Татьяна Казакова

Опасное сходство

Серия ироничных детективов

Книга пята

– Здрасьте, – буркнула мрачная личность и, не дожидаясь приглашения, вошла в квартиру, волоча за собой огромную сумку. Маша молча показала на закрытую дверь, и когда мужчина скрылся за ней, обречено вздохнув, пошла в ванную за тряпкой. С тех пор, как она стала сдавать комнату, к ее жильцам иногда приходили посетители, как правило, мужчины, но обычно они были вежливы, снимали обувь в прихожей, а этот как был в грязных ботинках, так и пошел, даже не вытер о половичек.

– Мама, – негромко позвал сын, – кто там.

– Это не к нам, мой зайчик. – Она поцеловала его в макушку, а потом внимательно всмотрелась. Сердце защемило от жалости, какой он сегодня бледненький, прямо прозрачный.

– Серенький мой, зайчик мой родной, – она гладила его по худенькой спинке, и что-то ласково приговаривала, а он прижался к ее теплому плечу и замер.

– Папа звонил.

– Сереженька, я бы сразу тебе сказала, но, видимо, он в командировке или занят очень на работе.

– Да ладно, мам, не выгораживай его. А вообще мне все равно, звонит он или нет.

Маша заметила, как при этом у сына задрожали губы. Ну почему он не звонит? Неужели так трудно набрать номер? Ей было наплевать на бывшего мужа и на его звонки, но Сережа переживал, отец совсем забыл его. Она наклонилась над кроватью, делая вид, что поправляет одеяло, потом подошла к окну и незаметно смахнула слезы. На улице тепло, весна…. Вспомнилась другая весна двенадцать лет назад.

Они познакомились в больнице, Маша ухаживала за тетей Полей, а Андрей пришел навестить свою мать. Он не мог глаз отвести от необыкновенной девушки с карими, «бархатными» глазами и гривой темных волос, которую она периодически поправляла. Маша тоже украдкой поглядывала на красивого парня. Они сразу понравились друг другу. Андрей проводил ее до дома. Прямо на остановке какой-то подвыпивший мужичок продавал сирень, которую, видимо, наломал рядом в парке и Андрей, не торгуясь, купил у него всю охапку. Маша, опустив голову в цветы, вдыхала неповторимый аромат и косилась на своего спутника. Высокий, спортивный, русые кудри и яркие голубые глаза. Не парень – мечта. Оказалось, жили они по соседству, обменялись телефонами и стали встречаться. Тетя Поля была рада этому знакомству. Семья хорошая, отец его был ученым в области космонавтики, в семье большой достаток, один сын, большая квартира. Машу тетка наставляла ничего не говорить про свою мать, просто сказать, что родители погибли в катастрофе. Собственно, отец действительно погиб, когда Маше было пять лет, и она стала забывать его, а про мать тетя Поля говорила, что она отказалась от нее сразу после рождения и вообще была просто «шалава». Класса до девятого Машу интересовало, как выглядела ее мать, похожа ли она на нее. Тогда тетка нашла одну фотографию, на ней была девушка лет двадцати. Маше она показалась настоящей красавицей. Темные пышные волосы до плеч, большие широко поставленные глаза, аккуратный маленький носик и пухлые губы. Где она и что с ней, тетя не знала, и Маша постепенно перестала думать о ней. Ей хорошо жилось с тетей Полей, у которой был легкий характер, и которая была ей скорее подругой. С ней можно было поделиться любым секретом, она ни разу ее не подвела. Маша уже заканчивала обучение в институте, когда у тети обнаружили опухоль. Болезнь быстро прогрессировала, операция не помогла, тетю Полю выписали домой, и Маша разрывалась между институтом, аптекой и врачами. Андрей очень помог, он приносил продукты, подвозил в институт на своей машине и доставал дефицитные лекарства. Перед смертью тетя Поля сказала, что умирает со спокойной душой – Маша в хороших руках… Потом были похороны, защита диплома, а через несколько месяцев Андрей сказал, что родители купили ему квартиру в Москве и предложил пожениться. Маша с радостью согласилась. Она продала квартиру, оставшуюся от тети, на эти деньги молодожены купили мебель и какое-то время жили на них. Квартира была двухкомнатная с большой кухней и большой прихожей в районе Динамо. Все было замечательно, Андрей работал в коммерческой структуре, очень хорошо зарабатывал, а Маша вскоре после свадьбы забеременела и даже не пыталась устраиваться на работу. У них родился сын, Сережа. Он был слабенький, всегда бледный и худенький, оказалось, что у него врожденный порок сердца, какой-то редкий порок. Вот тут и начался кошмар. Бесконечные консультации с врачами, бессонные ночи, больницы, больницы, больницы… Маша всегда была рядом с Сережей, боясь оставить его даже на час. Конечно, ни о каком детском садике не могло быть и речи.

В своем городе у нее были школьные подруги и институтские друзья, у Андрея тоже достаточно было приятелей. Многие из них перебрались в Москву. В начале они часто перезванивались, их приглашали на встречи друзей и просто в гости, но Маша всегда отказывалась, Андрей ходил один. Потом звонить стали реже, за последние два года звонков не было вообще. Маша не обижалась на них, вся сосредоточившись на сыне.

Сережа был на редкость способный мальчик, он хорошо учился, хотя за весь учебный год был в школе едва ли не три месяца. Маша помогала ему, нанимала учителей, поскольку он пропускал много занятий, старалась быть всегда рядом. Ей казалось, что в ее отсутствие с ним обязательно что-то случится. Себя забросила совсем, Андрею тоже не уделяла внимания. А недавно она стала замечать, что Андрей стал часто задерживаться, появились командировки. Он приходил веселый, пахнущий чужими духами и виски. Маше было все равно, лишь бы не приставал к ней и давал деньги на лечение. Однажды утром, собираясь на работу, Андрей вдруг заявил.

– Маша, я хочу развестись. Ты сама понимаешь, что так не может продолжаться, в конце концов, не только у нас болеют дети. Ты посмотри на себя, на кого ты стала похожа? И вообще я устал от этих бесконечных слез. – Он ждал ответа, но Маша тупо уставилась в угол и молчала. – Я буду помогать вам, конечно, по мере возможности и квартиру оставляю тебе….пока.

– Поступай, как хочешь.

– Ну и славно. Завтра же поедем в суд и подадим заявление.

– Хорошо.

Она плохо помнила бракоразводный процесс, все ее мысли были с Сережей, Сереньким, как ласково она называла его. Он плохо себя чувствовал и остался один дома. Маше было все равно, что там говорили судья, адвокат ее мужа и сам муж, уже бывший. Андрей попросил ее не подавать на алименты, обещая платить деньги так. Маша согласилась.

Первое время Андрей действительно привозил им деньги и изредка звонил, потом деньги привозил водитель, звонки стали реже, а позже и деньги не стал присылать и не звонил. Маша несколько раз звонила ему сама, но неизменно отвечала женщина, в последний раз она резко отчеканила.

– В конце концов, вы прекратите сюда звонить.

– Но я звоню своему мужу… бывшему, – робко возразила Маша.

– Вот именно, бывшему. Хочу поставить вас в известность, что у Андрея другая семья, и ребенок, в отличие от вашего, здоровый, так что не звоните больше сюда. И вообще, это же унизительно навязываться, неужели вы не понимаете.

Слышать это было горько и обидно. Маша решила, что не будет больше звонить, но положение было ужасным. Она получала за Сережу пособие по инвалидности – это были копейки, а на работу не могла устроиться, нельзя было оставлять сына надолго одного. Уже давно она заметила, что подъезд плохо убирают, и сделала вывод, что, вероятно, не хватает уборщиц. Она пошла в ДЭЗ, и предложила свои услуги, думая, что ее с радостью возьмут на эту не престижную работу и сразу выдадут ведро и швабру. Оказалось, все не так просто, все места были заняты, но обещали позвонить, если что появится.

Положение становилось просто безвыходным, и тогда Маша решила сдать квартиру, вернее одну комнату. Собственно этот вариант ей подсказала соседка с первого этажа, Зинаида Александровна. Соседей она знала плохо, только здоровалась при встрече. Когда Сережа был совсем маленький и лежал в коляске, на прогулке к ним присоединялась молодая женщина Татьяна из соседнего подъезда, у нее тоже был сын на два месяца постарше. Но когда дети подросли, Татьяна отдала своего Максимку в детский садик, иногда в выходные дни они вместе гуляли, но Сережа быстро уставал, и Максимка над ним смеялся, называл слабаком и хлюпиком, а потом нашел себе других приятелей. Татьяне было неудобно, и она стала избегать встреч с Машей. У Сережи не было друзей, он один играл в песочнице, а потом они стали уходить в парк. Там они часто встречали Зинаиду Александровну. Вначале они просто здоровались, потом стали прогуливаться вместе, в хорошую погоду сидели на лавочке и наблюдали, как маленький Сережа кормит голубей. Иногда они перекидывались парой слов, иногда соседка предлагала Маше помощь, оставалась с Сережей, пока та сбегает в магазин. О себе никогда ничего не рассказывала, всегда была сдержана и молчалива. Маша знала только, что она живет одна, не работает, хотя и не пенсионного возраста. И еще она поняла, что Зинаида Александровна не москвичка, у нее был небольшой акцент, и она нелестно отзывалась о москвичах. Спрашивать, откуда она приехала, Маше было неудобно. Она считала, если человек не говорит о себе, значит, не хочет. Сама Маша тоже о себе не распространялась, но когда после развода осталась совсем без средств, пожаловалась соседке. Тогда Зинаида Александровна и посоветовала сдать комнату и даже привела жильцов. Это были двое мужчин, как потом выяснилось, кавказцев, неразговорчивых, но вежливых и аккуратных. Они часто уезжали по делам, иногда чуть ли не на месяц, но деньги платили исправно, а иногда к ним приходили какие-то люди, вот как сегодня.

– Ой, Серенький, забыла тебе сказать – мне же позвонили из ДЭЗа, сказали завтра придти – освободилось место. Очень удобно, я буду к тебе заглядывать каждый час. Хорошо.

– Тебе будет тяжело, мам.

– Но нам нужны деньги на продукты и на лекарства.

Сережа грустно улыбнулся и как-то по-взрослому сказал.

– Мам, не надо лекарств, мне все равно ничего не поможет, ты же знаешь.

У Маши перехватило горло, она быстро вышла – поняла, что сейчас заплачет. На кухне погремела кастрюлей и, сделав несколько глубоких вдохов, вернулась к сыну.

– Ты что такое говоришь? Что за чушь? Завтра мы едем на консультацию в кардиологический центр.

– Мам, мы уже были там сто раз.

– Значит, поедем в сто первый. Будет принимать какой-то новый профессор, я все равно уже направление взяла и записала тебя.

– Хорошо, поедем, – покорно согласился Сережа, – только давай не будем деньги тратить на такси, я и так доеду. – Видя, что она собирается возражать, быстро добавил, – и потом, я так давно не ездил в метро и не выходил никуда. Если вдруг станет плохо, возьмем где-нибудь машину.

Маша заколебалась, но, поразмыслив немного, согласилась с доводами сына.

Рано утром Маша сходила в ДЭЗ, ей объяснили, что надо делать, выдали халат, веник, совок, швабру, сказав, чтобы с завтрашнего дня выходила убирать первый и второй подъезды. Маша обрадовалась – в первом жили они, и это было очень удобно.

Дома, накормила Сережу завтраком, сама быстро что-то доела за ним, выпила кофе и погладила Сережину рубашку. Когда стала выбирать наряд для себя, оказалось, что ей все жутко велико. Неужели она так похудела? Она посмотрела на себя в зеркало – когда-то румяное лицо побледнело, волосы отросли ниже плеч. Маша вздохнула, раньше у нее была стильная стрижка и модные тогда «перышки». Она расчесала волосы и просто скрутила их в пучок, заколов шпильками. Она приблизилась к зеркалу – карие глаза, черные ресницы, брови с изгибом, но под глазами темные круги, и кожа сухая, она давно не покупала кремов, наверное, надо все-таки мазать. Провела щеткой по волосам. На висках заметила седину, расстроилась, но тут же усмехнулась своему отражению. Для кого закрашивать, для кого наряжаться.

– Мам, какая ты красивая, особенно, когда волосы распустишь. Зачем ты их в пучок убрала, как старушка? Вот так лучше. И нарядись, а то я пойду нарядный, а ты.

– Хорошо, хорошо, конечно наряжусь.

После нескольких примерок остановилась на светлой блузке и юбке, та была на резинке и, значит, не спадет. Сверху надела кожаный плащ, правда, весьма потертый, но заметно это было только вблизи, а так вроде ничего. Сереже надела новую куртку, пришлось купить, у старой рукава совсем короткие стали и новые кроссовки. Он посмотрел на нее синими яркими глазами – Маша улыбнулась, такой красивый, не удержалась и обняла его. Он слегка отстранился, последнее время он не очень любил эти нежности, и сам придирчиво оглядел ее.

– Классно, – наконец, выдал он. – Мам, а почему ты губы не красишь.

– Да у меня и помады, наверное, нет. Хотя… – Она открыла тумбочку, вытащила старую косметичку, порылась в ней… – Вот, нашла. Только, боюсь, очень яркая. Ну как? – Она мазнула по губам и обернулась к сыну. Он в ответ восхищенно присвистнул, а Маша засмеялась. – Все, поехали, а то мало ли что.

Доехали они нормально, правда, в какой-то момент Маша забеспокоилась, ей показалось, что Сережа сейчас упадет, как назло в метро не было свободных мест. Она наклонилась к одной девушке с просьбой уступить место. Девушка неохотно встала, но рядом сразу же встрепенулась пожилая женщин.

– Вот, вот, уступай им место, дармоедам. Он что, перетрудился очень, задницу отсиживал в классе? Или во дворе мяч гонял, притомился? Они-то небось, никогда старшим места не уступят, так их воспитывают. – Женщина еще что-то говорила, наверное, обидное, но Маша старалась не слушать, а вскоре им надо было выходить. На улице Сереже стало лучше, в автобусе, слава Богу, мест было много, Сережа с жадностью смотрел в окн.

– Смотри, мам, уже тюльпаны высадили… Смотри, какой дом большой построили, а в прошлый раз его не было… А это что? Кинотеатр? Давай сходим в кино? Не сегодня, а как-нибудь?…. Нам сейчас выходить, да.

Выйдя из автобуса, не спеша, направились к Центру. Почти у самого входа их обогнал большой автомобиль. Они увидели, как водитель, открыл заднюю дверцу, и оттуда появился высокий представительный мужчина с красивой шевелюрой. Водитель захлопнул дверцу и побежал вверх по ступенькам, чтобы открыть ему дверь. Мужчина легко взбежал по ступенькам и тут заметил их. Он остановился, подождал, пока они поднимутся, и сам придержал для них тяжелую дверь. Маша смутилась и поблагодарила. Они вместе прошли в гардероб. Пока Маша искала мелкие деньги, чтобы взять в автомате бахилы, мужчина уже протянул им два пластмассовых шарика.

Маша хотела отказаться, но он уже скрылся в лифте.

– Здорово, мам, вот всегда бы так было, – радовался Сережа, – а я знаю, почему он так поступи.

– Почему.

– Потому что ты ему понравилась.

– Глупости, Серенький, – отмахнулась Маш.

– Ничего не глупости, я видел, как он на тебя смотрел.

– Ладно, нам на шестой, кажется, – она полезла в сумку за направлением, а Сережа нажал на кнопку лифта.

Профессор долго осматривал Сережу, читал историю болезни. Он рассматривал снимки, подробно расспрашивал, слушал и, наконец, сказал, что надо делать операцию, и Сережа будет практически здоров. Такую операцию можно сделать в Германии, но это стоит больших денег. Зато потом гарантирована нормальная жизнь. Когда он назвал сумму, у Маши упало сердце. Где взять столько денег? Но, глядя на Сережу, как он обрадовался, даже разрумянился, она решила, что найдет деньги любым путем. Вот придет домой и спокойно все взвесит и обдумает, выход обязательно найдется. Главное – болезнь излечима.

– Мам, а где мы деньги возьмем? – Они стояли на улице, соображая, в какую сторону идт.

– Что-нибудь придумаем, Серенький. Можно квартиру продать.

– А где же мы жить будем.

– Ну, купим на окраине или в Подмосковье, там подешевле жилье, придумаем что-нибудь. Ты как себя чувствуешь? Может, машину возьмем.

Послышался шум тормозящего автомобиля, Маша невольно шарахнулась в сторону.

– Вам в какую сторону?.

– Нам к «Динамо», – опередил ее Сереж.

– Садитесь, мы вас подвезем, нам по пути.

– Нет, нет, спасибо, – Маша с укором посмотрела на сына, – мы сами доберемся.

– Ну, мам, – Сережа просительно заглядывал ей в лицо.

Мужчина вышел и открыл им заднюю дверцу, а водитель уже держал открытой переднюю дверь для него. Маше показалось неудобным теперь отказываться, и она неловко вслед за Сережей залезла в салон. Внутри машина поразила размером, у Андрея тоже был большой автомобиль, но этот был куда больше и, наверное, дороже. Сережа везде сунул свой нос и громко восхищался. Мужчина с улыбкой слушал, ему была приятна эта непосредственность.

– А у папы тоже большая машина, но не такая, конечно. У него «Ауди», да, мам.

– Я не знаю, – отозвалась Маш.

– А что же папа вас не подвез на своей «Ауди»? – Поинтересовался мужчина и заметил, как мальчик сразу насупился, а женщина растерянно искала отве.

– Потому что он с нами не живет, – не дал ей ответить сын, – давно не живет …и даже не звони.

Последние слова он пробурчал себе под нос, но мужчина услышал. Значит, папы нет? Он украдкой бросил взгляд на женщину. Она делала вид, что смотрела в окно. Почему-то ему вспомнилась Юлька – его дочь. Что-то было у них общее.

– Как тебя зовут? – Он обратил внимание на болезненный вид мальчик.

– Сережа … Калинин…. А вас.

– Владимир Анатольевич Беляев, вот моя визитная карточка, держи, – он протянул Сереже глянцевый кусочек картона, и пока тот внимательно читал, что там написано, вопросительно посмотрел на женщину – простите, а как зовут вас.

– Маша… то есть, Мария Сергеевн.

– Очень приятно, Мария Сергеевна. Сережа, – он опять обратился к мальчику, – ты в каком классе учишься.

– В пятом, но я редко в школу хожу, я больше боле.

– А что вам сказал сегодня профессор Скулович? – Он поймал Машин удивленный взгляд и пояснил, – я видел, как вы выходили из его кабинета. Я знаю, он очень хороший специалист.

– Да, мне тоже так показалось, – тихо заметила Маша и опустила глаза. Мужчина так пристально ее разглядывал, что она совсем смутилась.

– Он сказал, что я поправлюсь, надо только операцию сделать.

– Замечательно.

– Мы приехали, – внезапно сказала Маш.

– Мам, нам же еще повернуть нужн.

– Сережа.

– Сергей, давай руководи, говори, куда ехать. Николай Васильевич вас до дома довезет.

Беляев помог им выйти из машин.

– На каком этаже вы живете.

– На третьем, квартира номер 12.

– Сережа…, – Маша стояла пунцовая, сын никогда ни с кем так не откровеннича.

– Можно в гости зайти… как-нибудь? – Вопрос был адресован сыну, но смотрел он в упор на Машу. Она отрицательно покачала головой и заторопилас.

– Спасибо большое, что подвезли. До свидания. – Быстро набрала код и буквально втолкнула туда сына.

Беляев немного потоптался на месте, решительно развернулся и сел в машину. Чего она так испугалась? Взрослая женщина… Сколько ей лет? Выглядит лет на тридцать, нет, судя по сыну, пожалуй, немного старше. Красивая женщина, но совсем не ухоженная. Он заметил руки без маникюра, седину на висках, заметил и потертый плащ, и немодные туфли, и еще очень худенькая. Беляев предпочитал женщин с формами, но эта чем-то зацепила его, черт его знает, чем. Мальчик чудесный и, видимо, очень болен, кожа совсем прозрачная в синеву.

Николай Васильевич искоса наблюдал за Беляевым. Ну и дела! Что с мужиком-то творится? Влюбился, что ли.

* * *

– Я прождал ее почти час. Почему она не пришла.

– Наверное, что-то помешало. Следующая встреча в «Ашане». Если и туда не придет, значит, будем выяснять через своих друзей оттуда, что случилось.

– А сейчас нельзя выяснить.

– Не надо лишний раз напоминать о себе. Успокойся, она появится, она обязательно что-нибудь придумает.

* * *

– Еле дождался, пока отойдет эта мартышка. Должен заметить – это ловкий ход прийти с ней.

Он появился, пока я читала журнал, пытаясь понять, чем отличаются «Пежо» от «Рено». Все началось с того, что Наташка в последнее время превратилась в рачительную хозяйку. У Петьки неважно пошли дела – снизился уровень продаж, и Наташка запаниковала. Вообще-то и мы с Лариской тоже забеспокоились, Лариска, потому что Витька работал вместе с Петькой, а я просто, потому что мне передалось их беспокойство. Зато в нашем женском клубе, где мы все работали, все было хорошо. Тьфу, тьфу, тьфу. Так как мы решили немного сократить наши расходы, то перестали посещать нашу любимую «Азбуку вкуса». Ну разве иногда заезжаем купить какой-нибудь деликатес. Теперь раз в неделю мы ездим в «Ашан» – должна заметить, разница чувствуется. Единственно, что мне здесь не нравится – это место, где можно подкрепиться. Согласитесь, самое приятное после покупок куда-нибудь завернуть перекусить, спокойно посидеть, неторопливо полистать меню, сделать заказ, пока его принесут обсудить какие-то проблемы, покурить, хотя с этой привычкой мы стараемся бороться. Но здесь много минусов: во-первых, не покуришь, во-вторых, еды полно, но она вся неполезная, в-третьих, нет официантов. А самый главный недостаток – нельзя расслабиться, потому что рядом стоит полная всякой всячины тележка и бдительным оком надо следить, чтобы никто ничего оттуда не умыкнул, а таких любителей здесь предостаточно – сама однажды видела.

Сегодня, оставив Лариску на работе, мы с Наташкой выехали пораньше специально, чтобы заехать в «Ашан». Мы уже все купили, тележки, как всегда были с горочкой, теперь остался самый приятный момент – перекусить. Пройдя вдоль «обжорного ряда», остановились на итальянской кухне. Взяв лепешки, свернутые в кулечки с ананасом и курицей внутри, долго выбирали место, с тележками удобнее сесть только где-нибудь с краю. Наконец, такой столик нашелся, и мы с удовольствием поставили подносы. Наташка вдруг скривилась и пошла искать туалет, а я от нечего делать, достала из Наташкиной сумки какой-то автомобильный журнал. Вот тогда-то ко мне и подошел этот тип с большим родимым пятном на щеке, довольно неприятным, и что-то там сказал про мартышку. Я нахмурилась и хотела оскорбиться, но он бесцеремонно присел за наш столик, покосился на полные тележки и одобрительно хмыкнул. Я не поняла, чем его так порадовал набор продуктов, и, собираясь с мыслями, приготовилась его отчитать, но, видимо, мои мысли долго собирались, потому что он меня опереди.

– Что с вашими волосами? Зачем вы перекрасились.

Я оскорбилась еще больше и собиралась возразить, что я – натуральная блондинка и никогда не красилась и вообще это не его дело, но он опять меня опереди.

– Вот код ячейки. Заберете оттуда и сразу со мной свяжитесь. Телефон изменился, записан внизу, не забудьте уничтожить. Пока это все.

Он встал и просто испарился, а я осталась сидеть перед бумажкой с какими-то циферками. Черт! Он же наверняка отвлекал меня, а в наших продуктах уже кто-то орудовал. Я быстро оглянулась на наши тележки – вроде все цело, тогда вообще непонятно, что ему надо было.

– Ну вот и я. Ты что, решила Петькин журнал почитать? – Наташка лучезарно улыбалась ямочками и, рассматривая поднос, заметила – Знаешь, надо бы еще кофейку выпить с мороженным. Ну, это потом. А ты что такая странная? Может, тебе тоже туда надо.

– Куда? – Тупо переспросила.

– Да в туалет. Ты что, в самом деле? – Наташка пристраивалась отрезать пластмассовым ножом кусочек лепешки, но, скривившись, бросила это занятие, взяла кулечек в руку и откусила – А знаешь, совсем неплохо. Я бы даже сказала, вкусно. Птичка! Ку-ку! Ты что, ушла в себя и заблудилась.

Не ответив, я последовала ее примеру, а сама все поглядывала на загадочные циферки, потом решительно смяла бумажку и бросила на поднос.

– Что это? – Кивнула Наташк.

– Так, какая-то ерунда. Представляешь, пока тебя не было, ко мне подсел какой-то ти.

– Ого! Ну-ну, продолжай. Кадрился.

– В том-то и дело, что нет, – отмахнулась я и задумалась. А, правда, что он от меня хотел. Сказал про мартышку, про волосы. Надо было спросить, идет мне или нет. Фу ты, вот балда.

– Птичка! Да что с тобой? Ты какая-то заторможенная. Ну, рассказывай, что за ти.

– Да, так, малахольный какой-то. Сказал, – я запнулась на мартышке, не стоит обижать подругу, – сказал, зачем я перекрасилась и еще, что телефон изменилс.

– Чей.

– Не мой же, видимо, его.

– Так все-таки кадрился.

– Нет.

– А что же тогда ему надо было, что-то я не пойму.

– Я сама не понимаю, спросил, зачем я перекрасилась. В общем, чушь, не хочу всякой ерундой забивать себе голову, итак проблем хватает.

– Это точно, – вздохнула Наташка и принялась активно жевать. – Слушай, а ничего эта штука, да? Только теста многовато, – она вытерла рот салфеткой, бросила ее на поднос, заметила там скомканную бумажку и положила перед собой.

– Ого! – Вдруг произнесла она и уставилась на кого-то у меня за спиной.

– Не оборачивайся, – прошептала она и стала рыться у себя в сумке, а я заерзала после ее слов, так и подмывало обернуться. Наташка достала зеркальце и протянула мне – Поправь макия.

– У меня свое есть, – пробормотала я, но зеркальце взяла и уставилась на свое отражение. Ну и что у меня с макияжем? Помаду немного съела, сейчас исправим. Я полезла за помадой, а Наташка прямо вся скривилась. Ага, наконец до меня дошло, что она хотела. Подняв зеркальце к лицу и, делая вид, что смотрю на свое отражение, навела его на соседку за спиной. Я увидела молодую женщину, сидевшую в профиль, очень интересную и хорошо одетую. Вот она оборачивается, вроде ищет кого-то. Что это? Она жутко на кого-то похожа. Не пойму, на кого? На мамулю, что ли? Я закрыла зеркало и отдала Наташке, которая просто пожирала ее глазами.

– Ну, что, пойдем.

– Подожди, – зашипела Наташка.

Чего ждать? Все поели, хотели еще кофе выпить. Долго она будет пялиться на эту девку? Подумаешь, похожа на кого-то, ну и что? Я заерзала, а Наташка буквально просверлила меня взглядом. Ладно, черт с тобой, посижу ещ.

– Умница, – похвалила меня подруга, – ты посиди, журнальчик посмотри, а я сейчас кофейку принесу.

Я хотела возразить, но она быстро сунула мне под нос журнал и ткнула в страницу. Я заинтересовалась и стала читать. Наташка вернулась нескоро, я успела прочитать про «Мазду» и «БМВ».

– Вообще-то интересно, но непонятно, – я недовольно отодвинула журнал, а она расставляла на столе чашки с кофе и стаканчики с мороженным.

– А ты думала, что в этих журналах романы печатают? Просто я хотела, чтобы ты сидела тихо, и соседка не заметила, как ты на нее похож.

– Кто? На кого.

– Ты на нее или она на тебя. Без разницы. Расслабься, она ушла.

Я обернулась – соседний столик был пуст.

– Ты хочешь сказать, что мы с ней похожи.

– Наконец-то дошло. Я думаю, что тот тип неспроста к тебе подсел, он просто вас перепута.

– Глупости! Не настолько мы и похожи, тем более я блондинка, а она брюнетка. Кстати, мне тоже пошел бы темный цвет. Может, мне покраситься, как думаешь.

Наташка задумчиво развернула бумажку, которую дал мне незнакомец и вертела в руках.

– Ну-ка, расскажи подробно, как он к тебе обратилс.

– Как обратился? Вежливо так, на вы. Да, точно, на вы.

– Давай все по порядк.

Я замешкалась, если по порядку, придется вспомнить про мартышку. Так, надо просто слово заменить.

– Я читала твой журнал,… Между прочим, совсем непонятны.

– Птичка! Погоди….А ведь она листала точно такой же журнал… Ну-ну, давай дальше.

– Так вот, я читала и не заметила, как он появился. Та-ак, что он сказал? А-а, он сказал, что это ловкий ход, придти с подруго.

– А ты что.

– А я слушал.

– Молодец, а дальше.

– Дальше он сказал, зачем я перекрасилась… Ой! Наташ, он же, наверное, меня перепутал с этой брюнеткой. Неужели мы так похожи?.

– Похожи, похожи, не отвлекайся. А потом что он сказал.

– Ничего, то есть дал эту бумажку и сказал, что там записан код ячейк.

– А точнее.

Все-таки она пиявка! Вот прицепилась! И с какой стати я должна перед ней отчитываться.

– Все. Отстань, точнее не помню. Нет, подожди, вспомнила… Вначале он сказал «Вот код ячейки», а потом сказал, что его телефон изменился… А-а! Да! Он сказал, что надо забрать и ему позвонить. А телефон изменился, но там записан внизу. Что ты так смотришь на меня.

– Ты представляешь, что это может быть? Господи! Ты даже не представляешь.

– Наташ, ты так радуешься, как будто клад нашла.

– Вот! – Он торжествующе на меня посмотрела. Я не поняла, но, на всякий случай, многозначительно кивнула.

– Да? Поняла? Это же могут быть деньги или какие-нибудь ценност.

– Почему деньги-то.

– А что? Что еще надо прятать в ячейке.

– Например, …вещи, может, аппаратура.

– Тоже неплохо, – великодушно заметила Наташка, – но лучше денежки.

– Постой, ты хочешь сказать, что мы присвоим себе чужие вещи.

– Ой, ой, ой! С каких это пор мы стали такие щепетильные.

– Это же, наверное, ее вещи, этой, которая на меня похожа.

– Не думаю. Он ведь просил это забрать и потом позвонить ему. Значит, это его.

Интересно, почему он сам не может забрать? Над этим стоит подумать. Ну все, пошли.

– А мороженное.

– Господи! Ты что, еще не доела? Знаешь, отказываясь от обеда, ты обеспечишь себе вкусный ужин. Ладно, давай быстрей, сейчас в пробку попадем, – и пробурчала под нос, – хотя с тобой, если не в пробку, то обязательно в историю какую-нибудь влипнешь.

Я прекрасно все расслышала, но возражать не стала, ни за что не буду расстраивать себя во время еды.

* * *

В субботу к нам приехали Юлька и Люба. С ними мы познакомились на кладбище.

Юлька навещала могилу своей мамы, а Люба ее единственная подруга и соседка. Оказалось, что Юлька наша дальняя родственница. Совсем недавно ее нашел отец, Беляев Владимир Анатольевич, а еще Юлька и Юра полюбили друг друга и скоро у них должна состояться свадьба. Люба, которая помогала Юльке, когда та осталась совсем одна, тоже собралась замуж. Так уж получилось, что Юльку нашел и ее дядя Яша из Израиля, и он влюбился в Любу. Обе пары решили пожениться в один день.

У нас получился замечательный девичник. Мы обсуждали очень серьезные темы, а их было немало: во-первых, где будет свадьба, во-вторых, какие будут платья у невест, в-третьих, кто будет свидетелями, в-четвертых, какие заказывать машины, цветы и так далее…. Жаль, что это знаменательное событие произойдет нескоро, Юлька хотела вначале защитить диплом. Ничего, зато будет время на подготовку.

Вечером вместе с Сашей приехал и Юра. Он теперь редко появляется у нас, у него теперь свое сыскное агентство. За эти годы я так к нему привыкла, просто родной человек. Но, подозреваю, что ко мне он таких чувств не испытывает. Нет, он ко мне хорошо относится, но как-то всегда настороже, как будто ждет от меня неприятностей, а с моим мужем просто «не разлей вода». Ну и ладно, я не обижаюсь. Зато, если мне понадобится помощь, Юра всегда откликнется.

1 Мая в нашем клубе по установившейся традиции будет мужской стриптиз. Конечно, мы пригласили Юльку и Любу.

– Опять стриптиз?! – Возмутился Юра. – Саш, как ты это терпишь.

– Я привык, поверь, это даже неплохо, – Саша подмигнул ему и повел в кабинет.

– Вот интересно, что они там обсуждают? – Проявила интерес Наташка.

– У нас все равно интереснее, – заметила Лариск.

И она права. Разве можно сравнивать наши важные женские проблемы и дурацкие мужские.

В воскресенье с утра нам позвонила мамуля, сообщила, что они все сегодня обедают у Левочки, и предложила нам присоединиться. Но Саша уехал раньше, ему надо было кое с кем встретиться, а я пока наряжалась, немного припозднилась и, не успела войти в ресторан, как раздалос.

– Абрам!! – Посетители, как по команде обернулись в мою сторону. Надо принять отстраненный вид, как будто это обращение не ко мне. Не тут-то было, надо знать Левочк.

– Абрам, наконец-то! Почему так поздно, все уже собрались. Давай свой жакет. Да, должен заметить, Абрам, ты хорошо выглядишь.

– Спасибо, ты тоже, – процедила я, краем глаза следя за окружающими.

Одни недоуменно пожимали плечами, другие улыбались, третьи удивленно таращились на меня и перешептывались. Может, они решили, что я… этот… трансвестит. – Левочка, – пропела я ласково, задержавшись у вешалки, – послушай, почему все-таки Абрам? Подбери мне другое имя, если уж тебе так мое не нравится.

– Хорошо, – добродушно согласился Левочка, – знаешь, я сейчас вспомнил своего дядю из Харькова. Его звали Сруль Мордухаевич Зильберман. – Он оставил меня и резво поскакал к бармену. И пока я переваривала информацию, для чего Левочка сообщил мне имя его дяди, кстати, совершенно неудобоваримое, он заорал на весь за.

– Срулик!! Ты какой коктейль будешь пить.

Тут уж не только посетители, но и все наши в изумлении уставились на меня, а я просто остолбенела. Это что ж такое? Сруль?! Теперь я – Сруль? Господи, так Абрам – это просто счастье. Я быстро подошла к Левочке и, широко улыбнувшись, доверительно сказал.

– Знаешь, я так привыкла к Абраму. Давай оставим все, как прежде. Абрам, так Абрам. А что? Отличное имя. Да.

– Ну, как хочешь, – невозмутимо пожал плечами Левочка. – А зря ты от Сруля отказалась. Так по дяде соскучился.

За нашим столом уже все хохотали, надеюсь, не надо мной.

Я заняла место рядом с Сашей и Нинкой.

– Срулик, передай, пожалуйста, мидии. – Ну, думаю, началос.

– Нинка! Ты тоже решила надо мной поиздеваться? Впрочем, мне уже все равно, называйте, как хотите. Держи свои мидии.

– Ладно, не обижайся, останешься Абрамом.

– Объясни, почему тебя он называет приличными именами, а меня черти как.

– Знаешь, это необъяснимо. У него странные ассоциации.

– Но почему именно я ассоциируюсь у него с Абрамом.

– Не бери в голову.

Им хорошо, «не бери в голову», а я весь обед ловила на себе удивленные взгляды окружающих и сдерживаемые смешки.

* * *

Погодка стоит классная. Солнышко греет, листья начали распускаться. На кустах уже распустились, а деревья были в такой серо-зеленой дымке. Самое лучшее время в году. Я была на работе, когда позвонила наша бухгалтерша и попросила привезти какие-то недостающие бумаги в банк на проспекте Мира. Лариска была занята, а Наташка сделала вид, что ничего не слышит. Когда я вызвалась отвезти документы, она быстро вышла из состояния задумчивости и сказала, что ей надо сделать кучу звонков. Собственно, на улице было так хорошо, что я с удовольствием решила прогуляться пешком, без машины. Просто прокатиться на метро. Но когда на эскалаторе спустилась вниз, сразу потужила о своем благородном порыве. Народу полно, все толкаются, меня просто отпихнули от дверей вагона, но я решила не обижаться, в конце концов я не спешу, а люди торопятся. Даже когда мужчина, дыхнувший в лицо перегаром и чесноком, буквально придавил меня своим туловищем, я не возмутилась, а, с сочувствием поинтересовалас.

– У вас, наверное, руки болят.

– Это почему же? – Прохрипел он в отве.

– Вы не можете держаться руками, предпочитаете облокачиваться на меня. Я не возражаю, если вам тяжело, я вас поддержу какое-то время но, знаете, я не очень-то сильная, надолго меня не хватит.

– Извините, я не хотел.

Ну вот, главное – не дать выплеснуться своим отрицательным эмоциям, и человек все понял. Прямо передо мной сидела бабулька с каменным лицом и недовольно сдвинутыми бровями. Я доброжелательно ей улыбнулась. Она моргнула и невольно улыбнулась в ответ. Довольно симпатичная старушка. Но мне уже пора выходить, на пересадку. Господи! Сколько народу! Главное не поддаваться панике. Так, надо вспомнить, как себя вести в толпе. Я храбро вошла в поток и расслабилась. Все. Теперь думать о хорошем и просто идти. В этот миг меня больно толкнули в спину. Я притормозила и уступила дорог.

– Извините, пожалуйста, если помешала.

– Это вы извините, меня сзади толкнули, а я нечаянно вас.

Все в порядке – вот и желанная станция. Опять толпа перед поездом, опять тесный вагон. Непонятно – вроде сейчас не «час пик», куда все едут-то.

Наконец я вышла из этого грязного, душного, пахнущего потом и пылью, подземелья. На улице, показалось, стало еще лучше. Воздух… Хотя, какой уж тут воздух? Одни машины, газующие в пробке, но все равно хорошо. Одним словом, весна. В банке я быстренько отдала нашей бухгалтерше бумаги, она что-то сверяла и бормотала себе под нос. Убедившись, что все в порядке, я ушла из банка и пошла пешком в сторону Колхозной площади. Может мне не стоит спускаться в метро? Я остановилась, раздумывая, как быть, и тут краем глаза заметила высокого интересного парня. По-моему он идет за мной. Кажется, хочет познакомиться. Нет, дорогой, ничего не выйдет, я замужняя женщина и вообще… Нет, все-таки поеду на метро, пешком очень далеко тащиться, а такси смысла нет брать – пробка ужасная. Я вошла в вестибюль и стала рыться в кошельке, подняла глаза – парень стоял рядом. Ну вот, сейчас подойдет, и начнется совершенно ненужный разговор. Приложив билет к красному глазку, я уже сделала шаг вперед, когда меня остановил милиционе.

– Что такое? Что вы хотите.

– Пройдемте с нами – Передо мной стоял парень, который шел за мно.

– С вами? С какой стати я с вами куда-то пойду? – Но тут же осеклась – около меня появился еще один парень, непонятно откуда взявшийся и, меня, как преступницу, впереди милиционер, по бокам два парня в костюмах, повели в комнату милиции.

– А в чем дело? Я не тот билет приложила? Да что я сделала.

Но сопровождающие молчали, а у меня почему-то стали подгибаться ноги. Господи! Не помню, чтобы я так волновалась, даже, когда защищала диплом и один лысый дядька парализовал меня взглядом, а мне было страшно, и я улыбалась изо всех сил, чем в конце концов, смягчила его сердце. Он перестал цепляться и задавать каверзные вопросы. Сейчас тоже надо взять себя в руки и собраться. Быстро вспомнить, что я натворила. Меня уже доставили на место, а в голову так ничего и не пришло. Неужели я не совершила ни одного проступка? А вдруг это связано с кем-то из моих близких.

– Быстро отвечайте на мои вопросы. – Передо мной за столом сидел мужчина в сером костюме и в очка.

– Скажите, пожалуйста, в чем дело? И вообще, что я сделала? Может, я сказала что-то не то.

– Служба ФСБ – Он развернул удостоверение, в котором от волнения я все равно ничего не увидела, и строго продолжал – Отвечайте быстро. Итак, фамилия, имя, отчество.

– Птичка… то есть, Петровская Светлана Михайловн.

И дальше, в том же духе, мне задавали вопросы, я отвечала, и все больше нервничала.

– Послушайте, позвоните моему мужу, и все сразу выяснится. В конце концов, это глупо спрашивать меня одно и то же, проще позвонить моим родственникам или на работу.

– Где вы родились.

– Где? …А ну да, … на Соломенной Сторожк.

– Что за сторожка? Где это.

– Как где? В Москве, разумеется. Если вы не москвич, тогда, конечно, вы не знаете…. Да что такого я сказала?.. Нет у меня документов. Какие были, я отдала сейчас в банк, а больше ничего нет… Паспорт? Зачем я буду таскать с собой паспорт? Чтобы потерять его?… А вообще он у меня остался на работе….нет, наверное, в машине лежит… Что значит, где машина? … Она осталась у клуба, там, где я работаю. Почему пешком?…. Просто… Просто погулять захотелось, знаете весна, и все такое. Опять документ… Ну нет у меня никаких документов!

– А вы знаете, что, если у вас нет документов, мы имеем право, вас задержать до выяснения личности.

– Ну так выясняйте быстрей, меня, между прочим, на работе ждут.

Мужчина в очках вышел из комнаты, я оглянулась – сзади стоял милиционер. Улыбнувшись, я попросила разрешения позвонить, но он только покачал головой. Дверь открылась, вошел тот же мужчина и еще один совершенно лысый. Он пристально меня рассматривал, я заерзала.

– Здравствуйте, ответьте на несколько вопросов, пожалуйста.

Культурное начало, ничего не скажешь.

– Пожалуйста, пожалуйста, мне не трудно, спрашивайте.

– Итак, вас зовут…

– Птичка, то есть, Светлана…

– Почему вы сказали Птичка?

– Это прозвище.

– Интересно… Значит, Птичка….У вас есть еще прозвища?

Я задумалась, стоит упоминать про Абрама или нет, а он прямо впился мне в лицо.

– Говорите все.

Я вздохнула, ну все, так все.

– Итак, Птичка… еще?…

– Еще Абрам, но так называет меня только один человек…

Мужчина часто заморгал и выглядел озадаченным

– Почему Абрам? Кто этот человек?

– Это муж моей двоюродной сестры Нинки, Левочка. А почему Абрам, совершенно непонятно.

– Хорошо, оставим это. Еще?..

Интересно, а про Сруля надо упоминать или это лишнее, но он, видя мои сомнения, строго бросил

– Говорите!

Ну что ж, пусть вам будет хуже

– Сруль!

– Как?!

– Сруль. Дело в том, что я попросила Левочку не называть меня Абрамом, ну знаете, все-таки я девушка, а тут мужское имя, да еще такое мм… своеобразное, но тогда Левочка вдруг вспомнил своего дядю, Сруля Мордухаевича Зильбермана. Возможно, я что-то путаю, не знаю, как точно…

– Встаньте!

– Что?

– Встаньте, пожалуйста, – «пожалуйста» он процедил сквозь зубы.

Я встала, хотя, честно скажу, ноги подкашивались. Дядька смотрел на меня, задумавшись

– Вы не могли немного пройтись?

– Конечно, хотя походка у меня сейчас будет несколько напряженная, поскольку я очень волнуюсь

Я прошлась по комнате, мужчина подошел ко мне и быстро сказал

– Сбежала очень опасная преступница, вы на нее поразительно похожи. Извините, можете идти

Хорошенькое дело, «можете идти». А как идти, если ноги не слушаются? Так, быстро собраться, взять себя в руки. Я выпрямилась, вскинула подбородок, небрежно кивнула и вышла.

Спускаясь на эскалаторе, я без конца оглядывалась, все казалось, что за мной следят. Зайдя в вагон, я окинула бдительным оком пассажиров и расслабилась только, когда какой-то ребенок показал на меня пальцем и спросил – Это строгий контролер? У нас билетики будет проверять? – Я быстро улыбнулась ребенку и покачала головой. Но всю дорогу до клуба я озиралась и пристально вглядывалась в прохожих. Конечно, не успев подняться в наш кабинет, с порога стала рассказывать про свое задержание. Ха, ха, ха, надо было видеть Наташкину рожу! Даже не представляю, как она это пережила?

– Нет, ну скажи, где справедливость? Почему с ней всегда что-нибудь случается, а тут хоть пропади! Даже ФСБ стало интересоваться. Это ж надо же! На преступницу она похожа, а я только на родителей. Ларис! Может, ты тоже на кого-нибудь похожа? Ой!! Мама!!

– Ты что?! – Мы с Лариской испуганно таращились на Наташку, а она в свою очередь таращилась на меня, как на Кентервильское привидение.

– Говори быстро, что случилось, чего ты так заорала?!

– Ты что, еще не поняла, убогая?

– Грубо говоря, нет, – я раздраженно нахмурилась.

– Вспомни про «Ашан». Что там было? Вспомнила? Ну вот….

– Может, вы меня введете в курс дела, а то я как-то не в теме? – Лариска терпеливо ждала объяснений.

Я рассказала, как в «Ашане» ко мне подсел один тип и передал записку, а потом за соседним столиком появилась брюнетка, которая читала тот же журнал, что и я, и была очень на меня похожа. Она посидела немного и ушла. Все.

– Вы хотите сказать, что это была та самая преступница, которую разыскивает ФСБ?

– И которая, как выяснилось, сбежала, – уточнила Наташка

– Слушайте, это может быть все очень серьезно. Я не желаю впутываться в это дело, уже вижу по вашим мордам, что вы что-то замышляете

– Я замышляю? – Запротестовала я.

– Я не про тебя, – отмахнулась Лариска. – Ты только посмотри на Наташку, прямо загорелась в жопе сера.

– А ну вас, тут такое дело, такое дело… – Наташка не могла усидеть за столом. – Мы просто обязаны вмешаться и тем самым предотвратить преступление

– Какое преступление? – Пролепетала я, уже понимая, что Наташка от своего не отступится.

– Как это, какое? То, что готовит эта самая преступница, на тебя похожая и этот тип, что подсаживался к тебе.

– Наташ! Это опасно и вообще… Давайте пойдем в милицию и все расскажем, – Лариска, как всегда, была рассудительна

– Я тоже так считаю, – я была солидарна с Лариской, надо поддержать подругу.

– Господи! Ну что вы такое говорите!? Глупости! Кто вас будет слушать в милиции?

– Тогда давай заявим в ФСБ

– А ты знаешь, как туда попасть? – С ехидством спросила Наташка

– Как-то ведь туда попадают. Можно у Юры спросить, пока он еще бывает у нас.

– Вот-вот, спроси у Юры. Он вцепится в тебя клещами и все выпытает

– А я не собираюсь делать из этого тайну

– Ты что, с ума сошла? За тобой ведь могут следить

– Кто? – Пролепетала я, напуганная и совершенно сбитая с толку

– И те, и эти, – авторитетно произнесла Наташка и, не давая нам опомниться, продолжала развивать свою мысль

– Вот, когда мы узнаем, что лежит в этой ячейке, позвоним этому типу и выясним, что к чему, вот тогда можно будет сообщить Юре и в ФСБ, так сказать, принесем им на блюдечке с голубой каемочкой раскрытое преступление. Тебе даже могут дать награду за содействие в поимке опасных преступников, возможно, орден. Я ни на что не претендую, просто из солидарности постараюсь тебе помочь по мере сил. – Наташка скромно потупила глазки.

– На черта мне их орден? – Запротестовала я. – Мне, может, придется жизнью рисковать.

– Так на благо Отечества. Вспомни, ты же у нас всегда была патриоткой. – Видя, что я непреклонна, она добавила последний аргумент – Представляешь, как Саша будет гордиться тобой? Ты в его глазах будешь героиня… Не каждая решится на такое…

– Наташ, так нечестно, – некстати влезла Лариска, как раз самое интересное пошло.

– Подожди, Ларис, действительно, стоит подумать. Конечно, тут замышляется какое-то преступление, и наш долг – предотвратить его.

– Правильно! Умница! – Наташка скакала, как коза, а Лариска нахмурилась и для убедительности встала, возвышаясь над Наташкой. Она хлопнула по столу, прерывая Наташкины пируэты, и решительно сказала

– Значит так, вы немедленно выкидываете эту дурь из головы, или я сейчас же звоню Юре и рассказываю, что вы тут напридумывали.

Наташка замерла, а потом состряпала невинную рожу и процитировала из «Женитьбы Бальзаминова»

– «Вот всегда вы так, маменька, уж и помечтать нельзя». Ларис, ну что ты шуток не понимаешь? Я же знаю, что это опасно, что мы дуры, так рисковать? – Она стояла ко мне спиной, и показала мне скрещенные пальцы. Как будто я ей поверила. Лариска тоже, вроде, сомневалась и на всякий случай, погрозила ей пальцем

– Смотри у меня, без фокусов. Все, девчонки, поехали по домам. Птичка, ты будешь Саше рассказывать о сегодняшнем задержании?

– В начале хотела, а теперь раздумала, зачем его лишний раз волновать, у него и без меня своих проблем хватает.

– Наверное, ты права. Наташ ты со мной?

– Нет, я с Птичкой, ей без меня скучно.

– Ладно, как хочешь. Все, до встречи, пока.

Наташка прислушалась – шаги стихли. Для убедительности она открыла дверь и повертела головой в разные стороны. Мне стало смешно

– Можно подумать, мы в разведчиков играем

– Да, в разведчиков, – подтвердила Наташка страшным шепотом, – и не играем, а всерьез.

– Я так и знала, что всерьез, только не поняла, что надо делать

– Для начала надо забрать то, что лежит в ячейке… Кстати, а где она находится?

– Не знаю, он не сказал. На вокзале, наверное.

– Почему ты не выяснила, где? А, что уж теперь? Придется это самим выяснить. Сколько у нас вокзалов?

– Надо посчитать. Белорусский, Казанский, Ярославский, Ленинградский

– Курский, – продолжила Наташка и запнулась. – Где-то был справочник, я точно помню. – Она стала рыться в столе и через минуту с ликующим криком потрясала небольшой книжицей. – Вот он, давай посмотрим. Так, так, так… Вот! Савеловский, Павелецкий, Киевский, Рижский…

– Господи, как же узнать, на каком из них?

– Придется все объездить.

– Ты представляешь, сколько на это уйдет время? – Я подошла к двери и ждала, пока Наташка оденется. Боже! Бесподобные туфли. И где она их только отхватила? – Наташка, где ты купила такие туфли?

– Не поверишь. В Детском мире. Ты что, забыла, какой у меня размер? Это у вас с Лариской самый ходовой, а у меня ножка маленькая. Ну, пошли, пошли…

Во дворе нас окликнул Миша Поздняков, директор «Фитнес-клуб», мы теперь с ним лучшие друзья.

– Что-то вы совсем пропали и на тренировки не ходите и вообще не заходите, а Ларису вообще не видно.

Мы перекинулись с ним парой слов, пообещали зайти, и я стала выруливать, чтобы не задеть соседние машины, вдруг Наташка вцепилась мне в руку

– Подожди!

– Что? Забыла что-то?

– Знаешь, мне пришла в голову отличная мысль. Если нам понадобится помощник, лучше Позднякова не найти.

– Ага, все больше людей будут хранить нашу тайну,… а вообще мне нравится ход твоих мыслей, и такой помощник нам не помешает, но, сомневаюсь, что он согласится

– Будь уверена, – усмехнулась Наташка, – согласится, как миленький. А пока давай-ка подъедем на Комсомольскую площадь. Там сразу три вокзала

– Нет, сегодня не получится, уже поздно, дома будут волноваться. Давай завтра с утра

– Идет…. Трогай…

* * *

– Ланочка, куда подевалась та кухарка? – Поинтересовалась тетя Соня, когда все сели ужинать. – Помнишь, которая все время отлынивала от работы? – Саша громко фыркнул, а тетя, посмотрев на него неодобрительно, продолжала – Мне очень нравилась рыбка, которую она готовила, помнишь, запеченная с грибами.

Разговоры о кухарке меня несколько нервировали, поскольку напоминали, что тетя первое время упорно меня не узнавала, а принимала за кухарку.

– Я же уволила ее, но ничего, этот рецепт я знаю и приготовлю вам рыбу

– Боюсь, у тебя так не получится, – задумчиво жевала тетя, уставившись на Сашу.

