одного.

Наум Григорьевич с восхищением смотрел на Лариску и согласно кивал.

– Все, милые девушки, вижу, вы поняли меня правильно. Посоображайте, как все лучше сделать, а я пошел на кухню. Кстати, советую сегодня поужинать в ресторане, закажите Зое Тимофеевне рыбу. У нее есть такой рецепт – пальчики оближите. – Бросив на прощание еще раз взгляд на Ларискин бюст, он со вздохом удалился.

После его ухода мы бурно включились в обсуждение этого вопроса, а потом мы, последовав совету Наума Григорьевича, пошли обедать и заказали фирменную рыбу Зои Тимофеевны.

– Обалденная рыба, пойду на кухню, поблагодарю сама.

– Мы с тобой, – подключились девчонки.

На кухне мы застали Зою Тимофеевну и Платониду, которые азартно спорили по поводу поездки в Петербург.

Оказалось, Зоя Тимофеевна уговаривает Платониду поехать во второую столицу на выходные дни, чтобы сходить в Русский музей, а Платонида упирается и находит разные отговорки.

– Да пойми, ты, – размахивала перед ее носом половником Зоя Тимофеевна, – там, говорят, такая картина есть «Последний день Помпеи». Всем дают очки, и ты находишься как бы внутри картины, представляешь?

– Ну и что? – Сопротивлялась Платонида – К вашему сведению, у нас в Третьяковке есть картина Поленова с таким же эффектом. «Московский дворик», называется.

– Да что мне там делать, в твоем дворике? За сарай сходить поссать?

Платонида открыла рот, но вдруг согнулась пополам и засмеялась, мы уже стонали от смеха. Какие же они смешные! В конце концов Платонида согласилась поехать, и Зоя, удовлетворенная результатом, подняла телефонную трубку, чтобы заказать билеты. Мы еще больше подняли ей настроение, поблагодарив за вкусный обед.

Вернувшись в кабинет, я неожиданно вспомнила про тетю Соню и поведала девчонкам, в каком нелепом положении оказалась. Девчонки стали советовать, где найти сиделку. За этим разговором нас и застали Юля с Любой. Мы заказали всем по «Маргарите»

– Давайте вернемся к нашим баранам, то есть, к тете Соне

– А что с ней такое? – Забеспокоилась Юля

– Не волнуйся, с ней все в порядке. Сегодня она заказала на обед паштет из телячьей и печени, щавелевые щи и запеченную семгу. Ах, да! Еще артишоки.

– Это что за зверь? – заинтересовалась Наташка

– Это не зверь, это овощ, но покупать артишоки я не собираюсь, я не знаю, что с ними делать. И откуда у нее это взялось? Можно подумать у нее когда-нибудь были слуги. А бабушку она неизменно называет «моя компаньонка».

– А Ольга Андреевна как на это реагирует?

– На удивление спокойно, правда стала чаще говорить по-французски. Девочки, – я обратилась к Юле и Любе, – мы как раз обсуждали, где найти ей сиделку, может, у вас есть какая-нибудь знакомая или соседка, которая согласилась бы с ней пожить.

– Мне кажется можно поговорить с Галиной Сергеевной с первого этажа, – неуверенно начала Люба, – но я сомневаюсь, что она сумеет приготовить артишоки или еще какую-то хрень.

– Ой, Любаша, ради Бога, уговори эту вашу тетю Галю. Скажи, что готовить надо только простую пищу. Если она согласиться, я сразу же подъеду и обговорю условия. Идет? А может, я вас подвезу домой и сразу поговорю с ней?

– Понимаю твое нетерпение, но все-таки лучше я сама предварительно с ней поговорю. Прямо сегодня, обещаю. А у Юльки новость, расскажи Юль.

– Да, я случайно нашла письмо, написанное моей маме от ее брата из Израиля. Оказывается, у меня есть и дедушка с бабушкой и еще дядя. Правда, не знаю, обрадуются ли они мне.

– Вот еще! – Я возмущенно передернула плечами. Кому же не понравится такая славная девушка? – Да они будут на седьмом небе от счастья.

В это время зазвонил мой мобильник

– Птичка, – услышав родной голос, настроилась на позитив. Наконец-то, он скажет, что выезжает из этого загадочного города Норильска и возвращается домой. В голове уже пронеслась картина нашей встречи. Романтический ужин в спальне, свечи, красивое белье, а может… – Ты слушаешь меня?

– Конечно, очень внимательно.

– Так ты не сердишься?

– Сердишься? Ну, что ты? Я так рада!

Саша замолчал. Кажется, я что-то пропустила – Шурик, ну ты продолжай, продолжай, я слушаю

– Да я уже все сказал. Ну, если ты не обижаешься, значит, мы с Юрой со спокойной совестью берем билеты прямо в Петербург.

– Как в Петербург?! Зачем в Петербург?

– Так, выходит ты, как всегда, меня не слушала. Повторяю еще раз. Я не буду заезжать в Москву, чтобы не тратить время.

– А когда же ты приедешь? – Я совсем растерялась

– Постараюсь через недельку. Все, целую тебя и Владимира. Всем домашним большой привет. Пока.

Я расстроено смотрела на телефон. Мы никогда не расставались так надолго. Да, у Саши были и прежде командировки, но, как правило, он отсутствовал не больше недели, а тут…

– Что? – Послышался ехидный Наташкин голос. – Блудный муж задерживается?

Я не стала ничего отвечать, только отметила про себя, что Наташка в последнее время радуется, когда у нас с Лариской с мужьями разлад. Ну, уж, не дождется! Я изобразила веселье

– Представляете, как здорово! Я свободна еще целую неделю. Вот повеселюсь!

– Интересно, как? – Тут же последовал Наташкин вопрос

– Например, пойду в театр. Юль, пойдешь со мной?

– С удовольствием.

– Так, сейчас прозондирую насчет билетов. Кто еще хочет?

Лариска отмахнулась, Наташка плечами пожала, Люба покачала головой. Ну и ладушки, пойдем с Юлькой вдвоем.

* * *

Дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки. Сегодня адвокат сообщил, что у него есть новости. Ну что ж, посмотрим. Вчера Владимир был в гостях у Марата с Тамарой и еще раз убедился, как им повезло, что они встретили друг друга. Сохранить такие отношения – это редкость. Кого ни спросишь, или развелись, или на грани развода. Гуле вроде тоже повезло, а маленький Ринат просто чудо какое-то. У Владимира при воспоминании увлажнились глаза. «Черт знает, что. Наверное, старею». Позавидовал он им, опять на душе кошки заскреблись. Есть ведь где-то парень или девушка, его ребенок. И сегодня, наконец, что-то прояснится

– Ну что ж, уважаемый Владимир Анатольевич, – начал адвокат, раскладывая на столе какие-то бумаги, – ага, вот это… – Беляев в нетерпении даже заерзал в кресле, но Григорий Михайлович был как всегда нетороплив. – Так вот. Семья Оленских проживает в Хайфе.

Беляев напрягся, ну конечно, Майина фамилия была Оленская, он вспомнил, ее путали с однокурсницей Оболенской.

– Но не полным, так сказать, составом, – продолжал Григорий Михайлович. То есть, там живут Берта Григорьевна и Марк Давидович Оленские, а их сын Яков Маркович проживает в Тель-Авиве. Очень способный молодой человек, работает в одной из лучших и дорогих клиник страны. – Он замолчал, а Беляев не выдержал

– А дочь? Что вы узнали про дочь?

– Дочь, Майя Марковна Оленская, но с ними ее нет. Родители очень замкнутые и набожные люди, поговорить с ними было просто невозможно, все сведения мы узнали у их сына Якова.

– И что же он сообщил?

– Сказал, что только недавно с трудом узнал у матери адрес сестры в Москве.

– Так она в Москве?!

– Да, на улице Правды. Яков сообщил, что написал ей письмо еще в прошлом году, но, она не ответила. Он решил, что она до сих пор обижена на них и не хочет общаться или сменила место жительства. Во всяком случае, он очень просил разыскать ее. Больше он о ней ничего не знает. – Григорий Михайлович замолчал, а Владимир задумался. Так значит она совсем рядом? И он может пойти к ней сегодня же. А почему она не поехала с родителями? Вышла замуж?

– Григорий Михайлович, вы не поинтересовались, почему она не поехала с ними?

– Конечно. Яков сказал, что сестра была беременна, и отец просто отказался от нее.

– Дикость какая-то!

– Да уж, но, как я вам говорил, Марк Давидович ортодокс и вообще человек с непростым характером.

– Хорошо, все замечательно, спасибо. Вот ваш гонорар, – он протянул адвокату деньги. Тот помедлил и сказал

– Но это еще не все.

– А что же еще?

– Я проверил этот адрес. Там действительно проживала Майя Марковна Оленская, но….

– И что же?

– Но в прошлом году она скончалась в больнице от неправильно поставленного диагноза.

– Так она умерла? – Он откинулся в кресле и задумался. Через несколько минут спросил – Она была замужем?

– Нет, она не выходила замуж. После отъезда родителей ее приютила у себя двоюродная сестра ее матери, потом она умерла и Майя осталась одна с ребенком. Девочкой. Собственно она и сейчас там проживает.

– Как ее зовут?

– Юлия Владимировна Оленская.

Владимир замер. Все точно. Это его дочь. Юля, Юленька.

– А чем она занимается?

– На этот счет не было никаких указаний, и потом сначала я хотел сделать вам отчет о проделанной работе.

– Да, да, спасибо. Все правильно.

– Вот здесь все сведения об их семье, вот адреса в Израиле и в Москве.

Проводив адвоката, Владимир вернулся к столу и уставился на бумаги. У него есть дочь, у него есть дочь – только это крутилось в голове. Он достал бутылку виски, налил в стакан, хотел разбавить на американский манер, содовой, но передумал и выпил так. Все и сразу. В горле перехватило, он глубоко вздохнул. Майя умерла от врачебной ошибки. Нелепость какая. Ведь она была совсем молоденькая. Внезапно на него нахлынуло раскаяние. Господи! Как же он виноват перед ней! Ведь он любил ее, и, если бы он тогда не смалодушничал, они могли бы быть счастливы. А теперь ее нет …, но у него осталась дочь. То, что это его дочь он не усомнился ни на мгновение. Как же они жила все эти годы? И как же теперь она одна? Ей сейчас двадцать два года. Интересно, какая она. Он разрывался между желанием сейчас же поехать к ней и страхом, как она его примет. А вдруг она не одна? У нее может быть молодой человек. В этом возрасте такое в порядке вещей. Пожалуй, он все-таки поедет к ней и попытается ее увидеть хоть из окна машины. Черт, надо было сказать Григорию Михайловичу, чтобы узнал, где учится или работает. А вдруг она из тех вульгарных созданий, которые делают себе боевую раскраску на лице и ругаются матом, попивая из горла пиво? Нет, он сразу отбросил эту мысль. У Майи не могло быть такой дочери. Она наверняка интеллигентная девушка и конечно красивая. Да, пожалуй, сегодня же поедет по указанному адресу, а там посмотрит по обстоятельствам. Раздался звонок.

– Ленка! У меня новость. Кажется я, наконец, нашел своего ребенка. Это дочь. Представляешь? ….Нет, еще не видел, хочу сегодня поехать…..Почему подождать? …..Да, да, ты, вероятно, права. Денек подожду…. А что еще выяснить? …Узнать, чем занимается, с кем встречается? Да, да, как ни тяжело, потерплю. Спасибо. Володьке привет. Целую.

Он повесил трубку. Да, сестра права. Надо подождать. Вначале все про нее узнать… Нет, вряд ли он сможет еще ждать. Один день, не больше.

* * *

– Ну что, дождался?! Он нашел ее!!

– Не кричи!

– Ничего себе, не кричи! Что ты тянул, все выжидал чего-то? Ведь говорила тебе, быстрее надо!

– Не ори!! Значит, так надо было. И потом, не все потеряно.

– О чем ты говоришь?

– Даже, если он ее найдет, ее все равно можно будет того … Он же не приставит к ней охрану.

– Послушай, постарайся в ближайшие дни, умоляю!

– Ладно, что-нибудь придумаю, успокойся.

– Смотри, чтобы не получилось, как в прошлый раз.

– Это просто случайность. Думаешь, легко было эту глыбу держать? И надо ж такому случиться, что именно в это время открылась дверь, кто-то выходил из подъезда, и она, естественно, отошла.

– А с машиной тоже случайность?

– Отстань! Кто ж знал, что какой-то мужик бросится на помощь. И откуда они берутся помощники эти? То спокойно проходят мимо умирающих, а то прямо под колеса бросаются, спасают, мать их…

– Учти, у нас последний шанс, действовать надо наверняка.

* * *

– Аллочка! Как я рада тебя видеть! – Тетя Соня вышла в холл и приветствовала мамулю.

– Тетя Сонечка! Ну, как вы тут? Не скучаете?

– Конечно, скучаю, что за вопрос? Ну, пойдем сюда в гостиную, и ты мне расскажешь все.

Я выглянула из кухни. Мамуля выглядела потрясающе, в новой короткой кожаной курточке с большим меховым воротником, в обтягивающих брючках и высоких сапогах. Она удивительно молодо выглядела, о чем я и поспешила ей сообщить.

Она радостно засмеялась и стала спрашивать про домашних. Тетя Соня ревниво прислушивалась и, не выдержав, обратилась к мамуле громким шепотом

– Аллочка, ну, сколько можно разговаривать с прислугой? Пусть делом занимается, а то разболтается совсем.

Мамусик виновато посмотрела в мою сторону, а я преувеличенно горестно вздохнула и пошла на кухню со словами

– Видимо, таков мой удел

– Ланочка, ну потерпи еще немного, – жалобно заныла мамусик

– Ничего, ничего, мы ко всему привыкшие

Я вернулась к тыкве, из которой собиралась приготовить суп. Пока чистила ее и резала сельдерей, прислушивалась к разговору в гостиной.

– Ну, как там Ланочка поживает? – Вдруг услышала я тетин вопрос и выглянула в гостиную в надежде, что она меня, наконец, узнает. Но не тут-то было. Увидев мою физиономию, тетя Соня недовольно махнула мне рукой, приказывая удалиться. Ну хорошо же, я тебе сейчас приготовлю супчик. Я злилась и с остервенением терла тыкву.

– Тетя Соня, неужели вы не узнали Лану? Ведь это она.

– Не говори глупости! Что я Лану не знаю? У нее еще муж богатый. Банкир!

Ага, это, значит, она помнит, только меня в упор не видит.

– Тетя Сонечка, вы сейчас гостите у Ланочки.

– Я знаю, где нахожусь, можешь не напоминать.

Тогда мамуля решила сменить тему.

– А днем чем вы занимаетесь? Читаете что-нибудь?

Тетя задумалась, пожевала губами и внезапно заявила

– Мне приставили компаньонку

– Ну, это же хорошо. Почему приставили. Это же не стража.

– Н-да, она мне нравится, мы с ней ходим гулять и смотрим телевизор, иногда она мне читает. Только она совсем старенькая, знаешь, хотелось бы что-нибудь ближе к моему возрасту.

Я выронила кастрюлю. Ничего себе, «старенькая»! Ближе к ее возрасту! Тогда уж точно постарше!

– А вчера мы познакомились с одним мужчиной. Он гулял с внуком и помог нам пройти мимо стройки, там скользко было. По-моему, я ему понравилась? – При этом она кокетливо поправила прическу. – Аллочка, ты не могла бы пригласить парикмахера? Видишь, у меня волосы не лежат.

– Обязательно. Сейчас мы с Ланой решим этот вопрос.

– А что, Лана тоже приехала?

Я в сердцах швырнула ложку в ящик. Сколько можно?

– Ланочка, подойди к нам. Хотя, нет, подожди меня. Тетя Соня, я сейчас… – Мамуля пришла ко мне на кухню и зашептала

– Послушай, поднимись наверх, надень парик, может быть, она тогда тебя узнает?

Я согласилась и поднялась к себе в спальню. Надела парик с короткой стрижкой и поменяла кофточку. Так, теперь сделаю вид, что рада встрече.

– Тетя Сонечка! – Я раскрыла руки, изображая радость встречи. – Как же я рада, что вы приехали!

– Ланочка! Наконец-то я тебя увидела. Красавица моя! А где твой муж? Напомни, как его зовут?

– Саша, он сейчас в командировке. Скоро приедет.

– Да? Уже скоро? Как жалко. – Мы замолчали, задумавшись, почему ей жалко, но она недолго держала нас в неведении

– Наверное, мне скоро придется умереть.

– Что вы, тетя Сонечка! Зачем умирать? – Дружно воскликнули мы с мамулей.

– Да, не спорьте, мне уже много лет, ну…в том смысле… Лет, конечно, немного, но много пожила и потом, твой муж приедет из командировки и будет недоволен.

Мы переглянулись с мамулей. Господи! И смех, и грех. Пришлось убеждать ее, что Саша будет просто счастлив. Все-таки интересно, как он прореагирует на нее. Мне кажется, особой радости ее появление в нашем дому у него не вызовет, но, как интеллигентный человек он не покажет своего недовольства, тем более, что я смирилась. Кстати, Владимиру она очень нравится, он всегда радуется, когда она идет с ними гулять и еще любит с ней играть в карты, наверное, потому, что всегда выигрывает.

Весь день мне пришлось просидеть в парике. Могу сказать, что это ужасно, все равно, что быть в шапке. И жарко, и тесно, и вообще неудобно. Мамуля была у нас до позднего вечера, а потом Илья Алексеевич прислал за ней машину. Перед отъездом она отвела меня в сторону

– Лана, потерпи еще немного

– Знаешь, я уже как-то к ней привыкла, в конце концов, она мне не мешает.

– Да, я вот что хотела спросить. У вас Люся давно была?

– Нет, недавно заезжала. А что?

– Просто сегодня, когда мы с Владимиром играли в карты, он мне вдруг говорит: «Бабушка, можно, если я буду проигрывать, буду говорить еба твою мать?» Представляешь?

– А ты что ответила ему?

– Я сказала, что, если ему так будет легче, пусть говорит.

– Мамуля!

– Все, все, все. Ухожу.

Она легко выпорхнула за дверь, а я подумала, что эти сестрички друг друга стоят. Проблема в том, как теперь заставить Владимира не ругаться. Хоть бы бабушка не слышала!

* * *

Мы с Юлькой попали на концерт в театр Эстрады и были очень довольны. Шутки были остроумные, артисты замечательные и отличные места. Все прекрасно … только Саша не позвонил. Я разозлилась и сказала бабушке, что ночевать буду в Москве, специально не уточнив, где. Если позвонит мой муж, ему наверняка скажут, что я ночую в нашей московской квартире, а сама я буду ночевать у Юльки, с ней уже договорилась. После концерта я предложила пойти куда-нибудь в ресторан или в казино, но Юлька наотрез отказалась. Мне кажется из-за денег. Ну и глупо, у меня денег полно, но девочка щепетильная. Ладно, я не стала настаивать. В это время мне позвонил Руслан и сказал, что что-то там случилось с сигнализацией, просил приехать. Я подвезла Юльку к дому

– Все, пока. Ой, Юль, у тебя нет запасного ключа? Я боюсь, что поздно приеду, не хочется тебя будить. Или мне лучше домой поехать?

– Нет, что ты! Приезжай, когда хочешь. Ключи бери мои, а я возьму у Любы. Я подожду тебя, а если засну, ты сама откроешь. У меня простой замок, дверь закрою только на нижний. Постелю тебе в гостиной. Там будет гореть ночник, чтобы видно было. Держи ключи, а я возьму у Любы. Приезжай скорей, я буду ждать.

Она помахала мне рукой и скрылась в подъезде, а я поехала разбираться с сигнализацией. Освободилась я только около двух часов ночи, села в машину и подумала, что было бы правильнее поехать сейчас домой…..если бы Саша, как заботливый муж позвонил, но он не позвонил, и я, весьма расстроенная этим обстоятельством, поехала на улицу Правды.

Конечно, в такую поздноту меня никто не ждет и вообще, с моей стороны – это свинство припираться в такое время в гости. Но, поколебавшись еще немного, я подумала, что раз уж приехала, глупо было бы уезжать, да и спать захотелось ужасно. Так, где моя сумка с ночной рубашкой и прочим барахлом? Кажется в багажнике. Точно. Эту сумку на плечо, маленькую – подмышку и вперед. Черт, я код не спросила. Нет, спросила, куда-то записала. Нет, так невозможно. Скинув большую сумку, стала рыться в маленькой, не надеясь там что-нибудь найти, но на мое счастье бумажка с кодом лежала прямо на виду. Ну, теперь все в порядке. Итак. Дубль два. Большую сумку на плечо, маленькую – подмышку и вперед.

Оказавшись в темном подъезде, немного растерялась. Правда он был не совсем темным, где-то под потолком горела лампочка, наверное, самой маленькой мощности, какая существует. Подойдя к лифту, убедилась, что он не работает. Господи! Что ж так не везет! Тяжело вздохнув, пошла пешком. Слава Богу, не очень высоко, четвертый этаж.

Так, так, так, где тут 65 квартира? Ага, слева. Замечательно. Я скинула сумку и, стараясь не шуметь, достала ключ. Но, вставив в замок, поняла, что дверь открыта. Ничего себе! Почему дверь-то открыта? Я тихонько вошла, в прихожей было темно, я, стараясь не шуметь, закрыла дверь, поставила сумку, сняла туфли и направилась в комнату. Там горел ночник, была постелена постель. Вот это здорово! Спасибо за заботу. Молодец, Юлька, приготовила мне постель, а сама уже дрыхнет, не дождалась своей блудной родственницы. Все замечательно. Сейчас в душ и тоже завалюсь. Ой! Мне послышалась возня в соседней комнате. Странно. Я на цыпочках подошла к двери. Она была открыта. Там было темно, только свет от уличного фонаря освещал комнату. Что это? Над кроватью наклонился мужчина и пытался придавить подушкой извивающееся тело. Я окаменела. А когда пришла в себя, схватила с тумбочки, кажется, вазу и, что есть силы, ударила ею по голове мужчину. Он покачнулся, обернулся и тихо сполз на пол. Я стала лихорадочно шарить по стене, ища выключатель. Щелк. На полу лежал мужик с чулком на голове, рядом валялась подушка, а на кровати никто не шевелился. Мама дорогая! Неужели? … Я тихонько приоткрыла одеяло. Юлька! Она не шевелилась.

– Юля! Юлечка! Да очнись ты! Ой! Ой! Что же делать?! Люба! Скорая!

Я бросилась за телефоном, споткнулась о тело. Господи, убила я его, что ли? Он как будто услышал и зашевелился. Я со злостью пнула его ногой, увидела деревянную вешалку на стуле и треснула его несколько раз, по чему пришлось. Хотела броситься в коридор, но он схватил меня за ногу. Я опять стала колошматить его вешалкой, пока не почувствовала, как пальцы разжались. Неужели, все-таки, убила? Боже, какой кошмар! Быстро сумку. Телефон. Скорая, скорая, 03.

– Девушка, – едва услышав ответ, заторопилась я, – здесь нападение на человека. Понимаете, он пытался ее задушить подушкой, а я пришла, но она не дышит. Что делать?! Помогите! Адрес? Да я не знаю, какой это дом. Подождите, сейчас, сейчас. Улица Правды, дом напротив желтого кирпичного. Там еще сбоку реклама дурацкая. Господи! Да скажите, что с ней делать?

– Света, – услышала негромкий голос. – Обернувшись, увидела Юльку. Она открыла глаза.

– Скорая! Она открыла глаза, но вы все равно приезжайте. Юля, быстро скажи свой адрес.

Она поморгала, потом тихо продиктовала, я повторила и тут заметила, что мужик опять зашевелился. С этим-то что делать? Люба! Она должна быть напротив. Я вылетела на площадку и стала колотить в дверь напротив, потом заметила звонок и стала звонить. Послышались шаги и недовольное – Кто там?

– Люба, это Света. Открой быстрее, там с Юлькой несчастье!

Щелкнул замок – в проеме взлохмаченная Люба. Она не стала слушать моих объяснений, а быстро, как была в пижаме, рванулась к Юльке. Я посмотрела на открытую дверь, хотела захлопнуть, но в последний момент вспомнила, что она же ключи не взяла. Я ее прикрыла и направилась обратно. В квартире послышался шум

– Ах, ты сволочь! Ты что?! Пусти, гад! Светка! Держи его!!

Мужик, сорвав с лица свой чулок, совершенно очумелый, рвался к двери, а Люба вцепилась в него, не собираясь отпускать. Я тоже за что-то его схватила и орала благим матом. Мужик из последних сил дернулся

– Держи!! Ах ты…

Наверху хлопнула дверь и вскоре у нас появилась женщина внушительных размеров.

– Что тут у вас случилось? —

Мы с Любой почему-то были на полу, переглянулись и, не отвечая на вопрос, бросились к Юльке. Она сидела и даже попыталась встать, но, схватившись за голову, опять легла.

– Что тут у вас!? – Перед нами стоял Олег, мой бывший охранник, собственной персоной. Он бросился к Юльке

– Что с ней? Она в порядке? Что случилось?

– Ее чуть не задушили, и этот гад убежал

– Вот черт! Лежите, лежите. Надо «Скорую» вызвать.

– Я уже вызвала.

– Спасибо…Вы!!? – Только сейчас он увидел меня. – А вы как сюда попали?

– Что значит, как? А ты зачем здесь? А-а, тебя опять просили присмотреть за мной?

– Нет, не за вами

– Как это не за мной? А за кем же?

Но Олег, не ответив на мой вопрос, помчался к двери, и вскоре мы услышали, как он загрохотал по лестнице, крича на ходу

– Вызывайте милицию!

