Александр Модестов

Бои за Ленинград (сборник)

Посвящается моей внучке Капитоновой Ольге

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Александр Модестов, 2015

© ООО «Написано пером», 2015

Сталин, Василевский и Жуков. Бои за Ленинград

«За прошедшие с момента окончания Второй мировой войны годы написано несметное количество книги по её истории. Казалось бы, не может и не должно остаться белых пятен в этом самом кровавом конфликте в человеческой истории. На самом деле всё наоборот. Историки тщательно подсчитали танки, пушки, количество солдат и самолётов у противоборствующих сторон, но так и не могли ответить на самые элементарные вопросы. Такие вопросы немедленно возникают при чтении любых книг, посвящённых этому периоду истории. Стоит лишь задуматься над элементарными объяснениями, которые господа учёные и публицисты нам предлагают, как их несостоятельность сразу бросается нам в глаза».

Н. В. Стариков «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина»

«Нельзя оставаться во власти прежних взглядов, включая свои собственные, если они ошибочны в свете новых знаний. Без правды о прошлом нет движения вперёд, не может быть правильной оценки настоящего».

С. М. Скорогородский, Г. К. Жуков «Мифы и реальность»

«Вспомните, что до недавнего времени являлось главным аргументом в оценке того или иного события или явления – хорошо подобранная цитата из выступления вождя или руководящего документа. А это наряду с лозунгами типа «кто не с нами, тот против нас» привело к очень контрастному восприятию мира, в том числе людей: красный или белый. Так и получилось, что существовали, по сути, «святые», в адрес которых критика просто не допускалась, и имелись изгои, на которых можно было валить все наши неудачи. По этой причине любое критическое высказывание в адрес людей, уважение к которым у нас прививали десятилетиями, воспринимаются очень болезненно».

А. В. Платонов «Трагедии Финского Залива»

«Всё дальше и дальше уходят от нас годы народной трагедии Великой Отечественной войны. В который раз летописцы принимаются за создание фундаментальных всеобщих трудов и событий той поры (как правило, многотомных), и всё неудачно. Не удовлетворяют они дотошного читателя и гражданина. Почему так происходит? Ответ прост. Вспомним Цицерона: «Первый закон истории – не отваживаться ни на какую ложь, затем – не страшиться никакой правды, писать так, чтобы не дать себя заподозрить ни в сочувствии, ни во враждебности». Вся отечественная литература о войне создавалась по противоположным законам, отсюда и синдром нынешнего всеобщего недоверия к генералам от истории и плодам их изысканий… Но вряд ли будет правильным вступать для этого в полемику с обеими сторонами и доказывать читателям, в чём каждый из них заблуждается. Не лучше ли предоставить ему возможность поразмыслить над фактами истории? Право на поиск истины имеет каждый».

П. Н. Кнышевский, О. В. Васильева, В. В. Высоцкий, С. А. Соломатин. «Скрытая правда войны: 1941 год»

«Поразительно, что очень часто публикации, казалось бы, неопровержимых документов не изменяют позиции сторонников различных взглядов, а наоборот, дают стимулы для продолжения старых споров».

А. О. Чубарьян. Предисловие к сборнику «Война и политика».

Введение

Представляемая книга «Сталин, Василевский и Жуков. Бои за Ленинград» является сборником, в который, как и в ранее выпущенную мной книгу – сборник «Развенчанные мифы о Жукове. Невский пятачок», включены статьи на общественные и исторические темы. Список и содержание этих статей мало изменился, но вот основная часть книги, связанная с боями вокруг Ленинграда, существенно дополнена и переработана. Так как Сталин, Василевский и Жуков сыграли самую большую роль в Великой Отечественной войне, это нашло отражение в названии книги. Чтобы иметь более полное компактное мнение о главных руководящих деятелях войны, в книге даются разделы об их деятельности от рождения до смерти.

Что подтолкнуло меня к написанию первой книги? Интерес к событиям вначале на Невском пятачке, а затем ко всем событиям под Ленинградом, возник у меня потому, что мой садовый участок, расположенный вблизи реки Мойки в Кировском районе Ленинградской области, находится в двух-трёх километрах по прямой линии от Невского пятачка. В углу моего участка сохранились следы от воронки большой авиабомбы, на участке и сейчас легко собрать 2–3 кг не успевших проржаветь крупных осколков от снарядов. Я прекрасно знаю местность, где происходили эти кровавые события. Первый вопрос о целесообразности создания Невского пятачка возник у меня, когда я подумал, что зачем мы создавали Невский пятачок-плацдарм всего на расстоянии 16–18 км от левобережья Невы, где находились наши войска вблизи от устья река Тосны, в районе железнодорожной станции Сапёрная, соприкасаясь непосредственно с войсками немцев? К этому району от Ленинграда вели находившиеся в наших руках железная и шоссейная дороги. Почему нельзя было пытаться деблокировать Ленинград из района станции Сапёрной или города Колпино? Расстояние до находившейся тогда на линии внешней обороны 54-ой армии было всего порядка 30 км. В случае успеха этой операции освобождался весь участок северной железной дороги: Ивановское – Мга – Мишино, находившийся в руках немцев, и блокада Ленинграда была бы действительно прорвана, а значительная группа немцев в Мгинско-Шлиссельбургском районе попадала в окружение. Плацдармы на берегах больших рек или крупных водоёмов создаются, чтобы на них высадились и развернулись крупные силы для развёртывания наступления. Но зачем создавать маленький плацдарм вблизи нашего левобережья Невы, по существу, громадного плацдарма, с которого гораздо легче начать наступление для прорыва блокады Ленинграда? Организация плацдармов на противоположном берегу большой реки – дело довольно трудное, его защитники несут, как правило, большие потери, любая помощь им – пополнение как личного состава, так и артиллерийской поддержки – затруднена.

При освобождении Украины мы не могли переправиться через Днепр, не образуя плацдармов. За бои вокруг плацдармов на Днепре свыше 2-х тысяч человек получили звание Героя Советского Союза. Вначале в нашей печати Невский пятачок чаще называли Невской Дубровкой, хотя та находится на правом берегу Невы, напротив Невского пятачка. Иногда, особенно в немецких источниках, этот плацдарм называли Московской Дубровкой, так как на его месте находилась уничтоженная войной деревня Московская Дубровка. Чтобы выяснить, действительно ли нам надо было, неся громадные потери, держать этот клочок земли – Невский пятачок, надо было поднять ряд работ, выполненных на основе документальных данных. Автор рассмотрел свыше 200 трудов, прямо или косвенно связанных с обороной Ленинграда, историей Великой Отечественной войне и её военачальниках. Надо сказать, что в большинстве произведений, посвящённых Великой Отечественной войне и обороне Ленинграда, правдиво изложены все основные события и факты: ход боевых действий, состав и вооружение противоборствующих сторон, даты оставления и освобождения наших городов и ряд других бесспорных фактов. Но вот выводы и результаты о замыслах и фактическом исполнении планов очень сильно политизированы, и со многими из них невозможно согласиться. За основу рассмотрения вопросов, связанных с обороной Ленинграда, автор взял труд «Битва за Ленинград. 1941-45», авторами которого являются И. П. Барбашин, А. И. Кузнецов, А. Д. Харитонов, В. Н. Яковлев, под общей редакцией С. П. Платонова издания 1964 года, и труд Г. А. Шигина «Битва за Ленинград: крупные операции, «белые пятна», потери». Автор целиком согласен с Шигиным: «Только очень немногие исследователи по данной теме теперь будут штудировать капитальный труд «Битва за Ленинград. объёмом более 600 страниц, с десятками крупноформатных карт, насыщенных названиями населённых пунктов, номерами частей и т. п. Хотя, отметим, на сегодняшний день это лучшая и наиболее правдивая книга по истории того трёхлетнего сражения. Думается, сегодня существует потребность в более комплектной работе, дающей чёткое представление о структуре «Битвы за Ленинград», её основных событий и, по возможности, свободной от недостатков, которые не удалось избежать в предыдущих работах…отказа от ряда стереотипов, а также наличие чуть отстранённого взгляда на происходившее…остаётся значительное число «белых пятен», которые отмечаются по ходу изложения». Хочется отметить, что собой представляли люди, написавшие «Битву за Ленинград» издания 1964 года. «Главным редактором книги Барбашина и его соавторов был генерал Платонов, а его авторами были операторы Генштаба, отвечающие за северо-западное направление. Вся текущая работа по подготовке донесений, оперативной сводки и карт производилась под руководством легендарно известного в штабе (Генштабе) генерал-лейтенанта Семёна Павловича Платонова. Как пишет Штименко (генерал армии С. М. Штименко, с 1942 года начальник Оперативного управления Генштаба): «генерал Платонов отличался точностью до придирчивости, но и умением работать очень быстро». Шигин. Таким образом, приведённые в этой книге схемы расположения войск, номера наших и немецких частей и само описание событий не подлежат сомнению.

Метод моего исследования и достоверности тех или иных событий основан на известном принципе развития науки: подвергай всё сомнению. Конечно, нельзя этот принцип понимать в буквальном смысле, подвергать сомнению буквально всё. Сомнению надо подвергать только то, что не согласуется с вновь открывшимися фактами, когда видишь, что прошлое суждение было основано на ложных фактах, иногда на их подтасовке. Иногда проверяю также из нескольких источников и сами факты. Мной были исследованы более двухсот книг в бумажном или электронном виде. Каких-либо закрытых источников у меня не было. Всё, чем я пользовался, было в открытой печати. В большинстве книг авторы правдиво и беспристрастно излагают события и факты. Но есть книги, в которых авторы всеми правдами и неправдами навязывают нам свои мнения, с которыми невозможно согласиться. При этом эти мнения почему-то совпадают с принятой официальной точкой зрения. Как возникли сомнения у меня о выдающейся личности маршала Жукова? Всего несколько лет тому назад, когда я не задавался вопросом о вкладе Жукова в дело Победы, я думал, как и сейчас многие думают, что это был самый выдающийся маршал Победы. Особенно это мнение бытует из факта, что войска под его командой взяли Берлин, что он принимал от фельдмаршала Кейтеля акт о безоговорочной капитуляции Германии и что он принимал Парад Победы. Я никому не хочу навязывать своё мнение. Я только призываю, тех, кто желает знать истину, пройти со мной по пути выяснения этой истины. Есть, конечно, довольно много людей, которых никакими фактами не переубедишь, они твёрдо, ни взирая на все факты, будут стоять на своём. Когда в начале 70-х вышла книга Жукова «Воспоминания и размышления», то я не сомневался, что всё, что там написано, истинная правда. И только, когда я стал собирать и анализировать материалы для своей книги, я увидел, что это тенденциозно написанная книга, где много неточностей и вымысла. Надо сказать, что и сам Жуков сказал, что эта книга на 30 % не его. Но, кто считал эти проценты? Так, например, нам всё время пытаются внушить, что прибытие Жукова в качестве командующего Ленинградским фронтом с тремя генералами изменило коренным образом обстановку на фронте в лучшую сторону. Что, измотав в упорных боях немецкие войска под Ленинградом, Жуков спас Ленинград от его штурма. Но это никак не согласуется со многими фактами, приведёнными в данной книге. В большинстве книг о блокаде Ленинграда говорится, что Ленинград отвлёк значительные силы, которые могли быть использованы под Москвой, что назначение Жукова «спасло» город от захвата его штурмом.

И вот, рассматривая и анализируя всё, изложенное в труде под редакцией Платонова, видно, что никакого штурма города не было. Во всех руководящих гитлеровских документах с конца июля 1941 года говорится только об окружении Ленинграда. Согласно директиве № 34 от 6 сентября 1941 года «Тайфун» все танковые соединения с 15 сентября выводятся из боя под Ленинградом и передаются группе армий «Центр» для наступления на Москву. После отбытия 16 сентября под Москву основной ударной силы группы армий «Север» немецкой 4-ой танковой группы Гёпнера непосредственно на центральном направлении немцами было оставлено всего три пехотных дивизии (58-ая, 121-ая и СС – «Полицай»). Говорить, что эти три дивизии, разбросанные по длине фронта на 50 км, которым противостояли две наши армии, 42-ая и 45-ая, могут штурмовать Ленинград, просто нелепо. Получилось наоборот: немцы, блокировав ничтожными силами Ленинград, не дали нам возможности перебросить наши части на защиту Москвы.

Если в предыдущей моей книге я писал о негативной роли Жукова в том, что состоялась блокада Ленинграда, то ряд других документов показал, что все-таки основным виновником того, что блокада состоялась (если не говорить о Гитлере) лежит на Сталине, который в интересах защиты Москвы пожертвовал интересами Ленинграда. В конце августа 1941 года Сталин опасаясь, что немцы начнут наступать на Москву с северо-востока, приказал Северо-Восточному фронту, основной силе, защищавшей Ленинград, защищать Москву с северо-востока (Валдайская возвышенность, станция Бологое). Ленинград и Ленинградская область остались незащищёнными. Туда хлынули немецкие орды и осадили Ленинград. Начав эту статью с пятачка, мне захотелось произвести анализ событий до полного снятия блокады Ленинграда. Невольно встал вопрос о роли Жукова в судьбе Ленинграда не только когда он был командующим Ленинградским фронтом, но и в дальнейшем, когда он стал заместителем Верховного Главнокомандующего Сталина, и ему подчинялись все военнослужащие, включая командующих фронтами.

Так что Жуков всегда мог влиять на судьбу Ленинграда. При анализе его деятельности под Ленинградом у меня сложилось стойкое убеждение, что он является вместе со Сталиным основным виновником того, что блокада Ленинграда не была прорвана ни осенью 1941 года, ни весной 1943 года. В предыдущей книге говорилось о выдающейся роли маршала Василевского, но его роль в ней не была достаточно ярко освещена. В принимаемом решении начальника нельзя выделить, какую долю в этом решении принял сам начальник, а какую его подчинённые. Но почти всегда среди подчинённых есть один человек, к мнению которого начальник прислушивается больше всего, считая его наиболее компетентным среди всех своих подчинённых. Таким человеком, как правило, является начальник штаба, который обязан знать буквально всё, что необходимо начальнику для его успешной деятельности. И, конечно, осведомлённость начальника штаба зависит от успешной работы всех сотрудников штаба, всего аппарата штаба. Начальник штаба по штату является вторым заместителем начальника. А почему не первым? Да потому, что специфика работы начальника и начальника штаба немного разная, а часто заменить полноценно гораздо легче начальника, чем начальника штаба. И в целом роль первого заместителя гораздо меньше, чем роль начальника штаба, хотя по штату он выше начальника штаба. Все руководящие документы подписывают начальник и начальник штаба, подписи первого зама нет, следовательно, он как бы и не отвечает по закону за содержимое документа. Конечно, всю полноту ответственности за принимаемое решение лежит на начальнике, но подпись начальника штаба говорит и об его ответственности, причём сам документ, как правило, разрабатывает и представляет на подпись начальнику начальник штаба. Теперь, после общих рассуждений перейдём к конкретным лицам. Перед войной и в первый период войны наркомом обороны был Тимошенко, его замом был Будённый, начальником Генштаба – Жуков. Но главным негласным начальником был Сталин, от его воли зависело содержание документов, подписываемых наркомом обороны и начальником Генштаба. Сталин часто вызвал к себе Тимошенко и Жукова, но никогда не вызывал Будённого. Наверно, Сталина мало заботило мнение и Тимошенко, но вызывать одного Жукова без его начальника было бы неэтично и, кроме того, многие указания Сталина касались только наркома. Таким образом, перед войной сложился тандем Сталин-Жуков, а вот к чему привела деятельность этого тандема, показали первые дни войны. В дальнейшем в ходе войны постепенно сложился тандем Сталин-Василевский. К этому времени Сталин уже официально занимал пост наркома обороны и Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР, его первым заместителем стал Жуков, а начальником Генштаба стал Василевский. Таким образом, в свете предыдущего изложения роль Жукова мало отличалась от роли Будённого перед войной и в первый период войны. На самые ответственные участки фронта Сталин посылал всегда Василевского, и только руководство Берлинской операцией доверил Жукову. Как самому талантливому маршалу Победы, Сталин поручил разгром войск Японии Василевскому.

Глава первая

Основные события накануне войны и в начале войны. Факты и мнения

Как известно, кайзеровская Германия и Австро-Венгрия потерпели в ходе Первой мировой войны сокрушительное поражение. По Версальскому мирному договору к Франции была возвращена Эльзас-Лотарингия, от Германии отошли значительные территории, включённые вместе с проживающими там немцами в состав вновь образованных государств – Польши и Чехословакии. Саар на 15 лет переходил под управление Лиги Наций. Территория Германии оказалась разрезанной Данцигским коридором на две части. Сам Данциг был объявлен вольным городом. К Литве отошёл город Мемиль. (Клайпеда). Часть территорий Германии отошли к Бельгии и Дании. Германия лишилась всех своих колоний. Вся германская часть левобережья Рейна и полоса правого берега шириной 50 км подлежала демилитаризации. Там запрещалось даже временно находиться воинским частям. Вооружённые силы Германии не должны были превышать 100 тысяч человек. Отменялась обязательная военная служба. Запрещалось производство многих видов вооружения, в том числе выпуск боевых самолётов и бронетехники. Победители захватили оставшуюся часть флота, на строительство новых кораблей были введены жестокие ограничения, запрещалось строительство подводных лодок. Германия обязалась возместить в форме репараций все убытки, понесённые в ходе войны, правительствам и отдельным гражданам стран Антанты. Лоскутная Австро-Венгрия разлетелась на составные части. На её территории возникли новые государства Австрия, Венгрия и Чехословакия, значительная часть её территории отошла к Югославии, Румынии, Италии и Польше. Из состава России выделились Финляндия, Литва, Латвия, Эстония и Польша, Румыния захватила Бессарабию. Границы новых государств иногда устанавливались не по этническому принципу, а там, где остановились противостоящие армии. В состав Польши вошли Западная Украина и Западная Белоруссия. Польша также присоединила главный город Литвы Вильно (Вильнюс), и столицей Литвы стал Каунас. Коренные жители в основном не переселялись в свои национальные государства, а, оставаясь на местах, составляли иногда значительное меньшинство нации. Поэтому и возникло довольно много спорных территорий и границ между государствами.

В России пришедшие к власти Ленин и Троцкий провозгласили курс на всемирную революцию, они считали, что Россия – это площадка для всемирной революции. Но вначале надо было защититься от мировой буржуазии. У истоков создания Красной армии стоял нарком обороны и, по существу, Верховный Главнокомандующий вооружённых сил советской республики Лев Троцкий. Председатель правительства – Совета Народных Комиссаров (кратко – Совнаркома) Ленин поставил задачу: «для защиты нашего государства надо создать трёхмиллионную армию». Троцкий понял, что для создания такой армии надо привлечь офицеров и унтер-офицеров царской армии. Если в период после Февральской революции и в первое время после Октября происходило избиение офицеров, то с организацией Красной армии офицеров и унтер-офицеров стали туда призывать. Так что большинство командного состава Красной армии составили бывшие офицеры и унтер-офицеры царской армии. И их было даже больше, чем во всей белогвардейской армии. Причём, большая часть царского Генерального штаба и преподавательского состава военных учебных заведений также вынуждена была служить в Красной армии. Конечно, не все офицеры были довольны советской властью, были заговоры против неё, но большинство добросовестно служили новой власти. В Красной армии тогда было двоевластие. Всю деятельность командиров Красной армии контролировали комиссары. Боевые приказы и другие документы подписывал командир части или соединения, но все они были недействительны, если они не были скреплены печатью, находившейся у комиссара. Такое двоевластие власти часто мешало успешно вести боевые действия. К 1922 году, несмотря на то, что Красной армии удалось подавить противодействующие ей силы, а войска интервентов 14-ти иностранных государств вынуждены были по требованию общественности этих стран покинуть территорию России, экономическое положение в стране ухудшалось. Повсеместно росло недовольство населения всей страны, в том числе рабочих и крестьян, политикой, так называемого, военного коммунизма. Кронштадтское восстание, восстания крестьян в Тамбовской губернии и на Украине были зверски подавлены Красной армией. Экономическое положение осложнилось засухой в нижнем Поволжье, где от голода умирало большое количество людей, а советская власть не могла оказать им помощь.

В самой руководящей коммунистической партии возникло недовольство низов своими руководителями. Поэтому приход к власти новых руководителей во главе со Сталиным большинством партии был встречено с надеждой на улучшение.

Сталин

Сталин был избран в апреле 1922 года Генеральным секретарём ЦК ВКП(б). Вследствие болезни и смерти Ленина он взял в свои руки полностью власть в партии и в государстве. Сейчас у нас в стране идёт негласная дискуссия о роли Сталина. Одни люди отзываются о нём крайне отрицательно, черня дёгтем всю его деятельность, другие считают, что он был гений, имевший только положительные черты. На самом деле Сталин был величайшей, сложной и противоречивой фигурой со многими достоинствами и недостатками. Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин), по национальности грузин, родился 9 (21) декабря 1879 года в Грузии в городе Гори в семье сапожника. В 1894 году окончил Горийское духовное училище и поступил в Тифлисскую православную семинарию. В августе 1898 года вступил в РСДРП. В 1899 году перед выпуском из семинарии был из неё исключён за революционную деятельность. Таким образом, Сталин имел неплохое по тем временам образование – он прошёл почти полный пятилетний курс духовной семинарии, то есть практически имел среднее профессиональное образование. Сталин неоднократно был арестован с высылкой в северные края, откуда совершал многочисленные побеги.

В 1912 году он был кооптирован в состав ЦК партии и возглавил её русское бюро. Сталин подготовил первый выпуск газеты «Правда» и написал свою первую работу «Марксизм и национальный вопрос». Он обладал ясностью мысли и чётким кратким её изложением. Помню, как трудно было конспектировать его труды. Просто невозможно было изложить его произведения более кратко, чем написал он, не искажая их смысл. После Октябрьского переворота Сталин в правительстве Ленина получил должность наркома по делам национальностей. Во время гражданской войны Сталину поручали ряд ответственных поручений, в том числе в Царицыне (Сталинграде-Волгограде) и в Петрограде, но он не был, как это показывали в своих произведениях писатели сталинских времён, правой рукой Ленина. Вообще между большевиками, которые, как Сталин, жили всё время в России в подполье, неоднократно арестовывались и ссылались в северные края, где теряли своё здоровье, и теми, кто в прекрасных условиях жили за границей, была скрываемая неприязнь, тем более что последние заняли главные руководящие посты в государстве и партии. Это был и сам председатель совнаркома Ульянов (Ленин), и негласный заместитель Ленина нарком обороны Лев Бронштейн (Троцкий), председатель ВЦИК Яков Свердлов, руководитель парторганизации Петрограда Зиновьев, Каменев (Розенфельд) и ряд других деятелей партии. Илизаров Б. С. даёт Сталину характеристику, с которой логически нельзя полностью согласиться. Она противоречива в своём изложении: «Опыт первой половины жизни, проведённой среди антисоциальных элементов, воров и других отщепенцев, оставил след – психологические комплексы, от которых он так и не освободился. Сталин был груб, не образован. Он был человеком, который никому не доверял и сам не вызывал доверия. Сталин выходил из себя, в гневе набрасывался на того, кто ему противоречил или возражал. Эти первобытные свойства (которые Троцкий и другие члены политбюро называли у Сталина «азиатскими») были особенно заметны на фоне остальных революционеров. Он был вынужден скрывать неприязнь к тем, кто лучше его был образован, жил за границей, знал языки. Он был непревзойдённый лицемер и лицедей… приучил себя к сдержанности. Хитрость и коварство были его второй натурой. Сталин, в отличие от Гитлера, любил читать. Его библиотека, в основном, состояла из книг по политике, марксизму и истории. Сталин не просто любил читать, а постоянно работал с книгами, о чём свидетельствуют многочисленные пометки и закладки в самых разнообразных изданиях. Его личная библиотека насчитывала не менее 20 тысяч книг. Как свидетельствуют его записи, они «склассированы» так: философия, психология, социология, политэкономия, финансы, промышленность, сельское хозяйство, кооперация, русская история и история зарубежных стран, дипломатия, внешняя и внутренняя торговля, военное дело, национальный вопрос, съезды и конференции, положение рабочих и крестьян… кроме того, профсоюзы, беллетристика, художественная критика, журналы политические и естественнонаучные, словари, мемуары. В конце списка «антирелигиозная макулатура». Этот список иллюстрирует широту интересов вождя и его умение систематически мыслить. Приятным и даже очаровательным в общении признавали его многие мировые государственные деятели: Черчилль, Рузвельт, де Голь и известные писатели Барбюс, Роллан, Фейхтвангер, Уэллс и другие». Как очевидно, что если Сталин в начале своего восхождения к высшей власти был груб, то, как же он смог набрать достаточное количество своих сторонников, с которыми он и пришёл к власти? Сталину было поручено заниматься укомплектованием кадров партии. Троцкий, надеясь на свой большой авторитет, не придал большого значения подбору кадров партии. Сталин же по мере возможности ставил на руководящие посты своих людей. По мере того, как деятельность верхушки партии и правительства вызывали недовольство народа и рядовых коммунистов, у Сталина появлялось всё больше сторонников. И, наконец, когда политика Троцкого и его сторонников всемирной революции потерпела крах, Сталин в 1922 году выдвинул предложение создать для руководства ЦК партии должность Генерального секретаря, на которую он и был избран. Ленин к этому времени стал совершенно недееспособен, и руководство партии перешло к Сталину. Троцкий после смерти Ленина ещё пытался вернуть былую власть, но потерпел сокрушительное поражение. Партия пошла в основном за Сталиным, провозгласившим политику построения социализма в одной стране. Сталин пришёл к власти, когда курс Троцкого и Ленина на всемирную революцию потерпел полный крах, революционные выступления в Венгрии, Германии, Финляндии, Прибалтике и в других странах были подавлены. Сталин, хотя и поддерживал через Коминтерн коммунистические партии всего мира, провозгласил политику построения коммунизма в одной стране и, соответственно, обороны её от окружавших её капиталистических стран. Сталин, осуждая Троцкого, всегда демонстрировал приверженность к ленинским идеям, но на самом деле проводил курс противоположный курсу Ленина-Троцкого. Народное хозяйство страны было разрушено гражданской войной. От тифа и испанки погибло больше народа, чем от пуль на фронте. Страшная засуха в Поволжье уничтожила все сельскохозяйственные культуры. Наступил страшный голод. Партии пришлось отказаться от политики военного коммунизма и перейти к новой экономической политике, НЭПу, разрешавшей частную предпринимательскую деятельность. Первоначальной задачей было восстановление разрушенной гражданской войной промышленности. Как происходило восстановление промышленности, прекрасно показал в своём произведении «Цемент» Фёдор Гладков.

Примерно к 1925 году довоенная промышленность была восстановлена, но это была промышленность недостаточно развитой в промышленном отношении России. А для обороны страны от капиталистического окружения требовалось создать промышленность, которая была бы независима от внешнего окружения. И в первую очередь требовалось создать так называемую тяжёлую промышленность – промышленность, производящую средства производства. Нэповская буржуазия была способна только восстановить мелкую лёгкую и пищевую промышленность, так как все крупные промышленники бежали за границу или были уничтожены. Поэтому для создания тяжёлой промышленности надо было собрать все внутренние силы. Для увеличения обороноспособности страны необходимо было произвести индустриализацию страны и создать крупные сельскохозяйственные предприятия. Как это происходило, лучше всего можно видеть по решениям съездов ВКП(б). На 14-ом съезде, проходившем 18–31 декабря 1925 года, был провозглашён курс на индустриализацию страны. На съезде развернулась острая борьба Сталина с многочисленными противниками его нового курса, и в первую очередь это были Троцкий, Зиновьев и Бухарин.

На 15-ом съезде партии были приняты директивы по составлению первого пятилетнего плана, был принят план коллективизации сельского хозяйства. Съезд одобрил исключение из партии Троцкого, Зиновьева и ещё 75 активных членов партии. После съезда из партии было исключено около 10 тысяч членов.

На 16-ом съезде партии было принято решение выполнить первую пятилетку за четыре года, создать на востоке вторую угольно-металлургическую базу на Урале и в Кузбассе, построить тракторный завод в Челябинске, машиностроительный – в Свердловске, автомобильный – в Нижнем Новгороде, комбайновые – в Новосибирске и Саратове, создать крупные сельскохозяйственные предприятия с ликвидацией кулачества как класса. Съезд провозгласил, что СССР превратился в индустриально-колхозную державу и призвал на борьбу с бюрократизмом для систематического повышения производительности труда.

17-ый съезд партии проходил с 26 января по 10 февраля 1934 года и получил название «Съезд победителей», негласно названным впоследствии «съездом расстрелянных» – из 139 членов ЦК и кандидатов в члены ЦК было репрессировано 108 человек. Съезд утвердил план второй пятилетки, а также определил 5 путей развития народного хозяйства:

1. Ликвидация капиталистических элементов и классов вообще, окончательная ликвидация на основе полного завершения коллективизации крестьянских хозяйств и кооперирования всех кустарей и частной собственности на средства производства, ликвидация многоукладности экономики Советского Союза и установление социалистического способа производства, как единственного. Превращение всего трудящегося населения страны в активных строителей социалистической собственности.

2. Завершение технической реконструкции всего народного хозяйства СССР на базе, созданной в период первой пятилетки и идущей по пути дальнейшего быстрого подъёма промышленности, производящей средства производства (тяжёлой промышленности).

3. Более быстрый подъём благосостояния рабочих и крестьянских масс, и при этом решительное улучшение жилищного и коммунального дела.

4. Укрепление экономических и политических позиций пролетарской диктатуры на основе союза рабочего класса с крестьянством для ликвидации капиталистических элементов и классов вообще.

5. Дальнейшее укрепление обороноспособности страны.

Политике индустриализации способствовал мировой экономический кризис 1929-32 годов. Капиталисты, в первую очередь США, были готовы предоставить СССР оборудование различных заводов тяжёлой индустрии с передовыми для того времени технологиями. Но для этого требовалась валюта или драгоценности. Были открыты специальные магазины-торгсины (торговля с иностранцами), которые, кроме продажи товаров иностранцам, продавали за драгоценности советскому населению дефицитные промтовары и продукты питания. Пришлось продавать произведения искусства из запасников музеев, которые, по мнению экспертов, имели второстепенное значение. Но основным продуктом экспорта, который тогда могло предоставить советское правительство, были зерновые культуры – пшеница. В СССР крупное сельское хозяйство помещиков и землевладельцев было ликвидировано в ходе гражданской войны, вся земля была объявлена государственной собственностью. На селе на каждую, как говорится, душу, мужскую или женскую, выделялся земельный надел. Но не все люди стремились обрабатывать эти земли. Одни предпочитали всю или почти всю полученную землю отдавать в аренду, а сами шли в батраки. Другие обрабатывали часть земли сами, часть отдавали в аренду, потому что не хватало сил и здоровья обрабатывать весь полученный участок. Но находились семьи, которые могли и желали обрабатывать не только свою землю, но брать ещё часть земли в аренду, привлекая иногда для её обработки батраков, что не противоречило законам того времени. Но в основном такие семьи трудились сами, и при слабой механизации труда им приходилось работать, как говорится, от зари до зари. Такой порядок сохранялся почти все двадцатые годы. Этим трудягам даже выдавали поощрительные грамоты, потому, что иначе земля, которые они брали в. аренду, не обрабатывались бы. Государство за пользование землёй получало с крестьян налог сельскохозяйственными продуктами. Конечно, производить такое большое количество сельскохозяйственных продуктов, особенно товарного зерна, как это производили крупные хозяйства царской России (чаще всего сравнение шло с выпуском продукции промышленности и сельского хозяйства в 1913 году), мелкие крестьянские хозяйства не могли. Кроме того, были и затруднения с получением налога. Поэтому проблема организации крупных сельскохозяйственных предприятий была необходима. Бухарин предложил план организации крупных сельскохозяйственных хозяйств, но его план был отвергнут, а сам Бухарин был обвинён в пособничестве кулачеству. В 1929 году был принят другой план – план сплошной коллективизации, в основном принудительной, и ликвидации кулачества как класса. Самые зажиточные крестьяне объявлялись эксплуататорами мироедами-«кулаками», всё их имущество конфисковывалось, а самих «кулаков» вместе с их семьями отправляли в северные края. Помещённые в забитые народом теплушки, кулаки гибли. Часть их умерла в дороге, часть – на необустроенных землях по прибытию. В организованных колхозах, особенно в первый период их создания, царила неурядица, так как во главе колхозов встали люди, которые не могли наладить хозяйство в своё время на своём маленьком наделе. Но государство от организации колхозов очень выгадало. Теперь оно в качестве налога и за работу МТС (машинно-тракторные станция) забирало почти всю продукцию колхозов, оставляя минимум выдачи на трудодни. Навряд ли Сталин планировал так называемый голодомор. Просто он не мог представить, что в богатых плодородных областях будет, как говорится, под метёлку изъято всё продовольствие, и наступит голод. На мой взгляд, в голодоморе виновато местное руководство, которое очень перестаралось. Можно ли было провести коллективизацию гораздо гуманнее? На мой взгляд, можно. Ведь предлагал Бухарин другой путь организации крупных сельскохозяйственных предприятий. Но проводить коллективизацию было необходимо. Именно благодаря коллективизации у нас в войну не было особо больших проблем с питанием и с сырьём для текстильной промышленности, производства боезапасов и для других целей. Да, крестьянство от организации колхозов понесло большие потери, но для развития промышленности такое неустройство деревни было выгодно: большое количество крестьян хлынуло в города, обеспечивая необходимой рабочей силой заводы и фабрики. В течение примерно десяти лет была создана могучая индустрия, без которой победа в современной для того времени войне была невозможна. Конечно, развитие индустрии шло не так гладко, как хотелось. Вчерашним крестьянам не так уж легко удавалось освоить технику, поэтому были довольно частые выходы её из строя, в которых невольных виновников аварии обвиняли в умышленном вредительстве с суровыми последствиями. Да, были все зверства Народного Комиссариата Внутренних Дел – НКВД – с их ГУЛАГом и массовыми расстрелами часто совершенно невинных людей, которые описывал Солженицын и ряд других авторов. Да, во имя карьеры многие работники НКВД фабриковали дела на совершенно невинных людей, но гораздо чаще вина всё же была, но не настолько большой, чтобы за неё наказывать так сурово. Другая часть авторов, описывающих события того времени, правдиво указывая на все достижения нашей страны в этот период, стараются частично или полностью отрицать все негативные стороны, ставя этим под сомнение вообще правдивость их произведений. Да, во весь период правления Сталина были большие и суровые репрессии, да, народы СССР понесли в войне громадные и во многом напрасные потери по вине наших военачальников, в первую очередь Жукова, последствия которых дошли до наших дней. Репрессиям подвергались все народы СССР, в том числе русские и грузины. Всё это – наша история, тяжёлая, кровавая, которая взвалилась в основном на плечи русского народа, который понёс самые большие утраты во всём 20 веке и продолжает нести их вплоть до настоящего времени. И надо изложить эту историю великого народа как можно правдивее, чтобы не повторять совершённые ошибки в будущем. На 17-ом партии при подсчёте голосов за членов Политбюро ЦК ВКП(б) за Сталина многие не проголосовали. Много голосов получил Киров, который в то время был первым секретарём Ленинградского обкома партии. Первого декабря 1934 года на бытовой почве Кирова убил коммунист Николаев в Смольном. Но Сталин обвинил в его убийстве членов оппозиции партии. Начались массовые аресты. Особенно большие репрессии были произведены в Ленинграде, где пострадали в основном интеллигенция и бывшие дворяне. Репрессии всё нарастали, но особенно они усилились в 1937-38 годах. Под руководством наркома внутренних дел Ягоды страна покрылась многочисленными концлагерями во главе с Главным управлением лагерей – знаменитым ГУЛАГом. Репрессии всё время нарастали, и особенно усилились в 1937 и 1938 годах. Теперь уже под удар попали и высшие партийные и государственные деятели. Врагом народа объявили и расстреляли наркома НКВД Ягоду. На его место пришел Ежов. Разгрому были подвергнуты и вооружённые силы. Карпов приводит данные о репрессиях среди высшего командного состава армии и флота.

Репрессировано:

● из пяти маршалов Советского Союза – три;

● из двух армейских комиссаров 1-го ранга – два;

● из двух флагманов флота 1-го ранга – два;

● из двух флагманов флота 2-го ранга – два,

● из шести флагманов 1-го ранга – шесть;

● из 15-ти флагманов 2-го ранга – девять;

● из четырёх командармов 1-го ранга – два;

● из 12 командармов 2-го ранга – 12;

● из 15 комиссаров 2-горанга – 15, из 67 командиров корпусов – 60;

● из 28 корпусных комиссаров – 25;

● из 199 командиров дивизий – 136;

● из 97 дивизионных комиссаров – 769, из 397 командиров бригад – 221;

● из 36 бригадных комиссаров – 34

В результате кровавых партийных чисток, особенно в 1936-38 годах, Сталин добился неограниченной власти, с этого момента никто не смел ему указать на его ошибки. Василевский писал о предвоенных «чистках»: «Что сказать о последствиях для армии 1937-38 годов? Без тридцать седьмого, возможно, и не было войны в сорок первом. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, которая у нас произошла». Погибли самые опытные, талантливые и преданные Родине защитники, которые в годы войны принесли бы огромную пользу. Горбатов в своих мемуарах пишет, что когда грянула война, его до пота прошибли прежние опасения: как же мы будем воевать, лишившись столько опытных командиров ещё до войны? Сейчас некоторые авторы стремятся показать в своих произведениях, что репрессии не носили очень широкий характер, и что они были обоснованы. Но я, как человек, ставящий при исследовании, в первую очередь логику, хочу отметить отсутствие логики в обвинении большинства репрессированных. Очень многие из них обвинялись в шпионаже. Но логически совершенно ясно, что они не были агентами иностранной разведки. Зачем известным людям, пользующимся любовью и признанием народа, становится предателями своего народа – презренными шпионами? А вот обвинения их следователями НКВД, в том, что они шпионы нескольких государств, говорили о том, что у них не было фактов причастности их к враждебным замыслам, и все обвинения, как говорится, высасывались из пальца.