Он, напротив, обожал эти разговоры о кухарке и очень веселился, поэтому немедленно включился в беседу

– Тетя Соня, Птичка постарается, а если у нее не получится, придется пригласить старую кухарку.

– Спасибо, дружок. Хорошо, хоть на тебя можно положиться в этом доме.

Мне это нравится «хоть на тебя», ничего себе, заявленьице. Зря я не согласилась на сиделку, которую нашла мамуля. Совсем недавно она сказала, что нашла очень приличную женщину, которая согласна жить с тетей Соней и ухаживать за ней, но в последний момент мне почему-то стало ее жалко. Она уже привыкла к нам, и потом у нее здесь поклонник. Вряд ли он будет ездить к ней в Москву. Все это я высказала мамуле, и она со мной согласилась, правда посетовала – Ее, конечно, трудно выдержать, иногда она совершенно невыносима.

Да, все это так, но я сама к ней привыкла, и бабушка, и Валентина Петровна, и Владимир наверняка будет скучать. Дейзи, и та привыкла, всегда встречает ее с радостью, зная, что тетя угостит ее чем-нибудь вкусным.

После ужина, когда я складывала грязную посуду в посудомоечную машину, ко мне неожиданно подошла тетя и зашептала

– Ланочка, тебе надо следить за мужем

– Зачем?

– Я видела вчера вечером, он целовался с маникюршей

– Это еще кто?!

– Ты не знаешь, ты поздно приходишь, а я все вижу.

Я понимала, что это бред ее больного воображения, тем не менее, червь сомнения уже закрался и неприятно щекотал нервы. Надо все выяснить

– Тетя Сонечка, а где вы их видели?

– В бассейне, конечно

– В бассейне? – Изумилась я. – Когда?

– Да буквально вчера вечером. Я пошла в бассейн, поплавать, а там они целуются.

У меня отлегло от сердца – это была я. Мы поплавали немного, а потом незаметно стали целоваться. Черт! Ведь просила же закрыть дверь, а он «Кто войдет?»

Тетя с беспокойством смотрела на меня

– Лана, с этим надо что-то делать. Хорошие мужья на дороге не валяются.

– Да, да, тетечка, не волнуйтесь, у меня все под контролем.

Когда пришел Саша, я рассказала ему про тетины подозрения, он хохотал, как безумный и заявил, что тете цены нет. Вечером за ужином я обратила внимание, что бабушка была необычно задумчива.

– Лана, – обратилась она, – сегодня Валентине Петровне (няне моего сына Владимира) звонила дочка, просила ее приехать хоть на несколько дней.

– Конечно, я не возражаю, пусть едет

– Я вот, что подумала, может, мне тоже стоит поехать, так хочется… – Голос у нее дрогнул, и глаза повлажнели. Саша подошел к ней и обнял сзади, прижавшись щекой к ее волосам, он ласково похлопала его по плечу.

– Знаете что, давайте я вас отвезу туда сам, возьмем с собой Юру и Владимира, а то мои родители обижаются, давно внука не видели. Птичка, может, и ты с нами махнешь?

– Нет, сейчас вряд ли получится, и потом тетю одну оставлять нельзя, а вы конечно, поезжайте. Может, я с мамулей договорюсь, она поживет у нас, а я к вам приеду. А когда ты сможешь поехать?

– Да хоть завтра. У меня как раз дела там. Все. Решено. Собирайтесь. Завтра вылетаем

– Ты что? – Испугалась бабушка. – Надо же собраться. Давай послезавтра.

– Хорошо, договорились…

На следующий день я даже на работу не пошла, столько дел надо было переделать. Владимир хотел взять с собой все свои паровозики. Большого труда стоило его уговорить взять только два, самых любимых. Саша обещал ему купить в Петербурге много паровозов и еще обещал показать корабли.

Накануне вечером к нам приехала мамуля, она сообщила, что пока наши не вернутся, она поживет у нас. Рано утром мы с ней вышли на улицу проводить отъезжающих, неожиданно окно на втором этаже с шумом открылось, и показалась тетя Соня. Она вдруг вытащила огромный белый платок и стала им размахивать. Если бы она периодически не сморкалась в него, можно было предположить, что это неприятель вывесил белый флаг, а потом она долго махала им вслед, свесившись наполовину из окна, я даже испугалась, что она упадет.

Мы вернулись в дом, мамуля легла спать, а я стала собираться на работу, вернее на встречу с Наташкой, которая меня достала звонками.

* * *

Маша и представить не могла, что будет так тяжело. Она думала, что это совсем нетрудно шваброй помыть полы, но оказалось, все не так просто. Маша рассчитывала убраться к обеду, но получилось почти к ужину. К вечеру ломило поясницу, немели руки и дрожали коленки. Маша недоумевала, как же так, ведь она видела, что уборщицы уже в двенадцать часов не было и в помине, наверное, она слишком тщательно моет и часто меняет воду. Но последнее время подъезд вообще никто не убирал, так что по-другому пока не получается. Ничего, она привыкнет, это только в начале тяжело, а потом все наладится, зато она часто бегала домой, кормила сына обедом, помогала с уроками. Но физическая усталость была не самым неприятным, оказалось, тяжело встречаться с жильцами, которые ее знали. Маша уговаривала себя, что это не стыдно убирать подъезд, что всякий труд почетен, но все равно, когда кто-то проходил мимо, она старательно отворачивалась. Жильцы тоже реагировали по-разному. Одни делали вид, что незнакомы, другие наоборот, здоровались, подчеркнуто любезно, а были и такие, кто брезгливо морщил нос. Зато ее зайчик стал гораздо веселее и разговорчивее, даже бледность ушла. Пожалуй, можно и в школу его отправить.

На следующей неделе, убедившись, что Сережа хорошо себя чувствует, Маша отправила его в школу и пошла мыть подъезд. Она убирала первый этаж, когда услышала, как хлопнула дверь, кто-то поднимался по лестнице. Она выпрямилась и посторонилась

– Вы?!

Маша подняла глаза. Перед ней стоял Беляев. Он был одет в шикарный кожаный плащ, и пахло от него дорогими духами. Маша покраснела, а потом вызывающе спросила

– Не ожидали? Да, я убираю подъезды, и мусор выношу, и пахнет от меня плохо. Вот…

Она не решалась посмотреть ему в глаза, а он сам растерялся и от этого не мог подобрать нужных слов, чтобы не обидеть ее.

– Да я, собственно, не к вам —

Он прошел к лифту, нажал первую попавшуюся кнопку, в душе ругая себя последними словами. Как он мог?! Что он ляпнул? Ведь она поняла, что он к ней приехал. Выходит, увидел, что она убирается, и сбежал? Фу, как некрасиво получилось. Ничего, сейчас он спустится и все объяснит. Нормально скажет, что его не смущает ее работа, что ему совершенно все равно, чем она занимается. И приехал он к ней. Лифт остановился на первом этаже. Никого…. Куда же она подевалась? Он неловко потоптался на месте, прислушался – все тихо. Тогда он вышел на улицу и увидел, как она идет вдоль дома. Он заколебался. Что он с ума сошел? Это ж черт знает, что! Увлекся уборщицей. Но, не слушая голос рассудка, Беляев бросился за ней.

– Стойте! Маша! – Он остановил ее, дернув за рукав. Она обернулась и на этот раз смело посмотрела ему в глаза.

– Дома не застали? Ну тех, к кому пришли?

– Маша, я пришел к вам. Просто я растерялся, я хотел…

– Не надо ничего объяснять, и так все ясно. Вы разочарованы и…

– Маша! Не перебивайте меня. Да, я разочарован, да, я не ожидал увидеть вас в таком… виде. – Она дернулась, чтобы уйти, но он не позволил. – Я действительно приходил к вам. Вы мне нравитесь, и я хотел вам….

– Все. Извините, мне некогда. Мне еще один подъезд убрать нужно…. Поймите, мы не пара. Неужели вы не видите? Всего хорошего.

Она вошла в соседний подъезд, Беляев хотел войти за ней, но в это время зазвонил телефон. Звонил его партнер по бизнесу и давний друг Марат Бакиров. Он напомнил, что сегодня собрание акционеров и что присутствие Беляева обязательно. Беляев только чертыхнулся, с тоской посмотрел на закрытую дверь и решительно направился к своей машине. Ничего, в следующий раз все будет по-другому…

Маша убиралась, слезы застилали глаза. Она рукавом их вытирала и пыталась успокоиться. Ужасно, что он увидел ее в этом халате, такую страшную, в каком-то кошмарном платке. Он такой элегантный и красивый. Конечно, ему нужна другая женщина. Для серьезных отношений она не годится, а для других и тем более. Но она заметила, что он был расстроен, и это было приятно. Ничего, желающих утешить найдется предостаточно. Все, эти глупости она выкинет из головы раз и навсегда. У нее сейчас другие заботы – где взять деньги? Вчера она зашла к Зинаиде Александровне, та наверняка знала стоимость их квартиры. Соседка сразу пригласила ее в комнату, краем глаза Маша заметила на кухне букет алых роз.

– Ой! Я, кажется не вовремя. – Маша кивнула на цветы и с удивлением заметила недовольство на лице Зинаиды Александровны. Извинившись, она прошла на кухню и через минуту скрылась с букетом в соседней комнате. Маша никогда там не была, дверь была всегда плотно закрыта. Интересно, зачем Зинаида отнесла букет туда, а не поставили здесь на столе? Как будто спрятала. Странно. Но вот соседка вернулась и уже обычным тоном стала расспрашивать про работу, про Сережу. Отвечая, Маша отметила, что глаза у Зинаиды заплаканные. Она мысленно отругала себя. Нельзя же быть такой эгоисткой, кроме своих проблем чужих не замечает. Что-то случилось у Зинаиды Александровны, а она даже не поинтересовалась, да и спросить неудобно.

Узнав, что Маша хочет продать квартиру, чтобы заплатить за операцию, соседка спросила:

– А муж ваш здесь прописан?

– Конечно, ведь это его квартира.

– Он-то согласится продать квартиру?

– Честно говоря, я об этом не подумала, но ведь это для сына.

– Надо с ним поговорить, а квартиру эту продать проще простого, желающих на нее много.

На прощание Зинаида Александровна похвалила ее, сказав, что подъезд стал значительно чище.

– Только зря вы так стараетесь? Они все равно не оценят, они привыкли к грязи

Маша удивленно захлопала глазами, вопрос не задала, но, кого она имела в виду, говоря «они не оценят». После разговора остался неприятный осадок, но она вскоре об этом забыла.

Маша поднялась к себе, скоро идти за Сережей. Хоть он и просил не встречать его, она все равно бегала к школе, издали смотрела, как он выходит, не подходила, пока рядом были ребята. Ждала, когда он повернет за угол и махнет ей рукой. Тогда она подбегала и сразу снимала с него тяжелый ранец. А пока время есть, она, пожалуй, выпьет чашку чая

В квартире было тихо, Маша подумала, что жильцов нет дома, но вскоре из их комнаты послышались голоса. Они что-то возбужденно обсуждали на своем немного гортанном языке. В прихожей стояла большая сумка. Видимо, опять посетители. Интересно, что они таскают в этих огромных сумках? Наверное, тряпки, когда они заселялись, то упоминали, что занимаются торговлей. Больше они ничего не говорили, и вообще были немногословны. Все больше «спасибо, здравствуйте, до свидания». Да и видела их Маша редко. Жильцы уходили рано утром, а приходили поздно вечером и часто уезжали, говорили, что за товаром. Но это их дело, деньги они платили исправно, и Машу все устраивало. Но сейчас она вдруг подумала, что даже паспортов у них не спросила. Наверное, это неправильно, так не делают, но теперь вообще неудобно об этом говорить. Господи! Хоть бы решить вопрос с квартирой! Неужели Андрей откажет? Нет, этого не может быть. Пусть он не приходит и не звонит, но продать квартиру, конечно, согласится, ведь это для его сына. Так, утешая себя, Маша прошла к себе в комнату, надо прилично одеться и накрасить губы, чтобы Сереже не было стыдно за нее. Опять вспомнился Беляев, вспомнилась их первая встреча. Он очень понравился ей, а Сережа несколько дней только и говорил, какой он замечательный, и какая у него огромная машина. Вот было бы здорово, если бы он еще раз их подвез. При этом Сережа вопросительно смотрел на Машу, она делала вид, что не понимает, а сама ругала себя. Дура она непроходимая, почему не дала ему высказаться? Ведь видела, что и она понравилась ему, недаром же он приехал. И деньги у него, конечно, есть. Возможно, он бы ей помог… Нет! Получится из-за денег. Так она не сможет, и не хочет. Все! Надо выкинуть его из головы. Все равно ничего хорошего из этого не вышло бы, так что все правильно. У нее есть Сережа, и думать надо только о нем.

* * *

Пришлось врать Лариске, что мне надо заехать на Соломенную Сторожку, кое-что забрать для мамули. Лариска вяло заметила, что Наташка тоже задержится, но ей совершенно все равно. Да, она так и заявила – Делайте, что хотите, мне совершенно все равно. – И голос при этом был какой-то странный, прямо скажу, без вредных Ларискиных интонаций, как будто ей действительно все равно. Может, заболела? Ничего потом все выясню. Ну вот и Наташка примчалась

– Всем бонжур. Как у вас тихо. Уехали?

– Да, проводили, как-то грустно стало.

– Ничего, не успеешь оглянуться, они уже вернуться. Птичка! Ну, что ты копаешься? Ты что собираешься в этих туфлях идти?

– Конечно. А что?

– Они же на каблуках, – она понизила голос, – а тебе, может, бежать придется…

– А сама ты почему на шпильках?

– Так я же только наблюдатель.

Я быстро поменяла обувь, в душе негодуя. Нет, ну надо же! Мне еще и бегать придется, а она, будет… наблюдать. Вообще мы так не договаривались.

– Все, я готова.

Во дворе она критически осмотрела мою машину

– Интересно, когда ты расстанешься с этой колымагой?

– Знаешь, я любила только свою первую машинку. Помнишь, мою «Маздочку»? Не машина, а прелесть, а остальные… по барабану. Все равно, лишь бы ездила, но эту, действительно пора менять. Наташ, что-то у тебя вид какой-то задумчивый, и Лариска говорила сегодня тоже как-то странно

– Да? – Сразу оживилась Наташка. – Ты тоже заметила? Так на нее непохоже.

– Может, она плохо себя чувствует? – Я вырулила на трассу, помахав охранникам на посту.

– Кто? Лариска? Она никогда не болеет, а впрочем…. Ладно, слушай, о чем я подумала. – Наташка сделала паузу, а я приготовилась слушать. – Так вот, вместе нам появляться нигде нельзя

– Это еще почему?

– Потому что за тобой могут следить

– Кто? – Обмерла я

– Этот тип, что дал тебе записку. Кстати, ты ее не забыла? … Молодец… Этот тип знает, на каком вокзале это лежит. Сам по какой-то причине взять не хочет. Может, опасается чего-то, поэтому поручил тебе. Но, возможно, будет наблюдать за тобой, то есть, за этой ячейкой, вдруг кто-то еще туда залезет. Ну, в общем, такое может быть. Ты как думаешь?

– В принципе я с тобой согласна, – важно подтвердила я, но у самой противно что-то екнуло внутри при мысли, что за мной кто-то будет следить. Наташке хорошо – ее не задерживали сотрудники ФСБ, а я, как вспомню, так…

– Ты слушаешь?

– Конечно

– И вот, что я подумала. Мы сейчас поедем на Соломенную Сторожку, ты оставишь там свою машину и возьмешь такси, а я, как верная подруга, буду следовать за тобой только в другом такси, заодно и проконтролирую, следят за тобой или нет. Ну как, я правильно мыслю?

– Да, правильно, – пришлось согласиться, хотя в душе все взбунтовалось. Я уже не хотела орден на грудь, и даже похвала Саши меня не вдохновляла. Зачем я ввязалась в эту авантюру? А вдруг у меня будут отнимать это? Что мне тогда делать? Бороться? Ну уж нет, так можно и травму получить. Защищать это я не буду ни за что, я еще не сошла с ума…

– Птичка! Очнись! Мы почти приехали.

И, правда, что-то сегодня быстро добрались. Вот и Марья Степановна. Сейчас вопросов не оберешься.

– Н-да, как говорится, любите соседей – источник знаний. – Недовольно пробормотала Наташка и, улыбнувшись, вышла из машины

– Сколько лет, сколько зим! Марья Степановна, как здоровье?

Не дав возможности нашему стражу распространиться по этому поводу, она, наклонившись к ее уху, продолжала – У нас важное задание. Если мы здесь позже появимся, делайте вид, что нас не знаете, можете наоборот, смотреть с подозрением, как на посторонних.

Марья Степановна слушала и моргала, а потом выдала

– Девчонки, вы чего задумали? Упаси вас Господь связаться с криминалом. А Петька знает? А твой банкир?

– Марья Степановна, в том-то и дело, что кроме вас никто не знает, – я очень дружелюбно улыбалась, – и потом, мы ничего плохого не делаем. Наоборот, мы хотим помочь раскрыть одно…ммм… преступление.

– Да что ж кроме вас некому этим заняться?

– Марья Степановна, только вам говорю, зная, что вы – могила, – Наташка опять наклонилась к ней. – Дело в том, что Светка очень похожа на одну преступницу, и органы, – при этом Наташка многозначительно посмотрела вверх, – просили ее помочь. Понятно?

– Понятно. – Моргнула бабулька и примолкла. – Так, мне, выходит, надо делать вид, что я с вами не знакома?

– Ну да, – обрадовались мы

– А с Витькой я тоже незнакома, у него что, тоже задание?

– С каким Витькой? – Озадачились мы

– С каким? С летуном этим, Ларискиным

– А что с ним такое?

– Видела его тут с барышней одной. Он думал, я не замечу, сам вперед вышел и за угол – хмыльк, а потом его барышня процокала. Так я в окошке все видела все его манервы

– Что?

– Манервы его хитрые, и вот ведь рожа бестыжая, в Ларискину квартиру привел, не постеснялся, кобель, как есть кобель.

– Марья Степановна, вы никому не говорите, ладно?

– А то я не знаю? Конечно, не скажу, а вы уж сами покумекайте, как лучше сделать.

Мы распрощались с нашим бдительным стражем и, бросив прощальный взгляд на машину, отправились ловить такси. Наташка стала возмущаться

– Представляешь, какая сволочь этот Витенька! Вот почему у Лариски был голос такой странный. Наверняка она что-то подозревает. Как думаешь, говорить ей?

– Ни за что!

– А что же нам делать? Молчать и смотреть на его выкрутасы? Может, ему сказать?

– И ему не надо ничего говорить, в крайнем случае, намекнем.

– Нет, это неправильно, Лариска должна знать.

– Хорошо, представь на минутку, что мы ей все рассказали, они сначала поругаются, а потом помирятся, а мы с тобой будем враги номер один.

– Почему это они должны мириться?

– А что ты хочешь, чтобы они развелись?

Наташка задумалась

– Вспомни себя, – продолжала я. – Если бы мы с Лариской рассказали все Петьке, вы бы все равно с ним помирились, а он нас после этого знать бы не захотел

– Да, все так, но это две большие разницы: когда мы изменяем, и когда нам изменяют.

– Все, Наташ, не буду с тобой спорить, все равно не знаю, как правильно. Наверное, правильно будет не изменять вообще

– Пой, ласточка, пой… Вот посмотрю на тебя, если ты вдруг увлечешься. И вообще, если в семье только один муж, он вырастает эгоистом.

– Такси!

– Лучше частника, такси дороже.

– Ты, как хочешь, а я на такси.

Я уже залезла в машину, Наташка вдруг подбежала и плюхнулась рядом

– А как же конспирация?

– Я подумала, что мы сейчас заедем на Савеловский, нам как раз по дороге, а там я возьму машину.

Наташка вышла, не доезжая до вокзала, а я вышла на стоянке и направилась искать камеру хранения. Черт! Как я вокзалы не люблю! Народу полно… хотя здесь не очень много…Видимо, такой вокзал. Где здесь камера хранения? Вот указатель, все понятно, идем по стрелке. Почему на вокзалах такой запах специфический? Хоть нос затыкай. Так, вот оно – хранилище. Какой там номер? Ой, как неудобно, тут люди, а я сейчас в чужую ячейку полезу. Выждав момент, я подошла к ячейке и стала нажимать на циферки, а в это время две какие-то нагруженные тетки, вытянув шеи, сверлили меня глазами.

– Ты чего здесь крутишься, а? Это что, твоя ячейка? Ты сюда клала? Это Зинкина ячейка. А ну, покажь свои документы. Эй, Нюра, зови милицию, я ее покараулю.

Я вначале обмерла, не зная, что сказать, а потом затараторила

– Да вы что? Как вы могли такое подумать? Меня попросили забрать, а я ячейки, наверное, перепутала. Очень мне нужно ваше барахло

– Стой, шалава! Держи ее!!

Мама! В панике я чуть не выронила записку. Хорошо, что я туфли надела без каблуков. Господи, Наташка, как знала. Где она, наблюдатель хренов? Ой, какой стыд! Просто позор! Скорее в машину. Черт, я же такси отпустила. На мое счастье прямо у выхода остановился «Жигуленок». Я, не спрашивая, прыгнула туда

– Скорее, пожалуйста, на Комсомольскую площадь.

– Вы что, на поезд опаздываете?

– Да опаздываю. Скорее, пожалуйста.

– На какой вокзал?

– На какой? Сейчас узнаю. – Я набрала Наташкин телефон – На какой вокзал?

– Ты что, неслась, как угорелая?

– Говори быстро, на какой вокзал?! – Рявкнула я, а водитель поглядел на меня с интересом.

– На Казанский, ненормальная, потом перейдешь на Ярославский – Ленинградский последний.

– На Казанский, – бросила я водителю и отключила телефон.

Нет, так дело не пойдет. Что же мне на каждом вокзале будут такое учинять? А если поймают? Может, мне отказаться от этой затеи? Но, немного успокоившись, я решилась на еще одну попытку. Может, как раз на Казанском и повезет…

Наташка так хорошо законспирировалась, что я нигде ее не заметила. Спросив у носильщика, где камера хранения, бодро спустилась вниз. Здесь народа еще больше, правда, никто не обращает на меня внимания. Главное, быть естественной, подойти и так небрежно …

– Ой! – Я оглянулась на двух подростков, толкнувших меня

– Ну, че встала, рот раззявила? Да отойди, ты…

От такой грубости я онемела и невольно подвинулась. Они подошли как раз к моей ячейке, набрали код и стали что-то доставать. Я не досмотрела что, так как поняла, что это их ячейка. Слава Богу, они вовремя меня толкнули, а то опять пришлось бы бежать. Что я кенгуру, что ли? А кстати, где мой наблюдатель? Я повертела головой – Наташку нигде не было не видно. То же мне, конспираторша! Спустившись в переход, достала мобильник. В это время меня так сильно толкнули в спину, что я споткнулась и бухнулась на коленки. Поднявшись, увидела уже вдалеке быстро удаляющуюся мужскую фигуру. Вот сволочь! Даже не извинился. Нет, не буду плохо о нем думать. Может, человек на поезд опаздывает. Возможно, он даже крикнул мне «извините», только я не расслышала. Ладно, где мой телефон? Вот это фокус! Он же стащил мой телефон. Как же я теперь свяжусь с Наташкой? И в этот момент она возникла, как джин из бутылки.

– Птичка! Ты чего тут стоишь, как бегунья на старте, потеряла что-то?

– «Потеряла что-то», – я передразнила ее. – Телефон мой умыкнули, а перед этим меня уронили. Больно, между прочим.

– Ну, надо же! Вот гады! Но ты не переживай, телефон у тебя все равно паршивый был, ты же сама говорила.

– Но там все номера записаны, это ж теперь, сколько переписывать придется

– А денег в нем много было?

– Денег? Не помню…. Нет, ну посмотри, и брюки испачкала, теперь не отстираются….

– Ой! А записка? Записка где?

– Да в кармане она, будь она неладна! И зачем я только ввязалась в это дело?

– Птичка, это все ерунда, то ли еще будет, – оптимистично заверила меня Наташка и, поддерживая под руку, повела по переходу. – Так, ты сейчас быстренько на Ярославский и потом на Ленинградский. Не бойся, я рядом.

Ничего не ответив, прихрамывая, я побрела на Ярославский. Надо было послать ее к черту и на этом все закончить. Хорошо хоть сумка на месте. Я крепче прижала ее к груди и, с подозрением посматривая на окружающих, спустилась в камеру хранения. Где эта чертова ячейка? Я нашла нужный номер и неторопливо прохаживалась рядом, как будто поджидала кого-то. Вроде, никто не смотрит. Итак…. Набрала код и вздохнула с облегчением, поняв, что дверца не открывается. Ну и замечательно. Теперь можно на Ленинградский и все. На сегодня с меня хватит, и никакие Наташкины доводы на меня не подействуют.

На Ленинградском вокзале не так много народа, здесь как-то поспокойнее. В палатке продавались чебуреки и, посмотрев на часы, я поняла, что хочу есть, в это время мы обычно обедаем. Интересно, чем нас сегодня побалует Зоя Тимофеевна? Не заметила, как дошла до камеры хранения. Отлично, никого нет. Так, для очистки совести, проверим эту ячейку и поедем обедать… Щелк! От неожиданности я даже не поняла, что она открылась. Сразу заколотилось сердце. Я медленно открыла дверцу и увидела большую клетчатую сумку, в точности такую, в каких возят свой товар челночники Пододвинув ее поближе, поняла, что она очень тяжелая. Вот же мужики пошли! И как он себе представляет, что хрупкая женщина понесет такую тяжесть? Нет бы самому это таскать! Безобразие! Да еще страшная такая! Я уж не говорю о том, что она совершенно не гармонирует с моим костюмом. Нет, такую страхолюдину я даже в руки брать не хочу.

– Вам помочь? – Очень кстати появился носильщик.

– Да, да, да. Возьмите, пожалуйста, эту сумку и отвезите ее на площадь, я там возьму машину

– Будет сделано. Поехали. – Он легко закинул сумку на тележку и так быстро покатил, что я за ним еле успевала.

На площади он подвез свою тележку прямо к машинам, стоявшим в ожидании клиентов. Я покрутила головой – Наташки не видно, ну и пусть дальше конспирируется, а я поеду на работу, обедать.

– Куда поедем? – Обернулся молодой улыбчивый водитель.

Я уже открыла рот, но тут вспомнила, что не могу ехать с этой сумкой на работу, тогда придется Лариске во всем признаваться. Черт!

– На Соломенную Сторожку, пожалуйста, – со вздохом произнесла я и пока водитель запихивал мою сумку в багажник, стала объяснять, как туда проехать.

У дома караулила Марья Степановна, заметив меня, даже глазом не моргнула, нет, все-таки моргнула, когда увидела, как я тащу эту клетчатую страхолюдину, но ни слова не сказала. Слава Богу, никого больше не встретила, а то еще подумают, что я стала челночницей. Кое-как втащила ее в квартиру и, оставив ее в прихожей, прошла на кухню. Зря не купила те чебуреки, так кушать хочется. Я стала шарить по полкам, в надежде обнаружить что-нибудь съестное, печенье, например. Куда Наташка запропастилась? Все, если она сейчас не появится, я уезжаю обедать, и гори оно огнем и синим пламенем. И в это время в дверь позвонили. Конечно, это она, собственной персоной. Морда красная, пыхтит, как после стометровки, бежала, что ли?

– Слушай, тут такие дела, – почему-то зашептала она. – Короче, за тобой следили –

– это точно. – Пройдя на кухню, она радостно продолжала – Представляешь, он появился внезапно на Ленинградском, когда ты в машину садилась, и поехал за тобой, а я за ним. Он завернул в наш двор и остановился, подождал, когда ты в подъезд войдешь и сразу за тобой ломанул, а я за ним. В подъезд вошла – никого. Видимо, он проследил, в какую квартиру ты вошла. Я на лифте поднялась – никого, наверное, он по лестнице спустился. А ты ничего не заметила? Нет? Ну, и ладно. Дай попить, так пить хочется.

Не дожидаясь, она сама налила себе воды из-под крана и с жадностью выпила, а я опустилась на стул, пытаясь осмыслить сказанное. Это что она сейчас мне радостно сообщила? За мной следили? Отлично! Просто замечательно! Следили, ехали до самого дома и даже узнали квартиру. Господи! Ну зачем я ввязалась в эту историю? Видимо отчаяние отразилось на моем лице, потому что Наташка с сочувствием произнесла

– Ты что, боишься?

– А как ты думаешь? – Огрызнулась я. – Между прочим, я рискую….жизнью

– Да ладно, все не так серьезно. Ты посмотрела, что там в сумке?

– Ничего я не смотрела, и мне совершенно все равно, что там. Ты видела эту сумку? Обычная сумка для перевозки тряпок, очень тяжелая, между прочим, еле дотащила.

– Будет обидно, если там окажутся тряпки. Зачем тогда вся эта таинственность? – Ее голос донесся уже из прихожей. – Ты что, свет экономишь? Такая лампочка, наверное, такие в комуналках были. Давай-ка, лучше здесь откроем, на кухне. Помоги ее на стол поставить. Оп-па!

Глаза б мои на это не смотрели! Как я и ожидала, там лежали тряпки. Наташка ловко стала их выкладывать на стол…. Ну и что она там замерла?

– Эт-то что такое? – Наташка медленно стала доставать какую-то штуку, похожую на пояс от радикулита. Только он весь был в проводах, и еще на нем были прицеплены карманчики и в них вставлены какие-то штучки.

– А что это за карманчики такие интересные? – Я протянула руку потрогать, но Наташка неожиданно хлопнула меня по руке

– Ты что, обалдела?! – Обиделась я, но, подняв глаза на Наташку, заметила неподдельный испуг. Это было так на нее непохоже, что я забыла про обиду.

– Птичка, кажется, мы влипли по крупному, – выдавила она с трудом, осторожно положив странный пояс на стол. Полезла опять в сумку и со страхом уставилась туда.

– Птичка, здесь оружие, а вот эта штука очень похожа на шахидский пояс.

– Где?! – Подпрыгнула я

– Осторожнее! Веди себя тихо, а то, кто его знает?…

– Мама! – Я закрыла рот рукой и гипнотизировала взглядом пояс. – Бежим отсюда! Что ты там ищешь? Давай скорей!

Наташка осторожно положила странный пояс обратно и стала сосредоточенно рыться в своей сумочке, я догадалась, что она ищет ключ от своей бывшей квартиры. По тому, как долго она там копалась, я поняла, что она пытается скрыть волнение. " Ага, занервничала», – с некоторым злорадством подумала я. Наташка с непроницаемым лицом все продолжала исследовать содержимое своей сумочки. Сколько же там всего лежит? Я от нетерпения постукивала ногой. Наконец, она выудила ключ и молча показала на дверь. Мы вылетели из квартиры и, не дожидаясь лифта, спустились в бывшую Наташкину квартиру

– Слава Богу, ключ не выложила, – выдохнула Наташка, – сейчас мы все спокойно обсудим и заодно поедим. Маманя, правда, в командировке, но чай и кофе найдутся.

Наташка деловито включила чайник и стала шарить по полкам и в холодильнике. Я молчала, мне даже и сказать было нечего – ни одной мысли в голове: ни светлой, ни дурацкой, просто никакой, сидела и тупо смотрела на Наташку.

– Ты что будешь, чай или кофе?

– Кофе, – машинально ответила я и как-то сразу пришла в себя. – Наташка, что делать!?

– Что делать? – Она пожала плечами. – Главное – сохранять спокойствие. Сейчас кофейку попьем с хлебцами и что-нибудь придумаем. Ешь, на голодный желудок думается хуже.

– На голодный желудок вредно есть, – заметила я, наблюдая, как Наташка мечется по кухне.

Она достала сухие хлебцы, сливочное масло и джем и совершенно не к месту глубокомысленно изрекла

– Н-да, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда

Не поняла, причем здесь любовь, а есть и правда очень хочется. Пока хрустели хлебцами, мы даже не взглянули друг на друга, только, глотнув кофе, Наташка вдруг спросила

– Ну, что делать будем?

Я возмутилась от такой наглости, поперхнулась и закашлялась, даже слезы выступили на глазах.

– Как это, что?! Ты это все придумала…

– Очень хорошо, – спокойно отреагировала она, – теперь я знаю, как тебя привести в чувство. Успокойся, у меня есть предложение… Давай позвоним …. Юра отменяется? … Да, да, не будем его беспокоить, тем более он у нас скоро будет молодожен. Давай позвоним Мише Позднякову. Он наверняка в этом разбирается. Может, это совсем не то, что мы подумали, и мы зря тратим нервные клетки.

– Мне все равно, звони, кому хочешь, лишь бы поскорее.

– Тогда ты сама набери его номер, у меня нет его телефона.

Я полезла за телефоном и вспомнила

– Черт! Телефон-то украли. Может, Лариске позвонить?

– Не хотелось бы, но раз другого выхода нет… Звони – Она принесла мне телефон

– Ларис, тут такое дело… в общем, у меня украли мобильник, я потом расскажу, а мамуле срочно понадобился Миша. У тебя есть его телефон? Ага…. Записала…спасибо. Мы когда приедем? Вот освободимся и сразу же приедем…. А ты что, уезжаешь? Конечно, езжай, раз надо… Пока

Наташка, не дожидаясь конца разговора, уже набирала по сотовому номер Михаила. Его удивила просьба приехать на Соломенную Сторожку, да еще срочно, но он согласился, и что удивительно, не спросил, как доехать. Мы облегченно вздохнули, все-таки хорошо, когда можно решение серьезного вопроса переложить на крепкие мужские плечи.

– Ну вот, теперь спокойно подождем, может, и сами что-нибудь придумаем.

– Послушай, Наташ, мне кажется, я дверь не закрыла.

– Кажется или точно?

– Не помню, надо посмотреть

– Ну, сходи, посмотри, – небрежно бросила она

– Нет уж, пойдем вместе

– Да, пожалуйста, вместе, так вместе.

Мы поднялись по лестнице. Сверху послышался щелчок, как будто кто-то тихо прикрыл дверь. Мы остановились, прислушались – все тихо.

– А чего мы, собственно, боимся? Идем к себе домой, – подбадривала меня Наташка. – Мы что, грабители какие или воры? … Слава тебе, дошли. Ну, точно не закрыла. Какая ты все-таки ворона! Давай, закрывай. – Она приоткрыла дверь и вдруг спросила – Птичка, а что это на полу, краска какая-то? Или ты разлила что-то?

– Что я могла разлить? У меня же здесь ничего нет. Ну-ка, подвинься. А сумка как здесь оказалась? – Я в испуге оглянулась на Наташку, но ее вид как-то не вселял уверенности – Наташ, ты не помнишь, мы ее приносили сюда?

В ответ она энергично затрясла головой и напряженно смотрела через мое плечо. Я осторожно обошла сумку и вошла на кухню….

– А-а-а-а!! – Мне казалось, что я громко ору, но почему-то себя не слышу

Прямо передо мной на спине лежал мужчина с разбитой головой…. Очнулась я оттого, что кто-то сильно меня бил по щекам

– Да очнись ты! Что же это такое?! – Наташка была на грани истерики, я это сразу поняла, когда пришла в себя и открыла глаза.

– Мне это приснилось? – В надежде на положительный ответ спросила я, но Наташка вздохнула. – Значит, он действительно лежит на моей кухне с разбитой башкой? – Я встала и, не оборачиваясь, вышла в прихожую – Как думаешь, он еще жив?

– Нет, я пульс пощупала, но он еще теплый… Идем скорей отсюда.

Я пребывала в каком-то оцепенении и послушно позволила себя увести. Около Наташкиной двери возвышался гигант. Сердце ушло в пятки, мы отпрянули, а потом с облегчением вздохнули – это же Миша.

– А вы, это… вдвоем? А Лариса где? – Он вошел вместе с нами в квартиру

– Ты проходи в комнату, сейчас мы тебе все расскажем. А Лариса на работе осталась. Почему ты решил, что она с нами?

– Так ты сказала, «мы», я и подумал, что вы все вместе… Ладно, проехали

Ну, что у вас случилось-то, о чем нельзя по телефону было сказать… Чего тише? Ладно, тише, так тише…Чего, спит кто-то?

– И очень крепко, – сказала Наташка. – Но это не здесь, это у Птички в квартире… спит… В общем, мы не знаем, что с этим делать.

– Я не понял, вы зачем меня позвали?

– А ты что-то быстро приехал?

– Так я здесь недалеко был на Тимирязевской… Я что, не вовремя, что ли? – Он слегка приподнялся.

Мы испугались, что он сейчас уйдет и, вцепившись в него, заверещали

– Ты, что? Ты так вовремя, так вовремя!! Миша только на тебя вся надежда! Ради Бога, помоги!

– Ну рассказывайте, что произошло?!

– Хорошо, – обреченно вздохнула я, – все началось с «Ашана»….

По мере моего рассказа лицо его все больше вытягивалось

– Так ты взяла сумку и привезла ее сюда? Зачем?

– Больше некуда было. Домой нельзя, на работу тоже. Там Лариска, она бы нас отругала

– И совершенно правильно, – одобрил Миша.

– Сейчас мы сами понимаем, что Лариска была права, но что с этим делать? Понимаешь в сумке был такой пояс, на радикулитный похож только с карманчиками..

В общем, мы подумали, что это взрывчатка

– Блин!! Пошли, посмотрим, – он поднялся и направился к двери. Пора его предупредить

– Постой! – Крикнула я

– Что?

– Это не все?

– Что, там еще одна сумка?

– Хуже….. Там лежит мужик с пробитой башкой

Он опустился на стул и вытер мигом вспотевший лоб.

– Твою мать! Вот дерьмо!? А он откуда взялся?

– Мы сами не знаем….

– Значит, так… вы сейчас мне все рассказываете или я немедленно ухожу, и выпутывайтесь сами, как знаете.

Испугавшись, что он исполнит свою угрозу, мы с Наташкой, перебивая друг друга, стали рассказывать, что знали

– Как он в квартиру попал?

– Но мы же тебе сказали, мы убежали, и Птичка забыла закрыть дверь, а потом вспомнила, что дверь открыта и мы поднялись туда. Входим, а там он лежит, а сумка в прихожей, хотя мы ее оставили на кухне на столе. Да, Свет?

– А чего ментов не вызвали?

– Мы испугались. Он же на моей кухне лежит с разбитой башкой… и кровь….А вдруг подумают, что это я его… А?…Еще и сумка….

В ответ было молчание. – Конечно, я могу позвонить в милицию и все рассказать, но Саша? Что я ему скажу? Он убьет меня….. – Я громко всхлипнула

– Подожди, не реви Пойдем, посмотрим, что там. – Обречено вздохнув, он направился к двери, мы потрусили за ним.

У меня так дрожали руки, что я никак не могла попасть в замочную скважину. Миша отобрал у меня ключ, и сам открыл дверь. Сумка была на прежнем месте, а труп? Вдруг он испарился? Я смело шагнула на кухню – чуда не произошло – он лежал в той же позе на спине. Миша пощупал пульс и, осторожно опустив руку, покачал головой. Значит, все-таки труп.

– Вот что, – тихо произнес Миша. – У тебя есть старое одеяло или ковер? Пожалуй, лучше ковер…нет, он тяжелый очень.

– Там в комнате лежит на кресле плед… А что?….А зачем?…

– Еще шапку какую-нибудь найди, на голову наденем.

Отодвинув меня в сторону, он прошел в комнату и взял мой клетчатый плед

– Помогайте,… твою мать… – Он стал переворачивать… тело, и я невольно посмотрела на убитого. В глаза сразу бросилась родимое пятно на щеке.

– Ой! Это же тот тип, что подсел ко мне в «Ашане».

– Это уже неважно, – пробурчал Миша, прикрывая тело пледом.

– Красивый плед был, такой расцветочки редкой. … Что-то мне нехорошо как-то. Я, пожалуй, отойду на минуточку.

Потом в ванной меня сменила Наташка, оказывается, ей тоже плохо бывает. Надо же, а я думала, что ей всегда хорошо. Какое счастье, что мы позвали Мишу. Он такой большой и сильный, мы ни за что бы не справились. Он задумчиво смотрел на… труп, наклонился и стал обыскивать его. Достал бумажник и… О, ужас!.. Пистолет, телефон и еще какую-то веревку. Мы с Наташкой поочередно бегали в ванную. Я вообще не хотела оттуда выходить. Можно было бы пересидеть там, пока этот кошмар не кончится. Но, поняв, что все равно мне не отделаться легким испугом, я собралась с силами и вышла. Миша зачем-то переписал себе его последние входящие звонки и паспортные данные, все положил обратно, а потом, полотенцем вытер кровь с головы и надел на него желтую спортивную шапочку, как плащом обмотал его пледом, пыхтел и ругался при этом ужасно.

– Сейчас нельзя выносить, – заметил он, взглянув на часы, и пояснил – люди с работы возвращаются, придется ждать.

Мы не стали выяснять, куда его надо выносить, присутствовала одна мысль – поскорее от него избавиться.

В это время зазвонил Наташкин телефон, «Лариска», – прошептала она и ответила

– Алле, Ларис, ты уже дома? Где?! На Соломенной Сторожке?!.. Вот что, мы сейчас к тебе придем…. Мы тоже здесь…. Почему? Так получилось… Случайно… Сейчас придем и все объясним. – Она отключила телефон и тяжело вздохнув, сказала – Пойдем сдаваться. Конечно, сейчас она нам выскажет малоприятные вещи, но зато и совет дельный даст.

Через две минуты мы уже звонили в Ларискину квартиру. Она открыла дверь, и мы заметили, что Лариска плакала. Увидев Мишу, она смутилась, а потом прищурилась на нас

– А вы что здесь делаете? – И не дав нам ответить, пригласила войти – Есть хотите? Тогда мойте руки, я кое-что захватила с собой.

Войдя на кухню, мы увидели на столе пирожки от нашего повара Зои Тимофеевны и овощи. На плите булькала кастрюлька, судя по запаху с картошкой. Однако, хоть Лариска и плакала, но аппетит она себе явно не испортила.

– А в сковородке что? – осведомилась Наташка

– Отбивные…. Давайте разложу… Так, вот картошечка… Ну что же вы сидите? Ешьте….

Мы с Наташкой переглянулись и сглотнули слюну, Миша взял пирожок и стал вяло жевать.

– Да что с вами? Особого приглашения ждете?… Девчонки, что-то рожи у вас какие-то виноватые. Вы что-то натворили? Да? – Вот это «Да» было произнесено таким строгим голосом, что мы с Наташкой совсем поникли. – Миша, может, ты расскажешь, что тут произошло?

Он поперхнулся и, откашлявшись, сказал

– Лучше они сами…

После небольшой паузы, поняв, что больше нельзя отмалчиваться, прочистив горло и вспомнив курсы по психологии, я начала

– Знаешь, Ларис, мы всегда знали, что ты самая умная из нас, – Лариску не обманули мои льстивые слова, она еще больше нахмурилась. Я кинула взгляд на Наташку, та красноречиво таращила на меня глаза, что означало подбадривание, пришлось продолжать – Потому что ты всегда права. Помнишь, когда ты говорила нам, что надо рассказать все Юре… Ну, это когда меня чуть не придушили… – Миша в упор уставился на меня, – а потом, когда я заказала киллеру себя и Сашу, ты тоже советовала все Юре рассказать, – Миша открыл рот и тихо икнул. – Миш, ты попей водички и не подумай ничего плохого.

– Птичка! Признавайся, что вы натворили? А-а, я, кажется, догадалась, вы все-таки влезли в эту историю с ячейкой. Да?! Что замолчала, продолжай…

– В общем, мы с Наташкой решили объехать все вокзалы и начали с Савеловского.

Там на меня накинулись нехорошие тетки, наговорили разных плохих слов, пришлось убегать… Потом мы поехали на Казанский, там меня очень грубо толкнули, я упала на коленки и оказалась без связи – телефон умыкнули. Тогда я перешла на Ярославский, там тоже ничего не оказалось и только на Ленинградском, когда я уже ничего не ждала, раздался щелчок, и дверца открылась…

– Ну? И дальше что?

– В ячейке лежала сумка, довольно непрезентабельного вида и увесистая такая. Пришлось взять носильщика, не могла же я идти с такой сумкой, она совсем не гармонировала с моим костюмом. Ты что, Ларис?… Ну, хорошо, хорошо, так вот, я взяла такси и приехала сюда отнесла сумку в квартиру и стала ждать Наташку

– А она где была?

– А она проверяла, есть ли за мной слежка

– Ну и как, проверила?

– Да, слежка была. Оказывается, он поехал за мной и даже вошел в подъезд, проследил, наверное, в какую квартиру вошла.

– А что в сумке-то было? – Заинтересовалась Лариска

– Да ничего особенного. Такой поясок с карманчиками…

– Шахидский, – вставил Миша, а Лариска побледнела и с ужасом на него взглянула

– Господи, – выдавила она. – И что теперь делать?

– Ларис, пояс сам по себе пока не страшный, там взрывателя нет, – пояснил Миша

– А-а, так вот для чего ты понадобился

– Не совсем, – замялся он. – Понимаешь, пока они меня ждали, там труп появился

– Кто?!

– Труп

– Откуда? – Лариска бледнела просто на глазах

– Ларис, мы сами не знаем, честное слово. Мы, когда пояс увидели, испугались и убежали к Наташке в квартиру, позвонили Мише, и тут я вспомнила, что в панике дверь не закрыла. Мы с Наташкой поднялись ко мне, а там уже труп этого типа, что за мной следил. Кто его убил – непонятно.

Лариска молчала, мы притихли, ожидая, что она скажет

– Вы домой звонили? – Неожиданно спросила она. – Надо предупредить, что задерживаетесь, а еще лучше, что останетесь здесь ночевать. Можете сказать, что я заболела, и вы останетесь со мной

– А ты, правда, заболела? – И тут я вспомнила ее грустный голос и Витькино предательство. Черт, с этими делами про подругу забыли. Я пошла в комнату звонить по городскому, а Наташка уже набирала номер по сотовому. Петька не стал возражать, узнав, что она будет ухаживать за больной Лариской и не приедет ночевать. Я позвонила мамуле и тоже сказала, что останусь ухаживать за Лариской. Она сразу заахала, стала выспрашивать, что с ней случилось. Пришлось пообещать, что все ей расскажу, когда приеду.

– Ненавижу врать, – вздохнула я

– Но обстоятельства иногда вынуждают, – резонно заметила Наташка

– Так, – вступил Миша, – давайте думать, кто мог его убить? – С этими словами он достал из кармана бумажку, куда записал данные убитого

– Зовут его, вернее, звали… Гамид Гаджиевич Арсланов. Кавказец… хотя не похож….

– А зачем он вообще ко мне пришел? Ведь сам сказал, чтобы я позвонила, и телефон оставил.

– Я думаю, – рассуждал Миша, – он догадался, что ты не та, за которую себя выдаешь и решил тебя убить, точнее задушить, поскольку веревку для этого прихватил, а свою сумку забрать.

– Кого? Меня? За что?! Я же сумку его взяла, а меня убить?!

– Может, свидетелей не хотел оставлять. А вот кто его убил?… Дверь была открыта… Сколько времени вы сидели у Натальи?

– Наверное, минут сорок, а может, час. Потом мы стали подниматься по лестнице…. И еще услышали, как дверь захлопнулась где-то наверху, тихо так – щелк. Да, Наташ?

– Точно, точно, мы подождали немного и дальше пошли.

– Может, это мусор кто-то выходил выбрасывать?

– Нет, – Наташка оживилась, – потому что не гремел мусоропровод. Сверху, когда мусор выбрасывают, такой, обычно, грохот стоит, а тут все тихо было, и дверь так тихо щелкнула. Это был он!

– Кто?

– Убийца! Он живет в нашем доме

– Все! Сейчас договоритесь! Думайте лучше, что с трупом делать? – Лариска явно была взволнована. Но, зато она с нашими проблемами про свои забыла. Вот, уже одна позитивная мысль появилась, а то, хоть пропади.

– Я пока его в плед завернул, теперь надо подумать, как вывезти. Вы проследите, чтобы никого не было во дворе и в подъезде, а то, как я его с двенадцатого этажа пешком потащу? Да и тряпку приготовьте, чтобы в лифте подтереть… если что

На этом месте я, зажав рот, убежала в ванную. Боже! За что? Как же мне плохо! Непонятно, зачем я согласилась, ведь не хотела в начале. Наташка стала аргументы приводить… Сказала Саша будет мной гордиться…. Вот уж погордится! Меня посадят за убийство, и я буду отбывать срок. Интересно, сколько дают за убийство? Наверное, лет 15. Замечательно! Просто замечательно! Я выйду старая, беззубая… О-о-о!

– Птичка! Ты что там воешь? Кончай, на нервы очень действует

– Кончай? – Я так резко открыла дверь, что чуть не прихлопнула Наташку. – А кто втравил меня в эту историю, а? Скажешь, не ты?!

– А ну, хватит базарить! – гаркнул Миша, а я тихо заплакала. – Не реви. Чего ты ревешь?

– Меня посадят…

– Не мели чушь, никто тебя не посадит, нервы, конечно, могут потрепать… если заявишь. Но ты же не собираешься заявлять? Нет? Ну вот и ладно… Оп-па! А про машину-то мы забыли? Он же на машине приехал или на такси?

– На машине, «форд» темно-синий, он его у соседнего дома оставил.

– А вдруг он был не один, а с сообщником?

– Не заметила, но из машины он точно вышел один

– Вот дерьмо! Слушайте, может, вы все-таки своему Юре позвоните, он же разбирается во всем.

– Нет!!! – В один голос закричали мы втроем, даже Лариска на этот раз была с нами солидарна.

– Ладно, тогда поступим так. Я отношу его в свою… нет, лучше в его машину и отгоняю ее подальше… Черт! А если машину остановят?

– Если остановят, мы вызываем Юру, – решительно сказала Лариска, на этот раз мы не спорили, понимая, что другого выхода нет.

– Между прочим, скоро 12, – заметила Наташка. – Давайте договоримся, кто, где будет стоять, пока мы будем…будет… вынос… тела…

– Я и Светлана пойдем наверх. Она закроет квартиру и вызовет лифт. Лариса будет стоять внизу и следить, чтобы никого не было в подъезде, а Наталья возьмет ключи от его тачки и заведет ее. Я усаживаю его впереди рядом с собой, и мы едем, не знаю куда

Мы согласились, тем более, что своих предложений не было, даже Наташка на удивление была молчалива. После полуночи мы периодически высовывались в подъезд и прислушивались. Вроде бы все стихло, мы приготовились к выходу, но тут же услышали, как кто-то вызвал лифт. Почему-то раньше мне казалось, что у нас в доме живут люди, свято соблюдающие режим, самое главное, рано ложившиеся спасть. Я помню после 11 часов вечера, не дай Бог, не приглушить телевизор, тут же начинали стучать или утром делали замечание, а сейчас просто, как назло, никак не угомонятся. Мы дергались, нервничали и выбегали в подъезд почти до двух часов ночи. Наконец, наступила тишина, и мы приступили к выполнению плана. Я стояла у дверей своей квартиры и щелкала от страха зубами, пока Миша выносил… тело, собственно он его как бы выводил. Одной рукой обхватил его за талию, другую положил себе на шею. Получилось, как будто Миша ведет подвыпившего приятеля, в общем, получилось живописно и убедительно.

– Чего ты стоишь? – Страшный шепот прямо мне в ухо. – А лифт кто будет вызывать? Связался на свою голову… – Он забубнил себе что-то под нос, но я даже не пыталась вслушаться. Мне было совершенно все равно, ведь со мной в лифте стоял… труп, правда, культурно прикрытый клетчатым пледом и в желтой шапочке с помпоном. Сразу и не подумаешь, что неживой, но все же труп и от одной мысли, что он рядом, я ничего не соображала и стояла, как парализованная, не в силах отвести от него глаз.

– Господи! Вы что, с того света ехали? – Лариска заметалась от лифта к двери подъезда. «С того света»… К чему такое сравнение?

Миша с трудом подтянул «приятеля» за руку и потащил на улицу, а мы с Лариской потрусили за ним.

– Ай! Это милиция, – я схватилась за сердце и показала на приближающуюся машину.

– Где?! – Миша замер, мне даже показалось, что он испугался, но через минуту вздохнул с облегчением – Это же его «форд». Слава Богу, Наталья подрулила.

Миша почесал в затылке и усадил… тело впереди на пассажирском месте. Наташка помогала ему, накинула на плечи плед, поправила шапочку и придала телу естественный вид. Смотрелось очень даже ничего, как будто человек подвыпил и заснул.

– Все. Готово. Идите, садитесь на заднее сиденье, неженки какие. Между прочим, – продолжала Наташка, обращаясь ко мне, когда мы угнездились сзади, – это твой труп.