В это время приехала «Скарая», а за ней и милиция. Началась суматоха, вопросы, вопросы… Надо сказать, ночка вышла бурная. С Юлькой все обошлось. Врач предложил отвезти в больницу, она отказалась, тогда сделали ей успокоительный укол, пообщались с милиционерами и уехали, а вот менты остались надолго и, кажется, вовсе не собирались нас покидать. Ни Люба, ни я не могли вспомнить, как выглядел нападавший мужик, потому что на башке у него был чулок. Когда убегал, чулок сдернул. Мелькнули только взлохмаченные темные волосы и очумелый взгляд. И все. Милиционеры долго с нами бились, но, поняв, что больше ничего мы не в состоянии вспомнить, расспросы прекратили, правда, не навсегда. Сказали, что пришлют повестки. Они еще долго что-то писали. В конце концов, Люба предложила им перейти к ней в квартиру и дать нам покой, но они перешли на кухню и там продолжали писать. Крупногабаритная женщина, оказавшаяся соседкой сверху и которую звали тетя Маруся, после допроса тоже ушла. Через некоторое время, доведя нас до полного отупения своими расспросами, милиционеры выкатились, оставив нас одних. Несмотря на поздний час, вернее, ранний, спать, естественно, расхотелось.

– Ой, у меня же дверь открыта, – вспомнила Люба и пошла к себе, но быстро вернулась, накинув халат. – Давайте что ли, чаю выпьем, – предложила она и сразу захлопотала на кухне.

Я посмотрела на часы – скоро восемь.

– Юль, тебе во сколько вставать?

– Как раз пора.

– Слушай, давай я тебе врача вызову

– Да я себя нормально чувству, и температуры у меня нет, неудобно как-то.

– Правильно говоришь, ей надо сегодня посидеть дома. В 9 часов позвоню и вызову врача, и я сегодня отпрошусь у Марины до обеда.

Люба поставила чашки, достала варенье и хлеб.

– Может быть, омлетик сообразить? С колбасой? – Предложила я. – Давайте я сделаю. – И прежде, чем мне ответили, открыла холодильник. Черт! Ну, зачем я полезла в чужой холодильник? Конечно, я предполагала, что там негусто, но там просто не было ничего. Совсем. Непонятно, зачем он работал. Очень неудобно. Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

– Ой, девочки, совсем забыла, мне же надо в аптеку сходить, лекарство купить тете. У вас тут вроде дежурная была. Я быстренько. – Не слушая возражений, оделась, взяла сумку и пошла искать магазин. Спасибо, прохожие подсказали, где тут поблизости можно купить продукты. Магазин находился недалеко, но я решила поехать на машине, чтобы можно было побольше всего набрать. Конечно, это вам не «Седьмой Континент», но необходимые продукты тут были.

Через минут сорок я стояла перед дверью, прижимая к себе многочисленные пакеты и соображая, чем бы позвонить, ведь руки заняты. Наконец, додумалась поставить пакеты на пол и позвонила.

– Это что?!

– Продукты. Сейчас позавтракаем и обед сварим.

– Это что, все мне!? Зачем так много?

– Для того чтобы есть. Давайте, помогайте. Вы пока это все разложите, а я сейчас овощи принесу.

Но, когда я пришла с остальными покупками, пакеты все еще были нетронуты

– Ну, вы чего?

– Мы подумали, что все – это много. Я выложила яйца, молоко и колбасу, а остальное ты домой забери.

Боже мой, зачем столько щепетильности? Еще деньги начнет предлагать. Ну, точно.

– Света, вот деньги за продукты, возьми, пожалуйста.

– Убери немедленно!! – Заорала я, понимая, что иначе не справлюсь. – У меня был стресс, и не смей мне возражать!! Долго мне еще стоять? Может, поможешь?!

Юлька растерялась и стала выкладывать все из пакетов, Люба, пряча улыбку, принялась ей помогать. А через полчаса мы ели восхитительный омлет с шампиньонами, который я приготовила и пили хороший кофе с бутербродами с икрой и семгой. По-моему, очень вкусный завтрак получился. Вообще, Юльке надо лучше питаться, а то она очень худенькая. Миленькое дело, пока мы ели, как бы позабыли о событиях прошедшей ночи, а теперь глядя друг на друга, видимо, сразу вспомнили об этом. А я вдруг вспомнила, что забыла включить свой мобильник. Вдруг Саша звонил? На всякий случай достала телефон и положила его рядом.

– Слушайте, что же все-таки произошло? – Начала Люба.

– После театра мне пришлось поехать на работу, Юлька дала мне ключи.

– Ну да, она у меня забрала запасные, – Люба закурила и приготовилась слушать

– Лифт не работал, я поднялась по лестнице и остановилась перед дверью. И тут обнаружила, что она не заперта. Я подумала, что Юлька специально для меня оставила и еще хотела ее отругать за это. В большой комнате горел ночник, я тихо разделась и хотела пойти в ванную, но тут услышала странный шум в соседней комнате. Я заглянула туда и сразу не поняла, что происходит. Комната слабо освещалась фонарем с улицы. Но, приглядевшись, я увидела, как какой-то мужик с подушкой в руках наклонился над кроватью, а там Юлька сопротивляется. Ну, я, недолго дума, схватила что-то, кажется, вазу, и ударила его по башке. Жаль, что не сильно. Еще переживала, думала, что убила. Чем я ударила-то его?

– Вот этим, – со вздохом пояснила Юлька, показывая на белые черепки.

Ну ни фига себе! Ее чуть не придушили, а ей какую-то вазу жалко. Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что Люба поспешила пояснить

– Эту вазу ей подарил ее молодой человек.

– А-а. Ну да, тогда, конечно, жалко.

– Ты продолжай, пожалуйста, – попросила Люба. – Что дальше-то было?

– А дальше он вроде отключился, а я побежала к тебе. Потом эта большая тетка прибежала.

– Это наша соседка, тетя Маруся Катафалк.

– Это что, фамилия у нее такая?

– Нет, это прозвище. – Видя мое замешательство, Люба решила пояснить.

– Понимаешь, она несколько раз выходила замуж, и каждый раз все ее мужья умирали. Вот и соседи за глаза ее прозвали Катафалк

– Ха-ха-ха, – мне показалось это очень смешным, но, посмотрев на Юльку, смех сразу оборвала. – Юль, а кто это был, ну этот мужик, который тебя задушить хотел?

Она пожала плечами, выражая полное непонимание происходящего.

– Ой, Свет, что-то в последнее время вокруг нее много непонятного происходит. И не возражай мне, – Люба не дала Юльке возможности что-либо сказать. – Слава Богу, что у нас есть Юра

– Как? И у вас есть свой Юра? – Они непонимающе переглянулись. – Ну, впрочем, это неважно. И что же этот Юра?

– Он обещал во всем разобраться

– Да?…. Ой, телефон… – Я посмотрела на экран. Саша! – Алло!

– Ты где?! – Он так рявкнул в трубку, что я даже засомневалась, он ли это

– Саша, это ты? – На всякий случай уточнила я

– А ты кого ждала?! Я теперь очень сомневаюсь, что меня!

Что это он несет? Чушь какая-то!

– Саша, что случилось? Почему ты такой…мм…раздраженный?

– Раздраженный?! Нет, моя дорогая, я просто взбешен!

– Да что случилось-то?

– Отвечай, где ты?!

– Я в Москве

– Врешь!!

– Ты что? Саша, я тебя не узнаю

– Я сам себя не узнаю. Ты ответишь, наконец, где ты?

– А-а, я у родственницы

– И, разумеется, я ее не знаю

– Ты действительно ее не знаешь. Мы только недавно познакомились, на кладбище.

– Еще что-нибудь придумай, только правдоподобнее. А я как дурак, чтобы ты не обижалась, вместо деловой поездки приехал домой. И что я узнаю?

– Что? – Пролепетала я, напуганная его состоянием. Пожалуй, он никогда так со мной не разговаривал

– Что ты ночуешь в Москве, в нашей квартире. Я лечу туда, а там тебя и в помине нет. Ну, и как прикажешь это понимать?

– Саша, я сейчас тебе все объясню. Я действительно в Москве, но у родственницы, ее зовут Юля

– Все, не желаю ничего слышать … – Услышав гудки, я растерянно посмотрела на телефон потом на девчонок. Они из деликатности ушли в другую комнату, но, конечно, все слышали.

– Нет, как вам это нравится? Наорал на меня ни за что ни про что, – я расстроилась.

Никак не ожидала, что Саша все бросит и прилетит ко мне. Все-таки я дура. Непроходимая. Так, немедленно надо уладить конфликт. – Девочки, вы меня извините, но я поеду домой.

Мы договорились созвониться, и я спустилась вниз. Уже сидя в машине, вспомнила про Юру. Надо срочно ему позвонить

– Юра! Скажи, где сейчас Саша, мне надо ему все объяснить. Кажется, он неправильно истолковал мое отсутствие. Мне понадобится твоя помощь.

– Птичка, в данный момент я в Израиле, так что помочь тебе пока не могу.

– В Израиле? Что ты там забыл? А когда ты вернешься?

– Если встречусь сегодня с одним человеком, то прямо сегодня и вылечу. Не переживай, разберемся.

Разберемся…. А пока что же мне делать? Может лучше в клуб поехать? Там девчонки. Кстати, надо им рассказать, что произошло ночью. Наташка с ума сойдет! Точно, поеду в клуб.

* * *

– Что еще там могло случиться? – Юра вспомнил разговор с Птичкой. Саша

В любом случае надо убедиться, что это за человек. Но после первых же слов приветствия прервал деловую поездку и вместо Петербурга, вернулся в Москву, а Юра отпросился на пару дней, чтобы выяснить все про Юлькиных родных и вылетел в Израиль. После Любиного звонка он решил сам все выяснить. Опасность могла исходить оттуда. Неизвестно, что это за дядя. Может он хочет заполучить квартиру, а от Юльки избавиться, но, пообщавшись с Яшей, он понял, что с этой стороны Юльке ничего не угрожает. Яша даже не знал, что у него есть племянница. Он очень обрадовался этой новости, но, когда услышал про сестру, не смог справиться с волнением и вышел в другую комнату. Юра слышал, как он там сморкался и откашливался. А потом долго расспрашивал Юру про Юльку. Какая она, на кого похожа?

– А ты знаешь, кто ее отец? – На всякий случай спросил Юра, хотя ответ уже знал.

– Нет, что ты!? – Он так искренне удивился этому вопросу, который показался ему нелепым. – Как это можно было? Ведь отец не разрешал Маечке ни с кем встречаться. Если бы он узнал, он запретил бы эти встречи, тем более, что, как я понял из разговора, он русский. Ведь отец у меня фанатик. Вы знаете, что это такое? Он верующий ортодокс.

– Как же тебе удалось вырваться из дома?

– Видите ли, – Яша улыбнулся близорукой улыбкой, делавшего его совсем беззащитным и похожим на Юльку, – я сделал…мм… одну…работу… ну, в общем, небольшое открытие в науке, и меня пригласили работать сюда. Отцу пришлось отпустить меня. А в прошлом году я, наконец, выпытал у мамы, где находится Майя, и написал ей, но ответа не дождался. Я собирался в отпуск поехать в Москву, разыскать ее и попросить прощения за родителей, ну и вообще помочь. А ты был у них дома? Как они жили?

– Они нуждались, – коротко ответил Юра.

– Ужасно…. Ведь я очень хорошо зарабатываю, и мне совершенно не на что их тратить. Можно я передам с тобой немного денег? А когда приеду, сам привезу, но пока ты возьми хоть это.

Они еще немного поговорили, Юра сказал, что хотел бы сегодня вылететь обратно. Он очень беспокоился за Юльку – странные события происходят вокруг нее. В Норильск звонила Люба, рассказала, как Юлька чуть не пострадала от ледяной глыбы, свалившейся с крыши, а сегодня утром позвонил Олег и рассказал, что ночью ее чуть не задушили. Юра не сдержался и наорал на него, как он мог это допустить. Олег каялся и обещал глаз с нее не спускать. Обо всем этом он решил пока не говорить Яше, но очень торопился в Москву. Яша, видя его нетерпение, позвонил в аэропорт, заказал билет и поехал его провожать, пытаясь по дороге еще что-нибудь узнать про незнакомую племянницу и заодно выяснить, кем ей приходится Юра. Уже сидя в такси, он вдруг вспомнил

– Послушай, а ведь совсем недавно ко мне приходил один господин, сказал, что разыскивает Майю

– Что?! – Юра чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Какого ж хрена ты молчал?!

– Да я как-то…вот только сейчас вспомнил…Мне тогда показалось странным, что Майю кто-то разыскивает.

– Кто это был!? Он назвался?

– Он даже оставил свою визитку. Не помню фамилию, а зовут его Григорий Михайлович. Он адвокат из Москвы. Очень приличный пожилой человек. Сказал, что проводит розыск по поручению своего клиента

– А как клиента зовут?

– Видите ли, я поинтересовался этим, но Григорий Михайлович сказал, что пока не может назвать его. Мне показалось неудобным настаивать.

– Яша! – Чуть ли не застонал Юра, а тот только виновато щурился и хлопал глазами.

Самолет вылетал в час ночи, пассажиры почти все спали или просто сидели с закрытыми глазами. Юра тоже попытался заснуть, но вскоре понял, что это бесполезно. Мысли о Юле не давали покоя. Как она там? Еще с этой ледяной глыбой Юра сомневался, что кто-то специально хотел сбросить ее именно на Юльку, но после звонка Олега он окончательно уверился в том, что Юльку пытаются убить. Вначале пропажа фотографии, потом машина, потом сосулька, а теперь уже в открытую пытались задушить. Действуют рискованно и нагло, совершенно не боясь, как будто торопятся очень. Кому же она помешала? Кто заинтересован в ее смерти? Израильским родственникам о ее существовании даже не было известно. Он беспокойно завозился в кресле

– Господи! Дайте уже покой, просто невозможно заснуть.

– Извините. —

Юра хотел выйти, но передумал. Стоять в самолете негде – это вам не поезд. Он закрыл глаза, и опять мысли завертелись вокруг Юльки. Так, что известно? Точно известно только одно – действовал не профессионал. Значит, после всех сорвавшихся попыток могут нанять настоящего киллера. Он поежился и тут же покосился на соседа – вроде спит. Знать бы, кому это выгодно. Родственники отпадают. Остается квартира. Ведь Юлька живет одна в двухкомнатной квартире в центре. Квартира! Но почему сразу убить? Тем более она наивная, ее обмануть очень просто. Надо выяснить, кто в последнее время интересовался этой квартирой? Он остановился на этом, хотя неплохо бы узнать, кто ее отец. А вдруг он какой-нибудь негодяй, который хочет завладеть квартирой? В любом случае надо узнать, кто ее отец. Так и еще надо выяснить, кто этот загадочный клиент, который присылал адвоката. А может, это отец ее разыскивает? Но если он богат, тогда вряд ли ему нужна Юлькина квартира. А что же тогда…..

– И как вам это нравится? Теперь-таки, когда надо выходить, он спит, – услышал Юра. Как выходить? Они уже прилетели? Он открыл глаза. Люди доставали сверху багаж, кто-то уже стоял с вещами в проходе. Надо же, все-таки он заснул. И сразу же мысль – Юлька! Он поедет к ней немедленно. Сейчас позвонит и поедет. Но, услышав Юлькин заспанный голос, Юра моментально раскаялся в своем решении

– Юлечка, извини, я совершенно забыл о времени, ты спала, наверное?

– Нет, нет, я просто задремала. Юра, ты где?

– Я в аэропорту, только что прилетел. С тобой все в порядке?

– Да, Юрочка, все хорошо, у меня столько новостей

– У меня тоже. Я хотел к тебе приехать, но понимаю, что уже поздно, подожду до завтра. … Юля, что ты молчишь?

– Юра, я хочу, чтобы ты приехал. Сейчас. Приедешь?

– Еду.

* * *

И долго он будет здесь топтаться, как мальчишка перед первым свиданием? Незнакомое чувство сковывало ноги, не давая сделать решительный шаг. Это был страх, настоящий страх. Он боялся этой встречи, и в тоже время рвался туда. Как она его примет? И примет ли вообще? Может, Майя рассказывала что-то о нем? Она вполне могла рассказать, что он, ее отец, не хотел ребенка. А бедная Майя так жестоко была наказана. Все это время она лишена была помощи близких и родных. Ну, все больше неудобно здесь стоять, на него уже посматривают жильцы, возвращающиеся с работы. Он решил придти вечером, чтобы наверняка застать ее дома. Собственно, узнав телефон, он позвонил, но, услышав женский голос, сейчас же отключился. Значит она дома. Беляев отпустил водителя, но охранники сидели в другой машине и, вероятно, гадали, что это происходит с их шефом. Он решительно направился к двери и растерянно встал перед кодом. Сейчас же перед ним вырос один из охранников. Он деликатно подвинул Беляева в сторону, нажал какие-то цифры. Услышав ответ, сказал, что в подъезде запах газа и потребовал немедленно открыть дверь. Замок щелкнул, дверь открылась. Поблагодарив охранника, Беляев вошел в подъезд и направился к лифту, но вспомнил, что не знает этаж. Он махнул рукой и стал медленно подниматься. Второй, третий. Ага, 63, 64, значит, 65 на четвертом. Он еще замедлил шаг. Внизу хлопнула дверь, и послышались шаги. Тогда он быстро поднялся на площадку. Вот она. Ну, же смелее! Он позвонил

– Я открою, сиди! – Послышалось за дверью – Здрасьте, вы к кому?

Перед Беляевым стояла симпатичная девушка с круглым добродушным лицом и очень знакомой улыбкой. Она тоже к нему как-то приглядывалась, вспоминая что-то

– Ой, это вы? Я вас узнала. Ну, помните, вы у меня цветы покупали на Ленинградке. Ирисы.

– Любочка! – Вспомнил он и с облегчением вздохнул. – Постойте, вы в этой квартире живете?

– Нет, я напротив, а здесь моя подруга живет, Юлька.

– Я, собственно, к ней

– К ней? – Изумилась Люба, она посторонилась, давая пройти и хотела уже окликнуть Юльку, но, обернувшись, увидела, что та молча стоит за спиной и во все глаза смотрит на пришедшего. И такое удивление и даже страх написаны у нее на лице, что Люба тоже сразу разволновалась. Что здесь понадобилось этому холеному господину? Может, на квартиру позарился? Люба тряхнула головой, отгоняя обаяние этого мужика. Ну, нет, она никуда не уйдет, а то он облапошит Юльку в два счета.

– Проходите в комнату, – сухо пригласила она. Мужчина нерешительно потоптался в прихожей, боясь взглянуть на Юльку, а когда поднял глаза, обомлел – перед ним стояла курьерша из его фирмы. Конечно, это она. Но сейчас он смотрел на нее другими глазами. Она показалась ему необыкновенно милой и хорошенькой. Его дочка! Волна любви и счастья захлестнула его, а язык явно не слушался.

– Юля? – Наконец, хрипло выдавил он.

– Здравствуйте, Владимир Анатольевич… А вы…что… зачем? Я сегодня не пошла на работу, … но у меня больничный … – Она смешалась и замолчала. На душе стало тревожно. Она оглянулась на Любу за поддержкой, а та, услышав, что Юлька называет его по имени, тоже пребывала в растерянности, уже не зная, что и думать.

– Да вы проходите, что же здесь стоять, – опять пригласила Люба.

Он, прошел в комнату и огляделся. Сердце сжалось. Оправдались самые худшие его предположения. Она жила в бедности. Нет, она не простит его. И будет права. И тут взгляд его наткнулся на фотокарточку Майи. Только вчера Юлька поставила ее на пианино.

– Это твоя мама?

– Да. – Тихо ответила Юлька, все еще не понимая, зачем он пришел.

– Ты непохожа на нее, скорее на… отца

– Вы знали моего отца? —

Люба вдруг схватилась за сердце, предчувствуя ответ.

– Юля, дело в том, что … твой…отец… я. – Говоря это, он смотрел на пианино, боясь взглянуть на Юльку.

– Вы?! —

Он поднял глаза на нее. Она смотрела без ненависти, наоборот, во взгляде было восхищение, радость и испуг. Люба громко вздохнула и опустилась на стул, а потом резко вскочила

– Я пойду, извините,… я потом… Я закрою дверь.

Они остались одни, продолжали стоять и смотрели друг на друга.

– Юля, ты простишь меня?

– За что?

– За все, за это, – он обвел руками вокруг.

– Нет, что вы? – Юлька не верила в происходящее. Она изо всех сил стиснула руки в кулаки. Нет, она не спит, это все происходит с ней. Этот красивый мужчина ее отец. А может это ошибка?

– А вы уверены, что вы мой отец?

– Абсолютно. – Он нерешительно протянул к ней руки. Юлька вся сжалась, а потом нерешительно шагнула… Он обнимал ее, гладил по голове и плакал. Юлька не понимала, что он ей говорил, она тоже плакала и прижалась к нему, и ей было так хорошо, как в детстве.

– Дочка, доченька, как же долго я тебя искал. Какое счастье, что ты есть. Господи, ведь я сразу почувствовал в тебе что-то родное. Посмотри, ведь мы похожи с тобой.

Что он такое говорит? Они похожи. Этого не может быть, он такой красивый, а она … Но он подвел ее к зеркалу

– Ну-ка, смотри

Юлька посмотрела в зеркало…. А ведь действительно похожи. Если очки снять, то сходство будет заметнее. У нее тоже такие же серые глаза, и такие же темные ресницы, и такие же русые волосы, и так же вьются на висках. Господи! Это ее отец!

– Я очень виноват перед мамой и перед тобой. Доченька, ты должна жить со мной, я дам тебе хорошее образование. Ах, да! Что я говорю? Ведь ты учишься в МГУ. А как ты туда попала?

– Я окончила школу с серебряной медалью. Вот так…

– Умница, – он поцеловал ее в лоб и с гордостью разглядывал, все никак не мог насмотреться.

Они долго сидели, он расспрашивал ее обо всем, казалось, его интересуют любые мелочи. Она старательно отвечала, а потом, осмелев, сама стала задавать вопросы

– А где вы живете?

– Юля, постарайся говорить мне ты

– Я пока не могу, но я привыкну

– Привыкни поскорее, родная моя. А живу я в Нью-Йорке. У меня есть дома в Испании, во Франции и в Греции. Ты где хочешь жить?

– Я хочу жить в Москве

– Но почему в Москве? У тебя здесь друзья?

– Кроме Любы у меня никого нет. Хотя недавно я познакомилась с дальними родственниками. Они очень хорошие, тебе понравятся. – Поняв, что непроизвольно обратилась на ты, она засмущалась, а он обнял ее и крепко прижал к себе.

– Доченька, не хочу отпускать тебя ни на минуту. Поедем ко мне прямо сейчас, а?

– Нет, – она покачала головой, – нет, я не могу сейчас. И потом, мы должны привыкнуть к тому, что…нашлись. И еще, я думаю, нам не надо жить вместе

– Это почему?

– Но у тебя же, наверное, семья

– Нет у меня никакой семьи, и детей больше нет, ты одна. Так что ничего не мешает нам жить вместе.

– Но у меня здесь Люба, я не могу ее оставить

– Хочешь, мы и Любу возьмем

– И потом еще…

– Что? Еще кто-то есть? Да?

– Да… Это мой … друг. Нет, – она смело взглянула прямо ему в глаза, – это человек, которого я люблю.

– Ну вот, не успел найти, как уже надо расставаться. Вы что, жениться решили?

– Нет, ничего такого. Мы даже не говорили об этом. Он очень хороший…

– Как его зовут?

– Юра

– Чем он занимается?

– Он работает в одной фирме. – Ей не хотелось говорить, что она не знает, где он работает.

– Сколько ему лет?

Юлька задумалась. Она никогда не спрашивала, сколько лет Юре. Он сам говорил, что намного ее старше, но она так не считала

– Он достаточно взрослый мужчина, – уклончиво ответила она.

Беляев задумался. Она не ответила на вопрос, где работает, не знает, сколько ему лет. Господи, ее так легко обмануть. Невооруженным глазом видно, что она совсем неопытна. Надо выяснить, что это за Юра.

– Интересно, а как вы познакомились?

– Он меня спас

– Спас?

– Да, – со смехом продолжала она, лицо же Беляева вытягивалось, – я чуть под машину не попала, Юра меня буквально вытолкнул. У меня очки разбились, ну те, помнишь, страшные. Юра в тот день заказал мне вот эти. Правда, красивые?

– Правда, замечательные очки. Как же ты неосторожно ходишь.

– Юра говорит, что это специально на меня наехать хотели, но это он преувеличивает, просто испугался за меня.

– Господи! Что ты говоришь? Специально? Мне надо встретиться с этим Юрой.

– Но сейчас он в командировке в Норильске.

– В Норильске? Странно, что там в Норильске?

В это время в кармане у Беляева зазвонил мобильный телефон

– Да, все в порядке… скоро. А сколько сейчас время? Сколько? Хорошо. Все. Иду.

Юля, что же ты меня не гонишь? Уже первый час, тебе же выспаться надо.

Юлька встала его проводить

– Знаешь, мне не хотелось бы, чтобы на работе узнали о… нас.

– Ты можешь больше не работать

– Нет, не сейчас. Просто пусть все останется по-прежнему.

– Хорошо, как скажешь. Ты прямо, как моя сестра, тоже не хочет, чтобы знали, что она у меня работает. Да, у тебя есть тетка и двоюродный, нет троюродный брат, Володька. Отличный парень, я вас познакомлю. Ну, все, моя хорошая, я пошел. – Он уже толкнул дверь, как вдруг обернулся, – совсем забыл. Давай я запишу номер твоего мобильного. Как нет? Значит, так, завтра с утра я пришлю тебе телефон. Не спорь, я хочу тебе часто звонить. Мой водитель привезет телефон и покажет, как им пользоваться. Я бы тебе свой оставил, но у меня там целая записная книжка. Да и еще, возьми пока на первое время. Ты что? Кому же еще мне деньги давать? В выходной давай на кладбище съездим. Хорошо?