Истину можно было бы узнать из архивов НКВД, но, как пишет Игорь Курляндский: «Многие спецсообщения Ягоды, Ежова, Берии, Меркулова, Абакумова Сталину и переписки отделов НКВД закрыты. Получается, что Центральный архив ФСБ прямо препятствует объективному и всестороннему изучению истории не только сталинского террора, но и террора в отношении церкви и государства с 1920 по 1950 год, проходивших в значительной степени по линии спецслужб. На базе архивных данных видно, что региональные власти играли решающую роль в репрессиях 1937 года. Сталин развернул масштабную чистку Красной армии с целью избавления авторитетных мыслящих военачальников, сделав ставку на дисциплинированных преданных лично ему командиров». Так как основные события, изложенные в этой книге, происходили в период, предшествующий началу Великой Отечественной войны и примерно до 1946 года, где главную роль играл Сталин, то сразу перейдём к послевоенной деятельности Сталина. Сразу скажу, что это самый тёмный неосвещённый период его жизни. Каких-либо достоверных источников, которым можно верить, у меня нет. Ясно, что Сталин был болен. Напряжённая работа, особенно в годы войны, подорвала его здоровье, у него был инсульт. На 19-ом съезде партии был первый и единственный случай, когда отчётный доклад съезду делал не сам руководитель партии, а секретарь ЦК КПСС Маленков. Ясно, что этим Сталин указывал на своего преёмника. Сталин также просил об отставке, но его упросили остаться на посту лидера партии. Многие авторы пишут, что это Сталин делал политический манёвр, а на самом деле готовился к новым репрессиям. На мой взгляд, он действительно устал и хотел только отдыхать, но судить, как было на самом деле, я не могу, так как нет достоверных источников о его жизни и деятельности в этот период. Ясно только, что в этот период шла ожесточённая подковерная борьба за власть, одним из проявлений которой было ленинградское дело. Маленков, Хрущёв и Шкирятов ложно обвинили ряд выдвигавшихся руководителей: Кузнецова А. А. – секретаря ЦК ВКП(Б), Попкова П. С. – первого секретаря Ленинградского обкома, Вознесенского Н. А. – председателя Госплана, и ряд других партийных и государственных деятелей в намерении создать отдельную Русскую компартию в противовес ВКП(б). Расследовать дело поручили министру госбезопасности Абакумову. Всего было репрессировано 214 человек, из них было расстреляно 23 человека. Тысячи людей были исключены из партии и потеряли свою работу. Большая часть репрессированных была ленинградцами, героически защищавшими город от немцев. Был закрыт музей обороны Ленинграда, экспонаты были расхищены. Комиссией ЦК КПСС в 1954 году все, проходившие по ленинградскому делу, были оправданы, но вину за их репрессии возложили на Абакумова, который был расстрелян. Эти события описаны в книге Солсбери «900 дней блокады». Из мемуаров Жукова видно, что его очень сильно задела эта книга, и он обвиняет автора в антисоветской направленности. Критикуя Солсбери, Жуков пишет: «Книга обладает многими внешними признаками научности: факты и цифры даны со ссылками на источники. Однако более глубокое знакомство с книгой Солсбери показывает, что она яркий образец необъективности и предвзятости. В конечном счёте, создаётся впечатление бессмысленности и ненужности жертв… Не раскрывается в ней и значение 900-дневной героической обороны города Ленина для всего хода войны. Следовательно, получается так, что жертвы и 900-дневная героическая оборона были необходимы для нашей победы, а вот, если бы мы прорвали в начале ноября 1941 года блокаду Ленинград, то и не было бы 900 героических дней, чудовищных жертв и той роли, которые они сыграли «для всего хода войны». Браво, Жуков! На самом деле Жукова задели те моменты, где показан его стиль руководства, который сводится лишь к требованию «ни шага назад» под угрозой расстрела. Но уж в наши дни надо как-то отличать героическое от трагического! Да, защитники Ленинграда проявили чудеса стойкости и мужества, в народное ополчение большинство шло добровольно. Лучшую оценку обороны Ленинграда дали немецкие офицеры Манштейна, участвовавшие в штурме Севастополя: «Лучше три раза брать Севастополь, чем один раз Ленинград» (Солсбери). И конечно, чтобы идти почти на верную смерть на Невский пятачок, требовалось громадное мужество. Но героизм имеет, по крайней мере, две составляющие – выбор и результат. Например, в лётчики, разведчики и многие другие военные специальности повышенной опасности брали только добровольцев, но боевые ордена за героизм выдавали только за результат боевых действий, хотя каждый боевой вылет самолёта или поиск разведчиков в тылу врага требовали мужества. И называть героизмом массовую гибель мирного населения от голода и холода, от болезней и бомбёжек – не является ли кощунством? Мы же не говорим, что в Освенциме героически погибло 6 миллионов человек! Что все эти жертвы были необходимы для нашей победы? Конечно, книгу Солсбери можно назвать антисоветской, а по существу антисталинской, потому что она показывает все ужасы сталинского режима. «Сначала, прежде всего, кровавая, губительная политика. В такой атмосфере смерть человека – ничто, смерть миллионов людей – вопрос пропагандисткой механики, гибель огромного города – сложная, но вполне допустимая уступка для получения преимущества в дальнейшем в ходе непрерывной борьбы за власть, всего лишь гамбит в шахматной игре. Да, ничто в пору сталинских ужасов не сравнится с ленинградской блокадой и её эпилогом – «Ленинградским делом». Блокада, по-видимому, обошлась городу в полтора миллиона человек. А потом «Ленинградское дело» уничтожило тысячи людей, уцелевших в дни, страшнее которых не знал ни один современный город» (Солсбери). «Книгу его (Солсбери) не переводили ещё и потому, что в ней немалая правда о наших «верхах». О той политиканской возне титанов наверху, главного и подручных, которая судьбу народа, из последних сил борющегося с фашистским нашествием, делала ещё невыносимее и трагичнее. В своё время Сталин вообще запретил публиковать какие-либо документы, воспоминания, особенно военачальников, о Великой Отечественной войне. А в конце 40-х почти всех сколько-нибудь заметных блокадников-руководителей (среди них были разные деятели, типичные аппаратные функционеры «ждановского типа», но также и такие заслуживающие уважения люди как секретарь горкома А. А. Кузнецов) арестовали и уничтожили кремлёвские шакалы, которых, как костью, дразнил и одаривал властью Сталин. Блокада Ленинграда, гибель стольких людей получила продолжение в «Ленинградском деле». Сталину, Системе всегда было мало жертв» (Алесь Адамович). «Ленинградское дело» необычно: о «заговоре», в связи с которым было уничтожено столько руководящих работников, официально вообще не упоминали и, кроме того, с невероятными усилиями уничтожали исторические данные о событиях в Ленинграде, чтобы будущие поколения не узнали, что в действительности произошло в дни войны, а особенно во время блокады. «Не только закрыли Музей обороны Ленинграда, но конфисковали его архивы, а директора увезли в Сибирь» (Солсбери). Так что же так тщательно хотело скрыть сталинское руководство? Надо было добиться, чтобы все ещё закрытые архивы стали бы доступными. Ближайшими соратниками Сталина перед его смертью были Маленков, Хрущёв, Берия и Булганин, которые после смерти Сталина 5 марта 1953 года поделили власть в стране. Поэтому большой вопрос: правил ли действительно страной Сталин или под его именем правили другие люди, как это в своё время с 1922 года правил сам Сталин при недееспособном Ленине? Каждый год весной сообщали о снижении цен на промышленные и сельскохозяйственные товары. Но эти цены не были обоснованы, полки в магазинах были пусты. В большинстве колхозов по трудодням ничего не выдавалось. Страна находилась в глубоком экономическом кризисе, но до Сталина не доходила информация о том, что творилось на местах. Сталин умер 5 марта 1953 года. Обстоятельства его смерти противоречивы. Известно лишь одно: Сталин в повседневной жизни не носил орденов, полученных в годы войны, но почти всегда носил золотую медаль Героя социалистического труда № 1, полученную им в 1939 году, и очень ей гордился. Что хотел подчеркнуть этим Сталин? На мой взгляд, он признавал главным и заслуженным трудом его деятельности построение социализма в СССР. А вот итогами Великой Отечественной войны с её громадными жертвами среди населения и армии, а также громадными разрушения наших городов, сёл и промышленности, он не мог быть доволен. Ответственным за громадные потери он считает Жукова, а как самого выдающегося маршала Победы, назначает Василевского Главнокомандующим войсками в войне с Японией, а в мирное время военным министром, на посту которого Василевский находился до самой смерти Сталина.

В Германии, униженной Версальским договором, большое распространение получили идеи реваншизма, идеи восстановления Германии в рамках кайзеровской Германии. Поэтому большое влияние получила реваншистская гитлеровская «Национал-Социалистическая Рабочая Партия Германии», которую мы, по аналогии с итальянской Фашисткой социалистической партией Муссолини, окрестили фашистской. По существу, программа этой партии изложена в книге Гитлера «Майн кампф» («Моя борьба»), в которой Гитлер ставит вопрос не только о восстановлении довоенных границ Германии, но и об увеличении её территории за счёт восточных земель «недочеловеков» («унтерменшен») славян, и вопрос о завоевания «жизненного пространства» («лебенсраум»). Придя к власти, Гитлер разогнал все другие политические партии Германии. С самого момента прихода нацистов к власти между Германией и СССР возникли враждебные отношения, так как основным злом в мире Гитлер считал евреев и коммунистов. О событиях этого периода есть и противоположное мнение, выраженное в произведениях Виктора Суворова (Резуна). В 1978 году выпускник Военно-дипломатической академии капитан Владимир Богданович Резун вместе с семьёй покинул место своей службы в Женеве и вскоре объявился в Англии. Там он занялся литературной деятельностью под псевдонимом «Виктор Суворов». Отбросим рассуждения о морали перебежчика Резуна, сделаем анализ его утверждений и исследований, тем более что они нашли многочисленных сторонников. В своих исследованиях он опирается на многочисленные факты и рассуждения, с которыми нельзя не согласиться. Он уважительно пишет о советском народе, о Красной армии и её военачальниках (исключая Сталина, Тухачевского и Жукова). Можно говорить, что не все события нашей войны с Германией освещены им правильно, но у нас пока нет абсолютно правдивого её освещения. До сих пор многие события войны освещаются тенденциозно, о многом сознательно умалчивается и говорится по старым советским стандартам. Но вот мнение, что Сталин сознательно привёл Гитлера к власти, как «ледокола» Европы, не выдерживает критики. Для того чтобы привести Гитлера и его партию к власти, требовались громадные деньги, а советское правительство и так с трудом доставало капитал даже для индустриализации и закупок оборудования для собственных заводов. Так что даже, если бы Сталин и пожелал бы выделить деньги для каких-то других целей, то у него их не было. Такие деньги были только у магнатов США, Англии и самой Германии, которые они и выдали Гитлеру, довольные его программой, направленной в первую очередь против СССР и славянских народов. Не выдерживает критики и утверждения Резуна, что режимы гитлеровской Германии и сталинского Советского Союза тождественны. Да, между Сталиным и Гитлером и их политическими организациями очень много общего по форме. Но у них совершено другое идеологическое содержание, связанное с разными точками опоры. Гитлер проводил свою нацистскую политику практически в этнически однородной стране. В Германии проживало значительное количество евреев. Переиначивая Татищева– «поскреби любого немца (кроме кастового дворянства), и проявится еврей». Но евреи не были представлены отдельной автономией и были частью народа Германии. Гитлеру нужен был образ врага, и он к их числу, кроме коммунистов, добавил евреев как носителей мирового зла. Гитлер разделил всех людей по расовому признаку: на вершине стоят арийцы – германцы, ниже стоят англосаксы и франки, гораздо ниже – славяне. На самом дне – евреи, цыгане и душевнобольные, которых надо физически уничтожить. Но СССР – многонациональная страна, и любой политик в нашей стране, который провозгласит превосходство одной нации над другой, потерпит провал. Гитлер в «Майн кампф» сформулировал цель для германского народа: расширение жизненного пространства за счёт земель славян, и от этого он никогда не отказывался. Вся политика Гитлера была направлена против коммунистов и славян, и речь могла идти только о временном союзе с СССР. Нельзя не согласиться с взглядами Никифорова: «В книге В. Резуна (Суворова) «Ледокол» Сталин изображён сверхъестественным могущественным гениальным злодеем, вокруг замыслов и действий которого вертится весь мир». На мой взгляд, у В. Суворова сильная переоценка умственных способностей Сталина, которого он представляет, как шахматиста, видевшего на много ходов вперёд. А вот Англия, приютившая Суворова-Резуна, всегда старалась загребать жар чужими руками, и именно она своей практической деятельностью толкала Гитлера на войну с СССР. После окончания Первой мировой войны победители в войне, Англия и Франция, держали Германию и СССР на положении изгоев. Поэтому Германия и СССР искали поддержку друг в друге. На территории СССР на своём оборудовании занималось ограниченное количество немецких военных лётчиков, танкистов и химиков, но Гитлер, придя к власти, сразу возвратил их в Германию. На выборах в рейхстаг в 1933 году нацисты получили самое большое количество голосов, однако социал-демократы и коммунисты в сумме получили больше. Суворов-Резун обвиняет Сталина в том, что он не разрешил создать блок социал-демократов с коммунистами, и в результате этого Гитлер пришёл к власти. Но Гитлер был назначен на пост рейхсканцлера (главы правительства) не рейхстагом, а ещё до выборов в рейхстаг президентом Германии Гинденбургом. Вскоре после смерти Гинденбурга Гитлер, совместив посты президента и премьера, стал единоличным правителем страны – фюрером. В книге «Последняя республика» В. Суворов-Резун пытается доказать, что Сталин и его последователи стремились к мировой революции, но факты говорят обратное. Политика Сталина постепенно, негласно, отходила от политики Троцкого и Ленина, ориентированной на всемирную революцию. Сталин, провозгласив возможность построения социализма в одной стране, стремился собрать СССР примерно в рамках царской России (без Польши). В пользу того, что Сталин не собирался расширять СССР, говорит тот факт, что он не включил после войны в состав СССР, так называемые, страны народной демократии (в первую очередь Болгарию и Румынию, некоторые деятели которых предлагали включить эти страны в состав СССР), хотя и понимал, что при некоторых обстоятельствах они могут и отойти от союза с СССР. После войны правители СССР думали только о том, как бы удержать то, что имели. Как одна сторона, так и другая – США поддерживали угодные им режимы, стараясь напакостить друг другу, но от серьёзной атомной войны они были далеко.

О постепенности перехода Сталина к старым «имперским» ценностям говорит, например, то, как возвращались к воинским званиям и погонам. Воинские звания были введены в 1935 году, но воинские звания высшего командного состава назывались как сокращённые должности – комдив, комбриг, командарм первого и второго рангов, флагман первого и второго рангов. Комдив мог не быть командиром дивизии, а командир дивизии мог не иметь воинского звания комдив. Только в 1940 году эта путаница кончилась с введением генеральских и адмиральских званий. В 1943 году в Красной армии ввели погоны. Командирский состав стал называться офицерским. Красноармейцы стали солдатами с воинскими званиями рядовой и ефрейтор. Краснофлотцы стали матросами с воинскими званиями матрос и старший матрос. Ещё в тридцатых годах слово «золотопогонник» было оскорбительным, а тут вдруг все командиры Красной армии стали золотопогонниками. Впрочем, после войны и сама Красная армия стала Советской. Реабилитировались некоторые цари и царские полководцы. Появились фильмы об Александре Невском, Иване Грозном, Петре Первом и Суворове. Переходу к новому мышлению способствовали и партийные чистки 1936-38 годов, направленные против многих героев Гражданской войны и ленинской гвардии. В 1943 году был распущен Коминтерн. Таким образом, с выводами В. Суворова-Резуна о том, что Сталин стремился к мировому господству, я не согласен. Ни Сталин, ни Гитлер не стремились к мировому господству. Только Сталин довольствовался управлением страны в рамках царской империи и влиянием на некоторые соседние страны, а Гитлер хотел расширить свою империю до Уральских гор и Кавказа. Итогами войны Сталин был доволен, а на большие потери народа ему было наплевать.

С приходом Гитлера к власти и репрессиями против других политических партий и территориальными претензиями к Польше, Чехословакии и Франции, политика большинства стран Европы изменилась и стала противоречивой. С одной стороны, бывшие наши противники, Англия и Франция, так и остались противниками, с другой стороны, у нас появился очень агрессивный общий враг. Но все усилия СССР создать союз государств, чтобы обуздать агрессивные планы Германии, ни к чему не привели. Советский Союз готов был в 1937 году прислать войска на помощь Чехословакии, которой грозило вторжение Германии. Но у нас тогда не было общей границы с ней, а Польша, боясь наших войск, не разрешила переход через свою территорию. В 1938 году представители Франции и Англии в Мюнхене подписывают с Германией соглашение, по которому Чехословакия должна уступить Германии Судеты – территорию, на которой проживало значительное количество немцев, но в Судетах находились и мощные военные укрепления. Потеряв Судеты, Чехословакия стала беззащитной, её границы оголились. И уже весной 1939 года Германия, не спрашивая западные страны, оккупирует Чехословакию. Заигрывая с Польшей, она отдаёт ей небольшую часть Чехии, в Словакии ставит марионеточное правительство, а Карпатскую Русь присоединяет Венгрия. И эту самостоятельную выходку Гитлера Англия и Франция простили Гитлеру. На пути натравливания Гитлера на СССР невольно встала Польша, территория которой отделяла Советский Союз от Германии. Англия и Франция дали Польше гарантии, что они придут ей на помощь в случае нападения на неё. Но оказать ей действенную помощь они не могли вследствие отсутствия с Польшей общих границ.

Жуков

Летом 1939 года развернулись события на Халхин-Голе. До сего времени в этом вопросе было много путаницы, связанной с участниками этих событий: командующим фронтовой группой командармом второго ранга Г. М. Штерном и командиром Первой армейской группы комкором Г. К. Жуковым. Штерн и участник боев на Халхин-Голе командир авиагруппы дважды Герой Советского Союза Смушкевич были арестованы и расстреляны 28 октября 1941 года. Понятно, что в советское время, чтобы обойти этот вопрос, не говорили о Штерне, утверждая, что всеми войсками командовал Жуков. Непонятно, почему до сих пор мало кто говорит о Штерне, а многие по-прежнему считают, что всеми войсками командовал Жуков.

Жуков Георгий Константинович родился 19 ноября (11 декабря) 1896 года в деревне Стрелковка (ныне Калужская область). В 1906 году он окончил трёхгодичную церковно-приходскую школу. Затем выучился и работал скорняком. Во время Первой мировой войны окончил курсы младших унтер-офицеров, за боевые заслуги был награждён двумя орденами Георгия. Был тяжело ранен. В 1918 году добровольно вступил в Красную армию. Принимал активное участие в гражданской войне. За участие в подавлении Антоновского восстания Жуков был награждён орденом Красного знамени (высшая награда в то время). После окончания войны быстрый рост по службе. В 1923 году стал командиром полка. В 1926 году окончил кавалерийские курсы усовершенствования командного состава «Выстрел» (его однокурсником был К. К. Рокоссовский). В 1930 году окончил курсы по подготовке высшего командного состава при Академии имени Фрунзе. По окончанию был назначен командиром кавалерийской бригады. В это время произошла судьбоносная для Жукова встреча с Будённым. Жуков, весьма грубый со своими подчинёнными, за что в 1937 году получил выговор по партийной линии, был весьма «обходительный» с вышестоящими начальниками. Будённый же всегда требовал, чтобы его по приезду в инспектируемую часть, встречали весьма торжественно, иначе он разворачивался и уезжал. Как видно, Жуков вполне удовлетворил вкусы Будённого. Он был высокого мнения о Жукове, и по мере возможности стал его выдвигать. Вскоре Жуков был назначен помощником инспектора кавалерии Красной армии. В дальнейшем Жуков становится командиром 3-го, а затем 6-го кавалерийских корпусов, а после – и заместителем командующего Белорусского военного округа по кавалерии. В 1939 году назревает конфликт Японии с Монголией из-за спорной территории около реки Халхин-Гол. Японские войска вторглись в пределы нашего союзника Монголии. Советское правительство, выполняя свои обязательства, послало туда наши войска. По существу, началась необъявленная война между японскими и советскими войсками. Это самая мало освещённая страница нашей истории. Уточним причины этой войны, а вернее, военного конфликта. Официально ни Япония, ни СССР не вели войну друг с другом. Их войска помогали участникам конфликта: СССР – Монголии, Япония – марионеточному правительству Маньчжоу-го. Причиной конфликта стала претензия на территорию, расположенную между Маньчжурией и Монголией. Оба государства, Монголия и Маньчжоу-го, входили раньше в состав Китая и, естественно, никакой границы там не существовало. С образованием Монголии и Маньчжурии встал вопрос и об их границах. Чаще всего естественными границами между государствами являются реки, поэтому Маньчжурия считала, что территория до реки Халхин-Гол должна принадлежать ей, а Монголия считала эту территорию своей. Это и послужило поводом «поиграть мускулами» между войсками СССР и Японии. Но серьёзной войны ни Япония, ни СССР не хотели. Их основные интересы были в других местах: у СССР в отношениях с Западом, в первую очередь, с Германией, Япония вела в это время войну в Китае. Нашими войсками, направленными против японцев – «фронтовой группой», – командовал командарм второго ранга Г. М. Штерн. Для руководства войсками был учреждён Военный Совет в составе Штерна, члена военного совета дивизионного комиссара М. С. Никишева, начальника штаба комкора М. А. Богданова, командира авиагруппы Смушкевича и командира Первой армейской группы Г. К. Жукова. В состав фронтовой группы входили монгольские войска Чойбалсана. В своих воспоминаниях Жуков пишет, что он сразу был назначен Ворошиловым главным действующим лицом в Монголии. Но, как это пишет Исаков, Жуков был послан туда поверяющим 57 корпуса. Жуков донёс в Москву об обнаружении им неполадках в корпусе (такой человек, как Жуков, всегда находил недостатки при проверках и раздувал их до невероятной величины) и был назначен его командиром. Вскоре корпус был преобразован в Первую армейскую группу, а Жуков получил воинское звание комкор. Да, основной ударной силой в Монголии была Первая армейская группа, поддержанная авиацией и монгольской конницей, и другими соединениями Фронтовой группы. Генерал-майор П. Г. Григоренко, служивший в то время в штабе Штерна, утверждает, что план разгрома японцев был разработан начальником штаба Богдановым. Григоренко пишет о руководстве Жукова: «Слишком велико было наше численное и техническое превосходство. Но и потери мы понесли огромные, прежде всего из-за неквалифицированного руководства. Сказывался характер Георгия Константиновича, который людей жалеть никогда не умел. Человек он жёсткий и мстительный, поэтому в войну я серьёзно опасался попасть под его руководство». «Маршал Шапошников критиковал достигшего победы на Халхин-Голе Г. К. Жукова за негодные, по его мнению, методы её достижения. Бросив сотни танков против японских войск с глубоко эшелонированной обороной и выгодным позиционно-тактическим положением, он обрёк едва ли не половину их численности на бессмысленное уничтожение артиллерией противника. «Считаю недопустимым – пишет маршал Шапошников – легкомысленным использование наших танков. Танки – могучее средство при правильном их использовании, и лёгкая добыча, если их бросать ротами и батальонами на закрепившегося противника, что Вы и делали непрерывно». Командные решения, принимаемые Жуковым, методы достижения боевых задач корректировались не только Шапошниковым, но и командармом 2 ранга Г. М. Штерном, на плечах которого была вся полнота ответственности, а, в конечном счёте, и решающая роль в разгроме войск 6-ой армии Японии на реке Халхин-Гол. И. Сталин щедро наградил Жукова и расстрелял Штерна» (Олег Юрганов). За разгром японцев Штерн, Жуков, Смушкевич и ещё 19 человек получили звания Героя Советского Союза, причём Смушкевич – дважды Героя. Первое звание Героя Советского Союза Смушкевич получил за воздушные бои в Испании. Также сразу возникает вопрос, если всем разгромом японцев руководил Жуков, как это пишут защитники Жукова, то за что же присвоено было звание героя Советского Союза Штерну? И вот ещё, не кажется ли странно, что ещё до получения наград Жуков представил 17 своих командиров к расстрелу. Спрашивается, почему? Если операция прошла безупречно, то всех подчинённых надо награждать, а не представлять на расстрел. Но надо вспомнить, что за большие потери в военном конфликте у озера Хасан маршал Блюхер был арестован и замучен до смерти при допросах. Жуков опасался, что и его могут привлечь к ответственности за большие потери и постарался свалить всю вину на своих подчинённых. Но на этот раз Сталин, довольный, что военный конфликт не довёл до войны с Японией, которой обе стороны не желали, не только не наказал Жукова, но и наградил высшей наградой. Президиум Верховного Совета, решения которого полностью зависели от Сталина, перепоручил свои полномочия Штерну, который всех, представленных Жуковым к расстрелу, помиловал. В дальнейшем эти командиры честно служили, получая ордена вплоть до Героя Советского Союза. Но Сталин, как видно, запомнил это представление Жукова на расстрел своих подчинённых, он понял, что этому человеку можно поручить любое тёмное дело и он его в точности исполнит, перед ним не будет нравственных барьеров. Сталин давно искал такого человека. Это и был действительно, языком Исаева, «Тулон» Жукова, после которого он стал стремительно подниматься вверх по карьерной лестнице. Малообразованный Сталин не терпел в своём кругу образованных людей. Никто их них не имел высшего образования, большинство не имели и среднего. В военной сфере после финской войны Жуков стал выдвигаться взамен стареющего и недостаточно энергичного Ворошилова. Тимошенко был явно промежуточной фигурой. Сталин не мог сразу назначить на этот пост наркома обороны Жукова, ему ещё надо было рассмотреть его поближе. Но чутьём опытного кадровика Сталин чувствовал, что он был для него идеальнейшим помощником. Сталин поставил его на должность, которая явно не соответствует его способностям. В предвоенное время Сталин часто принимает Жукова, и когда Жуков говорит, что он не мог донести свою точку зрения до Сталина, то он явно лукавит. Все решения они принимали совместно, а когда в результате этих решений наступила катастрофа, то они свалили на других свои ошибки, и их расстреляли. У меня есть ещё одна версия, почему Сталин так вознёс Жукова и прощал ему многочисленные ошибки. Сталин очень боялся, что он может быть отстранён от руководства страной в результате заговора военачальников. Для него свежим примером было отречение от престола Николая Второго, которого, по существу, заставили это сделать командующие фронтами России. В приближающейся войне под начало командующих фронтами попадало громадное количество вооружённых людей, и при общем недовольстве ими руководства Сталина они могли выступить против него. Чтобы этого не случилось, Сталину надо было поставить между командующими фронтами и собой перегородку. Человека, который никогда бы не смог найти общего языка с командующими фронтами (Жуков всегда старался унизить своих подчинённых, особенно тех, кто имел академическое образование), а в случае больших личных промахов сделать его козлом отпущения, взвалив на него все свои грехи. Во время войны, правда, до этого не дошло, но такую возможность Сталин предусмотрел. Сталин очень часто менял командующих фронтами. Так, например, Конев за время войны командовал шестью различными фронтами. Эти многочисленные перестановки, которые ничего, кроме вреда, не приносили, были вызваны, на мой взгляд, только боязнью Сталина, что командующий станет опасно популярным. Как писал Бунич: «Сталин боялся армии, созданной его руками. Но пуще всего он боялся именно авиации». Последние слова Бунича подтверждаются разгромом командования авиации перед самым началом войны. Конечно, Сталина страшили и высшие военачальники, которые во время войны невольно получали громадную власть над большим количеством вооружённых людей. Но и здесь мудрый вождь нашёл выход. Он нашёл надёжного цербера – Жукова, который не давал даже чуть-чуть поднять голову командующим фронтами. Поэтому все наши командующие войсками всегда были окружены полномочными, в первую очередь Жуковым, представителями Ставки, которые больше мешали им, чем помогали. И действительно против Сталина во время войны не было ни одного заговора, в то время как против Гитлера были заговоры и покушения. Поэтому Сталин и прощал Жукову все неудачи и промахи: для Сталина главным была его личная безопасность и безопасность его власти. Возможную опасность со стороны военных предотвращали Жуков и начальник СМЕРШ Абакумов, тоже имевший только начальное образование. Самого Жукова Сталин, с назначением его своим заместителем, держал, как говорится, под боком, и какая его роль была в разрабатываемых в это время боевых операциях, мало известно. Олег Юрганов пишет: «Какой ценой достанутся нам новые победы? Сталина этот вопрос не волновал. Жестокое клише: «Ни шагу назад!», заслон из «заград-отрядов», бесчеловечный опыт использования штрафных батальонов слились в огромный опыт времён войны. Трудно отделить жестокого диктатора Сталина от патологически жестокого Г. К. Жукова. Оба они ценой огромных жертв исправляли допущенные ими самими ошибки. Драма солдат, которых они посылали в пекло сражений, оказывалась в том, что они шли на смерть не только «За Родину», но и ведомые волей полководца, озабоченного не только желанием умело и бережно распорядиться войсками, сколько добиться победы любой ценной. Жизненный путь маршала Жукова насквозь был пропитан стереотипами диктаторской системы, насаждавшейся народу страны, вставшей под ружьё в годы войны, удобные властителям установки: «Мы за ценой не постоим», «Ни шагу назад!» В практике управления Советским государством принцип «Цель оправдывает средства» главенствовал, определяя стиль управления тех, кто наделён правами принимать решения и воплощать их, не утруждая себя размышлениями и муками совести. Гибель миллионов солдат, направляемых в «топку» сражений железной рукой Главкома И. В. Сталина и его заместителя Г. К. Жукова нередко была абсурдна и фатальна. Эта намеренная жертвенность походила на оправданную меру, продиктованную суровыми условиями войны в неравных условиях с неравным по силе и умению воевать противником. Но объективно целесообразные потери диктовались не только обстоятельствами конкретных сражений, но и умением или неумением полководцев смотреть на солдат, как на средство, данное им властью, для достижения поставленных Верховным Главнокомандующим задач». В мае 1940 года Жуков назначается командующим Киевским особым округом. Ему присваивается звание генерала Армии. В январе 1941 года Жуков назначается начальником Генштаба.