– Вот это мне нравится! Нечего мне навязывать чужие трупы! Лучше скажи, кто меня втянул в эту историю? Может, не ты?

– Ладно, успокойся, мы все сейчас немного… нервничаем

– Немного? – С сарказмом переспросила Лариска.

Наташка решила промолчать и правильно, между прочим, сделала.

– А куда мы едем? – Встрепенулась Лариска, когда мы выехали из двора

– Понятия не имею, думаю за кольцевую дорогу.

– Стойте! – Заорала Наташка, Миша резко затормозил, и мы врезались носами в передние сиденья, хорошо, что мы пристегнули …тело, а то бы точно он разбил себе башку о лобовое стекло – Вы что?! Так нельзя. Я думала, у тебя есть план, а просто так нельзя и вообще за кольцевую дорогу нам не проехать.

– Почему?

– Потому что нас обязательно остановят на выезде из города

– А что же делать?

– Знаете что, давайте отвезем его в наш лес. Уж до нашего леса мы спокойно доедем, – предложила Лариска

– Правильно, – одобрила Наташка, – даже не надо в лес завозить. Оставим его в машине….

– Может его лучше за руль посадить, а еще лучше позвонить ментам, чтобы сразу его обнаружили. Миш, а ты что скажешь? – Меня удивило его молчание

– По-моему, он спит, – тихо заметила Лариска

– Спит?!

Действительно, в тишине отчетливо слышалось Мишино сопенье. Ну и нервы, просто кашалот какой-то. Впрочем, может, кашалоты как раз очень нервные, неплохо бы выяснить.

– Так, все, давайте его будить

Деликатно разбудить Мишу не получилось, пришлось Лариске приподняться и основательно его тряхануть. Он, как ни в чем не бывало, поинтересовался, в чем дело и согласно кивал головой, пока мы излагали ему свой план. Казалось, у него было одно желание – поскорее избавиться и от трупа и от нас. Миша завел машину и выехал на улицу Вучетича. Проехав мимо пятидесятой больницы, мы не свернули направо, а поехали вдоль леса прямо в тупик и вскоре остановились.

– Ну, что теперь? – Прошептал Миша, остановив машину.

– А теперь надо посадить его за руль, – распоряжалась Наташка.

– А может его лучше на месте оставить? Он хорошо здесь смотрится – Нерешительно предложил Миша.

– Послушайте, – я представила, что опять предстоит возня с телом, и как-то не по себе стало. Между тем девчонки крутили башками во все стороны, боясь, что кто-нибудь нас тут засечет. – Мы же все равно позвоним в милицию, так какая разница, где он будет находиться. Все, давайте живо вылезаем и бежим домой.

– Ой! Совсем забыла! – Наташка достала носовой платок и стала тщательно все протирать. – Надо же отпечатки пальцев стареть. Да, не надо нам всем колхозом идти, пойдем парами.

Все были согласны, лишь бы поскорее смыться отсюда.

– А как быть с машиной? Закрывать ее или оставить открытой?

– Лучше открытой, – ответила Наташка и завертела головой – А где эти, подельники наши? –

Я показала на удаляющуюся парочку и, недолго думая, мы просто захлопнули дверцу, и пошли следом. По дороге свернули и прошли дворами. Подойдя к дому, заметили, как дернулась знакомая занавесочка на первом этаже. Черт возьми! Неужели Марья Степановна все видела? Только я открыла рот, чтобы поделиться с Наташкой, как она живо втолкнула меня в подъезд. Все было тихо, мы поднялись на Ларискин этаж и позвонили.

– Интересно, куда они подевались?

– Может, прогуляться решили? – Предположила я

– Прогуляться? – Наташка с сомнением покачала головой. – После всего, что было? Нет, тут что-то другое…. А вдруг их задержали? – Она так страшно вытаращила глаза, что у меня от страха ноги подкосились, но тут послышался шум подъезжающего лифта, мы замерли…

– А мы вас у подъезда ждали, – произнесла Лариска, как-то смущенно отводя глаза

– Я, пожалуй, поеду, – нерешительно потоптался Михаил

– Да, да, да, ты поезжай, но прежде давайте зайдем к Лариске, надо же договориться

Мы протиснулись в тесную Ларискину прихожую, которая, если учесть Мишины габариты, уменьшилась до микроскопических размеров, и выжидающе уставились на Наташку. Интересно, о чем она там договариваться собиралась.

– Значит так, давайте договоримся, что станем говорить, если придется давать показания. – При этом я тихо застонала, а Наташка, строго посмотрев на меня, продолжала. – Чтобы говорили одно и то же, понятно?

– А кто будет спрашивать? – Я почему-то представила строгое Сашино лицо

– Милиция или … органы … разные. Ну мало ли кто? В общем, говорим, что были здесь, на Соломенной Сторожке, потому что нас многие могли видеть. Лариска и так собиралась здесь ночевать, с ней все понятно, а мы будем говорить, что сидели с больной подругой. Вот как быть с Мишей? Ему надо придумать какую-нибудь версию, зачем он сюда приперся.

– Приперся? – Обиделся Миша. – Ничего себе, сами позвали, а теперь приперся? За что я-то должен страдать?

Страдать!? Господи, кроме вранья, в котором я точно запутаюсь, еще и страдать придется.

– Лишь бы не пытали, – пробормотала я, не думая, что меня услышат, но Наташка тут же фыркнула

– Пытать? Ты уж совсем того… – Она выразительно покрутила у виска. – Миш, в случае чего, скажешь, что…

– Вспомнил! – Он хлопнул себя по лбу. – Мне одну бумагу прислали по благоустройству территории, надо было срочно с вами связаться,… я позвонил Ларисе и сказал, что завезу

– И поэтому сидел у нее полночи, – ехидно продолжила Наташка, но тут же посерьезнела, – но Лариске тогда придется объясняться с Витькой

– Объяснюсь, – мрачно и коротко отрубила Лариска

– Тогда расходимся по домам, то есть по квартирам. Ой! Птичка, я совсем забыла… пойдем ко мне, ты же не сможешь там спать. Да?

Хорошенький вопрос. Очень миленько… она уже все забыла, просто замечательно

– Хватит сверлить меня взглядом, пошли спать

Мы ушли, оставив Мишу переминаться у Ларискиной квартиры. Если бы не труп, она точно не устояла бы, но чертов труп все испортил….

Утром мы вспомнили, что не позвонили в милицию.

– Что теперь делать!? – Я заломила руки

– Ничего, – спокойно ответила Наташка, – мы сейчас проедем мимо, проверим, на месте машина или нет, и тогда посмотрим

Я удовлетворилась этим туманным объяснением, Наташка крутилась на кухне, как ни в чем не бывало. Наташка опять достала сухарики, от растворимого кофе я отказалась и выпила чай.

– Все, давай собирайся, мне надо еще мобильный купить. Черт! Совсем забыла, ведь Саша, наверное, мне звонил, а я не сказала мамуле, что без телефона осталась. Хорошо, хоть предупредила ее, что ночую на Соломенной Сторожке.

– Успокойся, позвони с моего телефона.

Я занервничала, еще не хватало скандалов дома. Вдруг, узнав, что я ночую на старой квартире, Саша звонил сюда, а к телефону никто не подошел, он может бог знает, что подумать, но он был на удивление спокоен

– У нас все в порядке. Родители передают тебе привет, Владимир совсем им заморочил голову своими историями, бабушка навещает знакомых.

Слава Богу! От сердца отлегло, хоть здесь все в порядке.

– А как там Лариса? – Поинтересовался он

При чем здесь Лариса, что он имеет в виду? Наташка, которая, естественно, все слышала, подтолкнула меня, привлекая внимание. Она положила одну руку на сердце, другую на голову. Ага, вспомнила… Лариска больна.

– Уже лучше… Что с ней было?… Я тебе потом расскажу. Ну, передавай всем привет. Может, я тоже к вам приеду…. Что?! Ты уже возвращаешься? Так быстро? … Почему не рада? Конечно, рада. А Владимир? … Ну хорошо, пусть погостит. И бабушка? Ладно, как хочет, пусть еще погостит….Всем привет, буду ждать тебя. Пока, пока, целую… – Я облегченно выдохнула – Господи! С этим трупом совсем голову потеряла, забыла, что они в Петербурге, а сегодня Саша прилетит обратно…. Как-то странно… Ну, ты готова?!

– Бегу, вызывай пока лифт.

В лифте Наташка нажала 12 этаж, я похолодела

– Это еще зачем?

– Надо проверить, все ли там в порядке. Кстати, что делать с сумкой?

– Ой! – Я схватилась за голову. – Еще и это?! Как я могла забыть про нее?

– Ну что ты замерла? Давай, открывай

Достав ключ, я замерла, прислушиваясь, Наташка напряглась. За дверью напротив послышались осторожные шаги. Кто-то смотрел на нас в глазок, видно было, что чья-то тень его закрыла, это очень нервировало, у меня даже руки задрожали, пока открывала дверь.

– Федор Васильевич не дремлет, – прокомментировала Наташка, когда мы вошли в квартиру. – Хорошо, что зашли. Смотри, вон пятна на полу, давай вытирать.

Зря я позавтракала, лишь только вспомнила, что здесь вчера лежало… Наташка оказалась более стойкой, она отправила меня в комнату, и сама помыла пол и спрятала сумку в стенной шкаф. В это время позвонила Лариска и сказала, что она уже вышла и ждать нас не собирается. Мы заверили ее, что нигде не задержимся и ее догоним, но у подъезда встретили Надьку, которая нас долго не отпускала, все расспрашивала. Наташка незаметно меня подтолкнула, я уже придумала предлог, чтобы смыться, как Надька неожиданно сказала

– А из старых жильцов почти никого и не осталось, Макаровы поменялись, Машка замуж вышла и уехала к мужу, Федор Васильевич ваш помер, Марья Степановна одна на посту

– Постой! Когда он умер?

– Кто?

– Федор Васильевич

– Да сразу после Нового Года.

– А кто же там живет?

– Мамка говорила, что сын его сдает квартиру

– А кому, не знаешь?

– Да вроде кавказцам каким-то.

– Ой, Надь, нам пора, мы и так уже опоздали, в следующий раз обязательно потреплемся, а сейчас некогда, извини

Я сразу вырулила на Вучетича и медленно поехала вдоль больницы

– Выходит, – задумчиво произнесла я, – напротив меня снимают квартиру кавказцы

– При чем здесь кавказцы? – Отмахнулась Наташка. – Ты совсем ни в том направлении мыслишь.

Я не стала спорить, но какая-то мысль крутилась, что-то важное, что мы упустили

– Ну ты подумай! Стоит себе, и никого не волнует! Куда только милиция смотрит, интересно? – Возмущалась Наташка, обнаружив «форд» на прежнем месте

– А труп наш сидит себе спокойно в шапочке, как живой, будто задремал, пока водитель куда-то отлучился. Нет, так его не скоро найдут. Может позвонить? – Встав на обочину, я заглушила мотор

– Откуда? С моего телефона?

– Нет, с твоего нельзя. Давай попросим в магазине телефон

– Ага, а потом нас, конечно, опознают, мы девушки видные и запоминающиеся. Ладно, поехали на работу

– Может, подождем немного

– Ну чего ждать?! Ой, смотри, милиция… Легка на помине.

Затаив дыхание, мы наблюдали, как милицейская машина проехала мимо форда.

– Даже не затормозили. Что же они не видели, что там труп за рулем сидит?

– Черт!

– Смотри, разворачиваются. Поехали скорей отсюда

Я лихо повернула направо, едва не столкнувшись со встречной машиной

– Осторожнее, ненормальная!

Не буду отвечать на грубость, надо просто взять себя в руки, а еще лучше подумать позитивно. Что у меня хорошего? Нет не так. Это хорошо, что… Что хорошо-то? Что труп в моей квартире появился? И еще сумка? Нет, нет, нет, надо сначала … Это хорошо, что мы все собрались, хорошо, что Миша приехал, все-таки он влюблен в Лариску..

– Птичка!

– Не мешай

Ну вот, все сначала надо. Итак, это хорошо, что мы собрались на Соломенной Сторожке, как будто и не уезжали вовсе. Вообще как-то тянет сюда, совсем не так, как на Сретенку, где у нас отличные квартиры в новом доме. Наверное, потому что здесь прошло наше детство и юность, и Саша сюда пришел, и мы здесь в первый раз…

– Птичка! Извини, конечно, что отрываю тебя от позитивного мышления, но ты не забыла, что надо телефон купить, а вон там, за поворотом хороший салон связи есть.

Телефон выбирала Наташка, мне было совершенно все равно, какой, лишь бы работал хорошо. Пока все оформляли, Лариска звонила два раза, но мы просили набраться терпенья и дождаться нашего приезда.

На стоянке перед клубом не было Мишиного джипа.

– Спит, наверное, – невозмутимо сказала Наташка, увидев мое встревоженное лицо.

В клубе было тихо, оживление наступит часа через два, когда придут основные посетительницы. Впрочем, в маленькой гостиной слышались голоса, по привычке заглянув туда, обнаружила двух пожилых женщин, они что-то кроили.

Лариска металась по кабинету и сразу набросилась

– Где вас черти носят?! Я тут с ума схожу. Ну что там с «фордом»?

– Представь себе, что милиция соизволила им заинтересоваться.

– И что?

– И больше мы ничего не видели. Знаешь, опасно было оставаться там, на нас обязательно обратили бы внимание.

– Жаль… Давайте телевизор включим, может покажут, по-моему по российскому каналу показывают всякие происшествия.

Она включила телевизор и стала щелкать пультом

– Черт знает, что такое, по всем каналам что-то готовят. Прямо все помешались на еде. Ну скажите, где логика? Вначале приучают обжираться, а потом учат худеть, наставляют, что надо кушать умеренно, чтобы сохранить фигуру.

– Пойду программку поищу, – Наташка направилась к двери

– Не вздумай спрашивать у персонала, еще что-нибудь заподозрят. Мы же никогда не смотрели телевизор, сходи в киоск на углу, попроси любую газету с программой на неделю.

Пока Наташки не было, мы с Лариской неотрывно смотрели на экран и вздрагивали от каждого звонка. Ну вот, опять звонит. О, судя по тому, как Лариска нахмурилась, это Витька

– Я же не спрашиваю, где ты был…. Да, надо было к врачу сходить… Не звонила, потому что не хотела. Надоело твое вранье, понял?! – Она в сердцах грохнула телефоном

Я деликатно помалкивала, Лариска подняла на меня глаза и прищурилась

– Интересно, почему это ты не спрашиваешь, что случилось?

Я неопределенно пожала плечами

– Ага, значит, ты что-то знаешь. А ну, выкладывай, – и пошла на меня, как танк

– Вот купила все, что было в наличии, смотрите, – Наташка швырнула на стол несколько журналов.

Однако, очень во время она пришла, иначе мне пришлось бы выкручиваться и врать. Я схватила первый попавшийся журнал и с преувеличенным вниманием стала изучать программы. Девчонки тоже углубились в чтение, и через некоторое время мы выяснили, на каких каналах можно узнать криминальные новости. Обвели время кружочками, и сидели, не зная, что предпринять.

– Послушайте, – встрепенулась Наташка, – а ведь мы про сумку совсем забыли.

– Век бы о ней не вспоминать, – пробурчала я

– Но, – она подняла указательный палец – сейчас ввернет что-то значительное, – у Птички есть телефон, по которому ее просили позвонить, когда сумка будет у нее.

– Ну уж, нет, фигушки, никуда я звонить не буду

– Ты что, хочешь ее себе насовсем оставить? Ну, конечно, оставляй, мало ли, может, пригодится

– Тьфу на тебя! – Я достала мятый листочек, тщательно разгладила и набрала номер, ответа долго не было, я уже хотела отключиться, когда неожиданно услышала мужской голос

– Ал-ле, – неуверенно пробляела я

– Слушаю, – ответил голос

Сделав глубокий вдох, собралась и четко ответила

– Все в порядке, она в надежном месте

В трубке помолчали, Наташка делала страшные гримасы, наконец, я услышала странный вопрос

– Гамид где?

– Не знаю, – честно призналась я

– Он ехал за тобой и должен был забрать … это. Ты его не видела?

– Нет, – для убедительности я затрясла головой.

– Странно. Ладно, жди указаний

– А с… этим что делать?

– Жди пока, сам позвоню.

Я отключилась и жалобно посмотрела на девчонок

– Ой, что теперь будет? – И вдруг подпрыгнула, как ужаленная – А куда он звонить-то собрался? Мама! Я ведь со своего телефона звонила.

Весь день мы просидели в кабинете, не отрываясь от телевизора, домой поехали и слушали все новости, какие смогли найти, но про наш труп так ничего и не сообщили.

Саша приехал вместе с Юрой и Ильей Алексеевичем. Мамуля выглядела несколько утомленной, а тетя наоборот, была чрезвычайно оживлена. Начались расспросы про родных, знакомых, про Петербург. Потом разговор зашел про свадьбу, про наряды и тут тетя Соня, включила телевизор

– Тише!

Мы невольно обернулись к экрану и прислушались ….

– … недалеко от пятидесятой больницы милицейский патруль…сегодня утром…. труп …. При нем найдены документы….оружие… ведется следствие.

– Ой, смотрите, это же рядом с нашим бывшим домом, – мамуля пристально смотрела на экран. – Ланочка, смотри, он завернут в плед, я думала только у нас есть плед такой необыкновенной расцветки. Смотри! И шапочка желтая. Помнишь, у тебя такая была. Какой ужас! Что творится…

– Мамуля, – я перехватила Юрин внимательный взгляд и постаралась переключить разговор в другое русло, – давайте лучше в девятку поиграем

– Подожди, там интересно, в конце концов, мне это может пригодится для романа

– А ты что опять пишешь?

– Да, не могу остановиться, так увлекает, – она мечтательно потянулась. – Ланочка, а ты давно была на Соломенной Сторожке?

Я лихорадочно соображала, наврать или нет, в конце концов, туманно заявила, что на днях заезжала.

– Подожди, – вдруг встрепенулся Саша, – вы же вчера там ночевали вместе с Ларисой

– А, ну да, конечно, это было вчера. – Скосив глаза на Юру, поняла, что он не поверил. Вот черт! Ведь знала, что врать нельзя! Не умеешь, так и не ври! Надо его быстренько отвлечь

– Юра, а вы уже определились с датой свадьбы?

В это время зазвонил его телефон, и по дурацкой улыбке, я поняла, что он говорит со своей невестой. Как вовремя она позвонила! Думаю, что на некоторое время он забудет про меня, но в это время прозвучала незнакомая мелодия, я завертела головой, не понимая, чей это телефон.

– Ланочка, это же твой, – заметила мамуля

– Фу, ты, – хлопнув себя по лбу, – не привыкла еще к звонку. Але! – Жизнерадостно отозвалась я

– Завтра в 17 часов принесешь.

– Да, да, да, – под взглядами родственников сохранять самообладание было совсем непросто, – я все поняла, говорите, я запишу адрес

– Ничего писать не надо, запоминай.

– Так, одиннадцать, двенадцать. Да? Нет?… Все наоборот? Ага, запомнила.

Он продиктовал адрес и повесил трубку.

– Ты куда-то собираешься завтра? – Так, теперь мой муж проявляет бдительность

– Просто я обещала одной нашей клиентке узнать, где продается какое-то лекарство. Мне сейчас подсказали, где можно купить. Ну что, будем в девятку играть?….

* * *

Маша закрылась в ванной и беззвучно плакала. В начале, когда она открыла дверь и увидела Андрея, обрадовалась, наконец, она поговорит с ним насчет квартиры, не откажет же он сыну. Маша уже хотела сообщить ему про визит к профессору, но он вдруг заявил

– Маша, надо решить что-то с квартирой. Дело в том, что я уезжаю за границу, насовсем, на ПМЖ, с семьей, понимаешь?

– Да, – ответила она, хотя ничего не поняла. С какой семьей? Они были его семьей. Ах, да, конечно, он же женился. Ну и пусть уезжает, ей-то что?

– Да у меня семья, я тебе говорил, но ты же никогда не слушаешь, если это не касается твоего сына. У меня родилась дочка, ей уже год исполнился, и она некоторое время у родителей жены поживет, пока мы там не устроимся. Так я насчет квартиры хотел с тобой поговорить. Конечно, без жилья я вас не оставлю, но куплю вам однокомнатную квартиру в Подмосковье, Марина уже подыскала подходящую. Говорит, там тихо, рядом лес, воздух хороший. Сережке будет, где погулять.

– Я не поняла, – очнулась Маша, – ты хочешь продать нашу квартиру?

– Ну да, – с раздражением ответил он. – Если ты не забыла, эту квартиру мне купили родители, у тебя нет на нее никаких прав, ты в суде подписала все бумаги.

Действительно, она что-то подписывала, но даже не прочитала, в общем, это не изменило бы ничего

– Я и не собиралась… но, понимаешь, мы недавно были у одного профессора. Он сказал, что Сереже поможет операция, нужны деньги, и я думала, что…

– Ты собиралась продать мою квартиру!? Ну знаешь! Мне надоели эти сказки про мифические операции, которые кому-то помогают. Ему уже ничего не поможет, пойми! Надо с этим смириться!

– Андрей! Как ты можешь? Это же твой сын… – В комнате, где спал Сережа, послышался шорох, Маша прижала палец к губам, заглянула в комнату, вроде спит. – Тише! Мы его разбудим. Пойдем на кухню…

– Лучше в большую комнату

– Комнату я сдаю

– Ничего себе, даже не спросила, пустила чужих людей…

– Но нам надо же было на что-то жить! – Не выдержала Маша

– Ну вот, еще упреки начались. Я привез тебе деньги, просто у меня были определенные трудности. Вот поэтому я и хочу продать квартиру

Маша не могла говорить, слезы душили, но, взяв себя в руки, она продолжила – Послушай, может быть, твоя мама …, – но он не дал договорить

– Пожалуйста, не трогай мою маму. С тех пор, как папы не стало, она без конца болеет, у нее высокое давление и вообще… – Он замолчал, но Маша поняла, что он хотел сказать. Когда его родители узнали о болезни Сережи, они отдалились, а когда Маша и Андрей развелись, они просто вычеркнули ее и Сережу из своей жизни. Ей это казалось диким, ведь Сережа такой умненький, красивый – это же ее единственный внук… Хотя нет, теперь уже не единственный.

– Так ты поедешь смотреть квартиру?

– Мне все равно, – прошептала Маша, но когда он повернулся к выходу, она не выдержала.

– Андрей! Я прошу тебя, я очень прошу тебя – помоги Сереже. Продай эту квартиру, дай нам денег, – видя, что он колеблется, она быстро продолжала. – Нам не нужна квартира, нам хватит комнаты все равно где, хоть в бараке. У тебя останутся деньги, квартиры сейчас дорого стоят….

В это время зазвонил его телефон, он полез за ним в карман

– Да, Мариш, да… Решаем… Знаешь, у тебя всегда все быстро, – он стал раздражаться, но Маша поняла, что момент упущен – он не согласится. Андрей засопел в трубку, пробурчал, что скоро приедет, отключился и, не глядя на Машу, сказал

– Ничего не выйдет, жена уже нашла покупателей на квартиру. Все, я пошел. Да, вот тут деньги…. Я буду высылать вам оттуда… когда устроюсь.

Хлопнула дверь, и последняя надежда исчезла. Маша закрылась в ванной, включила воду, пытаясь заглушить плач. Внезапно взгляд упал на аптечку, она бездумно ее открыла. Надо выпить успокоительное. Интересно, а если выпить всю упаковку? Просто взять и выпить? И все. Все закончится. Ее не будут мучить кошмары и мысли, где взять деньги и как жить дальше. Она протянула руку

– Мам

Господи! Она бросила таблетки обратно в аптечку и выскочила в коридор

– Что? Что случилось?

Он стоял в трусиках, как всегда бледный и очень серьезный

– Папа приходил?

Маша растерялась, придумывая ответ

– Знаешь, раньше он не смог придти, он очень расстроился, что ты уже спал, но он оставил нам денег, сказал, что еще пришлет.

– Мам, зачем ты врешь?

Маша поперхнулась и замолчала

– Я не спал и все слышал. Он прав, мне уже ничего не поможет, я знаю. Мам, не плачь, мне только немного страшно, но я постараюсь не бояться, ты только не плачь.

Маша встала на колени, обхватила его и завыла в голос. Он гладил ее по голове

– Тише, мамочка, тише

Постепенно Маша успокоилась

– Боже мой, – всплеснула руками, – да ты же совсем бледный. Что? Что? Плохо? Потерпи, мой маленький, сейчас «скорую» вызову. Давай я тебя провожу. Тихонечко, вот так.

Она вызвала «скорую помощь» и вернулась к сыну. Он лежал совершенно неподвижный, Маша испуганно стала его тормошить, он открыл глаза и улыбнулся. От этой улыбки Маша чуть опять не расплакалась, с усилием заставила себя улыбнуться в ответ. Она села на край кровати, гладила его руку и приговаривала

– У нас все будет хорошо, я знаю. Ты поправишься, и мы поедем на море. Кстати, если нам продать однокомнатную квартиру и купить себе какую-нибудь совсем маленькую комнатку где-нибудь на Украине или в Молдавии, там ведь намного дешевле квартиры, и у нас будут деньги. Я завтра же этим займусь, пойду в контору по недвижимости и все выясню, только ты потерпи немного, Серенький. Хорошо?

– Я потерплю, ты не волнуйся.

– Ну, конечно, все образуется. Ой, звонят, это «скорая» приехала, пойду открою.

Утром Сережа не пошел в школу, он спал, когда Маша ушла убираться. Она начала со второго подъезда, потом забежала домой, убедилась, что все в порядке и начала уборку в своем подъезде. Маша сосредоточенно мыла лестницу, думая, что придется просить Зинаиду Александровну посидеть с Сережей, ей надо все выяснить про стоимость квартир, но соседка сама выглянула в коридор и, узнав, в чем дело, сказала

– Знаете что, купите газету «Из рук в руки», всю информацию можно узнать по телефону.

Маша поблагодарила, сказав, что так и сделает. Оставалось еще совсем немного, что-то закружилась голова. Она села на ступеньку, прислонилась к стене и закрыла глаза

– Вам плохо? – Кто-то заботливо склонился над ней, и приятно запахло духами

Маша открыла глаза и увидела красивую девушку, модно одетую. Немного поодаль стоял высокий плечистый парень с большой сумкой.

– Спасибо, просто голова закружилась, все прошло, спасибо.

Девушка улыбнулась, поднялась на площадку и, попросив своего спутника поставить рядом сумку, сказала ему несколько слов. Он спустился по лестнице на один пролет, и Маша с удивлением обнаружила, что девушка стоит перед ее квартирой.

– Вы, наверное, ко мне

– Нет, – несколько смешалась девушка, – мне к одному мужчине. Это деловая встреча, – почему-то поспешно добавила она

– А-а, но это все равно сюда. Вы, наверное, к моим жильцам. Только их сейчас нет дома

– А что же делать? – Девушка в растерянности переминалась. – Меня просили принести сумку. Может, я ее оставлю?

– Да, конечно, проходите, пожалуйста.

Маша открыла дверь, в это время из комнаты вышел Сережа и с любопытством уставился на незнакомку.

– Здравствуйте

– Здравствуй. – Девушка неловко переминалась с ноги на ногу, оглядываясь вокруг. Присмотревшись к мальчику, спросила – Что-то ты бледненький такой? Наверное, гуляешь мало, все за компьютером сидишь?

Мальчик посмотрел на нее совсем по-взрослому и грустно ответил

– У меня нет компьютера. А бледный, потому что у меня больное сердце.

Девушка покраснела и пробормотала извинения, Маша пришла на выручку

– Вы можете оставить сумку здесь.

– Да, да, – засуетилась девушка, – Куда ее поставить? Черт! Тяжелая такая.

– Давайте сюда, около их двери. Сережа! Что с тобой?! Пожалуйста, вызовите «скорую».

Маша подхватила посиневшего мальчика, девушка засуетилась

– Давайте помогу

Они положили мальчика на кровать, и тут Маша покачнулась, прижала ладошки ко лбу и почувствовала, что проваливается в черноту.

* * *

Сегодня утром Юра приехал не один, с ним был немолодой мужчина, совсем не симпатичный, с очень строгим выражением лица.

– Позвольте представить Вадим Васильевич, ваш новый начальник службы охраны.

Саша пожал ему руку, а я съежилась под его суровым взглядом, сразу почувствовав себя школьницей, сбежавшей с урока и попавшейся на месте преступления. Быстренько распрощавшись с ними, я села в машину, и собиралась выруливать, как неожиданно сбоку в стекло постучали. Новый строгий начальник нашей охраны жестом попросил опустить стекло

– Светлана Михайловна вы всегда без сопровождения ездите?

– М-мм, собственно, оно мне не нужно.

– Это не по правилам. Служба охраны отвечает за господина Петровского и всех членов его семьи.

– Да?! – Я жалобно оглянулась на Юру, но он только пожал плечами. – Хорошо, пусть охраняют, только не сегодня

Но Вадим Васильевич как будто меня не слышал, он поманил кого-то пальцем. Слава Богу, это Олег. Что это он делает?

– Ну уж нет! Со мной он не поедет! Если вам так надо, пусть едет за мной на своей «шкоде». Все!! – Рявкнула я, ожидая возражений, но их не последовало.

Начальник охраны проводил меня удивленным и, как показалось, веселым взглядом. Может, он и ничего дядька, но сегодня мне совсем не нужна охрана. Ага, вот и Наташка вышла

– Что это? – Она показала на «шкоду»

– Охрана

– Да? Опять? А отказаться было нельзя?

– Не получилось. У нас новый начальник охраны вместо Юры, Вадим Васильевич, хм, ВВ.

Наташка некоторое время переваривала информацию

– Птичка, надо что-то придумать, он нам сегодня совсем ни к чему.

– Ничего, я сейчас попробую отделаться от него.

Выехав из поселка, я помигала ему фарами, приглашая остановиться. Олег тут же подбежал ко мне

– Послушай, Олег, ты мне сегодня не нужен, так что пока свободен.

– Не получится, Светлана Михайловна.

– Почему?

– У меня приказ, а подчиняюсь я только своему начальнику.

Я разозлилась и уже собиралась высказать что-то резкое, но вовремя сообразила, что сегодня охрана мне как раз не помешает. С деланным огорчением вздохнула – Ну, что ж поделаешь? – И покосилась на Наташку. Она скорчила недовольную рожу, но промолчала.

По дороге я сказала, что вчера по телевизору показали наш труп

– Да ты что? – Подпрыгнула Наташка. – Ну, и как он?

– Все так же, сидит себе в моей шапочке, закутанный в плед редкой расцветки.

– При чем здесь расцветка?

– А при том, что мамуля тоже видела и прокомментировала это… вслух.

– И что?

– Что, что? Юра смотрел на меня с подозрением, а еще, мне вчера звонили

– Кто?

– Тот, кто ждет свою сумочку

– И ты молчала!? Про самое главное ты молчала!! Что он сказал?

– Не ори. Он сказал, чтобы я привезла сегодня сумку, назвал адрес, а Саша, между прочим, сразу заинтересовался, и Юра сверлил меня взглядом. Я, конечно, выкрутилась, но, знаешь, врать у меня плохо получается.

– Слушай, а чего они так быстро вернулись из Петербурга? Побыли бы там еще. А в какое время надо ехать?

– Ничего не сказал. Сейчас заедем на работу…. Ой! Надо же на Соломенную Сторожку тащиться за сумкой. Вот черт!

– Придется мне с тобой ехать. Не могу же я тебя бросить одну.

– Знаешь, а Олег сейчас очень кстати. Не понимаешь?.. А кто сумку понесет?

– Правильно

У подъезда дежурила Марья Степановна, которая, увидев нас, заметалась, не зная, можно ей нас узнавать или нет. Наташка ей подмигнула и покачала головой, Марья Степановна моментально отвернулась.

– Ей-богу, она в разведке служила, – поделилась я впечатлением, когда мы вошли в подъезд. Олег молча вошел за нами в лифт. Наташка, открывшая было рот, чтобы что-то сказать, моментально его закрыла, только выразительно вздохнула. Квартиру я открывала со страхом, прислушиваясь к шорохам изнутри, но все было тихо и спокойно. Сумка стояла там, где мы ее оставили, мы попросили Олега донести ее до машины. Я открыла багажник, Олег поставил туда сумку, пробормотав, «кирпичи там что ли». Мы с Наташкой молча переглянулись и юркнули в машину.

– Ладно, давай подброшу тебя на работу, а сама отвезу, наконец, эту проклятую сумку. ….А может, просто выбросить ее к чертям собачьим, а?

Я с надеждой ждала Наташкиного согласия. Вот было бы здорово, выкинуть ее и забыть.

– Давай, выбрасывай. Пусть кого-нибудь взрывают, нам ведь все равно, – деланно равнодушно сказала Наташка, чтобы меня моментально стали мучить угрызения совести.

– Объясни тогда, для чего ее отдавать!?

– Как для чего? Мы должны знать, кому это нужно, понять всю суть

– Ага, – согласилась я и задумалась. Неприятно сознавать, но в чем суть, я не поняла. Покосилась на Наташку и увидела глубокомысленную мину. «А ведь она, пожалуй, и сама не знает, для чего мы ввязались в это дело». Наташка поерзала и авторитетно изрекла

– Мы должны предотвратить преступление, вот что.

– Ну вот, теперь понятно, только непонятно, как мы можем предотвратить, если отдадим сумку.

– Ты в начале отдай, у нас будет адрес…

– Он у нас уже есть, – возразила я

– Но мы не знаем, кто там живет, а так у нас будет полное представление о преступнике. Ладно, хватит об этом, соображай, куда ехать.

– Подожди, ведь это район «Динамо», это где-то близко. Хорошо, бери такси, а я порулю туда. Не забудь передать Лариске последние новости.

Она неохотно покинула мою машину, а я выехала из двора и посмотрела в зеркало – «шкода» следоваа за мной. Очень хорошо, пусть едет. Машин, как всегда, полно, но я быстро доехала – это действительно оказалось близко. Вот эта улица. Так, с какой стороны дом? Вот он, почти новый. Дом 11, квартира 12. Нет, кажется наоборот, дом 12, квартира 11. Этот 11, а где же 12? Ладно, зайду сюда, если никого нет, значит, мне другой дом нужен. Машину поставить, конечно, негде. Интересно, о чем думают, когда строят новые дома? Стоянок поблизости нет, только на проезжей части. На мое счастье, кто-то отъезжает, вот сюда и воткнемся. «Шкода» тут же притормозила, недолго думая, нахально втерся между двумя машинами. Я с интересом ждала, как Олегу удастся выйти. Но он проделал это довольно ловко и заспешил ко мне. На этот раз никаких замечаний по поводу сумки не было. Он безропотно потащил ее следом за мной и, остановившись перед дверью, ждал, когда я наберу код. Я замешкалась, но на мое счастье из дома вышел мужчина, он галантно придержал мне дверь. Поблагодарив его, стала подниматься по лестнице, не зная точно, на каком этаже 12 квартира. Сзади слышала недовольное сопенье Олега. В пролете перед третьим этажом уборщица мыла лестницу, внезапно она опустилась на ступеньку и прислонилась к стене, видимо, плохо стало. Я наклонилась, хотела помочь, но женщина отказалась, сказав, что все в порядке. Ее внешность меня удивила, она совсем не вязалась с уродским синим халатом. Она была красива какой-то особенной красотой, кажется, это называется одухотворенность. Ей бы в кино сниматься или в гламурных журналах. Необыкновенные карие глаза, пушистые ресницы, тонкие брови, ну очень интересная женщина, только несколько бледная, ей бы косметики немного. Убедившись, что с ней все в порядке, я поднялась на площадку. Найдя нужную дверь, попросила Олега, оставить сумку и подождать меня на улице. Он удивился, но подчинился, а я позвонила и стала ждать, но тут женщина неожиданно подошла и сказала, что это ее квартира. Услышав это, я несколько растерялась и заявила, что у меня тут деловая встреча с мужчиной, она сказала, что мужчины сейчас нет но, узнав, что мне надо оставить сумку, открыла дверь и предложила войти. Вот это да! Выходит, такая милая женщина тоже здесь замешана? В это время из комнаты вышел мальчик лет десяти совсем бледный, я сморозила какую-ту глупость, и вдруг у меня на глазах он стал терять сознание. Женщина бросилась к нему, попросив вызвать «скорую». Пока я шарила в сумочке в поисках телефона, сзади послышался грохот. Обернувшись, я с ужасом обнаружила, что женщина лежит на полу совершенно без чувств.

– Да что же это такое? Господи, что делать?! Кто-нибудь, помогите! – Я подпрыгнула от неожиданности – в руке зазвонил мой телефон. – Але! Олег! Скорей поднимайся тут женщине плохо и ребенку!

– Дверь откройте!

– Быстрее!!

Я открыла дверь, на ходу набирая 03. Какое счастье, что я оказалась не одна. Олег помог уложить женщину на диван, тихо заметив, что она, как пушинка, а я пыталась привести в чувство мальчика, но, видимо, делала это бестолково, потому что Олег меня бесцеремонно отстранил, и сам стал над ним колдовать. «Скорая» приехала довольно быстро. Женщина уже пришла в себя, хотела подойти к мальчику, но со стоном опять опустила голову на подушку

– Кружится все, не могу встать, – прошептала она, и я заметила, что она плачет. Господи, сердце прямо разрывалось, глядя на них. Врач, женщина средних лет, пока сестра делала укол мальчику, осмотрела его мать.

– Ну что же вы довели себя до такого состояния? Я же предупреждала, вам надо хорошо питаться, а вы еще больше похудели.

– Как Сережа? – Прошелестела женщина.

– С ним все как обычно, сейчас пройдет, а вот с вами, Маша…

Выходит, врач здесь уже бывала, она говорила с женщиной, как со своей знакомой, назвала по имени.

– Простите, а вы кто? – Обратилась она ко мне

– Я здесь случайно. Давайте пройдем на кухню

Она прошла за мной, а я быстро выудила из кошелька купюру, она стала отказываться, но я просто положила деньги ей в карман и попросила рассказать, что с ними такое.

Врачиха поведала грустную историю о том, что Сережу она знает столько, сколько работает на «скорой помощи». У него с рождения больное сердце. Отец, похоже, от них ушел, и они живут вдвоем, правда, стали сдавать комнату, все какие-то деньги. Маша не могла устроиться на работу, ребенка нельзя оставлять одного. У Сережи бывают улучшения, но не часто.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Последний раз она говорила, что в кардиологическом центре им сообщили, что сейчас проводят операции на сердце. Это должно помочь, но стоит очень дорого

– Сколько?

– Я не спрашивала, но денег таких у них, конечно, нет.

– А что с Машей? Почему ей стало плохо?

– Да она голодом себя морит, не ест ничего. Не специально, конечно, просто аппетита нет. У нее анемия. Ей бы сейчас свежий воздух, да хорошее питание, она бы и расцвела, она ведь очень интересная женщина.

Врачиха вернулась в комнату, Сережа улыбался матери

– Мам, мне уже хорошо. Правда, правда. Ты полежи пока, не вставай

– Мне же еще убираться надо, Серенький.

– Я сейчас полежу и помогу тебе.

– Ну что ты говоришь, сыночек? Лежи, сейчас все пройдет, я быстренько закончу уборку.

Она попыталась подняться, но тут же легла опять, держась за голову.

Я стояла в коридоре и вытирала слезы, взглянув на Олега, заметила, что и у него глаза на мокром месте. Врач простилась и уехала, а я не знала, как поступить. Просто уйти и бросить их, было невозможно. Вдруг мальчику опять станет плохо, а она даже помочь не сможет? Что же делать? Олег, казалось, тоже ждал от меня какого-то решения.

– Значит, так, вы поедете с нами. И не возражайте! Я не люблю, когда со мною спорят. Вы слышали, что сказала врач? Ребенку нужен свежий воздух и вам, кстати, тоже. Мы живем за городом, у нас большой дом, места всем хватит.

– Это невозможно, – возражала женщина, – я не могу все бросить. Тут врачи, работа…. И я вас совсем не знаю. Даже не знаю, как вас зовут

– Ой, правда, я ведь не представилась. Меня зовут Светлана, а вот этого замечательного мальчика зовут Сережа, правильно? – Мальчик смотрел на меня во все глаза, и было видно, что ему очень хочется поехать, – я обернулась к женщине, – а вас зовут Маша и давай перейдем на ты.

Мне пришла в голову мысль, что я не знаю ее тоже, а она, между прочим, взяла эту ужасную сумку, правда сказала, что это для жильцов, но возможно, и сама с ними заодно. Как же лучше поступить?

– Нет, это невозможно. Спасибо, конечно. – Она обречено вздохнула и закрыла глаза.

«Вот именно, не знаю, но почему-то ты мне симпатична. Что еще Саша скажет? Пожалуй, надо бы его предупредить». Мои мысли прервал звук открываемой двери. Сразу вспомнилось, зачем я пришла сюда. Вдруг это они?… За дверью слышались голоса, наконец, она открылась

– Проходите, пожалуйста, – гостеприимным жестом девушка примерно моего возраста пригласила пожилую пару. Мне показалось смутно знакомым ее лицо.

– Большая прихожая, – оглядывались вокруг мужчина и женщина. Заметив меня, они кивнули и выжидающе посмотрели на сопровождавшую их девушку. Та захлопала сильно накрашенными ресницами

– Вы кто?

– Я пришла к Маше, – почему-то именно так мне захотелось ответить

– Подруга? – Она окинула меня пренебрежительным взглядом. – А где она?

– Она нездорова и Сережа тоже

– Господи, нарочно, что ли? Как назло! Где они?

Я показала, и она, приоткрыв дверь, сказала

– Маша, я Марина, жена Андрея. Вы не могли бы встать? Я привела покупателей на квартиру, а вы здесь лежите, неудобно же.

– Уже!?

– Мариночка, – позвала женщина и тихо продолжала – может, мы лучше в другой раз придем?

– Нет, нет, все в порядке. Если она не выйдет, я сама все покажу.

– Но, Мариночка, вы же говорили, что квартира свободна.

– Конечно. – Заверила Марина. – Сегодня же мы их перевезем, уже машина заказана

– Как сегодня? – Испугалась Маша. – Я не могу, и жильцов нет на месте, и Сережа нездоров

– По-моему, это его обычное состояние, а про жильцов я вообще слышу впервые. Какое вы имели право пускать жильцов в нашу квартиру?

– Но нам нужны были деньги и….

– Ой, да ладно сейчас на ходу придумывать. Думаете, я не знаю, сколько вам платит мой муж?

– Марина, – нерешительно тронула ее за рукав женщина, – мы, в общем-то, не торопимся и, видимо, сейчас не совсем подходящий момент. Мы придем еще раз, нам все равно, в какое время. Всего доброго, выздоравливайте, – и женщина, подталкивая своего мужа, быстро направилась к выходу. Она не слушала, что ей говорила вслед Марина, еще раз попрощалась и захлопнула дверь.

– Это все из-за вас! Я с таким трудом нашла покупателей! Вы нарочно все подстроили!

Маша молчала, только из под прикрытых ресниц тянулись мокрые дорожки. Сережа приподнялся на постели

– Вы злая и нехорошая тетка! Уходите отсюда!

– А-а, уже выздоровел?

Я поняла, что сейчас не сдержусь, но молчать было свыше моих сил

– Послушайте, можно вас на минутку?

– Вы еще здесь? Собственно, что вам надо? Ой! Постойте… вы же…. Ну да, я ведь видела вас в женском клубе на Сретенке? Да? А я вас сразу и не узнала! Ну, надо же, какая встреча.

Ее тон резко изменился, стал чересчур любезным

– Светлана Михайловна, кажется? Да?

– Да, да, пройдемте на кухню.

– А это кто? – Спросила она вполголоса, покосившись на Олега.

– Это мой охранник

– О-оо! – Она уважительно закатила глаза

И тут меня осенило

– Марина, вы ведь собираетесь продать эту квартиру?

– Ну да

– А сколько вы хотите за нее?

– Триста тысяч, но это срочно

– Я хочу ее купить, мне надо только с мужем посоветоваться. Вы можете подождать два дня?

Она скорчила недовольную физиономию и протянула

– Ну-у, не зна-аю

– Два дня вам погоду не сделают. Если вы найдете покупателей раньше, приводите смотреть, в конце концов, на этой квартире свет клином не сошелся, я куплю себе другую.

– Светлана Михайловна, вам я, конечно, пойду навстречу, пару дней подожду, но надо вывезти этих… – Она кивнула в сторону комнаты, где лежали мать и сын

– Не беспокойтесь, я сама займусь этим.

– Да?! Ну и отлично. Значит, договорились – жду вашего звонка через два дня. Запишите телефон. Хотя, нет, давайте лучше ваш запишу.

Я продиктовала номер, она записала и ушла, даже не заглянув в комнату Маши.

– Вот сволочь! – Громким шепотом проводил ее Олег

– Еще какая, – подтвердила я и вернулась к больным. – Ну, как ты? Получше?

– Она ушла? – Тихо спросила Маша.

– Не волнуйся, два дня она не будет вас беспокоить, а потом мы что-нибудь придумаем. Маша, а теперь, давай все-таки я помогу тебе собраться и отвезу к нам. У нас есть гостевой домик, там внизу две спальни, небольшая гостиная и кухня, а на втором этаже располагается охрана. У них там свое помещение и свой вход. Вас никто не будет беспокоить. Ну же, соглашайся. Не понравится, вы всегда можете уехать. У нас хорошие врачи, покажем Сережу лучшим профессорам.

Ее глаза загорелись надеждой. Да, как видно, этот последний аргумент ее окончательно убедил.

– Хорошо.

– Вот и отлично. Я сейчас отъеду часика на два, а потом вернусь за вами

– Нет, нет, ты, пожалуйста, не торопись. Мне уже лучше стало, я потихоньку начну собираться и потом надо еще в Дэз зайти, предупредить. И жильцы еще…

Я покосилась на сумку. Ну и замечательно! Просто отлично! Пусть эта волшебная сумочка остается жильцам, и я, наконец, от нее избавлюсь. Я заторопилась

– Ну, все, я не прощаюсь с вами, скоро приеду. Вы много не берите с собой, только самое необходимое.

Я ехала на работу, по дороге переваривая события дня. Надо сказать, день еще не закончился, но очень насыщен событиями. Я избавилась от сумки, познакомилась с симпатичной женщиной Машей и чудесным мальчиком Сережей. Все отлично получилось, главное, я оказалась там в нужное время. Черт! От мысли, пришедшей мне на ум, я резко затормозила. Чтобы не создавать аварийную ситуацию, прижалась к тротуару.

– С вами все в порядке? – Мой бдительный страж стоял рядом

– Да, не беспокойся, мне надо кое-что обдумать.

Он удивился, но ничего не сказал, а отправился обратно в свою «шкоду».

Я достала блокнотик, всегда его вожу с собой, на случай, если посетят умные мысли. Тупо листая блокнот, думала о Маше и ее жильцах. Все получилось совсем не так. Получилось, что сумку я отдала, вот, кому – неизвестно. Значит, кто преступник, не выяснила. Наташка меня убьет. А вдруг это все-таки Маша? Глупости! Этого просто не может быть. Конечно, это ее жильцы. Наташка будет орать, упрекая, что я ничего не узнала. Ничего страшного, я же вернусь туда и выясню все, может, как раз и с жильцами встречусь. А сейчас позвоню Саше и поговорю насчет квартиры.

* * *

– Мам, Светлана сказала, много не брать

– Но неудобно, надо же взять хоть полотенца, постельное белье, лекарства и так какие-то вещи.

Она вдруг бессильно опустилась на кровать

– Что я делаю? Зачем я согласилась?

– Мам, но ведь эта… новая жена все равно отнимет квартиру

– Да, да, Серенький, все равно надо будет квартиру освобождать, а Светлана говорила, что у них хорошие врачи. – Она поднялась, стала собирать вещи, и все приговаривала, как будто пыталась себя успокоить.

Когда прозвенел звонок, Маша подумала, что это Светлана приехала за ними. Она открыла дверь

– Что? Не ожидала? Думала, нашла богатенькую покровительницу? Охранник, видите ли, у нее…

Марина вошла в квартиру, бесцеремонно отодвинув Машу. За ней вошли двое мужчин одетых в комбинезоны.

– Так, проходите сюда, вот в эту комнату. Грузите все вещи… А-а, ты уже и упаковываться начала, вот и отлично.

– Подождите, сейчас должна придти Светлана, – залепетала Маша и обняла прижавшегося к ней Сережу.

– Что вы говорите, она опять придет?! Ну уж нет, этот номер не пройдет.

Она наклонилась к Маше и зашипела ей в лицо

– Сейчас тебя и твоего гаденыша отвезут на новую квартиру, и скажи спасибо, что я не вышвырнула вас на улицу, где вам и место, – и громко продолжала – Я пошла вам навстречу, нашла жилье в Мытищах, правда не в центре, а на окраине в новом районе. Кстати, там дом будут скоро выселять, так что вам наверняка дадут квартиру. Видишь, как все хорошо устроилось? Из той комнаты ничего не забирайте! – Крикнула она грузчикам.

– Но я бы взяла оттуда шкаф

– Он там все равно не поместится. Да, из кухни возьмите холодильник

– А кухню?

– Она вам не понадобится

– А как же жильцы?

– Я договорюсь с ними, не волнуйся.

Маша безвольно стояла и молча наблюдала, как выносят ее вещи. Грузчики что-то спрашивали, Марина отвечала за нее. Опомнилась она, когда увидела у них в руках пакет с лекарствами. Она выхватила его и прижала к себе

– Мам, а как же Светлана? Она придет, а нас нету

– Мы ей позвоним, – и тут с ужасом подумала, что не записала ее телефон. Ничего, она как-нибудь ее найдет. А, может, там будет неплохо и не придется никого беспокоить.

Выкладывая из тумбочек белье, Маша старалась не смотреть на Марину, которая стояла прямо за спиной. Было такое чувство, что она следит, как бы Маша не взяла что-нибудь лишнего, как будто это были ее вещи. От этого взгляда Маша чувствовала себя неуверенно, как прислуга под бдительным оком привередливой хозяйки. Сама она не видела, что выносят из квартиры, на нее навалилась жуткая усталость и безразличие.

Они вышли на улицу, в одной руке у нее была объемистая сумка с документами и пакет с лекарствами, другой рукой Маша прижимала к себе Сережу, который в начале ворчал, а сейчас притих. Марина не дала ей проститься с Зинаидой Александровной, подтолкнула ее к машине и показала на заднее сиденье. Маша все оглядывалась, надеясь увидеть кого-нибудь из знакомых, она не заметила Зинаиду Александровну, которая спокойно наблюдала за происходящим, укрывшись за кустами сирени. Марина, сев за руль, быстро тронулась с места, По дороге они молчали, Сережа задремал, а Маша в каком-то отупении смотрела в окно, не замечая ничего вокруг.

– Все, приехали. Вылезайте.

Маша помогла Сереже выйти и обнаружила, что они стоят в зеленом дворе перед двухэтажным домом с обсыпавшейся штукатуркой. Марина руководила грузчиками, Маша все не решалась войти в дом, пока не почувствовала, что Сереже тянет ее туда

– Пойдем, мам, ну пойдем.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, они увидели длинный обшарпанный коридор и с двух сторон двери. Из одной вышла Марина, помахала рукой

– Сюда. Вот деньги, Андрей вам еще передал, чтобы не жаловались, что он вам не помогает. Часть я отдала за машину и грузчикам, остальное вам. Да, где ключи от квартиры? Так, давайте обменяемся ключами. Заодно давайте свой паспорт и свидетельство о рождении и о разводе. Все хлопоты с выпиской, так и быть, возьму на себя. Завтра, я думаю, все подготовлю и приеду за вами, чтобы лишний раз вам не мотаться в Москву. Ну, все, я поехала, устраивайтесь.

Она ушла, а Маша испуганно озиралась по сторонам. Грязные с ободранными обоями и подтеками стены, грязное окно, вещи грузчики расставили по своему разумению. Кровать и кушетку по стенкам, рядом тумбочки, посередине журнальный столик и небольшой платяной шкаф.

– Мам, а где же кухня, а туалет?

– Не знаю, сейчас посмотрим.

В углу рядом с дверью был небольшой закуток и рядом дверь. Закуток обозначал кухню, там стояла плита и раковина, туда же поставили холодильник. Места для стола не осталось.

– Здесь туалет, – открыв соседнюю дверь и сдерживая вздох, сказала Маша

– А ванная где?