За ним закрылась дверь. Юлька, совершенно замученная предыдущей бессонной ночью и неожиданно свалившимся счастьем, смотрела на себя в зеркало и не верила, что это происходит все с ней. Уже лежа в постели, она посчитала деньги и пришла в полное смятение. Такое количество. Ей даже некуда их спрятать. Зато она знает, на что их потратит, прямо завтра.

* * *

После моего рассказа Наташка порозовела, и глаза загорелись знакомым азартом, а Лариска нервно покусывала губы.

– Черт знает, что такое! Скажи, ну почему неприятности так и липнут к тебе, а? – Не выдержала Лариска

– Действительно, – поддакнула Наташка, – а тут хоть пропади. Ничего не случается: ни сумочку не отберут, ни по башке не настучат

– Тьфу на тебя! Ну что ты мелешь? – Лариска в сердцах грохнула пепельницей по столу.

– Так, тут надо разобраться, – Наташка, не обращая на нас внимания, стала расхаживать по кабинету. – Спрашивается, зачем кому-то понадобилось убивать Юльку? А?

Мы даже не пытались ответить, зная, что Наташку совершенно не интересуют наши умозаключения, она сама сейчас будет придумывать разные варианты и очень гордиться собой.

– Во-первых, из-за квартиры.

– Почему? – Хором спросили мы.

– Это же очевидно. – И тоном превосходства она стала нам объяснять. – Юля живет одна в двухкомнатной квартире, в хорошем районе. Просто кто-то позарился на ее квартиру и все. Надо спросить ее, не поступало ли ей предложений о продаже квартиры.

– А во-вторых? —

– А во-вторых, это могут быть какие-нибудь дальние родственники, опять же из-за квартиры.

– У нее нет родственников, – вставила я.

– Но вас же она встретила

– Это случайно.

– Ну вот, так же случайно у нее могут быть и другие родственники

– Но с нашей стороны больше нет, – настаивала я

– Тогда со стороны ее отца или деда. Вы же со стороны бабушки?

Мне пришлось согласиться с этим фактом.

– Вот! – Наташка подняла указательный палец, глубоко вздохнула, даже на цыпочки приподнялась, а потом резко опустилась и выдохнула со словами – Все! У меня больше нет предположений.

– А мы ждали «в-третьих, и в четвертых», – съехидничала Лариска

– В-третьих, и четвертых придумывайте сами… Ну что примолкли? Что-то я не слышу здесь конструктивных предложений.

Вот ведь зараза какая! Как ловко она что-нибудь ввернет. У меня никогда так не получается. И мыслей у меня никаких нет. Нет, мысли есть, конечно, но они крутятся совершенно в другом …. русле. Посмотрев на Лариску, поняла, что и она без конструктивных предложений. В общем-то, Наташка права, о чем я и сообщила.

– Я всегда права, – самодовольно заметила она, выслушав меня. – Слушайте, а может нам открыть детективное агентство? А что? Я была бы, так сказать, мозговой центр, а вы…исполняли бы разные поручения.

– Все это замечательно, – подала голос Лариска, – и должна сказать, что Наташка на деле доказала, что она неплохой детектив, во всяком случае, рассуждает верно. Мне тоже кажется, что это из-за квартиры. Но сами мы все равно в этом деле не разберемся. Предлагаю подключить Юру.

– В том-то все и дело… – начала я

– В чем?

– Понимаете, я ему сегодня звонила – оказалось, что он в Израиле.

– Кто? Юра? А чего он там забыл?

– Я не спросила.

– Юра вроде с твоим мужем был в командировке. Саша тоже в Израиле?

– Нет, – вздохнула я, вспомнив разговор с Сашей, – он, оказывается, прилетел вчера.

– Ты что, не знала? Тогда понятно, почему ты с такой кислой миной сидишь. – Заключила Лариска, а Наташка встрепенулась

– Ты что не понимаешь?! Он вчера прилетел, а Светки дома нет. Да? – Я кивком подтвердила. – Ну вот, что он должен подумать?

– А ты что, не предупредила домашних, что ночуешь у Юльки? – Ларискин строгий тон сразу напомнил нашу классную руководительницу. Почему она в учителя не пошла, ей бы очень подошла эта профессия.

– Да, не предупредила,… то есть, я сказала, что ночую в Москве, но не уточнила, где именно. И сделала это специально, потому что Саша мне не звонил. Вот.

– Ну и дура! А теперь доказывай, что ты не верблюд. Очень глупо!

– Знаешь, Ларис, и без твоих нравоучений тошно. Я уже осознала, что сглупила, но кто же мог предположить, что он приедет. Думала, пусть побеспокоится, а он…

– Ладно, не расстраивайся, в конце концов, все объяснишь, и помиритесь.

– А когда Юра приедет? – Вклинилась Наташка, думая о своем

– Или сегодня или завтра, он сам еще не знал.

– Интересно, зачем он поехал в Израиль?

– Знаете, девочки, поеду-ка я домой, поговорю с бабушкой, она что-нибудь присоветует. Точно, прямо сейчас поеду. Потом поговорим. Все, пока.

И не дав Наташке открыть рот, схватила сумку и помчалась вниз. На улице оглянулась в поисках Олега, но его нигде не было. Ничего себе, законспирировался. Я и не подозревала о его присутствии. Между прочим, он вчера опоздал, мог бы и пораньше нарисоваться, а то явился, когда мужик уже убежал, а нас с Юлькой могли и убить за это время. Но Юре я этого не расскажу. Черт его понес в Израиль! Никогда я так не жалела о его отсутствии и с тяжелым сердцем отправилась домой. По дороге, естественно, мысли крутились вокруг Юльки и Саши, чем ближе к дому, тем больше мыслей о Саше. Как ему объяснить, и как мне себя вести? Вначале надо выяснить, где он находится. Я набрала домашний номер

– Ланочка, ты где? – Раздался встревоженный бабушкин голос.

– Еду сейчас домой

– Ты Сашу не видела?

– Нет еще. Дело в том, что я ночевала вчера у Юльки. Мы ходили в театр, а потом поехали к ней.

– Почему ты нас не предупредила? Мы думали, что ты в московской квартире ночуешь. А Саша…

– Что? Разозлился?

– Разозлился – это слабо сказано.

– А сейчас он где?

– Дома, в кабинете закрылся.

– Плохо мое дело…

– Ничего, все образуется, не переживай.

Легко сказать «не переживай», а как тут не переживать, если жизнь рушится. Так, главное выбрать тактику поведения. Я ни в чем не виновата, то есть, виновата, но совсем чуть-чуть, только в том, что его не предупредила. Значит, я приеду и как ни в чем не бывало, позову его обедать… Нет, не так… Я войду с гордо поднятой головой и молча запрусь в спальне…. Нет, так тоже не пойдет. Надо не дать ему опомниться и с порога пойти в атаку. Как говорится, лучший способ обороны – это нападение. Точно, так и сделаю. А сейчас надо настроиться позитивно. Итак, что у меня хорошего? Сегодня ночью чуть не прибили. Это не надо, но лезет в голову. У меня хороший муж… Н-да, не буду про мужа…У меня хороший сыночек. Такая лапочка, такой добрый, ласковый, вот только стал говорить нехорошие слова. Может, забыл уже. Так, что у меня еще хорошего? Бабушка всегда даст полезный совет, во всяком случае, я очень на это надеюсь. Она никогда меня не подводила. У меня замечательная мамуля. Правда она подкинула мне тетю Соню. О! Как же я про нее забыла? Вот черт! Интересно Саша уже с ней познакомился? Ой! Я, кажется, приехала, и никакого позитива, как назло.

Я поставила машину и с тяжелым сердцем вошла в дом. Первой я увидела тетю Сон. Страшным шепотом она сообщила

– Лана, приехал банкир. Он очень злой и мне совсем не обрадовался. А сейчас он сидит… – И она показала на дверь кабинета.

И тут неожиданно пошел позитив. Это замечательно, что тетя назвала меня по имени, значит, узнала. Я поцеловала ее и попросила ни о чем не беспокоиться

– Тетечка, вы пока идите к себе, – прошептала ей на ухо, – а я здесь разберусь. Хорошо?

Она с готовностью кивнула и пошла наверх. Я разделась, посмотрелась в зеркало – все отлично, и решительно открыла дверь в кабинет. Мой муж сидел за столом и даже не поднял головы, делал вид, что страшно занят.

– Здравствуй, Шурик. Мне очень жаль, что так получилось, – он поднял голову и хотел что-то сказать, но я быстро продолжала. – Понимаешь, когда ты сказал, что не приедешь, я немного обиделась. В этом ты прав, но, (не перебивай меня, пожалуйста) в остальном….Вчера вечером я была с Юлей в театре, потом поехали к ней ночевать. Да, я специально никому не говорила, хотела, чтобы ты поволновался

– Я…

– Подожди, я еще не все сказала

Саша замолчал и смотрел на меня с интересом. Уголки губ немного приподнялись. Что это его развеселило?

– Так вот, подъехав к ее дому, мне пришлось тащиться на работу, там что-то с сигнализацией случилось. Я уже хотела остаться в нашей квартире, но Юлька сказала, что будет ждать. И хорошо, что я вернулась. – Я выдержала паузу и, понизив голос, сказала

– Знаешь, что я увидела?

– Что?

– Что ее душит какой-то мужик. Представляешь?

– Птичка, – улыбка исчезла, и он был суров, – по-моему, ты завралась. Я звонил в твой клуб, и Руслан подтвердил, что ты приезжала вчера, но дальше… извини, не верю ни единому слову. Так что, спать я буду здесь в кабинете. Все!

Я поняла, что лучше не оправдываться. Взяла себя в руки, вздернула подбородок и с достоинством вышла. Ну что ж, ему же хуже.

– Ну что? – Бабушка ждала меня в гостиной

– Он мне не верит, а я ведь правду сказала. Ну и пусть! Подумаешь, не верит! Ну и черт с ним!

Не помню, чтобы я так психовала. В спальне я переоделась, взяла постельные принадлежности и, открыв кабинет, зашвырнула все на кушетку. Саша не ожидал от меня такого поступка, он даже хотел о чем-то спросить, но я со злостью заорала

– Хочешь спать на кушетке?! Вот и спи здесь всегда! Пусть твою жену душат, убивают! А ты наслаждайся жизнью! Делай, что хочешь, мне все равно! Видеть тебя больше не хочу!!

Дверью хлопнула так сильно, что сама испугалась и как-то сразу пришла в себя.

– Что-то я разошлась, – посетовала бабушке, которая не могла придти в себя, видимо, от моего крика, – не знаю, что на меня нашло. Но это обидно, когда тебе не верят, я ведь правду сказала. А где Владимир?

– Они пошли в гости к Васеньке, скоро уже придут

Слава Богу! Он не слышал, как я тут разорялась.

Мы, не сговариваясь, пошли на кухню. Бабушка села за стол, а я стала греметь кастрюлями, достала овощи и стала резать салат, его любимый, между прочим. Все! Не буду о нем думать.

– Нет, вот скажите, почему так получается? Я ведь ничего плохого не делала, все честно ему рассказала, чуть не пострадала, за компанию, правда, а он мне не верит.

– Лана, за какую компанию? – Удивилась бабушка

– А, – отмахнулась я, – просто когда Юльку один гад чуть не задушили, я огрела его вазой, он упал, но потом вырывался, отпихивал меня, больно, между прочим, еще и за ноги хватал.

Бабушка схватилась за сердце

– Господи! Что ты говоришь? Кого хотели задушить? Юлю?

– Ну да, – я поставила греть суп, быстро отбила мясо и, раскладывая тарелки, продолжала. – Представляете, я вхожу, а какой-то мужик наклонился над ней и пытается ее задушить подушкой. Хорошо, что я вовремя пришла. А Олег все проспал, явился, когда мужик уже убежал, хотя мы с Любой изо всех сил пытались его задержать.

– Ах, еще и Олег?! – Я от неожиданности выронила тарелку. В арке картинно стоял Саша, скрестив руки на груди…

– Да Олег, мой охранник, которого ты или Юра приставили следить за мной.

А еще там была тетя Маруся Катафалк. Знаешь, почему Катафалк? Потому что она похоронила четверых своих мужей. Понял? Вот так-то.

Ха, было смешно смотреть на Сашину растерянную физиономию. Вообще, злость моя куда-то улетучилась. Я с удовлетворением оглядела стол и, обращаясь к бабушке, сказала

– Прошу к столу. – А сама пошла наверх, позвать тетю Соню.

Она сидела в новой кофточке и нервно теребила в руках платочек.

– Ланочка, а кто там так кричал внизу?

– А, это кухарка. Я ее уволила, теперь буду сама готовить. Вы прекрасно выглядите, тетечка.

– Да? Как ты думаешь, твой банкир меня не прогонит?

– Пусть только попробует. Смелее!

Бабушка и Саша уже сидели за столом, Саша держал в руках мобильник.

– Птичка, где живет твоя Юля?

– Не желаю с тобой разговаривать, – процедила я сквозь зубы, – она живет на улице Правды.

– Нет, таких совпадений не бывает.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Про какие совпадения он говорит? А Саша подошел ко мне, встал на колени, склонил голову и с чувством произнес – Прости.

Я открыла рот, но вовремя закрыла. Зачем что-то говорить, еще все испорчу. Такой момент. Господи, жалко фотоаппарат далеко.

– Конечно, прощаю.

Саша заключил меня в объятия, мы стали с пылом целоваться, все-таки давно не виделись. Деликатное бабушкино покашливание привело нас в чувство. Действительно, надо в начале поесть – с утра ничего не ела, итак, обед получился в ужин.

За столом я сообщила Саше, что тете Соне сейчас очень одиноко одной, и что она поживет пока у нас. Познакомив тетю Соню с Сашей, мы, наконец, приступили к обеду. Мне показалось, что сейчас подходящий момент и заметила, как бы между прочим

– Знаешь, тете Соне сейчас так одиноко, она поживет пока у нас. Ты не возражаешь?

– Почему я должен возражать. Тетя Сонечка, живите, сколько хотите.

Однако, опрометчивое замечание. А если это будет навсегда?

Было уже совсем поздно, мы вели себя, как молодожены. Оказывается, полезно иногда расставаться. Это несколько освежает чувства. После пылких объятий и бессонной ночи спать хотелось ужасно, но что-то крутилось в голове. О чем-то я хотела его спросить. Вспомнила!

– Шурик, о каких совпадениях ты говорил, еще сказал, что так не бывает, а?

– Тебя это тоже удивит. Дело в том, что, уезжая, Юра поручил Олегу позаботиться о его девушке.

– Ну и ну, а Олег торчал с нами.

– В том-то и дело, что Юрина девушка – это Юля, которая живет на улице Правды.

Олег рассказал, что вчера действительно на нее было совершено покушение, и ты там была.

– Вот это да! Юля та девушка, в которую влюбился наш Юра? Здорово! Ну, надо же! Постой, значит, ты все-таки звонил Олегу, проверял, правду я говорю или нет?

– Птичка, ну не сердись, я ведь попросил прощения.

– Ладно, проехали, за такую новость сердиться не буду, – спать как-то расхотелось. – Шурик, а ты можешь объяснить, зачем Юра поехал в Израиль?

– Он узнал, что у Юли там родственники и поехал узнать, что и как

– Что значит, что и как? А? Шурик, ты спишь, что ли?

Ну вот, заинтриговал, и здрасьте вам, спит, как убитый. Ничего, завтра все выясню

* * *

Юра только что ушел, и Юлька осталась одна. Она вспоминала эту ночь и зажмуривалась от счастья. Он ее любит, так и сказал, и еще сказал, что хочет на ней жениться. Конечно, Юлька согласилась, она тоже его любит. Она покраснела и улыбнулась, вспомнив, как бережно он ласкал ее, как целовал. Все у них было, и это было прекрасно. Правда, потом Юра признался, что очень волновался, не знал, как себя вести. Но вел он себя, наверное, правильно, потому что Юльке было очень хорошо. Но самого главного, про своего отца, она не успела ему сказать, Юра очень торопился. Перед уходом он раз двадцать ее поцеловал и сказал, что у него есть для нее новости, и еще оставил конверт с деньгами.

– Что это? – Она с удивлением вертела конверт в руках

– Это от твоего дяди

– Дяди?! —

– Да, мое солнышко. У тебя же есть дядя в Израиле?

– Откуда ты узнал?

– Мне Люба позвонила, и я решил заехать познакомиться.

– Вот бессовестная, а мне ничего не сказала.

– Он сам скоро приедет, горит желанием тебя увидеть, симпатичный парень.

– А я тоже хотела тебе кое-что сказать, но не хочу вот так, на ходу, давай отложим до вечера. Ты же придешь?

– Конечно. А лучше давай встретимся днем, пообедаем где-нибудь.

– Нет, у меня сегодня кое-какие дела. Давай до вечера. Хорошо?

Он опять прильнул к ней губами, но телефонный звонок нарушил поцелуй

– Да, Саша, … Сейчас выезжаю …. Ну все, выгоняй меня, сам я не могу.

Когда дверь за ним закрылась, Юлька прошла в комнату и заглянула в конверт. Там были деньги. Очень много. Ничего себе, со вчерашнего дня она стала богачкой. Сначала отец, потом дядя. Надо же. Так как Юльке дали больничный, она была совершенно свободна.

С утра она сделала уборку, кое-что постирала. Постельное белье у нее забирала Люба и стирала в своей машинке, а остальные вещи она стирала сама, хотя Люба и не разрешала ей. Потом она сделала перерыв и сделала себе кофе с вкусным бутербродом. Все-таки неудобно – Светлана столько всего накупила. Надо будет ей рассказать про отца. Как странно, еще два дня назад она думала, что совсем одна на свете, а оказалось у нее есть отец и Юра и еще дядя. Ни в каких мечтах она не могла представить себе такого. Она вдруг заплакала. Как жалко, что мама умерла. В это время позвонила Люба

– Ну, как ты там?

– Ой, Любочка, столько всего произошло, мне столько надо тебе рассказать!

– Все хорошо?

– Все отлично!

– Ну и, Слава Богу! Прибегу сегодня пораньше, и ты мне все расскажешь. Да?

Не успела повесить трубку, как позвонили в дверь. Юлька подошла и посмотрела в глазок. Там стоял незнакомый мужчина со свертком в руках

– Вы к кому? – На всякий случай спросила она

– Я Николай Васильевич, водитель Владимира Анатольевича, привез телефон.

– Ой, я совсем забыла. Сейчас, сейчас.

Мужчина, с интересом и удивлением смотрел на нее, не понимая, зачем его шеф связался с этой малолеткой. Теперь она будет его раскручивать по полной. Он был уверен, что это его очередная пассия. И чего ради, делать ей такие дорогие подарки? Телефон велел купить самый навороченный. Но, пообщавшись немного с Юлькой, он понял, что никакая это не любовница, а очень скромная и славная девушка. Кстати, весьма хорошенькая. Николай Васильевич попытался выяснить, кем она приходится его шефу, но девушка проявила выдержку и сумела ничего не сказать, так что он ушел весьма заинтригованный.

Ну вот, теперь у нее и телефон есть, и вроде она поняла, как им пользоваться. Но позвонить сможет только по одному номеру, своему отцу. Остальных телефонов она не знает, даже Юриного. Все хорошо, но теперь она поедет в магазин и купит, что хотела. Юлька быстро оделась, долго думала, куда бы спрятать деньги. Так ничего и не придумав, положила их в сумку, туда же положила мобильный телефон и на троллейбусе поехала на Тверскую, вспоминая, где находится ювелирный магазин. По дороге поминутно ощупывала сумку и крепко держала ее в руке. Увидев в окне знакомую витрину, вышла на остановке и немного вернулась назад.

Прямо у входа внутри стоял охранник, который с подозрением на нее покосился. Юлька даже оробела – вдруг не пустит, но он ничего не сказал, и она прошла в сверкающий зал. Как здесь было красиво! Она замешкалась, не зная, в какой зал пройти. В магазине почти не было покупателей, и она сразу же привлекла внимание продавцов.

– Ну, это вообще… – Закатив глаза, произнесла одна из них, некрасивая блондинка с ярким макияжем и подтолкнула другую. Другая девушка, напротив была очень хороша собой, она, скривив губы в презрительной усмешке, в упор уставилась на Юльку. Юлька, стараясь не глазеть по сторонам, подошла к прилавку и низко наклонилась, изучая ассортимент. Но здесь были изделия из серебра. От смущения она почти ничего не видела и хотела уже уйти, но, пересилив себя, прошла дальше, туда, где лежали изделия из золота. Сейчас же к ней подошла некрасивая блондинка

– Что желаете? – С фальшивой улыбкой поинтересовалась она.

– Я… собственно…мне нужно золотое кольцо, – Юлька еле справилась с волнением

– Ах, колечко? Ну да, конечно. Тогда вам туда, в другой зал. Там как раз подходящие

– Там бриллианты?

– Да вы что? – Откровенно фыркнула продавщица. – Там самоцветы, как раз, то, что вам нужно, – и она демонстративно отвернулась.

Юлька сглотнула, и заставила себя возразить

– Но мне нужно бриллиантовое

– Девушка, вы хоть имеете представление, сколько стоит бриллиантовое кольцо?

– Нет. А сколько?

– Вам не потянуть, если только с осколочками.

– Мне нужно хорошее, с большим камнем

– Я вам русским языком говорю, что эти кольца очень дорогие. Чего зря время терять. Вон идите в самоцветы, там можно дешевенькое колечко прикупить, как раз для вас, – при этом она выразительно посмотрела на ее дешевенькие сережки.

Юлька от обиды закусила губу

– Я покупаю не для себя, и мне надо золотое с бриллиантом. Покажите, пожалуйста.

– Тань, ну ты видела? – Продавщица обернулась к другой, хорошенькой. Та насмешливо скривила губы – Господи, девушка, если вам нечего делать, то это не значит, что и другие страдают от безделья. Вы же все равно ничего не купите, зачем у нас время отнимать?

– Но я хочу купить, – пробормотала Юлька, понимая, что это бесполезно, они не хотят ее обслуживать, ее вид не внушает доверия. А дальше было еще хуже.

– Не хотите по-хорошему? Ладно. – И эта хорошенькая девушка Таня окликнула охранника – Леша!

Он резко вскинул голову и быстро направился к ним.

– Надо бы документы у девушки проверить. Очень подозрительно себя ведет.

Он грубо схватил Юльку за руку и повел к выходу

– А ну, пошла отсюда! Чтоб я тебя больше здесь не видел, а то сейчас милицию вызову, проверим регистрацию.

Такого унижения она еще не испытывала никогда. Она медленно пошла по улице, не понимая, куда идет. Необычный звонок вывел ее из этого состояния. Она очнулась и поняла, что это звонит ее телефон. Отойдя в сторону, она достала телефон, нажала на зеленую кнопку

– Алло

– Юлечка, родная, здравствуй, ты сейчас дома? Просто я освободился и хотел с тобой пообедать

– Н-нет, я на улице.

– В каком районе?

– Я на Тверской, – не удержавшись, она всхлипнула

– Что с тобой? Ты плачешь?

– Нет, нет, уже ничего

– Так, в каком месте на Тверской ты находишься?

Выслушав ответ, он сказал, чтобы она никуда не уходила, он сейчас подъедет за ней. Но ждать пришлось полчаса, и Юлька порядком замерзла. Зайти в какой-нибудь магазин погреться она не решилась, так и топталась на месте.

– Извини, что так долго, садись скорее

Он вышел из машины и, придерживая дверцу, пропустил ее на заднее сидение, и сам сел рядом.

– О, да ты замерзла совсем. Что же ты не зашла куда-нибудь погреться?

– Тут такие роскошные магазины, я побоялась, что меня выгонят.

– Юль, ну это глупости, никто не может тебя выгнать. – Но, вглядевшись в ее лицо, он понял, что ошибся. – Юля, что случилось? Почему ты плакала?

– Понимаешь, я зашла в ювелирный магазин, очень дорогой, наверное, и очень красивый, но… но… там… меня… выгнали-и…

Беляев стал утешать ее, недоумевая, почему так произошло. Но, окинув взглядом ее более, чем скромную курточку, страшненькую сумку и какие-то бабушкины сапоги, насупился и приказал водителю где-нибудь развернуться и подъехать к этому магазину. По дороге он пытался вытянуть из Юльки, что же произошло. Понемногу у него сложилась картина происшедшего. Николай Васильевич, естественно слышал весь разговор и был возмущен не меньше шефа, поэтому он с радостью повернул в ближайший переулок, чтобы развернуться. Он посмотрел назад – охрана следовала за ними, все в порядке. Сделав круг, они притормозили у сверкающей витрины.

– Я не пойду, ну, пожалуйста, не надо, папа

Николая Васильевича, как током ударило «папа». Ничего себе, дела! Так это его дочка! То-то он все утро гадал, кого она ему напоминает. Он быстро открыл им дверь, но прежде, чем выйти, Беляев подождал охрану. Молодые, плечистые ребята встали с двух сторон двери, один прошел вперед и только за ним пошли Беляев и Юлька. Она шла, не поднимая глаз и не видя, какую панику посеял их приход. Когда же она подняла глаза, к ним спешил немолодой мужчина в темном костюме. Он раскинул руки

– Не верю своим глазам! Сколько лет, сколько зим! Владимир Анатольевич, вы ли это?

– Я, я. Здравствуйте, Пал Николаич. Вот хотели колечки купить, да ваши девушки, не стали обслуживать, говорят, время у них отнимаем.

– Что?! – Он пошел пятнами и обернулся к прилавку. Там стояла одна Надя. Она замерла и глупо таращилась на всех. Юлька мялась рядом с отцом, но потом немного отошла в сторону. Она понимала, что отец устроит сейчас разгром за ее унижение, но это не доставляло ей удовольствия – напротив, она чувствовала себя отвратительно и не знала, как прекратить эту сцену.

– Мало того, – продолжал Беляев, – что обслуживать не захотели, так еще и выгнали из магазина. Что это позволяют себе ваши сотрудники?!