По итогам боёв под Халхин-Голом его участниками был составлен труд, одобренный Генштабом. Первое, что сделал назначенный начальником Генштаба Жуков – это потребовал этот труд и начертал на нём: «В архив. Они там не были и ничего не поняли». С тех пор этот труд никто не видел. Более подробно о деятельности в Жукова в первый период войны и в военных события под Ленинградом будет сказано ниже. 23 июня 1941 года Жуков был введён в состав Ставки и находился её составе всё время до конца её существования, то есть до конца войны. 29 июля 1941 года Жуков был смещён с поста начальника Генштаба и назначен командующим Резервным фронтом. Жуков в своих «Воспоминаниях…» пишет, что это произошло главным образом. потому что он предлагал, чтобы избежать окружения Киевской группы войск, отвести советские войска за Днепр с оставлением Киева. Сталин был категорично против. Сейчас защитники Жукова говорят, что дальнейшие события подтвердили правильность предложения Жукова. Киевская группа в дальнейшем понесла громадные потери, потому что не успела переправиться за Днепр. В это время на фронтах войны сложилась такая обстановка. После успешного наступления в начале войны по всем трём направлениям группами войск «Юг». «Центр» и «Север», начальник Генштаба Вермахта Гальдер объявил, что Красная армия разбита. Но после этого последовала героическая оборона на Лужском рубеже, два мощных удара войск Северо-Западного фронта под Сольцами и Старой Руссой, упорные кровопролитные бои в районе Смоленска, а на юге находилась наша самая большая Киевская группа войск. Уже в конце июля сил наступать по всем направлениям у немцев не было. Наступать на Москву стало опасно, так как на флангах группы «Центр» нависали Северо-Западный фронт с севера и Киевская группа с юга. Поэтому, если бы по предложению Жукова отвели войска за Днепр с оставлением Киева, то опасность для немецких войск быть окружёнными отпала бы. Один нависающий над их левым флангом, гораздо более малочисленный Северо-Западный фронт, чем Киевская группа войск. не представлял большой угрозы. Таким образом, немцы уже в августе смогли продолжить наступление на Москву. Сталин запретил отвод Киевской группы. Поэтому немцам пришлось полностью остановить наступление на Москву. И объединённые силы групп войск «Север» и «Центр» обрушились на Северо-Западный фронт, который в результате понёс тяжёлые потери и перестал быть угрозой для левого фланга немецких войск. После этого немцы обрушились всеми силами на Киевскую группу войск. Да, она была разбита и понесла большие потери, как это предсказывал Жуков. Но эти большие потери не были фатально неизбежны, он были следствием бездарного командования Киевской группы. Ну а главное, пока немцы разбирались с Северо-Западным фронтом и Киевской группой наших войск, прошло около двух месяцев, и вместо того чтобы наступать на Москву в августе, немцы начали наступление только в октябре, когда погода очень сильно испортилась. Чем окончилось это наступление, всем известно. Так что в том, что отводить войска за Днепр было нельзя, прав был Сталин, а не Жуков. Северо-Западный фронт понёс большие потери, но не был разбит. Сталин, опасаясь, что немцы начнут наступать с северо-запада на Москву, изъял Северо-Западный фронт, основную силу, защищавшую Ленинградскую область, из состава Северо-Западного направления и поставил задачу защищать Москву. Немецкие войска хлынули в незащищённую Ленинградскую область. Ленинград в результате попал в блокаду. Как развивались события под Ленинградом, подробно будет сказано в следующей главе. Можно было бы не изымать из обороны Ленинграда Северо-Западный фронт, что и привело, в конце концов, к блокаде Ленинграда? На мой взгляд, можно. Ведь был у Сталина Резервный фронт под командой Жукова. Можно было бы выделить часть его сил для прикрытия Москвы. Но Сталиным принято было предложение Жукова нанести удар Резервным фронтом по Ельнинскому выступу с целью окружить находившие там войска и отвлечь войска немцев с северо-востока. Но поставленные цели не дали ожидаемого результата. Немцы организовано отошли на другие позиции, а на защиту Ельни они не отвлекли ни одной дивизии. Взятие Ельни не имело и стратегического значения. Немцы в дальнейшем начали наступление на Москву с других направлений, более близких к Москве. Почему-то защитники Жукова говорят, что контрнаступление на Ельню было первым успешным нашим наступлением. Но, во-первых, успешным назвать его нельзя. Жуков потерял свыше тридцати процентов войска, а поставленные задачи не были выполнены. А во-вторых, оно не было первым. Наступления под Сольцами и Старой Руссой были раньше и на большую глубину. Они отвлекли от наступления на Ленинград и показали впервые, что немцев можно успешно бить. После взятия Ельни Сталин послал Жукова на Ленинградский фронт. Подробно о деятельности Жукова под Ленинградом рассказывается в последующем разделе книги. 5-го октября Сталин отзывает Жукова из Ленинграда, потому как к этому времени под Москвой сложилась тяжёлая обстановка. Так как Жуков не сообщил о донесении партизан о переброске танков под Москву, Ставка не знала, что на один из участков обороны южнее Вязьмы была переброшена 4-ая танковая группа Гёпнера. Неожиданный для нас удар 4-ой танковой группы Гёпнера от Рославля на Спас-Деменск и ударом 3-ей танковой группы Гота из района Духовщины позволил 7-го октября 1941 года этим группам объединиться, замкнув кольцо вокруг Вязьмы. В окружение попала значительная часть Западного фронта, которым командовал Конев, что создало для советской армии тяжёлое положение под Москвой, в котором Сталин обвинил Конева. Сталин снимает Конева с командования Западным фронтом и ставит на его место Жукова. В это время происходит конфликт Жукова с командующим 16 армии Рокоссовским. Рокоссовский у Жукова просит разрешение отвести его армию за Истринское водохранилище, чтобы избежать напрасных потерь. Его просьбу поддерживает Шапошников. Однако Жуков не разрешил отвод войск. «Лишь теперь современные военные эксперты признают военную и стратегическую целесообразность полководческого таланта Рокоссовского, в частности, отразившуюся в предложении, сделанном в самый разгар тяжелейшего кризиса под Москвой – отвести войска за Истринский рубеж, подготовив оставленную территорию к глубоко эшелонированной обороне, измотав вражеские войска необходимостью преодолевать рвы, надолбы, минные поля, разгромив их в последующих сражениях. Верность предложения была очевидна, но не для Г. К. Жукова. «Стоять насмерть!» был приказ Жукова, и он был выполнен, а войска 16-ой армии потеряли свои позиции, понеся тяжелейший урон в живой силе. 6 декабря 1941 года Жуков совершает ещё одну стратегическую ошибку: направляет войска левого крыла фронта в тыл немецкой группировки армий «Центр» с целью её окружения. «Жуков допустил большую ошибку – пишет С. Скоропадский. – До ввода войск в тыл немецким войскам он должен был отработать взаимодействие армий, но ему это не удалось. В итоге 33 армия почти в полном составе была окружена немцами и попала в плен, а командующий генерал М. Г. Ефремов погиб» (Юрганов). Во всех наших официальных источниках говорится, что в отражении немецкого наступления на Москву и последующем контрнаступлении решающую роль сыграл Жуков. Но на самом деле главную роль сыграли лично Сталин и Василевский. Правительство и Генштаб переехало в Куйбышев (Самару), но Сталин вместе с оперативной группой Генштаба (10 сотрудников во главе с Василевским) остался в Москве и в первый и единственный раз непосредственно командовал войсками при обороне Москвы и при последующем контрнаступлении. Более подробно об этом будет сказано ниже при описании деятельности Василевского. В начале 1942 года Сталин делает стратегическую ошибку. Вместо того чтобы сосредоточить силы на решающем направлении, он проводит одновременно ряд наступательных операций, недостаточно продуманных и не вполне обеспеченных: Любаньскую операцию по ликвидации окружённой немецкой армии в Демьянском котле, Ржевско-Вяземскую и Керчь-Феодосийскую. Даже такие операции, как Любаньская и Керчь-Феодосийская, которые вначале развивались удачно, но, не до конца поддержанные, окончились крахом. Жукову было поручено самое ответственное западное направление. Под его руководством было в течение 1942 года проведено три наступательных операции: Ржевско-Вяземская (8 января – 20 апреля), Первая Ржевско-Сычёвская (30 июля – 23 августа), Вторая Ржевско-Сычёвская – «Марс» (25 ноября – 20 декабря). В нашей печати некоторыми авторами муссируется мнение, что Жуков разработал план операции «Уран» по уничтожению и окружению немцев в районе Сталинграда, но потом Сталин направил его на отвлекающее Ржевско-Вяземское направление. На самом деле всё обстояло наоборот. Все планы по проведению операций разрабатывает Генштаб, начальником которого в то время был Василевский. Основной удар в военной компании 1942 года намечалось нанести на Ржевско-Вяземском направлении. Оттуда было более близкое расстояние до границ Польши и Восточной Пруссии. На этом направлении нами было сосредоточено до двух миллионов личного состава и большое количество военной техники, которое превосходило общее количество сил трёх фронтов под Сталинградом почти в два раза. Предвкушая триумфальный разгром немцев на этом направлении, Жуков сам попросил Сталина направить его туда, а руководство более скромной операцией «Уран» поручить Рокоссовскому. Даже само название Второй Ржевско-Сычевской операции – «Марс» – звучит более грозно, чем «Уран». После операции «Марс» планировалась ещё более масштабная операция «Юпитер». Но операция «Марс» окончилась не так, как её планировал Жуков. Дэвид Гланц пишет: «Жуков осуществлял операцию «Марс» в характерной для него манере. Он не жалел людских и материальных ресурсов, не учитывал неблагоприятные условий местности и погодные условия. Стремясь к победе, он полагался на нажим по всему фронту и простой манёвр мощными танковыми и механизированными корпусами. Умело организованная немецкая тактическая оборона относительно небольшими боевыми группами, максимально использующими преимущества местности, сдерживала атакующие советские мобильные части, не позволяя им прорваться в оперативный тыл немцев. Обороняющие изматывали атакующую пехоту и отсекали её от танков. Не поддаваясь панике и удерживая только то, что действительно необходимо было удержать, германское командование постепенно собирало резервы, необходимые для контрударов и победы». Калинов пишет: «Командующий немецкой 9-ой армией Модель по всем статьям переиграл заместителя Верховного Главнокомандующего». Большая группировка наших войск попала в окружение и смогла вырваться из него только с большими потерями. Общие наши потери в операции «Марс» – около двух миллионов человек – превосходили потери немцев под Сталинградом. В дальнейшем, чтобы скрыть наши неудачи подо Ржевом, по существу, поражение, была выдвинута версия, что там планировался вспомогательный, отвлекающий от операции «Уран» удар. Здесь, как говорится, авторы этого утверждения поставили всё с ног на голову. Ржевские операции начались с начала года – 8-го января. С нашей стороны были выдвинуты большие силы. Если бы эти операции успешно развивались, то немцам было бы не до наступления на юге. Они вынуждены были бы защищать свои позиции, чтобы наша армия не двинулась бы к границам Германии. Да летнее наступление немцев под Сталинградом и Северным Кавказом потерпело крах. Но до этого немцы прошли сотни километров по нашей земле, разрушая наши города и сёла, убивая мирных жителей и наших воинов. Ещё один итог этого летнего наступления до гор Кавказа – это дало Сталину повод выслать всех граждан многих республик с их территорий – калмыков, ингушей и чеченцев, кабардинцев и балкарцев, и других национальностей. Да, разгром и пленение армии Паулюса имел важное стратегическое и политическое значение. Над Германией нависла тень неизбежного поражения. Разбитые под Сталинградом войска Румынии и Италии были деморализованы и больше не могли оказывать существенную помощь Германии. Но если бы операции «Марс» и «Юпитер» были успешно проведены, то они поставили бы Германию на грань катастрофы уже в 1943 году, Красная армия избежала бы многочисленных потерь, а Жуков имел бы действительно заслуженное народное звание «Маршал Победы». В январе 1943 года при участии Жукова под Ленинградом была проведена операция «Искра». Полностью вся операции описана ниже. На мой взгляд, она была провальной – как по замыслу, так и по исполнению. Однако после этой операции Жукову 18-го января 1943 года присвоено воинское звание маршал Советского Союза, а 28 января орден Суворова 1-ой степени. С 7 марта Жуков на Курской дуге. Вот что пишет командующий Центральным фронтом Рокоссовский о Жукове: «Жуков Г. К. отказался санкционировать моё предложение о начале артиллерийской контрподготовки после получения разведданных о предстоящем немецком наступлении, предоставив решение этого вопроса мне, как командующему фронтом. Решиться на это мероприятие нужно было немедленно, так как на запрос Ставки не осталось времени. После начала операции в 2 часа 20 минут 5 июля Жуков позвонил в Ставку около 10 часов, доложил обстановку Сталину и попросил разрешения убыть к Соколовскому на Западный фронт. Вот как выглядело пребывание Жукова Г. К. на Центральном фронте. В подготовительный период у нас он не бывал ни разу». В течение всего 1943 года Жуков координирует наступательные действия наших фронтов на Украине. 28. июля 1943 года Жуков получает второй орден Суворова 1-ой степени. 11 января 1944 года совместно с командующим Первым Украинским фронтом Ватутиным в докладе Сталину предлагают срезать Корсунь-Шевченковский выступ. Операцию проводит совместно со Вторым Украинским фронтом командующий Конев. В окружение попало 10 дивизий и одна бригада. После смертельного ранения Ватутина Жуков принимает Первый Украинский фронт. Войска под командованием Жукова провели в марте-апреле Проскуровско-Черновицкую операцию и вышли к предгорьям Карпат. 10-го апреля Жуков был награждён орденом «Победы» 1-ой степени. Летом Жуков координировал действия 1-го и 2-го Белорусских фронтов согласно плану «Багратион», который предложил Рокоссовский. Наступавшие продвинулись на глубину 400–500 км вместо запланированных 150–200 км. Жуков в один день с Василевским получает звание Героя Советского Союза. В ноябре 1944 года Жуков назначен вместо командующего 1-ым Белорусским фронтом Рокоссовского (его перевели командующим 2-ым Белорусским фронтом) на его место. Жуков вместе с командующим 1-м Украинским фронтом Коневым провели с 12 января по 3 февраля 1945 года Висло-Одерскую операцию, в ходе которой 17 января была освобождена Варшава. Затем Жуков совместно с Рокоссовским провёл Восточно-Померанскую операцию. Жуков получает второй орден Победы 4-ой степени. 2 мая войска под командой Жукова овладели Берлином. 8 мая (9 по московскому времени) 1945 года в 22 часа 43 минуты в Карлсхорсте (Берлин) Жуков принял от фельдмаршала Вильгельма Кейтеля безоговорочную капитуляцию войск фашисткой Германии. 1 июня 1945 года Жуков получает третью Золотую медаль Героя Советского Союза. 24 июня 1945 года Жуков принял Парад Победы. Командовал парадом Рокоссовский. 7 сентября 1945 года в Берлине у Бранденбургских ворот состоялся Парад Победы союзных войск во Второй Мировой войне (принимающие представители СССР, Франции, Великобритании и США). От Советского Союза парад принимал Жуков, командовал парадом английский генерал-майор Нэйрс. В июне 1945 года 1-ый Белорусский фронт переименовали в Группу Советских Оккупационных Войск в Германии во главе с Жуковым. Жуков, как представитель СССР, вошёл в Контрольный совет по управлению Германией. В марте 1946 года Жуков назначается Главнокомандующим Сухопутными войсками и замминистра Вооружённых сил СССР. Но вслед за этим над Жуковым, как говорится, стали сгущаться тучи. Бывший одно время личным телохранителем Сталина А. Т. Рыбин писал: «В 1946 году начальник ГУ контрразведки генерал-полковник Абакумов предлагал Сталину арестовать Жукова как агента иностранной разведки. На это Сталин ответил: «Какой ещё шпион?! Жуков малограмотный в политическом отношении человек, плохой коммунист, во многом просто хам, плохо воспитанный человек, большой зазнайка, но никакой он не шпион». Затем Сталин достал папку с надписью «Жалобы». «В письмах утверждалось, что Жуков настолько зазнался, что окончательно потерял контроль над собой. Впадая в гнев, без причин срывает погоны с генералов, унижает их человеческое достоинство самой безобразной в их адрес матерщиной, обзывает оскорбительными кличками и даже в ряде случаев дошёл до рукоприкладства». Впрочем, рукоприкладством в Красной армии грешили почти все. Маршал Конев избивал своих подчинённых палкой, ставя себе в достоинство, что это лучше, чем отдавать под трибунал. «Ни в американской, ни в английской, ни в германской армиях офицер не мог побить, не то, что расстрелять без суда. Только в Красной армии рукоприкладство да бессудные расстрелы цвели пышным цветом. Советские генералы, офицеры и солдаты не чувствовали себя в той мере независимыми и самостоятельными личностями, как их западные коллеги. Единственный командующим фронтом, кого не коснулись обвинения в грубости с подчинёнными – это Рокоссовский. <…> В Константине Константиновиче чувствовалась природная независимость и большое чувство собственного достоинства» (Б. В. Соколов).[1]

Летом 1946 года Жуков обвиняется в незаконном присвоении трофеев с личной формулировкой Сталина: «Жуков присваивал себе разработку операций, к которым не имел никакого отношения». На мой взгляд, вот это и было основной причиной опалы Жукова, а остальное было только поводом. На обвинения Жукова в мародёрстве он ответил так: «Я признаю себя очень виноватым в том, что не сдал всё ненужное мне барахло куда-либо на склад, надеясь, что оно никому не нужно. Я даю крепкую клятву большевика не допускать подобных ошибок и глупостей»

Несмотря на то, что у Жукова были довольно сложные отношения со многими высшими военачальниками, они, боясь повторения репрессий 1936-38 годов, кроме начальника Главного управления кадров Ф. И. Голикова, заступились за Жукова.

О том, что у Жукова были сложные отношения со многими военачальниками, говорят их высказывания о Жукове. Вообще, абсолютное большинство людей (кроме небольшого количества любимчиков), которые лично сталкивались с Жуковым, отзывались о нём крайне отрицательно. Бывший командующий Сталинградским фронтом Еременко пишет: «Жуковское оперативное искусство – это превосходство в силах в 5–6 раз, иначе он не будет браться за дело, он умеет воевать лишь количеством и на крови строит свою карьеру. Это человек страшный и недалёкий, высшей марки карьерист».

Знаменитый участник перелёта вместе с Чкаловым через Северный полюс в США, в войну генерал-полковник Байдуков охарактеризовал Жукова кратко: «Зверюга».

Рокоссовский пишет о Жукове: «Полководец с грозным именем Георгий свято верил, что он имеет право делать всё, что считает идущим на благо армии и Родины, даже унижать, а в военное время – расстреливать солдат и офицеров. Неудивительно, что число его врагов росло по мере его восхождения к вершинам карьеры… В годы ВОВ Георгию Константиновичу не раз и не два доводилось расстреливать попавших под горячую руку командиров и комиссаров дивизий». Вот как многие писатели и историки писали о Жукове. Википедия отмечает, что в своих книгах «генерал-лейтенант инженерных войск Б. В. Бычевский противопоставляет человеческие качества Говорова, такие как такт, воспитание, элементарная вежливость, интеллигентность откровенному хамству Г. К. Жукова, который от невысокой культуры, а также на нервной почве старался унизить и морально растоптать подчинённых ему людей».

«Возможно, маршал Жуков по количеству пролитой крови и шлейфу вынесенных смертных приговоров превосходит даже Сталина. Это одна из страшнейших фигур русской истории» (Бешанов).

Историк Андрей Мерцалов пишет: «Жестокий принцип достижения цели «любой ценой», грубость, неоправданное упрямство, лживость и капризность свойственны Жукову».

9-го июня 1946 года Жуков был назначен командующим войсками Одесского округа. 20-го января 1947 года Политбюро ЦК ВКП(б) вывело Жукова из числа кандидатов в члены ЦК ВКП(б), Жукова обвинили в «бонапартизме» за то, что он вывел политотделы из состава сухопутных сил, и приняли решение: «Товарищ Жуков в бытность главкомом группы советских оккупационных войск в Германии допустил позорящие высокое звание члена ВКП(б) и честь командира Советской армии действия. Будучи обеспечен со стороны государства всем необходимым, товарищ Жуков, злоупотребляя своим служебным положением, встал на путь мародёрства, занявшись присвоением и вывозом из Германии для личных нужд большого количества различных ценностей. В этих целях товарищ Жуков, давши волю безудержной тяге к стяжательству, использовал своих подчинённых, которые, угодничая перед ним, шли на явные преступления. Будучи вызван в комиссию для дачи объяснения, был неискренен и пытался всячески скрыть и замазать факты своего антипартийного поведения. Указанные выше поступки и поведение Жукова на комиссии характеризуют его как человека, опустившегося в политическом и моральном отношении». В феврале 1947 года Жуков был переведён на должность командующего Уральским военным округом. После смерти Сталина Хрущёв, чтобы усилить свою власть, постарался, чтобы Жуков был назначен заместителем министра обороны и членом Президиума ЦК КПСС. 26 июня 1953 года по указанию Маленкова Жуков задерживает Берию. Жуков был привлечён к аресту Берии в последний момент и, что было особенно оговорено Булганиным, без оружия. Как видно, боялись, что Жуков вместо ареста Берии арестует кого-нибудь другого или весь Президиум. В 1954 году Жукову было предложено подготовить и провести учения с применением атомного оружия на Тоцком полигоне. В учениях участвовало 45 тысяч военнослужащих. Все они и жители окрестных деревень подверглись радиационному излучению. В феврале 1955 года Жуков после назначения Н. А. Булганина председателем Совета Министров СССР назначается министром обороны СССР. В 1956 году за активное участие в подавлении Венгерского восстания и в честь 60-тилетия Жуков был награждён 4-ой медалью Героя Советского Союза. 29 октября 1957 года Пленум ЦК КПСС постановил: «Г. К. Жуков нарушал ленинские партийные принципы руководства Вооружёнными Силами, проводил линию на свёртывание работы партийных организаций, политорганов и Военных советов, на ликвидацию контроля над армией и ВМФ со стороны партии, её ЦК и правительства». На расширенном Пленуме ЦК было много наших военачальников, но никто не выступил в защиту Жукова и методов его руководства. В военное время Жуков прославился расстрелами за малейшее нарушение, в мирное время – отправками на пенсию, в основном, генеральского состава (младших и старших офицеров это почти не касалось). Многие скажут: «ну и что, выгонял негодных генералов, и поделом». Так могут говорить люди, незнакомые с военной службой. В армии в мирное время почти невозможен стремительный рост, так как назначения на должность должно соответствовать имеемому званию. В самом благоприятном случае на должность назначают офицера, имеющего звание на ранг, максимум на два ранга ниже штатной должности, чтобы он имел возможность получить очередное звание по выслуге лет. Очередные звания младших офицеров могут присваиваться через три года, старших офицеров через четыре года. Досрочные присвоения звания крайне редки. За заслуги чаще всего дают благодарность или орден. Таким образом, для получения звания «полковник», за которым следует генерал, необходимо при всех благоприятнейших обстоятельствах пройти не менее 18 лет (без учёта времени, проведённого в училище – от трёх до пяти лет). За это время у большинства, как правило, бывают не только поощрения, но и взыскания (чаще всего за нерадивых подчинённых). И вот является с проверкой Жуков, даёт какую-то замысловатую вводную и при неправильных, по мнению Жукова, её исполнениях, выгоняет человека со службы, калеча ему жизнь. Конечно, в основном своих должностей лишились партработники, но и по командным кадрам Жуков тоже наносил удары. Жуков выводится из Президиума ЦК, из членов ЦК и освобождается от должности министра обороны. В марте 1958 года Жуков уволен в отставку. С приходом к власти Брежнева Жукова частично реабилитируют. В марте 1969 года вышла его книга «Воспоминания и размышления». Абсолютное большинство, прочитав эту книгу, примут всё написанное там за истину. Но при знакомстве с фактами, достоверность которых не полежит сомнению, можно увидеть отклонения от истины и просто грубую ложь. Жуков скончался 18 июня 1974 года, но уже после его смерти вышло 11 изданий, содержание которых сильно отличается от первого издания. Всего Жуков получил 17 высших наград Родины: 4 медали Золотая Звезда Героя Советского Союза, 2 ордена Победа, 6 орденов Ленина, 3 ордена Красного Знамени, 2 ордена Суворова 1-ой степени.

Исчерпав все возможности создать коалицию государств для обуздания агрессивных планов Гитлера, СССР принимает предложение Германии заключить договор о ненападении сроком на пять лет. Сталин понимает, что ослабленная после чисток 1937-38 годов Красная армия не сможет оказать противнику должный отпор, и принимает это предложение. 23 сентября 1939 года Риббентроп и Молотов подписывают договор о ненападении и секретное приложение к нему о разделе сфер влияния. Эти секретные соглашения в настоящее время многими кругами, особенно в Прибалтике и в Польше, воспринимаются как акт злодейства советского правительства и лично Сталина. На мой взгляд, так односторонне к той сложной противоречивой обстановке нельзя относиться. При любых соглашениях договаривающие стороны всегда ставят определённые условия. На территории, которые мы получили в 1939-40 годах, СССР претендовал задолго до 1939 года. На всех довоенных картах СССР территория Бессарабии выделялась косыми линиями, с примечанием, что это территория Советского Союза, незаконно захваченная Румынией в 1918 году. Поэтому возникает большой и сложный вопрос об отношениях СССР с Польшей, Румынией и Прибалтикой, в том числе и с Финляндией. В 1918-20 годах, когда устанавливались наши государственные границы с новыми западными странами, входившими ранее в состав Российской империи, Германии и Австро-Венгрии, границы частично были установлены не по этническому принципу, а по линии, разделяющей противостоящие войска в момент подписания мирного договора. Так, Западная Украина и Западная Белоруссия вошли в состав Польши. В состав Польши также вошёл литовский город Вильно (Вильнюс), и литовцам пришлось своей столицей сделать город Каунас. Сейчас можно слышать упрёки, что СССР в 1939 году вместе с Германией напал на Польшу. Надо напомнить, что бывшую границу с Польшей мы перешли 17 сентября – за один день до того, как польское правительство покинуло Польшу. Мы присоединили к себе по договору с Германией только те территории, где большинство составляли украинцы и белорусы. Самые большие территориальные приобретения после Второй мировой войны достались Польше, они гораздо больше территорий Западной Украины и Западной Белоруссии, входившие до 1939 года в состав Польши. СССР отдал Польше и включённый в его состав в 1939 году город Белосток. Польша получила не только земли, потерянные ею 200–500 лет тому назад, но и земли, никогда не входившие в её состав. Сейчас поляки живут на территории большой страны с широким выходом к морю без этнических проблем (всех немцев, проживавших на этих территориях, выселили в Германию). Да, Сталин устанавливал этой на территории порядки, неугодные народу Польше и другим странам народной демократии. Но такие порядки он устанавливал везде, где мог, и от них страдали в первую очередь народы Советского Союза. После смерти Сталина Польша первая выступила за пересмотр этих порядков и её политические требования были, в основном, удовлетворены: министр обороны Рокоссовский был отозван в СССР, Гомулка встал во главе партии, насильственно созданные колхозы были распущены, сохранилась собственность на землю, стал свободным выезд граждан за границу. Таких грубых вмешательств с применением военной силы, как это было в Венгрии и Чехословакии, во внутренние дела Польши Советский Союз не производил. Когда же внутренние порядки в Польше стали не устраивать народ, было создано движение во главе с «Солидарностью», которое без крови пришло к власти.

Что же касается прибалтийских государств – Литвы, Латвии и Эстонии, то почему-то замалчивается тот факт, что в этих странах в 1940 году прошли выборы в их парламенты, и парламенты этих стран приняли решения о вхождении в СССР. Можно говорить о нажиме СССР на эти решения и «бросать камни» в стороны парламентариев, принявших эти решения, но уже в то время было ясно, что независимости этих государств пришёл конец, и стоял только вопрос о том, в состав каких государств они войдут: Германии или СССР? Изучив конституцию СССР, парламентарии поняли, что в случае вхождения в СССР их народы не исчезнут как этнос. Вхождение в состав Германии грозило уничтожением их народов, как были уничтожены полабские славяне и пруссы. История показала правильность этих решений – сохранились и сейчас существуют и развиваются три независимых государства: Литва, Латвия и Эстония.

Сегодня пытаются доказать, что подписание договора с Германией развязало руки Гитлеру, и поэтому СССР косвенно ответственен за начало Второй мировой войны. Но первыми в Мюнхене развязали руки Гитлеру Англия и Франция. Даже такой ярый противник коммунизма, как Черчилль, говорил про мюнхенские соглашения: «Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно полной капитуляции западной демократии перед нацисткой угрозой применения силы. Такой крах не принесёт мира ни Англии, ни Франции. Ясное и решительное заявление Литвинова (в 1938 году он был наркомом иностранных дел) о готовности СССР прийти на помощь Чехословакии вооружёнными силами осталось как бы незамеченным. Советские предложения фактически игнорировались. Эти предложения не были использованы для влияния на Гитлера, к ним относились с равнодушием, чтобы не сказать с презрением, которое запомнилось Сталину. Впоследствии мы дорого поплатились за это». Жухрай В. М. в его труде «Сталин: правда и ложь» пишет: «16 мая 1939 года Чемберлен заявил: «Я скорее подам в отставку, чем подпишу союз с Советами. Что касается русских, они действительно преисполнены стремлением соглашения с нами». 4 июля Британское правительство приняло решение всячески затягивать переговоры и к соглашению дела не вести. Бывший премьер-министр Англии Ллойд Джордж заявил о переговорах 29 июля 1939 года: «Мистер Чемберлен вёл переговоры непосредственно с Гитлером. Для свидания с ним он ездил в Германию. Он и лорд Галифакс ездили и в Рим. Они были в Риме, пили за здоровье Муссолини и говорили ему комплименты. Но кого они послали в Россию? У них не нашлось самого скромного из членов кабинета для этой цели; они просто послали чиновника министерства иностранных дел. Это оскорбление. У них нет чувства меры, они не дают себе отчёта в серьёзности положения сейчас, когда мир оказался на крою бездонной пропасти». Что же оставалось делать нашему правительству, как не принять предложение Германии заключить с ней мирный договор? Соглашение 23 сентября 1939 года между Гитлером и Сталиным Черчилль назвал «одиозным и противоестественным актом. Антагонизм между двумя империями был смертельным». Но так ли он был непреодолим? В. Карпов пишет, что Тухачевский ещё в 1936 году предвидел такую возможность: «…Но теперь я вижу, что он (Сталин) скрытый, но фанатичный поклонник Гитлера. Я не шучу. Это такая ненависть, от которой один только шаг до любви… Стоит только Гитлеру сделать шаг к Сталину, и наш вождь бросится с раскрытыми объятиями к фашистскому. Успехи Гитлера слишком импонируют Иосифу Виссарионовичу, и если приглядеться, то он многое копирует у фюрера». Привожу ещё некоторые высказывания по поводу присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии, с которыми я частично не согласен. «Сталин думал, что именно с Гитлером ему будет лучше всего осуществить мечту – раздел мира. Ошибка Сталина была в его примитивизме и абсолютном непонимании международной обстановки». Литвинов записал в своём дневнике: «Это случилось… Какой позор! Кто мог подумать, что это возможно! Советский Союз и фашистская Германия поделили Польшу». «Сталин боялся первого удара, перед которым он не может устоять, он понимал, что благодаря уничтожению 70 % высшего и среднего командного состава Красная армия сильно ослабела. Что в стране имеется скрытое недовольство им. Формула Сталина – это формула трусости, неверия в силу советского строя. По вине Сталина и Ворошилова не только была уничтожена целая плеяда преданных революции полководцев, но вместе с ними была отброшена, как вредительская, их стратегия и тактика, разработанная ими для предстоящей войны» (Абрамович). План нападения на Польшу и срок нападения были утверждены Гитлером ещё до заключения договора с СССР. Немцы, не теряя времени, уже 1 сентября нападают на Польшу, в ответ правительства Франции и Англии объявляют войну Германии. Так началась Вторая мировая война. Надежда Гитлера, что Англия и Франция не объявят войну, не оправдалась. Менее чем за три недели Польша, которой никто не оказал действенной поддержки, несмотря на героическое сопротивление, полностью была разбита. Польское правительство 18 сентября 1939 года эмигрировало в Англию. Но за день до этого, 17 сентября Советское правительство принимает решение ввести войска во входившие в состав Польши Западную Белоруссию и Западную Украину. СССР присоединил только ту территорию, где большинство населения составляли украинцы или белорусы. Я в то время жил в городе Спас-Деменске и помню, как мы, мальчишки, бегали на станцию посмотреть на пленных поляков. Отношение у нас к ним было самое дружеское, охрана не мешала общению, и поляки весело общались с нами, обмениваясь сувенирами, довольные, что сдались нам, а не немцам, не ожидая, что сталинское правительство совершит такую зверскую подлость по отношению к ним, как расстрел в Катыни пленных польских офицеров в 1940 году.

Захватив Польшу, Гитлер сразу обратился к Франции и Англии с предложениями заключить с ними мирное соглашение, заявив, что Германия не имеет к ним никаких претензий. К чести этих стран, они, опасаясь коварства Гитлера, отказались от этого предложения. Но и после разгрома Франции Гитлер неоднократно обращался с этим предложением к Англии, старался силой заставить её заключить с ним мир. О том, что довольно влиятельные круги Англии были готовы на соглашение с Гитлером, говорит прилёт ближайшего сподвижника Гитлера Рудольфа Гесса в Англию в 1940 году. Но что-то пошло не по плану, Гесс был арестован. После окончания войны Гесс был приговорён нюрнбергским судом к пожизненному заключению. Но когда 95-тилетнему Гессу было объявлено помилование, его нашли повешенным. Так Гесс унёс в могилу тайну – к кому и с какими предложениями он летел в 1940 году. Впрочем, к кому, известно. Когда Гесс был задержан англичанами, он потребовал свидания с влиятельным лордом Галифаксом, было у него свидание и с Черчиллем. Бунич говорит в своей «Грозе», что соглашению Англии с Германией помешало обещание США оказать Англии громадную материальную помощь всем необходимым для ведения войны по «ленд-лизу».

Предоставляя независимость Финляндии в 1918 году, Ленин согласился, что граница с ней пройдёт по реке Сестре – по существу, по окраине Петрограда (Ленинграда). В царской России вход иностранных кораблей в Невскую губу закрывали с юга форты Красная Горка и Серая Лошадь, в середине – военно-морская крепость Кронштадт, с севера – форт Ино (поселок Песочное вблизи железнодорожной станции Приветинская). Форт Ино, который вместе с прилегающей территорией отходил к Финляндии, в 1918 году был взорван. Подход с моря к Петрограду (минуя Кронштадт) стал открыт. Советское правительство в преддверии войны не могло согласиться с положением, что Ленинград находился на расстоянии пушечного выстрела от финской границы. По секретному договору с Германией от 23 сентября 1939 года Финляндия была отнесена к сфере влияния СССР. Конечной целью в отношении к Финляндии Сталин ставит задачу присоединения её к СССР в качестве союзной республики. Финляндии было предложено перенести границу на 40–50 километров на запад с компенсацией территории севернее Ладожского озера. Финляндия не согласилась. Тогда, спровоцировав инцидент, СССР начал войну с Финляндией. Война длилась с 30 ноября 1939 года по 13 марта 1940 года. Планируя войну с Финляндией, руководящие советские военачальники считали, что это будет лёгкая прогулка: завоевание пройдёт в короткие сроки и будет осуществлено малыми силами. 1 декабря на территории Советского Союза создаётся правительство Народной Демократической Финляндской республики во главе с О. В. Куусеном, которое должно было по плану Сталина встать во главе завоёванной Финляндии. Но всё пошло не по плану. В первый день войны главнокомандующим Финляндии был назначен фельдмаршал барон Карл Густав Маннергейм. Маннергейм, швед по национальности, родился на территории Финляндии, в течение тридцати лет служил в царской армии. С первых дней войны России с Германией на фронте дослужился до звания генерал-лейтенанта. С началом революции он вернулся в Финляндию, где организовал армию, став главнокомандующим вооружённых сил Финляндии, которая изгнала красных из столицы Финляндии. С 1931 года председатель комитета обороны. Много сделал для укрепления обороноспособности, под его руководством были построены укрепления на Карельском перешейке. В 1933 году ему присваивается звание фельдмаршал. Маннергейм призывал к переговорам с СССР, к гибкости, признавая, что граница между Россией и Финляндией проходит очень близко от Ленинграда и её надо отодвинуть за соответствующую компенсацию. Но, когда советское правительство потребовало перенести границу на 40–50 км западнее с компенсацией территории севернее Ладожского озера, правительство Финляндии не прислушалось к мнению Маннергейма, стало задерживать переговоры, что позволило СССР, совершив провокацию, начать войну с Финляндией. «Согласно финляндской форме правления, в случае войны президент мог передать принадлежащие ему право верховного руководства вооружёнными силами страны другому лицу. Президент Каллио использовал эту возможность уже 30 ноября 1939 года, в день начала Зимней войны, назначив маршала Маннергейма главнокомандующим финской армией. 7 декабря президент специальным указом определил его полномочия: главнокомандующий становится независимым от правительства и в этом смысле приравнивается к президенту» (Йокопии Мауно). Во время войны Маннергейм приказывает пресекать жестокое обращение с пленными красноармейцами: «Чем больше пленных перейдёт к нам, и чем человечнее с ними мы будем обращаться, тем скорее брошенные под пулями чекистов против нас русские люди прозреют и обратят штыки против Советской власти». Впрочем, зря Маннергейм надеялся, что русские пленные, когда возвратятся домой, «обратят штыки против Советской власти». Это финских пленных, возвратившихся на родину, радушно встретят власти, и они опять встанут в ряды защитников родины. Наших же возвратившихся пленных прямиком направят в ГУЛАГ, и они там почти все сгинут. В первый период войны советские войска несут громадные потери, в основном, из-за сильных морозов. Чтобы оправдать эти потери, советская печать пишет о неприступных укреплениях на Карельском перешейке, по поводу которых Маннергейм пишет: «Русские ещё во время войны пустили в ход миф о «Линии Маннергейма». Утверждали, что наша оборона на Карельском перешейке опиралась на необыкновенно прочный и выстроенный по последнему слову техники оборонительный вал, который можно сравнить с линиями Мажино (укрепления, выстроенные Францией на границе с Германией) и линией Зигфрида (укрепления, выстроенные Германией на границе с Францией). Прорыв русских явился «подвигом, которого не было в истории всех войн». Всё это чушь, в действительности положение вещей выглядит совершенно иначе. Оборонительная линия, конечно, была, но её образовывали редкие долговременные пулемётные гнёзда, да два десятка выстроенных по моему предложению новых дотов, между которыми были проложены траншеи. Да, оборонительная линия была, но у неё отсутствовала глубина. Эту позицию народ и назвал «Линией Маннергейма». Её прочность явилась мужеством солдат, а никак не результатом крепости сооружений». Только собрав значительные силы, намного превосходящие военные силы Финляндии, советские войска прорвали линию Маннергейма и заняли Выборг. Но к этому времени агрессия Советского Союза была осуждена большинством стран. 14 декабря 1939 года СССР был исключён из Лиги Наций, как агрессор, что заставило Советский Союз заключить мирный договор с Финляндией. Хотя нам удалось взять Выборг и некоторые территории западнее Ладожского озера, мы понесли громадные потери ранеными, обмороженными и пленными против маленькой (около четырёх миллионов человек) Финляндии, что показало полную неспособность Красной армии вести современную войну. Данные по соотношению потерь сторон, согласно различным источникам, сильно отличаются. Согласно архивам (ЦГАСА) потери Красной армии: 131 476 человек убиты, 325–330 тысяч ранены и обморожены, 6 000 попало в плен. Финляндия потеряла: 19 576 убитыми, 45 557 раненными и 4101 пропали без вести. То есть мы потеряли в 6–7 раз больше убитыми в 7 раз больше раненными и обмороженными. Также мы потеряли 650 самолётов и 2500 танков (из них – 650 безвозвратно). Потери согласно Википедии: Красная армия – 285 510 человек (72 408 убитых, 17 520 пропавших без вести, 13 213 обмороженных, 240 контуженных); потери финской армии 70 461 (25 904 убитыми, 43 557 раненными, 1000 пленными). Соотношения: общие потери – 4:1, потери убитыми – 2,8:1. «Финская война для нас была большим срамом» (Василевский). Черчилль в выступлении по радио 20 января 1940 года заявит: «Финляндия открыла всему миру слабость Красной армии». Кстати, это и было одной из причин, способствовавшей тому, что Германия приняла решение напасть на Советский Союз, считая, что СССР – это «колосс на глиняных ногах», который сразу после удара развалится.

Советское правительство из этих неудач в войне с Финляндией сделало правильные выводы. Война показала, что прежний милицейский принцип формирования армии, когда большая часть личного состава призывались на службу на два-три месяца в году, для подготовки к современной войне был негоден. Командный (офицерский) состав должен служить постоянно до увольнения в запас при достижении определённого возраста, а призываемые на срочную службу в зависимости от рода войск на несколько лет: в сухопутных войсках три года, в авиации – четыре года, в ВМФ – пять лет.

Нарком обороны Ворошилов был заменён маршалом Тимошенко, были открыты новые командирские училища, число которых достигло двухсот. Спешно разрабатывались новые образцы оружия и вооружения. Сталин и всё наше правительство прилагали все усилия для усиления боеспособности нашей армии, снабжения её новейшими образцами оружия, вооружения и боеприпасами, призывали советский народ к интенсивному труду. Пятидневка – пять рабочих дней, заменяется полной неделей – 6 рабочих дней, много сверхсрочных работ. За опоздание на работу свыше 15 минут привлекаются к уголовной ответственности. Надо отметить и большую созидательную работу наркома внутренних дел Берии, который, в отличие от Ягоды и Ежова, которые только репрессировали интеллигенцию и учёных, собирал всех арестованных творческих людей в специальные учреждения – шараги, где они трудились по специальности. Всё это принесло свои плоды. К началу войны с Германией на вооружение поступили первые образцы тяжёлого танка КВ, среднего танка Т-34, истребители ЯК-1 и МИГ-3, штурмовики И-2, пикирующие бомбардировщики ПЕ-2, новые образцы стрелкового и артиллерийского оружия. Прошли последние испытания гвардейские минометы – «Катюши». Но особенно большое преимущество было у нас в танках. У немцев наиболее перспективными были танки Т-3 с 50 мм пушками, с узкими гусеницами, пригодными для передвижения по дорогам Европы, но малопригодными для движения по российскому бездорожью. У нас не только были приняты новейшие танки КВ и Т-34 с 76 мм пушками, с широкими гусеницами и более мощной броней, которые были почти неуязвимы для немецких танков, но значительное количество – около 21 тысячи – поступило на вооружении армии. Но уровень подготовки, как специалистов, так и командного состава у нас был ниже, чем у немцев. Быстрый рост нашей армии и её вооружения требовал большого количества специалистов, и их приходилось готовить ускоренными темпами, что не могло отразиться на их качестве. При обучении нельзя было экономить на боезапасах и горючем, необходимо было проводить широкомасштабные учения на местности. Экономия на горючем и боезапасам привела к тому, что наши специалисты-лётчики, танкисты, моряки и представители других специальностей были подготовлены хуже, чем в Вермахте. Но в основном на вооружении оставались старые образцы оружия. Перевооружить армию, как и планировалось, СССР мог только через год-два. С нарастающей угрозой войны требовалось срочно увеличить численный состав армии, что приводило к тому, что степень подготовки командного состава резко снижалась. Военные (офицерские) училища вместо полноценного трёх-четырёх годичного обучения проходили краткий срок обучения, доходивший иногда до шести месяцев, и выпускали командиров в звании младший лейтенант, а в авиации в одно время пилотов выпускали в звании сержантов срочной службы. В целях сбережения моторесурса, горючего и боезапаса наши войска не имели достаточную степень подготовки. Одним словом, немецкая армия имела более высокую степень подготовки войск и, главное, успешный опыт проведения военных операций. Надо помнить, что с момента окончания Финской войны до Великой Отечественной войны был всего один год и три месяца, и произвести необходимые качественные изменения за столь короткий срок было невозможно. С приобретением в 1939-40 годах новых территорий – Прибалтики, Западной Белоруссии и Западной Украины, Бессарабии и Северной Буковины, – у СССР возникли противоречивые возможности обороны. С одной стороны, противнику надо было бы с боями пройти значительную территорию, с другой стороны, надо было в кратчайший срок построить на новой границе укрепления. Забегая вперёд, скажу, что получилось так, что мы к началу войны демонтировали укрепления на старых границах, кроме укреплений вдоль советско-финской границы на Карельском перешейке, и не успели создать новые, хотя время на их построение было. «Чтобы ускорить создание оборонительных сооружений на новых рубежах, приняли решение о разоружении и демонтаже большей части укреплений, с таким трудом и огромными затратами средств, создававшихся на протяжении ряда лет вдоль нашей прежней государственной границы» (Василевский). Сталин до финской войны мало, так как был загружен другими делами, интересовался жизнью в армии, мало вмешивался в её подготовку к войне, надеясь всецело на наркома Ворошилова. Финская война показала, что Красная армия совершенно негодна для современных боевых действий. Как уже отмечалось, Сталин и советское правительство проделали большую работу по оснащению армии новейшим оружием и вооружением. Но во главе армии были поставлены совершенно негодные для руководства Вооружёнными силами СССР люди, имеющими лишь опыт гражданской полупартизанской войны: нарком Тимошенко и его заместитель Будённый.