Маша прошлась по квартирке и виновато пожала плечами

– Ванной нет

– А где же мы будем мыться?

– Сейчас я выйду, узнаю. Ты присядь пока.

Она вышла в коридор, тусклый свет одной лампочки не позволял разглядеть подробности, но это, наверное, и к лучшему, потому что подробности наверняка были неприглядные. Маша неуверенно двинулась по коридору, неожиданно открылась одна дверь, оттуда высунулась молодая женщина с кастрюлькой в руках

– Новые жильцы? – Довольно приветливо кивнула она

– Да, мы только что приехали. Вы не скажете, где здесь ванная?

– А вон в конце коридора, но мы там не моемся, очень грязно, но постирать можно. А напротив общая кухня, можно там готовить, если хотите. Извините, я кастрюлю отнесу.

И она пошла в конец коридора, так и не объяснив, где же они моются. Маша не стала ее дожидаться и вернулась к Сереже. Только сейчас до нее дошел смысл сказанного. Стирать надо в ванной. А как же стиральная машинка? Она осталась там, в той квартире. Как же они будут здесь жить? Какая же она наивная, думала, что Андрей поселит их в квартире, которую можно будет продать. Боже мой! У нее и денег совсем мало и зарплату она еще не получила. Что с ними будет? Такая тоска, такая безысходность навалились на нее. Закружилась голова, и потемнело в глазах…. Сережа…

* * *

Я все уладила и была очень горда собой. Саша согласился купить квартиру, хотя долго пытался выяснить, зачем мне вдруг понадобилась квартира. Я объяснила, что это очень выгодное вложение денег, чем заслужила похвалу мужа, а когда я позвонила мамуле и рассказала про больного ребенка, она заявила, что они с Ильей Алексеевичем обязательно помогут Сереже с операцией. И, конечно, мои боевые подруги также горели желанием помочь, они проявили бурную деятельность, Наташка бросилась звонить по знакомым, узнавать, где лучше сделать операцию, а Лариска стала делать подсчеты, сколько можно выделить денег на это. Между прочим, Наташка даже забыла меня отругать. Хоть это хорошо, потому что совершенно непонятно, зачем надо было отвозить эту сумку. Все равно ничего не прояснилось. Оставила сумку, непонятно кому. Что там за жильцы такие, которым сумочки нужны с оружием? А Маша, наверняка, и не догадывается ни о чем. Им вообще там опасно находится. Я достала телефон, чтобы предупредить Машу, что подъезжаю, но вспомнила, что номера ее не записала. Ничего, сейчас заберу их, а пока доедем, мамуля все приготовит в домике для гостей. Сегодня они отдохнут, а завтра мы с ней обо всем поговорим. Узнаю, кто снимает комнату, и что это за люди.

Так, вон Олег уже припарковался и машет мне рукой, показывая на свободное место. Мы поднялись на третий этаж, я позвонила – тишина. Я еще раз надавила кнопку звонка и держала ее долго. Опять никого. Мы переглянулись.

– А вдруг с ними что-то случилось?

– Ну-ка, давайте постучу.

Олег отстранил меня и стал лупить кулаком по двери. Грохот стоял впечатляющий. Из квартиры напротив высунулась лохматая голова

– Безобразие! Хватит стучать! Целый день стучат, грохочут, таскают. Вы, что не понимаете, там нет никого

Я живо обернулась и попыталась понять, кто это. Из полуоткрытой двери торчала голова со встрепанными волосами, на носу очки. Голос вроде басовитый, но может принадлежать, как мужчине, так и женщине.

– Извините нас, пожалуйста, за шум, но мы договорились с Машей, что приедем за ними. Они должны были нас ждать. Что-то случилось?

– Уехали они

– Как уехали?! Куда?!

– Не знаю, мне не докладывали. Грузчики вещи погрузили, эта, которая вся из себя, посадила их к себе в машину, и покатили

– А куда, не знаете?

– Что я у них спрашивать буду? Вон Зинаида с первого этажа, может, знает.

Дверь захлопнулась так же неожиданно, как и открылась.

– Ну что ж, пойдем, спросим Зинаиду, – вздохнула я и стала спускаться.

– Черт, мы же не спросили, в какой квартире она живет. Ничего, сейчас выясним

В двух квартирах нам никто не открыл, и только в третьей после звонка послышалось какое-то движение за дверью. Заметив, что глазок закрылся тенью, я поняла, что меня разглядывают. Внезапно дверь распахнулась, и женщина средних лет буквально кинулась ко мне с объятиями.

– Ты?! – И тут взгляд женщины упал на Олега, она отступила, на лице явно проступил испуг, даже ужас.

Я невольно обернулась посмотреть, чем же ее напугал наш охранник. Странно, что такого ужасного увидела женщина в его добродушной физиономии, наоборот, весьма симпатичный парень, во всяком случае, ничего устрашающего в его внешности нет. Обернувшись опять на женщину, с удивлением увидела, что та была абсолютно спокойна, как будто это не она сейчас чуть не прыгала от радости, а потом вдруг чего-то испугалась. Она молчала и очень пристально смотрела на меня. Под ее взглядом я почувствовала себя неуютно, даже неприятно как-то стало.

– Простите, мы ищем Машу, нам подсказали, что вы можете знать, где она.

– Понятия не имею, – пожала плечами женщина, продолжая все так жн пристально разглядывать меня

– Но, возможно, вы видели, с кем она уехала?

– У меня окна не выходят во двор. Если это все, что вы хотели узнать… – Она шагнула к себе, собираясь захлопнуть дверь

– Подождите…. – Я запнулась, соображая, о чем бы еще спросить, но Олег вышел вперед и неожиданно сказал

– Спасибо, нам пора.

Дверь захлопнулась, я в негодовании обернулась, желая его отчитать, а он невозмутимо стал спускаться вниз. Открыл дверь подъезда и обернулся, придерживая дверь. Ладно, сейчас выясним, что это он себе позволяет. Но, оказавшись на улице, он, не дожидаясь меня, пошел к своей машине. Мне ничего не оставалось, как семенить за ним. Внезапно он резко повернулся

– Светлана Михайловна, ничего сейчас не говорите, но тут творятся странные дела. Садитесь в машину.

Я хотела возразить, но поняла, что это бесполезно и покорно села в свою машину. Отъехав сто метров, он посигналил мне. Как только я остановилась, он тут же подошел и попросил разрешения сесть ко мне в машину.

– Что случилось? Почему ты себя так странно ведешь? И почему там странные дела?

– Неужели вы не заметили, что в начале эта тетка с первого этажа чуть ли не с объятьями бросилась к вам, а как меня увидела, сразу окаменела.

– Вообще-то, действительно, она так на тебя уставилась и сразу изменилась в лице.

– Вот-вот, вас она с кем-то перепутала, меня в начале не заметила, а как увидела, сразу бац….

– Ну и что? Что, бац?

– А то, что тетка поняла, что вы не одна, а с телохранителем. И тогда ей стало понятно, что она ошиблась. И вот, что странно…

Он сделал такую длинную паузу, что я уж подумала, что он впал в летаргический сон

– Олег! Ну говори же! Что странно?

– Очень странно, – покачал он головой, – поведение ее. – Смотрите, вот если бы вы обознались. Ну, что ж тут такого? Со всяким может случиться. Обознались и извинились, сказали, что перепутали.

– Да

– А она? … Она испугалась, и испугалась именно меня. Она сразу определила, какую должность я занимаю, и почему-то ей это очень не понравилось

– Да, немного странно. Но зачем ты не дал мне узнать, где Маша?

– Она бы все равно ничего вам не сказала эта тетка, Машу наверняка увезла та наглая фифа, вроде ее Мариной зовут.

– Но она же обещала мне подождать два дня

– Да разве можно верить таким бабам? Неужели вы по ее роже не поняли, что она обманет. Она, когда узнала, что вы с охранником пришли, так скривилась, как будто уксусу глотнула и на вас все искоса посматривала, пока вы не видели.

– А что ж ты мне сразу не сказал?

– Я думал, вы все поняли

– Что же теперь делать? – Растерялась я

– Надо Машу искать и еще надо выяснить, что это за тетка такая странная на первом этаже. Как, вы сказали, ее зовут?

– Зинаида, отчество не сказали

– Щас! Какая она, на фиг, Зинаида? Видал я таких в Чечне…. На голове платок, а в глазах ненависть, черт их дери! Извините…

– Я не знала, что ты в Чечне воевал

– Да я не воевал там, уже после войны участвовал там и в Дагестане в нескольких операциях по взятию боевиков, ранение получил и теперь вот у вас….

Ничего себе! Какой боевой у меня охранник! А по виду и не скажешь – обыкновенный парень.

– Так вот, тетка эта очень подозрительная…

– Да Бог с ней, какое мне до нее дело? Мне надо Машу найти

– Пойдемте в паспортный стол и попробуем там что-нибудь выяснить.

– Правильно. Сейчас выясним, где тут находится Дэз

– Нет, пожалуй, не будем ничего выяснять, и поздно уже, мы все равно там никого не застанем, только время зря потратим. У меня другое предложение… Попросите Юрия Семеновича, он вам не откажет, уж он-то во всем разберется.

– Юру?! Нет, только не его…. Хотя…. Я подумаю

* * *

– Не узнаешь?

– Слава Аллаху, проходи скорей…. Как тебе удалось убежать?

– Долго рассказывать…. Что случилось? Почему Гамид не пришел? Я ждала в «Ашане», как договаривались, но так и не дождалась.

– Почему сразу ко мне не пришла?

– Боялась, что следят. Звонила Гамиду, не отвечает, а с Муртузом связи нет, пришлось к тебе идти. Что молчишь?

– Гамид сказал, что встретился с тобой в «Ашане», он назвал номер ячейки и телефон Муртуза. Потом ему показалось подозрительным, что женщина все время молчала и вообще вела себя как-то странно.

– Как он мог нас перепутать?!

– Сказал, очень похожа.

– Гамид решил подстраховаться, караулил на вокзале. Видел, как она взяла сумку, и поехал за ней. Позвонил Муртузу, сказал адрес, куда женщина отвезла сумку, и все… пропал.

– Значит все напрасно?

– Ничего, все найдем, уже выяснили, кто она такая, за ней наблюдают наши люди.

– Откуда она взялась?! Вдруг ее специально подослали?

– Уже убедились, что это случайно произошло, она вообще дурочка. Позвонила Муртузу, он сказал адрес, а она перепутала. Теперь придется искать сумку самим, а ее давно бы убрали, но с ней охранник везде таскается, и муж у нее не простой. Вот тебе адрес, я сама к тебе приду после 5 Мая, а пока позвони вот по этому телефону, тебя устроят.

– Я так устала прятаться. Поскорее бы… Я отомщу за своего мужа.

– Ничего, до 9 Мая есть время.

Мы найдем сумку и устроим праздник этим шакалам.

* * *

– Ну что там еще? – Послышался недовольный голос.

– Гляди, Катька Щербатая проснулась.

– Ниче, она быстро разберется, что к чему.

Женщины расступились, и Маша увидела прямо над собой насмешливое курносое лицо в веснушках. Женщина улыбнулась – между зубов была большая щербина, наверное, в палец шириной. Но женщину, похоже, это обстоятельство совсем не смущало, она все время улыбалась

– Припадочная, что ли? Ты чей-то в обморок завалилась, а?

– Кать, да она только приехала, спросила у меня, где тут ванная, а я как раз вышла кастрюлю на кухню отнести…

– Заткнись, зануда. Тетя Паш, откуда она взялась, припадочная эта, ты не знаешь?

– Дак ведь Ленка продала, значит, свою недвижимость, помнишь, ее все обхаживала ента, которая с ногтями. Она сегодня и енту привезла с сыночком, значит, и сразу, фьють, и укатила.

– А-а, сука та…помню. Значит, она для тебя хоромы эти приобрела? – Она опять обратила свое щербатое лицо к Маше.

Та приподнялась и нервно озиралась

– Сережа, – прошептала она и попыталась встать

– Это еще кто? Муж, что ли? – Насупилась щербатая

– Не, это сыночек ейный, хорошенький такой мальчонка, но больно худенький и бледненький. Я его, значит, к Дашке определила, она оладьи жарит как раз.

– Хорошо, тетя Паш, правильно определила. Ну пойдем, болезная, поможем тебе. Встать-то можешь?

Маша с трудом поднялась и с помощью женщин дошла до своей комнаты.

– Та-ак, все свободны. Мы с тетей Пашей тут сами поможем, да, тетя Паш?

– Поможем, Кать, чего не помочь? – Послушно закивала тетя Паша

– Тебя как звать-то? – Продолжала выяснять щербатая

– Маша

– А эта сука, что тебя привезла, тебе кем приходится?

– Это жена моего бывшего мужа.

– Поня-ятно, – протянула Катька, огляделась и пнула ногой мешавшуюся сумку. – Так, давай-ка под кровать ее затолкаем, а ты приляг сюда.

– Нет, нет, – запротестовала Маша, – это Сережина, я на кушетке. Да мне уже лучше. Вы скажите, пожалуйста, где мне Сережу найти.

– Не боись, за него, никто не обидит. У нас бабы все хорошие, только мужички дрянные. Но, Слава Богу, у нас их всего два, Славка и Леха. Оба пьяницы, но тихие. Когда трезвые даже могут помочь что-нибудь починить, хотя мы сами все могем. Правда, тетя Паш?

– А как же, конечно, все могем. У нас Катька на все руки, и утюг починит, и обогреватель, и прибить, если чего надо.

– Ты как к нам попала-то, Мария? – Катька спрашивала, а сама стала деловито разбирать вещи, Маша попыталась возразить, но, поняв, что с Катькой спорить бесполезно, махнула рукой.

– А чего ж стола-то у тебя нет?

– Марина сказала, что не поместится.

– Мари-ина сказала, – передразнила Катька. – А у тебя, что языка нету, или рук? Ладно, ты мне говори, что, куда, я все разберу. А люстры тоже нет?

– Да я не успела собраться, она там осталась, в той квартире.

– Что за квартира? Давай рассказывай, что там у тебя приключилось?

И совсем не падкая на откровения Маша вдруг почувствовала, что не может все носить в себе, да и дружелюбие этих простых женщин очень подкупало. И она, торопясь и немного путаясь, начала свой рассказ, про тетю Полю, про Андрея, про то, как в Москву попали, и как Андрей ушел от них, видимо, устал.

– От чего устал-то? – Подала голос тетя Паша, до этого тихо сидевшая в уголке. – Работал, что ли много?

– Да и работал много, а дома мы с Сережкой. Я как-то совсем его забросила и часто плакала, конечно, его это раздражало.

– Ты чего, оправдываешь этого козлину?! – Катька от возмущения что-то отшвырнула от себя и встала подбоченившись, а Маша даже растерялась

– Да нет, Кать, он не виноват. Я сама не хотела с ним жить, ну и спать с ним не хотела… совсем.

– Все равно козлина! – Подытожила Катька и прошла в закуток, именуемый кухней. – Так, все с тобой ясно. А в этой сумке чего? – Катька показала на большую обшарпанную сумку, стоящую под столом.

– Это не наша, – покачала головой Маша. – Может, от прежних хозяев осталась?

– Да ты че? Чтобы Ленка забыла? Ой, не могу. – Она откинула голову, схватилась за живот и засмеялась в голос, как будто услышала замечательную шутку, тетя Паша ей тихонько вторила, аккуратно вытирая платочком беззубый рот. Наконец, Катька угомонилась

– Давай-ка, ее тоже под кровать пока определим, – она протолкнула и эту сумку под кровать и тут как бы вспомнила что-то – А деньги-то у тебя есть?

– Немного есть. Но надолго не хватит и продать совершенно нечего. – Маша беспомощно развела руками, оглядывая свое имущество. – Может, здесь можно устроиться на работу только недалеко – боюсь Сережу надолго оставлять и еще со школой надо договариваться. Марина сказала, что завтра приедет, повезет меня в Москву выписываться. Неизвестно, когда вернусь. А как тут Сережа один?

– И-и-и, – встрепенулась тетя Паша. – А я на что? Я тут знаешь, сколько младенцев выходила, а он уж большой. Оставляй, не сумлевайся, и накормлю и напою. Глянь, а вот и он

В дверях показался Сережа

– Мам, тут так интересно, тут все вместе: и на кухне, и в коридоре и во дворе. Меня оладьями накормили с вареньем и со сметаной. Очень вкусные, а во дворе качели есть. А ты как, мам?

Через несколько дней Маша познакомилась почти со всеми соседями, вернее, соседками. В коридоре было двенадцать комнат, большая ванная и большая общая кухня. В четырех комнатах никто не жил, две из них жильцы заняли под кладовки, в остальных жили одинокие женщины. У нескольких были дети и тоже женского пола, три девочки разного возраста и одна – грудного, и только у двух соседок были мужья. К Маше отнеслись дружелюбно, вообще женщины здесь были на удивление дружными. Почти все ели на общей кухне, всегда угощали друг друга, а вечерами на этой же кухне смотрели телевизор, обсуждая передачи и артистов. Соседки отнеслись к Маше с пониманием и сочувствием, помогли обустроиться на новом месте. Одна притащила старый половичок, Катька повесила занавески, а тетя Паша принесла люстру и коврик на стенку, сказала, что Эльвирка дала, «у нее всего полно». Сережа подружился с тремя девочками, они с радостью приняли его в свою компанию. А еще ему понравилось гулять во дворе, там был настоящий сад, цвели вишни, сливы, вот-вот яблони зацветут. Маша с радостью отметила появившийся румянец и блеск в глазах. Может, не так все и плохо, может, как-то все образуется…..

* * *

– Юль, давай сходим куда-нибудь вечерком?

– Нет, пап, извини, я даже Юре не разрешила приехать, чтобы позаниматься.

– Да, да, конечно, занимайся, – Беляев прикрыл дверь Юлькиной комнаты и направился в бильярдную но, спустившись туда, внезапно раздумал и пошел в бассейн. Проплыв несколько кругов, почувствовал усталость и скуку. Он вылез, лег в шезлонг, взял пульт и включил телевизор. Что там показывают? Так, опять юмористы и опять со старыми номерами. А здесь что? Вроде детектив. Спустя некоторое время он понял, что ему все равно, кто убийца и за что убили женщину, которая почему-то не вызывала симпатии и совершенно было ее не жалко. Беляев опять защелкал пультом. Не задержавшись ни на одной программе, он выключил телевизор, положил пуль и задумался. Н-да, хорошо, что он нашел дочку, жизнь приобрела другой смысл, но, к сожалению, дочка уже взрослая и уже успела влюбиться. Получается, не успел найти, как приходится расстаться. Скоро будет свадьба, и она уедет к мужу, а он опять останется один. Он снова взял пульт, повертел в руках и в сердцах его отбросил.

Да что же это такое? Не может он забыть эту Машу, черт бы ее побрал! Ну что в ней такого, что он никак не может выбросить ее из головы. Ничего особенного, бледная, неухоженная, одета неважно, некрасивая… Нет, он обманывает себя. Она интересная, очень интересная, несмотря на плохую одежду и нездоровую бледность. Какая-то она особенная, не такая, как все эти модели и бизнес-вумен, с которыми он встречался прежде, и этим очень на Маечку похожа, на Юлину мать, и имя похоже – Майя – Маня. Маша тоже хорошо, но Манечка ему нравилось больше. И еще мальчик… Сережка. Хороший мальчишка, открытый такой, только, видимо, очень болен. В конце концов, съест она его, что ли? Вот возьмет и поедет к ним прямо сейчас. Придет и объяснится. А что он скажет? На месте что-нибудь придумает. Надо только цветы купить красивые и Сереже игрушку. Господи! Когда он последний раз дарил женщине цветы?

– Юленька, я ухожу, – крикнул он спускавшейся сверху Юльке.

Она с удивлением смотрела, как он прихорашивается перед зеркалом

– Мне кажется, ты на свидание собрался, – заметила она с улыбкой

– Что, так заметно? – Забеспокоился Беляев

Юлька удивилась его волнению, подошла поближе и поправила воротник рубашки

– Пап, ты очень интересный мужчина, ты обязательно ей понравишься

Беляев вопросительно поднял брови, изображая недоумение. Юлька рассмеялась

– Ну той, к кому ты собираешься. Она красивая?

– Она необычная и очень напоминает твою маму.

– Ты нас познакомишь?

– Обязательно, но не уверен, захочет ли она со мной встречаться…. – Он немного замялся – Понимаешь, в прошлый раз она не захотела, чтобы я приходил, но мне кажется, это от смущения, а впрочем…. Все, вот поеду и все выясню.

– Правильно, пап, но я уверена, все будет хорошо. Желаю удачи.

Он поцеловал ее и вышел на крыльцо. Николай Васильевич уже ожидал его у подъезда.

– Владимир Анатольевич, я заправиться не успел, вы не предупредили, что сегодня поедете..

– Ничего страшного, по дороге заправимся

– Далеко поедем?

– В Москву, район «Динамо», там покажу.

– Охрану берете?

– Нет, вдвоем поедем

Николай Васильевич аккуратно выехал из ворот и вырулил на шоссе. Значит, опять туда поедет, зацепила его эта Мария Сергеевна. Приятная женщина, ничего не скажешь, и сынок у нее хороший мальчонка. Н-да, сидел, сидел шеф и на тебе…дочку нашел, надо сказать, замечательную дочку, теперь вот, дай Бог, женится, может, еще детки пойдут…

– Василич, ты у цветочного, там, где Люба работает, останови

– Будет сделано

Люба задумалась, из чего составить букет, искоса посматривая на Беляева. Дело, видимо, серьезное, не иначе, как на свидание собрался, вон как нарядился. Какие ж лучше цветы? Если б знать, что за женщина…

– Может, все-таки розы? – Видя ее нерешительность, предложил Беляев

– Если вы хотите произвести впечатление, то розы не пойдут, слишком избито… Давайте попробуем герберы и ирисы. Эх, жалко Юльки нет, она бы такой букет составила

– Люба, только не надо помпезный, а так просто, чтобы необычно было и со вкусом

– Все поняла, сейчас сделаем….

Букет был готов минут через двадцать. Синие ирисы, бледно-розовые герберы, аспарагус и – последний штрих – божья коровка на листик. Все это красиво упаковала в нарядную ажурную бумагу и протянула Беляеву, сама любуясь тем, что получилось.

– Не слишком?…

– Не слишком, не слишком, не сомневайтесь. Если женщина со вкусом, то оценит

Беляев полез за деньгами, но Люба возмущенно его остановила

– Да вы что, Владимир Анатольевич? Вы меня такими подарками задарили, а я вам даже какую-то малость не могу сделать?

– Хорошо, хорошо. Спасибо, чудесный букет получился, – он направился к двери, провожаемый завистливым взглядом молодящейся дамы, которая все это время терпеливо наблюдала, как составляли букет

– Девушка, сделайте мне точно такой же

– Почему такой же? Можно получше сделать с розами

– Да? Тогда сделайте с розами, вон с теми, розовыми или нет, с бордовенькими

Люба, посмеиваясь про себя, стала набирать букет, а Беляев зашел в соседний магазинчик с игрушками. Вышел оттуда с огромной коробкой. В коробке лежал вертолет. Продавщица уверила его, что лучшего подарка для мальчика не найти. Он положил его на заднее сиденье рядом с букетом и все косился и сомневался, как он это подарит, вообще чувствовал себя очень неуверенно. А вдруг она прогонит его?

– Вон тот подъезд, первый. Вы код спросили?

– Код? Нет. Да я входил, дверь была открыта. А как же теперь?..

– Вы посидите в машине, а я постою, подожду, когда кто-нибудь выйдет или войдет.

К подъезду, шаркая, подошла маленькая старушка. Набирая код, старательно загораживала его спиной, чтобы, «не дай Бог, не подглядели» и с подозрением уставилась на Николая Васильевича, который придержал ей дверь. Старушка неожиданно встала на пороге и грозно спросила дребезжащим голоском

– Вы к кому?

Вот ведь, божий одуванчик. Ткни ее пальцем и рассыплется, а туда же, проявляет бдительность. Николай Васильевич хотел ее легонько оттеснить, бабка тоненько заверещала

– Николай Васильевич, да вы что? Простите нас, пожалуйста, мы код забыли

Бабка замолкла и уставилась на подошедшего Беляева. Букет, коробка, одет хорошо, и сам из себя видный мужчина, но все-таки порядок должен быть. Она прищурилась и через плечо разглядывала машину,

– Ваша?

– Моя

– Вы к кому? – Опять строго спросила уже Беляева

– Я в 12 квартиру к Марии Сергеевне. Разрешите, я вам помогу.

Беляев подхватил ее под руку и проводил к лифту, махнув Николаю Васильевичу, чтобы ждал. Бабка обалдела от такой обходительности и позволила увести себя в лифт

– Вы не подскажете, на каком этаже 12 квартира?

– А… так на третьем

– А вам на какой?

– А мы на пятом.

– Давайте, я вас сначала довезу, – и Беляев нажал на пятый.

Раскланявшись с бабулей и пожелав ей здоровья, спустился на третий этаж и встал перед 12 квартирой. Он нажал на кнопку звонка – дверь открылась почти сразу. На пороге стоял небритый мужчина

– Простите, мне Марию Сергеевну

– Уехала она

– А когда будет?

– Сказали, насовсем уехала, и мы собираемся, вот вещи укладываем, – он кивнул на упакованные сумки. – Мы здесь комнату снимали, а тут явилась эта… и велела освободить квартиру.

– А вы не знаете, куда Мария Сергеевна переехала?

– Не знаю, эта нам ничего не сказала, сказала только, чтобы освободили помещение.

– Что же, никто не знает, куда они переехали?

– Эта, наверное, знает.

– А кто эта?

– Ну та, что приказала освободить помещение.

Беляев начал терять терпение.

– Да кто она? Как ее зовут?

– Не знаю, кто она, сказала, что она здесь хозяйка, а зовут ее, кажется, Марина.

– А телефон свой эта Марина не оставляла? Нет? Тогда вот что… Вы же все равно ее увидите, вот моя визитка, попросите ее позвонить.

Беляев спускался по лестнице расстроенный. Значит, вот как… переехала. Ну и замечательно, переехала и ладно, его это совершенно не касается. Он решительно пошел к выходу. Настроение резко изменилось, он стал злиться на себя. Почему он не объяснился тогда? А она? Почему она не захотела его выслушать? Он понравился ей – это чувствовалось в ее поведении и во взгляде…, да просто он интуитивно знал, что понравился. Тогда почему она так себя повела? Может, это тактика такая? Черт их поймет, этих женщин

Николай Васильевич не ожидал, что Беляев появится так скоро.

– Что-то вы быстро Владимир Анатольевич?

– Говорят, уехали насовсем, но ничего разберемся. У меня, между прочим, зять профессионал в таких делах. Поручу ему разобраться, куда они делись.

– Это точно. Юрий Семенович разберется, он такой.

Юлька тоже расстроилась за отца но, узнав, в чем дело, сама позвонила Юре, который обрадовался поводу ее увидеть, тот час примчался. Беляев хотел уединиться с ним в кабинете но, заметив Юлькино разочарование, улыбнулся

– Юлечка, ты тоже послушай, может, подскажешь что-нибудь по-своему, по-женски.

Тогда Юлька предложила им пройти в беседку, через несколько минут принесла туда кофе с бисквитами и приготовилась слушать, мужчины пили кофе, вели неторопливую беседу о каких-то скучных проблемах. Юлька не выдержала

– Пап, ну расскажи, что там у тебя произошло?

Беляев глубоко вздохнул и рассказал, что не так давно, когда он был в кардиологическом центре, он познакомился с очень симпатичной женщиной и ее сыном. Он подвез их до дома, но приходить к ним женщина не позволила и быстро распрощалась. А сегодня он все-таки решил их навестить, но ему сказали, что женщина переехала. Куда – неизвестно. Про вторую встречу, он умолчал.

– Вот, собственно, и все, – стараясь не поднимать глаз, закончил Беляев, пауза затянулась. Юра, переглянувшись с Юлькой, осторожно спросил

– Владимир Анатольевич, я так понял, вы хотите, чтобы я их разыскал?

– Да, Юра, я хочу попросить тебя об этом. Считай, что это первое твое задание на новом поприще…. Впрочем, может быть ей это совсем не нужно…. Ладно, ты, найди, а там посмотрим.

– Ну что ж, тогда давайте я запишу все сведения, которыми вы располагаете.

Беляев вспомнил все, что могло пригодиться Юре в поиске. Тот начал записывать, потом прочитал запись и задумался. – Странно, – пробормотал он.

– Что? Что странно? – Беляев с подозрением уставился на него.

Юра подобрался, принял невозмутимый вид и пожал плечами.

– Не волнуйтесь, Владимир Анатольевич, найдем, обещаю.

– Очень надеюсь, а впрочем…. Может и не надо ничего… то есть, искать их не надо….

Юлька с удивлением смотрела на него, Юра молча ждал. Беляев смутился и махнул рукой

– Ладно, я пошел к себе, вам ведь хочется побыть одним, – он поднялся, но вопросительно смотрел на них, ожидая, что его остановят.

Но влюбленные даже не повернулись в его сторону. Владимир Анатольевич обиженно засопел и вышел. Все правильно, они молодые, влюбленные, а он им не нужен, с ним скучно, неинтересно.

– Папочка, спокойной ночи, – вдруг услышал он Юлькин голосок. На сердце стало тепло, и глупые обиды сразу исчезли. Лапочка моя, доченька родная, такая милая и хорошая. Конечно, она его любит, и ей совсем не скучно с ним. Зря он себя накручивает, просто им хочется побыть вдвоем – это естественно. Беляев поднялся к себе, сел в кресло, закрыл глаза и представил Машу. Все-таки надо ее разыскать. Почему она так внезапно уехала? Может, случилось что-то. Может, ей помощь нужна? А вдруг она совсем ему не обрадуется? Такое не исключено. Ну что ж, там видно будет. А вообще он очень хочет ее найти и надеется, что это скоро произойдет. Юра обещал, а если обещал, значит, найдет.

А внизу в гостиной Юра сразу же пересел на диванчик к Юльке и обнял ее

– Я так соскучился

– Я тоже…. Юра, мне показалось, что ты знаешь эту Машу, да?

– Нет, Юлечка, не знаю, просто недавно о ней слышал

– А почему ты не сказал об этом папе?

– Потому что не люблю торопиться, да и сам еще не разобрался в этом.

– Юра, она связана с криминалом?

– Не думаю, нет, точно нет. Судя по тому, что я слышал о ней, она просто несчастная женщина, у которой очень больной ребенок. Ну все, давай не будем об этом

– Обещай, как что-нибудь узнаешь, сразу мне рассказать.

– Обещаю. Тебе первой… Юль, ну иди ко мне, мы же сто лет не виделись.

* * *

Весь следующий день Маша прождала Марину, та не приехала. Маша стала звонить по сотовому Андрею, но никто не ответил. Прошло несколько дней, но ни Марина, ни Андрей не появились. Тогда Маша решила поехать в Москву сама. Чувствовала себя плохо, кружилась голова, и постоянно темнело в глазах, но ехать надо было обязательно. Жаль, что не было ключей от квартиры, она смогла бы что-нибудь взять из вещей. А что, собственно, она может захватить? Стиральную машину или шкаф, или стол кухонный? На себе это не довезешь, в такси тоже не влезет, да и денег жалко, деньги надо экономить. Но она хоть зайдет в ДЭЗ, может, ей заплатят за те дни, что она отработала и еще надо к Зинаиде Александровне зайти, хоть попрощается по-человечески. Слава Богу, что Сереже стало получше, он подружился с соседскими девочками, мальчиков не было в их коридоре, и с удовольствием гулял с ними во дворе. Сережа недоумевал, почему они оказались в этой комнате? Почему мама согласилась сюда переехать? Неужели папа знал, где их поселят? Нет, это все та противная тетка, его новая жена. Отношение к отцу у Сережи изменилось, когда он понял, что тот совсем не интересуется им. Было горько и обидно за себя и за маму, он и раньше подозревал, что мама выгораживает отца, а когда услышал их последний разговор, понял, что никогда звонить ему не будет, но тут особый случай. Наверняка отец не знает, куда их поселила эта Марина. Сережа тосковал, но делал вид, что ему весело, чтобы не огорчать маму. Она сегодня собралась ехать в Москву, выяснить все насчет выписки, но боялась оставить его одного. Сережа уверил ее, что он погуляет с девочками, и еще тетя Паша обещала присмотреть за ним. Маша решилась ехать, поняв, что дальше тянуть нельзя – они остались без документов и почти без денег. Пришлось тратить на разные мелочи и, конечно, на лекарства. Накануне она заглянула в конверт с деньгами и с тоской обнаружила, что пачка денег заметно похудела. Конечно, деньги, полученные за работу, их не спасут, но, если экономить, какое-то время можно продержаться, пока она не найдет себе работу. Маша попросила тетю Пашу накормить Сережу обедом, показала, где что лежит, и уехала в Москву.

Добравшись до своего бывшего дома, Маша зашла к Зинаиде Александровне, но не застала ее дома. Тогда она пошла в ДЭЗ. В бухгалтерии на нее накричали

– Месяца не отработала, а туда же – деньги давай! Ну и люди пошли, совсем обнаглели! Идите к начальнице, пусть сама разбирается. Скажет выдать – так и быть, рассчитаем.

Было унизительно все это выслушивать, не хотелось ничего объяснять, да и слушать ее никто не собирался. Она молча пошла к начальнице. Той не оказалось на месте, и Маша терпеливо ждала ее в коридоре. Очень хотелось пить, но она боялась отойти, чтобы не прозевать начальницу. Наконец та появилась

– Вы ко мне? – Бросила она на ходу, открывая кабинет, в котором разрывался телефон

– Ну чего ты орешь? Кто выступает, какие жильцы? Журналистов пригласят?…. Давно у них антенна не работает? Сколько?! – Одной рукой она прижимала к уху трубку, оставив безуспешные попытки прижать ее плечом, другой – выкладывала на стол из пухлого портфеля документы. Маше она кивнула на стул и продолжала говорить. Потом в сердцах бросила трубку, раскидала бумаги по столу, что-то разыскивая и бормоча себе под нос: «Журналистов они пригласят… Да хоть президента пускай приглашают, мне один черт». Маша робко кашлянула. Начальница вскинула голову

– А-а, прогульщица пожаловала. Это как понимать? То возьмите, ради Бога, то вдруг исчезла, даже выписаться успела.

– Как выписаться? – Растерялась Маша. – Я не выписывалась

– Не знаю, мне сказали, что выписалась. Зачем пожаловала?

– Я хотела попросить денег за отработанные дни.

– А больше ничего не хочешь?

Маша растерянно заморгала. Только бы не заплакать. Да, с ней грубо говорят, но эта женщина ведь не знает все обстоятельства. Надо попытаться ей объяснить, она поймет, и Маша стала путано и торопливо объяснять, почему так получилось. Начальница, набычившись, слушала ее, не отвечая на телефонные звонки.

– Так куда тебя поселили? В Мытищи? В общагу? Ну, ни фига себе. А ну, пойдем

Она вышла из-за стола и, взяв Машу за руку, потащила ее в паспортный стол. Очередь зароптала, когда начальница, не обращая внимания на реплики, втолкнула Машу в комнату, где две паспортистки что-то записывали, не глядя на сидящих перед ними посетителей.

– Здрасьте, девочки. Разобраться надо

– Одну минутку, Раиса Федоровна, сейчас разберемся

Один посетитель вышел, тут же в дверь заглянула пожилая дама

– Можно?

– Подождите! Не видите, я занята?! – И уже другим тоном добавила, обращаясь к начальнице – Присаживайтесь, Раиса Федоровна. Так в чем дело?

– Да вот, эта женщина, – она кивнула головой на Машу, – утверждает, что не выписывалась, а мне доложили, что она выписалась. Посмотри там Леночка.

– Как ваша фамилия?

– Калинина Мария Сергеевна.

– Ой, подождите, – внезапно подала голос вторая паспортистка, – я сейчас освобожусь и все объясню.

Она продолжала что-то записывать, но руки ее заметно дрожали. Наконец, она отложила ручку и подняла голову.

– Дело в том, что на той неделе к нам подошла одна женщина, ну помнишь, Лен, такая вся из себя, и стала просить срочно выписать Калинину из квартиры.

– Подожди-ка, Надя. Маш, ты прогуляйся пока в коридорчике, – Раиса Федоровна сурово сдвинула брови и дождалась, пока за Машей не закрылась дверь. Моментально в дверь просунулась голова и робко спросила

– Можно?

– Подождите! – Рявкнула начальница и дверь захлопнулась.

Маша стояла около двери и, хотя та была плотно закрыта, оттуда слышны были громкие голоса. Через несколько минут на пороге показалась Раиса Федоровна. На щеках – красные пятна, брови сдвинуты, губа сжаты – явно рассержена.

– Пошли, – кивнула Маше и размашисто зашагала по коридору к своему кабинету. – Садись. В общем, так…..

Маша пыталась понять, что говорит начальница, но в голове это не укладывалось. Оказалось, что Марина пришла, что-то наврала про Сережину болезнь и про болезнь самой Маши. Сообщила, что им как можно скорее надо лететь в Крым, где их ждут лучшие специалисты и куплена квартира. Видимо, заплатила паспортистке, чтобы их срочно выписали, забрала паспорт сегодня утром и ушла.

– Вот что, иди в бухгалтерию, я сейчас туда позвоню, деньги тебе дадут, только подождать немного придется и разбирайся со своей родственницей или кем там она тебе приходится.

Маша тупо поблагодарила и поплелась в бухгалтерию. Получив деньги, она пошла к своему дому, поднялась на свой этаж и позвонила

– А-а, это ты? Очень хорошо, что ты приехала, не придется самой тащиться.

Ничуть не удивившись ее появлению, вместо приветствия сказала Марина. Она была одета, с сумкой в руках, видимо, собиралась уходить, а Маша стояла в дверях, пытаясь унять дрожь в руках. Она сглотнула и уцепилась за косяк – голова предательски закружилась. Ей хотелось присесть и очень хотелось пить, но Марина не приглашала войти, а Маша из гордости не проходила в квартиру.

– Держи, вот твой паспорт, а это медицинская карта Сережи из поликлиники. Не представляешь, чего мне это стоило. Еще вот с жильцами твоими приходится разбираться, – она показала, на выставленные в коридор вещи.

– Я бы хотела поговорить с Андреем, – тихо сказала Маша

– Он уже уехал, устраивается на месте, потом вызовет нас. Ну все, я тороплюсь, видимо не дождусь этих жильцов, придется еще раз с ними встречаться. До свидания.

Она буквально вытолкнула Машу за дверь, тут же ее захлопнув. Маша спустилась на первый этаж и опять позвонила в квартиру Зинаиды Александровны. За дверью было тихо. Маша, совершенно потерянная, вышла на улицу, голова закружилась. «Ничего, сейчас немного на лавочке посижу и поеду», – подумала она, направляясь на детскую площадку. Почти сейчас же из подъезда выпорхнула Марина, села в машину и уехала. Маша тупо смотрела ей вслед, мыслей не было, то есть их было очень много, а сосредоточиться хоть на одной она не могла, просто сидела, прикрыв глаза, вроде даже задремала. Она не помнила, сколько времени просидела здесь, не замечая ничего вокруг.

– Вы не скажете, который час? – Наклонилась женщина с коляской.

Маша очнулась и посмотрела на часы, но не успела ответить, женщина увидела сама

– Ой, уже пять часов, нам кушать пора. Сейчас придем домой, будем кушать вкусную кашку, да, Дениска, будем кашку кушать? – Женщина покатила коляску, а Маша испуганно вскочила. Что это с ней? Уже поздно, и Сережа там один, надо скорее ехать к нему.

Она с тоской посмотрела на свой подъезд, и сердце замерло. В дверях появился Беляев с цветами и большой коробкой, которую он неловко обхватил рукой, пытаясь придержать дверь. Маша заметила, недовольное выражение его лица и водителя, предупредительно распахнувшего перед ним дверцу машины. Она встала и хотела окликнуть его, даже руку подняла, но машина уже тронулась. Он ее не заметил. Господи! Ну почему так не везет? Ведь он наверняка приезжал к ним, а она тут на лавочке прохлаждалась. Может быть, Марина сообщила ему, где их искать. От обиды навернулись слезы. Она медленно побрела к метро. Собственно, почему она решила, что он приходил к ней, он мог навещать знакомых… или родственников. Маша тряхнула головой, нет, он приходил к ней. И цветы предназначались ей, а коробка, наверное, Сереже. Значит, он помнил о них, впрочем, и она его не забывала, просто старалась не думать. К чему? Она ему не пара, а так повстречаться и переспать….. Опять голова закружилась. Ничего, она потихоньку дойдет до метро и там посидит немного. Она спустилась на эскалаторе и уже присматривала лавочку, как вдруг ее резко толкнули

– Ой! Что вы делаете? Отдайте! Помогите! – Она смотрела вслед убегавшему мужчине, который выхватил ее сумку с документами и деньгами

– Что с вами? – К ней склонилась пожилая женщина. Маша с удивлением поняла, что она лежит на полу. Ну да, она не удержалась на ногах, когда ее неожиданно толкнули и вырвали сумку.

– Дайте руку, – женщина помогла ей подняться. – С вами все в порядке?

– У меня украли сумку, – пожаловалась Маша и поняла, что плачет.

– Вот паразиты. А что в сумке-то было?

– Все. Паспорт и деньги, зарплата.

– Много денег?

– Нет, немного

– Ну, это ничего, это дело наживное, а паспорт могут подбросить по адресу

– По какому?

– Там же прописка есть или, как теперь называется, регистрация.

Маша совсем расстроилась. В паспорте еще нет регистрации.

– Надо в милицию заявить. Вы спросите у дежурной, где тут комната милиции и обязательно напишите заявление. – Женщина посмотрела на часы. – Вы в порядке? Ну тогда я побежала. Всего хорошего.

Маша выяснила, где находится милиция, и поспешила туда.

Ее вежливо выслушали, дали лист бумаги, подсказали, как написать заявление. Она задумалась над тем, какой адрес писать. Дело в том, что она даже не удосужилась узнать, как называется эта улица, куда их перевезли. Господи! О чем только она думала? Как же теперь быть?

* * *

Сережа вначале не волновался, он играл с новыми подружками у себя в комнате, потом на улице. Тетя Паша покормила его обедом и пошла к себе, а он затосковал. Посидел у окна, во дворе у лавочки сидела симпатичная дворняга. Она радостно бросалась ко всем прохожим, отчаянно вертя хвостом. Пристраивалась следом, но ее отгоняли, и она опять возвращалась к лавочке. Сережа достал из холодильника кусок докторской колбасы, отрезал два толстых куска и побежал на улицу.

Собака моментально бросилась к нему. С некоторой опаской он протянул ей кусок колбасы. Она заглотнула его и преданно заглядывала в лицо. Он отдал ей второй кусок. Она также проглотила его и, поняв, что больше ничего не перепадет, уселась у его ног. Сережа сел на лавочку, собака легла рядом. Он гладил ее и переживал, что больше нечем угостить.

– Ничего, скоро придет мама, она непременно тебя накормит.

Где же она? С работы возвращались жильцы, все здоровались, некоторые спрашивали, как дела, как устроились. Сереже это очень нравилось, в Москве соседи равнодушно проходили мимо, никто не останавливался и не здоровался.

– А где же мамка твоя? – Одна пожилая женщина поздоровалась и присела рядом. – Какая собачка хорошая, умная такая. Она часто сюда прибегает, наши ее всегда подкармливают. – Женщина наклонилась и погладила собаку. – Мамка-то дома? – Повторила она.

– Нет, она с утра в Москву поехала, что-то задерживается. Может, поезда не ходят?

– Поезда у нас всегда ходят. Ничего, скоро приедет, не переживай. Хочешь, пойдем ко мне, телевизор посмотрим, я тебя кашей гречневой накормлю.

– Нет, спасибо, я не голоден, я маму подожду.

– Ну ладно, надумаешь, приходи. Я на первом этаже живу в 3 комнате. Да, меня тетя Шура зовут, а тебя как?

– А меня Сережа

– Вот и познакомились, ну пока, Сережа, – женщина потрепала собаку по загривку и скрылась в подъезде.

На улице стало темнеть, и Сережа не на шутку заволновался. Из подъезда вышла тетя Паша

– Вот ты где. Пойдем домой, а то сыро так, простынешь еще. Чевой-то мамка твоя задерживается. Пойдем домой, я драников нажарила. Любишь драники?

– Я не знаю, не пробовал.

– Такая вкуснотища, со сметанкой… Пойдем, пойдем

– А как же собака?

– Да куда она денется, она все время здесь крутится. – Она поднялась и заковыляла к подъезду.

Сережа на прощание погладил собаку, прижался к ней и в этот момент увидел маму

– Мама! Я уже волновался. Почему так поздно? Ты чего такая расстроенная, что-то случилось?

– Да так, ничего особенного. Ну как вы здесь? – Она с тревогой вглядывалась в его лицо.

– Мама, смотри, какая собака. Она такая умная. Давай ее возьмем к себе – Он жалобно просительно смотрел на мать. Она гладила собаку и ничего не сказала в ответ

– Ладно, я понял. Наверное, нельзя в одном коридоре со всеми. Да?

– Да, Серенький. Ничего, мы будем ее кормить и гулять с ней. Пойдем домой, что-то я устала.

– А тетя Паша какие-то драные сделала. Ты не знаешь что это такое?

Маша невесело засмеялась и поправила

– Видимо, драники. Это такие оладьи из картошки. Когда-то давно мне их тетя Поля делала. Ну, пошли домой.

* * *

Девчонки, узнав, что Маша пропала, строили разные догадки, куда она могла подеваться, и как ее найти. Про сумку как-то позабыли. Видимо последние события вытеснили предыдущие. Тем более неожиданно прозвучал вопрос, причем не от Наташки, а от Лариски

– Погодите, а что с сумкой?

Я обречено вздохнула и рассказала, все, как было.

– Та-ак, – протянула Лариска. – Значит, все было зря?

– И ничего не зря, – слабо запротестовала я. – Мы выяснили адрес и кому она предназначена

– Кому же? – Прищурилась Лариска

– Жильцам

– Ты в этом уверена?

– Ну не Маше же

– А тебе не кажется, что эта Маша не пропала, а просто благополучно получила сумку и исчезла?

Мы с Наташкой испуганно переглянулись, мне такая мысль в голову не приходила.

– Да-а, – Задумчиво сказала Наташка, – мне это кажется правдоподобным. – Она просто разыграла перед тобой спектакль, а сама скрылась

– А как же ребенок?

– А что ребенок?

– Ну ему же плохо было, я сама «скорую» вызвала.

– «Скорая» была подстава и врач не настоящий.

– Чушь!! Ты еще скажи, что и Марина эта подстава

– И скажу

– Послушайте, девочки, а ведь эта Марина член нашего клуба. Морда у нее знакомая, можно выяснить по картотеке. Правда, я не знаю ее фамилии, но примерно возраст…

– Говорила же, чтобы данные с фотками были, а вы сказали, что у нас здесь не милиция.

– Ладно, Ларис, не заводись. Ты, конечно, права, но фотографий у нас нет, значит, попробуем найти по тому, что есть. Но все-таки скажу, что Маша здесь не при чем. Кстати, там Олег был, так у него тоже слезы в глазах были.

– Артистка она хорошая, твоя Маша, – пробурчала Наташка. – Давай, ищи эту Марину.

Весь день я просматривала данные наших клиенток, никак не ожидая, что их окажется так много, выписала нескольких Марин, подходящих по возрасту. Стала обзванивать, придумывать разные предлоги, но ни одна по голосу не напомнила ту Марину, которая нам нужна. Я решила продолжить на следующий день, но внезапно раздавшийся звонок выбил меня из колеи.

– Где сумка? – Спокойно и тихо спросил мужской голос.

И оттого, что он прозвучал именно спокойно, у меня мороз по коже пошел.

– Э-э… ммм… – Я беспомощно смотрела на Наташку, которая как раз вошла в кабинет, она с ходу сориентировалась и прильнула к трубке. Я моментально собралась – Сумка на месте, – лаконично и с достоинством ответила я, Наташка одобрительно кивнула.

– Куда ты ее отвезла?

– Куда сказали, – я назвала улицу и номер дома

– Какой номер?

Я стала раздражаться, бестолковый какой-то

– Дом 11, квартира 12.

– Дом 12, квартира 11. Немедленно забери оттуда сумку

– Это невозможно! Я туда заезжала, там никого нет. – Ответа пришлось ждать долго, от напряжения у меня затекла рука

– Слушай внимательно, – Я вздрогнула, а Наташка отпрянула, – сумку заберу сам, а ты жди звонка. Поняла?

– Поняла, – убитым голосом произнесла я и услышала гудки. – Что теперь будет?

Я опустилась в кресло и уставилась на Наташку. Она бестолково хлопала глазами, потом взгляд стал осмысленным, она стала вышагивать по кабинету, что-то бормоча себе под нос.

– Вот что, – она остановилась, – теперь понятно, что Маша твоя ни при чем.

– Я это и так знала.

– Потому что, если бы она была с ними заодно, – продолжала Наташка, не обращая на меня внимания, – сумка была бы у них, и этот тип не позвонил бы. Поняла?

– Поняла. И что из этого следует?

– Следует то, что если сумки в квартире нет, значит, она уехала вместе с Машей, что вполне вероятно. Когда собирали вещи, могли прихватить и сумку. Хоть бы никто не заглянул внутрь. Будем надеяться, что сумка окажется в квартире

– Зачем нам на это надеяться?

– Как ты не понимаешь? Если ее там не окажется, будут искать Машу… и… неизвестно, чем все это кончится….

На следующий день прямо с утра мы с Олегом поехали в дом 11, где жила Маша.

Около дома стояла милицейская машина. Несколько жильцов пенсионного возраста толпилось на лестнице возле знакомой квартиры.

– Что случилось? – Поинтересовалась я у сухонькой старушки

– Убийство, – зловещим шепотом ответила та

– А кого убили? – Замирая от страха, спросила я

– Да кавказца одного. Он, бедный, снимал здесь комнату. Слава Богу, Маши с мальчиком не было дома. Говорят, куда-то они переехали, а в квартире все вверх дном перевернули. Я утром не дождалась лифта, пошла пешком и увидела, что дверь открыта. Заглянула, а там…. Хорошо, Зинаида подошла, капли мне дала. Знаете, такое зрелище. Тогда я в милицию сообщила. Вот приехали… Я сейчас показания буду давать. Мне кажется, я знаю, кто это сделал

– Правда? Неужели знаете?

– Да, знаю, – самодовольно ответила старушка, с превосходством глядя на меня. – Буквально на днях сюда наведывался один господин. Весь такой ухоженный, надушенный. Он приехал на большой машине с цветами и большой коробкой. Теперь-то я понимаю, что все это было для отвода глаз. Вежливый такой, меня на лифте проводил и сказал, что ему к Марии Сергеевне вроде в гости, а сам на разведку приходил выяснить, живет там кто или нет.

– А что за машина была, на которой он приехал, – спросил Олег

– Большая, а шофер нахальный, сразу видно, уголовник

– Вы номер не запомнили?

– У меня память отличная, молодой человек. Я не знала, что надо номер запоминать, но кое-что запомнила

– Какая вы молодчина. Что же вы запомнили?

– Шофера он назвал Николай Васильевич, а номер был такой, – она наморщилась, вспоминая.

Удивительное дело, она назвала номер машины, правда, без номера региона

– Там были мелкие циферки, их я не разглядела

– Вы просто молодец, – еще раз похвалил ее Олег, – обязательно все расскажите милиции.

– А вы кто будете? – Внезапно спохватилась бабулька.

– Да мы так, прохожие. Всего доброго.

С этими словами он подхватил меня под руку и потащил к выходу

– Подожди, Олег, может, что еще узнаем

– Лучше уйдем, а то вас тоже начнут спрашивать, зачем приходили, что да чего.

Я замолчала и позволила себя увести. В машине, переваривая случившееся, вдруг подумала, если бы меня действительно спросили, зачем приезжала к Маше, что бы я ответила. Однако, охранник у меня просто молодчина, очень вовремя увел. Вообще Олег все больше напоминает Юру. Черт! Так все запуталось, видимо, без него не разберемся. Про убийство пока девчонкам говорить не буду, пока продолжу поиски Марины.

Но все пришлось отложить, потому что нам позвонила знакомая из муниципалитета и по секрету сообщила, чтобы ждали проверку. Что будут проверять, не сказала, но и так ясно, что бухгалтерию в первую очередь.