– Да вы что?! Вы что-то не так поняли. Мы сейчас все выясним. Надя! В чем дело?

Надя очнулась и тут увидела Юльку. Она недобро прищурилась и показала на нее.

– Вы все перепутали. Все было совсем не так … – Но тут показалась красивая Таня. Она с недоумением огляделась вокруг. Успела шепнуть Наде – Что здесь происходит? – А потом увидела Юльку.

– Пал Николаич, вот она. Представляете, мы ее выставили, а она опять здесь. Вот нах….. – И ту она увидела лицо Пал Николаича. Видимо оно не предвещало ничего хорошего. Таня заморгала и на всякий случай закрыла рот.

– Ну и как это понимать? – Беляев в упор уставился на бедного Пал Николаича, который как бы полинял, и, казалось, еле держится на ногах. – Эта девушка хотела купить у вас кольцо с бриллиантом, но ее просто выставили вон. Что вы на это скажите?

Девушки за прилавком онемели, только переводили глаза с Юльки на Беляева и на своего начальника. Ничего себе! Вот так влипли! Кто ж мог подумать, что у этого олигарха такая нищая любовница?

– Господин Беляев, мы сейчас все исправим. Что вы хотели приобрести? Наши девушки …, то есть, я сам вас обслужу. Прошу вас в мой кабинет. – Он показал рукой на проход между прилавками и, обернувшись, так посмотрел на продавщиц, что они сразу поняли, что это означает увольнение.

– Прошу, прошу, вот сюда, садитесь, пожалуйста. Чай, кофе? Может, что-нибудь выпьете? Ради Бога, Владимир Анатольевич, не держите зла. Этих мерзавок завтра же здесь не будет. – Он суетливо доставал чашки, включил кофеварку и достал бутылку виски

– Не надо, – не выдержала Юлька. – Пожалуйста, не увольняйте их

– Юля, – строго сказал Беляев, – они должны быть наказаны, – но, увидев умоляющий взгляд дочери, смягчился. – Ладно. Пал Николаич, пусть они попросят прощения, это обязательно, и ты, Юля не возражай.

Конечно, конечно, – обрадовался несчастный Пал Николаич, позвонил и пригласил продавщиц в кабинет. У Нади глаза были заплаканные глаза, Таня выглядела несколько лучше, только побледнела немного.

– За вашу мм… выходку я хотел вас уволить, но эта милая девушка заступилась за вас.

– Девушка, – бросилась к ней Надя, – простите нас ради Бога! Мы не хотели, не знаю, как получилось… – и она разрыдалась. Таня дернула ее за рукав, и вышла вперед

– Правда, извините нас, нехорошо получилось.

– Все, идите, работайте. – Отпустил их директор и успокоенный обернулся к Беляеву. – Так что вы хотели приобрести?

– Юля, ты что хотела купить?

– Ничего…то есть, мне ничего не надо, я хотела Любе купить кольцо с бриллиантом. Понимаешь, она так мне помогала, она все для меня делала, если бы не она…

– Все, все, не волнуйся, – он привлек ее к себе и погладил по голове – Купим ей кольцо, какое хочешь

Пал Николаич достал из сейфа несколько коробок и открыл перед Юлькой. Ей захотелось зажмуриться, так сверкали камни. Юлька стала выбирать кольцо, но не знала, на чем остановить взгляд. Она вспомнила, что Люба любила цветные камни.

– Может быть, – робко начала Юлька, – покажете кольца с другими камнями. Пал Николаич достал еще одну коробку. Все кольца были прекрасны, Юлька просто не знала, на чем остановиться. Но вот одно кольцо она выделила среди остальных. Оно было вытянутой формы. Посередине был сапфир – вокруг небольшие бриллианты.

– Вот это. Мне кажется, это кольцо очень Любе понравится. У нее 18 размер, я помню, она говорила как-то.

– Так, мы покупаем это кольцо и еще подберите к нему серьги – это от меня. Можно?

Юлька счастливо улыбнулась. Пал Николаич вызвал девушек и попросил их принести серьги

– Так, а теперь давай, Юлечка, мы тебе что-нибудь подберем. Смотри, какие серьги. Ну-ка примерь.

Юлька красная и взволнованная неловко сняла свои скромные сережки с искусственными голубыми камешками и бережно взяла золотые серьги с крупными сверкающими камнями. Она полюбовалась на них и поинтересовалась ценой. Услышав сумму, положила серьги на место

– Нет, это очень дорого, мне не нужны такие серьги. Мне и носить их негде. Нет, нет.

Продавщицы, раскрыв рты, смотрели на странную пару и думали, что эта девчонка совсем чокнутая. Мужик предлагает ей обалденные серьги с огромными камнями, пожалуй, самые дорогие в их коллекции, а она отказывается. Надя даже попыталась незаметно ей кивнуть, мол «бери», но Юлька лишь слегка улыбнулась и покачала головой.

– Знаешь, пожалуй, действительно, несколько вычурно. Давай другие посмотрим.

– Может быть, эти?

Юлька неуверенно показала на сережки необычной формы, с двумя камешками, один был довольно крупный, а ниже висел капелькой небольшой. Очень стильные. Она стала вдевать их в уши. Беляев удовлетворенно хмыкнул. Ему тоже эти серьги больше понравились. У девочки есть вкус.

– Значит, эти серьги мы берем. А колечко к ним есть?

– Конечно, Владимир Анатольевич. Таня, покажи кольцо. Какой размер у…мм…вашей ….знакомой?

Он специально задал такой вопрос, потому что с их появлением мучился вопросом, кто эта девушка, и почему Беляев с ней так носится. Из-за волнения он не расслышал, как она к нему обращается.

– Я не знаю, какой размер у моей дочери. Вот заодно и определите.

В комнате на минуту воцарилась тишина. Дочь?! Вот это да! А его глупые девки ее выгнали, как нищенку. Продавщицы от изумления казалось, приросли к полу. Ничего себе, дочка! Тогда тем более непонятно, почему она так одета, вводит людей в заблуждение. Юльке определили размер, оказалось 16. Такого размера не оказалось в наличии, но сказали, что сейчас же отдадут мастеру подогнать по размеру.

Провожали Беляева и Юльку всем коллективом, Беляев потом смеялся «Прямо, как в Японии», кланялись и беспрестанно говорили «спасибо, приходите к нам еще».

– Николай Васильевич, остановите вон у того магазина, нам надо шубку купить.

Николай Васильевич удовлетворенно крякнул и подъехал к магазину. Вот это дело, это правильно. Чего ж девчонка в курточке мерзнет?

В магазине при виде охраны продавцы сразу подобрались и гадали, кто это к ним пожаловал.

– Надо подобрать красивую легкую шубку для этой девушки.

– На какую сумму вы рассчитываете? – Проблеял продавец, молодой человек интеллигентного вида с холеными усиками.

– Сумма не имеет значения, лишь бы было красиво и нравилось моей дочери.

– Конечно, конечно, – сразу засуетился продавец. Немногочисленные покупатели и остальные продавцы во все глаза наблюдали за ними. От этого внимания Юлька жутко застеснялась, но Беляев подтолкнул ее вперед и, взяв из рук продавца принесенную шубу, сам помог ей надеть. Шуба была из песца, белоснежная и пушистая, Юльке шла чрезвычайно. Она уже радостно кивала головой, но Беляев заставил ее перемерить еще несколько и, наконец, остановился на коротенькой шубке из черной щипаной норки. Заметив взгляд, брошенный Юлькой на белую шубу, он сказал, что берет обе. Попросил упаковать Юлькину курточку, а ее попросил надеть новую шубу. Она надела белую из песца.

В машине она тихонько гладила мех и не верила, что это ее

– Юля, мы сейчас заедем еще в один магазин, ты уж там сама, я в женских нарядах плохо разбираюсь. Купи себе что-нибудь… – он хотел сказать «приличное», но во время остановился, сообразив, что это ее обидит.

Юлька в начале отнекивалась, но, поняв, что это бесполезно, покорно пошла в магазин. За ней вошел охранник и встал неподалеку. Продавщицы стали наперебой ей предлагать наряды. Юлька про себя усмехнулась, интересно, как бы они стали себя вести, если бы она вошла сюда в своей старой куртке. Но их внимание было приятно. Она выбрала серый костюм с приталенным пиджаком и голубой блузкой. К нему тут же подобрали черные туфли на высоком каблуке, а еще предложили красивые высокие сапоги и сумку. Юлька подошла к кассе, но охранник опередил ее и протянул карточку.

– Ты в обновке? – Спросил Беляев, когда она вернулась в машину. – Вот и отлично. Сейчас поедем обедать, заодно и обмоем покупки.

* * *

Юра сегодня был сам не свой. Он беспричинно улыбался, был задумчив и, против обыкновения, выслушав отчет Олега, не отругал его. Тот, ожидавшей взбучки, вышел от Юры в полном недоумении, даже обрадоваться не успел.

– Не узнаю своего строгого Юру. Ты сегодня ни к кому не придирался, рот до ушей. На вопросы сразу не отвечаешь. Что случилось? – Саша сам улыбался каждый раз, глядя на своего товарища. Он, конечно, догадался, почему Юра такой веселый, в таком приподнятом настроении он не видел его никогда.

Юра на вопрос не ответил, покраснел и улыбнулся.

– Ого! Выходит, надо готовиться к свадьбе?

– Я не знаю, согласится ли она.

– Конечно, согласится, такой видный парень. Не пьет, не курит… Все, все, не буду. Слушай, Юр, давай поедем куда-нибудь пообедать, а то до дома не дотерплю.

Они сделали заказ и обсуждали текущие события. Юра стал рассказывать Саше о поездке в Израиль, и вдруг споткнулся на полуслове – сбоку от них сидела девушка, поразительно похожая на Юльку. Юра усмехнулся, теперь она везде будет ему мерещиться. Конечно, это не она, просто похожа. Девица одета в красивый костюм, у Юльки нет такого, и сумки такой нет. Он перевел взгляд на ноги в высоких сапогах на каблуке. Конечно, это не она. Он вздохнул с облегчением, но девушка повернула голову, и Юра с удивлением узнал в ней Юльку. Юлька? Здесь? Да она не одна. Какой-то мужчина сидел рядом с ней и нежно обнимал. Господи! Что это?

– Что? Что ты там увидел? – Саша стал крутить головой, и, проследив взгляд Юры, наткнулся на необычную пару. Очень молоденькая девушка и представительный мужчина лет пятидесяти. Так как Саша совершенно не запомнил, как выглядела Юля, он не узнал ее, зато вспомнил ее спутника.

– Это же Беляев. Ты что, не узнал? Помнишь, нас когда-то знакомили, но с тех пор я его ни разу не встречал. Говорили, что он живет где-то за рубежом, здесь совсем не появляется.

– Да, – глухо отозвался Юра, – я вспомнил его.

– Кстати, бабник жуткий. Видишь, и сейчас обнимает совсем молоденькую девушку.

Впрочем, он свободный человек… Юра, да что с тобой?

– Эта девушка – Юля.

– Что?! – Саша внимательно ее рассмотрел. – Знаешь, она не похожа на девиц, гоняющихся за деньгами. Что-то тут не так.

– Саш, давай уйдем, больше не могу … – Юра рывком поднялся и вышел первым.

На него обернулись посетители, в том числе и Юлька. Она удивленно открыла рот, улыбнулась и хотела окликнуть Юру, а он, задержав на несколько секунд на ней взгляд, быстро вышел из зала. Саша вначале хотел подойти к Беляеву, но потом раздумал, только проходя мимо, кивнул ему головой. Тот машинально кивнул в ответ, но не вспомнил, кто это. Юлька дернулась следом, но опоздала – Юры нигде не было.

Дурак! Какой дурак! Позарился на невинную мордашку, влюбился, как последний кретин. Выходит, все это время она пудрила ему мозги. Конечно. Ведь сегодня он предлагал вместе пообедать, а она сказала, что у нее дела. Вот, значит, какие дела. Она знала, что пойдет обедать с этим мужиком. А он-то размечтался… свадьба…родители… Как же он так прокололся? Опять наступил на старые грабли. Нет, в тот раз девушка Марина была, в отличие от Юльки, очень смелой, решительной и твердо нацеленной на брак. Юра, поддавшись ее натиску, сделал ей предложение. Дело шло к свадьбе, но, однажды, сидя в кафе, он услышал за спиной знакомый голос и услышал, как она высмеивала его достоинства с каким-то парнем. Так же как и сегодня он, как ужаленный выскочил из-за стола, Марина кричала вслед, что он неправильно все понял. Он не стал ее слушать и не хотел никакого выяснения отношений. В тот же день Юра забрал заявление из загса и попросился направить его в Москву. Так он попал к Саше… И вот теперь… Юлька… Не может быть. А сегодняшняя ночь? …Но тогда получается, не верь глазам своим? Юра заметил, с какой нежностью смотрел на нее Беляев и обнимал к тому же, а ей это было приятно. Как же так? Все это время она его обманывала и притворялась? Остаток дня он ни с кем не разговаривал и сразу после работы, несмотря на все уговоры Саши, поехать к ним, отправился домой. Несколько раз порывался позвонить Юльке, но каждый раз одергивал себя. Нет, он не унизится до выяснения отношений – итак все ясно. Хотя нет…он не станет выяснять отношения с Юлькой, но встретится с Беляевым и поговорит с ним. И что он ему скажет? Морду набьет? Скорее сам схлопочет, у него не хилая охрана. Какой же он дурак, так ему и надо!

Юлька не поняла, почему Юра не захотел с ней разговаривать и так странно посмотрел … Может, он подумал, что она сидит с поклонником, но эта мысль показалась ей настолько нелепой, что она засмеялась. Нет, он не мог так подумать, особенно после того, что у них произошло сегодня ночью… Нет, конечно, он ничего такого не подумал и вечером позвонит, а может быть, сразу приедет … Юлька гнала плохие мысли и вспомнила про подарок для Любы. Она хотела позвонить ей, но Люба пришла сама и, усевшись с ногами на диван, велела рассказывать с мельчайшими подробностями.

Она слушала рассказ Юльки о знакомстве с отцом и вытирала слезы.

– Ой, как я рада за тебя, так рада. А отец у тебя такой классный, я ж его видела раньше. Да, не удивляйся, он у меня цветы покупал. Я еще тогда подумала «повезет же кому-то». Оказалось, тебе. Вот здорово. А когда вы опять увидитесь?

– Мы уже виделись сегодня. Сейчас я тебе все подробно расскажу, но сначала вот, возьми – С этими словами Юлька протянула ей две бархатные коробочки.

– Ну, открой же, – ей не терпелось увидеть Любочкино лицо.

Люба нерешительно открыла одну коробочку и онемела

– Юлька, – выдохнула она с восхищением, – какая красота. Откуда? Ну-ка примерь

– Это не мое

– А чье? – Разочарованно протянула Люба

– Твое?

– ?

– Ну что ты так смотришь? – Засмеялась Юлька. – Я же обещала, что когда разбогатею, куплю тебе бриллиантовое кольцо. Вот.

– Мне?! – Наконец обрела дар речи Люба. – Ты что? Зачем?

– Люба, немедленно надень, вдруг не подойдет – обратно не примут

– Как это не примут? Не имеют право, – Люба быстро надела кольцо и, отодвинув руку, любовалась подарком.

– Люба, это еще не все, открой другую коробочку.

Люба так же осторожно открыла другую коробочку

– Боже! – Ахнула она – Какая красота! Ну, теперь ты надевай.

– Любочка, это тоже не мое.

– А чье? – Растерялась подруга

– Твое.

– Нет, – Люба отодвинула коробочку, – я не могу это принять. Ты что, с ума сошла?! Это сколько ж деньжищ, а?

– Эти серьги от моего отца, а кольцо от меня. Я так рада, что тебе понравилось.

– Дурочка! Да как же это может не понравиться, – Люба хлюпала носом, а потом спохватилась – А себе-то что купила?

– Смотри, – и Юлька достала свои украшения.

А потом они сидели с ногами на диване, и Юлька рассказывала Любе, как она хотела купить ей кольцо, как ее выгнали, и как потом ее отец устроил в магазине взбучку продавцам и купил эти прекрасные драгоценности. Люба ахала, ругалась и хлопала в ладоши, выражая этим одобрение Беляеву. А потом Юлька рассказала Любе про поездку Юры в Израиль и про своего незнакомого дядю.

– А еще Юра сказал, что Яша сам собирается приехать, а пока он прислал мне деньги. Целую кучу. Так что я теперь богачка.

– Постой, богачка! А когда это Юра успел тебе все рассказать? —

– Когда? – Юлька залилась краской, наклонила голову и пробормотала —

– Знаешь, он был сегодня у меня …. всю ночь, – она подняла глаза на Любу

– Уф… Ну, что ж …Все хорошо? Да?

– Да, – подтвердила Юлька, – все было хорошо, но сегодня…

– Что сегодня?

– Понимаешь, мы обедали с …, – она запнулась, – с отцом в ресторане, и вдруг… Представляешь, вдруг вижу Юру. Он проносится мимо, и так на меня посмотрел.

– Как?

– Как-то странно и даже не подошел, а я хотела их познакомить.

– Балда! Он, наверное, подумал, что ты с кавалером сидишь, ведь он не знает, что у тебя отец появился.

– Он не мог так подумать после всего, что между нами было…

– Много ты понимаешь. Очень даже мог. Ну, ничего, ты ему позвони и все объясни.

– Нет, я не стану звонить

– Это еще почему?

– Он должен сам, – упрямо настаивала на своем Юлька.

– Ладно, сегодня не звони, а там посмотрим, может, сам объявится.

Они еще долго сидели, Юлька показала свой мобильный телефон. Люба поахала от восторга и тут же записала туда свой номер и номер Юры

– На всякий случай, – пояснила она и стала собираться.

– Нет, нет, итак уже поздно, тебе отдохнуть надо. Ну, все, до завтра.

Оставшись одна, Юлька сразу же захотела позвонить Юре, но пересилила себя. Пусть сам звонит и объяснит свое поведение. Но Юра не позвонил ни вечером, ни на следующий день.

* * *

Саша заглаживал вину, подлизывался, как мог – завалил нас подарками. Мне купил бесподобной красоты статуэтку из слоновой кости, Владимиру – железную дорогу с паровозиками, вокзалами, светофорами и прочими дополнениями, бабушке – альбом со старинными открытками, Валентине Петровне – набор для вышивания, а тете Соне – вязаный норковый шарф. Все приятно удивились и, кажется, были не прочь, чтобы мы поссорились еще раз. Ну уж нет, не дождутся. Наташка ходила с загадочным лицом, и что-то записывала в блокнот – это так она проводила расследование. Лариска пребывала в хорошем настроении и возобновила занятия фитнесом. Но больше всех удивил Юра – он не появлялся у нас уже несколько дней. Такого на моей памяти еще не было. Причем, Саша ничего вразумительного не говорил, как будто это было в порядке вещей. Такой порядок меня не устраивал, я решила сама выяснить причину отсутствия Юры. Я просто позвонила ему.

– Алло, – ответил он каким-то невыразительным голосом.

– Юр, это ты?

– Но ты же мне звонишь. Здравствуй, Птичка.

– Просто у тебя голос какой-то странный. Послушай, ты куда пропал?

– Я себя неважно чувствую, простудился, наверное.

– Ты, простудился? – Не поверила я. – Нет, Юрочка, ты просто хочешь запудрить мне мозги. Что произошло? Говори немедленно.

– Птичка, мне не до откровений и вообще, я сейчас занят.

– Хорошо, я попозже позвоню, – и, не дожидаясь возражений, быстро отключилась.

Интересно, что с ним произошло. Про простуду он наврал – ежу понятно. Что же могло произойти? И Саша, как партизан молчит…. О! Юлька! Ну конечно! Как я сразу не догадалась? Наверное, с Юлькой поругался, хотя, если честно, не представляю, как с ней можно поругаться. Ничего, сейчас все выясню. Где у меня Юлькин телефон? Ага, вот он.

– Юлек! Привет, это Птичка, то есть, Света.

– Привет

Голос не радостный, наверное, ждала не моего звонка, потому что трубку сняла моментально.

– Юль, знаешь, нам надо поговорить. Ты во сколько заканчиваешь работу? Давай я завтра за тобой заеду. Говори адрес. Что значит, не надо? Я же на машине – мне проще, ну давай, диктуй… Так… поняла… Все, до встречи.

Я буду не я, если их не помирю.

На следующий день вечером, найдя нужную улицу, я подкатила к современному зданию и с трудом втиснула машину к тротуару. Глядя на выходивших людей, подумала, что Юлька в своей скромной курточке плохо вписывается в эту нарядную толпу. А, вот и она. Я открыла окно и окликнула ее. Сразу несколько девиц застыли, проводив Юльку удивленными глазами и перешептываниями. Юлька выглядела паршиво: бледная, круги под глазами, опять дурацкий хвостик. Идет, головы не поднимает. Что-то произошло.

А девицы прямо вывих шеи получат, кстати, и остальная публика тоже. Так, чтобы им лучше было видно, надо показать себя во всей красе. Я картинно вышла из машины, покрутилась немного, дав возможность разглядеть мое шикарное кожаное пальто и, широко раскинув руки, бросилась навстречу Юльке.

– Юлька! Сестренка, привет! – Нарочито громко воскликнула я. Ха-ха – так и знала – люди превратились в столбы, Юлька тоже застыла на месте, чем немного подпортила картину. – Ну, пойдем же скорей, нас в «Метрополе» ждут. Тебе еще переодеться надо. – Все! Эффект потрясающий.

Юлька неловко залезла в машину и непонимающе на меня уставилась.

– Юлек, это я для эффекта. Смотри, как здорово получилось, нам до сих пор смотрят вслед. Между прочим, и тот дядька на «Джипе». Это кто? Ваш директор?

– Это мой отец. Ой! – От резкого торможения ее тряхнуло.

– Ничего себе! Предупреждать же надо! Откуда он взялся?

– Я тебе все расскажу, ты только смотри на дорогу, пожалуйста.

Она поведала захватывающую историю про встречу с отцом. Вот дела! Прямо не верится.

– Но на работе никто не знает. Я не хочу – это ни к чему.

– Непонятно, почему. Но если ты считаешь это правильным, тогда конечно. – Я покосилась на ее убогий наряд. – Знаешь, а твой папа тебе помощь не предлагал, я имею в виду материальную?

– Да, он мне дал много денег.

– Замечательно. Но, тогда непонятно, почему ты до сих пор не обновила свой гардероб?

– Я купила себе сапоги, видишь? И сумку, и костюм. Но я совсем не разбираюсь в моде, хотела тебя попросить помочь мне в этом вопросе.

– О! Тогда прямо сейчас поедем в пассаж.

– Нет, сегодня не получится – я не взяла с собой деньги.

– Не страшно. Мы все купим, – не дав ей возможность протестовать, я продолжала, – а ты мне дома отдашь. Идет?

– Идет, – вяло откликнулась она.

Да что же это такое? Девушка едет наряжаться, в настроении появляется драйв, приятное возбуждение, а она вся такая тусклая. Ничего, сейчас я ее расшевелю.

– Что, с Юрой поругалась?

Опа! Прямо в точку, она даже подпрыгнула.

– А ты откуда знаешь про Юру?

– Представляешь, оказывается твой Юра, он же и наш Юра. В общем, он работает у Саши в банке начальником службы безопасности. Что? Что тебя так удивило? Ты что, не знала, где он работает? Ну и Юра, ну и конспиратор. Не обижайся на него, он со всеми такой, про себя ни гу-гу. Давай, рассказывай, из-за чего вы поссорились?

Выслушав Юльку, я недоуменно пожала плечами

– Не понимаю, в чем проблема? Он не звонит? Так позвони ему сама.

– Я не буду звонить. Получится, что я навязываюсь.

– Глупости! Понимаешь, произошло недоразумение. Юра же не знал, что это твой отец, наверняка подумал, черт знает, что. – Но, увидев упрямое выражение на ее лице, я замолчала. Н-да, тихая-тихая, а характер будь здоров. Ничего, я сама ему позвоню, а пока вот он магазинчик, надо настроиться на позитив.

Мы вошли в магазин, знакомое волнение охватило меня, пожалуй, мне тоже пора обновить свой гардероб. Юлька просто испуганно таращилась по сторонам.

– Так, давай решим, с чего начнем.

– Я даже не знаю

– Тогда начнем с белья.

В магазине белья мы проторчали, наверное, час. Господи, она даже не знала размер лифчика. Пришлось мерить. Потом подбирали трусики, колготки, чулочки, ночную сорочку и хорошенькую пижамку. Заодно я и себе купила чулочки, так сексуально выглядят, просто обалдеть. Потом мы направились покупать костюм для работы. Однако, упрямая девица, оказалась – наотрез отказалась от короткой юбки. Поразмыслив, я с ней согласилась, действительно, нехорошо отвлекать мужчин от работы, сверкая красивыми ножками. Тогда я предложила брючный костюм и отдельно юбку до колен, светлую блузку и коротенький пиджак. Она примерила – просто другой человек.

– Кстати, надо купить и что-нибудь на выход. Примерь это платье, – я показала на маленькое черное платье из панбархата с нарядным шелковым поясом. Она недоверчиво на него поглядела. Господи! Как трудно! – Да что тут думать? Это же беспроигрышный вариант. Сейчас прикупим к нему туфли и сумочку, все обзавидуются. И потом тебе очень пойдет черный цвет, ты такая белокожая. Все, не сомневайся, иди в примерочную.

Когда она вышла в платье, вся раскрасневшаяся и немного растрепанная, я просто отпала – платье, как будто для нее было пошито. Продавщица сама залюбовалась. Заметив произведенный эффект, Юлька засмущалась, но смотрела на себя в зеркало с удовольствием.