Начальником Генштаба в феврале 1941 года был назначен Жуков после ухода с этого поста опытного штабиста, бывшего полковника царской армии Шапошникова и кратковременного пребывания на этом посту Мерецкова. Особняком стоял военно-морской флот под руководством наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова, который в оперативном отношении подчинялся наркому обороны. Жуков ни по образованию, ни по своим наклонностям не подходил на эту должность. В 1930 году командир кавалерийской дивизии Рокоссовский, давая в основном положительную аттестацию командиру полка Жукову, отмечал: «Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив… На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически её ненавидит». Но Сталин, который хоть до войны не вникал в чисто военные вопросы, хорошо понимал, что для современной войны не годны не только опальный Ворошилов, но и нарком Тимошенко и его зам Будённый. Поэтому более молодой и напористый Жуков больше импонировал Сталину. Так перед войной по военным вопросам сложился тандем Сталин-Жуков, единая организация, в которой Сталин принимал стратегические решения, которые ему подсказывал Жуков. Но, конечно, Сталин одобрял не всё. Так, например, Жуков предлагал первым начать военные действия против Германии и даже 15 мая представил план, по которому наши войска должны были нанести внезапный удар из района Украины. Сталин, хорошо понимая, что СССР в это время не был готов к войне, отверг этот план. Но наши войска в пограничных областях были расположены так, как предлагал Жуков. Основные войска находились в Киевском военном округе, менее мощная группа была расположена в Западном округе, и гораздо меньшая группа было расположена в Прибалтийском округе. В нашей печати и кино часто говорится, что в штабной игре Жуков, играя за синих, полностью разбил красных. Учения происходили на действительном материале. Красные по штабному учению, располагались, как они и действительно располагались в районе Минска-Белостока, силы противника располагался в Польше. Когда началась настоящая война, то Павлов не учёл итогов того учения и опять, только теперь в реальных условиях, повторил те же ошибки красных. Все эти байки не выдерживают критики. Если Жуков на штабном учении показал, что расположение наших войск было неудачное, то почему он, как начальник Павлова, не потребовал от него правильного расположения войск? Стремление Жукова свалить все допущенные перед войной ошибки, а по существу, преступления, на Сталина и на Павлова, выглядят несерьёзно. Перед войной Сталин довольно часто вызывал к себе Тимошенко и Жукова для принятия решений по военным вопросам, и думается, что мнения Жукова были для Сталина авторитетнее мнения Тимошенко. Тимошенко, на мой взгляд, был временной фигурой. Конечно, последнее слово всегда было за Сталиным, но своё мнение до Сталина Жуков имел возможность всегда донести. На мой взгляд, Сталин, назначая Жукова начальником Генштаба, видел в нём больше второго заместителя наркома обороны (заместителем наркома обороны был Будённый), чем начальника Генштаба. На высоком уровне: Сталин, Тимошенко и Жуков (без заместителя Тимошенко Будённого) рассматривались в основном стратегические задачи. Когда и где надо было ждать основного удара немецких войск, где надо сосредоточить наши силы, какие союзники выступят на стороне Германии и какие наши силы должны им противостоять, сколько и где располагать стратегических резервов и другие стратегические вопросы. Начальник Генштаба же должен выполнять поставленные ему многочисленные оперативно-тактические задачи, от которых зависит обороноспособность войск, в том числе управление войсками и связь. «За стратегическое планирование, организацию управления войсками отвечает Генеральный штаб, его начальник, но об этом сейчас вспоминать не любят. Теперь, конечно, легко всё валить на Сталина, Тимошенко и Будённого с Ворошиловым» (Н. Г. Кузнецов). Сталин явно недооценивал громадной роли Генштаба в подготовке и управлении армией во время войны. Конев в статье «И. Конев и Сталин» пишет: «Должен сказать по справедливости, во второй половине войны Сталин не игнорировал Генштаб. Ранее он допускал большие просчёты в своём подходе к этому чрезвычайно важному военному органу. Я бы сказал, что Сталин просто неправильно относился к нему, не понимая до конца характера, роли и значения управления войсками. Ко второй половине войны он уже убедился в том, что Генеральный штаб – основной орган управления войсками, на который он может положиться, как Верховный Главнокомандующий, и через который призван осуществлять все свои распоряжения. В его отношениях с работниками Генштаба в этот период не чувствовалось, что он их недооценивает. Видимо, он уже отлично понял, что без этого военного органа ему обходиться нельзя. Добавлю к этому, что с точки зрения планирования операций он очень серьёзно относился к предложениям командующих фронтами. Такой была обстановка во второй половине войны. Она существенно отличалась от обстановки первого периода. Тогда по воле Сталина планирование некоторых операций проходило в обстановке сверхсекретности. С планами заранее знакомился настолько узкий круг людей, что это мешало впоследствии нормальному проведению. Всё это связано с излишней подозрительностью, отличавшей тогда Сталина. Прямая ответственность Сталина за уничтожение значительной части наших командных кадров в 1937-38 годах не вызывает сомнения. В такой же мере не подлежит сомнению и его прямая ответственность за неправильную оценку военно-политического положения перед войной, в результате чего был отвергнут ряд сигналов и предупреждений. Мы вынуждены были начать войну в дорого нам обошедшейся обстановке». Кроме того, немцы уже имели опыт управления войсками во многих военных компаниях. Но главное, что не учитывал Сталин и в какой-то мере и Жуков – значение тщательности подготовки к военным операциям и к управлению войсками. Им казалось, что достаточно иметь большое количество воинов, дать им отличное оружие и отдать приказ – и победа будет обеспечена. Но без должного умения управлять войсками победить нельзя. Штабные учения на бумаге никак не могли заменить широкомасштабные учения на местности. Надо сказать, что Сталин, впрочем, как и Жуков, недооценивал роль военной науки. В настоящее время, начиная с Первой мировой войны, роль полководца утратила своё былое значение. Этот факт надо начинать объяснять с развития военной науки. Как известно, раньше военная наука делилась на два раздела – стратегию и тактику. Тактика это искусство вести бой, сражение. Стратегия более многогранна. Это решения, принимаемые на высшем уровне. Как говорил видный немецкий военный учёный Клаузевиц, война – это продолжение политики, только иными насильственными действиями. То есть политика и стратегия неразделимы. Стратегия начинается с принятия политических решений: когда надо начать войну, когда надо начать мобилизацию, какие надо выделить средства на армию, какие надо построить крепости и укреплённые районы и тому подобные решения, принимаемые до начала боевых действий. Одним словом, принятием стратегических военных и политических решений на высшем уровне всегда руководит один и тот же человек. Это может быть монарх или президент, а в парламентских государствах – премьер-министр. В Советском Союзе это был Генеральный секретарь партии. С началом боевых действий стратегические решения принимаются под руководством Верховного Главнокомандующего, который может быть назначен только на момент войны или же может иметь эту должность по конституции и в мирное время. В нашей стране сейчас это президент России.

С началом военных действий стратегия – это выбор направления основного удара, выделение необходимых сил и средств, решение, на какой вид вооружённых сил делать главную ставку и ещё многие вопросы, принимаемые на высшем уровне. В прежние времена стратег и тактик мог быть совмещён в одном лице, а про других известных людей можно говорить, что он был видным тактиком или стратегом. Например, при Екатерине Второй видным стратегом был Потёмкин, а Суворов был видным тактиком. Наполеон как император был стратег, но он лично руководил сражениями, превращаясь в талантливого тактика. В те времена исход войны часто решался в одном решающем сражении, войны были, как правило, скоротечны. Те же войны, которые вошли в историю как столетняя, тридцатилетняя и семилетняя, можно разбить на ряд войн, так как в них были периоды длительного перемирия и довольно короткие вспышки отдельных сражений. А вот такой войны, как Первая Мировая война, на что она и называется Первой, в истории человечества до тех пор не было. Война велась непрерывно в течение 4-х лет с участием громадного количества населения планеты. В той войне было много периодов, когда в короткое время гибло большое количество людей, но не было ни одного сражения, которое решило бы исход войны. Война окончилась, когда Германия исчерпала все ресурсы и не могла больше вести сражаться. Осмысливая уроки сражений Первой мировой войны, наши советские военные учёные в 20-х и 30-х годах Триандафиллов, Егоров, Шапошников и другие пришли к выводу, что в современных условиях успешно вести бои можно везти только путём хорошо подготовленных отдельных военных операций. В военную науку, кроме составных её частей стратегии и тактики, был введён новый раздел – оперативное искусство. Успех операции зависит от многих факторов: от количества выделенных для операции сил и средств, от разведки, от погодных условий, от сроков подготовки к операции и ещё от многих факторов. Особенно важное значение имеет завершение операции – закрепление на захваченной территории, переход от наступления к обороне, чтобы иметь возможность отразить возможное контрнаступление противника. Подготовка операции Генштабом требует значительного количества его сотрудников, и от степени их подготовки и от правильной постановки задач перед ними начальником Генштаба зависит качество разработанной операции. Таким образом, успех на фронтах войны в период ВОВ обеспечивался не полководческим талантом военачальника, а степенью успешной работы Генштаба. Но надо сказать, что какие-то разработки на случай войны всё же были. У начальников штабов армии были «Красные пакеты», в которых в зашифрованном виде указания, что надо делать с началом военных действий. Эти пакеты по особому приказу должны быть вскрыты и расшифрованы. Но приказ на их вскрытие в штабы некоторых армий поступил, когда они уже вступили в бой с немцами.

Василевский

С началом войны Сталин буквально разогнал весь Генштаб по фронтам войны, так что обязанности его начальника и организацию пришлось взять в свои руки стоявшему на четвёртом месте по прямой служебной лестнице (после Жукова, его заместителя генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина и начальника оперативного управления генерал-лейтенанта Г. М. Маландина) заместителю Маландина генерал-майору А. М. Василевскому.

Василевский Александр Михайлович родился 18(30) сентября 1895 года в селе Новое Гальцево, вошедшие в город Кинешма Ивановской области, в семье священника. В 1909 году окончил Костромскую семинарию. С началом Первой мировой войны поступил в московское Алексеевское военное училище, прошёл ускоренный 4-х месячный курс и был выпущен в звании прапорщик (Прапорщик – офицерское звание, соответствует нынешнему званию младший лейтенант, введено в годы Первой мировой войны в связи с большой гибелью офицерского состава для военнослужащих, не прошедших полный курс обучения в офицерских училищах). Василевский на фронте дослужился до должности командира батальона в звании штабс-капитана. С началом Октябрьской революции демобилизовался, но в 1919 году был призван в Красную армию. После окончания гражданской войны окончил курсы «Выстрел», командовал батальоном, затем полком. В 1934-36 годах был начальником боевой подготовки. В 1936 году полковник Василевский был зачислен в первый набор из 137-ми человек в Академию Генерального Штаба. В 1937 году он с отличием окончил Академию, получил звание комбрига и был назначен начальником кафедры тыла Академии. В октябре 1937 года назначен начальником 10-го отделения (оперативной подготовки) первого отдела Генштаба. Он участвует в работе комиссии по анализу действий РККА в ходе боевых действий у озера Хасан. В 1939 году Василевский назначен заместителем начальника оперативного управления Генштаба, участвует под руководством начальника Генштаба маршала Шапошникова в разработке первого плана войны с Финляндией. Этот план Сталиным не был принят, а то, как началась война с Финляндией, всем нам хорошо известно. Начальнику часто очень неприятно, что его подчинённый был в чём-то прав. Шапошникова в 1940 году, как бы по состоянию здоровья переводят на другую работу. Шапошников же очень ценил Василевского. Он представил Василевского Сталину, как очень талантливого штабиста, после чего Василевского стали привлекать к ответственным заданиям. Весной 1940 года Василевский возглавляет комиссию по демаркации новой советско-финской границы, участвует в подписании мирного договора с Финляндией. Принимает участие в разработке оперативных планов стратегического развёртывания РККА на северном, северо-западном и западном направлениях в случае боевых действий с Германией. 9 ноября 1940 года совершил в составе советской делегации, под руководством В. М. Молотова, поездку в Берлин для переговоров с Германией. В связи с введением генеральских званий Василевский получает звание генерал-майор. После короткого времени пребывании на посту начальника Генштаба Мерецкова, в феврале 1941 года на этот пост назначается Жуков, который, как обычно, пришёл со своей командой. 15 мая 1942 года Василевский представляет доклад о планах стратегического развёртывания Вооружённых Сил СССР на случай агрессии на Западе и на Востоке. Предлагается стратегия «прикрыть развёртывание наших войск и подготовить их к переходу в наступление». Василевский настаивает, что недопустимо строительство аэродромов и размещение складов и арсеналов вблизи границ. Но так как господствовали идеи, что война должна сразу начинаться с наступления, то доводы Василевского не были приняты. Впрочем, и времени на строительство новых аэродромов не оставалось. Первые дни войны подтвердили опасения Василевского, наши самолёты были уничтожены на аэродромах, а также немцы также захватили или уничтожили наши близлежащие склады и арсеналы, Захвачены большие трофеи, при производстве которых наш народ отдал много своих сил и здоровья. В связи с неудачами в первый период войны, в которых, несомненно, большая часть вины была на Жукове, как начальнике Генштаба, Сталин снимает Жукова и возвращает на должность начальника Генштаба Шапошникова. 1 августа на должность начальника оперативного управления – заместителя начальника Генштаба – назначается Василевский. В связи с частыми болезнями Шапошникова его обязанности в это время также исполняет Василевский. Сталин часто даёт поручения лично Василевскому. Во время битвы за Москву с 5 по 10 октября он входит в группу представителей ГКО, обеспечивающих отправку на Можайский оборонительный рубеж отступающих и вышедших из окружения войск. 15 октября ГКО принял решение об эвакуации из Москвы. Правительственные учреждения уезжают из Москвы, но Сталин вместе со Ставкой остаётся в Москве. Хотя Москву прикрывает Западный фронт во главе с Жуковым, фактически обороной Москвы руководит лично Сталин. Так как Генштаб во главе с Шапошниковым был эвакуирован в Куйбышев (Самара), то для обслуживания Ставки создаётся оперативная группа Генштаба из десяти человек во главе с Василевским (первый эшелон). Об обязанностях оперативной группы Василевский пишет: «Прежде всего, она должна была всесторонне знать и правильно оценивать события на фронте и постоянно и точно, но без излишней мелочности, информировать о них Ставку; в связи с изменениями во фронтовой обстановке, своевременно и правильно вырабатывать Верховному Главнокомандованию свои предложения в соответствии с принимаемыми Ставкой оперативно-стратегическими решениями, быстро и точно разрабатывать планы и директивы, вести строгий и непрерывный контроль за выполнением всех решений Ставки, а также за боеготовностью и боеспособностью войск, формированием и подготовкой резервов, материально-боевым обеспечением войск». 28 октября деятельность опергруппы была высоко оценена Сталиным. Василевскому было присвоено звание генерал-лейтенант, а трём членам группы звание генерал-майор. Таким образом, Василевский сыграл одну из ключевых ролей в организации обороны Москвы и последующего контрнаступления. С 29 ноября до середины декабря в связи с болезнью Шапошникова Василевский исполняет обязанности начальника Генштаба. На его плечи ложится вся тяжесть подготовки контрнаступления под Москвой. 1 декабря 1941 года вышел приказ № 396 о нашем контрнаступлении под Москвой за подписями И. Сталина и А. Василевского. Контрнаступление началось войсками Калининского фронта 5 декабря 1941 года. Так как Ставка была очень озабочена обеспечением точного выполнения приказа о контрнаступлении со стороны Конева, Василевский по приказу Сталина в ночь на 5 декабря прибыл в штаб Калининского фронта, чтобы лично передать командующему фронтом директиву на переход в контрнаступление и разъяснить ему все требования по ней. Всё это показывает, что решающую роль в обороне сыграл сам Сталин, всю обстановку и предложения по обороне Москвы и контрнаступлении докладывал ему Василевский. Таким образом, возникает тандем Сталин-Василевский. Сталин ежедневно требует от Василевского доклады, в которых, кроме описания обстановки, Василевский должен «вырабатывать свои предложения». Так что теперь нельзя определить, автором каких предложений является сам Сталин, а какие выдвинул Василевский. Да это и не важно. Решения вырабатывает тандем за подписью И. Сталина и А. Василевского. С этого момента начался стремительный карьерный рост и награждения высшими орденами Василевского. За неполные два года Василевский прошёл путь от генерал-майора до маршала Советского Союза, а за время войн Василевский получил все награды, которые получил Жуков, в том числе две золотые звезды Героя Советского Союза и два ордена Победы, а реальные цены за каждую награду – неизмеримо больше. После награждения Жукова, как старшего по должности, Сталин сразу или немного позднее награждал Василевского. После присвоения звания маршала Советского Союза Жукову, на другой день генерал-полковнику Василевскому было присвоено звание генерала армии, а через 28 дней Василевский получил звание маршала Советского Союза. Василевского Сталин ценил гораздо выше своего первого заместителя Жукова. Сталин согласовывал с ним все свои решения, так как принимал от него ежедневно доклады; Сталин ежедневно общался с Василевским лично или по телефону. Василевский не только наладил успешную работу Генштаба, но в дальнейшем, выезжая на фронт, обеспечивал успех разработанной Генштабом под его руководством операцией. Сталин посылал его координировать действия фронтов на самые ответственные операции. Учитывая опыт войны, Генштаб под руководством Василевского в начале 1942 года разработал боевые уставы Красной армии, в которых было указано, как надо вести не только наступательный бой, но и оборонительный бой, и бой в условиях окружения. С середины апреля по 8 мая 1942 года Василевский в качестве представителя Ставки находился на Северо-Западном фронте. 29 апреля 1942 года Василевскому было присвоено звание генерал-полковник. 9 мая в связи с прорывом немцами крымского фронта он был отозван Ставкой в Москву. 6 июня 1942 года назначен начальником Генштаба, а с 14 октября одновременно заместителем наркома обороны. С 23 июля по 26 августа являлся представителем Ставки на Сталинградском фронте, направлял совместные действия фронтов в ходе оборонительного периода Сталинградской битвы, внёс большой вклад в развитие советского военного искусства, спланировал и подготовил контрнаступление под Сталинградом. После успешного контрнаступления Василевский до середины декабря проводил ликвидацию группировки противника в Сталинградском котле. Затем был переброшен для отражения группы Манштейна, направленной на деблокаду окружённой группы немцев под Сталинградом. Со 2 января координировал действия Воронежского и Брянских фронтов. 18 января 1943 года Василевскому присваивается звание генерала армии, а через 28 дней звание маршала Советского Союза. Затем он координировал действия Воронежского и Степного в Курской битве. Руководил планированием и проведением операций по освобождению Донбасса, правобережной Украины и Крыма. 10 апреля в день освобождения Одессы награждён орденом «Победа» второй степени. (Орден «Победа» первой степени получил Жуков.) Во время Белорусской операции «Багратион» координировал действия 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского, а с 10 июля ещё и 2-го Прибалтийского фронтов. За операцию «Багратион» 29 июля 1944 года Василевскому присвоено одновременно с Жуковым звание Героя Советского Союза. 18 февраля 1945 года, в связи с гибелью командующего 3-м Белорусским фронтом Черняховского Василевский назначается на его место. По просьбе Василевского Сталин освобождает его от должности начальника Генштаба (начальником Генштаба стал его заместитель А. И. Антонов) и вводит в состав Ставки. Командуя 3-м Белорусским фронтом, Василевский окружил и уничтожил, вместе с взятием Кёнигсберга, мощнейшую группу немецких войск в Восточной Пруссии. Этим разгромом был обеспечен успех Берлинской операции, так как после нее у Гитлера практически не осталось войск для защиты Германии. За эту операцию Василевский был награждён вторым орденом «Победа». Сразу после окончания войны с Германией по приказу Сталина Василевский, как самый талантливый из всех полководцев Великой Отечественной войны, готовится к войне с Японией, разрабатывает план Маньчжурской операции. 30 июля 1945 года он назначен Главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке. 9 августа 1945 года советские войска в составе Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов перешли в наступление на японские войска. Всего 24 дня понадобилось на разгром миллионной Квантунской армии Японии. За эту победу Василевский получил вторую Золотую медаль Героя Советского Союза. Надо понимать, что Квантунская армия по всем показателям была намного сильнее армии Финляндии, не говоря уже о японских силах, участвовавших в боях у Халхин-Гола. После окончания войны с 26 марта по ноябрь 1948 года он находится на должности начальника Генштаба. Надо сказать, что из настоящих командиров Советской армии, командовавших войсками после войны и до смерти Сталина, на первом месте был Василевский. Но Сталин одно время на более высокие должности, чем Василевский, ставил партийного деятеля Н. А. Булганина. Булганин был сугубо штатский человек, никогда не командовал войсками, во время войны был членом военных советов различных фронтов. Одновременно с назначением Булганина заместителем Министра Вооружённых Сил Сталина, Василевским назначается начальником Генштаба. Когда Сталин покидает свой пост 3-го марта 1947, Булганин становится министром Вооружённых Сил, а Василевский его заместителем. 24 марта 1949 Василевский назначается министром Вооружённых Сил СССР. На этой должности он находится до смерти Сталина, вернее до 16 марта 1953 года. После смерти Сталина его ближайшие соратники делят власть. Хрущёву достаётся партия, Маленкову – правительство Совет Министров СССР, Берии – министерство внутренних дел, а Булганину – вооружённые силы. Создаётся новое министерство Обороны, куда входят министерство Вооружённых Сил и министерство ВМФ, министром которого назначается Булганин, а его первым заместителем – Василевский. 15 марта 1956 года по просьбе Василевского он освобождается от этой должности. 14 августа 1956 Василевского назначают заместителем министра обороны по науке. 8 декабря 1958 уволен в отставку по болезни. Но в январе 1959 его назначают генеральным инспектором группы генеральных инспекторов. На этой должности Василевский находится до своей смерти 5-го декабря 1977 года. Высшие награды: две Золотые Звезды Героя Советского Союза, два ордена «Победа», восемь орденов Ленина (на два ордена больше, чем у Жукова), два ордена Красного Знамени, орден Суворова 1-ой степени.

В. Суворов пишет: «Генеральный штаб – мозг армии. Начальник Генштаба – самый толковый и умный генерал во всей армии. Группировка войск – это, образно говоря, положение шахматных фигур на доске. Это он расставляет фигуры так, чтобы не проиграть. С февраля 1941 года Жуков – начальник Генштаба. И вот ситуация: 22 июня немцы нанесли главный удар севернее Полесья, разгромили советские войска в Белостокском выступе, теперь германские танковые группы могут развернуться на Смоленск и Москву, а у Жукова главные силы южнее Полесья. Вопрос: где же хвалёная гениальность Жукова?»

В своих «Воспоминаниях и размышлениях» Жуков объясняет, что неудачи в первый период войны связаны с тем, что «многие из тогдашних руководящих работников наркомата обороны и Генштаба слишком канонизировали опыт Первой мировой войны». Прямо чудеса. Начальник Генштаба обвиняет Генштаб своих подчинённых, забывая, что последнее слово всегда за начальником, что за малейшее ослушание такого человека, как Жуков, следовали не выговор, а Лубянка со всеми вытекающими последствиями. Основные помощники Жукова – его заместитель Ватутин и начальник оперативного отдела Маландин – были назначены на эти посты по личному представлению Жукова. Говоря об ответственности за ту обстановку, которая создалась в первые дни войны, Жуков пишет: «Как очевидец и участник событий того времени, должен сказать, что со Сталиным делят свою ответственность и другие люди, в том числе и его ближайшее окружение – Молотов, Маленков и Каганович. Не говоря о Берии, он был личностью, готовой выполнить всё, что угодно и как угодно. Именно для этой цели такие личности необходимы». Эти слова о Берии более в полной форме относятся именно к самому Жукову, который чтобы оправдать свои прорехи (как это было на Халхин-Голе, в начале войны, под Ленинградом и во всей своей деятельности), приносил в жертву невинных людей. Что касается перечисленных им деятелей, то они действительно были виновны во многих преступлениях против советского народа, но их нельзя обвинить в том, что они не готовились к предстоящей войне. Именно эти люди старались выпустить как можно больше современного для того времени оружия и вооружения, а вот как надо было использовать это оружие и вооружение и подготовить кадры для умелого его использования лежало на плечах наркома обороны и начальнике Генштаба. Оправдание Жукову может быть только одно: он был на должности начальника Генштаба всего около четырёх месяцев и по своим умственным способностям не готов был полноценно исполнять эти обязанности.

В преддверии войны Сталин и Берия готовят новый кровавый процесс над виднейшими военачальниками. Предлогами были высокая аварийность военной авиации и беспрепятственный полёт немецкого самолёта «Юнкерс-52» с посадкой на аэродроме в центре Москвы. Были арестованы генералы Штейн, Локтионов, Смушкевич, Рычагов, Мерецков, наркомы Ванников, Лихачёв и другие высшие командиры и конструкторы. В дальнейшем Мерецков и Ванников были выпущены, но большинство, 25 человек, в том числе Штерн, Смушкевич, Рычагов и его жена, были расстреляны 28 октября 1941 года без суда по указанию Берии. Это когда враг рвался к Москве, и каждый командир был на вес золота! «В памяти всплывают репрессии 1937 года. В первую очередь тогда были уничтожены те высшие командиры Красной армии, которые доподлинно знали об отнюдь не выдающейся роли Сталина в гражданской войне. Здесь убрали главные фигуры событий на Халхин-Голе» (Штейнберг). Репрессии высшего командования ВВС перед самым началом войны явились одной из причин массовой гибели авиации в первые дни войны.

Гитлер торопился начать войну, хорошо понимая, что время работает против него – перевооружившись и укрепив границы, СССР станет более силен и опасен.

Теперь рассмотрим, какие людские возможности имела Германия. Из 82-миллионного населения предвоенной Германии было мобилизовано в армию 8,5 миллионов. Учитывая, что значительное количество евреев, коммунистов и других оппозиционеров сидели в концлагерях, и их ещё надо было охранять, нельзя было брать в армию рабочих, особенно квалифицированных, исключая больных. Германия не имела возможности значительно увеличить свою армию. С другой стороны, надо было держать немалые вооружённые силы в оккупированных странах, особенно в Югославии и Греции, где разгоралась партизанская война. По некоторым сведениям, Германия собиралась напасть на СССР в мае 1941 года, но нападение пришлось отложить, так как потребовалось усмирять Югославию. Довольно значительные силы необходимо было оставить во Франции для отражения возможной высадки войск Англии. Кроме этого, в Африку был направлен экспедиционный корпус фельдмаршала Роммеля. Таким образом, возможности пополнять сравнительно небольшие вооружённые силы, выделенные для войны с Советским Союзом, были крайне ограничены. Все штабные игры немецкого Генерального штаба показывали, что в длительной войне с Советским Союзом Германия должна потерпеть поражение, так как её людские резервы были гораздо меньше людских резервов СССР. Все надежды были на молниеносный (блицкриг) разгром наших войск со взятием Москвы. Для войны с Советским Союзом был разработан план «Барбаросса», по которому немецкие войска должны были наступать тремя группами армий: группа «Юг» на Киев, группа «Центр» на Москву через Белоруссию, группа «Север» через Прибалтику на Ленинград. Группа «Север» под командованием фельдмаршала фон Лееба должна была в кратчайший срок совместно с финнами захватить Ленинград, уничтожить Балтийский флот, присоединиться к группе «Центр» и захватить Москву. Всё это планировалось завершить за 8-10 недель. Планируя напасть на СССР, Гитлер и его Генштаб недооценивали мощь Красной Армии, считая, что она не сильнее разбитой ими армии Франции. Они ошибочно считали Красную армию гораздо малочисленнее, чем она была на самом деле. Особенно большие просчёты были по количеству и качеству наших танков. Во время войны Гитлер скажет, что если бы он знал, сколько у России танков, то он не начал бы войну. Наши, даже устаревшие танки, были лучше немецких танков, рассчитанных на европейские дороги, но совершенно негодные для движения по нашим грунтовым дорогам. А таких современных для того времени танков, как КВ и Т-34, у немцев совершенно не было, а нас только в пограничных округах их было 1475 единиц.

Рассмотрим беспристрастно начало войны и попробуем выяснить, кто в первую очередь виноват в её неудачном для нас начале.

Как уже указывалось в статье, советско-финская война показала, что Красная армия совершенно не готова к современной для того времени войне. Однако, сделав правильные выводы, советское правительство сделало большие успехи по подготовке страны к обороне. Но срок этой переподготовки был крайне мал: с 13 марта 1940 года, дня окончания войны с Финляндией, до начала войны с Германией, 22 июня 1941 года, было всего один год и три месяца. Поэтому Сталин, понимая, что мы совершенно не готовы к войне, старался всевозможными мерами её оттянуть. К началу сороковых годов в результате программы индустриализации Советский Союз вышел на третье место после США и Германии по уровню развития тяжёлой индустрии, и её экономика в значительной степени была ориентирована на производство военной техники. СССР стремительно наращивал свои вооружённые силы и её вооружение.

(Милитера).

Наша промышленность набирала обороты по выпуску военной продукции, что видно из таблицы.

Рассчитано из среднемесячного производства (Милитера).

«Следует учитывать, что промышленность Германии работала при максимально возможном напряжении, тогда как советская только начала переходить на режим работы военного времени». (Милитера) При рассмотрении этой таблицы видно, что по выпуску боевой техники СССР превосходил Германию, в то время как он производил гораздо меньше артснарядов. В предвоенное время это приводило к тому, что, экономя боеприпасы при проведении учебных стрельб, наши воины хуже, чем немцы, были подготовлены к боевому использованию оружия. А в первый год войны из-за недостатка снарядов мы несли громадные потери. Нашу слабую артподготовку отмечали, как участники боев на Невском пятачке, так и участники штурмов Синявинских высот, и особенно при штурмах станции Погостье – всё это места массовой гибели наших бойцов. В последующие годы наша промышленность наладила массовый выпуск всех видов боезапасов, что и привело к успеху наших наступательных операций.

Советник посольства Германии в 1941 году Хильгер писал (по словам Адамовича): «Всё указывало на то, что Сталин полагал, что Гитлер собирается вести игру с целью вымогательства, в которой вслед за угрожающими передвижениями войск последуют неожиданные требования экономических или территориальных уступок. Он, по-видимому, верил, что ему удастся договориться с Гитлером, когда эти требования будут выставлены». Сообщения разведки из разных источников противоречили друг другу. Кроме данных о дате начала войны были и данные, искусно подброшенные немецкой разведкой, о том, что Германия не намерена нападать на СССР. Незадолго до начала войны Гитлер уверял Сталина, что он в ближайшее время начнёт отвод своих войск от границы с СССР. Что ж, в такой обстановке, если бы Сталин начал превентивную войну с Германией и первым разорвал мирный договор о ненападении, Красная армия всё равно понесла бы страшные потери, причём противники Сталина сейчас обвиняли бы его в потерях, в коварстве и недальновидности (а может, Гитлер и не начал бы войну?). Правда, по этому вопросу имеется противоположное мнение В. Суворова, что СССР намеревался все же сам напасть первым на Германию 6-го июля. Но он приводит только малоубедительные косвенные данные. Тогда, как известно, что ещё 5 августа 1940 года против СССР планировалась операция «Ост». 18 декабря 1940 года директивой № 21 был утверждён план «Барбаросса» с первоначальным сроком начала её – 15 мая 1941 года, перенесённым затем на 22 июня. В. Суворов противоречит сам себе. Он пишет: «Накануне войны советская стратегическая разведка, именовавшаяся тогда РУ ГШ, сумела добыть сведения величайшей достоверности… Военные разведчики совершили подвиг – они достали германский план вторжения и установили ориентировочную, затем и точную дату нападения Германии на Советский Союз». Но если Сталин точно знал, что на него нападут 22 июня, почему он готовил «внезапное» нападение на Германию 6-го июля? Нелепость. Он должен был тогда или приказать наступать раньше или подготовиться к обороне. Просто Сталин считал, что Красная армия не готова к войне и стремился любой ценой её оттянуть. Он говорил, что самое опасное время для начала войны – до августа 1941 года. Позднее немцы уже не начнут. К сожалению, немцы начали войну раньше. Почему бы он говорил об августе, если бы планировал сам напасть на Германию в июле 1941 года? Маршал Василевский писал: «Так вот, считаю, что хотя мы и были ещё не готовы к войне, но если реально пришло время встретить её, нужно было смело перешагнуть порог. Сталин не решился на это, исходя, конечно, не из лучших побуждений. В результате несвоевременного приведения в боевую готовность Вооружённые Силы СССР встретили схватку в значительно менее выгодных условиях. То, что Сталин не смог вовремя принять такого решения, является его серьёзнейшим политическим просчётом».

Конечно, Сталин очень виноват в том, что война началась так трагически для нас. Но один ли Сталин виноват в этом? А где был наркомат обороны и Генеральный штаб Красной армии? Виноваты ли лично Тимошенко, Жуков и командующий Западным округом Павлов?

Политика политикой, но независимо от этого армия и флот должны всегда быть в готовности отразить противника. И в этом нарком обороны маршал СССР С. М. Тимошенко и нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов находились в равных положениях. Тимошенко даже в лучшем, так как он первый получал указания от Сталина, и за тем передавал уже свои решения наркому ВМФ Кузнецову. Олег Козинкин пишет: «Легенда Г. К. Жукова о том, что Сталин не дал им с Тимошенко привести войска в полную боевую готовность заранее – не более чем блеф. Изучая документы последних предвоенных дней можно прийти к однозначному выводу: высший офицерский состав Красной армии, Наркомат обороны и Генштаб получили от главы правительства И. В. Сталина все необходимые и возможные указания для отражения немецкой агрессии за несколько дней до нападения Германии на СССР. После облёта границы 18 июня стало ясно, что немецкие войска готовы к удару, нападения следует ждать со дня на день. Именно 18 июня даётся шифровка-телеграмма Генштаба в западные округа о приведении войск в полную боевую готовность, сообщается предельно вероятная дата нападения – 22 июня 1941 года»). 21 июня стало достоверно известно, что немцы начнут войну 22 июня. Об этом сообщил немецкий перебежчик, об этом говорил разведчик Зорге, да это было видно по расположению немецких войск. Но Сталин всё ещё надеялся, что войны можно избежать. Наконец, примерно в 22 часа 30 минут 21 июня с разрешения Сталина Тимошенко и Жуков подписали Директиву ГШ № 1. Ввиду её небольшого объёма она приводится почти полностью.

Директива ГШ № 1 от 21. 06. 41

В течение 22–23 июня возможно нападение немцев на фронте. Нападение может начаться с провокационных действий; задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокации и действия. Одновременно войскам округов:

а) в течение ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укреплённых районов на гос. границе. б) перед рассветом 22 июня рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать; в) одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского округов быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев и их союзников; г) привести противовоздушную оборону в боевую готовность; д) никаких мероприятий без особого разрешения не проводить.

21.06.41 Тимошенко, Жуков.

«Первый заместитель наркома обороны Будённый сказал Тимошенко, что война неизбежна, и директива должна носить более определённый характер. Тимошенко ответил, что и он не сомневается в этом, но на такой директиве настоял Сталин» (Б. В. Соколов).

Впрочем, и эта противоречивая директива, отправленная в час 22 июня, дошла до некоторых соединений через несколько часов после нападения Германии. Непосредственным ответственным за оповещение и связь являлся начальник Генштаба генерал армии Г. К. Жуков. «29 июня Сталин и его ближайшие соратники узнали о падении Минска не из докладов Генштаба, а из передач иностранного радио! Они поехали в Генштаб – Сталин, Берия, Молотов, Маленков, Микоян. Сохранились подробные воспоминания Микояна об этом визите. Сталина, в конце концов, взорвало и, не особенно выбирая выражения, поставил вопрос ребром: «Что это, мать вашу, за Генштаб, который так растерялся, что не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует? Что это за Генштаб без связи?» Бушков А. А. «Сталин Ледяной трон».

Маршал Конев писал: «Являясь начальником Генштаба, Жуков обязан был разобраться в обстановке и разработать конкретные предложения в ЦК партии и правительства. Однако всем известно, что своевременных мероприятий, связанных с заблаговременным приведением войск в боевую готовность и занятием ими соответствующих оборонительных рубежей для организованного и подготовленного отпора врагу, осуществлено не было».

Многие командиры соединений, не получив ясной директивы о применении оружия при нападении противника, были в полной растерянности, наши соединения понесли страшные потери.

Военный исследователь полковник Генштаба М. Ходорёнок пишет: «Эта директива была на редкость безграмотная, непрофессиональная и практически невыполнимая».