В клубе началась суматоха. Сразу все засуетились. Лариска закрывалась с бухгалтером на весь день и не показывалась до вечера, заказывая обед в кабинет. Наташка не слезала с телефона, выясняя, откуда ждать проверяющих. В нашем клубном ресторане тоже было все вверх дном. Директор, Наум Григорьевич носился, как угорелый, ругая всех подряд и вытирая потную лысину. Повар, Зоя Тимофеевна так гремела кастрюлями, что клиентки в маленькой гостиной вздрагивали, а диетолог, Платонида ходила с испуганным бледным лицом, постоянно что-то записывала в свой блокнот и беззвучно шевелила губами, уставившись в одну точку, видимо, подсчитывала калории. В общем, сейчас было не до Маши, а тут еще и Поздняков пропал. Каждый день, приезжая на работу, бросала взгляд на стоянку – Мишиной машины не было. На звонки он не отвечал. Наташка тоже без конца ему звонила и тоже безрезультатно. Мы волновались и строили различные догадки. Только Лариска притворялась, что ей все равно, но мы-то знали, что она тоже переживает, тем более с Витькой отношения были совсем плохие, вернее, их просто не было. Но даже поговорить спокойно мы сейчас не могли.

Вечерами звонили из Питера. Начинала разговор обычно свекровь и подробно и нудно делала отчет о том, как они провели день. Я слушала ее вполуха, все-таки бабушка права, когда говорила, что она «пресная». Зато когда свекровь передавала ей трубку, сразу становилось интересно. Бабушка образно рассказывала о встречах с друзьями и знакомыми. Она была в гостях у Юриных родителей, сказала, что они очень хотят познакомиться с будущей невесткой, засыпали ее вопросами, какая она, и собираются приехать в Москву. В конце каждого разговора она передавала трубку Владимиру, который взахлеб рассказывал, как они с дедушкой собрали огромный корабль из конструктора с парусами, и как дедушка его водил на настоящий корабль. Он называется «Аврора», и еще они купили несколько разных корабликов и всего два паровозика. Подозреваю, что щедрые родственники задарили его подарками. Вообще я уже соскучилась, поскорее бы они вернулись. Тут еще эта проверка…

* * *

– Зачем вы убили его?

– Он поднял шум

– Значит, сумки нет?

– Мы все обыскали

– Значит или у женщины, что увезла эту Машу или у самой Маши.

– Выясняйте, где они живут

– Женщину зовут Марина и ее уже нашли, завтра проверим и узнаем у нее адрес Маши.

– Постарайтесь не наследить

* * *

– Юрочка, приезжай… Да, конечно, соскучилась, но дело в том… Понимаешь, папе звонил следователь, он собирается к нам сегодня приехать… Нет, не объяснил… Ну хорошо, мы ждем тебя… Целую.

Юлька забеспокоилась, когда узнала, что к ним приедет следователь. Как-то странно, ничего не объяснил. Зачем он придет? Что могло произойти?

Следователь был немолодой, усталый и какой-то ершистый. Он явился немного раньше Юры и неприязненно осматривался вокруг. Юлька сразу почувствовала враждебный настрой и воздохнула с облегчением, когда увидела Юру. Юра представился и показал свое удостоверение. Следователь в ответ показал свое, буркнув при этом «Семен Петрович».

Мужчины прошли в кабинет. Беляев перекинулся с Юрой парой фраз, а Семен Петрович, насупившись, недовольно разглядывал богатую обстановку. По наступившей тишине он понял, что от него ждут объяснений, но нарочно молчал, делая вид, что не заметил затянувшейся паузы.

– Так что вас интересует? – Нарушил молчание Беляев

– Скажите, 20 апреля вы были в районе «Динамо»? – Он назвал улицу и номер дома и впился взглядом в собеседника. Тот медлил с ответом. «Сейчас соврет» – подумал Семен Петрович и очень удивился, услышав ответ

– Да я был там, числа, правда, не запомнил. Кажется, это был четверг.

– Вы не могли бы рассказать, зачем вы туда приезжали?

Беляев, проигнорировав вопрос, подошел к бару, достал бокалы и разлил коньяк, потом выглянул за дверь

– Юля, принеси, пожалуйста, нам лимончик к коньяку и что-нибудь закусить.

Он вернулся на место и взял бокал

– Я приезжал в гости к одной женщине, – глядя в свой бокал, сказал Беляев

Семен Петрович откашлялся и посмотрел на Юру, ища поддержки у него, но тот сохранял невозмутимый вид

– Хм… Как зовут эту женщину?

– Мария Сергеевна… Калинина. Она живет с сыном Сережей, вернее, сейчас они живут где-то в другом месте, так мне сказали…. Я не застал их в тот день. Что-то случилось?

– В этой квартире совершено убийство?

– Как?! – Беляев взволнованно подскочил – Кого убили?

– Мария Сергеевна Калинина сдавала комнату двум кавказцам…

– Что с ней?! – Перебил Беляев.

– В момент убийства ни ее, ни ее сына не было в квартире. Убили одного из жильцов. Они занимались торговлей. Весь их товар на месте, но все перевернуто, что-то искали.

– При чем здесь я? – Мрачно спросил Беляев

– Одна старушка вспомнила, что видела вас накануне. Она даже номер машины запомнила. Скажите, когда вы приходили, кто-то был дома?

– Да. Мне открыл дверь мужчина Он сказал, что Маша… Мария Сергеевна здесь больше не живет. А вы узнали, где она?

– В ДЭЗе сказали, что она выписалась, но в тот день приезжала в бухгалтерию за деньгами, она у них уборщицей работала и, видимо, заходила в свою квартиру.

– Она там была в этот день? Как же так? – Не слушая следователя, пробормотал Беляев.

В это время дверь приоткрылась и показалась Юлька с подносом. Юра подскочил и помог расставить закуску на небольшой столик.

– Прошу вас, – с улыбкой обратилась она к Семену Петровичу, жестом приглашая к столу. Улыбка сделала ее лицо еще более милым и привлекательным. Следователь, который решил про себя ничего не есть в этом богатом доме, растаял и с завистью наблюдал за Юрой, который обнял Юльку и усадил рядом с собой. Она вопросительно посмотрела на Семена Петровича

– Я не помешаю?

В ответ он энергично затряс головой. Какая необыкновенная девушка. Неужели такие еще бывают? Живет в такой роскоши, дом полон прислуги, а она сама принесла поднос с закусками. При этом не влезла бесцеремонно, а культурно попросила разрешения. Впрочем, и Беляев, вопреки ожиданию, оказался не таким снобом, как предполагал Семен Петрович, узнав, кого ему придется опросить. Он с горечью вспомнил, что как-то раз, оказавшись в подобной ситуации, ему не позволили войти в дом с парадного крыльца, только через черный ход. Хозяйка дома, презрительно оглядела его с ног до головы и скривила пухлые губки, а хозяин цедил слова сквозь зубы и смотрел в окно. Семен Петрович тогда еле сдерживал себя. Сегодня он ожидал нечто подобное и был несколько обескуражен доброжелательным приемом.

– Владимир Анатольевич, так что за мужчина был в квартире?

– Я не знаю. Он сказал, что снимал там комнату, и что какая-то женщина, которая назвалась хозяйкой квартиры, велела им освободить помещение.

– А какая женщина? Имя не назвал?

– Сказал, вроде Марина. Я просил передать ей свою визитку и все. Мне кажется, надо ее найти

– Это оказалось затруднительно. Дело в том, что бывший муж Марии Сергеевны Андрей Калинин уехал за рубеж, а жену Марину Викторовну пока не удалось разыскать. Она должна была позвонить жильцам и забрать ключи, но с тех пор не появлялась.

Беляев опять так же молча разлил коньяк и задумчиво выпил. Юра поднял свой бокал и приглашающе приподнял, обратившись к следователю. Семен Петрович хотел отказаться, а потом махнул рукой и залпом выпил. Юлька протянула ему тарелочку с лимоном и еще пододвинула ему блюдо с нарезанной красной рыбкой, которая заманчиво блестела капельками жира, а по бокам красными горками лежала икра

– Давайте я за вами поухаживаю, – Юлька ловко намазала хлеб маслом и икрой и протянула Семену Петровичу. Черт! Он уже забыл, когда за ним так ухаживали. На какое-то время разговор перешел на общие темы, а потом Юлька ушла, понимая, что мужчинам лучше побыть одним.

– Значит, вы не выяснили, что искали в квартире? – Неожиданно спросил Юра.

– Нет, пока не выяснили… И вот еще что интересно. Когда мы на месте опрашивали соседей, та старушка, что сообщила нам про вас, вдруг спохватилась и сказала, что ее только что на лестнице расспрашивали о случившемся молодая женщина и парень. Когда мы вышли на лестницу, их уже не было. Мы попросили бабушку описать их внешность. Вот описание. Взгляните, может, встречались.

Беляев пробежал глазами лист и покачал головой.

– Позвольте взглянуть, – Юра внимательно прочитал описание и вернул листок.

– Ну что ж, – следователь поднялся, – если что узнаете, вот мой телефон.

– Вы на машине? – Юра встал вслед за ним

– Нет, сломалась, – вздохнул Дмитрий Петрович

– Давайте я вас подвезу

– Разве ты не останешься? – Удивилась Юлька, увидев, что Юра одевается

– Я скоро вернусь, – он чмокнул ее в щечку и вышел со следователем.

* * *

Проверка оказалась аудиторской. Несколько дней у нас сидели две женщины со строгими неподкупными лицами. Они заняли бухгалтерию, и что-то там считали. Лариска кусала губы и нервничала, Наташка подхалимничала, без конца предлагая им коктейли, пирожные и десерты. Но тетки оказались крепкими, не брали ничего, не устояли только перед Зоиными фирменными пирожками с грибами. Это было уже в конце проверки, и дало надежду, что у нас все неплохо. Действительно, кроме небольших недочетов, все оказалось в полном порядке. По этому поводу Зоя Тимофеевна приготовила праздничный обед. Тетки расслабились, объелись, прилично выпили и горланили вместе с нами песни. В общем, проверка прошла замечательно.

Больше мне не звонили и не напоминали про сумку. Думая о Маше, все чаще приходила к выводу, что кроме Юры никто в этом деле не поможет. Но тогда придется рассказать ему и про труп. Он начнет выпытывать, что, да как, почему сразу не сказали. Ничего страшного, я продолжу поиск Марины и через нее выясню, где находится Маша. Пока мне совершенно некогда заниматься этим вопросом. Домой приезжаю поздно, Саша опять укатил, на этот раз в свой любимый Норильск, что-то срочно надо было там решить. Дома было непривычно тихо и пусто. Мы остались вдвоем с тетей Соней, которую я почти не видела, так как она рано ложилась спать. Дейзи находилась с охранниками, у них было помещение над гаражом. Она встречала меня, как ненормальная, буквально сбивая с ног. Очень не хотелось тащиться гулять с ней в лес, но не могла же я обмануть ее ожиданий, брала поводок, она покорно подставляла голову, позволяя надеть ошейник, и мы бодрым шагом топали в лес. Там я отпускала ее с поводка, и она в счастье носилась на свободе. Иногда девчонки присоединялись к нам, но в последние дни мы ходили одни. С Дейзи мне было не страшно, чужих она не подпускала близко, не бросалась, но скалилась и грозно рычала. Вот и сейчас что-то ее насторожило, подняла уши и тихо зарычала. Я повертела головой – никого.

– Ну что ты, Дейзенька, здесь никого нет, пойдем

Но Дейзи стояла как вкопанная, а когда из-за кустов показался силуэт мужчины, я еле успела схватить ее за ошейник.

– Она не укусит? – С опаской спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, заспешил к дороге в наш поселок.

Дейзи все вырывалась, мне пришлось прицепить поводок.

– Чем он тебе не понравился, а? Ну, успокойся, моя хорошая.

Уговаривая ее, повела домой, сдала охранникам, позвонила девчонкам, хотела пригласить их поплавать, но они отговорились домашними делами. Надо бы и мне заняться чем-нибудь полезным.

На кухне тетя Соня водила пальцем по странице журнала и читала вслух, тут же комментируя прочитанное.

– Интересно, насколько все-таки она его моложе?

– Кто, тетечка?

– А он-то, он-то, – она внимательно изучала фотографию в журнале. Я заглянула через плечо – это была фотография известного режиссера Веселовского и его жены. – Нет, ты посмотри, ему 90 лет, а выглядит он гораздо старше

– Господи! Кому 90? Ему еще далеко до этой даты.

– Нет, я точно знаю, недавно праздновали. Вроде бы он умер, а тут пишут жив-здоров. А она ненормальная какая-то, носится, как угорелая по кухне, все чего-то готовит. Вообще, я заметила, они очень много едят и, смотри, не толстые. – Она опять углубилась в чтение, продолжая бубнить вслух. – Гар… мония их от…ношений. Какая уж там гармония, столько лет разница!.. Уха… уха….живает. Ему помирать пора, а он все за женщинами ухаживает. Наверное, за продажными

– Да почему же за продажными?

– Лана, ему 90 лет, за кем еще он может ухаживать.

Резонно, ничего не скажешь. Надо ее отвлечь

– Тетечка, давайте телевизор посмотрим

– А что там идет, концерт?

– Не знаю, сейчас посмотрим. Ой, смотрите, Хазанов

Тетя Соня немедленно подвинулась к экрану

– Как хорошо он выглядит, наверное, операцию сделал, эту, как ее… пластическую.

– Почему вы так решили?

– Что ты не видишь? Он похудел, лицо моложе, волосы темные… Седину закрасил.

– Это просто старая запись

– Никакая не запись, я прекрасно вижу.

Смешно и грустно, ей-богу. Ладно, не буду с ней спорить, все равно бесполезно. Тетя Соня вдруг заерзала и стала бросать на меня загадочные взгляды. Это что еще за новости? Она томно вздохнула, явно ожидая вопросов. Однако… Ведет себя, как влюбленная школьница. А что? Тот старичок… кажется, Виталий Евгеньевич, очень достойный мужчина..

– Лана, – она огляделась вокруг, не слышит ли кто и, наклонившись к моему уху, жарко прошептала, – у меня появился новый поклонник

Я просто обалдела. Ничего себе, тетка дает! Ей уже … Да это неважно, сколько ей лет, все равно никто не узнает, но чтобы поклонники в таком возрасте…

– Это замечательно, – произнесла я с чувством. – Я очень рада за вас. А как же Виталий Евгеньевич, не ревнует?

– О, еще как, – и она кокетливо вздернула плечиком. – Но, во-первых, Гарик моложе его, а во-вторых, он такой обходительный, внимательный, просто прелесть. Я чувствую себя моложе лет на двадцать

Хм, уже Гарик. Однако…

– Тетечка, вы действительно помолодели, выглядите, просто блеск.

Я встала, собираясь подняться к себе, и просто так спросила

– Тетечка, а этот Гарик вас моложе?

– Немного.

– Сколько же ему лет?

– Я не спрашивала, – она кокетливо потупила глазки, – конечно, он уже не молод, думаю, лет пятьдесят будет

Я остановилась. Как пятьдесят? Этого не может быть. Конечно, тетя сейчас хорошо выглядит, но все равно, меньше семидесяти ей не дашь. Наверное, он просто поддержал ее, чтобы не упала или помог дойти или еще что-нибудь, а она вообразила себе, бог знает что

– Знаешь, Лана, его интересует все, касающееся меня, любые мелочи.

– Да? Это просто замечательно. Тетя Соня, откуда он появился?

– Он снимает коттедж около библиотеки.

– Около библиотеки?

– Ну да, такой беленький дом, ты еще говорила, что его купил кто-то, но пока не живет.

– Да, да, я поняла, где это. Но там всегда было тихо, хозяева не появлялись. Значит, он снимает коттедж. А с кем он живет?

– С младшим братом, он, бедняжка хворает, ему нужен чистый воздух, вот он и поселился здесь

– Вы нас познакомите?

– Конечно, только, когда ты будешь без своего охранника, а то он такой стеснительный, ни за что не подойдет.

Пожелав ей спокойной ночи, я поднялась к себе. Неожиданно позвонил Саша, наговорил кучу нежностей, и тетин рассказ сразу вылетел из головы. А с утра пораньше прискакала Наташка. Она приволокла большой пакет, сообщив, что это надо сдать в химчистку

– Заедем по дороге, ладно? – Она попросила открыть багажник —

– Птичка, – Наташка прищурилась, – не хочу портить тебе настроение, но все же сумочку надо искать. Представляешь, что может быть, если она попадет в руки террористам?

– Черт! Черт! Опять сумочка! Что ты предлагаешь?! Маша пропала, жильца убили. Просто кошмар какой-то! И ты еще говоришь, портить настроение. Чего его портить, оно и так испорчено! Только я порадовалась, что избавилась от этой чертовой сумки, так нет же – опять ее искать! Все! Давай хоть на время сменим тему.

Некоторое время ехали молча

– Кстати, как дела у Лариски? Она помирилась с Витькой?

– Нет, не помирилась и не собирается. – Она уставилась в окно и вдруг задумчиво заметила

– Интересно, как там наш труп поживает? Ой! Ты что!? – Заорала она, когда я резко остановилась.

– Теперь еще и труп! Ты решила окончательно свести меня с ума! Очень тебя попрошу, не вспоминай об этом

– Да как же не вспоминать? Надо же выяснить, за что его убили. Хотя и так понятно… за сумку… Все-все, не дергайся, не буду больше….. Пожалуйста, не нервничай…. Нет… Не будет нам покоя, пока все не выясним. Сумку потеряли, так хоть про труп что-нибудь узнаем. Давай заедем на Соломенную Сторожку

– Зачем?

– Надо все проверить и вообще…

Я покосилась на Наташку, она смотрела прямо перед собой и была загадочна

– Ты что? Узнала что-нибудь?

– Просто хочу народ поспрошать, что к чему. Понимаешь, его ведь кто-то убил, и у меня такое впечатление, что этот кто-то из нашего дома. Или кто-то шел за ним следом, подождал, когда мы убежим, и совершил свое гнусное дело. Кстати, знаешь, а Мишка-то тоже пропал. С тех пор его никто не видел.

У меня заскребли кошки на душе. Что могло произойти?

– А заместитель его что говорит?

– Говорит, что не знает и нервничает. Знаешь, у меня такое подозрение, что он сбежал или его это… того…

– Что значит того?!

– Ну может, не совсем того, может просто похитили.

– Господи! – Застонала я, живо представив Мишу, прикованного наручниками к батарее.

– Знаешь, мне кажется, он батарею свернет, он очень сильный

– Какую батарею?

– К которой его приковали.

– Тьфу на тебя! Ненормальная.

– Знаешь что…. – Оскорбилась я, но Наташка не дала мне высказать все, что я думаю о ней

– Все, все, беру свои слова обратно. Действительно, батарея не выдержит.

Наташка опасливо косилась на меня, а я обиженно сопела. Через несколько минут молчания Наташка не выдержала

– Кстати, я тут Петьку поспрашивала насчет Витьки, оказывается, он вообще на работе редко появляется, и моему Петечке теперь за двоих приходится отдуваться.

Я продолжала хранить гордое молчание

– Между прочим, я вчера зашла к Зое на кухню, она приготовила новое блюдо – семга с грибами и в виноградных листьях – объедение. Даже Платонида одобрила

– Да?

– Она просто стонала от удовольствия, пока ела, но после все-таки подпортила Зое настроение, заявив, что блюдо очень калорийное и много белка. Зоя после этого так грохотала кастрюлями, что в баре бокалы дрожали. Все-таки нам очень с ними повезло

– Да, тетки отличные. Вот черт, смотри, что делает, прямо на встречную меня выжил!

Наглый «мерс» вытеснил меня и спокойно проехал, а я после нескольких неудачных попыток, (ну кто ж теперь пропустит?) довольно нахально вернулась в свой ряд и так плотно прижалась к соседней машине, что у нее каким-то образом сложилось боковое зеркало. Открылось окно, и оттуда мне вслед сидевшая за рулем девушка противным голосом прокричала обидные слова

– Не бери в голову, – решила успокоить меня Наташка. Но я совершенно не обиделась, наоборот, сейчас я покажу своей подруге, как надо поступать в подобных ситуациях. Это такой психологический опыт. Никаких оскорблений в ответ не будет, совершенно наоборот. Сейчас приторможу и попрошу у нее прощения, и она почувствует раскаяние за нехорошие слова – это будет правильно. Я подала назад Черт!! Оказывается, она успела поправить зеркало, а я опять его сложила.

– Здорово ты ей ответила! – Восхитилась Наташка, а я уже не думая об извинениях, рванула вперед.

– Между прочим, я и не думала ей отвечать, а вернулась, чтобы извиниться, кто же знал, что она так быстро поправит зеркало.

– Ты что?… Ты хотела извиниться?! Нет, ну это нечто… Ха-ха-ха….

Зря призналась, теперь будет всем рассказывать. О! Очень вовремя показались родные пенаты. Надо вернуть Наташке деловое настроение

– Смотри Марья Степановна, наша разведчица, на месте, сейчас мы у нее все и узнаем.

Наш главный страж не бросилась к нам, как обычно, она ожидала сигнала. Наташка посерьезнела и кивнула головой, и старушка рванула к нам, как будто радикулитом никогда не мучилась.

– Участковый тут приходил, – начала она после приветствия, – все расспрашивал про жильцов про наших

– Каких жильцов? – Вскинулась Наташка

– А тех, что квартиры снимают. У нас теперь столько народу чужого живет, даже я не всех знаю.

– Марья Степановна, а кто напротив Светки живет, вы не видели?

– Как это не видела? Конечно, видела. Два мужика, не русской национальности, черных, значит. Ничего плохого про них сказать не могу. Вежливые такие и из себя обходительные. Здороваются всегда. Про них я тоже участковому говорила…

– А еще на нашем этаже кто-нибудь сдает квартиру?

– Нет, на вашем нет, а вот еще сдают на девятом, шестом две квартиры, на пятом, да, еще на восьмом, на втором и на первом. Во сколько!

Дальше шли рассуждения о приезжих, что все заполонили, что нахальные, правда, не все. И опять пошли перечисления, в каких квартирах культурные живут, а в каких вахлаки и проходимцы. Наташке каким-то образом удалось ее остановить и пройти, наконец, в подъезд.

Мы, не сговариваясь, поднялись к Наташке. К себе, после всех событий идти не хотелось

– Ну, что скажешь? – Деловито осведомилась Наташка, ставя чайник и вытаскивая из сумки аппетитные пирожки.

– Это ты пекла? – Изумилась я

– Обижаешь, конечно, я. Ты что, забыла? Я, между прочим, в отличие от некоторых всегда хорошо готовила. Ладно, сейчас не об этом. Тебе чего налить, чай или кофе?

– Давай чай.

Наташка ловко накрыла на стол, налила чай, придвинула тарелку с пирожками и сама уселась напротив.

– Здорово ты сегодня зеркало два раза сложила, ха-ха-ха, – заметив, что я не поддерживаю веселья, откашлялась и спросила

– Усекла, к чему я допрос Степановне учинила?

– Не совсем, – честно призналась я

– Вот, смотри. Кто мог его убить? Ну того, в твоей квартире? Мы убежали, отсутствовали минут тридцать или сорок.

– Да, примерно так.

– За это время его убили.

– Это и так ясно, непонятно, кто это сделал.

– Я думаю, кто-то из жильцов, и по логике это был кто-то, кто находился рядом, а рядом только жильцы напротив или с девятого этажа, но этим, которые напротив, конечно, удобнее. Посмотрели в глазок, увидели, как мы в квартиру зашли, потом убежали, забыв закрыть дверь, и вошли

– Зачем?

– Странный вопрос. Затем, чтобы что-нибудь стащить. А тут труп пришел… или наоборот, труп пришел вначале, а потом жилец… Нет, не так… – Она замолчала, закусила губу, наморщила лоб, при этом глубокомысленно таращилась на что-то у меня за спиной, чем жутко нервировала. – Значит так, – забормотала она, переведя на меня задумчивый взгляд. – Мы убежали, дверь была открыта. Жилец решил зайти в квартиру и посмотреть, что это нас так напугало. Он вошел в квартиру, увидел сумку и тут появляется наш … незнакомец. Жилец напротив испугался, а может, наоборот, тот испугался… Короче, непонятно, что там у них произошло, но жилец его убил. Все. Я уверена, что так все и было.

– Ну и что? Нам-то что делать?

– Что делать, что делать? … Давай зайдем в квартиру напротив

– Ты что! Совсем с дуба рухнула!? А если там убийца?!

– Подожди, не ори. Послушай, мы культурно позвоним в дверь и спросим Федора Васильевича, как будто мы не знаем, что он умер

– А дальше что?

– А дальше видно будет по обстоятельствам.

– Так и быть, пошли

– Ну чего ты подскочила, дай хоть чай допить

* * *

Наташка тщательно заперла дверь, пробормотав «вдруг еще один труп появится».

– Ой! Это ты?! Откуда ты взялся?! – Удивлено воскликнула Наташка увидев

Олега, и подозрительно покосилась на меня. Я, незаметно от Олега, скривилась, изображая недовольство, но в душе ликуя. Очень душу согревало сознание того, что он будет рядом. Но Наташке, естественно не могла признаться, что отчаянно трусила. Проходя мимо Олега, благодарно ему улыбнулась, но около лифта строго сказала

– Послушай, Олег, мы сейчас зайдем к соседям напротив, ты встань так, чтобы тебя видно не было…

– Обижаете, Светлана Михайловна, – он вышел на десятом этаже, а мы поднялись на мой, двенадцатый.

– Может, зайдем вначале ко мне, – промямлила я, уж очень не хотелось идти напролом, но Наташка даже не прореагировала на мои слова и решительно позвонила в квартиру напротив. Глазок закрыла тень, нас разглядывали. Хоть бы не открыли, зачем им с нами беседовать, все равно от нас одни неприятности. Тьфу ты, о чем это я? Но дверь неожиданно открылась, мы растерялись, и некоторое время просто смотрели на мужчину, который в свою очередь разглядывал нас.

– Что надо? – Довольно невежливо пробурчал он с сильным акцентом

Наташка молчала, просто, как рыбка молчала, еще имела наглость подтолкнуть меня локтем

– Видите ли… Э-э… собственно, нам ничего не надо. – Я смотрела себе под ноги, боясь взглянуть ему в лицо. – Мы просто хотели навестить Федора Васильевича.

– Не знаю, кто это, хозяева здесь не живут.

– А-а-а, вы, наверное, в гости приехали?

– Нет, мы квартиру снимаем, – он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Боясь, что он захлопнет сейчас дверь, я выпалила

– Вы не видели тут одного мужчину, он к нам приходил в гости, но, видимо, не застал дома.

– Какого мужчину?

– Такой высокий с темными волосами, на щеке родинка большая. – Я, наконец, подняла глаза и столкнулась с его пристальным взглядом. Он переводил глаза с меня на Наташку и молчал, пауза затягивалась, у меня заныло в животе от нехорошего предчувствия. Я уже хотела извиниться и попрощаться, как вдруг он сказал

– Это плохой человек, очень плохой.

– Почему? – Еле слышно спросила я, зачарованно таращась на него

– Родинка на щеке, – для убедительности он постучал себя по щеке.

И хоп! Дверь захлопнулась прежде, чем мы успели открыть рот.

– Ты понимаешь что-нибудь?

Наташка покачала головой и очень быстро стала спускаться по лестнице. Я поняла, что она напугана и заспешила вслед за ней. На площадке 11 этажа стоял Олег, который делал вид, что ничего не слышал. Наташка подозрительно посмотрела на него, он ответил равнодушным взглядом и потопал за нами. На девятом этаже остановился лифт, мы, не сговариваясь, вошли в кабинку

– Наташ, ну что ты молчишь? Почему он так сказал, а?

Наташка не ответила, мы вышли из подъезда, Марья Степановна, на наше счастье, разговаривала с кем-то из жильцов, и мы быстро прошли к машине. Усаживаясь, я заметила в зеркале заднего вида Олега, который стоял рядом с Марьей Степановной и что-то ей говорил. Все больше он напоминал Юру, но меня это не раздражало, а успокаивало.

– Слава Богу, наш труп был плохим человеком, – я завела машину и стала выруливать из двора. – Потому что, если бы он был хорошим человеком, нам было бы его жалко

– Что ты глупость говоришь!? Это же человек был, в конце концов, плохой он или хороший. Что же теперь всех плохих людей надо убивать?

– Ой, правда, глупость сморозила но, согласись, оттого, что он был плохим, все-таки легче.

– Пожалуй, да, действительно легче. Давай рули на работу. Постой!!

Я резко затормозила

– Что?! Что опять?

Наташка отмахнулась и сосредоточенно уставясь в одну точку изрекла

– Ты обратила внимание, он даже похлопал себя именно по той щеке.

– Ну?

– Выходит, он знал нашего покойника

– Да, у меня тоже сложилось такое впечатление…. Что ты мне голову морочишь?! Конечно, знал!! Он даже и не скрывал этого.

– Но если это он убил нашего… м-м-м… гостя, почему он не скрывает этого, а?

– Странно… Еще и Миша пропал….

Всю оставшуюся дорогу мы не разговаривали, каждая думая о своем. Поставив машину на стоянку около клуба, я вдруг увидела знакомый джип.

– Ты живой!! – Я с воплем кинулась на грудь Михаила, который невозмутимо стоял рядом со своей машиной. Он покачнулся, довольно улыбнулся и хотел что-то спросить, но тут сзади на него налетела Наташка

– Ты жив?!

Миша неловко повернулся и неожиданно увидел появившуюся в дверях Лариску. Она вытаращила глаза, всплеснула руками и заспешила к нам

– Слава Богу! Ты жив?!

Мише удалось, наконец, стряхнуть с себя Наташку. Он с нежностью смотрел на Лариску, она отвечала ему не менее выразительным взглядом, ну, а мы с Наташкой умилялись на них. Вдруг Наташка подтолкнула меня

– Черт! Юра

– Где? – Я завертела головой и сразу же встретилась с его пристальным взглядом. – Ой, Юрочка, здравствуй.

– Привет, – он небрежно кивнул нам головой, а с Мишей поздоровался за руку. – Что это тебя так радостно встречают, как будто ты с войны вернулся?

– Давно не виделись, – промямлил Миша

– Да? – Удивился Юра. – И поэтому удивлены, что ты жив?

– Просто он болел, а мы волновались, – Наташка невинно хлопала глазками

– Ну да, ну да… Тогда понятно. Выходит, я вовремя приехал. Ну, пойдем к тебе, поговорить надо. Девочки, вы нас извините, пожалуйста

– Да, пожалуйста, пожалуйста, – мы с тревогой смотрели им вслед. Миша растерянно оглянулся, но покорно вошел в распахнутую перед ним дверь.

– Черт его принес, – пробормотала Наташка

– Он что-то знает, – мрачно изрекла я

– Откуда? – Недоверчиво отмахнулась Лариска

– А чего он тогда приперся? Что-то раньше у него никаких секретов с Мишей не было, – Наташка нервно покусывала ногти

– Лариска с силой хлопнула ее по руке

– Ай! Больно же

– Еще больнее стукну, если опять будешь ногти грызть. Какой пример ты сыну показываешь? Я недавно видела, как он ногти грыз

– Больше не буду, – пробурчала Наташка. – Ладно, что делать-то теперь?

– Лично я еду домой. – Лариска, прикидываясь равнодушной, направилась к своей машине. Мы засеменили за ней. Внезапно она резко обернулась и, прищурившись на Наташку, грозно спросила

– Кто заварил всю эту кашу, а?

– Вообще-то, мы вместе, – пришла я на помощь подруге, но Лариска даже не взглянула на меня и продолжала наступать на Наташку

– Не выгораживай ее, я прекрасно помню, как она втравила тебя в это дело. Вот пусть теперь сама и расхлебывает. – Она уселась за руль и помахала нам рукой.

Наташка понурила голову и что-то чертила ногой на асфальте. Она так живо напомнила провинившуюся школьницу, что я невольно фыркнула. Наташка встрепенулась и моментально встала в позу.

– Извини – это нервное

– Знаешь, Лариска права. – С покаянием в голосе начала Наташка. – Зачем мне это надо было?

– Наташ, во-первых, ты не одна, а мы вместе, а во-вторых, будем вместе выпутываться.

– Спасибо, Птичка, – Прочувственно хлюпнула носом Наташка, но тут же взяла себя в руки. – Что делать-то будем?

– Давай подождем, когда Юра выйдет, и узнаем у Миши, о чем они говорили.

– Правильно. Пошли в клуб в свой кабинет, будем наблюдать у окна.

Увидев нас, Денис, наш бармен, помахал нам рукой

– Наташ, ты поднимайся, а я пока закажу безалкогольные коктейли

– Если честно, я бы как раз выпила что-нибудь наоборот. Кстати, а где твой телохранитель?

– Слушай, я опять про него забыла.

Действительно, Олег так ловко не показывал своего присутствия, что я периодически о нем забывала. Высунувшись за дверь, обнаружив его «шкоду», подошла к машине

– Олег, обратно на твоей машине поедем

– Хорошо. Все в порядке?

– Ага. Ты не знаешь, что здесь Юрий Семенович делает?

– Он мне не докладывает

– Хорошо, сейчас обед тебе закажу, ты же голодный, наверное. Пройди на кухню.

– Нет, я лучше здесь поем.

Я вернулась в клуб и заказала две «Маргариты» и обед для Олега. Наташка сидела у окна

– Мне показалось, Олег что-то знает, – я посмотрела в окно и отпила коктейль.

Наташка сделала глоток, заметив, что с удовольствием выпила бы что-нибудь покрепче, и опять прильнула к окну, расплющив нос.

– Идут!! – Она поперхнулась и замахала руками, и я прильнула к окну.

Юра, нежно обнимая Михаила, проводил его до машины, подождал, когда тот отъедет, поднял голову, увидел наши расплющенные рожи, улыбнулся и энергично помахал нам рукой. Мы дружно отпрянули от окна

– Нет, ты видела? Он специально не дал Мише поговорить с нами, вот ведь вредный какой! – Негодовала Наташка

– Ничего, сейчас позвоню Михаилу и все выясню

Но, в ответ услышала, что абонент не доступен. Я выглянула в окно, Юра что-то говорил Олегу, который кивал головой, потом сел в машину и уехал.

– Пойдем, – заторопилась я.

Олег мирно жевал, сидя в машине

– О чем ты с Юрой говорил? – Мы устроились на заднем сиденье и приготовились слушать.

– Просто попрощались и все.

– И все-е? – Разочарованно протянула я.

Наташка, стоявшая рядом, незаметно скорчила рожицу. Не поверила, впрочем, как и я. Ну что ж, может, по дороге он разговорчивей будет. Некоторое время мы ехали молча.

– Ты ничего не выяснила насчет Маши? – Нарушила молчание Наташка

– Пока ничего, да и некогда было, сама знаешь. Даже Олега не могу попросить, он все время со мной ездит. – При этом выразительно уставилась ему в спину. Он моментально откликнулся

– Напрасно вы, Светлана Михайловна. Я все узнал

– Вот это да! – Подпрыгнула я. – Узнал и молчишь?!

– Я сегодня как раз хотел ввести вас в курс дела. Только новости неутешительные

– Давай рассказывай.

– Значит, так… Она недавно была в жилищной конторе, приходила за деньгами и узнала, что их выписали. Хлопотала за нее молодая женщина, назвавшись близкой родственницей. Видели мы эту родственницу! Она сказала, что мальчику вреден этот климат, и они срочно переезжают на юг… Но Маша сказала, что они живут в Мытищах, в каком-то бывшем общежитии

– Как же ее выписали?

– Все очень просто, «родственница» дала взятку паспортистке, наверное, не только ей и запихнула их в какую-то дыру.

– Боже мой! Им нельзя в дыру! Как же они там будут жить? Ребенок серьезно болен… Хоть бы знать, где она, дыра эта…

Олег вздохнул

– Вот в том-то и дело, что неизвестно. Пока ищем…. Да, а насчет этой Зинаиды… ну, помните, с первого этажа

– Да. А что с ней?

– Никакая она не Зинаида Александровна, а Заира Арсеновна Магомедова

– Ну и что? Многие приезжие называют себя русскими именами. Что ты к ней прицепился?

– Да так, ничего, просто странная тетка.

– Однако, какой ты молодец! Когда же ты успел все разузнать?

– Стараемся… – Неопределенно ответил он

– А сумка как же? – Вдруг спросила Наташка, а я выразительно посмотрела в спину Олега и, ей-богу, у него прямо уши зашевелились.

– Какая сумка? – Я изобразила в голосе безразличие

– Да сумка с работы, там план перепланировки. Мы же посмотреть дома хотели. Ты что ее не взяла?

– Ничего страшного, завтра посмотрим.

Она наклонилась ко мне и хотела что-то прошептать, но я отпихнула ее и на всякий случай показала кулак, хотя видела, как ее распирает. Ничего, потерпит, а то совсем бдительность потеряла. Зато, кода мы вышли из машины, она умудрилась мне испортить настроение, опять напомнив про эту сумку и про жильцов и про Машу. Как будто я сама не знаю, что надо искать. Ничего не поделаешь, придется искать Марину, только через нее можно узнать, где Маша. А Олег молодец, не ожидала. Выходит, все не так плохо, и Юру не надо просить, и без него почти все узнали.

* * *

– Сумку сдернули?! Вот гады! Что же ты рот раззявила, балда?! – Сокрушалась Катька, когда узнала про Машину беду.

– Как же я теперь пропишусь?

– Куда? – Катька непонимающе захлопала глазами

– Сюда, – неуверенно ответила Маша, в душу закралось нехорошее предчувствие

– Так сюда уже лет пять никого не прописывают.

– Как?

– Предприятие, которому принадлежало эта общага, накрылось медным тазом, мы кинулись в управу, а там говорят, у нас вы вообще нигде не числитесь, дома этого давно на плане нет. Мы, конечно, стали возмущаться, орать, грозить, но все без толку.

Только в прошлом году Эльвиркин родственник, очень богатый татарин нанял адвоката и поручил ему разобраться. В общем, теперь мы все очередники, а прописывать сюда уже никого не прописывают, дом-то на слом

– Как же быть? – Маша бессильно опустилась на стул, она даже не поняла, что плачет, пока Катька неуклюже не обняла ее и стала вытирать слезы

– Не реви, что-нибудь придумаем. Вот к Эльвирке приедут родственники, попросим их помочь.

– А кто это Эльвирка?

– Она у нас в 12 комнате живет, редко выходит, ей ходить тяжело

– А что же родственники ее не забирают?

– Так, они ей тыщу раз предлагали, она – ни в какую. Вон, тетя Паша ей помогает, ну и все понемногу.

– Катя, как же мы жить будем? У меня деньги кончаются, а Сереже скоро лекарства надо покупать. А как же со школой? – Она закрыла рот рукой, пытаясь сдержаться, но слезы опять потекли.

Катька с жалостью смотрела на нее и перебирала в уме всех, кто может помочь.

– Не реви, со школой еще что-нибудь придумаем, а насчет тебя договорюсь с одной бабой на рынке, Нет, торговать тебя не возьмут, да ты и не сможешь, пожалуй.

– А что тогда? – Маша с надеждой смотрела на нее

– Будешь нахваливать товар, ну тряпки, которыми они торгуют

– А что, разве за это деньги платят?

– Платят. Не ахти, какие, но …

– Мне все равно сколько, спасибо.

– Подожди благодарить, еще надо Тоньку уговорить… Да, а что за лекарства ты покупаешь? Чем он болен-то?

– У него порок сердца… тяжелый…. Он постоянно должен пить лекарства

– Господи! Да что ж непруха такая? То-то я смотрю он такой бледненький… Ой! У меня идея! У нас на первом этаже тетя Шура живет. Откуда она появилась, никто не знает, но появилась она как раз после того, как дом ничейный стал. Заняла внизу две комнаты и живет себе… Так вот, она у церкви сидит по выходным и по праздникам. Говорят, денег у нее куры не клюют, на квартиру копит.

– Ну и что? – Маша не понимала, куда клонит Катька

– Как что? Попросим ее Сережку твоего взять. Пусть посидит рядом, у него вид такой болезный…

– Нет! Ты что?!

– Ну, как знаешь, но он бы хорошо заработал…

– Нет! Ни за что!

– Все, все, не нервничай.

Катька бесцеремонно залезла в холодильник и присвистнула.

– Я еще не успела в магазин сходить, – покраснела Маша.

– Да все мне понятно, чего тут еще говорить-то. Подожди-ка, сейчас приду.

Через несколько минут она появилась подбородком прижимая хлеб, в руках держала сковородку.

– На-ка, забери. Тут у меня котлеты остались с картошкой, а хлеб смотри какой мягкий. Я его на хлебозаводе покупаю горячим, такой вкусный. Сейчас варенье принесу, лучше всякого пирожного будет.

Не обращая внимания на Машины возражения, она опять побежала к себе и притащила банку клубничного варенья.

– Не надо, Кать, зачем?

– Так, чем ты парня-то кормить будешь? Давай-ка и сама поешь, такая худющая, смотреть страшно.

Маша выглянула в окно. Сережа степенно ходил вдоль дома, а рядом послушно шла собака. Катька поглядела из-за плеча.

– Ну вот, еще эта приблуда прицепилась. Вообще-то она хорошая собака, ее почти все подкармливают, но к твоему-то прямо прилипла. Погоди-ка, у меня там вроде суп какой-то остался. – Она высунулась в окно – Сережка! Поди сюда, я супу налью собаке.

Сереже обрадовано кивнул, что-то сказал собаке, видимо, велел ждать, и побежал домой.

Катька налила в миску супу и помогла ему вынести

– Найда, Найда! – Позвала собаку. Отдала миску Сереже, чтобы он сам угостил собаку, и вернулась в дом.

Войдя к Маше, обнаружила ее лежащей без сознания на полу

* * *

Дома меня ждал сюрприз – приехал Саша.

– Шурик! Почему ты не предупредил, я бы пораньше приехала. Ты, наверное, голодный

Он сидел недовольный в гостиной и читал журнал, даже не поднялся мне навстречу. Кажется, злится, непонятно на что. Пересилив себя, очень хотелось обидеться, я сама подошла и наклонилась, чтобы его поцеловать, но он раздраженно отклонился. Я стиснула зубы, сделала несколько глубоких вдохов.

– Ну как ты съездил?

В ответ было молчание. Это уже слишком

– Саша, в чем дело? Я, кажется, спросила тебя… Что-то случилось?

– Случилось то, что моей жены почти не бывает дома. Оказывается, она ночует у каких-то неведомых подруг в Москве

– У каких подруг? – Недоумевала я.

– Не знаю, какие у тебя подруги появились! Дома шаром покати! Холодильник пуст… и …вообще…

Он раздраженно засопел, и в это время я заметила тетю Соню, она стояла на лестнице и подавала мне какие-то знаки. Вот уж совсем не до нее, но она спустилась с лестницы и уселась в кресло напротив Саши с очень благожелательной миной.

– Ланочка, – приторным голоском начала она, – я сказала Сашеньке, что ты ночевала у подружки, кажется, Леночки. – При этом она энергично стала мне подмигивать

– Тетя Соня, вы что-то путаете. Ни у какой Леночки я не ночевала, и вообще, у меня нет таких подруг.

– Ну как же? Ты, наверное, забыла…. Ой! Там стоят сумки. Ты купила что-то поесть? Я уже два дня ничего не ела. Холодильник пуст.

– Что здесь происходит!? – Рявкнула я и открыла холодильник. Там, как всегда, было всего полно. Я обернулась к Саше

– И что это все значит?

Он подошел и в недоумении переводил глаза с холодильника на тетю Соню

– Черт! Как я сразу не сообразил?

– Зато ты сразу поверил! Всему! Отлично! Значит, любой может наговорить на меня черти что, а ты сразу веришь! Молодец! Просто молодец!

– Птичка, постой, не убегай.

– Пусть идет, – влезла тетя Соня, мы с изумлением уставились на нее. – Пусть идет, у каждого свой путь

– По-моему, пора искать сиделку, – нарочно громко сказала я и стала разбирать сумки.

Тетя неожиданно поднялась и засмеялась

– Ха-ха-ха, я просто пошутила. Хотела проверить ваши чувства. Это просто была шутка, ты, что не поняла?

Саша побагровел, швырнул на пол стакан, по полу рассыпались осколки, а он, играя желваками, выскочил на улицу.

– Ланочка, я не думала, что он такой ревнивый. Просто удивительно, так разозлился на безобидную шутку.

– Тетя Соня, мне тоже не понравилась эта шутка, вы нас поссорили, – я не выдержала и заплакала.

– Не плачь, – губы у нее затряслись, она суетливо засеменила в прихожую и торопливо стала надевать плащ, – я не хотела, не думала, что так получится, сейчас его приведу. Я вас поссорила, я вас и помирю, не плачь.

– Куда вы?

Но она уже выскочила за дверь. Черт, наверное, я была груба с ней, но в следующий раз она еще что-нибудь придумает. Артистка! Я выглянула в окно – она пробежала к беседке, которую хорошо видно из зимнего сада. Так и знала, Саша сидит спиной ко мне за столом, тетя Соня подлетела к нему и вдруг бухнулась на колени. Вот это да! По-моему, он тоже обалдел, кинулся ее поднимать…. Ага, уже обнимаются, можно возвращаться на кухню и готовить ужин.

Я немного подулась для порядка, но потом, конечно же, забыла про обиду и стала расспрашивать его о поездке. Тетя Соня за ужином сидела, как мышка и потом так же, как мышка удалилась к себе, тихо пожелав спокойной ночи.

– Знаешь, – задумчиво произнесла я, глядя ей вслед, – я уже почти решила выпроводить ее отсюда, а потом так жалко стало. Ну что она будет делать одна, еще неизвестно, какая сиделка попадется. Вдруг станет издеваться над ней?

– Я тоже к ней привык, – признался Саша. – Конечно, эта шуточка была нечто… Все-все, не дуйся, я сам дурак

– Нет, – я потянулась к нему, – ты самый умный, самый нежный, самый красивый и любимый.

– Птичка, я соскучился, пошли скорей к себе, мне тоже хочется тебе многое сказать… Ты моя самая-самая-самая…

Он подхватил меня на руки и понес в спальню.

* * *

Катька выскочила в коридор и стала звать на помощь соседей. Из двери напротив высунулась Ленка. Узнав, в чем дело, сказала, что вызовет «скорую». Прибежала тетя Паша, захлопотала около Маши, пытаясь привести ее в чувство. Она очнулась, кое-как ее уложили на кушетку. Вместе со «скорой» прибежал Сережа.

– Мамочка! Что с тобой?

– Уберите мальчика, дайте осмотреть больную, а вы ищите пока страховой полис

Катька перемигнулась с тетей Пашей, и та начала льстиво

– Спасительница вы наша! И что бы мы без вас делали, горемычные? Никто к нам не едет, никто не идет!

– Да что же, все никак не решат с вашим домом? – Сестра готовила шприц

– Вроде, говорят, сносить его будут, а нам квартиры дадут.

– Не знаю, чего вам дадут, только дом ваш нигде уже не числится, его даже в адресе нет.

– Как нет? Как же нам теперича жить-то? Где ж нам правду-то искать? Кто ж нам поможет? – Тетя Паша изобразила удивление, хотя знала прекрасно, что дом их нигде не числиться, но надо было удивляться и прикидываться, чтобы докторша пожалела и вколола что-нибудь путное. Тетя Паша приподнялась на цыпочках и заглянула через плечо докторши на Машу. Та лежала бледная, но глаза открыла.

– Полис-то нашли? —

– Он в паспорте был – прошелестела Маша.

Катька выскочила за дверь и через несколько минут вернулась, зажимая в кулаке деньги.

– У Эльвирки заняла, – шепнула тете Паше. Та понимающе кивнула, а Катька отвела докторшу в закуток, именуемый кухней, и горячо зашептала

– Послушайте, нет у нее полиса. Сумку у нее накануне вырвали, а там все было: и паспорт, и полис, и деньги, в общем, все. Она понервничала сильно. А можно дома лечить?

– Нет, нужен невропатолог, у нее сильное нервное истощение и анемия. Видите, какая она худая… Даже не знаю, как быть…

– Вот возьмите, – Катька стала совать деньги, но докторша сердито деньги отпихнула

– Что мы не люди, что ли? Попробую позвонить кое-кому. – Она достала свой телефон и стала кому-то названивать и упрашивать

– Фамилия, имя, отчество. Сколько полных лет? – Обернулась она к Маше. – Где зарегистрированы? В Москве? Ну ничего себе! В Москве прописаны, а живете здесь? Имейте в виду, в Москву не повезу. – Она отключила телефон

– Я никуда не поеду

– Это еще почему? – Докторша не на шутку разозлилась. – Я тут час распинаюсь, прошу ее в больницу принять, а она не поедет!

– У меня сын один останется

– А папаши нет? Ничего, соседки присмотрят, я их хорошо знаю. А вам надо обязательно в больницу, хоть дней на десять

– Поедет она, и без разговоров, – влезла Катька. – А за малого не беспокойся, тетя Паша накормит, и я помогу

– Не сумлевайся, – тетя Паша подвела Сережу, ожидая, что и он подтвердит

– Да, мамочка, ты езжай, я с тетей Пашей останусь, все будет в порядке.

Когда собрали все необходимое, Маша обняла Сережу и достала сотовый телефон.

– Там есть немного денег, заряди его и позвони отцу

– Не буду, – глядя себе под ноги, пробурчал Сережа

– Обещай, что позвонишь. Пожалуйста.

Он неохотно согласился. Маша показала Катьке конверт с деньгами, велела брать, сколько нужно, попрощалась со всеми, обняла Сережу и, опираясь на Катьку, пошла к машине.

– Что же нам с тобой делать, болезный наш? – Вздохнула тетя Паша, и сама себя подбодрила – Ну ничего, как-нибудь перекантуемся, и мамка скоро поправится. А завтра мы с тобой пожируем

– Это как, пожируем, жирное будем есть?

– Не жирное, а вкусное. Завтра у нас праздник, у нашей Эльвиры день рождения. К ней родственники приедут богатые с гостинцами и нас угостят, они всегда для нас угощение привозят, а детям подарки.

Сережа лег спать почти успокоенный. Маму вылечат, и она скоро вернется. Главное, самому не подкачать, не заболеть. Но чувствует себя он хорошо, правда, сегодня немного задыхался, но это не считается, это не страшно. Тетя Паша говорит, что завтра будет праздник. Он уже слышал об этом от девочек, живущих в их коридоре. Они ждали какую-то Гулю и Маратика, хвастались перед Сережей игрушками, которые им дарила Гуля, говорили, что и ему что-нибудь подарит. Сережа не верил. С какой стати ему будут делать подарки? Он здесь новенький и никого не знает. А вообще, неплохо бы получить подарок не на день рождения, а просто так. Мама иногда дарила, но это были, как правило, нужные вещи, или что-то из одежды или для школы. Он так хотел компьютер, у него одного из всего класса не было компьютера, но даже не заикался об этом. У мамы все равно не было денег на такой дорогой подарок. Вот папа, наверное, мог бы подарить, но не захотел. У него теперь другой ребенок, здоровый… Сережа всхлипнул…. Что толку плакать? Он не будет, он должен быть сильным и будет помогать маме… Если он не умрет, то обязательно поступит в институт, а потом будет работать и заработает много денег. Он купит себе компьютер, а маме красивую шубу, а то она мерзнет в своей куртке, а еще он купит… тете Паше красивый фартук, у нее все время один, а еще… тете Кате… купит…

– Ну как он? – Заглянула Катька и обернулась к тете Паше – вроде спит. Эх, бедолага. А все-таки я его пристрою к Шурк, е, деньги им сейчас не помешают

– И то, правда. Я, конечно, накормлю, чем бог послал, но на пенсию, сама знаешь, не разгуляешься, да и лекарства нонче, не приведи господи. Так что, верно ты решила его к Шурке определить. Только бы не отказала.

– Не, Шура баба не вредная. Прямо сейчас к ней сбегаю, попрошу за мальчонку. Тетя Паш, а ты проследи, чтоб оделся, как следует. На улице, правда, тепло…

– Ага, тепло – с носу потекло. Ну ладно, беги к Шурке, договаривайся, я спать пошла. Завтра у Эльвирки день рождения, гости важные прибудут, надо с утра пораньше марафет везде навести.

* * *

С утра в коридоре была суета, без конца хлопали двери, а в общей кухне повесили новые занавески и сдвинули столы в один большой. Сережа с удивлением наблюдал за женщинами. Дома, правда, были не все, только тетя Паша и две соседки с маленькими детьми, тетя Надя и тетя Лена. Одна попросила Сережу погулять с малышкой во дворе. Сережа с радостью согласился. Он важно катил коляску с ребенком, а рядом так же важно вышагивала собака. Когда ребенок начинал ворочаться, Сережа тихо качал коляску, успокаивая его.