Дальше мы пошли подбирать обувь к платью и костюму. С обувью было проще. Туфли она выбрала сама, причем безошибочно угадала цвет и фасон. Оказалось, и на каблуках ходить умеет. Вообще осанка у нее очень хорошая – совершенно прямая спина и легкая походка.

– Стоп! А куртку разве не будем менять?

– Знаешь, у меня теперь две шубы, мне …отец купил

– Здорово! Какие шубы? Покажешь?

– Конечно.

– А почему ты не надела сейчас шубу?

– Во-первых, сегодня тепло, а во-вторых, мне неудобно на работу придти.

– Что ж тут неудобного? – Но выражение ее лица было упрямым. – Ну и ладно, неудобно, значит, неудобно. Тогда подберем более удобную одежду. Например, куртку. Идет?

– Может быть в другой раз? Смотри, руки все заняты.

– Нет уж, давай сейчас. – И я потащила ее по магазинам с верхней одеждой.

Если честно, у самой уже голова кружилась от всех этих шмоток, но все равно – это так приятно наряжать кого-то, что я даже себя, любимую, забыла. Юлька, хотела уже купить какой-то уродский «дутик», напоминающий ее старую куртку, но я отговорила и живенько подвела ее к кожаным курткам и пальто. После долгих примерок, мы остановились на темно-серой кожаной куртке с теплой подстежкой и капюшоном. Она ей так шла, что старую куртку мы спрятали в пакет, и она пошла в новой.

Я довезла ее до дома, про Юру больше не вспоминала, помогла ей донести вещи до квартиры и, пришлось зайти – она непременно хотела отдать деньги, да и шубки хотелось посмотреть. Я одобрила ее покупки. Молодец, вкус хороший. Но время уже много, меня дома ждут и, попрощавшись, я вернулась в машину, там сразу же набрала Юрин телефон.

– Алло! Что тебе, Птичка? – Все так же вяло отозвался он

– Юра, ты должен прямо сейчас позвонить Юльке… – Я хотела все объяснить ему, но он прервал меня

– Не лезь не в свое дело!

С этими словами он бросил трубку. Я расстроилась. Ну вот, хотела сделать добро, а получила в ответ грубость. Ну и черт с ним! Пускай мучается! А в том, что Юра мучается, я не сомневалась. Но, подъезжая к дому, я сменила гнев на милость. Пожалуй, попробую действовать через Сашу.

Нет, все-таки мужчины очень напоминают своим упрямством ослов! Саша категорически отказался участвовать в их примирении, заявив, что это касается только Юры и Юли, а мы не имеем права лезть в их личные дела. Я поняла, что настаивать бесполезно, но про себя решила при первой же возможности их помирить.

* * *

Люба запирала свою дверь, неожиданно открылась дверь лифта, и оттуда на площадку выставили огромный чемодан, туда же выкатили сумку, последним показался молодой мужчина. Он был одет в легкую куртку и, судя по тому, как он потирал руки, было видно, что он замерз. Хотя он был в очках, но все равно близоруко щурился.

Люба замерла у своей двери, мужчина ей кивнул в знак приветствия, Люба кивнула в ответ и не торопилась уходить. Тогда он нажал кнопку звонка в Юлькину квартиру.

Люба передернула плечами. Ну и чего он трезвонит? Юлька недавно ушла на работу, и вообще, кто это к ней приехал с утра пораньше? Господи! Неужели это из Израиля?

– Вы случайно не из Израиля приехали?

– Да, – мужчина с удивлением обернулся на Любу

– Вы Юлькин дядя Яша?

– Да. А вы Люба? Мне Юра про вас рассказывал.

– Ой! Ну что ж мы здесь стоим? Проходите ко мне, Юлька ведь на работу ушла

– Может я лучше в гостиницу? – Неуверенно начал Яша, но Люба уже открыла дверь и схватилась за чемодан.

– Что вы? Что вы? Я сам, он же тяжелый. Люба, все-таки это неудобно.

– Я бы сказала вам, что неудобно…. Ну что стоите? Берите сумку.

Яша послушно взял сумку и вошел вслед за Любой к ней в квартиру.

На кухне Люба поила его чаем с бутербродами и вкусным вареньем. Яша пил душистый чай и согревался. Краем глаза он посматривал на незнакомую девушку и удивлялся, как ловко у нее все получается, и какая она красивая и как с ней хорошо вот так просто сидеть и слушать. И голос такой певучий

– Ой! Да вы спите совсем. Наверное, сразу с самолета.

– Да, я немного…Только у вас неудобно, я Юлю подожду.

– А кто говорит, что у меня? Я вас сейчас к Юльке отведу, у меня же есть ключи от ее квартиры.

– Да? Так что же мы сразу?… – Он смутился, заметив, что Люба тоже зарделась.

– Просто я заметила, что вы замерзли, захотелось вас чаем напоить. Ну, пойдемте.

Яша озирался по сторонам, и сердце сдавила тоска, а когда он увидел фотографию сестры, стало совсем плохо. Люба, заметив, что он пытается скрыть слезы, быстро вышла в другую комнату. Она приготовила ему постель и пошла к себе, чтобы позвонить напарнице, предупредить, что задержится. Светка была недовольна, но подождать огласилась, и Люба быстро притащила к Юльке кастрюльку с грибным супом и котлеты с макаронами, на ходу хваля себя за обед. Не зря вчера старалась. А Юлькин дядя такой симпатичный и щурится точно как Юлька. Вот она удивится! Ой, надо же ей позвонить. Она набрала Юлькин телефон и, услышав ответ, радостно сообщила о приезде Яши. Юлька бестолково переспрашивала, потом, когда, наконец, поняла, в чем дела чуть не завизжала от радости.

– Ой, Любочка! Правда? А какой он? Щурится?… В очках?… Симпатичный…. Здорово. А как же он там один? Может, мне отпроситься? …Спасибо, тебе большое. Ладно, пока.

– Юля! Юля, постой!

Юлька стояла около гардероба, держала еще телефон и переваривала новость. Она оглянулась – по коридору бежала Ира.

– Послушай, – начала она, слегка запыхавшись, – я хотела перед тобой извиниться

– За что? – Искренне удивилась Юлька

– За ту историю с шарфом.

– Но ведь это не ты его мне подложила

– Конечно, не я, – возмутилась Ира, – но в какой-то момент я поверила … извини

– А почему ты изменила свое мнение?

– Потому что я знаю – ты не могла это сделать, и потом, Томуся во всем призналась.

Юлька опустила голову и тихо сказала

– Знаешь, я сразу догадалась, что это она, но было обидно, что кто-то этому поверил. А на тебя я не сержусь. Совсем.

– Ой! Прямо гора с плеч. Я все эти дни боялась к тебе подойти. Правда, не обижаешься?

– Ну, конечно. И сегодня у меня хорошая новость, хочу тебя пригласить на обед.

Тут Ира заметила, как преобразилась Юлька: костюм, туфли, сумка

– Слушай, что произошло? Ты что, наследство получила?

– Можно считать и так. Во всяком случае, я теперь многое могу себе позволить.

– Я рада за тебя.

– Спасибо, Ира. Все, договорились. В обед встречаемся.

В отделе сразу же заметили Юлькин новый наряд. Алена Александровна, окинув ее взглядом с головы до ног, по обыкновению, ничего не сказала, чему Юлька была рада, зато Велена Петровна закудахтала, заахала, заверещала

– Ой! Тебя прямо не узнать. Какой костюмчик, и туфли. А сумка-то? Где же ты все купила? Ведь это, наверное, кучу денег стоит? Да? Или это подарок?

От этих вопросов Юлька готова была хоть сквозь землю провалиться. Она не знала, что отвечать. И как объяснить свое неожиданное богатство? Наверное, прав был отец, лучше не работать, во всяком случае, здесь. От ответа ее избавила Алена, которая прервала красноречие Велены Петровны, загрузив ее работой.

Проходя сегодня по коридорам, Юлька слышала за спиной перешептывания, чувствовала кожей завистливые взгляды. Лучше бы она не надевала все это, пошла бы в старом. А Елена Георгиевна вначале ее даже не узнала, а потом, всплеснула руками

– Господи! Юля, это ты? – Она тоже долго ахала и хвалила и также как Велена

Петровна, попыталась выяснить, откуда у нее такой дорогой наряд, но Юлька только улыбалась в ответ. В это время из кабинета Демина вышел Беляев в сопровождении хозяина кабинета. Увидев Юльку, просиял и хотел к ней подойти, но, вовремя заметив ее испуг и смущение, остановился. Демин и Елена Георгиевна перехватили его взгляд, брошенный на Юльку, и переглянулись. Юлька поздоровалась и на негнущихся ногах вышла из приемной.

В обед, сидя с Ирой в кафе, и выбрав самое лучшее, что было в меню, Юлька не могла проглотить и кусочка – почти все сотрудники смотрели в их сторону. Даже Ира себя неуютно почувствовала.

– Черт! Зря мы сюда пришли! Не дадут поесть – теперь я понимаю, каково зверям в зоопарке. И, самое главное, не дадут поговорить, все равно кто-нибудь подсядет. А я так хотела с тобой поделиться… – Ира внезапно замолчала и уткнулась в тарелку. Юлька увидела Князева и Лялю. Игорь рассеянно огляделся и, заметив свободные места, показал на них Ляле. Свободные места были и за столом, где сидели Юлька с Ирой, но они заняли места по соседству.

– Ира, что с тобой? Тебе нехорошо?

– Ты же сама видишь, – сквозь слезы выдавила она.

– У вас свободно? – Макс выжидающе улыбнулся. Юлька кивнула головой, и он стал ставить с подноса тарелки. – Какая ты сегодня красивая, – вдруг заметил он Юлькин наряд. – Ира… – начал он и запнулся, заметив ее выражение лица. Макс не стал продолжать, часто заморгал, засопел и, не поднимая головы, молча принялся за еду. Юлька с Ирой тоже молчали.

– Игорек, – ласково щебетала за соседним столиком Лялечка, – давай куда-нибудь сходим. Пойдем в ночной клуб. Я знаю одно место – там такая тусовка собирается.

– Я не любитель ходить по ночным клубам

– Ну-у, какой ты скучный

– Какой есть, извини.

– Ира, – та от неожиданности вздрогнула и обернулась к Игорю. – Мне надо с тобой поговорить.

– Хорошо, – пробормотала она.

– Если ты поела, давай выйдем.

Ира вспыхнула, хотела подняться, но остановилась

– Я еще кофе не пила.

– Ну, ты пей, я тебя в холле подожду. Приятного аппетита, – добавил он, обращаясь к Ляле, которую перекосило от злости, и вышел, так толком ничего не съев.

Юлька заметила, с каким трудом Ира сдерживает себя, чтобы не броситься вслед за Игорем. Макс, конечно, тоже это заметил и загрустил, продолжая вяло ковырять в своей тарелке, а когда Ира вышла, пробормотал что-то невразумительное, достал сигареты и вышел вслед за Ирой. «Переживает, бедный», – подумала Юлька, от души жалея его и сочувствуя. Она невольно покосилась на Лялю. Она сидела непривычно задумчивая. Перехватив Юлькин взгляд, недобро усмехнулась, резким движением отодвинула стул и направилась к выходу. «И эта ничего не поела. Пожалуй, обед сегодня явно не удался».

Ничего, сейчас наберу с собой разных пирожных, в отделе чай попьем. Надо угостить женщин в отделе, заодно приглашу и Иру». Юлька окинула взглядом стол – почти все тарелки остались нетронутыми, и подошла к стойке заказывать пирожные. Домой тоже надо заказать. Интересно, какой он, дядя Яша?

Яша, после ухода Любы, несколько загрустил, потом посмотрел фотоальбом, приготовленный Любой. Он долго рассматривал фотографии. Маечка совсем не изменилась, невозможно поверить, что ее больше нет. Такая молодая и красивая. Какая нелепость! Если бы они были все вместе, ее бы спасли. Он почувствовал, что щеки опять стали мокрыми, он вспомнил, как кричала мать, когда узнала о смерти Майи, и как сгорбился отец, а потом его забрали с сердечным приступом, но через день состояние его признали удовлетворительным, и он стал настаивать, чтобы Яша немедленно отправился в Москву и привез Юлю. Мать хотела даже бросить отца и лететь вместе с Яшей, он еле уговорил ее остаться. Невозможно было слушать ее причитания и проклятия отцу. Невозможно было смотреть на отца, за несколько дней из строгого пожилого мужчины с гордой осанкой, он превратился в дряхлого старика с трясущейся головой, дрожащими руками и беспрестанно плачущего. Яша уехал в полном смятении, не зная, что его ждет в Москве. На фотокарточках Юля выглядела невзрачною девушкой в ужасных очках, интересно, какая она в жизни. Он позвонил родителям, сказал, что все в порядке, но Юлю еще не видел, обещал позвонить, когда они встретятся.

Вечером Юлька пришла домой, Яша сидел на кухне и пил чай. Он встал и уставился на интересную девушку, стильно одетую с вьющимися русыми волосами до плеч. Он растерялся, ведь в альбоме он видел совершенно другую девушку.

– Вы Юля?

Она кивнула, не решаясь подойти

– А вы мой дядя?

– Да, меня зовут Яша.

– Я знаю…Я прочла ваше письмо…Недавно нашла, а ответить не успела…

– А я вот чай пью с вареньем, и еще Люба мне обед оставила… Вкусный…

Он крутил в руках чайную ложечку и чувствовал себя очень неуверенно, а Юлька, глядя на него, подумала, что он хороший и ей очень нравится. Она глубоко вздохнула и решительно предложила

– Яша, можно я буду обращаться на ты?

– Ну конечно. … Да, я тут кое-что тебе привез. – Он засуетился, открывая чемодан. – Тебе бабушка собрала, она, правда, очень торопилась и купила первое попавшееся. И Любе … Это я купил в Тель-Авиве. Юра рассказал, как она вам помогала… Даже не знаю, как ее отблагодарить. Вот посмотри. Это кораллы…. Не знаю, как называется эта штука на шею еще серьги и кольцо. Тебе нравится?

Юлька смотрела на него сквозь слезы и думала, какой он замечательный. Он подошел ближе обнял ее и погладил по голове. Она, не стесняясь, горько заплакала

– Я так рада… что ты приехал…. Господи, …как я рада, что у меня…нашлись родные.

– Не плачь, моя хорошая, я тоже рад, что нашел тебя. Жаль только, что мама…. Ну ничего, мы поедем в Израиль. Там тебя ждут бабушка и дедушка. У нас все будет хорошо, ты больше не будешь одна, и ни в чем не будешь нуждаться.

Юлька слушала и блаженно улыбалась, но вдруг смысл сказанного стал доходить до нее, она отстранилась

– Яш, постой, куда мы поедем?

– В Израиль

– Я не могу, – Юлька покачала головой

– Почему?!

– Ну, у меня работа, скоро диплом, Люба и отец….

– Кто!?

– Я не сказала тебе самого главного. Совсем недавно меня нашел отец. Оказалось, что я работаю на его фирме, представляешь?

Яша помолчал, а потом поинтересовался

– Юля, а как он тебя нашел и почему только сейчас, а не раньше, когда мама была еще жива?

– Я не знаю, – растерянно пробормотала Юлька, – я не спрашивала его об этом. Яша, ты не думай, он хороший, он очень хороший, спроси у Любы…. – Она запнулась, поняв, что это глупо звучит и совсем неубедительно. Но Яша только пожал плечами и заметил

– Как же я бабушке это объясню? Она ждет тебя и дедушка тоже, он очень изменился и чувствует свою вину.

– А давай сделаем так, ты же побудешь у нас немного, познакомишься с отцом и с …

– С Юрой? – Закончил Яша, с улыбкой. – Вообще-то, я с ним знаком, но, надеюсь, познакомиться поближе.

– Конечно, только он почему-то не звонит. Люба говорит, что он обиделся, но я первая звонить тоже не буду.

– Я думаю, он обязательно позвонит. Слышишь, может это он? – Яша показал на дверь.

– Ой, это же Люба, она сказала, что пораньше придет. – Юлька бросилась открывать дверь.

Это действительно оказалась Люба. Она держала в руках сковородку

– Добрый вечер. Как вы тут? Еще не наговорились? Я вам поесть принесла

– Спасибо, Любочка, я тоже кое – что купила по дороге. Давай, я пока все разберу, а ты пока Яшу развлеки. Кстати, он хотел тебе что-то сказать.

Юлька взяла у Любы сковородку, отнесла ее на кухню – Ой, мои котлетки любимые. Когда ты все успела?

Люба неловко переминалась и с улыбкой слушала, как там Юлька хозяйничает. Яша вдруг застеснялся, потом решительно взял коробку с украшениями

– Вот, это вам.. тебе.. – И покраснел при этом ужасно, а Люба наоборот, почувствовала себя уверенно. Она открыла коробку и ахнула

– Господи! Красотища какая! Это же кораллы, да? Я видела у одной нашей клиентки серьги с такими камешками. Они ж, наверное, очень дорогие. Да вы что? Я не могу это принять.

– Люба это самое немногое, чем я могу вас… тебя… отблагодарить

– Не надо меня благодарить, я ж не за что-то Юльке помогала, – насупилась Люба.

– Я, наверное, не так выразился. Ты меня извини, ради Бога, ног это от всей души. Очень прошу, прими…

Люба смотрела на него, и так тепло стало на сердце. Какай он милый, ужасно ей…

– Все готово, идите есть, – позвала Юлька

– Подожди. Юль, я обещал родителям позвонить, как только с тобой встречусь, они же ждут.

Он набрал номер

– Мама? Да… Да… все в порядке. Вот она передо мной… Какая? …Красивая, хорошая, учится в МГУ. Школу с серебряной медалью закончила. Сейчас дам ей трубку, скажи ей сама. Как там папа? Продолжай давать ему таблетки… Хорошо, все целую, передаю трубку Юли.

Она с робостью взяла трубку и тихо сказала

– Алле.

Люба, заметив, что Юлька заплакала, вышла в комнату, за ней вышел и Яша. А Юлька слушала незнакомый голос, который говорил ей ласковые слова, прерывался рыданиями и опять звучал ласково. Бабушка хотела, чтобы Юлька приехала к ним насовсем вместе с Яшей, но Юлька возразила, ответив, что обязательно приедет, но ненадолго. Бабушка сказала, что они будут ждать ее, что они ее очень любят.

Разговор закончился, а Юлька все никак не могла придти в себя от волнения.

За столом, в основном, речь шла об Израиле, Юлька хотелось побольше узнать об этой стране и конечно о бабушке и дедушке. Яша неожиданно хлопнул себя по лбу

– Вот балда! Я же захватил с собой фотографии. Сейчас покажу.

Юлька помыла руки и бережно взяла пакет с фотографиями. На первой же фотографии была пожилая пара. Мужчина со строгим выражением лица, в большой черной шляпе и нелепыми пейсами, а женщина, хоть и слегка улыбалась, смотрела грустно. Юлька заметила, что мама была похожа на бабушку. Люба тоже это подтвердила. Потом долго выясняли, на кого похож Яша. Оказалось, что ни на кого. Там были еще фотокарточки, где был Яша в компании молодых людей и девушек.

– Какая здесь твоя девушка? – Вроде бы равнодушно поинтересовалась Люба, а Юлька с удивлением заметила, что Люба волнуется. Она тоже заволновалась, ожидая ответ, но Яша только рассмеялся

– Что ты? У меня нет девушки

– Вообще нет или только на этой фотографии?

– Вообще нет.

Юлька с облегчением вздохнула и обрадовалась. Может, у них все сложится, Любе он нравится, и она ему тоже. Найдя удобный предлог, она вышла в комнату, оставив их одних, но Люба немедленно потребовала ее обратно. Они прекрасно провели вечер, Юлька согласилась поехать вместе с Яшей в Израиль, но только на некоторое время, очень хотелось познакомиться с бабушкой и дедушкой. Люба ушла уже за полночь, и впервые Юлька пожалела, что она живет так близко, иначе был бы замечательный предлог проводить ее. Ну, ладно, не надо торопить события.

* * *

– Смотрите, какой я костюмчик приобрела. – Я крутилась перед зеркалом и любовалась на свой новый костюм. Костюм и, правда, был отличный, строгий и элегантный. Юбка и приталенный пиджак шоколадного цвета, а под пиджаком необыкновенно нежного персикого оттенка блузка с большим воротником. Мне шел необычайно. Я купила его несколько дней назад, но домашним еще не успела показать. Бабушка похвалила и одобрила, а тетя Соня как всегда задумчиво и с чувством произнесла, что ей тоже такой фасон был бы к лицу. Возможно, если бы юбка была подлинее, но она делала упор именно на короткую юбку. Она вдруг вынесла из своей комнаты свою допотопную юбку со шлейфом и попросила

– Ланочка, знаешь, я решила эту юбку подкоротить. Ты не могла бы отвезти меня в ателье.

– Тетя Сонечка, в этом нет необходимости. Я сейчас отмечу длину и попрошу Валентину Петровну. Машинка у нас есть, а она прекрасно шьет.

Валентина Петровна согласилась, тетя Соня надела юбку и крутилась перед зеркалом, задрав юбку до колен. Мы с бабушкой одновременно фыркнули, а Валентина Петровна терпеливо пыталась опустить юбку пониже. Тетя упрямилась и ни в какую не хотела ниже – только до колен. Тогда вмешалась бабушка

– Сонечка, у тебя больные ноги, у тебя же артрит

– Да, – осторожно согласилась тетя, не понимая, куда клонит бабушка.

– А артрит, как известно, уродует суставы. Посмотри, какие некрасивые стали коленки.

– Они всегда были красивыми. Исачку очень нравились мои ножки.

– Да, да. Но, когда это было? Теперь они не такие красивые.

– Да что в них некрасивого? Подумаешь, немного коленки торчат

– Значит так, – бабушка потеряла терпение. – Совсем не обязательно всем знать, что у тебя артрит и к тому же совершенно кривые ноги.

Тетя Соня втянула голову в плечи и обернулась ко мне

– Лана, у меня что, кривые ноги?

– Очень, – безжалостно ответила я, иначе эта примерка будет длиться вечно. Валентина Петровна ловко опустила юбку, наметив нужную длину, сделала несколько стежков и помогла ее снять. Тетя была в растерянности, она разглядывала себя в зеркале и бормотала – Кривые ноги…, артрит…, это мои ноги?… В кино же снимают чужие ноги, и руки, и грудь.

– Сонечка, спой тот романс, помнишь, ты вчера его пела? У тебя так хорошо звучал голос.

Тетя Соня моментально оторвалась от зеркала, зажала одну ноздрю пальцем и загундосила – распевалась. Потом мы долго «наслаждались» ее пением. Надо сказать, она помнила почти все арии, композиторов и певцов. Когда забывала текст, тетя Соня пересказывала своими словами забытый кусок и снова продолжала петь. Мы с бабушкой пытались не смеяться. Сдерживаясь, изо всех сил хлопали в ладоши. Тетя Соня степенно кланялась и была очень довольна.

– А может быть, – она, наконец, устала и уселась на диван, – мне где-нибудь выступить? Лана, ты не могла бы это организовать в каком-нибудь доме Культуры? Только мне нужен хороший концертмейстер. Денег я возьму совсем мало, не столько, сколько берут эти безголосые «звезды».

Боже мой! Еще и денег! Зря мы ее хвалили. А впрочем, может и правда ей где-нибудь выступить? Бесплатно, конечно. Я задумалась, а бабушка неожиданно вдохновилась этой идеей.

– Лана, а что если нам выступить в доме ветеранов?

– Каких ветеранов? – не поняла я

– Ну, престарелых?

– Нам?! – Я испугалась. Кого она имела в виду, сказав, «нам»? Я живо представила себе картину. Вся наша семья стоит на сцене. Бабушка с тетей солируют, у остальных в руках музыкальные инструменты. Саша с гитарой, Владимир с барабаном, мамуля с металлофоном, Илья Алексеевич с бубном. А я? С чем буду я?.. С дудочкой. Точно. У Владимира где-то есть дудочка, которая довольно противно пищит. Я прыснула, но, взглянув на серьезных тетю и бабушку, с трудом взяла себя в руки.

– Хорошо, я попробую позвонить в дом. м-м… ветеранов. А где брать аккомпаниатора?

– У меня был знакомый концертмейстер – церемонно отозвалась тетя, – правда, ему сейчас много лет. Он был немного старше Исаака. А …. хотя нет, Исаак же был еще не старый. Значит.. ему…

– Тетя Сонечка, это совершенно все равно, сколько ему лет, – перебила я, зная, что она сейчас всех запутает своими подсчетами. – Найдите его телефон и договоритесь. Кстати, бабушка, а кто еще будет выступать?

– Я, разумеется.

– И все?

– Ну да. Мы с Соней можем спеть дуэтом и потом каждая свое: я – романсы, а она – арии.

Я вздохнула с облегчением. Но в глубине души чего-то было жалко. Уж очень хорошо я смотрелась бы с дудочкой.

Вечером, когда я уже поднималась к себе, бабушка меня окликнула

– Ты не находишь, что Соня в последнее время похорошела?

Я захлопала глазами, ничего такого я не заметила, но утвердительно кивнула. Бабушка удовлетворенно хмыкнула

– А знаешь, почему сии перемены?

– Не-ет, – проблеяла я, не понимая, куда она клонит.

– Дело в том, что у нее появился поклонник.

От неожиданности я села прямо на лестницу

– Поклонник? Откуда он взялся?

– Из дома номер 5

Я стала вспоминать, кто там живет.

– Так вроде там живет семейная пара с двумя детьми

– Правильно. Но недавно туда переехал овдовевший отец матери семейства. Он очень пожилой, но, Слава Богу, в здравом рассудке. Он присоединяется каждый раз, когда мы проходим мимо. Должна заметить, очень интеллигентный человек. Я за Соню очень рада. Она прямо расцвела.

– То-то я смотрю, она наряжаться захотела. А как его зовут?

– Виталий Евгеньевич. Он к нам завтра с утра заглянет. Ты не возражаешь?