Н. Г. Кузнецов за два дня до нападения объявил по флотам готовность № 2 (готовность № 2 и учебно-боевую тревогу в целях военной подготовки имеют право объявлять в любое время все командиры частей и подразделений армии и флота). Таким образом, практически весь личный состав ВМФ находился на своих рабочих местах, на кораблях или в частях, в ожидании отмены готовности № 2 или о повышении готовности до № 1. Переход от готовности № 2 к готовности № 1 по получению приказа прошёл мгновенно. А вот в армии действительно многие начальники вели себя халатно. Павлов 21 июня вечером смотрел пьесу в театре, а вот Кузнецов в это время находился на рабочем месте в тревожном ожидании. Как об этом пишет Н. Г. Кузнецов в книге «Накануне», в 23 часа 21 июня Тимошенко пригласил его в свой наркомат, стоявший рядом с наркоматом ВМФ, и передал ему через начальника Генштаба Жукова разрешение Сталина применять оружие при нападении противника (Кузнецов прямо спросил у Жукова, можно ли применять огонь по противнику и получил положительный ответ). Это время согласуется со временем, когда Тимошенко и Жуков вышли из кабинета Сталина – 22.50. Получив разрешение на объявление готовности № 1, Кузнецов вместе с адмиралом Алфузовым побежали в наркомат ВМФ. Менее чем через час на все флоты и флотилии был передан приказ перейти на готовность № 1 – боевую, то есть уничтожать все неопознанные корабли и самолёты противника. В 2 часа 40 минут все корабли и части флота доложили о полной боевой готовности. В первый день войны флот не понёс потерь. Непонятно только одно: почему это указание Сталина наркомом обороны Тимошенко и начальником Генерального штаба Красной армии Жуковым было вовремя доведено до командования ВМФ, а для своих непосредственно подчинённых объединений и частей – с опозданием? Это объясняется только одним – плохой связью, что вело к потере управления Генштабом подчинённых ему соединений. В связи с шифровкой директивы № 1, Жуков отправил её только в 1 час 22 июня, то есть через 2,5 часа как она была подписана в кабинете Сталина Тимошенко и Жуковым. Многие адресаты не успели её расшифровать сами, тем более дать на её основании приказы и распоряжения частям. Излишняя секретность затрудняла управление войсками. Непонятно поведение Тимошенко в первые часы войны. Первый заместитель командующего Западным военным округом генерал Болдин пишет: «За короткое время в четвёртый раз вызывает меня нарком обороны, докладываю ему новые данные о нападении немцев. Выслушав меня, Тимошенко говорит: «Товарищ Болдин учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не принимать. Ставлю в известность Вас и прошу передать Павлову, что товарищ Сталин не разрешает открывать артиллерийский огонь по немцам. Как же так? – кричу я в трубку. – Ведь наши войска вынуждены отступать. Горят города, гибнут люди. Я очень взволнован. Мне трудно подобрать слова, которыми можно было передать трагедию, разыгравшуюся на нашей земле. Но существует приказ не поддаваться на провокации немецких генералов. Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие «Красный пакет», содержащий план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно. В 3-ей и в 4-ой армиях приказ успели расшифровать только частично, а в 10-ой взялись за это, когда фашисты развернули широкие военные действия. «Командир 135 дивизии генерал Смехотворов писал: «Распоряжение о приведении частей 135 дивизии в боевую готовность до начала боевых действий не поступало, а когда дивизия на марше утром 22 июня подверглась пулемётному обстрелу, из штаба 5-ой армии поступило распоряжение: «На провокацию не поддаваться, по самолётам не стрелять».

Начальник Генштаба Вермахта Гальдер записал в своём дневнике 22 июня 1941 года: «Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду были захвачены без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолёты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать».

Сталин, как лицо, ответственное за высшую политику, давая последние указания, что не надо идти на провокации, не думал, что лица, непосредственно отвечающие за оборону страны, воспримут эти указания в ущерб обороне. Почему же Сталин так упорно верил, что войну можно предотвратить? Довольно широкомасштабные боевые действия в Монголии не привели к войне СССР с Японией. Сталин надеялся, что есть вероятность при наличии вооружённых столкновений погасить пожар войны, не отвечая огнём на огонь. Но здесь Сталин поступил вопреки логике. Хотя и очень маловероятно, но если бы в первый момент войны наши войска дали решительный отпор, то Гитлер ещё мог бы пойти на попятную, свалив всё на случайный характер военных столкновений. Но, повторяю, вероятность такого события близка к нулю. Слишком большие силы Гитлер бросил против нас в первый момент войны. Сталин не верил в высокую боеспособность наших войск, отрицательно показавших себя в финской войне, не верил в высокий профессионализм нашего высшего командования. Эти опасения полностью оправдались в ходе войны, особенно в её начальный период. Но тогда спрашивается, почему на высших постах военного руководства стояли такие неграмотные военачальники как Тимошенко, Ворошилов, Будённый и Жуков? Более подробный ответ на этот вопрос постараюсь дать ниже. Но, кратко говоря, Сталин очень доверял этим людям, думая, что личная преданность выше профессионализма.

В первые дни войны Генштаб полностью потерял связь с командующими фронтами и армиями Западного и Северо-Западного фронтами, и эта вина полностью ложится на Жукова, как на начальника Генштаба. Связь и управление при её помощи – важнейший элемент успешного ведения боевых действий. Её надо было обязательно проверить и усовершенствовать в мирный период времени. Радиотехника того периода вполне позволяла сделать надёжную и быструю связь с соединениями армии и флота. На флоте надёжная связь была не только с соединениями флота, но и была налажена между отдельными кораблями.

Главной ошибкой Гитлера, по В. Суворову, было «нападение на огромную страну, которую ни он, ни его подчинённые совершенно не знали; ресурсы немцев были столь малы, что поражение было неизбежно. А главное состоит в том, что против Советского Союза блицкриг был невозможен» (вследствие больших расстояний и плохих дорог). Надо прямо сказать, что наша разведка во главе с начальником Главного разведывательного управления – ГРУ – генералом Голиковым проделала большую работу под непосредственным личным руководством Сталина. Но ей противостояла не менее опытная военная разведка под руководством адмирала Канариса. Главным вопросом в это время был вопрос – решится ли Германия переправить свои войска через пролив Ламанш и высадиться на Британский островах, чтобы произвести так называемую операцию «Морской лев». Для проведения этой операции требовался могучий флот, а флот Германии к этому времени понёс существенные потери от флота Англии. Поэтому Гитлер решил, что он вначале нападёт на СССР и уничтожит, не дав отойти вглубь страны, Красную армию, с последующим захватом территории Советского Союза до Уральских гор. Гитлер считал, что Красная армия не сильнее французской армии, и он легко её разобьёт, а затем уж разделается и с Англией. Поэтому дезинформацию о высадке войск в Англии Гитлер передавал через Геринга нашему послу в Германии Деканозову. И в этих вопросах – время начала войны и направление главного удара – адмирал Канарис добился успеха. Но из других источников Голиков, а, следовательно, и Сталин, получали другую информацию, в том числе и подлинный план нападения на СССР. Сталин был уверен, что Гитлер не нападёт на СССР до тех пор, пока не разделается с Англией, и заставил всех принять эту версию. Но, по большинству вопросов, ГРУ намного переиграло соответствующие органы Германии. Сталин знал о противнике буквально всё, Гитлер – практически ничего. Сталин говорил, что нет таких секретов, которых нельзя купить за соответственно большие деньги, и он не жалел деньги на это дело. Самые секретные планы и решения Германии в кратчайший срок оказывались у Сталина. Гитлер же сказал 17 сентября 1941 года: «Мы открыли дверь в Россию, не зная, что за ней находится» (Жухрай).

«26 марта 1941 года Сталин просматривал донесения.

«Гитлер на совещании 05.12.40 года сказал: «Опыт прежних кампаний показывает, что наступление должно начаться в благоприятный момент, который зависит не только от погоды, но и от соотношения сторон, вооружения и т. д. Русские уступают нам в вооружении в той же мере, что и французы. Русские располагают небольшим количеством современных артиллерийских батарей. Всё остальное – модернизированная старая материальная часть; наш танк Т-3 с 50 мм пушкой (весной их будет 1500 шт.), как нам представляется, явно превосходят русский танк. Основная масса русских танков имеет плохую броню. Армия не имеет настоящих командиров. Смогла ли она за последнее время серьёзно внедрить правильные принципы военного руководства в армии? Более чем сомнительно. Начатая реорганизация русской армии к весне не сделает её лучше. К весне мы будем иметь явное превосходство в командном составе, материальной части, войсках. У русских всё это будет, несомненно, более низкого качества. Если по такой армии нанести могучий удар, её разгром неминуем. Ведя наступление против русской армии, не следует теснить её перед собой, так как это опасно. С самого начала наше наступление должно быть таковым, чтобы раздробить русскую армию на отдельные группы и задушить в мешках». Последние строки Сталин подчеркнул красным карандашом» (Жухрай). Но спрашивается тогда, если Сталин знал о планах и сроках нападении на СССР, почему начало войны подвергло его буквально в шок? Частично на этот вопрос ответил в своей «Грозе» Бунич: Сталин очень надеялся, что до тех пор, пока Гитлер не разделается с Англией, он не нападёт на СССР и СССР сможет лучше подготовиться к неизбежной войне. Поэтому Сталин и стал принимать желаемое за действительное. Всякую информацию о планах нападения Гитлера на СССР он считал дезинформацией и очень сердился на тех, кто с этим не соглашался. Поэтому Голикову, чтобы уберечь свою голову, приходилось подтверждать, по существу, дезинформацию о планах высадки немцев на Британские острова, после того как Гитлер разберётся с балканскими делами – с Грецией, Болгарией и Югославией. Бунич пишет, что начальник Информационного отдела ГРУ подполковник Новобранец неоднократно настойчиво докладывал Голикову, что есть неопровержимые данные о подготовки немцев в ближайшее время напасть на СССР. Но Сталин все доводы, доказывающие, что Германия нападёт на СССР в ближайшее время, отвергал. Особенно с гневом он обрушился на сообщение Зорге о дате начала войны. Игорь Пыхалов и В. Сахаров указывали в своих произведениях, что выводы Новобранца и донесения Зорге были не всегда точны и в них была также доза дезинформации (Зорге несколько раз доносил о различных сроках нападения на СССР, чем и вызвал гнев Сталина). Как видно, что Сталин уверен был, что он сможет договориться с Гитлером. Но то, что Сталин сам первым собирался напасть на Германию в июле 1941 года, я сильно сомневаюсь. И повторяю, не потому что мы, как это нелепо делают защитники нашей не агрессивности и миролюбия, были миролюбивым государством. Перед Сталиным не стояло никаких моральных проблем. Просто он очень сильно и основательно боялся наших неудач на войне. Прошёл всего год после того, как мы со сверхбольшими потерями «победили» Финляндию. И менее двух, как по личной вине Жукова были допущены большие потери, особенно в танках, при Халхин-Голе.

Почему Гитлер в своём докладе делал упор на выпуск танков Т-3 с 50мм пушкой? Дело в том, что большинство модификаций основного танка немцев Т-3 были с 37 мм пушкой, а о существовании в этот период наших серийных танков КВ и Т-34 с 76,6 мм пушками Гитлер и не подозревал. Немецкий танк Т-4 имел короткоствольную пушку 75 мм, имевшую вследствие короткого ствола гораздо меньшую начальную скорость полёта снаряда, что делало её малоэффективной против брони наших танков.

Основные характеристики наших и немецких танков к началу войны

Вот какой отзыв дал Миллер-Гилленбранд: «На вооружение Красной армии к началу компании поступил новый танк Т-34, которому немецкие сухопутные силы не смогли противопоставить ни одного равноценного танка, ни соответственно оборонительного средства. Появление танка Т-34 было неприятной неожиданностью, поскольку он, благодаря своей скорости, обладал, высокой проходимостью, усиленной бронезащитой, вооружением, и, главным образом, удлинённой 76-мм пушкой, обладающей повышенной меткостью стрельбы и пробивной способностью снарядов на до сих пор недосягаемой дистанции, словом, представлял собой совершенно новый тип танкового оружия. Появление танков Т-34 в корне изменило тактику действий танковых войск. Если до сих пор к конструкции танка и его вооружению предъявлялись требования, в частности, подавлять пехоту и поддерживающие пехоту средства, то теперь в качестве главной задачи выдвигалось требование на максимально дальней дистанции поражать вражеские танки».

Гитлер имел ошибочное знание о количестве противостоящих ему дивизий и, особенно, танков. Во время войны Гитлер сказал, что если бы он знал о наличии у русских такого количества танков, то он не начал бы войну. Гитлер очень недооценил наши вооружённые силы. Гитлеровское командование очень надеялось, что, недовольные сталинскими репрессиями, наши воины будут в массовом количестве переходить на сторону противника. Но наши части, в основном, оказывали ожесточённое сопротивление, даже оказавшись в безнадёжном положении. Любовь к Родине и преданность к своим семьям были выше политических амбиций. Гитлер также недооценил и нашу авиацию. Интересно мнение по этому вопросу финна Йокопии Маунно: «Военно-воздушные силы Советского Союза, как известно, понесли серьёзный урон от внезапного удара Люфтваффе в ночь на 22 июня 1941 года. Оперативная сводка германских ВВС от 23 июня сообщает об уничтожении 1111 самолётов: 223 сбито в боях, 888 выведено из строя на аэродромах. Немцы полагали, что противнику был нанесён невосполнимый урон. Приведённые данные представляются весьма точными. Но общий вывод немцев оказался всё же неверным по трём причинам. Во-первых, они наполовину занизили реальную мощь советских ВВС, и поэтому масштаб потерь не имел столь решающего значения, как они полагали. Во-вторых, советская авиапромышленность, производившая новые типы самолётов, оказалась более эффективной, чем предполагали немцы. В-третьих, потери сказались на положении только Западного округа из существующих пяти военных округов. В нём из-за упущений в маскировке потеряно 738 машин. Тогда как более тщательно подготовившиеся фаланговые участки фронта – Ленинградского и Одесского округов – потерь практически не понесли. Таким образом, у Советского Союза, несмотря на потери, имелось достаточно сил для того, чтобы использовать их против Румынии и Финляндии: авиация сразу же была применена против вступившей в войну Румынии, в отношении колебавшейся Финляндии – после некоторого размышления».

Какими силами располагала Германия на востоке против наших сил к началу боевых действий против СССР?

Но у Красной армии на подходе находились значительные силы, в то время как Вермахт имел весьма малые резервы. С самых первых дней Великой Отечественной войны нашей пропагандой было сочинено два мифа – миф о внезапности нападения Германии на Советский Союз и миф о превосходстве немецкой военной техники. Но как уже было показано, ни стратегической, ни тактической внезапности нападения не было. Да и по техническому оснащению Красная армия уступала немецкой по весьма немногим образцам оружия. Мы уступали, вернее не успели наладить массовый выпуск уже принятых на вооружение самолётов, но у нас было большое преимущество в танках. Основной причиной наших неудач была отвратительная роль Генштаба в деле размещения наших войск в пограничных областях, очень плохом состоянии наших оборонительных сооружения и, главное, плохое оповещение и связь.

Наши неудачи в начале войны, несмотря на преимущество по сравнению с немцами в живой силе и технике, объясняются не только внезапностью нападения немцев и их опытом ведения войны, но, прежде всего, бездарностью и малой инициативностью нашего командования, боязнью принять решение, неугодное высшему командованию. И это имеет старую историю. Царский Генштаб был неплохо подготовлен к Первой мировой войне. Россия вела боевые действия с переменным успехом на территории Польши. После Октябрьского переворота и создания Красной армии почти весь Генштаб и большинство царских офицеров служили в Красной армии, и, благодаря их искусству, большевики победили в гражданской войне. Но после гражданской войны они были обвинены в измене и подверглись репрессиям как лица дворянского происхождения. Во многом этому способствовало то, что организатором Красной армии был Троцкий, «военспецы» служили в гражданскую войну под его командованием. Сталин их опасался. Таким образом, почти все бывшие царские офицеры в двадцатых годах были заменены бездарными малограмотными командирами пролетарского происхождения, окончившими, как Жуков, командирские курсы. «Из 276 тысяч русских офицеров по состоянию на осень 1917 года к июню 1941 года в армейском строю находилось вряд ли более нескольких сотен» (Александров К. М.).

Бушков указывает ещё одну причину избиения командных кадров в двадцатых годах: «В конце двадцатых годов по инициативе Тухачевского были уничтожены около трёх тысяч командиров армии и флота, в основном, бывших царских офицеров, имевших несчастье превосходить в чём-либо бывшего поручика, преуспевавшего главным образом в уничтожении бунтующих крестьян». Правда, в справедливости этого высказывания Бушкова можно сомневаться, так как Тухачевский высказывал мнение, что бывшие царские офицеры много сделали для Красной армии. В. Карпов пишет, что Тухачевский в 1936 году в беседе со Сталиным сказал: «Во всех армиях военные кадры проходят воспитание и науки с детства, а у нас более 40 процентов старших командиров не имеют даже законченного общего среднего образования… Военная стратегия, военная мысль не должны отставать от эпохи. Опыт гражданской войны хорош, но если мы будем воевать, применяя ту же стратегию в будущей войне с внешними врагами, то будем быстро разбиты наголову».

Но, конечно, самые большие недостатки нашего высшего командования были связаны с тем, что военные кадры подверглись массовому уничтожению в 1937-38 годах, а оставшиеся в живых, боясь репрессий, не проявляли инициативы. Как известно, у нас инициатива всегда считалась большим недостатком и была наказуема. А успешно воевать без инициативы невозможно. «С 1917 года по 1941 год было дважды уничтожено практически не только всё высшее, но в большой мере и всё военное командование страны. До 1937 года был истреблён практически весь офицерский корпус царской России, с 1937 началось истребление командных кадров, в первую очередь, высшего состава, выросших в годы советской власти. Это уничтожение не прекратилось и с началом войны (Павлов, Штерн и другие). В Германии существовала одна из наиболее старых и разработанных военных традиций, которую Гитлер, готовящийся к войне, не разрушил, а стремился сохранить и преумножить» (Волкогонов). Практически все высшие офицеры Германии имели опыт Первой мировой войны на должностях старших офицеров. Все они имели высшее образование. В Красной армии был только один бывший царский полковник – Шапошников, дослуживший до высокой должности – начальник Генштаба и получивший звание маршала Советского Союза. Буниц пишет: «Вспомним: если наверху каким-то чудом уцелело несколько царских генералов и полковников, то на среднем уровне не осталось никого. Для современной армии не годились и кадры гражданской войны. Во-первых, потому, что они были совершенно неграмотными, а во-вторых, что самое главное, они были созданы Троцким и не без основания считались троцкистами. А посему с ними обошлись не менее круто, чем с бывшими царскими офицерами: все они были безжалостно ликвидированы».

Буниц пишет, что перед войной, впоследствии маршал бронетанковых войск, а тогда атташе в Китае, П. С. Рыбалко имел беседу с подполковником ГРУ Новобранцем: «Рыбалко, зная исключительную порядочность Новобранца, воспользовался случаем, чтобы высказать собственные мысли, накопившие за последние дни: «Что творится в армии? На Халхин-Голе и в Финляндии опозорились на весь мир. Армией командуют неграмотные люди – командиры эскадронов, вахмистры без образования и опыта. А сотни образованных офицеров, окончивших академии, сидят годами в штабах на второстепенных должностях. Идёт какой-то обратный естественный отбор. Делается всё возможное, чтобы и в следующей войне снова опозорить армию на весь мир». Но вот Исаев в статье «За что казнили командиров?» очень правильно указывает, что, в основном, наши молодые командиры имели слабую подготовку из-за того, что быстро растущая армия требовала новых командиров, и курсанты в училищах проходили ускоренную подготовку и выпускались в звании младших лейтенантов.

В. Суворов во многих своих произведениях пытается доказать, что СССР планировал в 1941 году первым напасть на Германию, и даже указывает дату нападения – 6 июля. Выше я уже писал, что в этом утверждении В. Суворов противоречил сам себе. Сталин не планировал начинать войну в 1941 году, но не потому, что мы такие уж миролюбивые, а Гитлер вероломный агрессор – нет, всё это пропагандистский трёп.

Сталин 10 октября 1938 говорил: «Бывают случаи, когда большевики сами будут нападать: если война будет справедливая, если обстановка подходящая, если условия благоприятствует. То, что мы кричим об обороне – это вуаль, вуаль. Все государства маскируются». (Милитера).

СССР и немцы стояли друг перед другом, выбирая удобный момент вцепиться в горло противника, и никаких моральных норм перед ними не стояло. К сожалению, это сделали не мы, а Германия, и в результате наше промедление обернулось для нас страшнейшими потерями. С другой стороны, возможно, что при нашей плохой организации армии и слабой подготовке её высшего командования, нападение на Германию первыми привело бы к ещё большим катастрофическим последствиям, чем они произошли в первые дни войны. Вспомним нашу войну с Германией в 1914 году. Вторжение армий Самсонова и Ранненкапфа в Восточную Пруссию привело к страшному разгрому вторгнувшихся войск.

Сталин в своей речи на выпуске слушателей академии 5 мая 1941 года говорил о возможности первыми нанести удар по Германии. Но Сталин был уверен, по крайней мере, очень надеялся, что Гитлер не начнёт войну в 1941 году, не победив или заключив мирный договор с Англией, а он сам лучше подготовится и нанесёт удар в 1942 году. Таким образом, по Жукову, в том, что война началась так неудачно для нас, виноват «недальновидный» Сталин, которому в мае 1941 года «гениальнейший полководец всех времён и народов» Жуков предлагал начать военные действия первыми. Он даже войска для этого правильно расставил: на направлении главного удара на Львовском выступе главные силы, а на вспомогательном Белостокском выступе – значительно меньшие силы. Но вот что пишет об этом плане Олег Юрганов, исследователь книги Скорогородского С. М. «Г. К. Жуков – мифы и реальность»: «В доказательство С. Скорогородский приводит статью в «Литературной газете» от 21–27 июня 2000 года, в которой рассказывается о секретном плане Жукова. Оказалось, согласно этому военному плану, упреждающий удар со стороны СССР должен был быть нанесён войсками Юго-Западного фронта. Уже в первой фазе наступательной операции планировалось ликвидировать всю приграничную группировку Вермахта, изготовившуюся к прыжку на СССР. Если бы Сталин одобрил план Жукова и Красная армия устремилась бы в направлении Краков-Люблин, то тут же подставила бы свой правый бок бронированной армаде армий «Центр» фельдмаршала фон Бока. Войска Западного фронта под командованием генерала армии Д. Г. Павлова были бы не в силах сдержать натиск основных ударных сил гитлеровцев и открыли бы им дорогу на Прибалтику, Минск-Смоленск-Москву. Как показал исследующий анализ целесообразности плана Жукова, предполагавший стремительный бросок Красной армии до границ Восточной Пруссии (около 500 км), такой ход не был материально подкреплён. Таким образом, мы бы оказались даже в худшем положении, чем 22 июня 1941 года». Свой план начала войны с Германией выдвигал и заместитель начальника оперативного управления Генштаба и генерал-майор Василевский А. М., в котором он предлагал начать войну с активной обороны, и только потом перейти к наступательным действиям. Но для Сталина в то время мнение Василевского ничего не значило, его больше интересовало мнение Жукова.

Если ты планируешь наступление на направлении, где у противника меньше сил, то поставь на других направлениях, и, в первую очередь, на направлении, где противник сосредоточил свои основные силы, мощный заслон – глубокоэшелонированную оборону. То, что такого заслона не было, объясняет произошедшее. В своих мемуарах Жуков пишет, что у нас было недостаточное количество оружия, и оно было в основном устаревшим. Но вот что пишет В. Суворов: «Если верить Жукову, то получается, что наш глупый, отсталый и ленивый народ не дал армии достаточно оружия. И вот тогда, в критический момент, появляется он, гений и спаситель, весь в белом. А если верить цифрам, то получается иначе. Наш талантливый и трудолюбивый народ, голодая и замерзая, жертвуя всем, от куска хлеба до жизни миллионов людей, обеспечил армию оружием, количество и качество которого удивило даже Адольфа Гитлера. Но распорядился Жуков этим оружием так, что пятимиллионная кадровая армия была немедленно разгромлена и пленена, а тысячи танков и орудий, 25000 (двадцать пять тысяч) вагонов боеприпасов, огромные запасы продовольствия, обмундирования, инженерного и другого имущества оказались в руках противника в первые дни войны. И в этом надо винить не народ, а Жукова. Против 3712 устаревших немецких танков у Жукова в подчинении было 23105 советских танков с несравненно более высокими показателями… Жуков врал про многократное германское превосходство… Эту подлую книгу («Воспоминания и размышления») писали те, кто считал арийцев высшей расой, а всех остальных – низшей». К этим цифрам, подтверждённым нашими источниками, надо добавить, что все немецкие танки были весом не более 23 тонн, в то время, как наши танки Т-28 и Т-34 весили свыше 25 тонн, а Т-35 и КВ свыше 45 тонн. Всего новейших танков Т-34 и КВ на наших западных границах было 1475 единиц. Немецкие 50 мм пушки могли поразить наш танк КВ только с близкого расстояния. От наших бронированных чудовищ КВ снаряды орудий немецких танков отлетали, как от стенки горох, не принося им повреждений. Но из-за плохого снабжения горючим и боеприпасами наши танки были вынуждены останавливаться и становиться лёгкой добычей для немецких войск. Это была явная недоработка нашего Генштаба, который не уделял должного внимания вопросам организации снабжения и вообще работе тыла. И если громадные потери наших войск в начальный период войны можно ещё как-то объяснить «внезапностью» нападения немцев, то к середине августа наступило относительное равновесие сил. К этому времени немцы понесли значительные и, в отличие от нас, трудно восполняемые потери. Блицкриг рухнул, и стало ясно, что Германии предстоит длительная война с противником, намного превосходящим его людскими ресурсами. Конечно, в это время ещё можно было говорить, что господство в воздухе и тяжёлое положение на отдельных участках фронта было следствием неудачного начала войны. Но в ходе проведения немцами наступательных операций и боёв всё яснее становилось их превосходство – как оперативного, так и тактического звена, что никак нельзя связать с «внезапностью» нападения. «Немецкие офицеры умело организовывали бой и управление действиями своих подразделений и частей, искусно использовали местность и выгодное направление. При угрозе окружения немцы совершали организованный отход в глубину, обычно для занятия нового рубежа» (Б. В. Соколов).

«Объясняя громадные советские потери, германские офицеры обычно указывают на пренебрежение жизнями солдат со стороны высшего командования, слабую тактическую выучку среднего и низшего комсостава, шаблонность принимаемых при наступлении приёмов, неспособность, как командиров, так и солдат, принимать самостоятельные решения. Гитлер, вопреки распространённому мнению, стремился к минимизации людских потерь Вермахта, сознавая ограниченность ресурсов Германии» (Б. В. Соколов).

«Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска – диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости и безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. На войне особенно отчётливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в ещё более открытой омерзительной форме. Приведу пример. Их высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует её неделя за неделей, теряя по тысяче людей в день. Пополнения идут непрерывно, в людях недостатка нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым врачи только что прописали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию. «Впер-рёд!!!», и всё. Наконец, какой-то солдат, или лейтенант-командир взвода, или капитан – командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там, на высоте бетонный дот! А у нас лишь 76 миллиметровая пушчонка! Она его не пробьёт!» Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тот же час заполняется уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию и готово: «Расстрелять перед строем» или «Отправить в штрафную роту», что одно и то же. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом люди. А остальные – «Впер-рёд, в атаку!», «Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики!». А немцы врезались в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, это селекция русского народа – бомба замедленного действия, она взорвётся через несколько поколений в 21 или 22 веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новое поколение себе подобных. Почему шли на смерть, хотя ясно понимали её неизбежность? Вовсе не воодушевлённые какими-то идеями или лозунгами, а потому, что надо. Так, видимо, ходили умирать и наши предки на Куликовом поле либо под Бородино. Откуда же сейчас, в шестидесятые годы, возник миф, что мы победили только благодаря Сталину и под знаменем Сталина? У меня на этот счёт нет сомнений. Те, кто победил, либо полегли на поле боя, либо спились, подавленные послевоенными тяготами. Ведь не только война, но и восстановление страны произошло за их счёт. Те же из них, кто ещё жив, молчат, сломленные. Остались у власти и сохранили силы другие – те, кто загонял людей в лагеря, те, кто гнал в бессмысленные кровавые атаки на войне. Они действовали именем Сталина, они и сейчас кричат об этом. Но не было на передовой: «За Сталина!». Комиссары пытались вбить это в головы солдат, но в атаках комиссаров не было. Всё это накипь. Сразу после войны писать о ней было нельзя, потом она забылась. Но самую подлую роль сыграли газетчики. На войне они делали свой капитал на трупах, питались падалью. Сидели в тылу, ни за что не отвечали и писали свои статьи-лозунги с розовой водицей. А после войны стали выпускать книги, в которых всё передёргивали, всё оправдывали, совершенно забыв подлость, мерзость и головотяпство, составлявшие основу фронтовой жизни. Вместо того чтобы разобраться в причинах недостатков, чему-то научиться, чтобы не повторять случившегося впредь, всё замазали и замаскировали. Уроки, данные войной, прошли впустую. Начнись новая война, не пойдёт ли всё по-старому?» (Н. Н. Никулин). С этими высказываниями Никулина можно согласиться только частично. Тысячи наших военных корреспондентов и операторов гибли под огнём противника, добывая бесценную информацию и фотохронику, находясь на передовой. Они составляли большинство, но, конечно, в семье не без урода, находились и такие, о которых писал Никулин.

«К неоправданно большим потерям приводило стремление Жукова при малейшей возможности проводить контрудары и контратаки. В результате воинские части бросались в бой неподготовленными, теряли много людей и техники, но поставленных целей не достигали» (Б. В. Соколов).

«На советско-германском фронте столкнулись армии двух эпох. В Вермахте делали упор на максимально успешное взаимодействие войск, высокое качество подготовки солдат и офицеров, максимально эффективное использование вооружения и боевой техники. Руководство Красной армии стремилось бросить в бой как можно больше людей и техники, лишь во вторую очередь заботясь о взаимодействии и боевой подготовке. Советские войска побеждали за счёт огромного численного преимущества в людях и технике, истощая противника непрерывными атаками. В этих атаках не жалели ни того, ни другого. На врага бросались тысячи, десятки тысяч танков и самолётов с плохо подготовленными экипажами. Между тем Люфтваффе до самого конца сохраняли высокие стандарты в подготовке пилотов, да и танкистов, и, прежде чем пускать их в бой, даже в конце войны основательно гоняли на полигонах. Из-за чудовищно высоких потерь в Красной армии почти не оставалось опытных солдат, которые могли бы помочь новобранцам освоиться в боевой обстановке. Да что солдат – командиры взводов и рот очень редко надолго оставались в строю до того, как быть убитыми или ранеными. В среднем, командир взвода в наступлении оставался в строю не более месяца. Германские сухопутные силы за войну безвозвратно потеряли немногим меньше 100 тысяч офицеров – почти в 10 раз меньше, чем советские сухопутные войска» (Б. В. Соколов). «Оружие и у немцев, и у нас было неплохое, однако немцы были лучше обучены и не лезли зря под пули. Вспоминаю, как происходило обучение нашего вновь сформированного полка: мы бегали по лесу, кричали «Ура» и ни разу не стреляли по мишеням – берегли патроны. У немцев всё было наоборот: каждый солдат отлично стрелял. Умел окопаться и оценить обстановку» (Н. Н. Никулин). В добавление к этим высказываниям надо отметить, что и в мирное довоенное время налёт молодых пилотов – всего 20 часов – был очень мал (приказано было беречь ресурс самолётов и горючее), что отмечал командующий ВВС генерал-полковник П. В. Рычагов. Рычагов отметил ещё низкое качество выпускаемых самолётов: «Заставляете летать на гробах», чем вызвал возмущение Сталина. Но после окончания войны начальник Главного управления контрразведки «СМЕРШ» генерал-полковник Абакумов обвинил главного маршала авиации А. А. Новикова и ряд его сотрудников в том, что они во время войны принимали от промышленности бракованные самолёты, что вызвало гибель многих лётчиков. Обвинение было доказано. Новиков и ряд его сотрудников получили сроки тюремного заключения.

Гареев отмечал: «В операциях 1941-42 годов, имея больше боевого опыта, немецкие войска умело вели наступательные действия, широко маневрируя и массированно применяя танковые и моторизованные соединения на открытой, танкодоступной местности. Встретив сопротивление на том или ином участке, они быстро меняли направление ударов, стремясь выйти во фланг и тыл советских войск. Наши командующие, командиры, штабы и войска уступали им в манёвренности и оперативности управления». Геллер и Некрич отмечают: «Жизнь человеческая не стоила ни гроша; военное командование часто думало не о том, как выиграть сражение, не неся при этом ненужных потерь, а о том, как выиграть бой, не считаясь ни с какими потерями».

17 сентября 1941 года Жуков издал приказ № 0046: «Военный Совет Ленинградского фронта приказывает всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление его без письменного приказа военного совета все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу». Репрессиям вплоть до расстрела подвергались и все ближайшие родственники.

«По свидетельству маршала А. Е. Голованова, Жуков сам приводил в жизнь этот приказ, заставляя пулемётчиков стрелять по отходящим батальонам» (Б. В. Соколов). Этот приказ полностью лишал командиров инициативы, сковывал их самостоятельность при обороне. Также этот приказ противоречил уставу: приказ начальника – закон для подчинённого. Приказ должен выполняться беспрекословно и в указанный срок. Вся ответственность за приказ лежит на начальнике, отдавшем этот приказ устно или письменно, но никак не на подчинённых, выполнивших его. Перед войной и в первый период войны в уставе говорилось, что выполняться должен любой приказ, кроме «явно преступного». Но вскоре это добавление «кроме явно преступного» было отменено. Действительно, как подчинённый может отличить явно преступный приказ от не явно преступного? Жуковский же приказ распределял всю ответственность как на начальника, так и на его подчинённых, вплоть до рядовых, что явно противоречило здравому смыслу и уставу. Впрочем, с другой стороны, он соответствовал указанию Сталина, согласно которому любой военнослужащий, попавший в плен, независимо от обстоятельств пленения является предателем родины. Отойти на другой рубеж обороны, согласно жуковскому приказу, можно только по письменному приказу военного совета. Но откуда военный совет может знать, что на таком-то участке сложилась такая обстановка, что необходимо изменить рубеж обороны? Как доставить такой письменный приказ, когда в большинстве случаев его можно передать только устно или по рации? И вообще, принимать решение и приказывать во всё время меняющейся обстановки надо мобильно и со знанием обстановки на месте. А так получалось, что обороняющимся оставалось одно: или погибнуть на рубеже обороны, или быть расстрелянным. Последствия такого приказа могли быть только отрицательные, но он был в духе Сталина, и Сталин был доволен как самим приказом, так и его автором. Вскоре Сталин издаёт подобный приказ № 227, известный как «Ни шагу назад», но уже для руководства всей Красной армии, согласно которому на месте, без суда и следствия, были расстреляны десятки тысяч человек. Также согласно этому приказу и по приговорам военных трибуналов было расстреляно 158 тысяч наших воинов. Кроме этих людей, по существу, руками немцев было расстреляно громадное количество штрафников, направляемых на почти верную смерть при лобовых атаках. Самыми первыми постановлениями от 22 июня 1941 года были постановления о репрессивных мерах. «Военным трибуналам предоставлено право рассматривать дела по истечении 24 часов после обвинительного заключения. Приговоры военных трибуналов кассационному обжалованию не подлежат» (Крыжевский).

«После докладов об очередной неудаче или отходе войск Сталин диктовал не оперативные, а «карательные» распоряжения: «Командующему и члену Военного совета, прокурору и начальнику 3-го управления немедленно выехать в передовые части, на месте расправиться с трусами и предателями». Сталин, более всех повинный в катастрофическом начале войны, проявил исключительную жестокость по отношению к тем, кто стал жертвой его просчётов» (Волкогонов).

«Войска шли в атаку, движимые ужасом. Ужасна были встреча с немцами, с их пулемётами и танками, огненной мясорубкой бомбёжки и артиллерийского обстрела. Не меньший ужас вызывала неумолимая угроза расстрела. Чтобы удержать аморфную массу плохо обученных солдат, расстрелы проводились перед боем. Хватали каких-нибудь хилых доходяг или тех, кто что-нибудь сболтнул, или случайных дезертиров, которых всегда было достаточно. Выстраивали дивизию буквой «П» и без разговора приканчивали несчастных. Эта профилактическая работа имела следствием страх перед НКВД и комиссарами больший, чем перед немцами. А в наступлении, если повернёшь, получишь пулю от заградотряда. Страх заставлял солдат идти на смерть. На это и рассчитывала наша партия – руководитель и организатор наших побед. Расстреливали, конечно, и после неудачного боя. А бывало и так, что заградотряды косили из пулемётов отступавшие без приказа полки. Отсюда и боеспособность наших доблестных войск» (Н. Н. Никулин).