– Вот молодец, – похвалила его тетя Надя, – спасибо тебе большое, что присмотрел за моей Верочкой, а я тебя сейчас пирожком угощу. Мы тут такие пироги напекли…

Сережа сидел на общей кухне, пил сладкий чай и ел пирожок с капустой. Было так вкусно, он даже зажмурился от удовольствия.

– Попробуй еще ватрушечку

– А можно я не буду ее есть, а отвезу маме в больницу?

Тетя Надя не успела ответить, на кухне появилась пожилая женщина в платочке, она опиралась на палочку, передвигаясь с трудом.

– Здравствуй. Ты и есть Сережа?

Сережа молча кивнул

– А я тетя Эля. Сережа, ты на пироги не налягай. Мы сегодня будем беляши делать, настоящие. Ты ел когда-нибудь беляши?

– Нет. А что это?

– Это пирожки такие, открытые с мясом, не печеные, а жареные.

– У-у, – вмешалась тетя Паша, – такая вкуснятина. Эльвир, а кто сегодня к тебе приедет?

– Гуля с маленьким Маратиком, может, Тамара приедет. Слава Аллаху, она поправилась. – У нее в кармане зазвонил телефон, и Сережа с удивлением услышал, как она что-то быстро говорит на другом языке. Эльвира закончила разговор и заметила Сережин взгляд. Она засмеялась. – Это я по-татарски говорила. Потому что я татарка, – с гордостью заявила она. – Никогда не слышал?

– Нет. А вы можете меня тоже научить так разговаривать.

Давай я тебя лучше считалке одной научу, наши девочки все ее знают? Ну, слушай.

Бир, ики, бир, ики.

Берегитесь у реки.

Юч дерт, юч дерт.

Крокодил у речки ждет.

Беш алты, беш алты.

Кто же вышел?

Вышел ты.

– Это легко запомнить, я выучу

– Пойдем ко мне в комнату, попробуем позвонить в больницу, узнаем, как там твоя мама

– Жалко мальчишку, – глядя им вслед, заметила Надя, расставляя тарелки. – А отец-то его где? Надо бы ему сообщить.

– Дак Маша велела ему позвонить, а он не хочет. И не знаю, есть у них мобила эта. Пойду-ка Эльвирку попрошу. Пусть сама позвонит папаше его.

В комнате у Эльвиры было очень чисто, мебель накрыта кружевными салфеточками, и телевизор был накрыт салфеткой. Салфетка красовалась и на столе. В углу на комоде стояла клетка с волнистым попугаем.

– Тетя Паша! – Обернулся к вошедшей Сережа. – Представляете, он говорит! Я подошел к нему, а он говорит «Здравствуй». Здорово! Ну скажи еще что-нибудь!

Тетя Паша отвела Эльвиру в сторону и что-то тихо ей сказала, та покивала в ответ, а потом обратилась к Сереже

– Сережа, мать наказала позвонить отцу? Ты звонил?

– Нет, – он опустил голову, а Эльвира сделала знак тете Паше, и та вышла

– Ты, наверное, номер телефона не помнишь?

– Помню

– Да? Тогда почему не звонишь? На, звони с моего телефона.

– Спасибо, у нас есть, только зарядить его надо. А вы позвоните лучше в больницу, узнайте, как там мама.

– Ладно, я позвоню в больницу, а потом ты позвонишь папе. Хорошо?

– Хорошо.

– Так, где-то Катя записала номер больницы…. Вот, сейчас в справочнике посмотрим… Нашла… Как ваша фамилия?.. Так записала. А мамино имя и отчество? Все, спасибо…. Але! Скажите, пожалуйста, Калинина Мария Сергеевна… да… вчера привезли… Как ее состояние? Удовлетворительное? Спасибо. А когда можно ее навестить…. Да … после 17 часов. Да, поняла, спасибо. Ну, вот, – обернулась к Сереже. – Слышал? Состояние удовлетворительное.

– А далеко эта больница?

– Нет, не очень

– Вы мне скажите, как туда проехать.

– Нет, пожалуй, ты один не езжай. Давай сделаем так. Попросим Катю, она послезавтра выходная и съездит с тобой. Хорошо?

– Хорошо, спасибо… Ой!

– Ты что?

– У вас же сегодня день рождения, а я вас не поздравил.

– Ничего. Потом все сядем за стол, тогда поздравишь.

– Нет, извините, но я не могу.

– Это еще почему?

– У меня… нет подарка.

– Что за глупости! Мы тут никогда не дарим подарков. Просто устраиваем общий стол. Ты же тоже помогал? Ну как же? Кто с Верочкой сегодня гулял?

– Но это же не помощь

– Как же не помощь! Если бы ты не помог, Надя не смогла бы испечь такие вкусные пироги. Ну ладно, давай-ка, звони отцу.

Сережа нехотя взял телефон и набрал номер, подождал и набрал еще раз

– Никто не отвечает

– Ничего, попозже еще раз позвонишь, а пока пойдем на кухню, слышишь, кажется, девочки вернулись из школы. Будем гостей встречать.

* * *

– Мне кажется, я нашла эту чертову Марину. – Прямо сейчас ей позвоню. —

Но на мои звонки никто не ответил. – Ну вот, не отвечает. Что же делать? Надо срочно ее найти.

– Птичка, – подозрительно прищурившись, начала Лариска, – Что-то ты очень нервничаешь. Может, еще что-то произошло, чего мы не знаем?

– Вообще-то произошло.

– Что!? – Тут уже встрепенулась и Наташка

– Убили Машиного жильца

– Когда!?

– Ну, помните, я ездила с Олегом к Маше, а там милиция.

– Нет, Ларис, ты подумай! Там вовсю людей убивают, а она ни гу-гу, молчит, как рыбка!

– Просто я не хотела вас волновать раньше времени.

– Надо же, заботливая какая! – Наташка возмущенно вскочила – Вот и помогай тебе после этого!

Теперь уже возмутилась я.

– А кто меня втянул во все это? Не ты?!

– Брэк! – Лариска встала между нами. – Хорош ссориться! Надо думать, как нам вылезти из этого дерьма. Садитесь, давайте думать.

– Ланочка, – тетя Соня заглянула на кухню, – можно я пойду, прогуляюсь?

– Да, да, идите, тетечка. Ой! Что это с вами?

– Я сделала легкий макияж. – Тетя Соня кокетливо склонила головку, а девчонки сложились пополам.

У меня у самой после небольшого шока было желание рассмеяться. Тетя Соня была похожа на туземца, вышедшего на тропу войны. Раньше она только брови делала широкими и черным, тогда несколько напомнила известную балерину, прославившуюся, в основном, скандалами. А волосы! Мама дорогая! Что это она устроила у себя на голове?

– Орлиное гнездо, – сдавленно прыснула Наташка и побежала в зимний сад, за ней быстро засеменила Лариска

Тетя Соня неодобрительно посмотрела им вслед и покачала головой.

– Вы далеко собрались в таком виде?

– Я хочу встретиться с Гариком. Мне кажется, в последнее время он меня избегает. Ты не знаешь, почему?

– Возможно, ему не нравится ваш макияж?

– Ты так считаешь?

– Давайте его немного поправим

Салфеткой я стерла немного щеки, брови она не разрешила трогать.

– По-моему, раньше было лучше, – заявила она, любуясь на себя в зеркало.

Я хотела возразить, но она быстро засеменила мелкими шажками к двери.

– Ну что, ушла, твоя куртизанка? Ты чего задумалась?

– Она так странно себя ведет в последнее время, не знаю, что и подумать.

– Да она просто немного чокнутая.

– Слушай. Наташ, я знаю, что она немного не в себе, но она не чокнутая. Ладно, потом с ней разберемся. Попробую еще разок позвонить этой Марине.

Наташка попыталась возразить, но трубку неожиданно взяли, и я замахала рукой, чтобы заткнулась.

– Але! – В трубке звучал мужской голос. Это было неожиданно

– Здравствуйте. Ммм… Я хотела поговорить с Мариной. Это ведь ее телефон?

– Да, правильно, телефон ее. С кем я говорю?

– Это знакомая

– Как вас зовут?

– Светлана… А вы кто?

– Назовите полностью фамилию, имя, отчество.

– Да с какой стати я буду называть. Скажите вначале, кто вы?

– Помощник следователя Суворов, Геннадий Иванович

Я быстро отключилась

– Девчонки, там помощник следователя

– Кто!?

– Суворов Геннадий Иванович

– Мент?

– Откуда я знаю?

Но тут заиграл мой телефон. Я посмотрела номер и пожала плечами, а потом вдруг вспомнила.

– Ой! Это же он звонит! Суворов. Что делать?

– Дура! Ответь.

Я нажала клавишу и поднесла трубку к уху

– Светлана, не бросайте трубку, ответьте на мои вопросы.

– Хорошо, – обречено выдохнула я, и вдруг меня осенила счастливая мысль. – Знаете что, вызывайте меня повесткой, а лучше давайте встретимся. Где вам удобно? – Я долго слушала напряженное сопение.

– Хорошо, я буду ждать вас на Разгуляе, знаете … – И он назвал адрес Левочкиного ресторана

– Знаю, знаю. Когда и во сколько? …Сегодня? …. Могу.

– Ну что? Где договорились?

– Представляете, у Левочки. Все, мне пора собираться.

– Я с тобой, – Наташка подскочила и побежала к себе.

– Ларис, ты не могла бы подождать тетю Соню. Вот ее ужин. Я боюсь ее к плите подпускать. Ладно? А Саше я сама позвоню. Все, пока.

Ехать решили на моей машине, но за руль посадили Олега, глупо сидеть в ресторане, где делают бесподобные коктейли, и ничего не попробовать. По дороге я позвонила Саше и сообщила, что поехала в ресторан к Левочке.

Доехали мы довольно быстро, Левочка, увидев меня, естественно, заорал

– Абрам! Какая неожиданность! О, и Наталья! Вот Гена обрадуется!

Из-за углового столика молодой человек поднял голову и с удивлением смотрел на нас.

– А ты откуда его знаешь? – Шепнула Левочке, снимая пиджак

– Кого? – Он завертел головой во все стороны

– Не оборачивайся, – зашипела я. – Откуда ты знаешь этого Гену?

– У тебя что, температура? Ты забыла, что Гена – это моя жена?

– Она тоже здесь?

– Ну да. А ты про кого?

– Ладно, проехали

Я подошла к столику, за которым сидел молодой человек, Наташка и Олег уселись за столиком рядом.

– Здравствуйте. Вы Геннадий Иванович?

– А вы Светлана?….

– Михайловна, но можно просто Светлана. Здравствуйте, Валечка, – поздоровалась с подошедшей официанткой и открыла меню. – Вам заказать что-нибудь?

– Я уже поел, кофе выпью с удовольствием

– А мне принесите, пожалуйста, «Маргариту» с лимоном и солью, кофе и пирог с маком.

– С ума сошла – это же 500 калорий. – Услышала комментарий за соседним столом и показала за спиной кулак.

Валя, записав мой заказ, повернулась к Наташке, и она стала диктовать свой заказ. Стоило идти в ресторан, чтобы есть обезжиренный пудинг. Хорошо, хоть Олег нормально поест….

– А?!

– Я спросил, вы давно знаете Марину Борисовну Калинину?

– Она является клиенткой нашего женского клуба. Лично с ней до недавнего времени я не была знакома. Это произошло случайно… Я приехала к… одной …знакомой Маше. И туда пришла эта Марина. Оказалось, что она замужем за бывшим Машиным мужем. Квартира, в которой жила Маша и ее сын Сережа, принадлежала ее бывшему мужу, а Марина решила ее продать. Представляете? Она даже покупателей привела. Я сказала, что сама куплю у нее квартиру, и чтобы она подождала несколько дней. Она мне льстиво улыбалась, и все было уси-пуси, а сама оказалась такой сволочью. Взяла и в этот же день пригнала машину и перевезла Машу с сыном неизвестно куда. Может, вы знаете, где они?

Геннадий Иванович часто моргал и выглядел слегка пришибленным. Ну что ж, раз он медленно соображает, так и быть, дам ему время переварить информацию. Как раз нам принесли заказ, и я с наслаждением потянула через соломинку «Маргариту».

– Простите, Светлана Михайловна, когда вы видели Марину последний раз

– Ну я же вам только что все рассказала. Вот в тот день и видела. И все, она пропала. Я приезжала за Машей, а там никого, а потом мы туда приехали … Черт!

– Извините, Светлана Михайловна, – Олегу понадобилось выйти, и он нечаянно меня толкнул. Коктейль расплескался, хорошо, что не на мой голубенький джемперок.

– Вспомните, какое это было число?

– О, число я ни за что не вспомню. Сейчас Олег вернется, он наверняка запомнил.

Действительно, вернувшись на свое место и услышав вопрос, Олег назвал точную дату.

– Значит, больше вы ее не видели?

– Ну да, я нашла в нашей картотеке ее адрес и телефон и позвонила, а вы ответили. Понимаете, мне, собственно, наплевать на эту Марину, мне Маша нужна, а знает это только Марина. Кстати, а где Марина?

– На нее было совершено покушение, в квартире что-то искали, сейчас она в больнице, в реанимации.

Я онемела, а Наташка резко повернулась к нам

– Как покушение?! – Не выдержала она. – Я подруга Птички, то есть Светланы

И тут раздался Левочкин вопль

– Абрам!! Вот ты где! А Гена тебя ищет! Гена! Иди сюда!

Геннадий Иванович откинулся на стуле и молча переводил глаза с меня на Левочку. Выглядел он совершенно обалдевшим. Может ему повезет, и он услышит еще одно мое прозвище. Ага, ну думаю, началось…

– Ой, Срулик, как я рада тебя видеть, – веселенькая Нинка уселась к нам за столик и молча смотрела на моего собеседника. – Ты нас познакомишь?

– Это Геннадий Иванович, он, между прочим, помощник следователя.

– Да?!

– Мы тут по делу встретились, а это Нина, моя двоюродная сестра. Думали здесь тихое, уютное местечко, но, видимо оно было таковым до моего появления.

– Не обижайся, Птичка. Я не буду вам мешать, пока посижу с Наташей, потом поговорим.

Геннадий Иванович держал паузу, а я занервничала, вспомнив, что он только что сказал. Марина в реанимации. Вот так фокус. Конечно, она была стервой… Ой, не буду о ней плохо думать, хотя она еще не покойник… Тьфу, тьфу, тьфу, что это я? Не буду о ней вообще думать. А что же теперь делать?

– Что вы сказали? – Очнулся, наконец, мой сосед

Наверное, я стала говорить вслух

– Я говорю, что же делать? Как мне Машу найти?… А кто напал на Марину?

– Пока неизвестно.

– А мужа ее нашли?

– Да, мужа нашли и сообщили о происшествии. Он был в Бельгии, сейчас, наверное, вернулся.

– Может быть, он знает, где Маша

– Возможно. Вы продиктуйте адрес, где жила ваша знакомая и все, что знаете о ней.

На прощание мы обменялись визитками, он пошел к выходу и там столкнулся с моим мужем. Как хорошо, что Саша приехал, мы так редко куда-то выбираемся вместе… И не надо будет думать о плохом….

Мы отлично посидели, потрепались с Нинкой и Левочкой. Нинка пыталась выяснить, зачем я понадобилась следователю, но Наташка ловко перевела разговор на тему совместного отдыха, она предложила поехать всем вместе на недельку в Израиль, пока не жарко. Мы с Нинкой горячо поддержали это предложение и стали обсуждать фасоны купальников, как вдруг Саша спросил

– Птичка, а зачем ты сегодня приезжала на квартиру?

– Какую квартиру?

– На Сретенке. Мне звонила консьержка, спрашивала, нашла ты ключи?

– Я их не теряла и в той квартире не была.

– Ты точно там не была?

– Можешь спросить у Олега, он всегда со мной.

Олег, естественно, подтвердил, а Саша задумался и тут же позвонил Юре. Наташка была уже хороша, и все пыталась понять, в чем здесь суть. Если честно, я тоже не очень хорошо поняла, в чем там суть и подумала, а вдруг я действительно там была, но забыла. А Саша с таким серьезным лицом говорил по телефону, просто умора смотреть.

* * *

Утром болела голова. Отсюда вывод – нельзя столько пить. Господи! Как паршиво. Как назло, Саша уехал, дома одна тетя Соня. Вообще, у нас непривычно пусто. Сегодня же позвоню в Питер, пусть приезжают. Я спустилась вниз на кухню, и тут же раздался звонок

– Бабушка! Наконец-то! Когда вы приедете?

– Я как раз и звоню, чтобы сказать, что мы уже собираемся. Вчера звонил Илья, он привезет нас, наверное, в субботу.

– Замечательно! А в какое время?

– Еще не знаю. Да, с нами приедут Юрины родители. Они хотят познакомиться с Юлей до свадьбы.

– Они у нас остановятся?

– Нет, Юра их встретит и отвезет к себе

– Бабушка, ну поскорее приезжайте, я ужасно соскучилась. А Валентина Петровна с вами приедет?

– Конечно. Все, моя дорогая, до встречи.

Ура! Приезжают! Мне столько надо ей рассказать! А сыночку надо приготовить что-нибудь вкусненькое. Так, надо сделать ревизию в холодильнике. Что здесь у нас?

Я разбирала холодильник и так увлеклась, что не заметила тетю Соню. Она тихо стояла у стеночки и внимательно наблюдала за мной. От неожиданности я вздрогнула

– Ой, тетечка! Вы давно встали? Сейчас приготовлю завтрак

– Хорошо, – кротко ответила она, все так же продолжала стоять у стенки, внимательно меня разглядывая.

Во время завтрака я ловила на себе ее подозрительные взгляды, которые стали несколько раздражать.

– Тетя Сонечка, вы сегодня меня так разглядываете. Что-то не так?

– Эта прическа тебе больше идет

При чем здесь прическа? А-а, она, наверное, вспомнила мой парик с короткой стрижкой.

– Да, мне тоже эта больше нравится.

– Ланочка, – вдруг зашептала тетя, – зачем ты ходила туда? Нет, я тебя не осуждаю, в конце концов, я тоже была молодой, но у тебя такой хороший муж, я думала, ты его любишь. Зачем тебе Гарик?

Я выронила вилку. Какой еще Гарик? И на фиг мне нужен какой-то там Гарик?

– Тетя Соня я не знаю никакого Гарика

– Лана, не лги мне, я видела. К тому же нехорошо отбивать чужих поклонников.

Она поджала губы и нахохлилась.

Час от часу не легче! Каких чужих поклонников? Что-то никак не врублюсь. Стоп! Я вспомнила – Гарик – это ее новый поклонник. Но я его даже не видела.

Плохо дело – маразм крепчает. Надо попытаться отвлечь ее.

– Тетя Сонечка, что-то вы давно нам не пели. Хотите, я приглашу аккомпаниатора? Вы позанимаетесь немного. Бабушка приедет, и мы устроим концерт, как тогда, помните?

– Да, Ланочка, очень хочу. Пригласи, пожалуйста, только не того рыжего, а моего, Германа Николаевича.

– Хорошо, хорошо, сегодня же позвоню – обрадовалась я, глядя, как она воодушевилась. – Да, а сегодня мамуля приедет, она с вами погуляет. Хорошо?

– Аллочка приедет? Я очень рада. Скорее бы она приехала!

Она поднялась к себе, а я задумалась. Очень странно она себя ведет, надо будет показать ее специалисту. Пока я убиралась, что-то мучило меня, какая-то мысль все время крутилась, что-то вчера сказали… Ах, да, Марина! Какой ужас! Ну вот и Наташка явилась.

– Всем бонжур, – Наташка участливо на меня взглянула, – ну, как ты?

– Нормально. А что?

– Ты вчера многовато выпила

– Не больше твоего, – огрызнулась я.

– Да, я тоже несколько увлеклась

Она деловито прошла на кухню и вытащила сигареты, я поморщилась

– Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Сейчас Лариска придет, надо все обсудить

– Что?

– Как что? У нас проблем полно. Во-первых, Марина, во-вторых, ключи

– Какие ключи?

– Здрасьте, приехали. Ты что, ничего не помнишь? О, звонок. Это Лариска. Иди, открой.

Лариска вошла румяная и веселая.

– Что-то мне не нравятся ваши унылые рожи. Выкладывайте, что произошло. Кстати, неплохо бы и перекусить.

Пока я делала омлет с зеленой фасолью и жареным луком, Наташка рассказала Лариске последние новости. Черт! Ключи! Конечно! Как я могла забыть?

– Значит, кто-то пытался попасть к тебе в квартиру? – Задумчиво жевала Лариска. – И это была женщина, которую вы видели в «Ашане». А в ФСБ тебе сказали, что это опасная преступница. Так?

– Боже мой! Неужели ты думаешь, что это она? А зачем ей надо было ко мне приходить?

– За сумкой!! – Рявкнула Лариска и грохнула кулаком по столу. – Все!! Доигрались!! Звони немедленно Юре! И больше никаких отговорок!

Переглянувшись с Наташкой, мы поняли, что другого выхода нет. Я молча достала телефон и стала звонить Юре. Он не стал задавать вопросов, просто уточнил, где мы находимся. Узнав, что дома, сказал, что приедет немедленно.

Вскоре приехала мамуля и увела тетю Соню на прогулку в лес.

– Ну что, кто начнет? – Вместо приветствия произнес Юра и предложил пройти в кабинет.

– А с чего начинать? – Робко спросила я

– С начала

Я откашлялась и начала вспоминать, с чего все началось. Наташка, конечно, перебивала, Лариска влезала с дополнениями. Когда я дошла до трупа, запнулась.

– Знаешь, ты лучше задавай наводящие вопросы.

– Ну что ж… Тогда скажите, труп, что показывали по телевизору, тебе знаком?

– Ты же не думаешь, что это я его убила?

– Я уже ни в чем не уверен. От тебя всего можно ожидать. Рассказывай дальше. Откуда взялся труп?

– В том-то и дело, мы понятия не имеем. – Пришлось опять вспоминать эту жуткую картину, и тут мне пришла в голову неожиданная мысль

– Слушай, Юр, а ведь ты и так все знаешь. Да? Можешь не отвечать, все ясно. Ты же не зря тут с Мишкой разговаривал. Да? Что молчишь?

– Ты права, Птичка, я действительно недавно разговаривал с Мишей и кое-что узнал, но хотелось бы еще раз услышать, так сказать, из первых уст. Так что ты продолжай свой захватывающий рассказ.

– Пусть дальше Наташка продолжает, – я обиженно замолчала

Наташка вдохновенно продолжила повествование. Из ее рассказа получалось, что она тут вообще ни при чем, так, нечаянный свидетель. Спасибо Лариске, она, не выдержав, прервала Наташку и стала рассказывать сама. Наташка невозмутимо пожала плечиками и уставилась в окно. Дойдя до знакомства с Машей, Лариска попросила меня продолжить, что я и сделала. Все это время Юра сидел спокойно, немного поерзал, услышав про труп в Машиной квартире, а когда узнал про нападение на Марину, вскочил и заорал

– Как ранили!? И ее?! Черт, еще этого не хватало! Все! Больше никуда не лезете! Сидите тихо, особенно ты, поняла?

– Конечно, поняла. Я и так тихо сижу

– Птичка, пойми, это очень опасно. Эту сумку ищут. Они уже поняли, что сумку взяла не та женщина. Наверняка они догадались, что ты посмотрела, что находится в сумке.

– И что?

– Ничего. Теперь им надо тебя устранить, чтоб молчала. В общем, без Олега чтоб ни на шаг

– Я и так никуда без него ни на шаг… Правда, Наташ? Юра, а как же Маша? У нее сыночек такой хороший и ужасно болен, представляешь? Я хотела им помочь, а тут эта Марина… Юра, как ты думаешь, а те, кто ищет сумку, тоже Машу ищут?

– Думаю, да

– А если они ее раньше найдут? Что ты молчишь? Юра, надо что-то делать! Срочно!

* * *

Сережа искал кружевную салфетку. Он помнил, что она лежала, там же, где полотенца. Она лежала отдельно в пакетике. Мама иногда ее доставала, долго рассматривала, потом аккуратно складывала и опять убирала в пакет. Салфетка была очень красивая, тете Эльвире она наверняка понравилась бы. Мама не будет сердиться, если он подарит ее. Сережа поискал салфетку в шкафу, но среди полотенец ее не оказалось. Тогда он полез под кровать, в чемодане лежало постельное белье, возможно, и салфетка там. Она действительно оказалась в чемодане. Сережа задвинул чемодан, и тут на глаза попалась сумка. Это не их сумка. Они так и не посмотрели, что в ней лежит. Наверное, ее по ошибке взяли из нашей квартиры. Он на минутку загрустил. Жалко, что они уехали оттуда. В дверь постучали, он быстро задвинул сумку обратно под кровать.

– Можно? – Дверь приоткрылась и в комнату заглянула красивая девушка. Она держала за руку мальчика лет трех, рядом стояли и соседские девочки

– Здравствуй, мы пришли знакомиться. Меня зовут Гуля, а это мой сын Марат.

– Я знаю, мне тетя Эльвира говорила.

– А тебя как зовут?

– Сережа.

– Очень хорошо, Сережа. Мы пришли за тобой. Беляши готовы, просим к столу.

Сережа взял пакет и замялся

– Это что у тебя?

– Это подарок, просто салфетка. Я хотел ее подарить? – Он вопросительно взглянул на Гулю.

– Ой, как здорово! Она обожает такие салфеточки. А мама не будет возражать?

– Нет, не будет

– Ну, пойдем.

Сережа вручил свой подарок, и Эльвира от восторга даже захлопала в ладоши. Она растроганно расцеловала его и усадила рядом с девочками. Сережа ел беляши, вкусный салат и пироги, а на улице два молодых человека жарили шашлыки. Сережа один раз ел шашлык, но это было очень давно и, конечно, он не видел, как его готовили. Он крутился рядом с мангалом, бегал то за водой, то за блюдом. А когда дымящиеся шампуры на блюде внесли на кухню, он вдруг почувствовал себя плохо и пошел к себе в комнату.

– Ну, как шашлык? Вкусный? А где Сережа? – Забеспокоилась Эльвира.

– Я пойду, посмотрю, – Катька поднялась из-за стола, жуя на ходу

– Я с тобой, – Гуля передала Марата женщинам и поспешила за Катькой.

«Мама, мамочка! Почему тебя нет рядом?» – Сережа плакал. Он редко плакал, но сейчас оттого, что один и оттого, что мама болеет, и никто ему не поможет, он не мог справиться с собой. Дверь тихонько открылась

– Сереж, – позвала Катя. – Ты чего лежишь? Плачешь, что ли?

Сережа отвернулся и быстро вытер слезы

– Катя, он очень бледный.

– Сереж, тебе что, плохо? Господи! Где лекарство твое? Гуль, посмотри на тумбочке

– Вот это? – Гуля подняла пузырек.

Сережа кивнул и попросил накапать. Говорил он тихо с придыханием

– Я сейчас «скорую» вызову, – забеспокоилась Гуля и, поддерживая Сережу, помогла ему выпить капли.

– Не надо, сейчас пройдет, – Сережа откинулся на подушку – Вы идите, я полежу, и все пройдет.

– Иди, Гуль, я с ним побуду

Но Гуля не торопилась уходить. Она отозвала Катьку в закуток и зашептала

– Нельзя его оставлять так. Может, мы его заберем, покажем врачам

– Да как я матери его скажу, что его забрали. Она с ума сойдет. Я вон сегодня не поехала к ней, а завтра обязательно заеду. Знаешь, я посмотрю, как она там и поговорю насчет Сережки. Жалко пацана…. И ее жалко…

– Катя, кажется, он заснул и дышит вроде спокойнее. Нам скоро уезжать пора. Марат сегодня набегался, возбудился, его теперь не скоро уложишь. Ой! Чуть не забыла! Хорошо, что ты меня предупредила, я на его долю тоже подарок привезла. Хотела машину, а потом подумала, мальчик уже большой, и купила фотоаппарат, а девчонкам, как всегда, куклы. Сейчас принесу.

Она вернулась через несколько минут, держа в руках небольшую коробку.

– Давай здесь рядом с кроватью положим. Он проснется, удивится и обрадуется.

– Спасибо тебе, Гуль.

– Да брось, ты. Кать, в случае чего – звони. Или сама приеду или пришлю кого-нибудь. Договорились?

– Заметано.

* * *

– Здесь свободно?

– Садись скорее, рассказывай.

– Гамид убит…. Это точно

– Был по тому адресу?

– Был. Знаешь, кто живет в том доме?… Рустам.

– Рустам!? Ты уверен?

– Я следил за ним. Он снимает квартиру прямо напротив блондинки.

– Так это он подослал ее? Чтобы разделаться с Гамидом?

– Это шайтан послал ее на нашу голову! Как Гамид мог перепутать?!

– Значит, все-таки случайность? Срочно уберите ее

– К ней непросто подобраться, кругом охрана, но Ибрагим уже там и Майса.

– Хорошо….Марию нашли

– Да, там еще мальчишка… Его тоже?

– А кто пожалел моего сына?!

* * *

Маша огляделась вокруг, не понимая, где находится. Лампочка горела тускло, слабо освещая коридор. Она приподнялась на кровати, но почти сразу же опустилась обратно – кружилась голова. Маша была здесь одна. Кровать стояла напротив поста медсестры, но той не было на месте, она спала в холле на диване. Маша плохо помнила вчерашний день. Почти весь день она была в забытьи. Когда приходила в себя пробовала подняться, но так же, как сейчас, кружилась голова. Да что же это такое? Ей нельзя долго лежать, Сережа остался совсем один. Как он? Вдруг ему плохо стало? Днем там тетя Паша, а ночью он один. Маша даже застонала от бессилия. Во что бы то ни стало надо выкарабкаться. Ей нельзя болеть. Днем подходил врач, он осмотрел ее и стал говорить, что питаться надо лучше, но тут кто-то произнес «бомжиха», и врач сразу утратил к ней интерес. Да, конечно, ей и раньше врачи, что осматривали Сережу, говорили, что надо поправиться, а она только отмахивалась. Почему она не послушалась? Разве так трудно было? Просто она не подумала, что от этого можно заболеть. А теперь вот лежит здесь… Бомжиха…. Обидно, но кто же она теперь? Документов нет, денег нет… Сережа один… Маша, сделав усилие, села на кровати и посмотрела в окно. Рассветало. Который час? Над столом висели часы. Пять часов. Уже где-то хлопали дверьми, жизнь здесь начиналась рано. Надо дойти до туалета. Вчера ей помогла дойти одна больная, а сейчас придется самой. Ничего, она подержится за стенку и как-нибудь…. Потихоньку….До туалета кое-как добралась, а обратно еле-еле. Голова сильно кружилась. Она все-таки доползла до поста медсестры, облокотилась о стойку и поняла, что падает…

– Чтоб тебя! – Медсестра нехотя поднялась с дивана и подошла к Маше.

– Надь, чего тут у тебя? – Подошла молоденькая девушка, на ходу застегивая халат

– Вот, видишь. Возись теперь с ней

– А чего в палату не положили, вроде в 316 место было. Там бы больные сами с ней возились.

– Так это бомжиха.

– Что-то не похожа, для бомжихи чистая очень. Ладно, давай как-нибудь ее поднимем, а то Виктор Николаич сейчас придет, разорется. Смотри, кажется, очухалась.

– Ну, чего разлеглась? Давай-ка поднимайся

Маша непроизвольно застонала, когда ее резко встряхнули и подтащили к кровати. Кое-как уложили, сказали что-то сердито и убежали. Очнулась от крика

– Завтракать!!

Запахло едой и суррогатным кофе. Толстая раздатчица подкатила тележку и поставила ей на тумбочку тарелку с кашей и обернулась к медсестре

– Надь, во что я кофей наливать буду? У меня, что, полный буфет стаканов? Где у ней кружка?!

– Тише ты, Виктор Николаич пришел

Раздатчица сразу же сбавила тон, продолжая бурчать себе под нос, принесла кружку. Налила серую жидкость и, расплескав, бухнула ее на тумбочку. Покосилась на Машу, которая не открывала глаз, и решила, что масло и сыр ей все равно ни к чему, так чего зря продукты переводить? И с чувством выполненного долга покатила тележку дальше, на ходу выкрикивая «Завтракать!»…

– Так, а тут у нас что? – Услышала Маша и открыла глаза. Над ней склонился пожилой мужчина в халате. – Встать можете? Лежите, лежите. – Он внимательно ее послушал и вдруг заметил ссадину на лице. – Что это?

Маша пожала плечами, а потом догадалась

– А, это я, наверное, упала, когда в туалет шла

– У вас голова кружится?

– Да

– Так зачем вы сами пошли? Сказали бы медсестре, она бы вас проводила.

Маша промолчала, а Надя тут же затараторила

– Да я уж ей говорила, Виктор Николаевич. Я ж тут рядышком. А у ней и нет ничего с собой. Я и кружку принесла и тарелку вот…

– Да, да, молодец. – Он рассеяно взглянул на нетронутую кашу. – Вы что ж, не ели ничего? – И вдруг вскинулся – Надя, а где масло и сыр. Сегодня что, одна каша была на завтрак?

– Да я понятия не имею. Я что ли разношу?

– Ладно. Разберемся. – Он обернулся к Маше – Вам надо обязательно кушать, иначе голова будет кружиться, фрукты нужны, витамины

– Да какие фрукты, Виктор Николаич? Она же бомж

– Тем более, проследите, чтобы хотя бы нашу еду ела. Витамины я назначу, капельницу поставите, сейчас напишу. – Он стал писать в истории болезни, Надю кто-то окликнул, и она с радостью отошла. – Вы, правда, бомж?

– Выходит, так

– Как же это случилось?

– Документы украли, а жилье есть…. Доктор… Виктор Николаич, мне нельзя здесь долго оставаться, у меня дома сын один.

Доктор недовольно засопел

– Нельзя вам бежать домой. Да вы и не дойдете. Я вас понял, постараюсь быстрее вас подлечить, а вы тоже постарайтесь. А-а, вот и сыр с маслом принесли. Отлично.

– Ой, да как же я пропустила? Как же так получилось-то, не пойму? – Раздатчица честно таращила глаза и, положив все на тарелку, поспешила убраться с глаз долой. Виктор Николаич ничего не сказал, только тяжко вздохнул

– Надя, проследите, чтобы она поела, помогите ей. – Он поднялся и вдруг вспомнил что-то – Стоп! У нас же в 316 место есть.

– А вдруг привезут кого, а эта бомжиха…

– Немедленно перевести!!

Надя закусила губу и скорчила рожицу вслед удаляющемуся врачу.

– Щас! Разбежалась!

– Надь! – Из лифта медсестра выкатила кресло – Принимай больную!

В кресле сидела пожилая женщина, а рядом стояла женщина средних лет и что-то ласково говорила пожилой. Надя окинула их быстрым взглядом. На женщине был красивый костюм, в ушах дорогие серьги, на пальцах кольца. От нее пахло дорогими духами. Надя подлетела и участливо стала что-то спрашивать

– Вы уж, пожалуйста, устройте получше мою маму. Вот… возьмите…. Я сейчас не могу задерживаться, а вечером заеду.

– Не волнуйтесь, устроим вашу маму лучшим образом. В 316 палате отличное место, женщины хорошие лежат, не храпуньи.

Женщина склонилась к матери, поцеловала ее, попрощалась и ушла

– Ну вот и больная настоящая появилась, а то эту перевести…

* * *

Наконец они приехали! Владимир вначале был важный и серьезный, а потом не выдержал, стал показывать игрушки и носиться по всему дому. Мне показалось, за это время он подрос. Бабушка и Валентина Петровна выглядели уставшими, они отправились сразу к себе разбирать вещи.

За столом было шумно, немного бестолково, но все были довольны, а это главное.

Мне очень хотелось поговорить с бабушкой, но в этот день разговора не получилось, много народа и она устала. Вообще, только сейчас я заметила, какая она старенькая. Тетя Соня очень радовалась бабушке и не отходила от нее ни на шаг, при этом косилась на меня с подозрением. Кажется, ей тоже хочется чем-то поделиться. Вечером зашли девчонки с детьми, Владимир привез им подарки. Они с визгом помчались в детскую, а мы немного посидели спокойно без них. Разошлись все поздно, Владимира еле уложила, он все рассказывал, где они были, даже с закрытыми глазами, все пытался мне что-то сказать.

Утром, после завтрака тетя Соня потащила бабушку гулять, Валентина Петровна с Владимиром пошли играть к Васеньке, а к нам заехал Юра. Он надолго скрылся в домике для гостей, давал инструкции охране, потом с Вадимом Васильевичем долго прохаживался по саду.

– Лана, с Соней что-то странное творится. – Бабушка выглядела озабоченной. —

Понимаешь, она вбила себе в голову, что ты отбила у нее поклонника, какого-то Гарика. Ты знаешь, кто это?

– Понятия не имею. Она сама мне рассказывала, что у нее появился новый поклонник Гарик, но я его ни разу не видела

– Странно. А она утверждает, что видела, как ты выходила из того дома, где он живет Только прическа у тебя была другая и темные волосы, но она тебя сразу узнала.

– Что!? Темные волосы? Опять!?

– Что с тобой?

– Бабушка, подождите. Юра еще не уехал?

– Нет, я видела его в саду…

Я не дослушала и выбежала на улицу. Юра садился в машину, я замахала руками, останавливая его

– Что случилось?

– Юра, я должна тебе что-то сказать

– Еще? Неужели это не все?

– Юра, это важно, пойдем в беседку.

Он нехотя вышел из машины и пошел за мной. Но когда я передала ему разговор бабушки и тети Сони, он разволновался не на шутку.

– Этого еще не хватало! Где ты говоришь, живет этот Гарик? Рядом с библиотекой? Сейчас проверим, кто там живет. Надо сообщить на пост, чтобы на въезде внимательнее проверяли документы. А ты сама никого здесь не встречала подозрительного?

– Нет

– Ну, может, просто незнакомое лицо

– Да нет же… Хотя, постой…

– Что?!

– Недавно с Дейзи в лесу гуляла, и там был мужчина… Правда, я его не разглядела, но это незнакомый

– Откуда ты знаешь, раз не разглядела

– Он не поздоровался и как-то шарахнулся из кустов

– Он что, в кустах прятался?

– Ну, может, не прятался, а зашел …ммм… пописать

– Хм… пописать. Так, оставим это…

Я еле успевала за ним. Он быстро шагал к дому, на ходу тихо ворчал себе под нос. Я уловила " еще и полоумная тетя».

Что значит, полоумная тетя? Наверное, надо было бы обидеться за тетю. Да, она немного мыслит неадекватно, но совсем не полоумная. Но высказаться мне Юра не дал, он опять зашел к охранникам и некоторое время там находился.

– Я дал указание, чтобы с тети глаз не спускали, и чтобы выяснили, кто живет в том доме, но, думаю, это уже не понадобится.

– Почему?

– Там наверняка никого нет. Все, сиди дома, а я отправлю Алексея, своего молодого сотрудника в больницу, пусть попробует прорваться к этой Марине, надо срочно узнать, где находится Маша.

– Юра, это все из-за меня, – я чуть не плакала, представив, какая опасность грозит Маше и Сереже. – Скажи, что мне надо сделать, я очень хочу помочь

– Ты уже сделала, что могла.

– Я не хотела! Это же случайно получилось!

Я еле успевала за ним, казалось, он меня не слышит, шел размашистым шагом, не оборачиваясь. Сел в машину и только тогда соизволил на меня посмотреть

– Птичка, я знаю, что тобой всегда двигают добрые чувства, но почему так получается, что все выходит наоборот? Ладно, не плачь, мы обязательно найдем Машу, обещаю… Да, я же приехал вас в гости пригласить. Мои родители приехали, останутся до нашей свадьбы. В воскресенье повезу родителей знакомить с Юлькой, очень хочу, чтобы и ты с Сашей пришла. А через неделю приезжают Юлькины дедушка и бабушка из Израиля.

– Ага! Значит, тетя Соня теперь и твоя родственница.

– Это каким образом? – Нахмурился Юра

– Ну как же, ведь Юлькина бабушка и тетя Соня двоюродные сестры, пойду ее обрадую.

Юра тихо чертыхнулся и завел машину.

– Юра! Постой!

– Что еще?

– Юра, очень тебя прошу, не говори ничего Саше.

– Не скажу, не бойся.

– И еще. Этому, как его… Вадиму Васильевичу ты тоже ничего не говори.

– Извини, но это не получится, но он будет молчать. Все, пока.

Он уехал, а я вернулась в дом, там меня поджидала взволнованная бабушка

– Ланочка, что-то случилось?

– Еще как случилось. Мне очень многое надо вам рассказать. Я сделала ужасную глупость и теперь не знаю, как это исправить. А, самое главное, могут пострадать хорошие люди. – Я всхлипнула

– Лана, пойдем ко мне, там нам никто не помешает.

Бабушка не прерывала меня, а когда я замолчала, похлопала меня по руке и сказала

– Очень хорошо, что ты, наконец, рассказала все Юре. Лана, но я все в толк не возьму, зачем ты согласилась на эту авантюру с сумкой?

– Понимаете, Наташка сказала, что мы можем предотвратить преступление, и… и…

– И что?

– И Саша будет мной гордиться, – выпалила я, боясь поднять глаза.

– Конечно, будет. Ты очень смелая, – неожиданно похвалила бабушка, а я несколько воспряла духом. – Скажи, а вы, действительно так похожи с… той… преступницей?

– Наташка утверждает, что очень, хотя мне так не показалось, но раз люди путают, значит похожи.

Пообещав Юре никуда не выходить, я совершенно не знала, чем себя занять. На глаза попались зимние сапоги. Вот это да! На улице весна, а у меня еще зимние сапоги стоят. Я собрала все зимние вещи, отнесла их в кладовку. Там, был небольшой беспорядок, а если честно, ужасный бардак. Ну почему так получается? Закинешь что-нибудь впопыхах, думаешь, потом уберу, а потом забывается, и там все накапливается и накапливается. Ладно, заодно быстренько все разберу.

– Ланочка! Твой телефон беспрерывно звонит, я тебе сюда его принесла.

– Это, наверное, Наташка.

Я посмотрела пропущенные звонки. Пять звонков, везде Наташкин номер. О, опять звонит

– Ты почему трубку не берешь? – И не дав мне ответить, затараторила – Встретила Юру, он сказал, что ты несколько дней будешь дома сидеть. Это что, правда? И на работу не пойдешь, и в магазин не поедешь?

– Никуда не пойду, – с некоторым злорадством ответила я. На том конце повисла пауза

– Птичка, но ведь надо что-то делать

– Вот я и делаю. Только дома.

– Стоп! Что-то произошло, да? Я вечерком заскочу. Пока.

Вечерком… Ха-ха. Надо знать Наташку, до вечера она не доживет, прискачет часа через два. Но я ошиблась, она примчалась через полчаса, я еще торчала в кладовке

– Всем, бонжур! Ольга Андреевна, как хорошо, что вы снова с нами. А где Птичка?

– Иди сюда, – я высунулась из кладовки и помахала ей.

– Ты что, уборку затеяла?

– Вещи прячу

– Какие вещи? Зачем?

– Зимние, чтобы не путались тут

– Давай я тебе помогу. А пока будем убираться, ты мне все и расскажешь. Ну давай, что там произошло?

Наташка активно включилась в процесс, хотя, подозреваю, ею двигало не столько желание помочь, сколько любопытство.

– Ну надо же! Опять тебя перепутали! А тут хоть пропади!

* * *

Сережа очень удивился, обнаружив рядом на тумбочке коробку с яркой картинкой. У него еще никогда не было фотоаппарата. Он с восторгом рассматривал его, в это время вошла тетя Паша

– Встал? Ну вот и хорошо. Ничего не болит? Ну и ладно, ну и хорошо. Пока умойся, а я тебе кашу сварю. Любишь кашу овсяную?

– Не очень, – признался Сережа, – но я съем. А можно ничего не варить, я просто съем хлеб с вареньем и чай попью.

– Нет уж, давай немного каши и хлеб с вареньем. Это чего у тебя? Фотоаппарат? Это Гуля, наверное, принесла. Она и девчонкам нашим всякой всячины накупила, а Эльвире подарила такую штуку, там еще интернат показывают.

– Компьютер?

– Во-во. Ешь, не торопись

– Класс! А можно будет посмотреть?

– Да чего ж нельзя? За погляд денег не берут, да и она уж сегодня справлялась о тебе, просила, чтоб зашел. Не страшно тебе спать было одному?

– Нет, я не боюсь

– У тебя вон страж какой под дверью лежал

– Какой страж?

– Да собака ента, Найда. Уж не знаю, кто ее впустил. Пробралась ведь, шельма и тихонько под дверью твоей улеглась. И как она дверь твою вычислила?….

Она что-то еще бормотала себе под нос, качая головой, а Сереже быстро открыл дверь в коридор. Найда бросилась к нему, отчаянно крутя хвостом, поскуливала, и все в лицо норовила лизнуть в лицо. Сережа счастливо смеялся и отворачивался.

– А хлеб с маслом она будет?

– Да все она будет, но ты погоди, не корми ее, там осталось много после праздника.

– А можно она со мной жить будет?

– Да мне что? А мамка не заругает?

– Я поеду к ней и спрошу. Катя обещала взять меня с собой. Она сегодня дома?

– Не, она на работе, но сказала, что пораньше освободиться, так что, жди.

Тетя Паша ушла, а Сережа все-таки отдал собаке оставшийся хлеб, густо намазав его маслом. Найда облизывалась, преданно заглядывала в глаза и ходила за ним хвостиком. Сережа был на седьмом небе от счастья. Подумать только, у него настоящая собака! И еще у него есть фотоаппарат. Он достал инструкцию и стал читать. Вроде все понятно. Надо попробовать.

– Сережа, – в дверях стояла тетя Паша. – Забеги к Эльвире, она тебя ждет.

Найда поднялась было за ним, но он строго велел ей остаться. Она покрутилась, выискивая место, прицелилась на кушетку, но тетя Паша ей пригрозила полотенцем. Тогда она вздохнула и улеглась на коврик около двери и не шевелилась, только двигала бровями и смотрела с такой тоской, что у Сережи сжалось сердце.

– Я скоро приду, не скучай, – он погладил ее на прощание и вышел.

На общей кухне все было убрано, только в кувшинах стояли цветы.

– Заходи, заходи. Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Хорошо? Слава аллаху! Сережа, я ведь к тебе за помощью обратиться хочу. Вот, видишь, мне компьютер подарили. До этого у меня был когда-то старенький, но интернет к нему подключить было нельзя, сразу зависал, а теперь, смотри, какой красавец.

– А это что?

– А это принтер. Я слышала, тебе фотоаппарат подарили, можно будет снимки твои на компьютере смотреть, а на принтере размножать.

– Здорово! Вы знаете что, когда будете Гуле звонить, скажите ей спасибо, большое-большое.

– Обязательно скажу, а теперь давай разбираться.

Сережа с восторгом и с робостью приблизился к компьютеру. Тетя Эля дала ему инструкцию и села рядом. Когда загорелся экран и высветилось приветствие, Сережа в восхищении замер. Оказалось, что тетя Эля в помощи и не нуждалась. Это она помогала ему осваивать компьютер. Время шло незаметно, часа через два тетя Эля спохватилась

– Надо ж папе твоему позвонить.

Но телефон, как и прежде не отвечал.

– Знаешь что, давай я запишу все данные твоего отца и попрошу Гулю помочь разыскать его.

Сережа продиктовал все, что знал.

– Ты что такой мрачный стал?

– Не хочу его разыскивать

– Почему же?

– Он не любит меня, и я ему не нужен.

– Глупости ты говоришь!

– Ничего не глупости, я сам слышал, как он маме говорил. И потом у него другая семья и другой ребенок, здоровый, а я больной. Он сказал, что я все равно долго не проживу…

Эльвира помолчала, откашлялась и с трудом заставила себя сказать

– Ты что-то не так понял. А потом я и не заметила, что ты болен… Вот только вчера…. Но прошло ведь… Сережа, ты иди погуляй, возьми фотоаппарат, поснимай что-нибудь интересное, а мы потом на компьютере посмотрим

– А собаку можно снимать?

– Конечно, и собаку и дом наш и прохожих. Только лучше снимать, чтобы люди не знали, что их снимают, тогда снимки очень интересные получаются. Да, вы сегодня с Катей к маме поедете в больницу. Я там приготовила для нее кое-что, не забудь забрать.

* * *

Почти весь день Маша спала. Она не реагировала на грубость санитарки, которая беспрерывно бурчала: «Носи тут за вами, бездомными, убирай. Небось пропивают все, а потом улягутся сюда и лежат, как баре какие, прислуживай им». Поменялась медсестра, вместо Нади появилась хорошенькая Ниночка, которая заметно отличалась от черствой Нади. Она пробовала накормить Машу, уговаривала, помогла дойти до туалета, часто подходила, о чем-то спрашивала, но Маше не отвечала и не открывала глаза, когда просыпалась. Просто лежала, вздрагивала, когда ставили капельницу, и очень хотела, чтобы ее оставили в покое, не спрашивали, не тормошили, просто молчали и все. После обеда все затихло, и Маша опять провалилась в сон.

– В какой палате Калинина?…. Калинина Мария Сергеевна…. А где же она?

Она не сразу поняла, что спрашивают ее. Кто это ее ищет? Вроде голос знакомый…. Господи! Это ж Сережа

– Сережа! – Позвала Маша и открыла глаза

– Мамочка! Вот ты где. Катя, иди сюда, вот она.

– Девушка, почему она в коридоре лежит? – Катя помахала Маше рукой, но не отходила от медсестры

– Потому что в палатах нет мест. Вот завтра из 310 одна выписывается, можно будет туда положить.

– А с врачом поговорить можно?

– Он еще в ординаторской, вон там

Катька подошла к Маше, поздоровалась, положила сумки и со словами, «Я сейчас», пошла в ординаторскую.

– Серенький мой, как ты?

– У меня все хорошо. У нас вчера праздник был. У тети Эли был день рождения, все готовили, наряжались, делали пироги и беляши. Вот это тебе прислали. Здесь беляши, тетя Паша их подогрела и закутала, они еще теплые. Ешь скорее. Ну мам, ну ешь, пока не остыли. – Он тормошил ее, и Маше пришлось сесть. Голова почти не кружилась. Сережа держал маленькую кастрюльку, он открыл крышку, вкусно запахло мясом и какими-то приправами. Медсестра подняла голову и сглотнула слюну.

– Сереженька, пойди угости Ниночку, – и кивнула на сестринский пост.

– Хорошо – Сережа подошел к медсестре – Кушайте, пожалуйста, это беляши.

– Ой, какие вкусные, спасибо.

– Мамочка, ну съешь, хоть один, – Сережа присел рядом с Машей.

Она откусила кусочек

– Очень вкусно. Кто их делал?

– Все делали. Все собрались на общей кухне и делали, а еще приезжала Гуля с маленьким Маратиком. Он совсем маленький, ему 3 годика. А Гуля подарила тете Эле компьютер, а мне фотоаппарат…. Мам, ну ты что, она всем детям подарила, просто мне достался фотоаппарат, а девочкам куклы. Смотри какой – Сережа достал фотоаппарат и стал показывать матери

– Но он очень дорогой. Зачем она подарила?

– Не волнуйся, – подошла Катька, – у нее денег куры не клюют, я в том плане, что от себя не отрывает и вообще хорошая девка. Ну как ты тут? Тебя завтра в палату переведут, обещали.

– У меня все хорошо, а Сережа как?

– Все в порядке. Он Эльвирке нашей очень понравился, вот она с ним целыми днями занимается. И ей веселей, а то целыми днями одна сидит. Ну-ка, сфоткай нас с мамкой

Сережа отошел

– Улыбнитесь, поближе немного… Внимание… Оп-па, готово. Мама смотри, что получилось. Тут сразу посмотреть можно. Ты что, мам? Ты что плачешь?

– Все в порядке, ты поди в окно посмотри, там, говорят парк красивый.

Сережа отошел к окну и вскоре заинтересовался нахальными голубями, которые стали подлетать к окну, в надежде на угощение.

– Катя, спасибо тебе большое….

– Да за что спасибо-то

– Как за что? За Сережу, за заботу, за…

– Хорош спасибкать. С Сережкой все в порядке. Он малый самостоятельный…В общем, за него не волнуйся. Маш, говорят, ты ничего не ешь. Ты так не поправишься

– Все нормально, просто не хотелось, но вот видишь, ем, очень вкусные беляши.

– Вон, смотри, чего тебе прислали. Это Эльвирка собирала, а это девчонки.