– Конечно, нет, ради Бога. Буду только рада.

Но утром, когда раздался звонок, и я подошла к камере наблюдения, у меня как-то вылетел из головы вчерашний разговор. Я долго разглядывала высокого старичка с палочкой, соображая, что ему здесь понадобилось. Хорошо подошла бабушка

– Ланочка, открывай. Это же Виталий Евгеньевич, ну я тебе вчера говорила.

Я хлопнула себя по башке и открыла дверь.

– Очень рада. Проходите, пожалуйста.

– Здравствуйте, извините за ранний визит. Разрешите представиться. Я ваш сосед – Кашин Виталий Евгеньевич. Я зашел за Софьей Григорьевной, хотел пригласить ее на прогулку. Ольга Андреевна и вас, конечно.

Бабушка не успела ответить. Из кухни показалась тетя Соня. Она опрометью пронеслась мимо поклонника, как торпеда, прошепелявив на ходу «я фейфаф». Мы с удивлением смотрели, как она резво припустилась вверх по лестнице, кокетливо придерживая полы шелкового халата. Если она хотела поразить своего поклонника, ей это удалось. Он выглядел, я бы сказала, ошарашенным. Мы с бабушкой еле сдерживали смех. Гость отказался от чая и терпеливо ожидал тетю в холле. Наконец, она торжественно спустилась. Надела новое пальто, которое он любезно подал, обула новые сапоги и, взяв его под руку, буквально выпорхнула за дверь.

– А ведь действительно, она похорошела и помолодела. А почему она не подошла к нему, а сразу пронеслась мимо?

– Господи, Лана, так ведь она была без зубных протезов.

Тут уж я, а за мной и бабушка стали так хохотать, что сверху прибежала Валентина Петровна, узнать причину веселья, и, выяснив, присоединилась к нам.

* * *

Сегодня день рождения у Алены Александровны и в отделе праздничная обстановка. Велена Петровна сообщила Юльке, что этот день начальница отмечает широко. Кроме сотрудников отдела она приглашает Елену Георгиевну, главбуха, Анну Дмитриевну и нескольких человек из рекламного отдела и из отдела маркетинга. Торжество происходит после работы. Сотрудницы отдела помогают накрыть стол, они же поведали Юльке, что будет вкусная закуска, приготовленная собственноручно начальницей, икра и разная нарезка, а еще обязательно чай с тортом и конфетами. Пить будут шампанское, вино и коньяк.

Деньги на подарок собрали две недели назад и поручили Кате, как лицу наиболее приближенному к начальству, купить что-нибудь оригинальное. Подарок стоял в углу, завернутый в красивую блестящую бумагу и перевязанный цветной лентой, концы которой были скручены в спираль, а рядом стояла роскошная корзина с цветами, которую вызвалась купить Юлька. Накануне она весь вечер просидела с Любой, составляя букет. Яша только изумленно таращился и хлопал в ладоши от восторга. А еще Юлька заметила как УЛюбы горели щеки, когда Яша подавал ей нужный цветок, а у Яши блестели глаза.

– Боже мой! – Велена Петровна от восторга закатила глаза – Где делают такое чудо?

– Ой! А какая птичка хорошенькая, – замерла перед корзинкой Катя. – Такие корзины только артистам дарят. – И вдруг, обернувшись к двери, зашикала – Идет, идет.

Все встали при виде начальницы громко зааплодировали, кинулись с поздравлениями. Катя схватила коробку, а Велена Петровна держала корзину с цветами. Алена Александровна непривычно улыбающаяся, принимала поздравления и вдруг замерла

– Господи, какая прелесть! – Она взяла корзину, бережно поставила на свой стол, понюхала и с осторожностью потрогала птичку. Подняла раскрасневшееся лицо и с чувством произнесла

– Девочки, спасибо огромное. У меня еще никогда не было таких красивых цветов.

А потом она торжественно развернула красивую упаковочную бумагу, открыла коробку, и довольная улыбка украсила ее лицо. Так как она обожала зеленый чай, и все об этом знали, ей подарили китайский фарфоровый сервиз с пиалами и отдельно набор разных сортов зеленого чая. Она еще раз поблагодарила и с уже обычным суровым лицом посоветовала приступить к работе. Сервиз убрали в коробку и поставили в угол, а корзину с цветами, хоть она и занимала много места, Алена Александровна попросила оставить на столе.

Все вернулись на рабочие места, но день прошел необычно. Посетители шли беспрерывно. Все с подарками и поздравлениями. Даже Демин зашел с букетом темно-бордовых роз, сказал несколько теплых слов и поцеловал в щечку. Перед уходом замешкался, заметив корзину с цветами. Вообще все, кто сегодня заходил к ним в отдел, восхищались этими цветами. Юльке было очень приятно, хотя она и не призналась, что составляла букет сама. В конце рабочего дня Алена Александровна ушла, а вернулась в сопровождении двух охранников, нагруженных сумками. И сразу же сотрудники стали накрывать на стол, который застелили нарядной бумажной скатертью и одноразовой посудой с красивым орнаментом. Когда все было разложено, пригласили гостей. К своему удивлению среди приглашенных Юлька увидела Томуську. Она села рядом с Юлькой в конце стола и, улучив момент, извинилась за тот инцидент. Юлька великодушно ответила, что все забыла, и у Томуськи настроение сразу улучшилось. В адрес именинницы говорили хорошие тосты, было много пожеланий. Юльке, как никогда прежде, было хорошо среди коллег. Она больше не чувствовала себя чужой. Правда, в какой-то миг ощутила недобрый взгляд, но, посмотрев на присутствующих, одернула себя. Глупости какие-то мерещатся. Велена Петровна попросила ее помочь разнести чай, Юлька охотно согласилась. Рядом на отдельном столике стоял электрический самовар, Велена Петровна и Катя наливали чай, а Юлька разносила. Потом сама именинница стала заваривать чай, ей помогала Алена Александровна. Когда Юлька села за стол, перед ней уже стояла чашка с чаем, кто-то сказал – Это тебе, – а Томуська свой выпила и хотела попросить еще, но самовар только долили, и он еще не закипел.

– Пей мой, я подожду, – предложила Юлька и встала к самовару.

Томуська с жадностью стала пить. А потом Юлька не поняла, что произошло. Только внезапно Томуська резко отодвинула пустую чашку, схватилась за живот и неожиданно упала. Юлька кинулась к ней, опустилась на колени и пыталась привести ее в чувство, остальные засуетились. Кто-то догадался вызвать «скорую». Юлька все еще стояла на коленях, когда приехали врачи.

– Надо вызвать милицию, – тихо сказал пожилой врач, пощупав пульс.

Юлька не поняла, зачем нужна милиция. Она не понимала, почему врач ничего не делает.

– Сделайте что-нибудь! Почему вы стоите!? – Не сдержалась она.

Врач с грустью посмотрел на нее, наклонился и тихо спросил

– Это ваша подруга?

Юлька кивнула в ответ. Тогда он поднял ее с колен и посадил на стул. Обернулся к медсестре, что-то сказал и сделал Юльке укол. Она безвольно сидела, ничего не понимая. Очнулась, когда приехали мужчины в форме. «Милиция» – отметила про себя Юлька и тут увидела, как безжизненно лежащую Томусю укладывают на носилки и зачем-то укрыли ее с головой.

– Она же задохнется, – пробормотала Юлька, и только тогда поняла, что произошло. Томуся была мертва.

Она не помнила, как добралась до дома. Там ее поджидали Люба и Яша, только там Юлька дала волю слезам. Она рассказала Любе и Яше о происшедшем и о том, как их долго не отпускали домой, потому что врач сказал, что это отравление и, похоже, не случайное.

Всех присутствующих допрашивали, а Юльку особенно долго, потому что она сидела рядом с Томусей и потому, что Юлька разносила чай и последнюю чашку, свою, отдала ей.

– Люба, они меня подозревают. Представляешь? – И она зарыдала. Яша хлопал глазами и ничего не понимал. Кого убили? За что? И причем тут Юля?

Люба гладила ее по голове и утешала, как могла, а когда Юлька затихла, она задумалась. Это странно, опять с Юлькой происходит что-то непонятное. За что отравили Томусю? А вдруг это вовсе не Томусю хотели отравить, а Юльку? Ведь она сказала, что отдала свою чашку.

– Люба, – Юлька подняла заплаканное лицо, – а меня завтра на допрос вызывают.

– Господи, этого не доставало. Знаешь что? Надо позвонить твоему отцу. Слава Богу, он нашелся. И потом, как я понимаю, его это тоже касается – предприятие-то его.

– Ой! У него тоже будут неприятности. А Томуся… бедная …она ведь так раскаивалась….

Когда Юлька успокоилась и заснула, Яша попросил Любу объяснить, в чем дело. Они сидели на кухне, и Люба рассказала ему обо всех случаях, происшедших в последнее время с Юлькой. Яша разволновался, носился по кухне и твердил

– Ее надо срочно увозить отсюда….. Здесь опасно, ее нужно увезти. Как же это ускорить?… Я увезу ее … – Внезапно он остановился, пристально взглянул на Любу и тихо сказал – И тебя увезу.

Люба тихо охнула и ничего не сказала в ответ.

* * *

– Ну и ну, что творится! – Я не могла придти в себя после рассказа Любы, которая специально для этого приехала к нам клуб – Вы представляете, вначале пытаются задушить Юльку, а потом на работе убивают ее сотрудницу.

– Знаете, это странно, – заметила Лариска.

Наташка ничего не сказала, но с задумчивым видом принялась расхаживать по кабинету.

– Вот что, – она остановилась, – я думаю, это неспроста

– Глубокомысленное замечание – ничего не скажешь, – съехидничала я.

– Пусть некоторые язвят, сколько им хочется, а я считаю, что эти два случая связаны между собой. – Убедившись, что мы ее внимательно слушаем, Наташка продолжала – Так вот, я думаю, или девушки были свидетельницами какого-то преступления, и их решили убрать, или …

– Или что? – Не выдержала я

– Или отравить хотели Юльку, Люба, ты же сама сказала, что они сидели рядом. Их просто перепутали.

– Понимаете, дело в том, что чашку с чаем ей отдала как раз Юлька, и теперь ее подозревают в покушении.

– Глупости!

– Глупости, не глупости, но это так. Ее как раз сегодня вызвали на допрос.

– Послушайте, в милиции тоже не дураки сидят. Ей надо рассказать о том, что с ней раньше случилось. Пусть сопоставят эти случаи … и… и… сделают выводы.

– Нет, тут нужны веские аргументы, – Наташка почесала в голове. – Кстати, надо узнать, кто разливал чай. Ведь, кто наливал, тот как раз и мог подсыпать отраву.

Примерно так и рассуждал майор милиции Назаров Дмитрий Петрович, глядя на худенькую заплаканную девушку. Не могла она совершить убийство, тем более у всех на виду. Только отчаявшийся человек или хладнокровный преступник способен на такое. Не похожа Юля Оленская на преступницу. Итак, к моменту убийства в комнате оставалось 10 человек. Все женщины. Мужчины быстро ушли. Женщины заваривали чай.

– Значит, вы отдали Шумаковой свою чашку?

– Да, она очень хотела пить, а самовар еще не закипел, и я предложила свой чай.

– Вы сами наливали себе чай?

– Нет, … то есть, … я не помню. Когда я села, на столе передо мной стояла чашка.

– Так,……. Скажите, кто заваривал чай?

– Чай? – Переспросила девушка Юля и задумалась, вспоминая. – Первый раз не помню кто. Велена Петровна и Катя наливали, а я разносила.

– А почему они вдвоем наливали?

– Да нет, наливала одна Велена Петровна, а Катя просто рядом стояла. Потом подошла Алена Александровна, Велена и Катя налили себе чай и сами пошли с чашками на место. А к Алене Александровне еще подошла Елена Георгиевна. Начальница показывала ей, как она заваривает чай.

– А вы тоже сели на место?

– Нет, я рядом стояла.

– А где Шумакова была? Она уже пила чай?

– Не помню. Кажется, пила.

– А вы, выходит, вообще не пили чай?

– Нет.

– Почему? – Назаров внимательно изучал лицо подозреваемой

– Не знаю, так получилось. А… когда я села за стол, Томуся захотела еще чай, и я отдала ей свой.

– Как же так получилось, что вы не помните, как эта чашка оказалась на столе? И почему вы решили, что это ваш чай?

– Да, да, я вспомнила, как мне кто-то сказал «Пей, это тебе», но выпить не успела.

– Кто вам сказал? – Назаров подумал, что она совсем дурочка или очень хитрая

– Вот кто, не помню. Наверное, Велена Петровна. … А может, Алена Александровна? Теперь уже не помню.

– В каких отношениях вы были с Шумаковой?

– Мы… у… нас были… Мы не дружили.

– А почему вы сидели рядом?

– Дело в том, что Томуся попросила у меня прощения

– За что?

– Она совершила некрасивый поступок и раскаялась

– Расскажите, пожалуйста, подробно, что за некрасивый поступок?

Юлька вздохнула, уж очень неприятно было все это вспоминать, но следователь ждал, и она все рассказала.

Назаров слушал ее и думал, что, пожалуй, за такой проступок могли бы и отравить, но чай-то предназначался Оленской. А может, это все инсценировка, и она так искусно притворяется?

– А недоброжелатели у нее были?

– Нет, вряд ли. Она раньше дружила с Лялей, а после этого случая перестала с ней общаться, но Ляле, по-моему, все равно.

– Скажите, а среди молодых людей у нее были… мм.. поклонники?

– Конечно, она многим нравилась, она же очень красивая… была.

– А ей кто-нибудь нравился?

– Я не знаю, возможно. – Юлька захлюпала носом.

Назаров смотрел на плачущую Юльку и все больше убеждался, что она тут ни при чем.

Возможно, это убийство на почве ревности?

– Та-ак, а Ляле кто-нибудь нравился?

– Д-да

– Кто?

– Это важно?

– Это очень важно. Пожалуйста, отвечайте.

– Князев Игорь Феликсович

– Шумаковой он тоже нравился?

– Я же говорю, я не знаю, возможно.

– А вам?

Юлька смутилась и покраснела, вспомнив свои прежние чувства, но, взяв себя в руки, смело посмотрела в глаза следователю

– Знаете, когда я только пришла на работу, он мне тоже очень нравился, но он не обращал на меня никакого внимания. Вы же понимаете, с моей внешностью я не могла соперничать ни с Ирой, ни с Лялей.

Девушка явно себя недооценивает. Откуда у нее такой комплекс? Назаров изучающе окинул ее взглядом. Стройная фигурка, роскошные волосы, белая кожа с нежным румянцем, серые глаза с темными ресницами, пухлые губы и одета со вкусом. Еще он отметил, что никакого макияжа не было и в помине. Да, девушка слишком самокритична. Или это игра? Так, так, что-то ускользнуло, пока он ее рассматривал. Вспомнил!

– А кто такая Ира?

– Ира? Она работает в отделе рекламы.

– И тоже влюблена в Князева?

Юлька кивнула.

– Прямо «мачо» какой-то ваш Князев. Да, назовите полное имя, отчество и фамилию этой Ляли и Иры – Услышав ответ, он сверился со списком присутствующих и вздохнул – таких там не оказалось, значит версию «убийство на почве ревности» придется закрыть. Потому что убийца был в комнате, он должен был точно знать, кому предназначен чай. Тогда что? Зачем надо было убивать красивую девушку? Кому она помешала? А что если… все-таки чай предназначался Оленской, а Шумакова его случайно выпила.

– Юлия Владимировна, так где вы сидели?

– Рядом с Томарой, – удивилась Юлька. Она уже раз десять отвечала на этот вопрос.

– И ваша чашка стояла перед вами?

– Ну да, я уже говорила.

– Стоп! А у самовара кто-нибудь стоял?

– Нет, кажется. Все сидели за столом. Я отдала свою чашку и подошла к самовару, но в это время Томуся упала …

Черт! Похоже, хотели отравить Юлю. Все указывает на это

– Простите, я забыл, кто сидел с другой стороны от Тамары?

– Никто. Мы сидели в конце стола.

– А напротив вас, кто сидел?

– Напротив … – Юлька стала вспоминать. – Там сидели Велена Петровна и Катя, но, когда стали подавать чай, они стояли у самовара.

– Так напишите, пожалуйста, кто, где сидел по порядку.

Юлька старательно писала, время от времени поднимая голову и морща лоб – пыталась вспомнить. Назаров смотрел на нее и думал, что версию «убийство на почве ревности» рано откладывать. Он незаметно поглядывал в свои записи, сверяя их с Юлькиными. Вроде все так. Он уже допросил всех женщин, их показания подтверждали показания Оленской. Внезапно раздавшийся звонок прервал его мысли

– Майор Назаров слушает. Кто рвется? Чья подруга? Хорошо, пропустите. Юля, кем вам приходится, – он посмотрел на только что сделанную запись, – Любовь Степановна Макарова?

– Это моя подруга и соседка. А что?

– Да вот пришла, хочет что-то дополнить.

Он заметил смущение Юльки. Так-так так, выходит, девушка Юля не все рассказала. Дверь открылась, и на пороге появилась Люба. Юлька удивленно захлопала глазами

– Люба, ты зачем пришла?

– Хочу кое-что дополнить. Можно?

– Садитесь, пожалуйста. Значит, хотите кое-что дополнить. Я вас слушаю.

Люба взволнованно теребила сумочку. Она молчала, не зная с чего начать. Назаров тоже выдержал паузу, за это время хорошенько рассмотрел девушку. Она была круглолица, ладная, крепкая фигурка и большие синие глаза. Несмотря на нерешительность, вид независимый. «Эта любому даст отпор», – подумал Назаров и спросил

– Так чем же вы хотели дополнить?

– Понимаете, мне кажется, что отравить хотели Юльку.

– Почему вы сделали такой вывод?

– Потому что недавно на нее было совершено покушение.

Этого следователь никак не ожидал и даже несколько растерялся

– В каком смысле?

– К ней в квартиру пробрался мужчина и попытался ее задушить…Подушкой.

– Ничего себе, – выдохнул майор. – Милицию вызывали?

– А как же? – Люба назвала отделение милиции

– Так… А почему вы ничего об этом не сказали? – Он в упор смотрел на Юльку, она лишь плечами пожала. Назаров снял трубку и пригласил в кабинет своего помощника. Он дал ему задание выяснить все по делу о покушении на гражданку Оленскую. Помощник ушел, а Назаров обратился к девушкам

– Я, так понимаю, что нападавшего не задержали?

– Нет, хотя мы пытались.

– Так, – майор кивнул Юльке, – вы можете идти, а вашу соседку я попрошу остаться.

– Люба, я тебя внизу подожду, – Юлька попрощалась и вышла

– Как вы думаете, Любовь Степановна, кто мог напасть на вашу подругу?

– В то-то и дело, что не знаю. Кому понадобилось ее убивать? Единственное предположение, что из-за квартиры. Она одна осталась, квартира двухкомнатная, в центре.

– Выясним… Больше никаких предположений нет?

Люба покачала головой.

«Уже стемнело», – с тоской подумал Назаров, глядя в окно, – «а воз еще и ныне там». Но одно он уяснил для себя – все крутится вокруг Оленской. Люба потом рассказала о пропаже фотографии, о льдине, взявшейся ниоткуда, и чуть не убившей человека. Конечно, это все лишь предположения, что это связано с Оленской, но нападение есть нападение. Тут уж ничего не скажешь. Задушить хотели именно ее. Жаль, что не задержали нападавшего. Он вспомнил остальных допрошенных женщин. Все показания сходились, но круг подозреваемых сузился до пятерых человек. Возможность подсыпать яд была у первой пары, стоявшей у самовара, и у второй, а так же у Юли. Но, если пытались отравить ее, а к этому все больше склонялся следователь, то она отпадает, и остаются только четверо. Кто же из них? У кого были мотивы для убийства?

– Дмитрий Петрович, к вам тут посетитель рвется

– Кто еще? – Поморщился Назаров и прочитал на визитке – Беляев Владимир Анатольевич. Так это владелец фирмы? Странно, что он сам пришел. Давай его сюда.

Через минуту в кабинете появился представительный мужчина, и сейчас же запахло дорогим парфюмом. «Ну и чего ты всполошился, Владимир Анатольевич? Тебя-то, каким боком это касается? Да, убита сотрудница в твоей фирме, но у тебя таких фирм несколько штук, и я очень сомневаюсь, что ты знаешь всех, кто на тебя работает. Генеральный директор и тот всех не знает, а уж ты и подавно» – все это промелькнуло в голове, пока он разглядывал посетителя.

– Я, собственно, вот по какому вопросу.

– Слушаю вас внимательно, Владимир Анатольевич

– Дело в том, что среди присутствующих в отделе, где произошел несчастный случай, была и моя дочь.

Назаров никак не ожидал такого заявления. Он напряг память, но фамилии «Беляева» не было в списке.

– Простите, как ее фамилия?

– Оленская

– Что?! – Дмитрий Петрович не ожидал услышать эту фамилию. И потом, скромная девушка совсем не походила на дочь владельца фирмы.

– Оленская Юлия Владимировна? – Уточнил он.

– Да, это моя дочь. Но дело в том, что на работе об этом никто не знает. Она просила никому не говорить.

– Можно подробнее

– Конечно, конечно. Я сейчас все расскажу.

Назаров не перебивал и слушал историю, похожую на сказку, и удивлялся. Надо же, какие сюрпризы преподносит жизнь. А девушке очень повезло, что нашелся отец, особенно теперь, когда ей понадобится его помощь. Хотя после визита ее соседки, многое прояснилось, но из числа обвиняемых ее не исключили, о чем он сообщил Беляеву.

– Юля? Отравила? Да вы что? Она не могла этого сделать

– Возможно, но обвинение пока не снято. Скажите, а вы в курсе о недавнем нападении на вашу дочку?

– О чем вы говорите?

– Недавно на вашу дочь было совершено покушение – ее хотели задушить подушкой в ее квартире.

– Боже мой! Она ничего мне не сказала.

– Но это странно. Почему она вам не рассказала о происшествии?

– Но я же вам только что сказал, что недавно ее нашел. Мы еще толком и поговорить не успели.

– Значит, вы не можете утверждать, что хорошо знаете свою дочь

– Ну, конечно, я не так хорошо ее знаю, но уверен, отравить она не могла

– Мне тоже так показалось, но, как говорится, факты – упрямая вещь. Не волнуйтесь, будем разбираться.

* * *

Я решительно набрала номер телефона и, лишь только прозвучал знакомый голос, затараторила, чтобы он не успел бросить трубку

– Юра, это Птичка. Пожалуйста, выслушай меня. Ты знаешь, что у Юльки нашелся отец?

– Какой отец? Откуда?

– Это долго рассказывать. Я слышала, что с тех пор, как ты увидел ее с отцом в ресторане, ты больше не звонишь.

– Так это был ее отец?!

– Ну да. А ты что подумал?

– Неважно…. Но, как же так получилось? Это же Беляев.

– Да, представляешь, он еще является владельцем фирмы, на которой работает Юлька, и она с ним там встречалась. Я не хотела тебе этого говорить, думаю, Юлька сама все расскажет. Ведь ты позвонишь ей?

– Да, да, прямо сейчас.

– Вот и отлично, тем более у нее опять неприятности

– Что? Что опять?

Я помолчала и со вздохом продолжила

– Понимаешь, к нам сегодня приезжала Люба и рассказала, что у них на фирме произошло убийство. Отравили какую-то девушку, она сидела рядом с Юлькой и Люба думает, что это ее хотели отравить. Я этому не удивлюсь, после того, как ее хотели задушить. Юлька вся опухла от слез. Но и это еще не все

– А что еще?

– А еще к ней приехал дядя из Израиля и хочет срочно увезти ее отсюда. Вот. —

Я, наконец, перевела дух.

Теперь замолчал Юра, переваривая услышанное.

– Спасибо тебе, Птичка

– Пожалуйста, всегда рада помочь. Ну, чего ты ждешь? Надо же быстрее ехать к ней.

Увидев знакомую квартиру, часто забилось сердце, Юра уже поднял руку, чтобы позвонить, но тут же себя одернул, развернулся и позвонил в дверь напротив.

– Ой, как хорошо, что ты приехал. Проходи.

Люба угощала гостя чаем с вареньем и рассказывала, что знала. Юра что-то записывал, что-то переспрашивал.

– Так кто ведет дело?

– Назаров Дмитрий Петрович, да вот, он мне дал свою визитку. Сказал, если, чего еще вспомните, звоните. Мне кажется он хороший человек.

– Назаров? Я знаю его. Случайно на стрельбище познакомились и так, пару раз встречались. По-моему, грамотный следователь – Юра переписал телефон с визитки – Жаль, сегодня уже поздно. Ничего, я завтра постараюсь с ним с утра связаться. – Он замялся, потом спросил – Ты расскажешь, откуда Юлькин отец появился?

– Ничего больше говорить не буду. Про отца пускай она сама тебе рассказывает. Да иди уже.

Юра улыбнулся и стал прощаться, а через минуту звонил в квартиру № 65.

– Юра!?

Схватив Юльку в охапку, он зарылся в ее волосы и наслаждался знакомым запахом

– Прости меня, пожалуйста. Я ведь подумал, что ты меня обманываешь

– Как ты мог?

– А что я должен был подумать? Ты сидишь, вся такая красивая и обнимаешься с каким-то мужиком.

Юлька отодвинулась и заглянула ему в глаза

– Юрочка, это же мой отец. Понимаешь? Пойдем, я сейчас все расскажу.

Слушая Юльку, Юра поймал себя на мысли, что даже сейчас, узнав, что это ее отец, он все равно ревновал ее.

– Ну вот, я хотела вас познакомить, а ты пропал. Юра, ты слушаешь меня?

Из кухни показался Яша. Юра бросился к нему с объятиями. Он вообще готов был целовать сегодня всех, внезапно ему вспомнились слова Любы о том, что тот хочет увезти Юльку в Израиль, и он, насупившись, остановился.