Писатель Абрамович пишет: «Есть такой вариант легенды, пытающейся обелить Сталина: «Да, Сталин совершал ошибки перед войной, да, он растерялся в первые дни войны, но потом он оправился и показал себя выдающимся полководцем, благодаря которому мы, в конечном счёте, победили». Но это тоже фальсификация, Сталин предвоенный и Сталин военного периода были один и тот же человек – ограниченный, некомпетентный, не умеющий глубоко мыслить. Как в дни мира, так и в дни войны он приписывал себе чужие заслуги, а за свои просчёты, ошибки и преступления заставлял расплачиваться других. Неограниченная власть позволяла ему никогда ни за что не отвечать». С этим утверждением Абрамовича я могу согласиться только в утверждении, что Сталин, как и Жуков, имел возможность за свои ошибки и преступления заставлять рассчитываться других, что неограниченная власть позволяла им обоим никогда ни за что не отвечать. Сталин был выдающимся политиком, умеющим глубоко мыслить, хитрым и жёстким, но в предвоенные годы он не имел возможности, не имел времени, так как был занят другими делами, выделять много времени вопросам строительства вооружённых сил, тем более вопросам военной науки. Он полностью полагался на Ворошилова, но финская война показала негодность Красной армии, которую строил Ворошилов. Сталин увидел, что заменивший Ворошилова Тимошенко мало чем отличается от своего предшественника. Тогда он обращает внимание на более молодого и энергичного Жукова. Создаётся тандем Сталин-Жуков. Вместе с Жуковым принимаются стратегические решения. Начало войны показало, что решения эти были ошибочны и привели к большим потерям, по существу, к разгрому Красной армии. Но наказать Жукова Сталин не может, так как, во-первых, решения они принимали вместе, а во-вторых, Жуков нужен ему как надсмотрщик над командующими фронтами. Во всех неудачах Красной армии они обвиняют других. Но Сталин видит, что Жуков не годится на роль начальника Генштаба. Он снимает его с этой должности и возвращает Шапошникова, а Василевского ставит на должность начальника Оперативного управления, одновременно с должностью его заместителя. Но Шапошников часто болеет и обязанности его исполняет Василевский. Наиболее близко Сталин начинает работать совместно с Василевским при обороне и последующем контрнаступлении под Москвой. Сталин, как это отметил маршал Конев, понял огромную роль Генштаба и увидел выдающиеся способности Василевского, не только как выдающегося штабиста, но и как талантливого руководителя организации операций, в которых участвовали иногда два и больше фронтов. Василевский же грамотно координировал их действия. Складывается тандем Сталин-Василевский. Почему я говорю о тандеме и что под ним понимаю? Конечно, главная ответственность лежит всегда на руководителе. Когда при жизни Сталина говорили, что он – организатор всех побед, это было правильно. Почти всё зависело от решений Сталина – хороших или плохих. Но Сталин так же отвечал не только за победы, но и за поражения, и за громадные потери. Понятно, что Сталин при принятии своих решений учитывал мнения других людей, получал от них информацию, и только тогда принимал решения. Но среди этих людей всегда был один, к мнению, которого Сталин прислушивался больше всего, от него он и получал необходимую информацию, на основе которой принимал решение. Если информация или предложения были от других людей, то Сталин все равно мог спрашивать у такого человека своё мнение. Таким образом, неважно, чьё было мнение, кто был автор того или иного предложения, окончательное решение принимал Сталин, но в этом решении почти всегда была доля другого человека. Это был, как правило, труд двух людей – тандема. Перед войной это был тандем Сталин-Жуков, во время войны, не сразу, им стал тандем Сталин-Василевский. Василевский, как начальник Генштаба, обязан был по своим функциональным обязанностям участвовать в разработке всех крупных операций, а, следовательно, быть автором или соавтором разработки этих операций. Как указывал начальник оперативного отдела Генштаба генерал С. М. Штименко: «Все крупные операции проводились фронтами по директивам, подписанными Сталиным и начальником Генштаба. Крупной операцией называлась операция, имеющая свою цель (задачу), замысел и план действий, в которой принимали участие как минимум две наши общевойсковые армии». Таким образом, участвуя во всех крупных операциях, ежедневно докладывая Сталину обстановку и внося свои предложения, руководя важнейшими операциями, Василевский внёс самый большой вклад в дело Победы из всех маршалов.

В успехе любой военной операции главное не столько принятие стратегического решения – на каком участке фронта и в какое время начать операцию, что решает Ставка ВГК, сколько план этой операции и её обеспечение, которыми занимается Генштаб. Как это уже отмечал Конев, во второй половине войны Сталин понял необходимую для успехов на фронте роль Генштаба. Поэтому всеми наградами, которыми он одарил Жукова, Сталин одарил также и начальника Генштаба маршала Василевского. Это действительно был очень грамотный штабист и талантливый полководец, внёсший самый большой вклад в дело Победы. Это был самый грамотный и талантливый из всех высших военачальников Великой Отечественной войны. В начале войны, имея скромную должность заместителя оперативного управления Генштаба, он организовывал работу всего Генштаба. Когда начальником Генштаба стал болезненный Шапошников, то стало ясно, что основная работа легла на плечи Василевского. Наконец, он стал Начальником Генштаба и был им до февраля 1945 года, когда заменил убитого командующего 3-им Белорусским фронтом Черняховского. Таким образом, будучи начальником Генштаба почти всю войну, он принимал участие в разработке всех военных планов Ставки. Но особенно полководческий талант Василевского раскрылся в войне с Японией, где он, возглавляя вооружённые силы Советского Союза, в кратчайший срок разгромил противостоящие ему вооружённые силы Японии с минимальными потерями. Вот такими людьми, как он, офицерами и бойцами Красной армии, была добыта дорогостоящая Победа. Но после смерти Сталина и «разоблачения культа его личности» нечто вроде негласной опалы пало на Василевского. Нет, ругать его никогда не ругали, но и о его громадных заслугах не говорили, и, как итог, большинство людей о них не знают. Вот, например, если спросить у обывателя, кто командовал нашими войсками в войне с Японией, то, навряд ли, больше пяти процентов ответят правильно. Гораздо больше людей слышали о Рокоссовском, чем о Василевском, хотя заслуги Василевского гораздо больше заслуг Рокоссовского. Надо сказать, что вся наша история и особенно история наших войн всё время перекраивается по политическим причинам. Расстреляли Штерна, командование всеми войсками при Халхин-Голе перешло к Жукову. Стали разоблачать культ личности Сталина, опять главные заслуги в разгроме Германии перешли к Жукову. На самом деле роль Жукова, после того как его сняли с должности начальника Генштаба, была несравненно меньше роли Василевского. Все крупные операции разрабатывал Генштаб под руководством Василевского, Василевский обязан был ежедневно докладывать обстановку на фронтах и вносить свои предложения касательно операций Сталину, и Сталин на самые ответственные операции посылал не Жукова, а Василевского, так как Василевский лучше знал все оперативные документы, которые он разрабатывал с созданным им аппаратом Генштаба. Вообще непонятно почему о Жукове говорят, как о выдающемся полководце, и, чтобы показать «его выдающуюся роль», прибегают к явной лжи. Войсковой группой наших войск в конфликте при Халхин-Голе командовал Штерн. За большие потери в танках Жукова критиковал Шапошников. Перед ВОВ Сталин принимал решения, в основном опираясь на мнения Жукова. Как развивались события в начале ВОВ, всем хорошо известно. Почему-то говорят, что наступление под Ельней было первой успешной операцией, забывая, что раньше были первоначально успешными и на большую глубину операции под Сольцами и Старой Руссой. Но самое большое враньё – о деятельности Жукова в роли командующего Ленинградским фронтом. Подробно о военных действиях сказано в последующей главе. Если кратко: Жуков с тремя генералами прибыл под Ленинград, когда он был уже окружён. В течение пяти дней он сдал все укреплённые пригороды Ленинграда и господствующие над Ленинградом возвышенности, это при том, что через два-три дня после его прибытия в Ленинград Гитлер вывел из боя и отправил под Москву основную ударную силу группы армий «Север», 4-ую танковую группу Гёпнера и половину авиации. Под Ленинградом осталась 18-ая армия в составе 10 дивизий, причём на центральном фронте длиной около 50 км от устья реки Тосны до Невской губы было всего три пехотных дивизии. Под Ленинградом остались сверхничтожные силы немцев, но Жуков, имея громадное преимущество в личном составе и технике, не сделал ни одной попытки прорвать блокаду Ленинграда. Вместо этого он на второстепенном участке фронта организует ненужные морские десанты, оканчивающие гибелью всех участников. Жуков не сообщил в Москву о выводе из-под Ленинграда 4-ой танковой группы Гёпнера, которая совместно с 3-ой танковой группой Гота нанесла внезапно сокрушительный удар по Западному фронту Конева. Будучи командующим Западным фронтом, Жуков запретил командующему 16-ой армией Рокоссовскому отвести войска за Истринское водохранилище, что привело к значительным потерям. С 15-го декабря всю полноту защиты Москвы и в дальнейшем контрнаступление взял в свои руки, при помощи Оперативной группы Генштаба Василевского, лично Сталин. Именно он в первый и в последний раз лично координировал действия Западного и Калининского фронтов. 5-го декабря Сталин послал Василевского проверить выполнение плана начала контрнаступления командующим Калининским фронтом Коневым. Но с развитием контрнаступления под Москвой Сталин ослабил надзор за действиями Жукова, и он завёл две армии в тыл немцев, где они были окружены, и только небольшой части удалось вырваться из окружения.

Как это уже было описано раньше, в 1942 году основной удар наше командование решило нанести на западном направлении в районе Ржевска-Вязьмы. Там были сконцентрированы наши основные силы, примерно около двух миллионов человек. Это в два раза больше, чем в трёх фронтах, участвовавших в Сталинградской битве. Было проведено три наступательных операции, которые координировал Жуков. Первая операция началась ещё 8-го января. Но все они окончились неудачно, без привлечения противником значительных сил для обороны своих позиций. Это позволило немцам собрать достаточное количество сил на юге и начать наступление и дойти до Сталинграда и гор Кавказа. Под временную оккупацию попала значительная территория, были убиты сотни наших мирных граждан, уничтожены многие города и сёла. Всего этого удалось бы избежать, если бы действия в районе Ржевска – Вязьмы развивались бы успешно для наших войск, руководимых Жуковым. В дальнейшем координировать действия фронтов в самых ответственных операциях Сталин посылал Василевского. Почему, тогда спрашивается Сталин самую ответственную операцию Великой Отечественной войны, взятие Берлина, поручил Жукову? Надо вспомнить про международную обстановку в конце войны и как развивались события на западном фронте Германии. В марте 1941 года умер Рузвельт и президентом США стал злейший враг Советского Союза Трумен. Сам Гитлер воспринял это событие с радостью и надеждой, что ему удастся договориться с новым президентом. Он сравнил смерть Рузвельта со смертью императрицы Елизаветы, смерть которой спасла от полного поражения в семилетней войне прусского короля Вильгельма. И основания, что американцы смогут договориться, если не с Гитлером, то с его военачальниками, были. Такие попытки в действительности были, немецкий фронт на западе был открыт, американские и английские войска без препятствий шли по немецкой земле. А немецким войскам на востоке, действующим против наших войск, был приказ всеми силами защищаться, даже если за спиной покажутся американские войска. Сталину надо было всеми силами, любой ценой взять Берлин, а такую задачу, не жалея людей, лучше всего мог выполнить Жуков. И Жуков не подвёл его. Берлин был окружён и взят. Конечно, это является большой заслугой Жукова и он уже после окончания Великой Отечественной войны, получил за неё вторую Золотую Звезду Героя Советского Союза, а вместе с Звездой за Халхин-Гол это была третья золотая Звезда. Четвёртую золотую Звезду Жуков получил в 1956 году за участие в подавлении венгерского восстания и в честь 60-тилетия. Василевский получил вторую Золотую Звезду за разгром войск Японии. Есть разница? Многие сейчас скажут, зачем ворошить прошлое, все эти военачальники давно скончались? Это под их руководством была прорвана блокада и достигнута Победа. Можно было бы об этом не говорить, если бы мы в ходе войны не понесли такие громадные потери, что поставили под вопрос существование русского народа. В войне почти полностью погибло целое поколение мужчин, чья гибель ощущается и до настоящего времени. В войне принимали участие все народы СССР, и все они несли потери, но самые значительные потери понёс русский народ в лице великороссов, украинцев и белорусов. Почему поляки так упорно требовали восстановить правду о расстреле в 1940 году органами НКВД польских военнопленных офицеров? И почему мы так упорно скрываем правду о Великой Отечественной войне? Почему мы ничего не говорим о наших бессмысленных потерях на Невском пятачке, в болотах под Синявинскими высотами, под станциями Погостье и Любань, превышающими невинные жертвы поляков в несколько сот раз? Это неуважение памяти напрасно погибших по вине Сталина и Жукова. Нам всё время врали, нас заставляли врать, и в настоящее время мы продолжаем врать и скрывать правду. Вначале Сталин назвал цифру потерь – 7 миллионов, Хрущев – 20 миллионов, Горбачёв – 27 миллионов человек. Сейчас назвали «точную» цифру потерь – 26,6 миллиона. Может быть погибло и меньше, чем это пишет Марк Солонин – около 40 миллионов, но гораздо больше 27 миллионов. Но точных цифр не может быть. Разве можно назвать точную цифру потерь от голода и болезней во время войны или преждевременно умерших от ран и болезней после её окончания? Неумение или нежелание беречь людей было продемонстрировано в наше время в ходе первой чеченской войны. Традиции, как говорится, продолжаются.

Многие авторы справедливо негодуют, что в советский период наших историков заставляли писать по заданию партии то, что ей было угодно. Но, спрашивается, а в чём сейчас лучше? Опять только бравада и бахвальство, и почти нигде не говорится о страшных и ненужных потерях при этом. Да, война – жестокая штука. Да, в войне нельзя обойтись без потерь. Но военное искусство полководцев и заключается в том, что они достигают победы, по возможности, малой кровью. А наше командование в лице Сталина и Жукова жалеть людей не умело и не хотело. Почти во всех боевых операциях соотношение потерь было не в нашу пользу. И не только в начальный период войны, когда наши части были не подготовлены и немцы воевали грамотнее, но и в заключительный, когда у нас уже был опыт и громадное превосходство в боевой технике и вооружении.

В стремлении захватить больше территории Германии, чем наши союзники, мы несли большие потери, которых можно было бы избежать. В одной только Польше мы потеряли около 600 тысяч. Это больше, чем вся первоначальная численность группы «Север». Мы как бы хвастаемся своими потерями. Избежать таких потерь в Польше мы могли бы, если бы наши действия были согласованы с действиями Армии Крайовой и с эмигрантским правительством Польши в Лондоне. Но Сталину не нужна была независимая Польша, он не стремился к истинному освобождению Польши. Ему нужна была только подвластная ему Польша с марионеточным правительством, а на пути к такой Польше стояла Армия Крайова. Поэтому он приказывает войскам Белорусского фронта, занявшим правобережную часть Варшавы, не оказывать помощи восставшим под руководством генерала Тадеуша Комаровского жителям Варшавы. В результате героическое восстание утоплено в крови, а замечательный старый город разрушен до основания. Конечно, командующий Белорусским фронтом, поляк по отцу, Рокоссовский не мог без боли смотреть, как немцы уничтожают его соотечественников, но что он мог сделать, находясь под пристальным наблюдением Сталина в лице представителя Ставки Жукова, который уже присматривал его должность командующего фронтом, наступающим на Берлин? Рокоссовский был действительным маршалом Победы, но лавры его побед всё время перехватывал ставленник Сталина Жуков. Малейшее ослушание Сталину могло опять привести Рокоссовского в застенки НКВД, где он подвергался издевательствам и пыткам с 1938 по 1940 год. Рокоссовский постоянно носил при себе браунинг, чтобы иметь возможность застрелиться при попытке его арестовать, чтобы не попасть снова в застенки НКВД.

В аннотации издательства к книге Исаева «Георгий Жуков» отмечается, что «очень положительной была деятельность Жукова в качестве «кризис-менеджера» Красной армии, направляемого на наиболее сложные и опасные участки фронта для стабилизации положения или решения поставленных задач с минимальными потерями». С этим утверждением Исакова никак нельзя согласиться. Все оперативные решения по проведению крупных операций проводил Генштаб под руководством Василевского и исправлять их на месте не позволил бы Василевский и запретил бы Сталин. А вот тактические вопросы, которые разрабатывали штабы соединений, никто лучше их самих не мог выполнить, так как знать лучше их обстановку на ответственным им участкам обороны и обстановку противодействующего противника, никто не мог. Что же, по мнению автора, без Жукова и войну мы бы проиграли или выиграли бы с ещё большими потерями? Куда уж больше, чем имеем! Наши действительные, а не официально объявленные, боевые потери не менее, чем в 5 раз больше потерь немцев. Наши громадные потери не только в начале войны, и в другие, более поздние периоды, связаны во многом со Сталиным и его заместителем Жуковым. Все предвоенные планы обороны обсуждались Сталиным и Жуковым в присутствии Тимошенко.

У Сталина была порочная система направления в войска полномочных представителей Ставки. Возникало непонятное двоевластие, приносившее почти всегда громадный вред. Относительно хорошо, если представителем был грамотный и тактичный человек, как Василевский, который хорошо понимал, что такое субординация. Но беда, если это был Жуков, который мог активно вмешаться в ход боя и начать непосредственно отдавать приказы, даже командирам дивизий. Да, Жуков, как заместитель Верховного, и Василевский, как начальник Генштаба (был ещё по штату вторым заместителем Верховного), были начальниками над всеми военнослужащими и имели право отдать приказ любому военнослужащему Красной армии, и те должны были его исполнить, извещая о том своего непосредственного начальника. Но существует в армии принцип субординации: каждый начальник отдаёт приказ своим непосредственным подчинённым, а те своим, и так до самого рядового. Подчинённые также докладывают своим непосредственным начальникам. В фильме «Освобождение», явно не осуждающем Жукова, показан эпизод. Жуков врывается в расположение одного полка и спрашивает, где его командир. Ему докладывают, что он спит. Тогда Жуков требует его разбудить и доложить обстановку. Разбуженный командир полка обращается к начальнику штаба, чтобы тот доложил обстановку. Жуков тогда снимает его с должности командира полка, назначает на его место начальника штаба, а командира полка делает его замом. Конечно, это кино, и такого эпизода, возможно, в жизни Жукова не было, но многочисленные факты нарушения субординации и принятия скоропалительных решений даже в мирное время, когда он был министром обороны, у Жукова были. Кстати, это явилось одним из доводов, из-за которых военачальники не заступились за Жукова на пленуме ЦК КПСС в 1957 году, утвердившем снятие Жукова с поста министра обороны. Сам эпизод в кино показывает, что нельзя так действовать, не разобравшись в обстановке. Может быть, этот командир полка не спал перед этим трое суток и буквально свалился, передав командование начальнику штаба. Понятно, что в той изменяющейся обстановке начальник штаба мог представить более полный доклад. Да, Жуков имел право сместить командира полка, но по субординации он не должен был так делать. Он мог и должен был дать указание командиру дивизии разобраться в этом эпизоде и доложить ему. Представьте себе, что командующий фронтом, его штаб и ряд привлекаемых офицеров разрабатывают план операции, тщательно изучают обстановку и сроки ее исполнения. И вот является полномочный представитель Ставки, который имеет право изменить план. А такой человек, как Жуков, обязательно найдёт в нём недостатки и потребует его изменить. Но даже не совсем хороший план лучше, чем в спешке изменённый сумбурный план, который может привести к напрасным потерям. Если операция прошла успешно, то лавры победы представитель Ставки может присвоить себе, если же были неудачи – свалить на командующего фронтом. Можно и неудачную операцию представить как хорошо выполненную. Так, например, даже такая провальная операция по замыслу и исполнению, как операция «Искра», была представлена Жуковым как успешная, особенно перед нашими союзниками. За что, кстати, Жуков получил самые высокие награды – маршала Советского Союза и орден Суворова 1-ой степени.

Теперь рассмотрим, кто мог лучше помочь на фронте, Жуков или Василевский? Не будем временно говорить о том, кто из них талантливее. У Василевского в непосредственном подчинении был, в основном, созданный им очень эффективный аппарат Генштаба, в котором было много талантливых сотрудников, специалистов в различных многочисленных разделах Генштаба. На основании предоставляемых ими данных Василевский обязан был ежедневно подробно докладывать Сталину всю необходимую информацию. У Жукова, когда он стал заместителем Сталина, такого аппарата, как Генштаб, не было, никаких докладов Сталин от него не требовал. Василевский, готовя ежедневно ответственные доклады, в которых нельзя было ошибиться, ибо тогда полетела бы голова докладчика, невольно знал обстановку, наилучшим образом, особенно в той части, которую требовал Сталин, Так знать необходимую обстановку на фронтах и в тылу Жуков не мог. Принимая ежедневно доклады от Василевского, Сталин невольно спрашивал его мнения по этим вопросам. Поэтому сейчас нельзя сказать, от кого исходили решения, которые принимал Сталин: от него лично, или от Василевского, или из другого источника. Но наверняка многие решения Сталину подсказал Василевский. Но Василевский, в отличие от Жукова, никогда и никому не старался даже намекнуть на авторство этих решений. Сталин знал об этом и очень ценил. После войны на высших военных должностях до самой смерти Сталина находился Василевский. Когда Жуков с Рокоссовским занимались Парадом Победы, Василевский занимался подготовкой к войне с Японией. На мой взгляд, сложилась обстановка, очень похожая на обстановку перед войной. Сталин тогда довольно часто вызывал к себе наркома Тимошенко и начальника Генштаба Жукова, но никогда не вызывал при этом заместителя наркома Будённого. Так как наркомом обороны и Верховным Главнокомандующим в годы войны стал сам Сталин, то его зам Жуков стал играть почти такую же роль, как Будённый в роли зама Тимошенко. Фактически правой рукой Сталина стал Василевский, а не его зам Жуков. На самые ответственные участки боевых действий Сталин направлял Василевского.

Давайте конкретно разберём, где личная вина Сталина в наших военных неудачах, где вина Жукова, и где их совместная вина.

Жуков принял Генштаб в феврале 1941 года. До начала войны оставалось около четырёх месяцев. Что собой представляла Красная армия? Главное в любой армии – не столько количество личного состава и техники, сколько степень его подготовки к ведению боевых действий и использованию техники. Техника в руках дикаря – куча металлолома. В результате сталинских репрессий был практически уничтожен весь высший командный состав. Репрессии коснулись всех слоёв Красной армии. С 1917 года два раза менялся командный состав армии, офицерский состав царской России уничтожен почти полностью. На командных должностях в 1941 году 70 процентов командиров находились менее года. Сберегая ресурс и горючее, наши лётчики и танкисты имели недостаточные навыки управления техникой. Одним словом, о наступательных операциях с такой армией думать было невозможно. Сталин прекрасно понимал, до какого плачевного состояния он довёл армию своими репрессиями. Он оправданно боялся войны, надеясь в дальнейшем усилить Красную армию. Но не мог остановить репрессии. В мае 1941 был арестован высший состав ВВС, что явилось одной из причин того, что немецкая авиация в первые годы войны господствовала в небе. Репрессии были и во время войны. В первые месяцы войны были расстреляны многие военачальники. Всего по приговорам военных судов и без них было расстреляно около 158 тысяч человек!

Ошибка Сталина состояла в том, что он в такой ответственный момент назначил на пост начальника Генштаба человека малообразованного, совершенно негодного для такой работы. Жуков отказывался от этого назначения, но получил приказ и должен был ему подчиниться. Улучшить степень подготовки войск и особенно уровень подготовки командиров за столь короткий срок он не мог, но наладить связь и управление войсками был обязан. Как видно, Сталин не представлял громадной роли Генштаба в современной войне. С началом войны он разогнал весь его высший состав по фронтам, так что за руководство работой штаба пришлось взяться заместителю оперативного управления Василевскому. В том, что война началась так неудачно для нас, во многом был виноват Генштаб, но у Василевского была весьма скромная должность, и принять самостоятельно какое-либо решение он не мог. В нашей печати и в сталинские времена, и сейчас пытаются свалить вину за катастрофу июня сорок первого, на вероломство Гитлера и его неожиданное нападение. Но те два основных мифа, которые нам преподносили с самого начала войны – миф о неожиданности нападения Германии на СССР и миф о превосходстве военных сил Германии над нашими вооружёнными силами, и продолжают преподносить до сих пор, не соответствуют действительности. Неожиданности нападения не было – разведка доносила о планах Гитлера напасть на нас. И если даже наше руководство думало, что эти сообщения недостоверны, то предпринять необходимые меры предосторожности оно было обязано. Войны вообще никогда заранее не объявляются (Германия объявила нам войну после вторжения немецких войск), а объявляются только ультиматумы гораздо более слабым противникам. В первые дни войны мы потеряли значительное количество личного состава и техники, но не только от «внезапного нападения», от нерешительности Сталина и его непонятной директивы, но и от неумелой расстановки войск, от плохого их управления и плохой связи, а все это как раз находилось в ведении Генштаба. Конечно, нельзя всю вину за громадные потери сваливать только на Сталина, Тимошенко и Жукова. Громадная вина за эти потери лежит и на командующем Западным фронтом Павлове, и на командующем Прибалтийским фронтом Кузнецове. Как Сталин, так и Жуков переоценивали роль командиров при проведении боевой операции или боя и недооценивали роли штабов и их начальников. Недостаточно подготовленный командир, конечно, завалит любую операцию или бой. Не надо ставить на должности людей, которые не соответствуют своей должности. Но и самый талантливый командир не сможет провести успешную операцию или бой, если его подчинённые плохо подготовлены, а это требует большой длительной работы, требует знания, на что способны подчинённые, а что они выполнить не могут. Никакой «кризис-менеджер» никогда этого не может знать и руководить армией лучше командующего не сможет. Только совершенно бестолковому командующему требуется «кризис-менеджер», но в таком случае надо не присылать толкача, а менять командующего. А если следовать логике защитников Жукова, получается, что все наши командующие были такими бездарями, что не могли обойтись без «гениальнейшего» Жукова. Но, если говорить серьёзно, то и в Красной армии того времени, когда в ней было мало образованных людей, Жуков по своему образованию, по своим способностям выше должности командира дивизии никак не тянул. Волею случая – а случай состоял в уничтожении почти всего высшего командования Красной армии, – он попал на высочайшую должность, где он не «дрова рубил», а судьбы людей. Вся гениальность Сталина и Жукова состояла в том, что они стояли на вершине власти и могли трактовать события войны так, как им это было выгодно. Почти во всех операциях, которыми лично руководил Жуков, наши потери были гораздо больше, чем потери противника. Но некоторые исследователи приводят примеры, когда процент потерь соединений, руководимых Жуковым, был меньше потерь соединений, руководимых другими военачальниками. Но это объясняется весьма легко. Жуков, как заместитель Сталина, всегда мог на участок наступления, который курировал он, направить большее количество сил и особенно боезапасов, чем при подобных обстоятельствах выделялось другим военачальникам, и, следовательно, процент потерь у Жукова становился меньше. Русский народ, имевший потери почти в каждой семье, знает, что значит потерять своих близких в войне. Целое поколение, как и я лично, выросло без погибших на войне отцов. И часто виновниками их гибели были не немцы (их на бойню посылало гитлеровское правительство), а наше сталинское правительство и руководители типа Жукова. И долг нынешнего поколения – восстановить, по возможности, всю правду о Великой Отечественной войне.

Победа досталась нам слишком дорогой ценой, поэтому ложь не должна оскорблять нашу память!

Глава вторая

Бои под Ленинградом

Перед войной командующим Ленинградским военным округом был генерал-лейтенант Маркиан Михайлович Попов, первым секретарём Ленинградского обкома ВКП(б) и секретарём ЦК ВКП(б) был Андрей Андреевич Жданов. Маркиан Попов окончил в 1936 году военную академию имени Фрунзе, с июля 1936 года являлся командующим Первой Ударной армии на Дальнем Востоке, с января 1940 года – командующим Ленинградским военным округом. Вот как описывал Попова знающий его по службе на Дальнем Востоке П. Г. Григоренко: «Комкор Попов Маркиан Михайлович, заядлый спортсмен, подтянутый, с благородными чертами лица, выглядел совсем юным. Характер имел общительный, весёлый, то, что называют рубахой-парнем. К людям относился чутко. В армии его любили офицеры и солдаты. Ум имел быстрый, логического склада. Но в войну ему не повезло. Не то, чтобы не было военного счастья на поле боя. Этого счастья долго ни у кого не было. Не в этом дело. Он был куда более умным командующим, чем многие другие, но его в кругах, близких к Сталину, недолюбливали а может быть недолюбливал и лично Сталин». С началом войны Ленинградский военный округ был преобразован в Северный фронт, командующим которого стал Маркиан Попов. Вначале Северный фронт, протянувшийся от Баренцева моря до Финского залива, противостоял только против Финляндии. По мирному договору с Финляндией от 13 марта 1940 года Финляндия теряла 12 процентов своей территории, полуостров Ханко сдавался в аренду СССР для создания там военно-морской базы. Этим договором обе стороны были недовольны, считая временным соглашением. «После заключения Московского мира полномочия Маннергейма, согласно конституции, следовало аннулировать. Однако эти полномочия отменены не были. Почему? В Европе продолжалась война, и Финляндия в любой момент могла оказаться втянутой в новый конфликт» (Йокопии Мауно). Сам Маннергейм хотел сложить свои полномочия, но влиятельные круги Финляндии попросили его остаться. 19 декабря президентом Финляндии был избран Рюти. Вскоре премьер-министром был назначен Рангель. Оба – ярые сторонники продолжения войны с Советским Союзом. Заключая договор, Сталин не отказался от планов присоединения Финляндии к СССР. Уже 31 марта 1940 года создаётся с дальним прицелом Карело-Финская ССР (в этой республике не только почти не было финнов, но и карелов было менее 30 процентов). После присоединения к СССР Литвы, Латвии и Эстонии Сталин планировал присоединить подобным образом и Финляндию. Но тут на пути его планов встала Германия. Разгромив Францию, завоевав Данию и Норвегию, Гитлер обратил свое внимание на Финляндию. С одной стороны, через Финляндию проходят ближайшие транзитные пути из северной Норвегии, с другой стороны, Германия уже планирует нападение на СССР и ищет союзников, и обиженная Финляндия – лучшая кандидатура. Финляндия также отличный плацдарм для взятия Ленинграда и Мурманска. В октябре 1940 года Молотов приезжает в Берлин, где ставит вопрос о присоединении Финляндии к СССР. Гитлер был категорически против. С этого момента нарастают противоречия между СССР и Германией. Финляндия, узнав о требованиях СССР дать разрешение на её присоединение, стремится на сближение с Германией. В Финляндии нарастают реваншистские требования, особенно со стороны эвакуированных с земель, отошедших к СССР. Стремясь вернуть эти земли, «весной 1941 года финский Генштаб разрабатывает план нападения на СССР «Зильберфукс». К июню 1941 года строится оборонительная линия Солпа от Финского залива до Саймы длиной около 100 км, крупные бетонные доты (около 50 единиц), траншеи порядка 300 км, противотанковые заграждения длиной 200 км с 500 000 надолбами» (Йокопии Мауно). Финляндии приходится в это время удовлетворять ультимативные требования обеих сторон, одним из главнейших являлся вопрос о Петсамо (Печенга), где находились разработки никеля, который был очень необходим как для СССР, так и для Германии.

Гитлер сообщил Финляндии о намерении напасть на СССР. 17 июня 1941 года, и правительство Финляндии начало мобилизацию.

В вооружённые силы Финляндии вместе с резервистами призывается 660 тысяч человек, что составляет 16 процентов от населения страны и 33 процента от числа мужчин. 21 июня немецкие войска вошли в Петсамо, но начинать боевые против СССР с ее территории Финляндия запретила. 22 июня Финляндия объявила о своём нейтралитете, который признали Германия, Англия и Швеция. 23 июля президент Финляндии Рюти заявил, что «только лишь нападение извне может заставить Финляндию отказаться от нейтралитета». Но, тем не менее, Финляндия оказывается меж двух огней. Невыполнение требований Германии могло привести к её оккупации войсками Германии, выполнение требований вело к недовольству СССР. Финляндия вынуждена была предоставить свои аэродромы и воды самолётам и кораблям Германии для использования их против СССР. На 25 июня 1941года была назначена сессия финского парламента, на котором должно быть утверждено заявление премьер-министра Рангеля о нейтралитете Финляндии. Вначале нашим войскам было приказано соблюдать нейтралитет. Но 25 июня под предлогом, что Финляндия предоставила свои аэродромы и воды Германии, советская авиация силами 300 бомбардировщиков нанесла удары по аэродромам и военным базам, при которых пострадало и мирное население. При отражении атак финны сбили 26 самолётов. По нашим сообщениям финны потеряли на земле и в воздухе 130 самолётов, но финны сообщили, что они потеряли 12–15. Марк Солонин справедливо отмечает, что производящая налёт сторона не может определить количество уничтоженных самолётов на земле. Чтобы уничтожить самолёт на земле, требуется прямое попадание бомбы на самолёт или в непосредственной близости от него. В противном случае самолёт только повреждается и может быть восстановлен или разобран на запчасти. Непонятно, зачем мы первыми начали боевые действия против Финляндии, когда в это время немцы стремительно продвигались по нашей земле, когда они уже захватили Каунас и Вильнюс, когда под их ударами рассыпались Западный и Северо-Западный фронты, и когда нашим войскам так требовалась помощь нашей авиации? Налёт нашей авиации в таком большом количестве – это акт прямой агрессии. Для чего в такой неподходящий момент, когда даже каждый день нейтралитета Финляндии был необходим, авиация СССР совершила налёт на Финляндию? Если этим СССР хотел устрашить Финляндию, то добился обратного результата. Вечером 25 июня 1941 года парламент Финляндия решил объявить войну Советскому Союзу с целью возвращения утраченной в Зимней войне территории. 26 июля президент Финляндии Рюти объявил о начале войны с СССР. Маннергейм заявил: «Я принял на себя обязанности главнокомандующего с тем условием, что мы не предпримем наступления на Ленинград». И действительно, в течение всей войны ни одна бомба, ни один снаряд не упали со стороны Финляндии на Ленинград. В нашей печати большинство авторов делают упрёки в сторону Финляндии, что она способствовала блокаде Ленинграда и виновна в гибели большого количества ленинградцев в годы блокады. Но давайте беспристрастно разберёмся в этом вопросе. В 1939 году войну с Финляндией начали мы, 12 процентов населения Финляндии было изгнано из мест постоянного проживания, значительное количество мужчин было убито или ранено в войне. Да, многочисленные слои в финском обществе, в том числе президент и премьер Финляндии, были настроены вернуть потерянные территории при благоприятном случае, да, финны предоставляли свои воды и аэродромы немцам; да, на севере Финляндии находилась группировка немцев, да они предоставили транспортный коридор для сообщения между Германией и войсками немцев в Норвегии; да, по всей вероятности, финны начали бы войну с СССР позднее сами. Но в той обстановке войны с Германией, когда наши войска стремительно и чаще всего беспорядочно отступали, первыми нарушать перемирие с Финляндией и иметь повод быть названы агрессорами нам было нельзя. Именно в этот день, 25 июля, как и в последующие дни, авиация больше была необходима для помощи нашим войскам, терпящим бедствие в Прибалтике от немцев. Всего в Финляндии была развёрнута 21 дивизия и три бригады общей численностью 325 тысяч человек, около 4-х тысяч орудий и миномётов всех калибров, 307 самолётов, а также 5-ый воздушный флот Германии в количестве 240 самолётов.

В начале войны события развивались по плану «Барбаросса», составленному с немецкой педантичностью по срокам его выполнения. Особое значение придавал Гитлер быстрому захвату Ленинграда и уничтожению Балтийского флота. Группе войск «Север» (командующий – фельдмаршал Вильгельм фон Риттер Лееб), в состав которой входили 4-ая танковая группа (командующий генерал-полковник Эрих Гёпнер), 16-ая армия (генерал-полковник Эрнст Буш), 18-ая армия (генерал-полковник Георг фон Кюхлер) – всего 29 дивизий численностью свыше 500 тысяч человек, была поставлена задача в кратчайший срок разгромить и, по возможности, окружить и уничтожить наши войска в Прибалтике, а затем начать наступление на Ленинград с целью его захвата до 21 июля 1941 года. К наступлению на Ленинград были привлечены также 3-ая танковая группа и главные силы 9-ой армии группы армий «Центр». Всего эта группировка насчитывала 42 дивизии, в том числе 7 танковых и 6 моторизованных. В её составе числилось 725 тысяч человек, свыше 13 тысяч орудий и миномётов всех калибров и не менее 1500 танков, а также 1070 самолётов 1-го воздушного флота (более 30 % всех сил и средств Германии на Восточном фронте).

С началом войны Прибалтийский Особый округ (ПрибОВО), в состав которого входили все прибалтийские республики – Литва, Латвия и Эстония, был преобразован в Северо-Западный фронт (Командующий – генерал-лейтенант Ф. И. Кузнецов). В состав фронта входили 8-ая, 11-ая армия и формируемая 28-ая армия. Уже к вечеру 22 июня наши войска были отброшены от границы на 30–40 км, а на направлении главного удара на глубину 60–80 км» (Мальтюхов). Уже 24 июля были захвачены Каунас и Вильнюс.

Соотношение сил группы армий «Север» и ПрибОВ

(Милитера)

На направлении главного удара группе армий «Север» удалось добиться значительного перевеса.

(Милитера)

В течение двух недель группа армий «Север» захватила почти всю Прибалтику, пройдя более 450 километров. В наших руках оставалась только часть Эстонии: блокированный с суши Таллинн и район Нарвы, который защищала 8-ая армия. Таким образом, план «Барбаросса» по срокам его исполнения выполнялся. Главная причина наших неудач в первый период войны заключалась в том, что наше высшее командование, в основном, в лице Сталина, не считаясь с возникшей обстановкой на фронте с Германией, вместо того, чтобы создать в глубине нашей территории оборонительные рубежи на местах естественных препятствий – рек, и разместить там заранее оборонительные силы, требовало от нашего фронтового командования не отступать ни при каких обстоятельствах и организовывать контрудары. Естественно, что под напором наступающих немецких войск командующие фронтами не могли выполнить эти приказы, а в возникшей в результате этих требований обстановке не могли удержаться на выгодных рубежах обороны, как, например, в Западной Двине. Западная Двина была практически без помех форсирована немецкими войсками. Наши войска даже не смогли уничтожить мосты через неё. Надо сказать, что начальник Генштаба Жуков был сторонником создания таких оборонительных рубежей, но в действиях высшего командования в первые дни войны не было единства, которого требовала обстановка. Сталин в это время давал Жукову задания, далёкие от его прямых обязанностей начальника Генштаба.