Слушай, Маш, надо ж бывшему твоему сообщить. Эльвира пыталась дозвониться, да телефон не отвечает, может, номер другой?

Катька стала называть цифры

– Ну что, этот?

Маша кивнула.

– Ладно, еще попробуем. Я завтра на сутки ухожу, а потом приедем к тебе. Да Серега, приедем к мамке?

– А мы что уже уходим? – Сережа сел рядом с Машей и прижался к ней. Какой же он еще маленький

– Я скоро выпишусь, мне уже лучше стало.

– Мам, я должен тебе кое-что сказать. Ты не будешь сердиться?

– Говори, не буду.

– Мам, к нам Найда пришла… домой. Представляешь, она сама меня нашла, а тетя Паша разрешила ей остаться. – Он сложил руки и просительно смотрел на Машу

– Ну раз сама нашла, и соседи не против, тогда пусть живет. А чем же ее кормить?

– Да накормим, не боись, у всех чего-то остается, – Катька поднялась и стала прощаться

– Катя, там у меня в тумбочке около кушетки в конверте деньги лежат, ты отдай тете Паше.

– Ладно, разберемся. Ну, прощайтесь.

Сережа, который все время улыбался, и казалось, был совершенно спокоен, вдруг часто заморгал и засопел. Маша прижала его к себе

– Серенький, ты уже большой, потерпи немного… Если ты будешь расстраиваться, я не останусь здесь.

– Нет-нет, мамочка, ты лечись.

Маша подошла к окну и прижалась лбом к стеклу, ожидая, когда они появятся. Вот выбежал Сережа, поднял голову, увидел ее и подозвал Катю. Она что-то прокричала и помахала рукой, Маша помахала им вслед. Они шли по дорожке, Сережа поминутно оглядывался. Но вот они скрылись за углом, Машу стали душить слезы. Кто-то встал рядом, и женский голос участливо спросил

– Это сыночек ваш приходил? Какой красивый мальчик, только бледненький, наверное, гуляет мало. Они все сейчас помешаны на компьютерах, на каких-то приставках.

Маша ничего не ответила, только согласно кивнула и подошла к своей кровати. Посмотрела на пакеты с фруктами. Зачем они столько принесли, она не сможет столько съесть. Куда это теперь убрать? Катя еще в тумбочку что-то положила. Она растерялась, не зная, что с этим делать.

– Ужинать! – Вместе с грохотом тележки послышался зычный голос раздатчицы.

Вскоре она подкатила тележку и к Маше

– Во, натащили! Куда я класть-то буду? А тарелку, небось не принесли?

– Спасибо, мне ничего не надо, у меня все есть. Вы сами угощайтесь, вот. – Маша протянула ей беляши и пакет с фруктами

– Ну давай. Вот сюда положь, вниз. Тебе кефирчику налить? Ну, как знаешь. Если уже встаешь, так в столовую иди. Тарелку не забудь, кружку и ложку.

– Да-да, конечно.

– Ужинать! – Тележка прогремела дальше по коридору.

В коридоре произошло движение, переговариваясь, женщины с тарелками и кружками потянулись в столовую, некоторые из столовой несли тарелки обратно в палаты. Маше стало тоскливо, она легла и отвернулась к стене. Ничего, она подлечится и скоро вернется….

* * *

– Давай, что ли кофейку попьем.

Наташка прошла на кухню и стала шарить по полкам

– Что ты ищешь?

– У тебя вкусненького ничего нет?

– В смысле сладкого или солененького?

– А что есть и то и другое? Тогда тащи все.

Я включила новую кофеварку, открыла упаковки с вяленой колбасой и семгой, достала коробку с печеньем, которую привезли из Петербурга.

– Все такое вкусненькое, – обрадовалась Наташка. – Жаль, Лариски нет, горит на работе.

– Наташ, что-то я давно Витьки не видела, не знаешь, как у них дела.

– Петька говорит, Витька хочет забрать свою долю

– Да ты что?

– Да, – вздохнула Наташка, – а денег у Петеньки таких нет. К Саше твоему придет просить. Как думаешь, даст?

– Конечно, даст. Не огорчайся, все будет отлично. Все равно от Витьки толку мало было. А с Лариской у них как?

– Понятия не имею. Она же партизанка, про себя ни гу-гу. Ой, смотри, твои бабушки-старушки пришли.

Тетя Соня, подозрительно оглядев меня, шумно вздохнула и с пафосом произнесла, обращаясь к бабушке

– Я прощу ей это вероломство

– Соня, я же объяснила тебе, что это была не она, просто похожа

– Да? – Опять выразительный взгляд в мою сторону. – Но она ОЧЕНЬ похожа…. – пожевав губами, продолжила. – В любом случае я прощаю. Надо быть великодушной.

– Правильно, Сонечка, – устало отмахнулась бабушка

– Тетя Сонечка, а я приготовила ваш любимый грибной суп.

– Какая ты заботливая. – Тетя Соня взяла под ручку бабушку и прошествовала на кухню. Я услышала, как она бормотала про себя «надо было Сашу предупредить». Хорошо, что бабушка тоже это слышала, а то еще ляпнет что-нибудь моему мужу вроде недавней шутки.

– Выходит, тете так запудрили мозги, что она поверила, что ты это не ты? Вот классно!

Я неодобрительно покачала головой. Интересно, что здесь классного? Тетю Соню чуть с ума не свели, у нее и так со здоровьем проблемы. Наташка продолжала восхищаться

– Нет, ну надо же! Как же вы похожи! Даже тетка перепутала. – Она на минуту задумалась – Вот я, к примеру, похожа только на своих родителей, а ты и на родителей и еще на преступницу похожа… Почему тебе так везет? А тут хоть пропади….

Я хотела с ней поспорить. Радости мне от этого никакой, одни неприятности, и вообще, не хочу быть чьим-то двойником.

Вечером, зашла Лариска, поделиться клубными новостями. В ответ я поделилась своими.

– Что? Опять перепутали? Тетя подумала, что ты у нее поклонника отбила? Ну и дела….. Черт! Птичка, обещай, что никуда не выйдешь

– Я уже обещала Юре, целый день просидела дома

– Вот и сиди.

– Знаешь, Ларис – это довольно утомительно – дома сидеть.

– Ничего, потерпишь… Слушай, я с тобой посоветоваться хотела… это… насчет Витьки.

– Да-да, – встрепенулась я

– Я решила развестись с ним, – она ждала моей реакции на это заявление, я пока старательно отводила глаза. Надо же самой вникнуть в ситуацию. – Ну что ты молчишь?

– Подожди, надо все осмыслить? И потом, что ты ждешь от меня, совета?

– В общем, да

– Ларис, мне кажется, что человек, когда просит совета, на самом деле в нем не нуждается. Да-да, не смотри так. Ты уже что-то решила про себя, а теперь хочешь, чтобы я это подтвердила. Тогда это воспримешь, как совет и сразу с ним согласишься. Так?

– Я думаю, ты не зря окончила курсы по психологии

– Да, я тоже так думаю. Конечно, если ты решила развестись – разводись, но давай взвесим все за и против. Возьми вон тот блокнот и ручку, раздели листок пополам. Молодец. Теперь слева будешь писать хорошие последствия, а справа – плохие.

– Я не знаю, что писать

– Ну пиши… Так… С чего бы начать? Давай с материальной стороны, нет, лучше с чувств. Ты его любишь?

– Нет

– Пиши справа. А он тебя?

– Говорит, что любит, но я не верю

– Тогда тоже справа. Он тебе изменяет?

– Да! И ты это прекрасно знаешь! Можешь не делать невинное личико.

– Хорошо, хорошо. Изменяет – значит, слева. А ты?

Лариска покраснела, просто залилась ярким румянцем. Черт! Зачем я спросила?

– Да, изменяю! – С вызовом бросила она и тут же стала оправдываться. – Знаешь, я как вспомню, как Наташку презирала, а сама вот….

– Да ради бога, изменяй на здоровье. Ну и как он?

– Кто?

– Вот только не надо. Можно подумать, у тебя несколько мужчин. На горизонте только один. Внешне очень колоритный и вообще хороший парень. Ларис, ты его любишь?

– Очень люблю

– Все, – вздохнула я, – больше ничего не пиши. Раз любишь – все ясно. А он в тебя давно влюблен, можно сказать, с первого взгляда.

– Да он меня так любит и так за мной ухаживает. И не попрекает меня каждым куском, как Витька, а наоборот, всегда каким-нибудь деликатесом угостит. Дверь придерживает, вперед пропускает, цветы дарит, Светочке куклы.

– А мама твоя что говорит?

– Мамка всегда Витьку недолюбливала, но все равно против развода. А он, представляешь, какой гад. Только я про развод заикнулась, сразу заявил «давай делиться». А что делить? Дом построен на мои деньги, за бизнес его тоже я деньги внесла, а он уже у Петьки свою долю требует. Сволочь! Ладно, на бизнес я не претендую, а в остальном – фигушки.

– Да, никогда не знаешь, как себя поведет человек в той или иной ситуации.

Мы помолчали, а потом я вспомнила, как они поженились, как она его из рейса ждала и всегда ревновала. Он тоже Лариску ревновал и любил – это видно было. Куда же все делось? Вот нас с Наташкой он всегда недолюбливал, но мы не обижались. А вдруг в один прекрасный день Саша тоже заявит, что больше не любит меня?

– Ты что?

– Да так, представила, что у нас Сашей может такое произойти. Лучше не буду об этом думать. А то плохие мысли притягивают к себе аналогичные действия.

– Господи! Какая ты смешная! Знаешь, я так рада, что вы у меня есть, что столько лет мы дружим и вообще, я вас так люблю.

* * *

Сережа освоил фотоаппарат и стал щелкать все подряд. Тетя Эля его хвалила, но сказала, чтобы снимки получились интересными, надо снимать незаметно, чтобы люди не догадывались, тогда они будут более естественными. И теперь, прежде, чем сделать снимок, Сережа долго выискивал и примерялся.

– Вот, теперь очень хорошо. Смотри, какие получились забавные кадры с Найдой, где она охотилась за вороной… А девочки наши прыгают через веревочку, Леночка даже язык от напряжения высунула. А это кто? Это же тетя Паша зевает во весь рот… Ха-ха-ха. Здорово! А это кто? Прохожий сел на скамейку отдохнуть…. А вот он к девочкам подошел, видимо, что-то спрашивает. А это воробьи в пыли кувыркаются. Постой-ка… А кто там за кустами прячется? Похоже опять тот прохожий. Знаешь что, позови-ка сюда тетю Пашу. Хочу ей показать кое-что.

Тетя Паша посмотрела фотографии на компьютере, поахала, посмеялась над собой, попросила ее снять получше.

– Паш, ты случайно не знаешь, кто это? – Тетя Эля показала на снимок, где на скамейке сидел прохожий.

– Ну как же? Видела его и вчерась и намедни.

– Может, маньяк какой. Смотри, вон к девочкам нашим подходил. Надо узнать у них, что он хотел и предупредить, чтобы ни с кем не разговаривали и никуда не отходили, а то мало ли что.

– Ой, батюшки! Да ты что, Эльвир, думаешь, он того… Надо сказать Надежде и Татьяне, чтобы девкам своим наказали…. Ох, батюшки-светы, не приведи господи. – Охая и причитая, она пошла на общую кухню.

– Сережа, ты тоже будь поосторожнее, ни с кем не ходи, понял?

А вечером Катя отвела его к тете Шуре, она жила на первом этаже. Катя стала просить ее взять Сережу с собой, хоть несколько раз – очень деньги нужны.

– Сейчас перед Пасхой народу много будет, а он смотри, какой бледненький

– На одной бледности ничего не заработаешь

– Ну ты же зарабатываешь

– Ты мои деньги не считай. – Она надолго замолчала, потом вздохнула «ну, что ж с вами делать». – Давай ему синяки наставим, будет говорить, что сирота, все обижают.

Сережа внимательно слушал и не понимал, что он должен делать. Накануне Катя пересчитала их деньги и сказала, что долго они не протянут, а потом спросила, хочет ли он заработать.

– Хочу. А что делать надо?

– Вот пойдем к Шурке, она объяснит, что к чему.

Сережа не мог понять, при чем здесь бледность и зачем ставить ему синяки. И как их будут ставить? Неужели станут бить? Он немного струсил, но решил вытерпеть, если надо.

– Ну-ка, скажи что-нибудь жалостно, – предложила тетя Шура

– А что сказать?

– Скажи, мамка в больнице, папка бросил

– Я не буду это говорить, жаловаться неприлично

– Да ты не жаловаться будешь, а попрошайничать. Понял?

– Нет, я не буду этого делать

– Тогда сиди голодный, и говорить не о чем

– Подожди, Шур, я ему объясню. Серега, ты чего, не понимаешь, что денег у вас нет. Кто вас кормить будет? У меня маленькая зарплата, у тети Паши пенсия и того меньше. Эльвирка тебя подкормит, а мать твоя придет, как быть? Она сразу на работу не устроится, да и тяжело ей будет. А тебе и делать ничего не надо – просто сиди у церкви, тебе и так мелочь накидают.

– Это как?

– Ну, как нищие

Сережа задумался. Он не хотел сидеть, как нищий. Это стыдно.

– Ты о мамке лучше подумай, – наседала Катя

– Хорошо, я согласен, ставьте синяки, – он зажмурился, ожидая, что его будут бить

Женщины засмеялись

– Да ты что, Серега? Неужто подумал, мы тебя лупить будем?

– А как же синяки?

– Шура нарисует, она, знаешь, как здорово рисует. Ну все, Шур, когда приводить-то?

– Давай завтра, часиков в 6

– Чего так рано?

– Так пока синяки нарисуем, оденем его, завтра служба ранняя, надо успеть.

Сережа не сказал об этом тете Эле и почти не спал, все представлял, как он будет милостыню просить. Рано утром в дверь постучали, Найда залаяла. Это за ним Катя пришла.

– Ты что так нарядился? Это не годится. Давай-ка быстренько переоденься во что похуже. Шевелись, а то время много.

Сережа снял куртку, что-то выпало из кармана. Он наклонился – это же визитная карточка Беляева. Повертел в руках и положил на стол. Мама, конечно, будет его ругать, но он обязательно позвонит ему.

Тетя Шура критически его оглядела, достала драную грязную кофту и велела одеть, замотала вокруг шеи старый шарф и велела встать к окну. Потом достала коробочку с гримом и стала рисовать ему на лице синяки, один под глазом, другой на щеке. Полюбовалась на него и велела ждать на улице.

Когда через несколько минут она появилась, Сережа не сразу ее узнал. Она стала старенькой и сгорбленной, очень бедно одетой.

– Мы на автобусе поедем? Нет? Тогда на поезде?

– Да тут недалеко, пешком дойдем. Ну, пошли.

Церковь стояла на горке и была похожа на сказочный терем. По дорожкам тянулся поток прихожан с завернутыми куличами, пасхой и крашеными яйцами. Сережа заворожено смотрел на ярко освещенные окна, он никогда прежде не бывал в церкви и направился к распахнутой двери, но тетя Шура резко его остановила

– Нам не туда. – Она достала из большой сумки складной стульчик, на него села сама, а посадила рядом Сережу на старый коврик. Перед ним расстелила платочек, положила туда две десятки и несколько рублей.

– А зачем вы деньги положили?

– Чтобы видели, какие деньги надо бросать, а то накидают копейки. Посиди пока. Мне еще уладить надо тут кое-с кем.

Она отошла, а Сережа откинулся назад и закрыл глаза. Хорошо бы мама поскорее выздоровела. Катя обещала сегодня поехать в больницу, но потом сказала, что работает допоздна. Он смог бы поехать один, но тетя Эля будет ругать, и он обещал, что один не поедет. Неужели, если вот так просто сидеть, можно денег заработать? Рядом послышались голоса и, к своему удивлению, Сережа услышал звон падающих монет. Он приоткрыл глаза и увидел удалявшуюся женскую фигуру в белом платке. Наверное, надо было поблагодарить. Что же теперь бежать за ней? Он растерянно встал, но тут подошла тетя Шура.

– Ого, как щедро, – показав на деньги, уселась рядом. – А ты чего поднялся?

– Я не знаю, мне женщина положила, а я даже спасибо не сказал.

– Знаешь, лучше помалкивай, я сама говорить буду. Вот и народ пошел

Люди проходили мимо, в основном, женщины. Кто-то останавливался и бросал мелочь, кто-то презрительно фыркал, а одна бабушка остановилась и, глядя на Сережу, стала причитать

– И кто же это тебя, касатик, так побил?

Он удивленно заморгал и хотел уже ответить, что никто его не бил, но тетя Шура его опередила

– Один он на свете, горемыка наш, ни папки, ни мамки, обижают все, почем зря, а он, болезный, ни убежать не может, ни сдачи дать.

– На, вон, возьми яичко, скушай на Пасху, – бабушка протянула ему красное яйцо и положила на платочек несколько рублей.

– Спаси, сохрани и помилуй вас, молиться за вас буду. Спаси, сохрани и помилуй…

Сереже стыдно было невыносимо, он подумал, раз говорить ничего не надо, можно подремать. Он закрыл глаза и действительно задремал. Разбудил его знакомый голос

– Мама, мам! Смотри! Это же Сережа Калинин! Он у нас в классе учится. Сереж! Сережа!

– Ты что, Макс? Откуда ему тут взяться? И вообще, разве будет он тут побираться? Он же из нормальной семьи, а этот, какой-то грязный с синяками… ужасно… На, положи ему денежку.

Сережа плотнее закрыл глаза и долго боялся открыть их, а когда открыл ни Макса, ни его мамы не было рядом. Ему было так стыдно, что захотелось плакать. Не пойдет сюда больше, ни за что, и пусть Катя не уговаривает…

* * *

Весь вечер думала о Лариске, правильно или не правильно она поступает. Взвесила все за и против. За развод получилось больше. Да, наверное, это хорошо. Хотя, чего ж хорошего в разводе? По-моему – это ужасно. Но терпеть Витькины измены тоже ужасно. С другой стороны даже мы привыкли к его наглой роже, чего уж о Лариске говорить, опять же – Светочка. С другой стороны Лариска его не любит – вот это самое главное, с другой стороны…

– Птичка! О чем ты так задумалась? Звал, звал тебя, а ты, оказывается, здесь закрылась. – Саша потерся щекой, крепко прижал к себе и интимно зашептал – Я хотел тебя пригласить поплавать. Пойдем?

Все сразу выскочило из головы. Что же это он на меня так действует? Вроде мы пара с почти пятилетним стажем….

– Только дверь не забудь закрыть. Хорошо?

Разбудило меня солнце – выходит, уже поздно. Ну вот, все на свете проспала, Саша ушел, снизу слышались голоса. Кажется, Владимира снаряжают на прогулку. Как хорошо, когда все дома! Я еще немного поленилась и незаметно заснула. Когда спустилась вниз, там уже никого не было, видимо, все ушли гулять. Я выглянула в сад – никого, только Дейзи носится, как ненормальная, радуется солнышку. Подлетела ко мне и все приноравливалась лизнуть в лицо. Я уворачивалась и смеялась.

– Да пусти меня, моя хорошая. Ой, кажется, телефон звонит! Кто это нам по– городскому звонит? Да пропусти же меня!

Но когда я сняла трубку, мне никто не ответил. Наверное, не туда попали. Быстро соорудила бутерброд, налила кофе и, усевшись за стол, подумала, что бы мне лучше надеть. Надо бы что-нибудь эдакое, весеннее, нарядное и веселенькое. Пока мысленно перебирала свои наряды, вдруг вспомнила, что я же все равно дома сижу. Может, Юра уже отменил свое распоряжение. На всякий случай надо уточнить

– Але! – Голос был недовольный. Похоже, я оторвала его от чего-то важного, но у меня тоже очень важное дело

– Юрочка, это я. Узнал, да? Знаешь, я хотела уточнить, мне уже можно выходить из дома?

– Только в сад

– Что значит, только в сад? Я не могу все время здесь болтаться! Мне на работу надо и в парикмахерскую и в солярий позагорать, ты же видел, какая я белая и еще…

– Птичка!

– Что?

– Я все понял, у тебя полно дел, тебе надо срочно уехать

– Ну да. Можно?

– Нет

– Как нет? Юра мне же надо на…

– Я уже слышал, не утруждай себя, пожалуйста. Я сказал нет. Понятно?

– Понятно, – буркнула я и повесила трубку, подумала немного и решила, что надо попробовать позвонить еще раз, но он не соизволил ответить на мой звонок. Ну и ладно, ну и черт с тобой! Сейчас наряжусь и все равно хоть куда-нибудь съезжу. Что может со мной случиться, тем более Олег всегда рядом, он может даже в моей машине ехать. Повысив таким образом себе настроение, я поскакала наверх наряжаться. В гардеробной перемерила кучу всяких юбочек и кофточек, подумала, а почему у меня нет ни одного платья. Брюки есть разные маечки, блуки, юбки и брюки, а платья только вечерние. Это неправильно, надо срочно исправить такое упущение. Вздохнув, надела светлые брюки и нарядную ярко-красную блузку. Посмотрела на себя в зеркало – просто грех прятать такую красоту дома. Кто-то позвонил в калитку. Наташка? Господи! И телефон как назло разрывается.

– Светлана Михайловна, это Дмитрий из охраны. Тут к вам из прокуратуры приехалаи. Вы позвоните…..

Разговор прервался, похоже, нас намеренно прервали. Что это такое? Зачем из прокуратуры? Я нажала на кнопку и открыла калитку и дверь. В дом прошли двое мужчин, один в штатской, другой в синей милицейской форме и с мелкими звездочками на погонах. В этих звездочках я так и не научилась разбираться, в общем-то, и не старалась, мне это совершенно ни к чему.

– Здравствуйте, – пропела я дружелюбно

В ответ мне кивнули головой и сунули поднос развернутую корочку, в которой я все равно ничего не успела прочитать и очень грозно спросили

– Петровская Светлана Михайловна?

– Да, это я….

Тот, который был в штатском, уставился на меня, противно прищурившись, а милиционер по-хозяйски заглянул в гостиную и на кухню. Мне это как-то сразу не понравилось

– Объясните, пожалуйста, в чем дело?

– Вы задержаны по подозрению в соучастии убийства.

– В каком подозрении?…. В убийстве? – Тут я вспомнила про наш труп и заткнулась. Это сразу насторожило штатского

– Ну что? Может, сразу признаемся?

– В чем?

– В убийстве

– Но я никого не убивала

– Собирайтесь, поедите с нами.

– А как же? – Растерялась я. – Мне надо позвонить

– Звоните, – разрешил штатский, – один звонок можно сделать

Я прошла в гостиную, штатский за мной

– Вы не могли бы подождать меня в холле?

– Я лучше здесь побуду, рядышком, – гаденько улыбнулся он.

– Собственно, вам будет неинтересно – это сугубо личный разговор

– Ничего, не смущайтесь, здесь все свои.

Поняв, что от него не избавиться, я лихорадочно соображала, кому лучше позвонить. Очень не хочется, но без Юры не обойтись. Я долго ждала ответа, но, видимо, он не хотел со мной говорить, потому что после длинных гудков телефон отключили. Тогда я набрала Наташкин номер и стараясь быть спокойной, заявила, как бы между прочим

– Наташ, привет, это Птичка. Тут за мной приехали и хотят забрать в милицию.

Да, представляешь, в милицию…. Понятия не имею… Ага… Ты сообщи Юре, хорошо? А куда вы меня повезете?

– Куда надо, туда и повезем. Все. Поехали.

Меня проводили за калитку. В воротах стоял Олег и наблюдал за происходящим. Вот придурок! Неужели подойти не может? Идиот! Я посмотрела на него, страшно выпучив глаза. Он кивнул. Ага, понял. Ладно, беру обидные слова назад.

В машине я думала только об одном, чтобы Наташка дозвонилась Юре. Господи! Что я скажу Саше? Это кошмар какой-то. А день начинался так хорошо, и ничего не предвещало беды. Вдруг меня посадят? Нет. Только не это! Не буду думать о плохом, надо настроиться на позитив. Что у меня хорошего? Что же хорошего? Муж хороший… Ой! Даже подумать страшно, что с ним будет, когда узнает. А может, не узнает? Может Юра все уладит… Какой он все-таки вредный тип, не захотел со мной говорить. А если Наташка тоже не сможет дозвониться? Никакого позитива…. Стоп! Но ведь Олег-то понял, что я не по своей воле сажусь в эту машину. Все. Надо успокоиться, сосредоточиться и подумать, что отвечать.

– Итак, Светлана Михайловна, как вы объясните тот факт, что в вашей квартире убили человека? – Напротив развалился по– хозяйски этот противный тип в штатском

Опять, снова здорово. Уже обо все меня спросил, и как меня зовут, и где проживаю, и где работаю, и кто мой муж. Кстати, это его впечатлило. Я немного приободрилась и вдруг – здрасьте вам. Как я могу объяснить этот факт?

– Вот в том-то все и дело, что этот факт объяснить я никак не могу.

– Но вы не отрицаете, что труп был?

– Да что уж теперь отрицать? Был. Мне показалось, что я дверь не закрыла, мы вернулись, а он лежит с разбитой башкой. Ужас!

– Так вы были не одна?

– Что вы? Одна я бы сразу умерла. Конечно, не одна. Я была с Наташкой, то есть, Наташей. Это моя подруга. У нее квартира в том же доме, а сейчас она рядом со мной живет за городом. Мы дружим с детского сада. Знаете, когда мы ходили в детский садик, Наташка …

– Давайте вернемся в вашу квартиру

– Вот чего мне совсем не хочется, так это возвращаться туда. Это такой ужас, когда мы с Наташкой вошли, а он лежит с разбитой башкой…

– Светлана Михайловна, а зачем вы приезжали в вашу прежнюю квартире?

– Когда?

– Да в тот день, как увидели труп?

– Так, так, так… Мы заехали туда, мне надо было забрать старые дискеты, знаете, иногда приятно посидеть с подружками, вспоминать, как мы учились…

– Значит, вы забрали старые дискеты

– Ну да, мы забрали и пошли к Наташке выпить чаю.

– А почему вы не остались пить чай в вашей квартире?

– Потому что я там не живу, и у меня совершенно нечего перекусить, даже холодильник отключен, а у Наташки, то есть Наташи в квартире осталась мама. Вообще-то, она там тоже не живет, но работает рядом, и на обед всегда приходит туда.

– Что было дальше?

По-моему он теряет терпение. Не пойму, это хорошо для меня или плохо. Но время надо тянуть до приезда Юры. Черт! Что же он не едет?

– Дальше мы полистали старый фотоальбом. Знаете, так захотелось вспомнить детство. Мы ведь и в школе вместе учились. Наташка сидела на первой парте, а я на предпоследней…. – Следователь скрипнул зубами и посмотрел недобро. Терпение потерял, зато стало понятно, что для меня это плохо. – Я немножко отвлеклась. Вы лучше задавайте вопросы.

– Что было потом? Альбом вы полистали, а потом?

– А-а, потом Наташа вдруг вспомнила, что я не закрыла дверь. Понимаете, мы так есть захотели, а тут еще кто-то позвонил, в общем, я отвлеклась, и дверь не закрыла. Мы решили подняться и проверить, так ли это. И вот, когда мы туда вошли во второй раз, вот тогда-то там уже был труп. Как он туда попал совершенно непонятно.

– Вы знали убитого?

– Нет

– Странно. Почему-то он пришел именно в вашу квартиру. Зачем?

И тут я подумала, что совсем неплохо вспомнить про двойника, во всяком случае, время потяну, а там и Юра приедет.

– Наверное, спутал меня с двойником

– У вас есть сестра?

– Нет, не сестра, а двойник. Понимаете, оказывается, я похожа на опасную преступницу

– Да что вы говорите? – Он откинулся на стуле и насмешливо на меня смотрел.

– Это правда. Я действительно на кого-то там похожа. Почему вы мне не верите?

– Потому что это явная ложь. Давайте без этого обойдемся, без ваших фантазий.

– Но это не фантазии. Меня даже один раз забрали, эти… как их там… из ФСБ. Да что ж тут смешного? Даже в ФСБ перепутали, не мудрено, что кто-то еще мог спутать.

– Светлана Михайловна, я даже не буду это заносить в протокол.

– Напрасно! Меня остановили на станции метро и повели в комнату милиции. Там долго и нудно расспрашивали, а потом, между прочим, извинились, сказав, что перепутали

– Очень интересная история. О чем же вас спрашивали?

– Вначале, так же как и вы, как меня зовут, где живу, ммм… потом про прозвища

– У вас есть прозвища?

– Даже несколько. Раньше моя фамилия была Птичкина и, естественно, меня звали Птичка, меня и сейчас так зовут.

– А еще? Вы сказали, что несколько.

– Ну да. Еще Абрам

Следователь моргнул

– Странное прозвище для женщины

– Еще какое странное! Но это что? Последнее время он вообще стал называть меня Срулем

Следователь хохотнул

– Кто это он?

– Понимаете, так называет меня один родственник, точнее, муж моей двоюродной сестры Нины, она, кстати, адвокат. Ой!

– Что такое?

– Я же могу позвонить адвокату. Да?

– В общем, – он сделал кислую мину, видимо не хотелось разрешать. – Хорошо, звоните.

Нинка отозвалась сразу, хоть с этим повезло.

– Нинок, мне нужна твоя помощь, профессиональная. Ты не могла бы сейчас подъехать, сейчас я у следователя адрес узнаю

Следователь назвал адрес, Нинка заволновалась и сказала, чтобы я помалкивала. Что она имела в виду? Надо было ей сразу позвонить, пока я еще не успела ничего сказать. И вообще, она сейчас свяжется с Ильей Алексеевичем и с Юрой, и меня отпустят… может быть.

– Пока не приедет ваш адвокат, я так понимаю, вы говорить не будете?

– Ну да, я лучше помолчу

– Тогда вам придется подождать в другом помещении

Меня повели по коридору, а навстречу в наручниках шел жилец из квартиры напротив. Он равнодушно прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону. А он-то что здесь делает? Хотя рожа у него злодейская и вообще он странный тип, но это не значит, что он преступник. Правда, мы с Наташкой решили, что это он убил наш труп, просто больше некому, тем более он говорил, что труп был плохой человек. Господи! Зачем я себя расстраиваю, надо думать о хорошем.

Я ждала очень долго в совершенном одиночестве, телефон остался в кабинете у следователя, сумка была с собой, но там кроме косметики ничего интересного не было. Неужели люди вот так сидят годами? Какой ужас! Почему-то вспомнился «Граф Монте-Кристо». Я огляделась. Если точно знать, какая здесь уличная стена, можно сделать подкоп. А чем же копать? У меня есть пудреница и еще маникюрные щипчики и пилочка для ногтей. В углу что-то зашуршало, я отпрыгнула к противоположной стене. А вдруг это крыса? Мама дорогая, я боюсь! Так тихо, без паники, надо вести себя достойно. Она же не нападет на меня, в конце концов. А может это вовсе и не крыса, а маленькая мышка. Она маленькая, беззащитная, голодная, совсем как я. Подумав об этом, я заплакала, так жалко себя стало. Что же это такое? Почему именно со мной это приключилось? Я просто невезучая какая-то. То эта страшная сумка, потом труп, потом Маша пропала, жильца ее убили и вредную Марину ранили. Опять вспомнила про жильца напротив. Неужели это все-таки он убил? Недаром его задержали. А тогда меня-то зачем?

– Петровская, пройдемте.

Меня отвели обратно в кабинет к следователю. Там уже были Нинка и Юра. Нинка окинула меня взглядом, не сулящим ничего хорошего. Юра кивнул в знак приветствия и был взволнован. Так, значит, если меня отпустят, от Нинки получу нагоняй, только бы домашним не проболталась. Юрино волнение было непривычно, выходит дела мои хуже некуда. Я сидела, опустив голову, боясь встретиться с Нинкой глазами и чувствуя себя очень несчастной и виноватой, поэтому пропустила, что там бубнил следователь. Потом заговорил Юра, неожиданно он тоже вспомнил про моего двойника.

– Подождите, я думал, что это плод фантазии Светланы Михайловны

– Нет, это не так. Двойник действительно существует. Вот, взгляните – это фотография, а здесь координаты сотрудника ФСБ, который ведет это дело.

– Можно посмотреть? – Нинка взяла снимок и перевела глаза на меня.

– Очень похожа

– Н-да, – следователь шмыгнул носом и почесал затылок. – Хорошо, отпускаю под подписку о невыезде.

К машине шли молча. Представляю, что меня ждет!

* * *

Утром Машу перевели в палату. Там лежали четыре пожилые женщины, все после инсульта. Две уже начали понемногу вставать, а две не поднимались, и говорить не могли совсем, только мычали. Глядя на них, Маша как-то позабыла про себя. Она почувствовала себя нужной и сразу стала помогать, и голова почти не кружилась, правда, спать не могла. Все время думала о сыне. Он совсем один остался. Ей нельзя болеть, врач сказал, надо хорошо кушать, и она заставляла себя есть невкусную больничную еду. Но думала все время о Сереже, особенно ночью. Конечно, тетя Паша присмотрит и накормит, и Катя поможет, но они же не могут взять их на содержание, а денег осталось совсем немного. Надо хоть где-то работать, но без документов ее вряд ли возьмут. А без документов она фактически бомж. Надо все-таки дозвониться Андрею, он должен помочь. Наверняка, он не знал, куда поселила их его новая жена. Вспомнив о ней, невольно передернулась. Конечно, она молодая и красивая, но очень противная. Неужели он не видит? Молодая…. А она, Маша, разве она старая? Что это она себя в старухи записала? Она тоже молодая и даже нравится некоторым… Она не заметила, как слезы потекли, мокро стало лежать на подушке. Почему она тогда с Беляевым так резко говорила? Можно подумать принцесса… Владимир, Володя…. А что если позвонить ему? Нет! Это уж совсем глупо. Вначале отбрила, а теперь – вот она, я. Надо просто забыть о нем, как будто ничего не было. А, в общем-то, ничего и не было.

Виктор Николаевич, осмотрев ее, остался недоволен.

– Вот что, я тут написал, какие таблетки хорошо бы попить. У нас в больнице их нет, может, ваши родные купят. Правда, они довольно дорогие.

– У меня кроме сына никого нет, и денег нет на дорогое лекарство. А вы назначьте мне что-нибудь попроще.

– Может, с работы помогут?

– Я не успела на работу устроиться после переезда, и все документы у меня украли.

Виктор Николаевич засопел и, ничего не сказав, вышел из палаты. Заглянула недовольная Надя

– Фу, как тут воняет. Это что ж такое? – Она подбоченилась, глядя на старушку у окна. – Только за тобой убрала, опять наложила? – Она сдернула с нее одеяло, заткнула нос и вышла.

Маша молча подошла к старушке и, вспомнив, как это делала Ниночка, повернула ее на бок, обтерла мокрой салфеткой и вытащила грязную пеленку. Но чистой больше не было, и она, оставив бабушку лежать на клеенке, пошла искать сестру-хозяйку, чтобы выпросить пеленку. Никто не дал бы ей чистую пеленку, если бы рядом не оказался Виктор Николаевич. Он распорядился выдать сразу несколько чистых пеленок и, обратясь к Маше неожиданно предложил

– Мария Сергеевна, а что если вам поработать сиделкой, так сказать, частным путем? Я бы взял вас к нам санитаркой, но раз документов нет, извините, не получится. А вот сиделкой…. Договариваться об оплате будете непосредственно с родственниками.

Маша растерянно пожала плечами

– Я не знаю, получится у меня?

– Получится, – отрезал Виктор Николаевич, – я сам вас буду рекомендовать, но не раньше следующей недели. Вам самой еще окрепнуть надо.

* * *

– Паш, что-то Сережа ко мне вчера не приходил. С ним все в порядке? – Эльвира рассматривала в компьютере Сережины фотографии

– Дак, он вчера с Шурой у храма сидел

– Как с Шурой? Милостыню просил? Это кто ж придумал? Катерина?! Вы что, обе с ума посходили?

– Дак, денег-то у них, значит, совсем нету. Мария в больнице, еще неизвестно, когда выйдет, а малый, все одно, без дела болтается. Спасибо еще, что Шурка согласилась.

– Чтоб не ходил больше туда. Я Гуле позвоню, она что-нибудь придумает, а пока пусть со мной ест. Ты нам на двоих вари.

– Да мне что, мне, пожалуйста.

– Да, мне показалось или нет, ночью вроде собака лаяла?

– Это Найда у Сережки. Он говорит, ночью кто-то пытался дверь открыть, вот она и залаяла.

– А в общем коридоре дверь заперта была?

– Да что толку-то? Не замок, а так, видимость одна. Да кому понадобилось к нам залезать-то? Сроду такого не было. Может, по ошибке, кто или по пьяни.

– Сережа, наверное, испугался. Ты, знаешь, что? Позови-ка его ко мне

– Так он опять у храма сидит.

– Безобразие! Ладно, как придет, пусть ко мне зайдет обязательно. Поняла?

– Чего ж тут не понять? Придет.

* * *

– Что на этот раз?

– Собака помешала, залаяла, шум подняла

– Убери ее

– Уже убрал.

– Торопись, пока мальчишка один, с ним справиться легко.

– Сегодня все закончу

– Больше не звони.

* * *

Сегодня было холодно, и моросил дождь, тетя Шура накрыла Сережу пленкой и сама спряталась под плащ. Прихожан было много, но из-за дождя торопились и подавали мало.

– Что-то у тебя губы посинели. Замерз?

– Немного

– На вот, попей чайку горячего. – Тетя Шура протянула ему кружку с дымящимся чаем. За спиной она прятала термос и пакетик с едой.

Сережа сделал несколько глотков и обхватил кружку руками, грелся. Ночью он почти не спал. Вначале он услышал, как кто-то пытался открыть дверь, и тут же залаяла Найда. Послышались быстро удаляющиеся шаги. Ему стало страшно. Хорошо, что собака была рядом. Но остаток ночи он не спал, все прислушивался, а в половине шестого постучала Катя. Он опять пошел к церкви, хотя накануне решил больше этого не делать. Но Катя, пересчитав деньги, которые ему дала тетя Шура, одобрительно щелкнула языком

– Ну вот, а ты боялся. Мамка придет, а сын столько денег заработал.

Сережа обрадовался и не стал говорить Кате, что он плохо себя чувствует. После вчерашнего сидения у церкви он еле доплелся до дома, болели ноги и спина, и во всем теле ощущалась усталость. Ничего, он еще сегодня заработает, купит маме мед, он слышал, что мед очень полезен, и еще купит ананас, он давно хотел его попробовать, и они вместе с мамой и Катей его съедят. Утром на глаза опять попалась визитка Беляева, он подумал и положил ее в карман.

Сегодня было холодно и дождливо, Сережа замерз и очень хотелось прилечь, но не жаловался, решил потерпеть, но к вечеру стало совсем плохо. Видимо, на какое-то мгновение он потерял сознание, потом слышал, как хлопотала вокруг него тетя Шура, откуда-то появился высокий мужчина почему-то в черном платье и рыжей бородой. Он осторожно взял его на руки и отнес в тепло.

– Скорую надо вызвать, и позвонить родным. У него есть родные? Зачем же вы взяли с собой больного мальчика? Где, говорите мать, в больнице? Посмотрите, что там выпало из кармана? Ну вот, карточка с телефоном. Я сам позвоню и позабочусь о нем. Продиктуйте его адрес. Клавдия Ивановна, запишите.

Сереже казалось, что он весь окутан липкой ватой, и что вата забилась ему в уши, и в глаза, и склеила язык. Он не мог пошевельнуться, слышал голоса, которые звучали как бы издалека. Он попытался поднять руку и не смог, только тихо застонал.

* * *

– Эту компанию надо срочно покупать, она на грани разорения.

– Володя, а ты уверен, что нам это выгодно? – И тут же шутливо поднял руки в ответ на гневный взгляд друга. – Все, все, сдаюсь. Раз сам Беляев принял решение, значит, сделка выгодная.

Они сидели в ресторане вдвоем, куда зашли после совещания.

– А помнишь, – начал задумчиво Марат, – мы с тобой вот так же сидели в кабаке и обмывали нашу первую удачную сделку?

– Конечно, помню. Сколько лет нам тогда было? Ты уже был на Томке женат, и у вас родилась Гуля.

– А ты все за девушками гонялся…. Прошло, наверное, лет двадцать пять. Черт! А кажется совсем недавно. Ну, давай выпьем за удачу и за все хорошее

Они чокнулись, и в это время у Беляева зазвонил телефон, он посмотрел на экран – номер незнакомый, пожал плечами и хотел выключить, но потом решил все-таки ответить

– Да? Кто это? Кто?! Вы, наверное, ошиблись…. Да, это я. Какой еще мальчик? Не знаю я ника…. Стойте! Как его зовут? Сережа? Я сейчас приеду, говорите адрес. Плохо ему? Вызовите «скорую» и ждите меня. Марат, – Беляев в волнении поднялся из-за стола, – ты извини, но мне надо ехать

– Я могу чем-то помочь?

– Пока не знаю, потом позвоню.

Николай Васильевич попытался выяснить причину волнения шефа, но тот только рукой махнул и велел ехать быстрее. А как быстрее, когда сплошные пробки? Интересно, чего ему в церкви понадобилось? Насколько он помнил, Беляев никогда набожным не был и церковь не посещал. Как назло, на Ярославке на съезде с кольца, в результате столкновения двух машин, образовался приличный затор. Николай Васильевич кое-как протиснулся в правый ряд и нагло вклинился перед «Мерседесом». Тот яростно сигналил и что-то орал

– Эх, зря мы охрану не взяли. Сейчас бы вмиг его оттеснили и не вякнул бы. Но ничего, мы и без охраны прорвемся. Тут до «Перекрестка» только толкучка, а потом быстро поедем. Ну вот, что я говорил?

Машина вылетела из толчеи и помчалась по шоссе. Вот и поворот на эстакаду на Мытищи. Съехав с моста, машина остановилась

– Что случилось?

– Дорогу надо спросить, так вернее будет. Я быстро

Николай Васильевич подбежал к припаркованному грузовику. Водитель грузовика, свесившись из кабины показал прямо и налево.

– Ну вот, здесь близко будет. – Пристегнулся Николай Васильевич и нажал на газ.

Беляев велел поставить машину у входа, увидел машину «скорой помощи», подумал и позвал Николая Васильевича с собой. Они прошли в небольшой домик, стоявший в глубине сада, окружавшего церковь.

– Что с ним? – Он обратился к пожилой врачихе

– Похоже, сердце. Я сделала укол, сейчас очнется.

– А где его мать?

– Понятия не имею

– Простите, – к ним подошел батюшка, – это я вам звонил. Вы кем приходитесь мальчику?

Беляев смешался, не зная, как представиться

– Друг семьи, – наконец, подобрал ответ. – Дело в том, что они переехали, и я их потерял и никак не мог найти.

– Мне сказали, что матушка его сейчас в больнице лежит

– Час от часу не легче. А как же Сережа? С кем он?

– Он тут был с одной женщиной. Они у храма милостыню просили. Сейчас ее позовут, она вам объяснит все.

– Милостыню? – Беляев в растерянности оглянулся на Николая Васильевича. – Ничего не понимаю. Какую милостыню?

– Вот эта женщина, что с ним рядом сидела

– Объясните, что здесь происходит? Почему Сережа просил милостыню?

– А вы что же думаете? Их задаром кормить должны? Мать его в больнице, когда выйдет – неизвестно, а его соседи из жалости кормят. Меня упросили вот с собой взять, а я по доброте душевной согласилась. Откуда ж я знала, что он больной такой?

Николай Васильевич заметил, как у Беляева заходили желваки. Разволновался мужик. Ну, еще бы, такое услышать.

– Владимир Анатольевич, смотрите, он в себя пришел.

Беляев склонился к Сереже, осторожно погладил по голове. Мальчик взглянул на него, улыбнулся и прошелестел

– Владимир Анатольевич Беляев. Да?

– Правильно. А ты Сережа Калинин. Да? Что же ты раньше не позвонил, Сережа Калинин? Я вас искал.

– Я только вчера вашу карточку нашел, а позвонить… мама, наверное, не разрешила бы.

– Ты полежи пока, я сейчас с доктором поговорю, а потом к тебе домой поедем.

– На большой машине? – Сережа даже приподнялся

– Ну, конечно, на большой.

Беляев отвел в сторону врачиху, сунул ей деньги. Она даже не отнекивалась, молча положила в карман. Написала на бумажке названия лекарства, что вкололи и, еще раз осмотрев Сережу, уехала. К Сереже опять подошел батюшка и стал спрашивать, знает ли он этого господина. Сережа радостно кивал головой. Тогда батюшка обратился к Беляеву

– Вы хотите забрать его с собой?

– Да, я позабочусь о нем, не беспокойтесь.

– Вы позволите оставить у себя вашу визитную карточку. Если разрешите, я вас побеспокою попозже.

– Пожалуйста, звоните, когда хотите. Спасибо, что сообщили. Николай Васильевич, идите вперед, подгоните поближе машину

– Я покажу, куда заехать, чтобы прямо сюда. Пойдемте.

Беляев сел на заднее сиденье рядом с Сережей, он робко прижался к нему. Беляев крепче прижал мальчика к себе и спрашивал дорогу. Сережа, переполненный радостью, говорил, куда поворачивать и подумал, что теперь все будет по-другому. И тут же услышал, как Беляев тихо произнес

– Все будет хорошо, все будет отлично.

Подъехав к обшарпанному бараку, Беляев помог вылезти Сереже, и вместе с

Николаем Васильевичем они поднялись на второй этаж. В коридоре было шумно, бегали дети, из комнат выглядывали женщины и в изумлении таращились на пришедших. Неожиданно к ним подбежала высокая молодая женщина и, улыбаясь щербатым ртом, бросилась к Сереже

– Слава Богу, приехали. А то Шурка звонила, перепугала нас всех до смерти. Говорит, забрали его, увезли куда-то. А вы кто будете? – Вдруг опомнилась она и хмуро прищурилась на Беляева.

Он чувствовал себя очень неуютно вокруг этих женщин, которые плотно обступили их и старались не пропустить ни слова.

– Я… ммм…. Знакомый… Друг…

– Друг? – недоверчиво скривилась женщина. – Вы откуда взялись-то, друг?

– Катя, – вступился Сережа, – это Беляев Владимир Анатольевич. Он наш друг.

Женщины расступились, а Сережа повел их в конец коридора к своей комнате.

– А где Найда?

– Сереж, тут такое дело… в общем, пропала она

– Что? – Губы задрожали, он боялся услышать плохое. – Как пропала?

– Ну убежала, наверное, она ведь раньше все время убегала. Не волнуйся, никуда она не денется, есть захочет – прибежит.

– Я позову ее – Сережа вырвался и быстро пошел к выходу. Беляев показал Николаю Васильевичу следовать за ним, а сам стал расспрашивать Катю

– Действительно собака убежала?

– Убили ее, Эльвира из своего окна заметила, что в кустах она лежит и не двигается. Ну мы скорее ее и закопали, чтобы Сережка не видел. Очень он к ней привязался.

Беляев осматривал квартиру и хмурился. Так значит, здесь они жили? Что это? Квартира, комната, общежитие? Зачем она сюда переехала, да еще с больным ребенком?? Зачем согласилась? Он обернулся к Кате

– Скажите, что с Машей?

– У нее нервное истощение и еще что-то, не запомнила, как называется.

– Где она лежит, в какой больнице?

– Да у нас тут, в Москву не повезли, тем более у нее сумку украли с документами и деньгами. Положили, как бомжа. И то, спасибо врачихе, помогла.

У Беляева сжалось сердце. Черт! Ну почему так получилось? Что за гордость дурацкая? Ведь она поняла, что нравится ему, могла бы позвонить… Нет, она бы не позвонила. Никогда. А если бы звонила и стала просить, еще неизвестно, как бы он прореагировал. А может, зря все это? Ведь он совсем не знает эту женщину. Вбил себе что-то в голову. Ладно, там посмотрим, все равно помочь им надо.

– Я хотел бы забрать Сережу с собой, нельзя ему здесь оставаться.

– Как это с собой? – Вышла вперед Катя. – А что мы Маше скажем?

– Вы знаете, в какой больнице она лежит? Тогда давайте так сделаем. Дайте мне адрес больницы, а еще лучше, поедемте со мной. Ну что же вы, поедете?

Катя немного растерялась, но виду старалась не показать.

– Поздно уже, нас не пустят.

– Ничего, я договорюсь. Надо Сережу предупредить.

Они прошли в другой конец коридора и зашли в большую комнату. В углу Сережа горевал о пропавшей собаке, рядом сидела пожилая женщина и успокаивала его, как могла.

– Простите, а вы кем Маше приходитесь? – Тихо спросила хозяйка, увидев Беляева

Уже в третий раз за сегодняшний вечер его спрашивали об этом. Он опять задумался. Действительно, кем он приходится? Случайный знакомый, совершенно посторонний человек. Беляев вздохнул, но тут помог Сережа. Он поднял голову, показал на Беляева и сказал

– Это наш друг, Владимир Анатольевич Беляев.

– Беляев?… Постойте, – хозяйка вдруг наморщила лоб, пытаясь вспомнить что-то. – А вы случайно с Маратом Бакировым не знакомы?

– Да, это мой хороший друг, – удивился Беляев, всматриваясь в лицо женщины. Что-то смутно знакомое мелькнуло, но вспомнить не смог.

– Это мой племянник, а вас я видела еще молодым, когда они еще у Гульнары жили, моей сестры. Я Эльвира. Вы меня не помните, а вас я запомнила хорошо, а потом еще много про вас слышала. Так вы, оказывается, знакомы с Машей и Сережей? Слава Аллаху!

Беляев почувствовал, как облегченно вздохнули все окружающие, как будто снялось напряжение.

– Эльвира, вы оставьте пока Сережу у себя, ему бы полежать надо, а я пока съезжу к Маше в больницу. Посмотрю, как она. Попробую забрать ее оттуда

– Ой! Вы маму привезете? Я буду ждать ее

– Жди, только обещай, что сейчас же ляжешь.

– Не беспокойтесь, все будет в порядке. Вначале накормлю его, а потом уложу, и будем ждать маму.

Сережа пытался протестовать, он тоже хотел поехать в больницу, но потом согласился полежать и ждать их возвращения.

В больнице проблем почти не было. Заплатил охраннику, видимо, хорошо заплатил, поскольку тот сам проводил их до лестницы, извиняясь, что лифт не работает.

Катя с Беляевым поднялись на третий этаж. В коридоре никого не было, на посту тоже – никого.

– В какой палате? – Тихо спросил Беляев

– Понятия не имею. Когда я здесь была, она в коридоре лежала. Как же теперь искать-то? – Она растерянно смотрела на Беляева.

Он решительно пошел по коридору и остановился у ординаторской, сделав Кате знак обождать. Через несколько минут вышел вместе с растерянной пожилой врачихой. Она засеменила к сестринскому посту и громко позвала – Надя!

Откуда-то появилась недовольная медсестра. Увидев врачиху, которая что-то объясняла высокому мужчине, по ее тону поняла, что это либо начальство, либо высокопоставленный посетитель, хотя таких посетителей у них сроду не наблюдалось. Надежда тут же заулыбалась

– Почему тебя на посту не было?

– Да я тут больному из триста десятой укол делала. А что случилось, Любовь Васильевна?

– В какой палате Калинина лежит?

– К-кто? Калинина? – Меньше всего она ожидала услышать эту фамилию. – Эт-та которая бомж?

– Она не бомж, – отчеканил посетитель. – Так в какой палате?

– Ну да, ну да, – засуетилась Надя, – это мы в начале думали, что бомж, а потом поняли, что нормальная женщина. Идите за мной вот сюда, пожалуйста. Ну вот они, как раз последние посетители ушли.

В нос ударил спертый воздух и запах мочи. Беляев поморщился.

– Кали-инина, а к вам посетители. Проходите, пожалуйста. – Пропела Надя и вышла, потому что разойтись в тесной палате было невозможно. Первой вошла Любовь Васильевна, за ней Катя, а Беляев неожиданно замялся на пороге, не решаясь войти. Он еще помедлил немного и решительно шагнул в палату.

Маша сидела на кровати и расчесывала волосы. Расческа выпала из рук, она во все глаза смотрела на врача и Катю, не замечая Беляева.

– Катя! Что-то с Сережей?!

– Все в порядке, не беспокойся

– А что, что случилось?

– Вот, – Катя обошла кругом кровать, давая возможность подойти Беляеву

– Вы?! Зачем вы здесь?