– Здравствуй, Юра. Ты что, остановился?

– Пойдем на кухню, я хочу с тобой поговорить.

Юлька в недоумении осталась одна. Непонятно, что они не поделили, вроде друг о друге были хорошего мнения, почему Юра вдруг встал в позу?

Но, когда через некоторое время они вышли, Юлька поняла по их лицам, что они нашли общий язык.

– Мне надо к Любе зайти, – Яша вышел, а Юра обнял крепко Юльку

– Юля, – собственный голос звучал как бы издалека, – я люблю тебя. Я очень люблю тебя…И очень боюсь тебя потерять. И потом, я намного тебя старше, и ты такая необыкновенная. …Юля, ты согласна выйти за меня замуж? Не отвечай сейчас. Ты подумай… – Вдруг он хлопнул себя по лбу

– Какой же я болван! Совсем забыл, ведь твой отец Беляев. – Юра отстранился и помрачнел

– Да, Беляев Владимир Анатольевич, – подтвердила Юлька, не понимая, почему у него испортилось настроение. – Это же хорошо? Да? – Неуверенно спросила она.

– Это замечательно для тебя, а для меня совсем плохо. Да, да, плохи мои дела. Как же ты не понимаешь? Беляев очень состоятельный человек, и ты теперь богатая невеста. Он не позволит тебе выйти за меня замуж. Черт, как некстати он нашелся!

– Юра, ну что ты такое говоришь? Очень хорошо, что он нашелся, и мне совершенно все равно, есть у него деньги или нет. И потом, как это он мне не позволит? Я же люблю тебя. Очень. И не надо мне время на размышления. Я согласна быть твоей женой. Вот.

Она обняла его и прижалась губами к его губам. Юра моментально потерял голову. Он целовал ее, и больше ничего не могло его остановить. Какое счастье, что он встретил ее. Единственную, любимую, родную…..

* * *

После ухода этого посетителя Назаров сидел довольный. С Юрой они были знакомы раньше и как-то сразу понравились друг другу. Собственно, радоваться особенно было не чему. Потому что факты, которые привел Юра, говорили о том, что покушались на жизнь Оленской, а Шумакову отравили случайно – это еще больше запутывало следствие, но говорить с таким посетителем было приятно. Все было четко и грамотно изложено, высказаны некоторые соображения и причины, по которым было несколько покушений на Оленскую. Странным показалось только то, что он просил не говорить пока об этих причинах Беляеву. Назаров вначале возражал, ведь у Беляева большие связи, но, выслушав доводы Юры, согласился. Вдвоем они составили две версии покушения на Оленскую. Первая – это покушение из-за квартиры, вторая версия – из-за наследства. Правда, после некоторых соображений первую версию отбросили. Если бы покушались из-за квартиры, то, узнав, что у Оленской появился богатый и влиятельный родитель, побоялись бы связываться, а вот из-за наследства, пожалуй, самая вероятная, как раз из-за возникшего внезапно богатого отца. Юра уже выяснил все его родственные связи. Их было совсем немного. Бывшая жена сразу отпала. Она ни на что не могла претендовать, тем более, что детей в браке не было. Внебрачных детей кроме Юльки тоже не было. Близких родственников нет. Остались двоюродные сестра и брат. Также Юра узнал, что есть племянник двадцати пяти лет, которого Беляев очень любил и которому предположительно мог что-то завещать. Брату и сестре Беляев систематически присылал деньги. Брата он недолюбливал, а к сестре относился очень хорошо.

– Откуда такие сведения? – Удивился Назаров

– Я встретился с близким другом Беляева. Это Генеральный директор фирмы Марат Равильевич Бакиров. От него я так же узнал, что сестра Беляева так же трудится у них на фирме. Причем никто не знает, кто это, так как она скрывает, что она сестра владельца фирмы. Фамилию он, естественно, не знает. Известно, что ее зовут Лена, у нее есть сын 25 лет, а ей приблизительно 40–45 лет. Давай еще раз посмотрим по списку, кто там был во время чаепития.

Назаров достал список и после его изучения, они пришли к выводу, что Леной могли быть две женщины: Елена Георгиевна, Алена Александровна. Правда была еще Велена Петровна, которую тоже могли называть Леной, но следователь сказал, что она уж очень серенькая мышка, совсем не тянет на сестру Беляева. Осталось выяснить, есть ли у них сыновья. Юра ушел, сказав на прощание, что у него есть план выявления убийцы. Он еще кое-что уточнит и тогда сообщит Назарову.

Начальство Назарова считало, что разрабатывать надо версию покушения на Шумакову. Назаров пока не спорил, но решил подождать план Юры.

* * *

– Жаль, конечно, но Юру придется отпустить.

– Как отпустить?! – Я выронила от неожиданности нож, которым счищала кожицу с яблока.

– Думаю, после свадьбы Юра не останется на прежней работе, Беляев ему что-нибудь посолиднее подберет.

– А как же мы без Юры? – Растерянно пробормотала я. – Знаешь, я так к нему привыкла. Правда, в последнее время мы его мало видим, но я все жду, что это время пройдет, и он снова будет всегда рядом. Просто, в голове не укладывается, что его не будет.

– Ты права, – Саша поцеловал меня и поднялся из-за стола. – Я сам несколько растерян, да и замены ему не вижу.

– А может, он не уйдет никуда?

В ответ Саша неопределенно пожал плечами

– Знаешь, в первую очередь я ему друг и поэтому хочу, чтобы ему было лучше. Ну ладно, что гадать? Расскажи лучше, что это за концерт вы готовите? Бабушка и тетя Соня ходят с такими значительными лицами. Думаю, концерт, будет, по крайней мере, в зале Чайковского.

Я фыркнула, Саша покачал головой – Нет? Не там? Ну, тогда возможно, в консерватории? Тоже нет? Ну, сообщи хотя бы, где это состоится? Я должен подготовиться, заказать цветы артисткам. Кстати, они только вдвоем будут петь?

– Конечно. Правда, мы тоже хотели принять участие. – Я рассказала Саше, как представляла все наше семейство с разными музыкальными инструментами, а себя с дудочкой. Он хохотал, как сумасшедший. Бабушка заглянула к нам на кухню

– Что это вас так развеселило? – Услышав, как я представляла себе нашу музыкальную семейку, тоже развеселилась и, пожелав нам спокойной ночи, поднялась к себе.

– Все-таки я не понял, когда и где состоится концерт?

– Он состоится у нас в поселке. В нашей библиотеке, ну, помнишь, последний домик около леса.

– Я думал, там охрана живет

– Нет, там уже полгода библиотека, библиотекарь работает на общественных началах, книги тоже собранные по поселку. Но там уже прилично набралось.

– Я не понял, а как же быть с аккомпанементом?

– Там в холле стоит старенькое пианино. Мы его настроили, аккомпаниатор его опробовал и одобрил. У них уже было несколько репетиций, но, знаешь, …у бабушки лучше получается, когда ты ей аккомпанируешь на гитаре. Шурик, может, ты… – Я просительно сложила руки, но Саша в испуге шарахнулся и замахал руками

– Об этом не может быть и речи! Даже не проси!

– Да что тут такого? Подумаешь, в воскресенье немного побренчать на гитаре, тем более, там будут только свои. – Не дав ему открыть рот, я быстро продолжала

– Наташка со своим семейством, да Лариска со своим и все.

– И больше никого?

– Ну, возможно библиотекарь, Нина Васильевна, послушает.

– А-а, а то я уж подумал, что вы афиши расклеили.

Я помотала головой, что могло обозначать, что угодно и постаралась преданно смотреть ему в глаза. Он стал колебаться. Отлично, сегодня ночью я его добью.

Действительно, что тут такого, подыграть любимой бабушке, можно сказать, на семейном концерте. Конечно, я не стала сообщать, что заказала несколько афиш, и вечером мы с девчонками их расклеивали по поселку. Не думаю, что кто-то придет, это мы так, постарались, для артисток. Бабушка говорила, что тетя Соня специально водила своего поклонника гулять по этим улицам и жутко кокетничала при этом.

– Между прочим, я приготовила тебе сюрприз, – придав своему взгляду значительность, с интимной интонацией произнесла я.

– Очень мило. Где же он? – Все-таки мужчины наивные люди, нельзя же понимать все буквально.

– Шурик, это не такой сюрприз, который дарят, завернутым в красивую бумагу с нарядным бантом.

– Значит не завернутый? – С ноткой разочарования произнес Саша. – И бантика нет?

– Ну, если хочешь, можно, конечно, бантик завязать.

– Ага, так, значит, можно? Тогда я хочу с бантиком.

– Ладно, будет тебе с бантиком.

– Хорошо, тогда я, пожалуй, захвачу бутылочку вина, помнишь ту, что мне из Франции привезли.… Она в кабинете. Нет, погоди, ты иди наверх, а я сейчас сам все принесу. Где наш столик? Все, беги, готовься.

Я поскакала по лестнице, на ходу придумывая, что бы такое эдакое изобразить, чтобы получился сюрприз и на каком месте прицепить бант, лишь бы Саша согласился выступить на нашем концерте.

Должна сказать, что сюрприз удался…. Саша согласился. Господи! Да после этого он на все был согласен. Пусть спасибо скажет, что я совершенно некорыстная, могла в этот момент попросить что-нибудь и посущественнее. Но я довольствуюсь и малым. Кстати, надо будет попробовать уговорить его надеть что-нибудь торжественное. Хорошо бы фрак.. Нет, на это он точно не согласится, тогда…

– Ты спишь, Птичка? – Саша нежно меня обнял, я прижалась и замурлыкала от удовольствия. – Должен тебе сказать, что ты удивительная фантазерка.

– В каком смысле? – Встрепенулась я. Неужели после всего, что было, он откажется?

– Ты же согласен подыграть бабушке на гитаре?

– Да, пожалуйста, сколько угодно. Я в том смысле, что мне бы и в голову не пришло заниматься этим в такой позе. А бант… – Он закатил глаза – Это нечто. Иди ко мне. Ближе, еще ближе. А теперь я должен тебе сказать одну вещь.

– Какую? – Охрипшим шепотом спросила я. А вдруг он признается, что у него есть любовница и внебрачный ребенок?

– Я очень тебя люблю

Я выдохнула и крепко его поцеловала, а он продолжал шептать

– Мне кажется, что после нескольких лет нашего супружества я тебя люблю еще больше. Какое счастье, что ты мне встретилась. Самая красивая, родная, страстная, соблазнительная …и…

– Шурик! Ты что? Будет продолжение? Ты меня…удивляешь. Знаешь, ты кто?

– Кто?

– Половой гигант! Вот кто.

Утром за завтраком я сообщила нашим дамам приятную новость

– Саша согласился аккомпанировать на гитаре

– Но меня не устраивает гитара, – недовольно заявила тетя Соня, возмущенно передернув плечами

– Тетечка, это для бабушки. А вы, как и договаривались, будете петь под фортепиано. Когда у вас репетиция? Хотелось бы послушать.

– Вот еще! Это плохая примета! Никаких прослушиваний, иначе я разрываю контракт! – С этими словами она, с грохотом отодвинув стул, величественно выплыла в гостиную.

– У, как запущенно, – вздохнула я, но бабушка тихо засмеялась

– Не сердись, mon cher, она действительно чувствует себя настоящей артисткой. Пусть потешится.

– Да мне-то что? Пожалуйста, сколько угодно. Может она ожидает гонорар?

– А как же?

– И на какую сумму она рассчитывает?

– Суммы назывались разные, но я советую тебе напечатать ей контракт, укажи там сумму и дай ей подписать. Пусть будет уверена, что все всерьез.

– Господи! Просто детский сад.

– К сожалению, в старости мы часто бываем детьми, – грустно заметила бабушка

– Ничего страшного, – я быстро подошла к ней и обняла за плечи. Бабушка явно была расстроена. И зачем я только упомянула детский сад? Не все ли мне равно? – Бабушка, я сейчас же пойду в кабинет и напечатаю контракт. – На пороге я спохватилась – А как его писать?

– Знаешь, чем больше непонятных слов, тем лучше, не думаю, что она будет вчитываться в текст. Главное указать сумму, – бабушка замолчала и продолжала с волнением. – Спасибо тебе за терпение и доброту.

Я заметила слезы у нее в глазах, хотела что-то сказать, но поняла, что сама сейчас расплачусь, быстро кивнула и закрылась в кабинете.

Составить контракт оказалось совсем непросто. Самое главное, у меня в голове не было непонятных слов, я всегда изъяснялась очень понятно. Наверное, я неумна, потому что, когда слушаю кого-то, и мне ни слова непонятно из этой речи, я уверена, что это очень умный человек, а мне при этом жутко хочется спать, выходит, я безнадежно глупа. Нет, не буду об этом, и совершенно я не глупа, а … Все, все, все, возвращаюсь к контракту и, вспоминая непонятные, в большей части иностранные слова, прикусив губу от усердия, принялась писать. Через несколько минут подняла голову от бумаги и полюбовалась написанным. А написано было всего одно слово «Контракт», дальше, хоть тресни… Что же делать? Я огляделась… Ага, здесь в книжном шкафу полно всяких справочников, словарей и даже учебников. Так, так, так.. это не то, это английский, это какой-то бюджет, это математика. Господи! Зачем Саше математика? Я усердно шарила взглядом по полкам. «Управление персоналом». Ну-ка, посмотрим, как там управляют? Черт! Так понятно написано и ничего про контракты. Ну, ничего, сейчас что-нибудь подберу. Я увлеченно писала, когда меня окликнула бабушка

– Ланочка, как дела? Получается? —

– Уф! Вот, полюбуйтесь, – я с гордостью протянула ей исписанный лист, и бабушка стала читать вслух

Контракт.

На основе социабельности и сплоченности созданы неформальные взаимодействия, укрепляющие корпоративный дух и созданы компромиссные решения. Благодаря парадигме демографических разнообразий и сплоченной профессиональности двух сторон, они приняли фрагментированные обязательства:

Одна сторона исполняет одномоментные обязанности

Другая сторона оплачивает инновации в размере …

Дата Подпись

Подпись

– Ну, как?

– Замечательно, осталось только вписать сумму.

– Я посоветуюсь вечером с Сашей

Зря я решила показать контракт своему мужу. Он так хохотал, что сбежались все домашние. Как назло и девчонки пришли. Пришлось и им объяснить причину веселья.

Но, в общем, я не обиделась, мне тоже было весело.

* * *

После смерти Тамары прошла неделя, а Юлька все никак не могла забыть происшедшее. Юлька так много плакала, что глаза припухли. Яша отчаялся ее утешить и призвал на помощь Любу, у которой в субботу как раз был выходной, она зашла утром и заставила Юльку лечь, а сама стала делать ей примочки из пакетиков чая.

– Знаешь что, хватит рыдать. Слезами горю не поможешь, – заявила она, в очередной раз, поменяв пакетики. – А давай-ка, мы тебе линзы купим. Очки у тебя теперь красивые, ничего не скажешь, но линзы тоже не помешают. – Она покосилась на Юльку – та не шелохнулась. Тогда Люба добавила

– А кто-то обещал меня в кино сводить, когда разбогатеет и еще в ресторан. Хотя, как правило, разбогатев, о своих обещаниях забывают.

Юлька села на кровати

– И ничего я не забыла. Иди к себе, наряжайся. Я через полчаса буду готова. А в какой ресторан ты хочешь пойти?

Люба засмеялась

– Вот это разговор! Давай сама собирайся, и пойдем кутить. Только сначала линзы купим.

– Ух, ты! – Восхищенно выдохнул Яша, когда увидел собравшихся девушек. – Вы так прекрасны, но чего-то не хватает

– Чего

– Лимузина под окном. К такой внешности просто просится роскошная машина, знаешь, с таким открытым верхом, к сожалению, я плохо в них разбираюсь.

– Да ладно тебе! – Отмахнулась Юлька, довольно улыбаясь. – Но поедем мы все-таки на машине. Мы закажем такси.

– Вот еще! – Возразила Люба, – такси дорого будет стоить, лучше частника тормознем. Вперед!

Яша проводил их с сожалением, но, несмотря на уговоры, не поехал с ними, полагая, что лучше им побыть вдвоем.

Дорогой Юлька немного волновалась. А как ей будет в линзах? Вдруг плохо? К очкам давно привыкла, а линзы надо еще научиться надевать. Она такая неловкая, может и не получится ничего. В салоне «Оптика», где Юра купил ей оправу, пришлось немного подождать, там как раз подбирали линзы одной женщине. У нее никак не получалось вставлять линзы. При этом женщина болтала, не умолкая и, так как дверь было полуоткрыта, Юлька с Любой были в курсе всех ее дел: и какой у нее муж бабник, зато много зарабатывает, и как ей надоело дома сидеть, и какой сынок у нее замечательный, а свекровь настоящая ведьма, следит за каждым ее шагом. Потом она опять вернулась к сынку и опять стала им восхищаться. Девушки все изъерзались, пока слушали эти хвалебные оды своему чаду. Наконец, любвеобильная мамаша выкатилась из кабинета, и Люба подтолкнула в миг оробевшую Юльку. Врач ее узнала и встретила, как старую знакомую. Линзы подобрали быстро, а вот вставлять у Юльки никак не получалось. От отчаяния она чуть не заплакала и хотела отказаться от этой затеи. В конце концов, в очках тоже хорошо, но врач терпеливо настаивала, и неожиданно у нее получилось. Тогда она отважилась взглянуть на себя в зеркало. Ощущение было необычным – она себя не узнавала. Глаза стали большие, и лицо как-то изменилось. В это время Люба просунула голову в дверь

– Можно? Я с ней, – кивнула на замершую перед зеркалом Юльку. – Юль, ну покажись.

Юлька обернулась, и Люба ахнула

– Ой, как здорово! Ты так на мать стала похожа! Просто бесподобно!

Юлька ничего не могла ответить, только благодарно смотрела на врача. Та ободряюще кивнула и подтвердила – Вам очень хорошо. Лучше, чем в очках. А теперь, давайте я расскажу, как правильно пользоваться линзами и как их хранить.

Пока оплачивала счет в кассе, Юлька все смотрелась в зеркальные витрины и не могла оторваться. Как странно, она представляла себя совершенно другой, теперешняя ей очень нравилась, но было непривычно как-то. Еще Люба все время восторгалась, чем приводила ее в смущение.

– Ты просто красотка! Господи, что теперь с Юрой-то будет? – Веселилась Люба, радуясь преображению подруги. Она не ожидала такого эффекта. Они шли по улице, а на Юльку поглядывали парни. Та шла, ничего не замечая, а Люба очень гордилась за нее. Надо же, как она преобразилась, и хвостик свой дурацкий распустила, и одета модно. Вроде и красавицей назвать нельзя, но очень интересная и чувствуется в ней, как это называется, стиль или порода? В общем, неважно, как, но мужики оборачиваются.

Они остановили машину и поехали в «Мегу», куда давно собирались. Вначале сходили в кино на отечественную комедию, а потом долго бродили по магазинам. Юлька вспомнила, как девушки в отделе говорили, что на корпоративную вечеринку надо брать купальники, поскольку там есть бассейн. Юлька не умела плавать и для себя решила, что в бассейн не полезет, но купальник надо приобрести. Люба предлагала раздельный в ярких веселых цветочках, но Юлька предпочла закрытый, черный с тонкими белыми полосками над грудью. Люба заставила ее померить, и восхищению ее не было границ, настолько изящно он смотрелся на стройной Юлькиной фигурке. Они еще немного побродили по магазинам. В одном из них Любе очень понравилось платье, тогда Юлька уговорила ее померить. Платье сидело отлично, и Юлька, не слушая возражений, оплатила его в кассе.

– Теперь можно и в ресторан.

– Юлек, у меня уже сил нет куда-то тащиться. Давай сегодня без омаров обойдемся. Поедим здесь, смотри, сколько тут всего.

Действительно – настоящий обжорный ряд, но народу очень много, а на втором этаже вроде поменьше, и они поднялись туда. Зашли в узбекский ресторан и так много всего заказали, что, конечно, все съесть не смогли, но оставшееся им завернули с собой. А вечером приехал Юра. Он не разделял восторг Яши, с грустью смотрел на преобразившуюся Юльку и молчал

– Юра, почему ты ничего не говоришь? Тебе не нравится?

– Мне очень нравится, ты такая красивая, боюсь, теперь я для тебя недостаточно хорош.

Юлька счастливо смеялась и, как с удивлением отметила про себя Люба, кокетничала, что было ей совершенно несвойственно, но очень шло. Они весело провели вечер, угощая Яшу и Юру самсой, бараниной и чаем с пирожными. Любу заставили померить платье, мужчины одобрили покупку, только Юра заметил, что Люба теперь недолго будет одна, а Яша при этом нахмурился. На что она засмеялась и пригласила Яшу выйти подышать свежим воздухом.

Юлька не понимала, почему Юра не хочет знакомиться с ее отцом. Яшу она познакомила с ним, когда тот заехал в воскресенье. Отец был сдержан и не выказывал особого восторга по этому поводу, Яша тоже больше хмурился и говорил сквозь зубы, Юлька, не ожидавшая такого, не знала, как себя вести. А когда поехали на кладбище, они вообще замолчали. Хорошо, что была Люба, она говорила за всех, нашла хорошие, теплые слова и как-то всех объединила. А вот Юра не стал знакомиться с отцом, он попросил ее подождать до 1 апреля, то есть, до корпоративной вечеринки.

– Я не хочу идти туда, – заявила Юлька

– А я как раз очень прошу тебя туда пойти. Кстати, я тоже там буду. Вот там и познакомимся. Согласна?

– Конечно, – она радостно закивала головой.

Отец тоже настаивал на их знакомстве и еще он считал, что хватит сохранять дурацкое инкогнито, он хочет представить ее коллегам, как свою законную дочь, и еще он упомянул свою двоюродную сестру, которую, оказывается, Юлька прекрасно знает, поскольку они работают в одной фирме. Узнав об этом, Юлька очень удивилась и стала гадать, кто же это мог быть, но Беляев только загадочно улыбался.

– Потерпи до 1 апреля. Пусть это будет для тебя сюрпризом.

Юлька не настаивала, только усмехнулась про себя, подумав, что для него будет тоже

сюрприз – знакомство с Юрой. Кстати, Юре она сообщила, что вечеринка будет не первого апреля, а второго. Ей хотелось познакомить его с отцом, чтобы никого не было при этом. Юра несколько раз переспросил дату и сообщил об этом Назарову.

* * *

Автобусы подъехали ровно в двенадцать, но на автобусах поехали не все. Многие были на машинах, начальство, естественно, с личными водителями. Почти все были с объемистыми сумками и пакетами, у Юльки тоже набралось много вещей, потому что кроме туфель она взяла купальник и полотенце, а еще она захватила раствор для линз, ночную рубашку, тапочки и разные мелочи. Сегодня она обещала отцу, что останется у него ночевать, а завтра к ним приедет Юра, и они, наконец, познакомятся. Она оглянулась в поисках Иры, но той пока не было, и Юлька просто стояла в стороне, не хотелось ни с кем общаться. Последнее время она часто ловила на себе косые взгляды сотрудников и слышала перешептывания за спиной. Конечно, ей было это неприятно, но теперь, когда у нее появились и отец, и Юра, и Яша, Юльку это мало трогало. Она уже написала заявление об уходе, отдаст его в понедельник в отдел кадров и все, больше не увидит никого кроме Иры, конечно. Сегодня Юлька впервые появилась без очков и заметила, что многие ее просто не узнают. Сзади послышался разговор двух женщин, Юлька невольно прислушалась

– Только не с ней. Ни за что с ней не сяду. Я думала, она скромная девушка, а она ….

– Да, я тоже никак понять не могла, откуда у нее вдруг появились дорогие наряды, а потом увидела, как сам ей ручкой помахал, а Николай Васильевич очень многозначительно ухмыляется. И как это у некоторых ни стыда, ни совести.

– А вы заметили, как она похорошела?

– Да уж. Кстати, ведь Беляев не один у нее. Помните, за ней приезжал такой привлекательный мужчина на шикарной машине? Ой! Вы что? Где? ….. Ну и пусть знает, что о ней думают.

Юлька не сразу поняла, что это о ней судачат, только, когда услышала про Николая Васильевича, сразу все стало понятно. Встречая Юльку, он всегда вежливо раскланивался, а Беляев действительно пару раз не удержался и помахал ей рукой. Она думала, никто не заметил, но, оказывается, заметили и сделали соответствующие выводы. Ей стало обидно, а потом немного смешно. Ничего, сегодня отец всем расскажет, кем она ему приходится, и все встанет на свои места. В это время подбежала запыхавшаяся Ира, они отошли к дороге и почти сейчас же увидели машину Макса. Он тоже был за рулем, с ним рядом сидел Князев. Заметив Иру, Макс посигналил и приглашающе замахал руками

– Юлек, поедем с ними? – И, не дожидаясь ответа, увлекла ее к машине.

Лялю, наблюдавшую эту сцену, передернуло от злости. Она специально прикатила на машине, во-первых, чтобы не тащиться же со всеми в автобусе, а во-вторых, хотела пригласить Игоря, а он предпочел ехать с этими …Ну, ничего, она еще покажет этим провинциалкам. Она знала, что Ира приехала в Москву из какого-то сибирского города, а нищая курьерша, хоть и стала в последнее время наряжаться, просто по определению не может быть москвичкой. Себя Ляля считала настоящей москвичкой, хотя она родилась, и первые десять лет жизни провела в Таганроге.

Прищурившись, она смотрела вслед отъезжающей машине, потом стала выискивать в толпе, кого бы взять с собой. Вот Алену Александровну она, пожалуй, пригласит. С этой теткой надо дружить, к ее мнению почему-то прислушиваются, и потом почему-то ее назначили распорядителем, да и в доме у Беляева она была. Но Алена Александровна вежливо отклонила предложение Ляли, сославшись на ранее полученное приглашение. Ляля увидела, как к ней подошел водитель Бакирова и проводил до его машины.