Таким образом, к началу июля немецкие войска подошли к старой (до 1940 года) границы с Эстонией, где ещё сохранились остатки наших укреплений. Вот как описывает последующие события П. Н. Кныжевский со своими соавторами. «К концу июня обстановка в полосе Северо-Западного фронта оставалась тяжёлой. Стало ясно: оборону по правому берегу Западной Двины не удержать. На подступах же к Ленинграду в направлении Псков-Луга было возможно создать два сильных оборонительных рубежа. Первый – по правому берегу реки Великой (на местах бывших Псковского, Островского и Себежского укреплённых районов). Второй по реке Луге. Учитывая возможность прорыва противника на псковском направлении, Ставка Главнокомандования 29 июня отдала приказ по подготовке обороны по рубежу реки Великой. Для усиления войск в предстоящей обороне из резерва выделялся 41 стрелковый корпус (командир – генерал-майор Кособуцкий) и 1-ый механизированный корпус (командир – генерал-майор М. Л. Чернявский). Полагая, что эти соединения прочно прикроют ленинградское направление, 30 июня командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Ф. И. Кузнецов отдал приказ на отход войск в укрепрайоны. Видя тяжёлые арьергардные бои, соединения и части приступили к выполнению задачи. В тот же день, не считаясь со сложностью момента, руководство Ставки приняло неоправданное решение о замене командующего фронтом и начальника штаба. Мотивом послужили неудачные действия в первые недели войны. Генерал-полковник Кузнецов был снят, а вместо него назначен бывший командующий 8-ой армией, генерал-майор Собенников, начальником штаба – генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин. Однако до 3-го июля Кузнецов продолжал командование фронтом. Недоверие Сталина к Кузнецову вызвало у Военного Совета фронта сомнение в правильности приказов формально уже бывшего командующего. В первом часу ночи 2-го июля Военным Советом был отдан приказ – с утра перейти в наступление. Быстрая и противоречивая смена решений привела к дезорганизации войск и потере управления ими. Замешательством немедленно воспользовался противник. В 5 часов 2-го июня он нанёс сильный удар встык между 8-ой и 27-ой армиями. Направление на Остров оказалось неприкрытым советскими войсками. 4-го июля 1-ая танковая дивизия 41-го механизированного корпуса противника подошла к реке Великой и, беспрепятственно преодолев её, вышел на окраину Острова. Наша 111-ая стрелковая дивизия под командованием полковника И. М. Иванова, вступившая в бой сходу, не смогла противостоять врагу и вынуждена была оставить город. Однако командующий фронтом генерал-майор П. П. Собенников приказал силами 111-ой дивизии и 3-ой танковой дивизии 1-го мехкорпуса с рассветом 5-го июля отбить город Остров. В спешке не было организовано взаимодействие между нашими частями. Советские танкисты дважды врывались в город, но без поддержки пехоты удержать его не смогли. Сразу же под угрозой сдачи противнику оказался и Псков. Части 118-ой армии, не имея поддержки с левого фланга, вынуждены были оставить его 8-го июля».

4-го июля директивой № 91/НГШ, подписанной Жуковым, Северный фронт должен был «немедленно занять рубеж обороны на фронте Нарва, Луга, Старая Русса, Боровичи. На этом рубеже и в предполье глубинной 10–15 км создать сплошные линии заграждения и минные поля, оставив лишь пути для войск Северо-Западного фронта. Собрать больше противотанковых пушек (ПТО)… Разрешить снять часть дивизионов ПВО, включительно до Выборга». Из этого приказа видно, что зенитные орудия использовались против танков немцев практически с первых дней войны.

5 июля 1941 года в адрес Военного Совета Ленинградского военного округа была послана директива Ставки ВГК за подписью Жукова о подготовке оборонительного рубежа на линии Кингисепп-Толмачево-Опрели-Бабино-Кириши и по западному (левому) берегу Волхова. Ирония судьбы – именно по левому берегу Волхова впоследствии держала оборону 16-ая немецкая армия группы армий «Север» против наших войск, находившихся на правом берегу реки Волхов. 10 июля немцы вышли к берегам сравнительно небольшой речки Луга. До Ленинграда оставалось около 100 километров. Немцы рассчитывали пройти это расстояние за четыре дня. Гитлер приказал Леебу до 21 июля захватить Ленинград. Были ли для этого хотя бы теоретические возможности? Да, конечно. Были. Все наши предвоенные укрепления под Ленинградом строились на границах с Финляндией, а с юга никаких укреплений не было. Не было и в самом Ленинграде достаточного количества войск. Основные силы сухопутных войск находились на дальних подступах к городу. Балтийский флот, в основном, находился в главной базе – Таллинне. Таким образом, если бы немцам удалось уничтожить наши части на дальних подступах, участь Ленинграда была бы решена. «Ещё 27 июня 1941 года Военным советом Северного фронта было принято постановление о привлечении жителей Ленинграда и его пригородов к трудовой повинности. Каждый ленинградец «обоего пола», не связанный с военным производством, направляется на строительство оборонительных сооружений. Ежедневно работало около 150 тысяч человек. За уклонение от трудовой повинности полагалось шесть месяцев тюремного заключения или штраф до 3000 рублей» (Бешанов).

Строительство Лужского оборонительного рубежа началось ещё 29 июня. В его строительстве принимали участие десятки тысяч гражданских жителей Ленинграда. Благодаря их самоотверженному труду и были сооружены, хотя и до конца не достроены, заграждения. По направлению вероятного движения противника были установлены минные поля, вырыто более 700 км противотанковых рвов, на лесных дорогах сделано 300 км завалов, построено более 5 тысяч дзотов и бронеточек. Почти одновременно с Лужским рубежом стали строить оборонительные сооружения на ближних подступах и в самом Ленинграде.

Перед командующим Северным фронтом генерал-лейтенантом М. М. Поповым в самые первые дни войны стояла только одна задача – вести боевые действия против Финляндии.

Соотношение сил перед войной войск ЛВО и Финляндии

(Милитера)

Но в связи с быстрым продвижением немцев к Ленинградской области встала задача – организовать оборону Ленинграда с юга (Лужский рубеж) и с юго-запада (Эстония-Нарва). Часть линии обороны Северо-Западного фронта от Нарвы до Луги длиной около 300-от км передаётся вместе с 8-ой армией Северному фронту. Почему не был сразу создан Ленинградский фронт? Во-первых, на организацию Ленинградского фронта требовалось время; во-вторых, было ясно, что защитить Ленинград с юга без помощи войск, стоящих против Финляндии, было невозможно. Поэтому перед Поповым и была поставлена, прямо сказать, неразрешимая задача: какие войска снимать с финского фронта для укрепления обороны Лужского рубежа, чтобы оставшиеся могли успешно противодействовать финским войскам. Но, как это видно из таблицы, при снятии частей для переброски с финского участка на Лужский рубеж сразу создавался перевес в количестве личного состава в пользу армии Финляндии. Надо было срочно создавать силы для обороны Лужского рубежа, протянувшегося от Нарвского залива по рекам Луга, Мшага, Шелонь и до озера Ильмень. Пятого июля, выполняя указание Ставки, Военный совет Северного фронта создал Лужскую оперативную группу под командованием заместителя Попова генерал-лейтенанта К. П. Пядышева. Силы собирали буквально по крупицам, откуда только можно было взять. Кроме частей Красной армии, снятых, в основном, с финского участка фронта, под Лугу были направлены три дивизии народного ополчения, почти все артиллерийские полки Резерва, курсанты ленинградских училищ: стрелково-пулемётного, пехотного имени Кирова, Первого и Третьего артиллерийских, инструментальной разведки зенитной артиллерии, а также командиры курсов усовершенствования, Первая горнострелковая бригада. Для прикрытия с воздуха привлекалась авиация Балтийского флота. Организация обороны из столь разношёрстных частей и подразделений была чрезвычайно трудной задачей, требующей больших организаторских способностей и таланта для организации обороны рубежа, проявленных М. М. Поповым и его заместителем К. П. Пядышевым.

10 июля Ставка Главного Командования вооружённых сил СССР под руководством Тимошенко преобразуется в Ставку Верховного Главнокомандующего под руководством Сталина. Весь наш фронт войны с Германией разделяется на три направления: Юго-Западное – командующий Будённый, Западное – командующий Тимошенко, Северо-Западное – командующий Ворошилов, член Военного совета секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов, начальник штаба – генерал-майор М. В. Захаров. В состав Северо-Западного Направления входили Северо-Западный фронт под командованием генерал-майора П. П. Собенникова, начальник штаба генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин, Северный фронт под командованием генерал-лейтенанта М. М. Попова, начальник штаба генерал-майор Д. Н. Никишин, Балтийский флот под командованием вице-адмирала В. Ф. Трибуца и Северный флот под командованием контр-адмирала А. Г. Головко. В книге «Битва за Ленинград» (главный редактор С. П. Платонов) пишется: «11 июля, в самый разгар боевых действий, в Ленинград прибыл маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Он отлично осознавал обстановку на фронте, сложившуюся крайне неблагополучно для наших войск. Но он так же хорошо знал душу русского народа, предпочитающего смертельную борьбу хотя бы одному трусливому шагу. Вокруг Ленинграда создавалась система обороны, состоящая из нескольких поясов. Были созданы Красногвардейский (Гатчинский) и Слуцко-Колпинский укрепрайоны (Слуцком назывался тогда город Павловск), укрепления по линии Петергоф-Колпино и внутри Ленинграда, где было создано четыре линии обороны. В короткий срок было сформировано 3 дивизии народного ополчения (всего в Ленинграде было из добровольцев создано 10 дивизий народного ополчения в количестве 200 тысяч человек). Из города эвакуировались дети, около 90 процентов заводского и фабричного оборудования с инженерно-техническим составом и рабочими. Оставшиеся в городе предприятия перестраивались на производство и ремонт оружия и боеприпасов.

На 10 июля войска группы войск «Север» превосходили войска Северо-Западного Направления: по пехоте – в 2,4 раза, по орудиям – в 4 раза, по миномётам – в 5,8 раз, по танкам – 1,2 раза, в авиации – в 9,8 раз. Как развивались события на дальних подступах к Ленинграду, на Лужском рубеже, можно судить по «Военному дневнику» начальника Генштаба армии Германии генерал-полковника Франца Гальдера. «В целом, теперь уже можно сказать, что задача разгрома главных сил сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена: восточнее мы можем встретить сопротивление отдельных групп, которые, принимая во внимание их численность, не смогут серьёзно помешать наступлению германских войск. Поэтому не будет преувеличением, что кампания против России будет выиграна в течение 14 дней» (3 июля).

Как видно из этих записей немецкое командование считало, что они, согласно предвоенным разведданным о количестве наших войск, уничтожили основную их массу. Но дальше тон записей стал резко меняться:

На фронте группы армий «Север» сильные арьергарды противника при поддержке танков и авиации оказывают сопротивление танковой группе Гёпнера» (11 июля).

«Танковая группа Гёпнера, авангарды которой обессилели и устали, лишь незначительно продвинулась в направлении Ленинграда» (12 июля).

«Направление танковой группы Гёпнера остановлено. Русские войска сражаются, как и прежде, с ожесточением» (15 июля).

«Главком (фельдмаршал фон Браухич) вернулся из штаба группы армий «Север» и сообщил: «Боевой состав наших соединений резко сократился» (17 июля).

Эти вынужденные признания основного разработчика плана «Барбаросса» показывают, что с 11 июля, с момента, когда немцам уже казалось, что война выиграна, план «Барбаросса» стал трещать по швам. На берегах небольшой речки Луга, опираясь на наспех построенные, а вернее, недостроенные, укрепления, по существу, в чистом поле, совершилось настоящее чудо. Наспех созданной Лужской группировкой войск Северного фронта, в состав которой, кроме частей Красной армии, входили мало обученные и недостаточно вооружённые дивизии народного ополчения, была на полтора месяца остановлена группа армий «Север» в своей первоначальной мощи. Да, это чудо было совершено ценой больших потерь. «Потери войск Северного (с 23 августа – Ленинградского) и Северо-Западного фронтов в Ленинградской оборонительной операции 10 июля – 30 сентября были относительно невелики по масштабам 1941 года. Безвозвратные потери составили 214 078 человек, санитарные – 130 848, общие – 344 926 человек. Согласно немецким донесениям-«десятидневкам», за период с 20 июля по 30 сентября 1941 года потери 4-ой танковой группы, 16 и 18 армий группы армий «Север» составили 110 397 человек, в том числе 25 926 человек убитыми. Следует отметить, что «десятидневки» учитывали только «кровавые» потери, т. е. в них не входили потери заболевшими» (Исаев). Конечно, потери немцев были гораздо меньше, чем наши. Но и эти потери для немцев, которые считали войну с Россией лёгкой прогулкой, были весьма чувствительными, так как они были несравненно больше потерь в предыдущих войнах. Три дивизии народного ополчения были почти полностью уничтожены немцами, но не сдали свои позиции, потому что они были ленинградцами.

Лужская оперативная группировка войск вместе с войсками Северо-Западного фронта выполнила стратегическую важную задачу всей Великой Отечественной войны советского народа – она не только отстояла город Ленинград, но этим нарушила вместе с нашими войсками под Смоленском все планы войны Вермахта и, в первую очередь, план «Барбаросса» Это был первый шаг к поражению Германии. И переоценить этот подвиг невозможно. Это была стратегическая победа! Впервые с начала войны 10 июля мощная немецкая группировка войск «Север» была остановлена на 45 суток, что повлияло на весь ход войны в 1941 году. Если бы немцы, как они планировали, захватили до 21 июля Ленинград, то для Москвы сложилась бы очень тяжёлая обстановка.

Ввиду того, что Лееб не захватил Ленинград до 21 июля, Гитлер дал ему второй предельный срок захвата Ленинграда – 21 августа. Но уже к концу июля Гитлеру стало ясно, что к этому сроку Ленинград не может быть захвачен, план «Барбаросса» стал трещать по всем швам, и он должен был заменён новым планом войны с СССР с отказом от захвата Ленинграда штурмом.

Теперь рассмотрим, что происходило на Западном и на Юго-Западном Направлениях фронтов войны с Германией. Группа армий «Центр» быстро продвигалась по территории Белоруссии. 28 июня был захвачен Минск, были окружены значительные группировки наших войск. Но по мере наступления немецких армий на восток нарастало сопротивление наших даже окружённых войск. Гальдер пишет в своём дневнике: «Русские, удерживают свои позиции даже в тех случаях, когда им грозит опасность окружения. Оказывая упорное сопротивление, противник не только нёс значительные потери в технике и оставлял пленных, но и терял многих во время отчаянных попыток вырваться из окружения. Воля русского народа к борьбе не сломлена. Факты сопротивления режиму неизвестны». Как видно из последней фразы, Гитлер очень надеялся, что, недовольный сталинским режимом, советский народ не окажет серьёзного сопротивления немцам. Но народом двигала не любовь к Сталину, а любовь к Родине.

Особенно ожесточённые бои развернулись в районе Смоленска. Бои у города продолжались около месяца. Немцы потеряли около 250 тысяч и 30 июля были вынуждены перейти к обороне. Это был дальнейший шаг к поражению Германии в войне с СССР. Гитлеру срочно приходится менять план войны «Барбаросса». 30 июля Гитлер подписывает директиву ОКВ № 34, в которой он уже не ставит вопрос о захвате Ленинграда штурмом, а говорит о его окружении: «Группе армий «Север» продолжать наступление на Ленинград, окружить его и установить связь с финскими войсками. Группе армий «Центр» перейти к обороне». Действия группы «Юг» были ещё более скромными. Киевская группировка наших войск не была разгромлена. По мере продвижения группы «Центр» к Москве всё больше обнажались её фланги, удар по которым мощной киевской группировкой и войсками Северо-Западного фронта мог привести к окружению всей группы «Центр». Поэтому Гитлер, вопреки мнениям многих его генералов, прекращает наступление на Москву. Лееб получает дополнительное подкрепление для того, чтобы нейтрализовать угрозу нанесения удара во фланг наступающей группы «Центр» с севера.

Командующий 3-ей танковой группы генерал-полковник Герман Гот пишет, что уже «в конце июля ставится задача окружить Ленинград и соединиться с финнами». Что Гитлер окончательно отказывается в августе от штурма Ленинграда, отмечает в своём дневнике 15 августа Гальдер: «Группе армий «Север» не ставится задача по овладению Ленинградом. Вначале она должна его окружить».

Успеху Лужской обороны очень помогли контрудары войск Северо-Западного фронта, разработанные под руководством Ворошилова начальниками штабов Захаровым и Ватутиным с 14 по 18 июля под Сольцами и с 8 по 23 августа под Старой Руссой. Защитники же Жукова утверждают, что первый успешный контрудар был нанесён именно им под Ельней. Но операция под Ельней проходила позднее – с 30 августа по 8 сентября, когда Жуков, продвинувшись на 40–45 км, освободил Ельню, понеся при этом большие потери. Но операция под Сольцами была не менее широкомасштабной и более успешной. 14 июля 11-ая армия Северо-Западного фронта под руководством генерала В. И. Морозова нанесла контрудар в районе города Сольцы.

Существенный урон в живой силе и технике был нанесён отборным силам Манштейна и СС. С большим трудом и большими потерями вырвалась из окружения 8-ая танковая дивизия 56-го моторизованного корпуса Манштейна. В состав корпуса входили дивизии: 8-ая танковая, 3-ая моторизованная, 290-ая пехотная и дивизия СС «Мёртвая голова». Немецкий 56-ой корпус был отброшен на запад на 40 км. «Контрудар 11-ой армии устранил угрозу прорыва немецкий войск к Новгороду и сорвал первую попытку овладеть Ленинградом сходу» (Мошанский).

Обе операции – под Сольцами и особенно под Старой Руссой – были отражены с большими потерями для нас, но и Жуков потерял под Ельней 31 853 человек из 103 200 участников (около 31 процента участников операции). Операции Северо-Западного фронта и героическая оборона Лужского рубежа, а также упорные бои в районе Смоленска похоронили план «Барбаросса». Временное же оставление Ельни немцами практически не отразилось на обстановке, которая создалась под Москвой осенью 41 года.

Так кто же командовал Северным (с 24 августа по 5 сентября Ленинградским) фронтом в это время? Основное большинство ленинградцев-петербуржцев даже не слышали о человеке, под руководством которого войска действительно отстояли (спасли) Ленинград. И не только спасли, но и оказали первое серьёзное сопротивление немецким войскам в их первоначальной мощи в начале войны, остановив наступление немцев на полтора месяца, что привело к тому, что план «Барбаросса» рухнул. Это был генерал-лейтенант Маркиан Михайлович Попов, человек, по всем статьям превосходящий Жукова. Жуков, конечно, это знал, опасался, что Попов сможет занять достойное место в руководстве Красной армии и старался всячески опорочить его перед Сталиным. Впрочем, опасался он зря, Сталин и сам недолюбливал образованных людей.

8 августа группа войск «Север» начала наступление в направлении на Красногвардейск (Гатчина), в районе Луги и на Новгород-Чудовском направлении. Для этого Гитлер временно выделяет часть сил группы армий «Центр» группе армий «Север», в частности, 3-ю танковую группу Германа Гота. Чтобы сорвать это наступление, 12 августа Северо-Западный фронт организует контрудар во фланг наступающим немцам в районе Старой Руссы. Основной удар наносила 34-ая армия (Командующий Качанов К. М). Операция вначале имела успех, наши войска продвинулись вперёд на 40 км, но затем немцы нанесли войскам Северо-Западного фронта сокрушительный удар. Для усиления группы войск «Север» против Северо-Западного фронта была направлена основная ударная сила группы войск «Центр», 3-ая танковая группа Германа Гота и авиация двух групп войск. Наши войска с 10-го августа по 1 сентября из 327 099 человек потеряли 128 550 (около 40 процентов). Особенно большие потери понесла 34-ая армия: из 54 912 человек – 32 869 (около 60 процентов), из 83 танков потеряли 74 (около 90 процентов), из 748 орудий и миномётов – 628 (84 процента). 30 августа немцы окружили большую часть 27-ой армии и часть сил 11-ой 34-ой армий. Немецкое командование заявило, что они захватили 35 тысяч пленных, уничтожили или захватили 117 танков и 254 орудия. 23 августа командующий Северо-Западным фронтом Собашников был заменён генерал-лейтенантом А. П. Курочкиным, а два его генерала – К. М Качанов и В. С. Гончаров – расстреляны (Качанов впоследствии посмертно был оправдан). Перед назначением Курочкина командующим Северо-Западного фронта Сталин лично ему поставил задачу не допустить захвата Валдайской возвышенности и станции Бологое, так как в противном случае открывалось новое направление наступления немцев на Москву.

Это задание Сталина Курочкин выполнил. Таким образом, вся территория Ленинградской области, по которой проходили железные дороги, связывающие Москву с Ленинградом, осталась незащищённой. Эту территорию, которую должен был защищать Северо-Западный фронт, с 24 августа должен быть защищать вновь образованный Ленинградский фронт. Но быстро наладить защиту этой территории, где находились отдельные немногочисленные гарнизоны городов, было невозможно.

Неудачи Северо-Западного фронта произошли не из-за того, что операция под Старой Руссой была плохо спланирована Захаровым и Ватутиным, а потому, что против него немцами были выделены громадные силы, в частности, переброшенная с центрального направления мощнейшая 3-ая танковая группа Гота и часть авиации. При полном господстве в воздухе немецкой авиации противник нанёс большой урон нашим войскам. Несмотря на громадные потери, операцию под Старой Руссой нельзя назвать бесполезной: она задержала наступление немцев на Ленинград, а некоторая часть сил группы армий «Центр» завязла перед Северо-Западным фронтом и не смогла принять участия в битве под Москвой. Гот до конца своей жизни был убеждён, что приостановка наступления группы войск «Центр» на Москву с выделением сил против киевской группировки войск и Северо-Западного фронта была стратегической ошибкой Гитлера, не позволившей ему победоносно окончить войну. Но именно контрнаступление наших войск под Старой Руссой показало, что если бы Гитлер не приостановил наступление на Москву в конце июля, и продолжал бы его, то удары во фланг наступающей группе армий «Центр» войсками Северо-Западного фронта и мощной киевской группировкой могли бы привести её к окружению нашими войсками. Так что в этом вопросе Гитлер был дальновиднее многих своих военачальников, в частности, Гота и Манштейна, до конца своей жизни думавших, что Гитлер отнял у них победу.

16 августа на участке Северо-Западного фронта, по существу, встык с Северным фронтом, немцы осуществляют прорыв и захватывают Новгород. Прорыв произошёл на участке обороны 48 армии, которая не была полностью укомплектована и вооружена. Ставка понимает опасность дальнейшего наступления немцев. В директиве Ставки ВГК № 0010291 от 17 августа говорится об опасности окружения Ленинграда. «Ставка считает, что наиболее опасным направлением противника является восточное направление в сторону Новгорода, Чудова, Малой Вишеры и далее через реку Волхов. Если немцы будут иметь успех, то это будет обозначать обход Ленинграда с востока, прерывание связи между Ленинградом и Москвой. При этом, вероятно, немцы сомкнут здесь свой фронт с фронтом финнов в районе Олонца. Ставка приказывает: первое. Собрать в кулак часть действующих и подошедших дивизий и вышибить противника из Новгорода. Второе. Ни в коем случае не допускать перерыва Октябрьской ж/д и не допустить перехода противника на восточный берег Волхова, прочно удерживая район Новгорода, Чудова, Тосно». Как видно из этой директивы Ставка понимала опасность полного окружения Ленинграда, но их гораздо больше интересовала судьба Москвы, чем судьба Ленинграда. По приказу Северо-Восточный фронт был неожиданно для Ворошилова изъят из Северо-Восточного Направления, и ему была поставлена задача защищать Москву с северо-восточного направления. Возможно, именно это обстоятельство и подтолкнуло Ставку ВГК упразднить все организации Направлений и подчинить все фронты непосредственно Ставке. Была ли возможность не изымать Северо-Западный фронт из обороны Ленинграда? На мой взгляд, была. Если Сталин опасался, что немцы будут наступать на Москву с северо-запада, то можно было бы на это направление выделить часть средств Резервного фронта вместо того, чтобы наносить ненужный удар на Ельню. Целью операции было окружение немецких войск, находящихся на Ельнинском выступе, и отвлечение части немецких сил, действующих против Северо-Западного фронта. Но немцы организовано отошли на новые рубежи, оставив Ельню, и на помощь им не были выделены дополнительные силы. При проведении Ельнинской операции Жуковым были допущены большие потери наших войск, намного превышающие потери немцев. Что Ельнинская операция не сыграла большого положительного значения, что она не отвлекла на себя значительные силы немцев, доказывает то, что немцы успешно для себя в сентябре 1941 года провели разгром наших войск под Киевом, а в октябре-ноябре провели ряд успешных операций против наших армий, защищавших Москву.

После прорыва немецких войск в районе Новгорода и его захвата Северо-Западный фронт был отодвинут на юго-восток, между ним и Лужской группировкой образовался разрыв, куда и направились немецкие войска. Перед Северо-Западным фронтом встала задача: куда отступать и какую территорию защищать? Так как фронт входил в Северо-Западное Направление, то ему следовало отступать на северо-восток, защищая Чудово-Любань-Тосно, то есть Ленинградскую область. Но тогда оставалось незащищённым направление на юго-восток: на Валдайскую возвышенность и на станцию Бологое, откуда открывалось новое направление удара немцев на Москву. После громадных потерь, понесённых Северо-Западным фронтом, защищать оба этих направления он не мог. Поэтому, согласно приказу Сталина, фронт был подчинён непосредственно Ставке, и ему была поставлена задача защищать только Валдайскую возвышенность и станцию Бологое. Территория вдоль железной дороги Чудово-Любань-Тосно оставалась практически незащищённой. Всю эту территорию на фронте от Кремово, Чудово, Грузино и далее по реке Волхов защищала так называемая 48-ая армия, в составе 6 235 человек, 5-ти тысяч винтовок, 104-х пулемётов и 31-го орудия, то есть по личному составу она соответствовала одной неполной дивизии, против которой немцами было брошено три пехотных, две моторизованных и одна танковая дивизии при поддержке 1-го воздушного и 8-го авиационного корпуса пикирующих бомбардировщиков, то есть при полном господстве в воздухе. Решение Сталина изъять Северо-Западный фронт предупредило весь дальнейший трагический ход событий под Ленинградом, включая его блокаду. Быстро перестроиться и защитить ту территорию, за которую раньше отвечал Северо-Западный фронт, было невозможно. Всю вину за последующие события и прорыв немцев к ближним подступам к Ленинграду взвалили на Ворошилова и Попова, но Попов пострадал гораздо больше Ворошилова. Это было первое решение Сталина по отношению к Ленинграду, которое привело, в конечном счёте, к блокаде Ленинграда и гибели более миллиона людей от голода.

В подсчёте погибших обычно считаются ленинградцы, погибшие от голода в Ленинграде, но не учитываются люди, погибшие по дороге при эвакуации из Ленинграда, и люди, эвакуированные из Ленинграда и умершие потом, как Таня Савичева, в тылу от дистрофии. Приводится примерное количество таких погибших – около 50 % от числа погибших в Ленинграде. Кроме этого, не учитываются люди, которые бежали в Ленинград из захваченных немцами местностей. Их количество неизвестно. Их в осаждённом Ленинграде не поставили на довольствие и почти все они погибли по дороге к Ладожскому озеру. Считается, что их было от 300 до 400 тысяч. Но это сугубо приблизительное число и, возможно, их было гораздо больше.

После тяжёлых не только для нас, но и для немцев боёв под Смоленском, с конца июля наступление немцев на Москву, согласно директиве ОКВ № 34 от 30 июля 1941 года, было прекращено. Все силы Восточного фронта немцев были брошены на разгром вначале Северо-Западного фронта, а затем и самой мощной нашей киевской группы войск.

Войска Лужской группировки попали в тяжёлое положение – со стороны её левого фланга входили немецкие войска, пытаясь окружить группировку. Попову оставалось только одно – как можно быстрей отвести группировку в укрепрайоны Ленинграда. Небольшая часть наших войск все же попала в окружение и после длительного сопротивления была уничтожена. Директивой Ставки ВГК № 0012226 от 24 августа Северный фронт разделяется на Карельский и Ленинградский фронты. Командующим Ленинградским фронтом назначается Попов, начальником штаба фронта полковник Н. В. Городецкий. Командующим Карельским фронтом был назначен генерал-лейтенант В. А. Фролов. Разделение Северного фронта на Карельский и Ленинградский фронты – это не просто разделение одного фронта на две части. Если Карельский фронт стал состоять полностью из части Северного фронта противостоящей Финляндии, то в состав вновь образованного Ленинградского фронта вошли, кроме части бывшего Северного фронта, войска на Карельском перешейке, 23-ей армии и войск на линии обороны от Нарвского залива до озера Ильмень, а также все войска на территории Ленинградской области от озера Ильмень до Ладожского озера. Однако эти войска не представляли сплошной линии фронта, а находились лишь в виде отдельных гарнизонов, которые не могли организовать серьёзного сопротивления стремительно наступающим войскам группы войск «Север». 23-я армия в составе четырёх стрелковых дивизий (123-ой, 43-ой, 142-ой и 114-ой) и 198-ой моторизованной дивизии защищала участок фронта на Карельском перешейке от Финского залива до Ладожского озера длиной около 120 км. 114-ая дивизия под командованием генерал-майора Конькова впоследствии была выведена из состава 23-ей армии и вошла в состав Невской оперативной группы. В зону ответственности Ленинградского фронта попала территория, за которую отвечал раньше Северо-Западный фронт и Ворошилов, как начальник всего Северо-Западного направления. Сплошной линии обороны от озера Ильмень до Ладожского озера не было. Её надо было срочно создавать, а создавать её, по существу, было не из чего. В состав Ленинградского фронта были включены первоначально 8-ая, 23-я и 48-ая армия, Красногвардейский УР, Копорская и Южная оперативные группы и все части и учреждения в границах Ленинградского фронта. 30 августа в подчинение фронту был передан Балтийский флот. Перед Поповым встала невозможная для быстрого выполнения задача: организовать успешную оборону на всём протяжении вновь образованного Ленинградского фронта, преобразовать отдельные подразделения и части в боеспособные армии. В дальнейшем из этих подразделений и частей при соответственных дополнениях были созданы 54-ая, 55-ая и 42-ая армии. 48-ая армия была отрезана от Ленинградской области наступающими войсками немцев и исключена из состава Ленинградского фронта. Если ещё на западном участке Ленинградского фронта отступившие войска укрылись и закрепились в укрепрайонах, то на восточном участке ни укреплений, ни достаточного количества войск не было. Не было и сил остановить наступление немецкой армии вдоль железной дороги Москва-Ленинград по направлению на Ленинград. В той сложной обстановке, в которой находился Попов с назначением его командующим Ленинградским фронтом, навряд ли кто-то мог действовать лучше. Однако у Сталина, как видно, с подачи Жукова, создалось мнение о нём, как о недостаточно компетентном командующем. А скорее всего Попова уже готовили к роли «козла отпущения» за допущенное, по существу, собственное преступление – изъятие из обороны Ленинграда Северо-Восточного фронта. Ни один из всех командующих фронтами за время всей Великой Отечественной войны не был в столь сложной обстановке, в которой находился тогда Попов. Кроме командования совершенно недостаточными выделенными ему силами для успешного действия против войск Финляндии и на Лужском рубеже против войск немцев, Попову с 24 августа была поставлена задача защищать дополнительно всю Ленинградскую область, где, практически везде, и особенно на её севере не было ни укреплений ни, по существу, самих войск. Попову ставятся в вину все отступления под натиском превосходящих сил противника. Ленинградский фронт имел в своём составе около 300 тысяч сильно потрёпанных в боях частей и Попову, конечно, требовалось время, чтобы организовать с ними оборону. Но Сталин думал иначе. 20 августа немцы заняли Чудово, перерезав железную дорогу Москва-Ленинград. 25 августа пала Любань. 26 августа в Ленинград с чрезвычайными полномочиями Сталин отправил комиссию в составе В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, Н. Г. Кузнецова, А. Н. Косыгина, П. Ф. Жихарева и Н. Н. Воронова, основной задачей которой было обвинить командование обороной Ленинграда в некомпетентности. 27 августа немцы, захватив село Ивановское, прорвались к берегам Невы, перерезая последнюю железную дорогу, связывающую Ленинград с Большой землёй. По существу, блокада Ленинграда началась с 27 августа, с того момента, как прошли последние поезда из Ленинграда и в Ленинград. Наступление немцев продолжалось. 28 августа немцы заняли Тосно, что вызвало большую тревогу Сталина. Он даёт телеграмму Молотову и Маленкову: «Только что сообщили, что Тосно взят противником. Если так будет продолжаться, боюсь, что Ленинград будет сдан по-идиотски глупо, а все ленинградские дивизии рискуют попасть в плен. Что делают Попов и Ворошилов? Они даже не сообщают о мерах, которые они думают предпринять против такой опасности. Они заняты исканием новых рубежей отступления, в этом они видят свою задачу. Откуда у них такая бездна пассивности и чисто деревенской покорности судьбе? Что за люди – ничего не пойму. В Ленинграде имеется много танков КВ, много авиации, эрэсы. Почему эти важные технические средства не действуют на участке Любань-Тосно? Что может сделать против немецких танков какой-то пехотный полк, выставленный командованием против немцев без этих технических средств? Почему богатая ленинградская техника не используется на этом решающем участке? Не кажется ли тебе, что кто-то нарочно открывает дорогу немцам на этом решающем участке? Что за человек Попов? Чем, собственно, занят Ворошилов и в чём выражается его помощь Ленинграду? Я пишу об этом, так как очень встревожен непонятным для меня бездействием ленинградского командования». Отмечаю в свете ниже написанного требование Сталина в октябре-ноябре 1941 года прорвать блокаду Ленинграда через Невский пятачок, вывести через прорыв войска Ленинградского фронта и в случае необходимости сдать Ленинград. Сталина в этом письме не столько интересует судьба Ленинграда, сколько боязнь, что «все ленинградские дивизии могут попасть в плен». И что значит, фраза «Ленинград будет сдан по-идиотски глупо»? Сталин всегда очень ясно и конкретно выражал свои мысли. На мой взгляд, и Гитлер, и особенно Сталин, понимали, что если немцы и решат штурмом брать Ленинград, то на это им понадобится значительное время и даже в случае их успеха неизбежны большие потери. А вот при окружении Ленинграда, от надвигающего голода Ленинград как раз будет «по-идиотски» глупо сдан, и вместе с ним также «по-идиотски» глупо от голода сдадутся окружённые дивизии. То есть, при взятии Тосно Сталин видел, что открывается дорога не только к Ленинграду, но и к Неве на соединение с финскими войсками с полным окружением Ленинграда. Поэтому, на мой взгляд, мысль, что Ленинград вместе с войсками может быть окружён, и войскам надо будет тогда попытаться вырваться из окружения, а Ленинград должен быть взорван и оставлен, возникла у Сталина ещё при оставлении нашими войсками Тосно 28 августа. 29 августа было ликвидировано Северо-Западное Направление, все фронты стали подчиняться непосредственно Ставке, но Ворошилов, как уже представитель Ставки, все еще был ответственным за Ленинград. 31 августа после ожесточённых боёв немцы захватывают Мгу. Город несколько раз переходил из рук в руки. Конечно, Попов не примирился бы с потерей Мги и всеми силами старался бы её отбить и восстановить железнодорожное сообщение Ленинград-Мга. Но в самый ответственный период обороны Ленинграда 5-го сентября Попов отстраняется от командования Ленинградским фронтом и передаёт его в непосредственное командование Ворошилову, а сам почти сразу отзывается в Москву. Отзыв грамотного и отлично знающего обстановку под Ленинградом военачальника не мог не отразиться на обороне города отрицательно. Ещё одной из причин отстранения Попова были наши неудачи на фронте войны с финнами. Тяжёлая обстановка для Ленинграда возникла в это время на фронте с Финляндией. С финского фронта на Лужский рубеж было переброшено 6 наших дивизий. Финны, воспользовавшись ослаблением сил перед ними, 10 июля перешли в решительное наступление. На северо-западе от Ладожского озера против трёх наших дивизий – 142-ой, 168-ой 71-ой – наступала Карельская армия – три финских корпуса в составе семи пехотных дивизий и трёх бригад. 16 июля финны прорвались к северо-восточному берегу Ладожского озера, разделив нашу 7-ую армию на две части. Часть армии с боями отошла к Петрозаводску, часть – к реке Свирь. Тяжёлое положение для нас сложилось и на Карельском перешейке, где после того, как шесть наших дивизий было отправлено на Лужский оборонительный рубеж, финны получили большое преимущество в живой силе. Попов доложил 27 августа Василевскому, что финские войска прорвали оборону 23-ей армии, кроме того, они высадили морской десант в 10 км южнее Выборга, который перекрыл Выборгское шоссе. Попов предложил срочно вывести наши войска из Выборга и отвести их к укреплениям нашей старой (до 1939 года) границы.