Беляев растерялся, увидев почти незнакомую женщину в сером больничном халате. Личико от худобы стало совсем маленьким и каким-то детским, а глаза – огромными. Он быстро взял себя в руки и сказал директорским тоном

– Быстро собирайтесь, Катя вам поможет, я подожду в ординаторской.

Он вышел, оставив Любовь Васильевну осматривать Машу и слегка оттолкнув Надю, которая стояла в дверях, разинув рот и навострив ушки, боясь пропустить хоть слово. Вот это спектакль! Будет, что рассказать завтра девчонкам! К бомжихе-то олигарх приехал, прям, как в кино. А она еще заартачилась, стала что-то подруге выговаривать. Хорошо хоть подруга у нее нормальная. Сразу все из тумбочки повытаскивала и даже прикрикнула, чтоб быстрее собиралась. А Любовь Васильевна, вся красная, все за что-то извинялась и сама их до двери проводила и благодарила, наверное, денег ей отвалил кучу. А во дворе огромная машина и водитель, который дверцу перед бомжихой открыл и помог усесться. Во, какие дела!

Катя действительно прикрикнула на Машу, которая заупрямилась и отказывалась ехать с Беляевым. Тогда Катя высказала главный аргумент

– А ты о Сережке подумала? Ему сегодня плохо было, а мужик этот его вылечить обещался.

– Правда?

– Конечно, правда, я сама слышала, как он по телефону кому-то распоряжения отдавал.

Действительно, по дороге в больницу Беляев сделал несколько звонков, договаривался насчет больницы для Маши и Сережи, потом подумал, что везти их ночью в больницу неразумно. Пусть переночуют у него, а завтра все определится. Он позвонил Юльке, предупредил, чтобы приготовили комнату, сказав, что Маша нашлась. Услышав, как Юлька взвизгнула от радости, успокоился и стал расспрашивать Катю, как попала к ним Маша. Катя рассказала, что знала, наградив нелестными эпитетами Марину.

– Она сейчас тоже в больнице, – вспомнил Беляев и пояснил, – ее чуть не убили.

– Бог шельму метит, – злорадно заметила Катя.

Ей очень понравился этот мужик. Просто супер! Четко, коротко и ясно! Сразу все решил. Катя никогда не доверяла богачам, однако, вон как повернулось. Похоже Машка-то ему небезразлична. Вот тихоня! И молчала, как партизанка, что у нее такой знакомый есть. Друг самого Бакирова! Здорово, ей-богу! Она радовалась за Машу, но сама невольно загрустила, даже тихо всплакнула. Потом сама себя одернула. Что это, в самом деле, она завидует, что ли? И тут же призналась себе – да, завидует. У нее никогда такого не будет. Нет у нее знакомых на таких больших богатых машинах да еще с водителем, да и раньше таких не водилось. За всю жизнь у нее и было-то два кавалера. Один оказался пьяницей, Катя его быстро выгнала, а второй и того хуже, и пьяница и бабник. Противно вспоминать, как он к соседкам подкатывался. Тьфу! С тех пор, а это уже три года, у Кати кавалеров не намечалось. А вот о таких, как этот Беляев, она и не мечтала. Настоящий мужик!

Она быстро собрала Машины вещи, в коридоре их ждал Беляев. Он помог Маше спуститься по лестнице. Она опиралась на него, и от ее легкого прикосновения у него чуть голова не закружилась. Он сам удивился своей реакции и осторожно покосился на нее сверху вниз. Длинные пушистые ресницы, а под глазами темные круги, волосы распущены. Она все искала, чем бы их заколоть, но не нашла, и они красивыми волнами спускались на плечи. И ничего ему не показалось, она действительно красавица. Он даже хмыкнул от удовольствия, а она с удивлением подняла на него свои карие бархатные глаза. Он с сожалением посадил Катю рядом с Машей, а сам занял место впереди и молчал всю дорогу.

Сережа дремал, но сразу открыл глаза, лишь только появилась Маша.

– Мама! Мама пришла!

– Мальчик мой, родной, мой хороший. Ты мой Серенький. Спасибо вам большое, – обратилась к Эльвире.

Та кивнула в ответ, а сама внимательно ее рассматривала. Маша ей понравилась с первого взгляда. Очень интересная женщина, недаром Беляев помчался за ней. Она вспомнила, что недавно о нем рассказывала Гуля. Был женат, развелся, жил в Америке, потом вернулся и недавно нашел дочь, и она скоро выходит замуж, а Гуля будет у нее свидетелем на свадьбе. Хоть бы все у них с Машей сложилось. На все воля Аллаха!

Беляев настаивал, он хотел их забрать немедленно, но Маша была непреклонна. Она согласилась поехать, только не сегодня. Как он не понимает? Не могут они вот так просто, на ночь глядя, свалиться людям на голову, тем более с ним дочка живет. Что она подумает, эта дочка? Он настаивал, уговаривал. Нет, только не сегодня, ей надо собраться, подумать и вообще… Только, когда он стал говорить, что найдет Сереже хорошую клинику, Маша дрогнула и согласилась поехать завтра. Они договорились, что Беляев утром заедет за ними. Он записал ее телефон, уже у двери обернулся и решительно шагнул к ней. Обняв ее, быстро поцеловал, помахал на прощание Сереже, который зачарованно смотрел на них, и ушел, оставив Машу в полном смятении.

* * *

Юлька металась по дому, советуясь с домработницей, Верой Степановной, куда лучше поместить гостей. Вера Степановна говорила, что надо поселить их по разным комнатам, но Юлька подумала, что, вероятно, Маша будет стесняться, а может и мальчик побоится спать один, и стала устраивать большую спальню с двумя кроватями и с отдельным санузлом. Кровати были застелены, на столике в вазе лежали фрукты, рядом стояла вода и сок. Юлька взволнованно ходила по дому, хотела предупредить Юру, но потом решила, что лучше все расскажет ему при встрече, тем более, что он обещал сегодня приехать. Отец вернулся один, усадил Юльку в гостиной, и стал рассказывать, как случайно нашел и Машу и Сережу. У него блестели глаза, он был возбужден и радостно прижимал Юльку к себе. Она в ответ радовалась за него. Хорошо бы у него все сложилось с этой Машей, а то он последнее время часто грустил, представляя, что после Юлькиной свадьбы останется опять один.

– Юль, надо Юру предупредить, чтобы прекратил поиск

– Он должен приехать, но что-то задерживается. Даже не знаю….

Юра подъезжал к особняку Беляева, когда позвонил Алексей и возбужденно стал рассказывать, как прорвался в больницу к Марине, сообщил, что адрес она забыла, но описала, как проехать. Он сейчас в Мытищах и пытается разыскать этот дом.

– Смотри осторожнее там, глаза не мозоль. Выяснишь, где дом, и сразу звони, я подъеду. Понял? —

Ничего, парень молодой, рвался в бой, все выяснит, и тогда они заберут оттуда эту Машу и ее сына. За всей этой суматохой он даже Юльке не позвонил, и она почему-то не звонила. Поставив машину в гараж, он уже предвкушал, как обнимет ее, как она прильнет к нему, такая теплая, сонная, но, войдя в дом, понял, что она еще не спит, из гостиной доносились голоса ее и Беляева. Он уже собирался к ним присоединится, как раздался звонок, ну вот и Алексей объявился.

– Юрий Семенович, я нашел их дом. Это старое общежитие, впоследствии оборудованное под гостиницу для командировочных, но у дома этого даже адреса нет.

– Так где это?

– …. Ты что!? Стой! …

– Леша! Леша!! Что там!? Леша!!

Связь оборвалась. В холл выбежали Юлька и Беляев

– Юра, что случилось? Ты кричал…

– Это Леша… он нашел дом Маши… Черт! Там что-то произошло! Надо ехать, а я не знаю, куда! – Юра впервые выглядел растерянным

– Я знаю, где Маша, сегодня случайно их нашел…

– Быстро! Ехать надо срочно! Им грозит опасность! Вызывайте охрану! Скорее! – Он быстро взял ключи от машины, пистолет и почти бегом бросился в машину.

– Юра! Подожди! Поедем на моей! Я сейчас распоряжусь, Николай Васильевич дорогу хорошо знает.

* * *

Сегодня все закончится, оружие доставят на квартиру. Завтра там будет ждать Майса, жена сына. Вспомнилось, каким он был спокойным и рассудительным. Когда стали формироваться группы по борьбе за независимость, он ни минуты не сомневаясь, сразу пошел с ними. Смелый и мужественный. А потом привезли его тело. Спасибо и на этом, другим родителям так не повезло. Их детей просто закопали, как собак, не дав проститься. Некоторые так и не узнали, где их могила. Вспомнились матери потерявшие своих сыновей, поседевших от горя и сразу состарившихся. На какой-то миг стало жалко мальчишку… Никакой жалости! Жалость – это слабость. Нельзя показывать свою слабость. Главное – это месть. Их детей никто не пожалел. Машу не было жалко совсем. Она сама заслужила это, она слабая, ни на что не годная женщина, позволила распоряжаться собой. Наши женщины не такие, и ради своих детей способны на все! Слава Аллаху, скоро все решится!

* * *

– Мам, ты согласилась? Мы поедем, да?

– Поедем

– Ура!

– Тихо, мой родной, соседи спать укладываются.

Сережа уснул почти сразу, а Маша все думала, правильно ли она поступила, что согласилась. Все-таки нехорошо навязывать ему свои проблемы. Получится, что она с ним из-за корыстных побуждений. А разве не так?… Ведь все решило обещание вылечить Сережу. Но, вспомнив поцелуй, она отвергла эту мысль. Он ей нравится, очень нравится. К чему обманывать себя? Он сразу ей понравился с первой встречи, когда придерживал для них дверь там, в клинике. Да и как он может не понравится? Такой красивый, хороший и умный… Нет, она ему не пара. Не надо допускать глупые мечты. Конечно, он не для нее… У них никогда не будут серьезных отношений. Ну и пусть! В конце концов, она не девочка. Пусть будет, как он захочет. Она со всем согласится… Маша успокоилась и задремала. Разбудил ее какой-то шорох у двери. Она испугалась, подумала, что – мышь, но потом поняла, что кто-то пытается открыть дверь, и почему-то подумала, что это Беляев вернулся. Она быстро встала, накинула халат и подошла к двери

– Кто там?

Но за дверью сразу все стихло. Нет, это не Беляев, он откликнулся бы. С той стороны кто-то стоял, Маша даже слышала дыхание. И тут она испугалась по-настоящему, ее просто сковал животный ужас. Только мысль о Сереже, немного привела ее в чувство. Она на цыпочках подошла к кровати, на которой спал Сережа. Комнату тускло освещал фонарь за окном, и в его свете она увидела, что он улыбается во сне. Она тоже невольно улыбнулась, и тут услышала удаляющиеся шаги. Слава Богу, ушел! Она подошла к окну и напряженно вглядывалась в темноту, ожидая того, кто выйдет из подъезда. Она не услышала звук открывающейся двери, почувствовала, как ветерок прошелся по ногам. Обернуться ей не дали. Зажали рот и повалили на пол….

В машине Беляев рассказал Юре, при каких обстоятельствах он нашел Сережу и Машу. Юра нервничал, не скрывал этого, и все пытался дозвониться Алексею, Беляеву передалось его волнение. Он торопил Николая Васильевича и в душе ругал себя. Почему не забрал их сегодня? Почему не настоял? Вдруг там что-нибудь случится? На вопрос, почему им грозит опасность, Юра ответил, что они оказались случайно замешанными в какую-то темную историю. Самое главное, даже не подозревают об этом. Юра велел остановить машину, не доезжая до дома. Машина с охранниками, следовавшая за ними, остановилась рядом. Беляев кинулся к дому, Юра попытался его остановить, но только махнул рукой и стал быстро объяснять ребятам из охраны, что нужно сделать все тихо и аккуратно, чтобы не напугать жильцов. Во-первых, догнать Беляева и не пускать первым. Одного парня взял с собой, другой должен был стоять под окном, еще один – у подъезда. Николая Васильевича попросил осмотреть все вокруг, возможно обнаружит Алексея…

– Сиди тихо. Не вздумай кричать, иначе мальчишку сразу прикончим.

Маша завертела головой, чтобы показать, что она согласна. Мужчина ослабил хватку, она судорожно задышала

– Где сумка?

– Какая? – Не поняла она.

– Не глупи, мы все равно ее найдем, лучше отдай сама, и мы тихо уйдем.

В это время Сережа заворочался, другой мужчина, стоявший рядом с ним, угрожающе наклонился. Маша похолодела от страха и от этого никак не могла понять, чего от нее хотят эти мужчины. Мужчина вдруг сжал ее горло, она поняла, что это конец, но инстинктивно попробовала освободиться, пальцы сжались сильнее.

– А ну, все на пол! На пол, я сказал!

От этого крика Маша очнулась и, щурясь на свет, бессмысленно смотрела на происходящее.

– Маша! Машенька! Господи, Сережа! Все в порядке? Вы живы? Да что же это такое?

Беляев сидел рядом с ней на полу и одной рукой прижимал ее, другой – Сережу, который почему-то оказался рядом. В закутке, именуемым кухней, шла борьба. В коридоре слышались встревоженные голоса. Связанных мужчин под неодобрительные выкрики собравшихся жильцов вывели на улицу, а квартиру постепенно заполнили возбужденные полуодетые женщины.

– Что здеся случилось-то? – Тете Паше удалось протиснуться вперед, она цепким взглядом окинула комнату. Вытаращилась на Беляева, который, усадив Машу и Сережу на кровать, устроился рядом.

– А вы как здеся оказались? А-а, на выручку пришли? Это хорошо. Это что же, жулики залезли? Чего тут брать-то? У нас миллионеров сроду не наблюдалось? Чего им тута делать-то, миллионерам? Конечно, вона Татьяна в прошлый год купила шифоньер новый, а Ленка – холодильник хороший купила, а у Надежды телевизер огромный…

Тетя Паша задумчиво перебирала всех жильцов, загибая пальцы, пожимая плечами и покачивая головой, как бы удивляясь, что ведь у каждой жилицы было, что взять, а «вона, полезли в самую, что ни на есть, бедную квартиру».

– И чего у них брать-то?

– Что случилось?! – Катька, взлохмаченная и заспанная, протиснулась вперед и уставилась на Беляева.

– И вы здесь? Маш, что случилось-то?

Женщины наперебой загалдели, причем, каждая излагала свою версию, кто-то полагал, что это были насильники, кто-то настаивал на воздыхателях, но большинство сходились на жуликах. Маша плакала, прижимая Сережу, и ничего не ответила Катьке, да она и сама не понимала, что произошло. Зачем надо было влезать к ним в квартиру? Что у них брать? Что-то мелькнуло, и она вспомнила

– Они спрашивали про какую-то сумку

– Ну ни фига тебе, сумку… Может, с деньгами? – Катька явно была растеряна

– Катя, – тихо обратился к ней Юра, – вы не могли бы попросить этих замечательных женщин разойтись. А кстати, почему одни женщины?

– Дак у нас сроду одни женщины, – подскочила вездесущая тетя Паша, – есть, правда, два завалящих мужичка, дак, наверное, набрались и храпят себе в удовольствие. Слава Богу, тихие, один, правда, в получку гоголем приходит, как будто милльон притащил. Тоже мне, миллионщик, тьфу! Одно название, а зарплата-то – слезы одни, на два кило селедки, а гонору-то….

– Тетя Паш, угомонись, а? А ну, девушки, давайте-ка по домам…..

Кое-как Катьке удалось выпроводить всех женщин из квартиры. Она нерешительно топталась у двери, не зная, можно ей остаться или нет.

– Катя, – Беляев решительно поднялся, – очень вас прошу помочь Маше собраться, только необходимое. – Он не дал Маше возразить – Теперь-то уж точно я не могу оставить вас здесь. Сергей, ты как?

– Я нормально, я уже готов, – но выглядел испуганным и бледным.

– Вот и отлично. Пойдем, я отведу тебя в машину и вернусь за мамой.

Они вышли, а Юра внимательно осматривал комнату.

– Маша, вспомните, у вас нет чужой сумки?

– Да, да, я вспомнила. Она под кроватью стоит. Когда нас перевозили, грузчики ее случайно захватили. Это сумка моих жильцов.

– Вы смотрели, что там?

– Да нет, я как-то вообще про нее забыла.

Юра вытащил сумку, открыл и, удовлетворенно хмыкнув, сказал, что доставит ее по адресу.

– Катюша, – Маша обняла хлюпающую носом Катьку, – спасибо тебе за все. Я приеду сюда обязательно….

– Не-а, не приедешь. Теперь у тебя все другое будет. Зачем тебе наша халабуда? А я тебя никогда не забуду. Желаю тебе счастья!

Сережа в машине заснул, Маша не могла спать, хотя чувствовала жуткую усталость.

Она бездумно сидела, обняв Сережу и закрыв глаза. Беляев молчал, боясь их побеспокоить, только позвонил Юльке, предупредил, что они едут. Юра задержался, он остался с раненым Алексеем, которого обнаружил Николай Васильевич. Надо было срочно отправить его в больницу.

Маша растерянно озиралась в огромном холле, Сережу Беляев на руках сразу отнес наверх, на ходу говоря подошедшей девушке

– Юля, проводи Машу.

– Здравствуйте, меня зовут Юля. А вы Маша? Я очень рада. Пойдемте, я покажу вашу комнату.

– А Сережа?

– Он с вами будет, вот сюда, пожалуйста. – Юлька провела ее в большую комнату с двумя кроватями.

На одной сидел сонный Сережа. Юлька помогла Маше его раздеть и уложить. Он тут же закрыл глаза и засопел.

– Пап, ты выйди, я сама покажу все Маше.

Беляев нехотя подчинился, а Юлька стала показывать, где, что лежит.

– Здесь ванная, там туалет, а здесь гардеробная.

– Но я даже халат не взяла…

– Ничего страшного. В ванной висят халаты, в шкафчике полотенца, там же зубные щетки ну и все самое необходимое. Я вижу, вы еле на ногах держитесь. Все, не буду мешать, располагайтесь. Если что – я напротив. Не стесняйтесь, хорошо? – Юлька улыбалась, и Маша улыбнулась в ответ. Девушка была на редкость милая. – Спокойной ночи, – Юлька скрылась за дверью.

Наверное, это неприлично ночевать у холостого мужчины. Холостой… Маша только сейчас заметила, что эта мысль ей никогда и в голову не приходила. А ведь он мог оказаться женатым. Почему-то она об том не подумала. Вообще ей о многом надо было подумать, но сегодня уже не было сил.

* * *

– Ланочка, у нас опять работает та кухарка? – Поинтересовалась тетя Соня

– Почему вы так решили?

– Потому что сегодня была на обед отвратительная рыба.

– Да? – Рассеянно переспросив, я не стала с ней спорить и убеждать, что кухарка прежняя – это я, и что рыба очень вкусная, а если ей не нравится, то… Да пошли все к черту!

Я выскочила из-за стола и поднялась к себе в спальню. Я ужасно нервничала с тех пор, как меня забрали из милиции или, где там я была. По дороге домой, что только я не услышала от своей сестрички

– Дура! Кретинка! Идиотка! – Орала Нинка. – Это ж надо было вляпаться в такое дерьмо? А я, балда, ведь чувствовала, что что-то здесь не так! Ведь недаром с тобой вдруг следователь встречался там, у Левочки. И кто тебя подбил на эту авантюру? Можешь не отвечать. Я и так знаю – Наташка. Заткнись! И не защищай ее… Идиотка!.. Ты вообще понимаешь, что если сумку с оружием нашли бы у тебя… Это же терроризм! Это 205 статья! И тебе никто бы не помог!.. И не думай, что все уже закончилось! Хватит реветь! Раньше надо было думать! Конечно, если было бы, чем…..

Что значит, чем? Это что, намек на отсутствие мозгов? Нет, не буду сейчас обижаться, мне сейчас не до обид. Неужели, это еще не конец? Я же все честно рассказала… ну, не совсем все, но это не важно. Черт! Мне велели сидеть дома, Юра сообщил, что теперь меня вызовут в ФСБ. Вот только этого мне не хватало!

Саша еще ничего не знал, но уже приставал с расспросами, почему я плакала, и что произошло. Господи! Сделай так, чтобы он ни о чем не узнал! С домашними я почти не общалась, бабушке пришлось вкратце рассказать, и она меня немного успокоила, а тетя Соня просто достала! Но, видя мое плохое настроение, она тоже притихла и не задавала дурацких вопросов. Наташке тоже пришлось пообщаться со следователем, а также и Мише. Лариска после этого даже не зашла, а сказала несколько «теплых» слов по телефону. Наташка пришла, как побитая собака. Мы вначале поплакали, а потом решили поднять себе настроение. Я включила парную, мы сделали маски, попарились, поплавали, расслабились и почти забыли об этой истории. Среди ночи Саше кто-то позвонил, мне показалось, что Юра. Надо бы поинтересоваться, что ему понадобилось в такой час, но просыпаться категорически не хотелось.

– Птичка, вставай, – тормошил меня Саша.

Я с удивлением обнаружила, что уже рассвело, и что он был полностью одет и выглядел озабоченным.

– Сколько время? Только 6? Господи, еще так рано. Ты что? Что случилось?

– Там Юра приехал, он не один

– А с кем?

– Птичка, он рассказал мне, как тебя перепутали с какой-то преступницей. Ты почему мне ничего не рассказала?

– Собственно… Я просто не хотела тебя волновать.

– Ладно, одевайся, у них срочное дело к тебе.

Наскоро умывшись и накинув легкий халатик, я спустилась вниз. С Юрой был незнакомый мужчина средних лет, довольно симпатичный, но, почему-то глядя на него, мне стало тревожно. Вроде он смутно кого-то напоминал.

– Это Валентин Николаевич Глазков… Ты не помнишь его?

– Э-э, собственно, припоминаю, – я изобразила вежливую улыбку, а на сердце стало тревожно.

Что еще за Валентин Николаевич? Какого черта его Юра приволок к нам домой да еще в такую рань? И где я видела его протокольную рожу? Стоп! Конечно! Как вспомнила про протокол… Это же тот тип в очечках, похожий на удава, в комнате милиции на станции метро, когда меня допрашивали эти типы из ФСБ.

– Что!? Опять!? Опять кто-то сбежал?!

– Птичка, успокойся. – Он поднял голову – наверху послышался шум. – Давайте пройдем в кабинет, чтобы никто не помешал.

– Хорошо, я сейчас быстренько кофе сварю и на вашу долю тоже.

Я варила кофе, делала бутерброды и соображала, что я еще натворила, и почему Саша не поехал на работу, а остался с ними. Хотя, если бы натворила, он бы так себя не вел, и Юра подозрительно ласковый. Значит,… Я ухмыльнулась своей догадливости. Конечно, им что-то от меня понадобилось. Ну-ну, посмотрим….

– Прошу вас, – я внесла поднос, Саша помог все расставить на маленький столик и, взяв чашку кофе, сел на диванчик, я же уселась в его кресло и почувствовала себя хозяйкой положения

– Итак, чем обязана такому раннему визиту? –

– Птичка, тут вот какое дело… – начал Юра, но феэсбешник его перебил

– Светлана Михайловна, вы можете нам помочь. Об этом я приехал просить вас и вашего мужа.

О как запели, прямо заслушаешься. Давайте, давайте…

– Конечно, все, что в моих силах… – Я скромно потупила глазки, но, услышав следующую фразу, прямо подпрыгнула в кресле

– Вы не могли бы на какое-то время побыть преступницей?

– Это как?

– Саму преступницу мы задержали и задержали почти всю группу кроме их руководителя. Никто из членов группы не признался, кто главный. Нам удалось установить квартиру, куда он должен придти на встречу с Мамедовой. Это ваш двойник. Он не знает, что она арестована, поэтому придет обязательно. Вам надо только побыть в этой квартире с 11 до 15 часов. Сегодня. Ну как, вы согласны?

Я задумалась, но внезапно Саша вскочил, расплескав кофе на брюки

– Я не согласен! Категорически! Юра, я не ожидал от тебя такого!

– Александр Николаевич, конечно, если вы возражаете, мы обойдемся своими силами.

– Да уж, пожалуйста, – буркнул Саша. – Птичка, приготовь мне другой костюм, я опаздываю.

Уходя, я подмигнула Юре, надеюсь, он меня понял. Когда, наконец, мой муж уехал, я вернулась в кабинет. Мужчины о чем-то тихо переговаривались. При моем появлении обернулись и стали выжидательно смотреть на меня. Внутри от волнения все дрожало, состояние было нервозное. С одной стороны я окажу помощь ФСБ, Наташка обзавидуется, а Саша очень удивиться, что у него такая смелая жена. Надо будет рассказать им потом, как это было опасно и все такое… Так, а что у нас с другой стороны? Вроде бы ничего. Вот и отлично

– Я согласна.

– В таком случае я вас покидаю, а Юрий Семенович вас проинструктирует, что надо делать.

Но Юра неожиданно засомневался

– Нет, так нельзя

– Что нельзя?

– Мы же обещали Саше, что не будем тебя подставлять. Нет, ничего не выйдет.

– Юра! Постой! В конце концов, это же мой выбор, а я решила, что пойду. Ну сам подумай, когда будет еще такая возможность?

Видя, что он в нерешительности, я продолжала уговаривать.

– Черт! Саша меня убьет!

– Не волнуйся, все будет в порядке. Ты же сам говоришь, что я ничем не рискую, только дверь открою и все. Никто ничего не успеет заподозрить.

– Ладно, давай. Только я, пожалуй, нарушу инструкцию и буду с тобой.

– Как ты это себе представляешь?

– Спрячусь где-нибудь.

– Это глупо. Потому что, тем, кто будет в квартире напротив, легче выбежать оттуда, чем ты будешь вылезать из своего укрытия.

Юра мучился сомнениями, но согласился

– Как-то быстро все получилось, не продуманно до конца….

– Ну Юрочка, ну пожалуйста

Он махнул рукой в знак согласия, достал несколько черных париков и велел примерить.

– А зачем парик, раз его сразу повяжут? Он даже не успеет меня разглядеть

– Он должен быть абсолютно уверен, иначе все пропало. Он станет убегать, его догонят, но шуму в подъезде будет много, тем более, что этаж последний, пятый. А так он, расслабится, проще будет задержать.

Все парики были с разными прическами. Юра одобрил тот, что был с длинными волосами.

– Я с тобой подниматься не буду. А теперь переоденься. Вот здесь в пакете подходящая одежда, размер твой.

Я переоделась в какие-то нелепые черные тряпки, посмотрела на себя в зеркало и не узнала. На меня смотрела горянка в трауре. Ужасно. Но Юра одобрительно прищелкнул языком.

– Знаешь, поразительное сходство. А теперь быстро в машину, пробки на дорогах жуткие.

Всю дорогу он трындил одно и то же

– Все помнишь? Открываешь дверь, – наши из квартиры напротив уже наготове – и сразу убегаешь в ванную, закрываешься и сидишь там до конца операции. Поняла?

– Да ты уже двадцать раз одно и то же повторил. Поняла я, поняла.

– Умница. Так, вот здесь я тебя высажу, дальше сама. Дом 16, кв. 58, код 375. Ну все, удачи тебе.

Я взяла пакет и бодро зашагала по улице, которую украшали новые из красного кирпича дома, но мне надо было завернуть к пятиэтажке, которая спряталась во дворе, видимо, чтобы не портить улицу своим непрезентабельным видом. В общем, обычная пятиэтажка, вокруг были кустики и даже цвели тюльпаны. Погодка чудесная, в черных тряпках уже с утра жарко. Около подъезда стояли две бабульки. Я нажимала код и не сразу поняла, что фраза «Понаехали тут», относилась ко мне. Однако, прекрасная тренировка подниматься на пятый этаж. Уже на третьем этаже я запыхтела, как паровоз. Ничего себе одышка, придется начать бегать. Уф! Где эта квартира? Ага, вот она. Я легко открыла дверь, покосилась на дверь напротив. Слегка кивнула, показать, что все в порядке, я на месте.

Квартира была такая унылая, что на душе сразу тошно стало, и почти пустая. Диван, шкаф, стол и два стула. На кухне грязные полки стол и табуретка. Вид совершенно не жилой. Я посмотрела на часы 9.30. И что же мне делать до 11. И с чего они решили, что он придет в 11. Он может появиться гораздо позже. Я же здесь со скуки сдохну. Ни журнал не взяла, ни книжку. Я еще раз внимательно оглядела квартиру и вышла на балкон. Там в углу были свалены старые газеты. Я осторожно, чтобы не развалилась стопка, вытянула несколько из середины, они были почище, села за стол и разложила перед собой газеты. Так, что тут у нас? «Аргументы и факты» – это хорошо, здесь много что есть почитать и, кстати, не совсем древняя, январская.

Видимо, я заснула, потому что прозвеневший звонок меня разбудил. Вначале я не могла понять, где нахожусь, а потом вспомнила и разволновалась. На ходу поправила парик и открыла дверь. На пороге стояла женщина. На кого-то она похожа. Ой! Это же Машина соседка с первого этажа. А она как сюда попала? Она буквально втолкнула меня внутрь и захлопнула дверь, обернулась и улыбнулась мне, я улыбнулась в ответ

– Ну, здравствуй, Майса

Улыбка сползла с моего лица. Вот так фокус! Это и есть главарь? А где же эти, феэсбешники? Женщина прищурилась и сказала что-то не по-русски. Мне поплохело, и тут я вспомнила, что должна закрыться в ванной. Я улыбнулась, кивнула головой и бросилась в коридор, но она схватила меня сзади за волосы, и мой парик оказался у нее в руках. Воспользовавшись секундным замешательством, я добежала до ванной и открыла дверь, но она догнала меня и выхватила нож. У нее было такое жуткое лицо, я поняла, что не справлюсь. Тогда я со всей силой носком ударила ее по лодыжке, тетка взвыла, я дернулась – в этот момент распахнулась дверь, прозвучал выстрел, и в комнату ворвались люди в масках. Я услышала еще выстрел. Меня почему-то, как тюк с тряпьем, бросили на пол да еще чем-то придавили сверху. Не знаю, сколько я там пролежала, но встать было невозможно, даже дышать стало трудно.

– Снимите с меня это, – просила я, пытаясь сбросить жуткую тяжесть

– Извините – Оказывается, на мне лежал здоровенный детина. Он осторожно поднял меня.

– Ой! – Я схватилась за плечо.

– Что с тобой? Ты ранена? – Подбежал Юра и осторожно осмотрел меня. – Наверное, просто ушиб.

– Я вырывалась. Ужас, как больно.

– Ничего, все пройдет. Я сейчас отвезу тебя к врачу, надо бы тебе вколоть что-нибудь успокоительное. – Вдруг он что-то вспомнил и заорал.

– Какого черта ты не побежала сразу в ванную?!

– Не ори. – Огрызнулась в ответ. – Я не знаю, просто не ожидала увидеть эту женщину. Это же соседка Машина с первого этажа. Как ее…Зинаида Александровна.

– Да? Ладно, поехали к врачу, потом к Валентину Николаичу и домой.

– А нельзя сразу домой?

– Птичка, потерпи еще немного…. А вообще, ты молодец. Хвалю.

В машине он рассказал мне, что 9 Мая готовился терракт.

– Зинаида Александровна оказалась Заирой Ахметовной Мамедовой, Майса – жена ее убитого сына, который был боевиком. Они поклялись отомстить за него, но Майсу арестовали, потом ей удалось каким-то образом убежать, а потом вас перепутали, а все пошло не так, как они задумали.

– А как же труп?

– В тот день, когда вы притащили сумку с оружием, твой сосед, Рустам Галеев, из квартиры напротив услышал шум, поглядел в глазок, заметил, что вы, очень напуганные, выскочили, оставив дверь открытой. Его заинтересовало, что же вас так напугало, он зашел в квартиру, а буквально через минуту там появился Гамид Гаджиев. Рустам сразу узнал его – оказывается, тот когда-то убил его брата, и Рустам обещал разделаться с ним. Он долго и безуспешно разыскивал Гаджиева, и вдруг тот сам появляется в твоей квартире. Рустам набросился на него, в борьбе Гаджиев упал, ударившись головой о батарею. Рустам убедился, что Гаджиев мертв, и ушел из квартиры. Это была личная месть, он ведь сам пришел в милицию и очень гордился своим поступком. Ему надо было, чтобы об этом обязательно узнали земляки из родного аула. Теперь-то они узнают, но встретятся с ним не скоро. Вот такие пироги. Конечно, наделали вы дел… Но, должен тебя похвалить. Ты молодец! И тебе обязательно объявят благодарность за содействие.

Я даже глаза прикрыла от удовольствия. Вот оно, долгожданное. Интересно, где будут благодарность объявлять? Хорошо бы по радио, а может, по телевизору. Покажут мой портрет, где я в купальнике стою на Средиземном море, я там такая загорелая и волосы отлично лежат…

– А пока, – вернул к действительности голос Юры, – придется походить к следователю на допросы.

– Как!? Опять!?

– Ничего не поделаешь. Не переживай, все будет хорошо.

– Юра, а как же Маша? Ей уже ничего не грозит?

– Теперь нет, но мы еле успели….

И он рассказал о нападении на Машу. Господи! Как представлю себе, какой опасности они подвергались… И все из-за меня! Я просто притягиваю к себе неприятности. Наверное, что-то такое во мне есть. Вот некоторые женщины притягивают к себе деньги, некоторые мужчин, причем, не всегда богатых, просто мужчин, а некоторым везет в лотереи или в карты… Мне же везет на неприятности. Интересно – это к чему!

* * *

Сережа находился в клинике, но состояние его ухудшилось. Врачи огласили окончательный диагноз и пришли к выводу, что срочно нужна операция, причем, настоятельно советовали делать в Германии. Все осложнялось оформлением документов, тем более, что у Маши даже российского паспорта не было. Пришлось подключать Илью Алексеевича, чтобы ускорить процесс.

Маше самой была необходима помощь – она слабела буквально на глазах. Беляев договорился, чтобы ее положили в ту же клинику, где лежал Сережа. Она принимала лекарства, но целыми днями находилась рядом с Сережей. Каждый день у них были посетители. Приезжала Светлана с подругами, еще Юлька, Гуля и Катя, которая всех здорово веселила, рассказывая истории про жильцов из «халабуды», как она называла общежитие. Маша была им благодарна, они так старались ее подбодрить и развлечь Сережу. А подарками его просто завалили. Катя привезла его фотоаппарат, и он снимал все подряд, а когда Беляев привез ноутбук, радости не было границ. Маша даже испугалась, что ему хуже станет от волнения. В первое посещение Светлана и ее подруги сказали, что перечислили деньги на счет клиники. Она попыталась протестовать, но вмешалась Катерина.

– Ты че, с дуба рухнула? У тебя, че, миллионы в банке лежат? Тебе о сыне надо сейчас думать, потом благодарить будешь.

– Катя, – Маша попросила ее остаться, чтобы поговорить наедине. – А как же операция?

– Даже не заморачивайся. У тебя, оказывается, столько друзей богатых объявилось, просто завидно, ей-богу. Да Беляев твой уже договорился обо всем, он и за операцию заплатит. Смешно смотреть было, как они спорили, кто платить будет, а Беляев вмиг всех поставил на место, разрешил им оплатить только вот эту больницу. Маш, а как у тебя с ним?

Маша только плечами пожала. У них сложились дружеские отношения и только. Беляев приезжал к ним каждый вечер. Он играл с Сережей в компьютерные игры, рассказывал ему про разные страны, где он бывал, про обычаи, про жителей, про то, что они едят. Сережа всегда оживлялся с его появлением. Маша тоже ждала его, немного волнуясь, к вечеру подкрашивала губы и вообще прихорашивалась. Первое время ее смущали его вопросы, она отвечала односложно, но потом и сама не заметила, как постепенно рассказала о себе, о тете Поле, об отце и, увлекшись воспоминаниями, рассказывала с удовольствием. Сережа тихо лежал и слушал, иногда под их разговор засыпал. В свою очередь Беляев рассказал про себя, как они с Маратом разбогатели, как он расстался с любимой девушкой, испугавшись ее беременности, как женился на другой, просто потому что пришло время жениться, потом они уехали в Америку, а потом развелись. Вернувшись в Россию, он стал искать своего ребенка и, вот, недавно нашел дочь Юльку. Маша слушала, боясь пропустить хоть слово. Это было интересно и так непохоже на ее скромную событиями жизнь. Как только он замечал, что Маша утомлялась, сразу же прощался, слегка пожимал руку, но никогда не целовал ее так, как в первый раз, когда привез ее к себе домой. И каждый раз она испытывала легкое разочарование. Он волновал ее, и она ждала каких-то шагов с его стороны, но их не было. Маша злилась на себя, нельзя об этом думать, главное – Сережа, но мысли неизменно возвращались к Беляеву. А он был подчеркнуто сдержан. Возможно, он тогда поддался чувству жалости, а потом одумался. Конечно, она ему не пара, как ни посмотри. Она вообще теперь бомж, и с этим надо что-то делать. Но думать об этом сейчас не хотелось. Скорее бы оформили документы. Ей страшно было думать о том, как она одна полетит с Сережей, как будет объясняться с врачами, ведь она не знает ни одного иностранного языка и, конечно, на какие деньги там жить. Она все собиралась с духом это выяснить, но каждый раз считала неудобным спрашивать.

– Все, ребята, собирайтесь. Вечером вылетаем. – Радостно объявил Беляев, неожиданно появляясь в палате.

Сережа только слабо улыбнулся, он в последние дни не вставал, а Маша вскочила и стала бездумно кружить по комнате.

– Как вечером? А как же билеты, а вещи? Что надо брать с собой? Ой, мы не успеем!

– Мы с Юлькой полетим вместе с вами, так что не волнуйся, она сейчас придет и поможет. А я прощаюсь до вечера. – Он помахал рукой и удалился.

– Мама, а ноутбук можно взять с собой?

– Я не знаю, Серенький. Наверное, надо взять самое необходимое.

Она с тоской подумала, что ей надо бы купить кое-что из белья и косметики и вообще…

Но тут пришла Юлька с многочисленными пакетами и свертками, за ней Юра вкатил чемодан, рядом поставил большую сумку.

– Серега, здорово, дай пять. Вот, тебе чемодан, все свои вещи, игрушки и ноутбук сложишь сюда, а сумка для мамы, а может, наоборот, в общем, разберетесь. Я приеду за вами, а пока оставляю Юльку.

Маша в изумлении смотрела на Юльку. Та деятельно вытряхивала из пакетов содержимое.

– Маша, тут все самое необходимое в дорогу, у тебя же все вещи остались там. Я подумала, что ехать за твоими вещами в Мытищи уже нет времени, и на свой вкус купила кое-что. Ты примерь, может, не подойдет, а может и не понравится. Ну что же ты?

– Юля, – почти простонала Маша, – мне все понравится, но я не могу это принять.

– Глупости, – отрезала Юлька совершенно Белявским тоном. – Сейчас не до этого. Ну, давай же, времени совсем не осталось.

– Операция прошла хорошо.

Маша чуть не лишилась чувств, когда услышала это. Она не поняла слов, сказанных по-немецки, но догадалась по улыбке, потом дошло знакомое «зер гуд». Ей разрешили пройти к Сереже, но он спал. Маша посидела рядом, а потом позволила увести себя отдыхать. Первый раз за двое суток она крепко спала, а когда открыла глаза, за окном было светло. Она посмотрела на часы – 8.20. Сколько же она спала? Сережа, наверное, проснулся, надо скорей к нему. Она быстро умылась, привела себя в порядок, и в это время раздался осторожный стук. Маша открыла дверь, на пороге стоял Беляев. Он был чисто выбрит, как всегда от него пахло дорогим парфюмом, но под глазами были темные круги – все это время он был рядом с ней и тоже не спал. Чувство благодарности, счастья и нежности захлестнуло ее. Она шагнула навстречу и заплакала, а он, молча прижал ее к себе.

– Ну все, все, моя хорошая, успокойся. Все позади, теперь будет все отлично, вот увидишь.

– Я так благодарна тебе и Юльке…

Он отодвинул ее и, глядя в глаза, сказал.

– Маша, это я тебе благодарен. Ты пробудила во мне такие чувства… Сейчас, наверное, не время, но хочу, чтобы ты знала….… Я полюбил тебя.

– Ты же не знаешь меня совсем.

– Ошибаешься, я очень хорошо тебя знаю, поэтому и люблю. И тебя и Сережку. Не хочу, чтобы ответное чувство было вызвано чувством благодарности, так что помолчи, не говори пока ничего. Я понимаю, тебе надо время и главное сейчас – это Сережа.

– Это так, но все равно, я хочу, чтобы ты знал. – Маша сглотнула, а потом храбро продолжила. – Я тоже тебя люблю. Мне кажется, что я сразу в тебя влюбилась, просто не разрешала себе думать об этом. Ведь ты такой…. Кто я и кто ты?

Договорить Беляев не дал. Он стал целовать ее, чувствуя, что еще немного и потеряет контроль над собой. Нет, так нельзя, в конце концов, он же не юнец, надо взять себя в руки. Он с трудом оторвал ее от себя. Маша выглядела растерянной.

– Что-то не так?

– Я не хочу, чтобы все произошло наспех. Хочу дать тебе время все обдумать. Знаешь, я ведь не такой хороший, у меня деспотичный характер, я ужасно ревнивый. Я собственник. Нет, пока не говори ничего…. Ты готова? Тогда поехали к Сереже.

Но что-то там обдумывать Маша не стала. Она была так счастлива – операция прошла хорошо, врачи гарантировали полное выздоровление. Сережа был еще слаб, но был веселым, а на Беляева смотрел просто с обожанием. Машу даже кольнуло чувство ревности. Они провели с ним почти весь день. Юлька забегала узнать, как дела и попрощаться – вечером был самолет.

После больницы Беляев повел Машу в небольшой уютный ресторан. Машу не покидало чувство счастья, свободы и легкости, как будто скинула с себя тяжелый груз. На щеках появился румянец, глаза заблестели. Она почувствовала себя женщиной, любимой женщиной.

– Я сейчас дам в морду тому усатому немцу. Что за наглость, он просто глаз с тебя не спускает? – Беляев хоть и шутил, но заметно нервничал. Маша сейчас была так хороша, что не только усатый немец не сводил с нее глаз. Бармен за стойкой чуть не разбил бокал, все выворачивал шею, глядя в их сторону. Официант, наливая вино, тоже косился на красивую русскую женщину и не торопился отходить от их столика.

Но Маша никого не видела – напротив сидел мужчина ее мечты. Да, ей казалось, что именно о нем она мечтала всю жизнь. И хотя ее ужасно смущало его внимание, она чувствовала себя свободно и уверенно, как никогда.

Когда у дверей ее номера он хотел попрощаться, она сама предложила ему зайти. Что такое ночь любви? Да, она читала и слышала о таком, но поняла только сейчас, что это значит. Столько нежности и ласки, она просто растворилась в них.

– Я не думала, что так бывает, – счастливая прошептала, целуя его в шею.

– Я тоже, – откликнулся он и крепче прижал ее к себе. – Все, Мария, пути назад отрезаны. Я тебя не отпущу и никому вас не отдам.

От этого «вас», что в этот момент он думал не только о ней, но и о Сереже, у Маши потекли слезы.

– Ты что, Манечка? Что такое? Почему слезы?

– Это от счастья. Господи, первый раз плачу от счастья.

Беляев целовал ее в мокрые глаза, щеки, ощущая соленый вкус слез, и молчал, потому что и ему хотелось плакать. Чувства переполняли – наконец-то он встретил ее, единственную!

* * *

Действительно, как Юра и предвидел, все закончилось хорошо. Всех террористов задержали. Мне объявили благодарность. Причем проходило это торжественно в присутствии моего мужа – это было приятной неожиданностью. Оказывается, Юра постарался, попросил, чтобы Саша присутствовал при этом. Не могу описать мое волнение. Когда Валентин Николаевич что-то там бубнил, зачитывая приказ, я не сводила глаз с моего мужа. Он был серьезен и старательно отводил от меня глаза. Мне пожали руку, вручили эту бумагу, что зачитали, и вот тогда Саша преподнес мне цветы, но ничего не сказал. Зато, когда мы сели в машину, так заорал, что наш водитель замер, как истукан и боялся шевельнуться. Саша взял себя в руки, но пообещал, что уж дома все выскажет. Вот так дела! Старайся после этого! Рискуй жизнью! А сколько нервов потрачено зря? Я стиснула зубы и еще кулаки, изо всех сил стараясь не расплакаться. Через некоторое время заметила, что мы едем на Сретенку, в нашу квартиру Я с удивлением покосилась на Сашу, он смотрел прямо перед собой и вроде бы успокоился.

– А зачем мы сюда приехали? – Не выдержала я.

– Скоро узнаешь, – прозвучало загадочно.

Мы молча поднялись на этаж, Саша открыл дверь и пропустил меня вперед…. От удивления у меня дыхание перехватило – все было в цветах. Пол был усыпан лепестками роз, все мои вазы и вазочки были заполнены цветами. Саша подхватил меня на руки и понес в спальню. Там в напольной вазе стояло штук пятьдесят белых роз, а на кровати лежала бархатная коробочка.

– Это мне?

Чего я спрашиваю? Ведь понятно, что мне. Кому же еще? Ой! Какая красота! На темно– синем бархате сверкало необыкновенной красоты ожерелье.

– Шурик, спасибо, спасибо тебе.

– Я рад, что понравилось. Птичка я тебя очень люблю. Когда я узнал всю эту историю…. И тут еще Юра с этой авантюрой…… Мне просто захотелось тебя задушить.

– Здрасьте, приехали. Так хорошо начал и вдруг – задушить.

– Неужели ты не понимаешь, что тебя могли убить?! – Он опять начал закипать.

– Но не убили же, – резонно заметила я.

– Ты рисковала жизнью, пойми. Ты могла оставить сиротой нашего сына. Как ты не подумала об этом?

– Но ведь я хотела, как лучше.

– А получилось, как всегда. Я прошу тебя, умоляю, обещай, больше никогда, слышишь, никогда не делать ничего подобного. Пусть этим занимаются профессионалы…

– Понимаешь, конечно, ты прав, но было такое стечение обстоятельств, что просто грех было этим не воспользоваться. Шурик, не ругай меня, я все поняла.

– Господи, как представлю, чем это могло кончиться… Все, иди ко мне. У меня от этих волнений такое желание появилось, и ты еще такая красивая там стояла, я боялся на тебя взглянуть. Ты моя любимая, единственная и неповторимая… Одна такая…. И я очень тобой горжусь.

* * *

– Неужели я увижу свою сестру?! После стольких лет?! А ее полоумный муж еще жив? У него же мишигене копф! Бедная Берта! Как она могла столько лет с ним прожить? – Тетя Соня сыпала вопросами, не ожидая ответа. Она, как девчонка крутилась перед зеркалом, выбирала наряд, собираясь в гости. На кровати и на кресле уже лежало по внушительной куче одежды, но ее все не устраивало. Внезапно она замерла, задумалась и пробормотала.

– Интересно, сколько же ей сейчас лет?

– Она старше вас или младше? – Не удержалась я, все еще питая надежду выяснить ее возраст.

– Пожалуй, я надену это платье, а может, лучше брюки? – Она мгновенно переменила тему.

Внизу нас поджидали мамуля и Люся, они тоже были приглашены, ведь Юлькина бабушка доводилась им какой-то троюродной тетей.

– Представляешь, хотела только выяснить, старше она или младше своей сестры, как она тут же ушла от ответа. – Шепнула я Люсе, косясь на мамулю, зная, что для нее это тоже болезненная тема.

– Ничего, в разговоре с сестрой она проговорится. А вообще-то, какое нам дело до ее возраста. Хочет скрывать, пусть скрывает!

Люся нарочно сказала последнюю фразу громко, чтобы слышала мамуля. Она удивленно вскинула брови и пожала плечами.

– Все готовы? Тогда поехали, нам еще в магазин надо заехать.

Встреча должна была состояться на старой Юлькиной квартире, на улице Правды.

Из-за пробок мы немного задержались и приехали, когда все остальные уже собрались.

– Берта!

– Софка! Ой, вэйз мир!

Они обнимались, плакали и смеялись, рассматривали друг друга и опять обнимались.

– Марк! Гиб а кикт! Ведь это же Софка!

– Подумаешь, Софка! Тоже мне гросе нахес! – Юлькин дедушка бормотал все это, приближаясь к родственнице с кислой миной. Тетя Соня вытаращила глаза и, обернувшись к сестре, завопила.

– Он что окончательно выжил из ума?! Почему он в шляпе? Ему что, холодно? А эти пейсы? Разве так можно появляться на людях? Его же заберут в психушку. Ты что, разрешаешь ему ходить ходить в таком виде?

– Ты все такая же. Не изменилась ни капли. Бедный Исаак! – Он хотел еще что-то добавить, но Юлька быстро отвела своего дедушку от тети Сони и стала знакомить с нами.

Сестры уединились в бывшей Юлькиной комнате, а мы расположились в гостиной. Кроме нас там были Юра, Люба и ее жених, Юлькин дядя Яша. Юлькин дедушка, Марк Григорьевич очень подробно выспрашивал у мамули и Люси, кем они приходятся его жене.

– Вы ходите в синагогу? – Он строго посмотрел на мамулю.

– Э-ээ, собственно, зачем?

– Как это можно? Ведь ваша мама была еврейкой!

– Наша мама вышла замуж за русского папу, а по-еврейски знала только «кишен мир ин тухес». И потом, можно верить в бога и не ходить в синагогу.

– А вы? – Обратился он к Люсе. – Вы тоже не ходите в синагогу?

– Я вообще никуда не хожу! – Отрезала Люся. – Я атеист и ни в кого не верю. В чем заключается ваша вера? Вы все что-то просите у бога. Вы просто попрошайки, понятно?

– Попрошайки? – Он озадаченно заморгал, хотел что-то возразить, но промолчал, а на Люсю посматривал с некоторой опаской.

– Кстати, – я решила воспользоваться отсутствием сестричек, – вы не знаете, кто из сестер старше?

– Старшая была Ольга Абрамовна.

– А потом, кто по возрасту?

– А кто это может знать? – Он поднял глаза к потолку и развел руками.

Я не удержалась и прыснула, за мной все остальные. Сразу видно, что это наши родственники.

Когда сестрички присоединились к нам, мы обсуждали фасоны свадебных платьев. Они тут же включились в беседу. Юлькина бабушка уселась рядом с внучкой и постоянно ее гладила и обнимала. Дед тоже смотрел на нее с любовью, но был несколько сдержан. Они пообещали Юльке, что приедут в загс, но в дом к «этому человеку» не пойдут ни за что. Со своей стороны Юлька и Юра обещали после свадьбы приехать к ним.

– Вот там мы и отметим это событие. Яша закажет хороший ресторан, мы пригласим своих родственников и друзей, пусть все видят, какая у нас замечательная внучка, а Яшины приятели позавидуют ему, увидев Любочку. – Она подошла к Любе и обняла ее, при этом строго посмотрела на мужа, а он, опустив глаза, что-то пробормотал себе под нос.

На улице Юлька извинилась, что не могла при них рассказать про Машу и Сережу.

Мы узнали, что операция прошла успешно, что Сережа практически здоров, и что ее отец влюбился в Машу, а она в него. Вот это сюрприз! От этих новостей голова шла кругом. Она назвала дату приезда, и мы договорились там встретиться.

Желающих встречать Машу и Сережу оказалось много. Конечно, мои подруги, мамуля, Люся, а еще Катя. Илья Алексеевич дал мамуле машину с водителем, так что они с Люсей ехали отдельно, а всех остальных вез Олег. В аэропорту уже были Юлька, Люба и Юра.

Но вот объявили посадку, мы с нетерпением продвинулись вперед….Когда увидели Сережу, не у одной у меня навернулись слезы. Он улыбался во весь рот и держал за руку Беляева, а тот другой рукой прижимал к себе Машу. Боже, как она похорошела! Они выглядели такими счастливыми! Увидев нас, Сережа побежал навстречу.

– Катя! Я здоров! Совсем здоров!

Катя смеялась, обнимая его и целуя. Мы все его перецеловали, измазав помадой.

– Ну что? К нам? – Беляев махнул нам рукой, приглашая с собой.

Но мы отказались, ссылаясь на то, что им надо отдохнуть, лучше в другой раз. Заметив, что Катя загрустила, я подумала, что ей не хочется возвращаться к себе.

– Знаете что, – предложила я, – поедем к нам в клуб. Отметим Сережино выздоровление, заодно покажем Кате, где мы работаем. Идет?

Катя с радостью согласилась и покосилась на Олега. Он сделал вид, что сосредоточился на какой-то рекламе. Так, кажется, еще одна пара намечается или показалось?….

Content

Татьяна Казакова
Опасное сходство

Книга пята