По дороге Макс был молчалив, а Игорь наоборот, наговорил Ире и Юльке кучу комплиментов. Дорога заняла немного времени, они и не заметили, как остановились у больших кованых ворот. Охранники проверили приглашения и показали, куда ставить машину. Макс их высадил, а сам поехал в указанном направлении. Юлька робко озиралась вокруг. Ее поразила идеальная чистота. В Москве была жуткая слякоть, хоть резиновые сапоги надевай, а тут везде плитка, подстриженные кустики и газон, только кое-где лежал снег. А вот показался дом. Да, пожалуй, домом это нельзя назвать

– Ничего себе, особнячок, – присвистнул Макс, догоняя их и оглядываясь по сторонам. – Интересно, а там что? – Он показал на пристройку со стеклянными стенами.

– Наверное, бассейн, – предположил Игорь – Поплаваем? – Выдохнул прямо в волосы Ире. Она счастливо засмеялась и обернулась к Юльке

– Юлек, ты не забыла купальник? Так поплавать хочется. —

– Я не буду купаться, я плавать не умею.

– Вот еще, – фыркнула Ира, – ничего, можно так просто в воде поболтаться. Мы обязательно искупаемся, – она посмотрела на Игоря, блестя глазами, а он поймал себя на мысли, что готов всю жизнь смотреть в эти яркие карие глаза.

Юлька, как умудренная жизненным опытом старушка, с улыбкой наблюдала за ними и радовалась. Кажется, у них налаживаются отношения. Они очень подходят друг другу. Оба умные, высокие, красивые. Бедный Макс! Придется ему смириться.

Войдя в просторный холл, Юлька сразу увидела Беляева. Она, уже не стесняясь и не таясь, радостно ему кивнула. Он с улыбкой сразу же подошел к ней и помог раздеться, чем поверг окружающих в ступор. Некоторые так и остались стоять, позабыв обо всем. Ира с удивлением смотрела на них, потом подтолкнула Игоря и Макса, они сразу отошли в сторону. Беляев широким жестом пригласил всех в зал, а сам пошел встречать вновь прибывших. Вначале многие бестолково толпились в холле, затем, нерешительно осматриваясь, проходили в зал, где разносили напитки и закуску, Алена Александровна показала желающим, где находится бильярд и бассейн. Молодые люди направились в бильярдную вместе с Беляевым и Деминым. Марат Равильевич вызвался сопровождать желающих поплавать в бассейн. Сверху послышалась музыка и фальшивое пение – включили «Караоке». Юлька потопталась в зале, поискала глазами Иру. «Наверное, они в бассейне, не буду им мешать». Она выпила стакан сока и высматривала незаметное местечко, где можно было просто посидеть. Внезапно она увидела Лялю, которая прищурившись выискивала кого-то в толпе. Чтобы не встречаться с ней, Юлька поднялась на второй этаж в комнату, где слышалось пение. Две девушки из рекламного отдела пели в два микрофона, а Макс листал альбом, выбирая песню. Он заметил Юльку и предложил спеть, но она отказалась, сказав, что с удовольствием послушает других. Среди слушателей были и Елена Георгиевна и Алена Александровна, которые при виде Юльки поджали губы и демонстративно не смотрели в ее сторону. Юлька хотела сейчас же выйти, но пересилила себя и заставила прослушать несколько песен. Только после этого она спокойно покинула комнату. Куда же теперь? Зачем она сказала Юре, что вечеринку перенесли на 2 апреля? Может, взять сейчас и подойти к отцу, и пусть все они лопнут от злости. Фу! Что замысли? Ей нет никакого дела до Алены Александровны и Елены Георгиевны. «Ну вот», – с грустью подумала она. – «Меня начинают портить деньги. Лучше позвоню Юре и попрошу его приехать». Она спустилась в зал, огляделась и неожиданно обнаружила укромный уголок, на который, к счастью, никто не претендовал. За незнакомым экзотическим цветком с огромными причудливо вырезанными листьями стояло кресло. Она еще раз оглянулась – никто не смотрел в ее сторону. Однако, какое замечательное место, на нее никто не обращал внимания, а ей отсюда отлично всех видно. Сбоку стояла барная стойка, и приглашенный бармен смешивал и разливал коктейли, а рядом на столах была разложена закуска. Юльке захотелось есть, но выйти из своего укрытия она не решилась.

– Я не понял, где мои проценты? – Юлька вздрогнула от неожиданности, услышав совсем близко голос Демина. Она подняла глаза – это действительно был он.

– Вы получили тендер, а я? Или вы считаете, что полностью рассчитались со мной какой-то жалкой суммой? Если через два дня у меня не будет денег, я сумею все переиграть. – Прижав плечом трубку и помешивая ложкой в чашке с кофе, искал место, куда можно было бы уединиться, и неожиданно встретился глазами с Юлькой. Она испуганно вздрогнула, заметив, с какой злобой он смотрел на нее.

– Вы что здесь делаете!? Подслушиваете?!

Юлька энергично затрясла головой, но Демин, уже не обращая на нее внимания, направился к стойке. Юлька некоторое время переваривала услышанное и с тоской подумала, что как ни жалко уходить, но больше находиться здесь она не могла. С каким бы удовольствием она сейчас уехала домой, но отец обидится. Прежде, чем покинуть это место, она набрала Юрин телефон

– Это я…Здравствуй…Я тоже… Юрочка, я тебя обманула….Нет, нет, ничего особенного. Просто вечеринка у нас сегодня. Почему? Просто мне хотелось, чтобы мы были одни. Только ты, я и мой отец. Юра, почему ты сердишься? Приедешь? Сейчас? Юра … – Она с удивлением посмотрела на трубку, там слышались гудки – абонент отключился. – Странно. – Пробормотала она и решительно встала

– Назаров! Быстрее, пожалуйста!!

– Но ты же сам говорил, что второго апреля, а не первого….

– Она специально мне так сказала, чтобы я завтра приехал. Я потом тебе все объясню. Давай быстрей!

– Какого черта….У меня и люди все заняты…

– Назаров, умоляю, миленький. Я люблю ее, понимаешь. Ты же знаешь, ей грозит опасность. В общем, я помчался туда, а ты, как сможешь. Все…

– Постой!.. – Назаров одевался, на ходу раздавал указания и бормоча под нос – Сумасшедший… Зачем я только с ним связался?..Черт, черт…

Юлька спустилась вниз, туда, где находился бассейн. Какое счастье, здесь уже никого не было. В комнате, обозначенной, как мужская раздевалка, слышалось шуршание, там кто-то был. Юлька зашла в женскую раздевалку

– Ты куда запропастилась? – Ира сушила волосы, – Юль, я не знала, что ты с Беляевым близко знакома. Ты что молчишь? Мне, собственно, все равно, это твое дело, но ….. Ты что? Я что-то смешное сказала?

– Ира, я не хотела раньше времени никому говорить, но раз уж так получилось….. Короче, Беляев – это мой отец.

– Что!? – Ира выронила фен. – Юль, как это может быть?

– Я потом тебе все объясню, ладно? А сейчас хочу поплавать, вернее, поболтаться в воде, пока никого нет.

– Конечно, однако, так странно. – Ира собрала вещи и, постоянно оглядываясь на Юльку, вышла. Не торопясь переодеваться, Юлька прислушивалась к шорохам в мужской раздевалке, ее совсем не прельщала перспектива плавать с каким-то мужчиной вдвоем. «Хотя, – усмехнулась она, – моей теперешней репутации это повредить уже не может». В соседней комнате хлопнула дверь, Юлька осторожно выглянула и увидела Демина, поднимавшегося по лестнице. Уф! Хорошо бы она выглядела, оставшись с ним наедине! Ну, теперь можно спокойно переодеться. Она надела купальник, посмотрела на свое отражение в зеркале и, удовлетворенно хмыкнув, пошла в бассейн. Никого. Вот здорово! Интересно, здесь глубоко? Задохнувшись от прикосновения холодной воды, она, держась за лестницу, быстро окунулась. Попробовала встать, но не достала до дна. На бортике лежала пластиковая доска. Юлька взяла ее и попробовала с ней поплыть. Она неторопливо передвигалась вдоль бортика, в голове крутились слова Демина. Недавно, разговаривая с Ирой, Юлька узнала от нее, почему Князев ходил такой понурый – оказывается, Демин его подставил с последним тендером. Какая он все-таки скотина! Из сегодняшнего случайно услышанного разговора Юлька поняла, в чем дело. Она обязательно расскажет обо всем отцу, пусть он сам разберется. Как хорошо, что приедет Юра, интересно, понравятся они друг другу или будет как с Яшей? Она стала представлять себе сцену знакомства и не заметила, как открылась дверь, и она с разочарованием увидела Велену Петровну. На ней был очень красивый купальник. Она приветливо помахала Юльке рукой

– Давай дверь закроем, чтобы больше никто сюда не зашел

– Наверное, это неудобно, – возразила Юлька

Но Велена все равно защелкнула замок и прямо с бортика нырнула в воду. Юлька с завистью отметила, как хорошо она плавает.

– А ты что, доску держишь? Плавать не умеешь?

– Не умею, – созналась Юлька

– Давай научу

Слава Богу! Он добрался, невзирая на пробки. Юра не помнил, чтобы он так внаглую нарушал правила дорожного движения. Пару раз проехал на красный свет, ехал по встречной, подрезал справа – замечал, какие рожи были у водителей и, как они орали, вслед, но его это сейчас мало трогало. Главное успеть. Зачем он пошел на такой риск? Ведь это была его затея. Назаров предложил Беляеву сказать сестре, что на вечеринке он познакомит ее со своей дочерью. Юра был уверен, что именно его сестра, загадочная Елена, виновата в смерти Новиковой, она хотела отравить Юльку, а на вечеринке наверняка будет возможность подсыпать яд. Елену они с Назаровым вычислили сами, и Беляев сам подтвердил, что это она – Велена Петровна Томилина.

– Нет, Велена Петровна, лучше я сама научусь.

– С доской ты никогда не научишься.

– Нет, нет, я боюсь. Пожалуйста, не надо! Что вы делаете?!

Велена с силой тянула доску на себя, но Юлька вцепилась в нее буквально, как утопающий. Тогда Велена нырнула и со всей силой резко дернула Юльку вниз. Та от неожиданности отпустила доску, а Велена быстро ее подхватила и отплыла к бортику. Юлька бестолково хлопала по воде руками и пыталась кричать. Велена спокойно отвернулась и пошла к двери, оглянулась – Юлька погружалась в воду. Она помедлила, но в это время кто-то сильно стал дергать дверь.

– Да где же она? – Юра, расталкивая всех на своем пути и не обращая внимания на возмущенные возгласы, носился по особняку. Сбежав со второго этажа, краем глаза он увидел Назарова, стоявшего рядом с Беляевым. Отметил беспокойство, промелькнувшее у того на лице, и помчался вниз по лестнице – к бассейну. Может быт, она там? Услышал за спиной топот и крик Назарова. От напряжения и страха он не разобрал, что кричал ему Назаров. Он уже ломился в бассейн. Дверь не поддавалась.

– Да отойди ты, сумасшедший! – Назаров выстрелил в замок. Дверь открылась. Юра сразу увидел Юльку, лежащую в воде. Не раздумывая, прямо в ботинках он нырнул. Он с трудом двигал ногами, но крепко держал Юльку. Вытолкнув ее наверх, он, отплевываясь, толкал ее к бортику. На помощь бросился Беляев и еще несколько человек. Они подхватили неподвижную Юльку, но Юра, с трудом подняв себя из воды, схватил ее и перевернул на живот. Ему кто-то помогал, он не понял, кто. Он вообще ничего и никого не замечал кроме Юльки, а она пока не проявляла признаков жизни. Наконец он увидел, как слегка вздрогнуло тело, и через секунду Юлька закашлялась.

– Доченька!! – Беляев наклонился над ней, окружающие сразу же подхватили это слово

– Дочка, представляете, его дочка.

– Я всегда это знала

– Ну надо же!

– Не может быть, это какая-то ошибка

– Вот так фокус: курьерша – дочка Беляева.

Юра сидел в махровом халате напротив хозяина дома и, кажется, только сейчас начал осознавать случившееся.

– Юля? – Дернулся он. – Где она?

– Сиди, сиди, с ней сейчас врачи. Выпей лучше. – Беляев протянул ему высокий

стакан с виски, как понял по запаху, Юра. Он, не задумываясь, выпил залпом, задержал дыхание и резко выдохнул. Беляев заметил слезы у него в глазах. Юра с трудом сглотнул и опустил голову, обхватив ее руками. Беляев сделал большой глоток из своего стакана, он никак не мог согреться, его била дрожь, но скорее нервная. Вначале чуть не потерял дочь, а потом увидел сестру в наручниках. Ленка! Господи, что же происходит? Она хотела утопить его дочь? За что? Почему? Неужели из-за денег? Но ведь он всегда был щедрым с нею. И вообще. Причем здесь его дочь? Он не заметил, что произнес последние слова вслух

– Вы так и не поняли? …. – Невесело усмехнулся Юра. – Из-за наследства.

– Но я не собираюсь умирать

– А недавно собирались. Мы звонили вашей бывшей жене, и она сообщила, что вы как раз говорили обратное, то есть, что смертельно больны.

– Ну да, мне поставили ошибочно такой диагноз, но Ленка ничего не знала об этом.

– Ей позвонила ваша бывшая жена и все рассказала, просила ухаживать за вами. Пока Велена Петровна не знала об этом, на вас было совершено покушение в аэропорту. Помните?

Беляев молча кивнул, но в голове все еще не укладывалось все это, а Юра продолжал

– Когда она узнала, что вы больны, попытки вашего убийства прекратились. Она решила просто спокойно подождать естественного конца, но тут объявилась ваша дочь, и она поняла, что ее надо срочно убрать, пока вы не нашли ее. Причем, она встретила ее первой и почти сразу догадалась, кто перед ней. Поэтому на Юльку было совершено несколько покушений. …. Кстати, действовала она не одна, а с братом. Он уже задержан и дает показания. Когда она отчаялась с помощью брата избавиться от законной наследницы, решила действовать сама. В результате погибла Тамара Шумакова, а Юлька тогда не пострадала. Мы с Назаровым предполагали, что сегодня будет очередная попытка…. Господи! Я чуть не опоздал…

Беляев смотрел на мужчину, сидевшего напротив. Взрослый, надежный мужчина. Конечно, не такого зятя представлял себе Беляев, но его любит Юля, и он ее спас. К тому же с таким будет спокойно. Герой. Придется отдать ему дочь. Вот так, не успел найти, как надо отдать – обидно. Беляев растерянно понял, что плачет. Он украдкой вытер слезы и сделал еще глоток. Все-таки виски – это вещь!

* * *

Мы с девчонками сидели у нас в гостиной и, открыв рты, слушали Любу. История была настолько захватывающая, что мы почти не смотрели на целующуюся парочку. Конечно, вначале мы онемели и замерли – увидеть Юру с дурацкой улыбкой на лице да к тому же обнимавшего девушку – это картина маслом. Но потом, слушая Любу, мы перестали обращать на них внимание.

– А ведь я говорила! Говорила! Почему меня никто не слушал? – Наташка возбужденно вскочила и размахивала руками. – Конечно, вы ни черта не помните! А я говорила, что это из-за квартиры или наследства. Ну вот, я, как всегда, права. – Она обернулась на Юру, но он не обращал на нее никакого внимания. Наташка безнадежно махнула рукой. – Надо было мне с самого начала разруливать это дело, тогда и не случилось бы ничего. Ты что? – Она недоумевающе смотрела на Любу. Та приложила палец к губам.

– Девочки, очень вас прошу, не напоминайте им об этом. Они оба переживают. Во-первых, погибла Тамара, и Юлька винит в этом себя, а во-вторых, Юра вообще винит себя во всем.

– Ладно, не будем, – проворчала Наташка, но было заметно, что эта тема не дает ей покоя. – Все-таки надо подумать о детективном агентстве. О! Кажется твои родственники приехали, слышу голос твоей мамули. Кстати, Птичка, ты прочитала ее роман?

– Нет, все как-то не получается. Вчера взяла наверх, думала перед сном почитать. Представляете, пока я в ванной полоскалась, выхожу, а Саша уже читает мамулин роман. Ну, не отнимать же. Ничего, потом почитаю.

– Обязательно почитай, – почему-то строго сказала Лариска и посмотрела на часы.

– Во сколько начало?

– В 15 часов. Мы хотели на вечер, но подумали, что вечером неохота будет выходить. Лучше сейчас, а после концерта сразу пойдем обедать. Господи! Если бы вы видели, какая наверху суматоха.

Наконец, наступил торжественный момент – артистки были готовы, и их вместе с аккомпаниатором и Сашей отвезли в библиотеку. Какого же было наше удивление, когда мы подошли к библиотеке? На улице стояло несколько пожилых пар, которые оживленно обсуждали репертуар на афише. Мы быстро прошли внутрь. Верхнюю одежду пришлось держать на руках – гардероба не было. Все стулья были заняты, Нина Васильевна откуда-то сверху принесла еще несколько. Усадив старших родственников, мы с девчонками встали сбоку. Внезапно я увидела Сашу, он бросил на меня красноречивый взгляд и похоже, он волновался. Но вот за пианино сел аккомпаниатор и тетя Соня торжественно выплыла на импровизированную сцену. Она поклонилась – публика зааплодировала. Пианист взял первые аккорды, и тетя запела. Не могу сказать, что очень хорошо, но не фальшивила. Она спела одну арию, стала петь другую и вдруг запнулась, видимо забыла слова, но, как настоящая артистка, не растерялась. Она с выражением пересказала текст своими словами, а концовку допела. Ей аплодировали, а поклонник преподнес цветы. Тетя раскраснелась, улыбалась счастливой улыбкой, раскланялась и уступила сцену бабушке. Саша заиграл романс «Белой акации гроздья душистые», и бабушка негромко запела. Она так душевно исполнила этот романс, что многие прослезились, потом она спела «Калитку» и «Темно-вишневую шаль». Публика аплодировала стоя. Потом опять пела тетя Соня, родственники ей дарили цветы. В конце бабушка и Саша спели на два голоса какую-то песню на французском языке. Нина Васильевна преподнесла Саше скромный букет гвоздик. Он засмущался и поцеловал ей ручку. Вообще все прошло отлично и, что удивительно, собралось много народа. На улице даже толпился народ, выясняя, когда состоится следующий концерт. «Артисты» вышли с цветами, возбужденные, раскрасневшиеся и счастливые, их встретили аплодисментами. Тетя Соня, кажется, готова была давать автографы, но мы поторопили ее и сказали, чтобы она не забыла пригласить своего поклонника на обед. Она позволила усадить себя в машину и царственным жестом приказала – Трогай. Саша с бабушкой и мамулей уехали, а все остальные пошли пешком, обсуждая концерт.

– Лана, можно тебя на пару слов, – церемонно обратилась тетя Соня, едва я переступила порог. – Попрошу нас извинить, – это уже относилось ко всем остальным, а меня, взяв под руку, она повела в кабинет. – Лана, мне хотелось бы получить деньги за выступление и согласно контракту. – Я отдала ей оговоренную сумму, и она совершенно счастливая буквально выпорхнула к гостям.

* * *

Сегодня у нас на повестке дня мамулин роман. Она отдала его в издательство и, удивительное дело, его обещали напечатать. По этому поводу мамуля объявила «большой сбор» у нас, конечно. Кроме родственников и девчонок мы пригласили Юру с Юлькой, ее отца и Любу с Яшей. Саша, оказывается, был знаком с Юлькиным отцом прежде, а мы видели впервые, и должна заметить, он нам очень понравился. Юлькин дядя оказался стеснительным, близоруким и ужасно милым, он просто не мог нам не понравится и, судя по взглядам, которыми он обменивался с Любой, он недолго будет холостяком. Юлька сообщила нам, что они с Любой на неделю поедут в Израиль, Юльку там ждут дедушка и бабушка. Надо же, как всего за месяц так круто изменилась ее жизнь. Слава Богу, все ее неприятности остались позади, и вскоре мы погуляем на свадьбе.

Мамуля с Люсей наготовили разной вкусноты, я тоже внесла свою скромную лепту, сделав сациви, чем очень порадовала Левочку. За столом было шумно, в основном, все обсуждали роман и многозначительно посматривали на меня. Мамулю поздравляли, делали комплименты, она чувствовала себя именинницей.

– Ланочка, ну что же ты ничего не скажешь? Может, у тебя есть какие-то замечания?

– Мамуля, мне очень понравилось, я не ожидала, что у тебя так хорошо получится детектив. Знаешь, просто оторваться не могла.

– А героиня? Героиня понравилась? – За столом все примолкли, ожидая ответа.

– Да, очень. Она красивая, веселая и вообще очень хорошая, только мамуль, я не поняла, почему она глупая такая?

После минутного молчания вдруг грянул смех. Я удивленно смотрела на окружающих, интересно, что смешного в моих словах. Смех не прекращался, некоторые уже всхлипывали. На всякий случай я тоже улыбнулась. Саша схватил меня в охапку, вытащил из-за стола и закружил по залу.

– Я тебя обожаю.

– Да? Я рада. Саш, а почему все смеются?

– Птичка, неужели ты не узнала себя?

– В каком смысле?

– В романе. Ведь героиня – это ты.

– Я!? …..Это надо мной смеются? Над моей глупостью?

– Ну что ты, радость моя. Это не глупость, а непосредственность, твой шарм, и это очень украшает женщин. К тому же ты самая-самая-пресамая красивая, умная и любимая.

Ну и хорошо, я рада, что всем весело.

Эпилог

В субботу к нам приехали Юлька и Люба. Они недавно вернулись из Израиля, и нам, конечно, не терпелось услышать, как прошло знакомство с родственниками. Мы устроили девичник, поскольку наши мужья все равно были заняты. Тетя Соня ушла гулять со своим поклонником, детей наших в сопровождении их нянь и Ларискиной матери водитель повез в Мытищи в театр. Это был первый поход детей в театр. Они долго готовились, наряжались, а взрослые их наставляли, чтобы не разговаривали во время действия и чтобы не шуршали фантиками и вообще вели себя прилично.

Как только Юлька и Люба появились у нас, я сразу же позвонила девчонкам, которые незамедлительно нарисовались. Бабушка и интеллигентно хотела удалилась к себе, чтобы не помешать, но я пригласила ее присоединиться к нам, на что она с радостью согласилась.

– Ну давайте, рассказывайте, только подробно. – Наташка налила себе вина, остальным смешала «Мартини» с соком и льдом. Мы уютно устроились в гостиной и приготовились слушать.

Рассказывала Люба, поскольку Юлька даже сейчас не могла справиться с волнением. Она начала с того, как проходил полет, как Яша их встретил, и какой он был внимательный и заботливый. Они прилетели в Тель-Авив, переночевали у Яши и только на следующий день поехали в Хайфу. Яша утром позвонил родителям, и они ожидали их с нетерпением. Лишь только Юлька переступила порог, ее чуть не задушила в объятиях бабушка, которая все время плакала и причитала, потом к ней подошел дед. Он медленно встал перед Юлькой на колени и бился головой о пол, прося прощения. Еле уговорили его подняться. Когда все успокоились, стали задавать вопросы. Юлька от волнения плохо понимала, о чем ее спрашивали, и на помощь приходила Люба. Яша без конца капал капли и метался с лекарством от отца к матери, а они без конца благодарили Любу и смотрели на нее с обожанием. Правда, когда Яша сообщил им, что хочет жениться на ней, наступила минутная пауза.

Как? На русской? Дед что-то забормотал по-еврейски, но бабушка его толкнула и прикрикнула. Она быстро подошла к Любе и поцеловала ее, назвав дочкой.

– Ого! Так у нас будут две свадьбы?! – Обрадовались мы.

– Мы решили объединить в один день, но не знаем, когда Яша сможет приехать.

– Бабушка с дедушкой тоже приедут. Они хотят навестить мамину могилу и, возможно, останутся на свадьбу, но я боюсь их знакомить с отцом, они винят его во всем….

– Не переживай, мой ангел, – бабушка похлопала ее по руке, – они все равно все простили, простят и отца. Кстати, ведь Юрины родители тоже приедут?

– Да, конечно, они очень обрадовались, когда узнали, что Юра женится.

– Замечательно, а я повидаюсь со старыми друзьями. – Бабушка заметно оживилась. – А где будет свадьба?

– У папы такие грандиозные планы, но мы с Юрой не хотим никаких замков и вообще всей этой помпезности, и потом и Юра и Яша хотят расходы делить пополам. Папа категорически возражает и, мне кажется, все равно сделает все по-своему. Он говорит, что это будет его подарок.

– Ничего, они договорятся.

– Ой! Как на свадьбу хочется, – вздохнула Наташку. – А еще лучше побыть невестой. Может, еще раз замуж выйти? Кстати, какая у Юры машина я знаю, а у Яши?

Люба пожала плечами, а Нташка махнула рукой.

– Впрочем, это все равно. Если выходишь замуж за хорошего человека, абсолютно не важно, какого цвета у него «Бентли».

Девчонки были у нас до позднего вечера, обедали у нас вместе с мужьями и детьми и покатывались со смеху над их рассказами и замечаниями. Вечером приехали Саша и Юра, который не отходил от Юльки ни на шаг. Любе за это время несколько раз звонил Яша, у нее было такое счастливое лицо, что я даже позавидовала. Когда все разъехались, и мы остались одни, Саша присел рядом, обнял меня и шептал нежные слова. Я заставила его подойти к зеркалу. Он, не понимая зачем, покорно пошел со мной.

– Признавайся, что ты хотела там увидеть?

– Хотела посмотреть, какое у меня лицо.

– Красивое, как всегда.

Не-а… Оно счастливое

Content

Татьяна Казакова
Украшение для женщин

Эпилог