Но 28 августа Василевский передал ответ Ставки ВГК: «Ваши сегодняшние предложения напоминают шантаж. Вас запугивают командующие армиями. Вы в свою очередь решили запугать Ставку всяческими ужасами насчёт прорыва, обострения положения и прочее…если Вы ничего не будете требовать от своих подчинённых и останетесь только статистом, передающим жалобы армий, нам придётся через несколько дней сдать Ленинград. Ставка требует, чтобы Вы, наконец, перестали быть статистом и специалистом по отступлению и вошли в подобающую роль командующего, вдохновляющего армии и поднимающего дух войск». 1 сентября за подписью Сталина и Шапошникова издаётся директива Ставки ВГК № 001513: «Ставка считает тактику Ленинградского фронта пагубной для фронта. Ленинградский фронт занят только одним – как бы отступить и найти новые рубежи для отступления. Не пора ли кончать с героями отступлений? Ставка последний раз разрешает Вам отступить и требует, чтобы Ленинградский фронт набрался духу и честно и стойко отстаивал дело обороны Ленинграда» Удивляет стиль и содержание этих директив. Вместо простой и ясной постановки задач они содержат какие-то упрёки в стиле плохой беллетристики. Даже непонятно на каком участке фронта разрешено отступить. Впрочем, эта директива о разрешении отступления на финском фронте явно запоздала. На Карельском перешейке финны перешли в решительное наступление, часть наших войск попала в окружении, была потеряна почти вся тяжёлая техника. К 31 августа финны вышли на старую финскую границу, углубившись местами до 20 км в глубину нашей обороны от старой границы, как выразился Маннергейм, для выпрямления извилистой линии границы. По приказу Маннергейма войска прекратили дальнейшее наступление и вообще активные боевые действия на Карельском перешейке. До Невы оставалось около 60 км, пройдя которые, финны могли полностью замкнуть кольцо блокады. Но Маннергейм, провозгласив, что они ведут освободительную войну, остановил дальнейшее наступление на Карельском перешейке и направил все силы на захват Карело-Финской республики: так как мы сами назвали новую союзную республику Карело-Финской, то Маннергейм постарался её «освободить». К 8 сентября финские войска достигли восточной части Ладожского озера реки Свирь. Таким образом, весь Северный фронт, противостоящий Финляндии, финскими войсками был разделён на три части: на войска, находящиеся на Карельском перешейке, на войска, находящиеся севернее Ладожского озера до Баренцева моря, и на войска, противостоящие финнам на реке Свирь между Ладожским и Онежским озёрами. От реки Свирь до города Волхов оставалось около 80 км, до города Тихвин немногим больше 100 км. Достигнув любого из них, финны перерезали железную дорогу, по которой шли грузы к дороге Жизни. В полную блокаду попал бы не только Ленинград, но и 54-ая армия и все части, находившиеся западнее этих городов. Но Маннергейм и здесь приказал прекратить наступление. Захватив 1 октября 1941 года столицу Карело-Финской ССР Петрозаводск, Маннергейм приказал прекратить активные боевые действия. Маннергейм неоднократно подчёркивал, что Финляндия не агрессор, а ведёт оборонительную войну. Если бы наша авиация не совершила бы 25 июня 1941 года налёт на Финляндию, то возможно ей и удалось бы сохранить нейтралитет. А так в руки финнов попала железная дорога, которая шла от Петрозаводска по западному берегу Ладожского озера в Ленинград, то есть если бы не было войны с Финляндией, то Ленинград мог бы не быть в блокаде (железная дорога проходит по территории, которая до 1939 года принадлежала Финляндии). Более успешные действия наших войск были на Крайнем Севере. Там немецко-финская армия «Норвегия» пыталась захватить Мурманск, но была разбита 14-ой армией (командующий генерал-лейтенант В. А. Фролов) у реки Западная Лица и до конца войны не делала попыток захватить Мурманск. С конца 1942 года Финляндия делает попытки выйти из войны, но её условие вернуться к границам до 1939 года не устраивает правительство СССР. Когда же Финляндия в 1944 году согласилась признать границы 1940 года, то ей предложили выплатить в течение 5 лет 600 миллионов долларов – сумма по ценам того времени неимоверно большая для экономики Финляндии. Финляндия не согласилась на такой размер контрибуции, и война была продолжена. Но, на мой взгляд, здесь есть и другая, моральная сторона этого вопроса, которая относится к обеим сторонам – нельзя оценивать гибель и искалечение сотен тысяч людей в денежном исчислении. Надо было договориться. Наступление советских войск продолжалось, и вскоре стало понятно, что Финляндии надо соглашаться на любые условия, чтобы сохранить свою государственность. Для этого 1 августа 1944 года президент Финляндии Рюти уходит в отставку. На его место 4 августа сейм избирает Маннергейма, который 2 сентября направляет письмо Гитлеру о выходе из войны. 19 сентября подписывается соглашение о перемирии между Финляндией с одной стороны и СССР и Англией с другой стороны. Условия соглашения были крайне тяжёлые. Кроме возврата к границам 1940 года, Финляндия должна была уступить район Петсамо (Печенги), сдать в аренду на 50 лет находящийся на расстоянии 18 км от столицы Финляндии полуостров Поркалла-Удд с железнодорожной станцией Киркканумми для строительства там военно-морской базы (возвращён Финляндии досрочно в 1956 году), распустить все военные организации. Также в условия входили легализация компартии, выявление и предание суду военных преступников, выплата контрибуции в размере 300 миллионов долларов США товарами в течение 6 лет. Контрибуция была выплачена в полном размере. В войне с Финляндией 1941-44 годов безвозвратные потери СССР составили 126 875 человек, Финляндии – 48 243 человек, соотношение 2,6:1. 10 февраля 1947 года в Париже был подписан мирный договор между Финляндией и СССР. Несмотря на тяжёлые условия договора, главное, что Финляндия сохранила свой государственный строй и не поверглась оккупации, как подверглись ей все союзники Германии, и в этом громадная заслуга Маннергейма. Что же касается Маннергейма. Да это был наш враг, враг нашего строя. И он не был бы против того, чтобы немцы захватили и уничтожили Ленинград, чтобы к Финляндии отошла значительная часть территория СССР. Но, как умный человек, прекрасно зная все возможности СССР и Германии, он не верил в победу Германии, не верил даже тогда, когда враг стоял у стен Москвы, и думал о последствиях для Финляндии в случае победы Советского Союза. Он мог перерезать ту узкую полоску, которая соединяла Ленинград с большой землёй – тогда Ленинград пал бы от голода. Даже если бы Ленинград пал, войну с Германией СССР все равно выиграл бы, но Сталин в этом случае жестоко отомстил бы всему народу Финляндии. Он мог бы, как сделал это с крымскими татарами, развеять весь финский народ по просторам Советского Союза. В результате сдерживающих действий Маннергейма Финляндия сохранила свой государственный строй, даже не вошла в число сателлитов стран «народной демократии», а её высшее руководство не было репрессировано. В разговоре с представителем Германии Йодлем в 1944 году Маннергейм заявил о причинах выхода Финляндии из войны: если Германия потерпит поражение, то немецкий народ не исчезнет, а вот продолжение войны Финляндии с СССР может привести к его уничтожению. Так что своей прагматической политикой Маннергейм спас не только тысячи финских и советских солдат, но и саму Финляндию, и сам Ленинград. Зная, как варварски уничтожались немцами прекрасных дворцы пригородов Ленинграда, можно представить, какой ущерб был бы нанесён нашей культуре даже при кратковременном захвате немцами Ленинграда. Большие разрушения Ленинграда были бы произведены не только немцами, но и нами при оставлении города.

Финский народ ценит Маннергейма, и он их национальный герой. То, что Финляндия довольно продолжительное время не проявляла на фронте активности, спасло десятки тысяч финских и советских воинов. Надо и нам признать, что только благодаря твёрдой и мудрой позиции Маннергейма Ленинград не попал в полное кольцо блокады и не был полностью задушен голодом. Отстоять свои позиции ему было крайне трудно. Кроме требований Германии замкнуть кольцо блокады, на него был нажим со стороны военных организаций и особенно граждан с территорий, которые отошли к СССР.

28 августа Балтийский флот с потерями прорвался из полуосаждённого Таллинна. Часть кораблей разместилась в Кронштадте, большая часть – на Неве. Всего в Ленинграде и Кронштадте находилось 2 линкора, 2 крейсера, 13 эсминцев, 12 сторожевых кораблей, 42 подводные лодки, 62 тральщика, 60 катеров и ряд других вспомогательных судов. Кроме того, огневую мощь поддерживали форты «Красная Горка», «Серая Лошадь» и ряд фортов Кронштадта с большим запасом боеприпасов. Наша военно-морская база на полуострове Ханко держалась до 5 декабря, когда она по приказу командования ВМФ была успешно эвакуирована. При её защите надо отметить героические действия морской бригады под руководством полковника Н. П. Симонюка, который впоследствии прославился в боевых действиях под Ленинградом.

Учитывая большие работы по строительству оборонительных сооружений в пригородах и в черте города и то, что на пути наступающий были большие водные преграды, при артиллерийской поддержке фортов и кораблей к началу сентября Ленинград стал неприступной крепостью.

Так как к началу сентября план молниеносной войны полностью рухнул, Гитлер принимает окончательное решение при сложившихся обстоятельствах – не штурмовать Ленинград, а только блокировать его небольшими силами, забрав всё, что только можно, в первую очередь, почти все танки и значительную часть авиации у группы армий «Север» и передать их группе «Центр». Как проигрывающий игрок, решающий пойти «ва-банк», Гитлер отказывается от штурма Ленинграда и делает ставку на взятие Москвы. Гитлер решает сосредоточить против Москвы три четверти своих войск на восточном фронте в составе группы войск «Центр». Это 64 дивизии, из них 13 танковых и 6 моторизованных, в составе трёх полевых армий: 2-ой, 4-ой и 9-ой, и трёх танковых групп: 2-ой Гейнца Гудериана, 3-ей Германа Гота и 4-ой Эриха Гёпнера. Их поддерживал 2-ой воздушный флот. Это составляло от всего количества сил на Восточном фронте: личный состав – 1 800 000 – 42 %, 2 тысячи танков – 75 %, 14 тысяч орудий и миномётов – 34 %, 1320 самолётов – 50 %.

5 сентября Лееб пишет в своём дневнике: «Что касается Ленинграда, то его не надо захватывать, его необходимо лишь окружить». Гальдер пишет в своём дневнике: «Совещание у фюрера. Ленинград. Цель достигнута. Отныне Ленинград становится второстепенным театром действий. Исключительно важное значение Шлиссельбурга. Для полного окружения по внешнему кольцу (до Невы) потребуется 6–7 дивизий. Сильные пехотные части сосредоточить по возможности за Невой. Окружение с востока; соединение с финнами». Как видно из этой записи, Генштаб Вермахта планировал соединение с финнами через Неву, но он не смог выделить те необходимые «6–7 дивизий» для прорыва их через Неву на соединение.

Не дожидаясь полной блокады Ленинграда, Гитлер уже 6 сентября утвердил план захвата Москвы «Тайфун» – директива № 35 – и приказал Леебу передать группе «Центр» до 15 сентября основную ударную силу группы армий «Север», 4-ую танковую группу Гёпнера (22 дивизии) и половину всей боевой авиации. Переброска сил должна была совершаться скрытно в район Рославля 3-ей танковой группы Гота. Гитлер приказал Леебу взять Ленинград в кольцо блокады и отказаться, чтобы избежать лишних потерь, от штурма обречённого на голод города. И самой главной задачей, которую уже в это время Гитлер поставил перед группой армией «Север», был не захват штурмом Ленинграда, а захват его пригородов с целью плотного окружения и возможности вести артиллерийский обстрел, а также захват города Тихвин с целью соединения с войсками финнов, достигнувшими к 8 сентября 1941 года реки Свирь на востоке от Ладожского озера. В этом случае в полную блокаду и окружение попадали не только войска в Ленинграде, а все войска западнее Тихвина. Персонально для захвата Тихвина Гитлер оставляет Леебу 8-ую и 12-ую танковые дивизии.

Взяв 7 сентября Синявино, а 8 сентября город Шлиссельбург (не удалось захватить только находившуюся на острове крепость Шлиссельбург, которая выстояла до конца блокады), немцы, захватив левый берег Невы от устья реки Тосны до Ладожского озера, замкнули кольцо блокады, связь с Большой землёй осталась только через Ладожское озеро.

Лееб в своих «Дневниковых заметках» пишет: «Предусматривается последующее продвижение высвободившихся сил из-под Ленинграда в юго-восточном направлении. 10 сентября. Пополнение, предназначенное для 4-го танкового корпуса, уже передаётся группе армий «Центр».

11 сентября. По-прежнему сохраняется чрезвычайно острая нехватка времени, так как Главное командование сухопутных сил требует передать с 15 сентября семь манёвренных (танковых и моторизованных) дивизий. Если не удастся своевременно овладеть Красногвардейском, то не остаётся ничего, кроме как отвести назад 4-ую танковую группу назад, заменив её пехотой. А это равносильно проигранному сражению.

12 сентября. Задача для групп армий «Север» заключается в следующем – она продолжает в соответствии с ранее отданными распоряжениями наступать с целью более тесного окружения Ленинграда».

15 сентября. Указание Главного командования сухопутных начать отвод танков с 15 сентября. В 17:30 командующий 1-ым воздушным флотом сообщил мне, что 8-ой авиакорпус и основные силы 1-го авиакорпуса передаются на другой участок. 1-ая танковая и 36-ая моторизованная дивизии продвинулись на большую глубину, выйдя к шоссе Детское Село (Пушкин) – Петергоф. Но этот успех не может быть использован, так как дивизии придётся отдать». Гитлер по просьбе Лееба разрешил ему на один день задержать отправление некоторых танковых дивизий под Москву. 16 сентября (3–4 день, как Жуков принял и развалил Ленинградский фронт) – самый чёрный для обороны Ленинграда день: немцы захватили Стрельну и Петергоф, вышли на берег Невской губы, захватили Пулково и господствующие над Ленинградом возвышенности, с которых можно было вести артобстрел Ленинграда. 17 сентября Гальдер записывает в дневнике: «В районе Ленинграда из первой линии выведена 6-ая танковая дивизия. Фронт окружения при небольших улучшениях имеет сейчас такое очертание, что вполне можно вывести оставшиеся танковые и моторизованные соединения». Единственно, что удалось Леебу, это добиться оставления 8-ой и 12-ой танковых и двух моторизованных дивизий, но не для наступления на Ленинград, а для развития наступления на Тихвин. Таким образом, отвод немецких войск группы армий «Север» под Москву начался ещё до прибытия в Ленинград Жукова и, в основном, закончился 17 сентября после захвата немцами Петергофа, Стрельны и Пулкова. Произошло «небольшое улучшение очертаний позиций» – 18 сентября немцы захватили Пушкин и полностью прекратили наступление на Ленинград. Тогда спрашивается, где и когда Жуков спасал Ленинград? Можно только говорить, что в сложившихся до него условиях никто другой не мог бы ничего сделать лучше, но сделать то, что сделал он – сдать с боями все южные пригороды Ленинграда – мог бы любой командующий. Участник боевых действий под Ленинградом, немецкий полковник Польман указывает, что фактический отвод немецких танков под руководством командующего Райнхордта начался на 16 сентября. Чтобы не остыл пыл наступающих войск, Гитлер, как видимо, не сообщал им, что не собирался штурмовать Ленинград. «Немецкие танковые соединения стояли наготове к последнему штурму, который должен был принести долгожданный успех. И вдруг, словно гром среди ясного неба, последовал приказ немедленно оставить холмистую местность и двинуться на юг для выполнения новой задачи. С тяжёлым сердцем генерал Райнхордт приказал выводить из боя свои танковые дивизии, которые, естественно, нельзя было нам сразу заменить равноценным числом пехотных дивизий. Противник получил передышку и возможность вновь завладеть стратегически важной территорией, более того, как показало будущее, Ленинград был спасён. Это явилось переменным моментом для Северного фронта. День 16 сентября создал оперативную обстановку, которой было суждено было определить весь ход боевых действий в этом районе на протяжении последующих 900 дней». С этими высказываниями Польмана можно согласиться только частично. Конечно, после вывода из боя танковых соединений 16 сентября говорить о штурме Ленинграда силами трёх немецких дивизий, растянутых по пятидесятикилометровой линии фронта от Невской губы до устья реки Тосны, просто глупо. Но и если бы и не были выведены танковые дивизии, взять штурмом Ленинград, особенно в короткое время, было невозможно. Это хорошо понимал Гитлер, показав, что он был на голову выше своих военачальников. В какой-то степени Польман сам опровергнул свои высказывания о том, что Ленинград можно было бы захватить в середине сентября 1941 года: «С невероятным энтузиазмом население само пополняло воинские части, из сухопутных подразделений флота сформировались бригады морской пехоты, а дежурные подразделений и милиция формировались из рабочих и служащих фабрик, продолжавших работать. Промышленность Ленинграда производила в первую очередь вооружение и боезапасы, а танки практически с конвейера шли на фронт. Население использовалось для нужд фронта. Советы сформировали некоторое количество дивизий народного ополчения, но они были плохо обучены и несли большие потери. Кроме того, было создано 15 самостоятельных артиллерийских и пулемётных батальонов. Для ведения боевых действий были сформированы и посланы из Ленинграда за немецкий фронт 15 тысяч человек, главным образом, члены партии и комсомольцы. Для ведения возможных оборонительных боев в рамках самого города были рабочие дружины, которые в случае необходимости должны были сменить рабочие инструменты на оружие. Коммунистическая партия отправила в Красную армию около 70 тысяч членов партии и 185 тысяч комсомольцев. Для организации гражданской обороны было предусмотрено использовать, как минимум, 200 тысяч человек, главным образом, женщин. Для рытья окопов ежедневно направлялось на работу от 500 тысяч до миллиона человек гражданского населения, которые работали по 12 часов в день».

По одной версии, 9 сентября Сталин, мягко говоря, недовольный тем, что Ворошилов не доложил ему о падении Шлиссельбурга, и он узнал об этом из немецких источников, приказал Жукову принять у Ворошилова командование Ленинградским фронтом, непосредственным командующим которого Ворошилов был всего восемь дней – с 5 по 13 сентября 1941 года. Но Василевский пишет, что ранее в его присутствии Ворошилов по телефону сам попросил Сталина заменить его более молодым командующим. Сталин после некоторого уговора остаться удовлетворил его просьбу (Назначение Ворошилова командующим фронтом было явным понижением его в должности, хотя он и продолжал оставаться в составе Ставки, что было престижнее командования фронтом). 13 сентября Жуков вместе с генерал-лейтенантом М. С. Хозиным, генерал-майором И. И. Федюнинским и генерал-майором П. И. Кокаревым прибыл на самолёте в Ленинград с приказом Сталина Ворошилову: сдать в течение 24 часов Ленинградский фронт Жукову. Ворошилов при сдаче дел Жукову сказал: «Отзывает меня Верховный. Нынче не гражданская война – по-другому надо воевать. А в том, что разобьём здесь фашистскую сволочь, ни минуты не сомневаюсь! Они уже, высунув язык, к городу лезут, собственной кровью захлёбываются». Это показывает, что Ворошилов, в отличие от Сталина, не сомневался, что Ленинград не будет сдан. В различных источниках можно увидеть расхождения в том, когда и каким образом Жуков принимал власть у Ворошилова. Сам Жуков в своём первом издании «Воспоминаний..» пишет, что это произошло 9 сентября, во втором издании – 10 сентября. Но приказ Сталиным о назначении Жукова командующим Ленинградским фронтом подписан 11 сентября. Сам Жуков и его приспешники говорят, что Жуков принял командование по записке от Сталина, что вызывает громадное сомнение. Федюнинский, летевший в одном самолёте с Жуковым, указывает дату 13 сентября.

13 сентября Жуков докладывал начальнику Генштаба Шапошникову: «Обстановка в Южном секторе фронта значительно сложнее, чем казалось Генштабу. 11 и 12 сентября противник прорвал укреплённую линию Красногвардейского УР у Красного Села, оттеснил наши части. К концу сегодняшнего дня противник, развивая прорыв 3-4-х пехотных и до 2-х танковых дивизий, вышел на фронт Новые Сузи, что южнее Пулкова на 2 км, Финское Койрово, Константиновка, Горелово, Капорская Ропша, Глядино, развивает наступление в северном направлении. Положение усугубляется тем, что у командования в районе Ленинграда не было никаких оперативных и тактических резервов». На недоумённую реплику маршала Шапошникова, что «получается так, что как будто этого (Красногвардейского) УР и не было», Жуков ответил: «На Красногвардейском УР урановские части не дрались и гвардейские части серьёзно не дрались, так как противник, прорвавшись перелесками, обошёл части с фланга и с тыла, и под воздействием обхода противника 3-я дивизия полностью разбежалась. 2-ая дивизия разбежалась частично. И вот в эту сияющую дыру устремился противник. Части 42-ой армии дерутся исключительно плохо: всю ночь с 10 по 11 сентября мы провели с Ждановым, Ворошиловым и Исаковым, начальником штаба фронта, некоторыми командующими и начальниками родов войск фронта, обсуждая дополнительные меры по мобилизации сил и средств на оборону Ленинграда» (Шигин). Жуков пишет, «ночь с 10 на 11 сентября мы провели с Ждановым, Ворошиловым и Исаковым», но как это возможно, когда достоверно известно, что Жуков прилетел в Ленинград 13 сентября? Это достоверная дата и принимал Жуков фронт от Ворошилова согласно приказу Сталина в течение 24 часов, то есть командование Ленинградским фронтом принял 14 сентября. Мне долго было непонятно, почему прибытие Жукова в Ленинград старались указать в более ранние сроки, чем он прибыл на самом деле? Ведь до 13 сентября наши войска отступали, как отступали и после этой даты. И если Жуков прибыл в Ленинград 10 сентября, то он тем более виноват, так как всё это время до 19 сентября немцы наступали, стараясь захватить позиции, удобные для того чтобы вести блокаду Ленинграда. Наступать немцы по всем канонам войны не могли уже 17 сентября, когда Гёпнер направил свои дивизии под Вязьму. И эту чушь, что Гитлер пытался взять в сентябре 1941 года штурмом Ленинград, а гениальный Жуков, измотав противника в боях за предместьями Ленинграда, заставил немцев отказаться от штурма, нам пытаются доказать не только защитники Жукова, но и вся официальная политика. Вот почему вопреки фактам пытаются перенести дату прибытия Жукова в Ленинград на более ранний срок. Неудобно сказать, что Жуков своими гениальным командованием нанёс в течение четырёх дней такие громадные потери немцам, что они отказались от штурма Ленинграда, а вот на четыре дня больше вроде бы правдоподобнее. До 16 сентября включительно наши войска после принятия Жуковым Ленинградского фронта стремительно отступали, а после 16 сентября воевать, по существу, было не с кем. Десяти пехотным дивизиям 18-ой немецкой армии численностью около 100–120 тысяч противостояли 8-ая, 42-ая, 55-ая и 54-ая армии в составе свыше 30 дивизий и с большими резервами их пополнения. Штатная численность немецких пехотных дивизий военного времени была около 16 тысяч. Но по подсчётам немецких специалистов немецкие войска в боях за пригороды Ленинграда потеряли до 40 %, то есть общая численность 18-ой армии была около 100–120 тысяч при минимальных резервах. Наши армии понесли также большие, в ряде случаев гораздо большие потери, но у нас был большой источник их пополнения, в то время как немцы не могли себе этого позволить. Большая протяжённость линии обороны практически не позволяла немцам снимать с них какие-то силы не только для наступления, но даже для помощи тем участкам их обороны, на которые наступали наши войска. Например, когда наши войска в двадцатых числах сентября высадили десант в районе Московской Дубровки на Невский пятачок, то он вначале отражался только частью сил 20-ой моторизованной дивизии, так как дивизия контролировала район от Отрадного до Шлиссельбурга, который она не могла оголить. Так вот ей на помощь подошли не войска группы армий «Север» из их резерва, так как никакого резерва в это время у 18-ой армии не было, а спешно переброшенные авиацией из Европы два полка Критской авиапарашютной дивизии. Единственной возможностью немцев успешно держать оборону под Ленинградом против наших войск было занятие удобных, более возвышенных позиций, и, имея перед собой открытые простреливаемые пространства, зарыться как можно глубже. Немцы заранее планировали оборудование оборонительных позиций, под Ленинград были направлены лучшие специалисты по оборудованию укреплений и материалы для строительства этих укреплений, которые были возведены в короткие сроки. Всё это ещё раз доказывает, что немцы готовились заранее к проведению блокады, а и не к штурму Ленинграда. В своей речи Гитлер объяснил план действия немецких войск под Ленинградом: «Под Ленинградом мы ровно столько времени наступали, сколько нужно было, чтобы окружить город. Теперь мы в обороне, а противник вынужден делать попытки вырваться, но он в Ленинграде умрёт с голоду. Если бы была сила, которая угрожала снять нашу осаду, то я приказал бы взять город штурмом. Но город крепко окружён: и он, и его жители – все окажутся в наших руках».

21 сентября немецкое командование на совещании решало судьбу Ленинграда и остановилось на варианте: «Сначала герметично блокируем Ленинград и разрушаем город артиллерией, возможно, с авиацией. Когда террор и голод сделают своё дело, откроем ворота и выпустим безоружных людей. Остатки «гарнизона крепости» останутся там на всю зиму». Однако 27 октября даётся более радикальное приказание: «Капитуляция Ленинграда, а позже Москвы не должна быть принята даже в том случае, если она будет предложена противником. Следует ожидать больших опасений от эпидемии. Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в город. Кто покинет город против наших линий, должен быть отогнан назад огнём… недопустимо рисковать жизнью солдат для спасения русских городов от огня, точно так же, как и кормить их население за счёт германской родины… Эта воля фюрера должна быть доведена до сведения всех командиров».

В том, что Ленинград не был взят штурмом ни в июле, ни в августе 1941 года, как это приказывал Леебу Гитлер, большая заслуга командующего Северным фронтом, а с 23 августа – Ленинградским фронтом М. М. Попова, командующего Северо-Западным фронтом П. П. Собенникова, самоотверженных действий подчиненных им частей Красной армии и народного ополчения, героического труда ленинградцев при создании оборонительных сооружений при совместном руководстве Ворошилова и Жданова. Против Ленинградского фронта численностью около 300 тысяч были направлены отборные части 4-ой танковой группы под руководством генерал-полковника Эриха Гёпнера, воздушная и две общевойсковых армии. Тем не менее, успехи гитлеровцев были более чем скромны, о чём свидетельствуют вышеприведённые выдержки из дневника Гальдера. Под Ленинградом не было особенно крупных потерь и окружений больших соединений, как это было на Западном фронте и в Прибалтике. Но уже с середины августа 1941 года, зная, что штурм Ленинграда потребует выделения громадного количества сил и времени, Гитлер решил ни в коем случае не штурмовать город, а окружить его и подвергнуть голодной блокаде. Так что отказаться Гитлера от штурма города ещё в середине августа 1941 года заставили успешные действия фронтов Юго-Западного направления под руководством Ворошилова, Попова и Собенникова, а не действия Жукова во второй половине сентября, как это лживо утверждают защитники Жукова. После отправления под Вязьму основной ударной силы группы армий «Север» и 4-ой танковой группы Гёпнера в составе 22 дивизий в распоряжении Лееба остались две армии – 16-ая и 18-ая в составе 24-ех дивизий, которые должны были держать фронт длиной около 600 км. 16-ая армия в составе 14-ти дивизий, из которых две были танковыми – 8-ая и 12-ая, держала фронт по левому берегу реки Волхов от Новгорода до города Кириши и далее вдоль железной дороги Кириши-Мга до станции Погостье. Непосредственно под Ленинградом в составе 18-ой армии остались всего 10 дивизий. Им противостоял весь Ленинградский фронт в составе 8-ой, 42-ой, 55-ой, 54-ой армий и Невской оперативной группы, а также все корабли и форты Балтийского флота (23-я армия держала оборону на Карельском перешейке против финнов, но из её состава была выделена 115-ая стрелковая дивизия и направлена в состав Невской оперативной группы). Немецкие 227-ая, 93-ая и 212-ая пехотные дивизии – блокировали Ораниенбаумский плацдарм. С нашей стороны плацдарм защищала 8-ая армия в составе семи стрелковых дивизий (10-ой, 11-ой, 48-ой, 85-ой, 80-ой, 191-ой, 281-ой) и 2-ой бригады морской пехоты, 76-ой латышский полк.

Немецкие 122-ая пехотная и 20-ая моторизованная дивизии контролировали район левого берега Невы от устья реки Тосны до Шлиссельбурга. Им противостояла на правом берегу Невы Невская оперативная группа в составе 115-ой стрелковой дивизии, дивизии НКВД, 4-ой бригады морской пехоты, 1-ой, 4-ой, 5-ый истребительные батальоны, 107-ой танковый батальон.

С внешней стороны обороны Ленинграда от Ладожского озера до района Мги немецкие 227-ая и 223-ая пехотные дивизии противодействовали 54-ой армии в составе шести стрелковых дивизий (3-ой. 4-ой, 128-ой, 282-ой, 291-ой, 310-ой), 21-ой танковой дивизии и 122-ой танковой бригады. Часть сил 54-ой армии противодействовала некоторым силам 16-ой немецкой армии.

И на всем центральном направлении от Невской губы до устья реки Тосны длиной около 50 км находилось всего три немецких пехотных дивизии – 58-ая, 121-ая и дивизия СС «Полицай», которым противостояли: на правом фланге нашей обороны от Невской губы до Пулково 42-ая армия в составе четырёх стрелковых дивизий (13-ой, 44-ой, 56-ой, 189-ой), 5-ой и 6-ой дивизий народного ополчения, 21-ой дивизия НКВД, 6-ой и 7-ой бригады морской пехоты, 51-ой танкового батальона. На левом фланге от Пулково до Невы – устье реки Тосны – 55-ая армия в составе семи стрелковых дивизий (70-ой, 86-ой, 90-ой, 125-ой, 168-ой, 268-ой, 237-ой), 7-ая бригада морской пехоты, 84-ой и 86-ой танковые батальоны. Таким образом, против 10 пехотных дивизий немцев у нас было около 30 стрелковых дивизий, 7 бригад морской пехоты, танковые, артиллерийские и другие специализированные подразделения, артиллерия кораблей и фортов, реактивная артиллерия («Катюши»), пять бронепоездов и несколько железнодорожных платформ с артиллерией калибра 305 мм и 355 мм. Наши силы на фронте насчитывали более 300 тысяч, но кроме них были значительные силы на кораблях ВМФ, внутренние силы и силы самообороны. Общая численность наших сил, не считая сил, противостоящих финским войскам, была не менее 500 тысяч.

Как же Лееб мог пытаться силами трёх дивизий, разбросанных по длине 50 км, штурмовать Ленинград?

«Воспоминания…» Жукова и, главное, повторение этой чуши вроде бы грамотными писателями вызывает недоумение. Вот Жуков приказал подвинуть корабли ближе к противнику и открыть по нему огонь. Как он мог приказать подвинуть корабли, стоящие на Неве, ближе к противнику? Вместе с Невой что ли? Что, до Жукова корабли не знали, что они должны вести огонь по указанным им целям? А уж как надо правильно вести огонь, наверное, находившиеся в это время в Ленинграде начальник штаба ВМФ адмирал И. С. Исаков и главный маршал артиллерии Воронов знали лучше Жукова. И до прибытия Жукова на Ленинградский фронт немецкие генералы писали, что их наступающие части под Ленинградом несли громадные потери от корабельной артиллерии. А уж это избитое утверждение, что Жуков приказал использовать зенитки против танков, вообще нелепо. Зенитки использовались против танков с первых дней войны, а в Ленинграде и до прибытия Жукова. Возможно, они использовались даже в излишнем количестве на фронте, что и привело к тому, что немецкие бомбардировщики нанесли успешные для них удары по нашим продовольственным складам, по кораблям и вообще по городу. На многие такие жуковские нелепости указал и Суворов-Резун в книге «Беру свои слова обратно».

Своим заместителем Жуков сделал Федюнинского, который вскоре стал ещё и непосредственным командармом 42-ой армии, действующей на правом фланге обороны. Кокарев был назначен начальником штаба 8-ой армии. Хозин был назначен начальником штаба Ленинградского фронта, но вскоре он был назначен вместо маршала Г. М. Кулика командармом 54-ой армии, действующей со стороны внешней обороны Ленинграда в районе Мга-Волхов. 26 сентября Кулик был отстранён от командования 54-ой армией Сталиным по наставлению Жукова за то, что он был якобы недостаточно активен при попытке деблокировать Ленинград. На самом деле боевые действия 54-ой армии под руководством Кулика до 26-го сентября были самыми успешными в этот период времени. Он произвёл ряд успешных контрнаступлений. Эти успехи могли бы быть ещё более успешными, если бы он мог лучше подготовиться к проведению своих операций. Но его постоянно дёргал Жуков и Москва через Жукова, с тем, чтобы он быстрей начинал попытки освободить Мгу и прорвать блокаду Ленинграда. Просто Жуков хотел иметь на этом месте лично преданного ему человека. Ни Хозин, ни Федюниский, командуя 54-ой армией, не сделали ни одной попытки прорвать пятидесяти километровое кольцо действительной блокады Ленинграда. Ни Хозин, ни Федюнинский ничего выдающегося при командовании войсками под Ленинградом не совершили, но были безропотными исполнителями воли Жукова, даже когда Жуков перестал непосредственно командовать Ленинградским фронтом. При их командовании были огромные напрасные потери на Невском пятачке, под Синявинскими высотами, под станциями Погостье и Любань, во всей Любаньской операции, при овладении Ивановским пятачком и ещё во многих операциях под Ленинградом. Конечно, во многих случаях они были вынуждены выполнять указания Ставки, но многое зависело и лично от них, а главное, они могли бы представлять Ставке более разумные предложения для решения поставленных задач.

В нашей печати широко рекламируется утверждение (и сам Жуков в своих мемуарах «Воспоминания и размышления» на это намекает), что только принятие командования у «бездарного» Ворошилова спасло Ленинград от захвата. С этим, в силу ранее изложенного, нельзя согласиться – Гитлер к этому времени окончательно решил не штурмовать Ленинград, а взять его измором.

В нашей печати пишется, что в момент смены командования Ленинградского фронта бывшие его военачальники были в полной растерянности и плохо знали обстановку на фронте. Но это ничем не подтверждённые слова. Спрашивается, кто мог лучше знать обстановку на фронте – те, которые всё время находились на фронте, или те, которые только прибыли? И до прибытия Жукова войска Ленинградского фронта вели активную оборону с контрударами по наступающим немецким войскам. Один из этих контрударов был нанесён бригадой морской пехоты под Красным Селом, когда её в атаку повёл лично Ворошилов, который был при этом легко ранен. На самом деле, быстрая замена руководителей вновь прибывшими, не знающими обстановки людьми вызвала полный развал обороны Ленинграда. Как говорит пословица, коней на переправе не меняют. После отзыва Попова пали Шлиссельбург и Синявино. После принятия командования Ленинградского фронта Жуковым в течение пяти дней были захвачены ослабленными войсками Лееба: 13 сентября – Красногвардейск (Гатчина), 16 сентября – Урицк, Петергоф и Стрельна, 17 сентября – Пулково и Александровка, 18 сентября – Пушкин. Немцы захватили господствующие над Ленинградом высоты, позволяющие вести артобстрел города. Вышли к Невской губе, разделив оборону Ленинграда на две части. Захватив Пушкин и Пулково, немцы, сбросив наши части в низменные полуболотистые места, с 18 сентября стали строить оборонительные сооружения на более возвышенных удобных для длительной блокады местах. Так, например, немцы захватили Новый и Старый Петергоф. Но между Старым Петергофом и Ораниенбаумом не было естественной границы, а между Новым и Старым Петергофом находилось продолговатое Английское озеро. Поэтому немцы сдали Старый Петергоф, чтобы озеро разъединяло враждующие стороны. Очень важное значение для немцев имел захват Стрельны и Петергофа и выход немцев на Финский залив, вернее на Невскую губу, а ещё вернее, на Кронштадтскую бухту (Маркизова Лужа). Всё это ставило нас в затруднительное положение. Акватория между Кронштадтом и Ленинградом – Кронштадтская бухта – из-за мелководья, по которому не могут ходить суда, имеет неофициальное название Маркизова Лужа. Суда из Кронштадта в Ленинград и обратно могут ходить только по искусственно созданному по Маркизовой Луже каналу, который периодически надо углублять из-за заносов. Так вот, с выходом немцев на Стрельну и Петергоф этот канал стал простреливаться, что сильно затруднило наше общение с Кронштадтом, а, соответственно, и с Ораниенбаумом.

Ни в одном немецком документе с 30 июля 1941 года не говорится о штурме Ленинграда, а говорится только об его окружении. Задача полного окружения Ленинграда с соединением с войсками финнов так и не была выполнена немцами, хотя с захватом Тихвина, который был в их руках с 8 ноября по 8 декабря, Ленинград находился, по существу (была перерезана железная дорога, по которой снабжался Ленинград через Ладожское озеро), в полной блокаде.

Так что немцы, выполняя приказ Гитлера, и не пытались штурмовать сам Ленинград. Все бои, которые так красочно описывал Жуков, велись в пригородах Ленинграда, и, в конечном счёте, были им проиграны. Многие, знающие современный Ленинград, могут сказать: «Как не велись бои в Ленинграде, ведь Красное Село и Урицк – это части Ленинграда?» Но довоенный Ленинград был намного меньше нынешнего Петербурга, и все эти пригородные посёлки были не в черте города, между ними и Ленинградом были большие открытые пространства, столь необходимые для осаждающих Ленинград немцам, особенно учитывая малочисленность последних. Послевоенные стройки в несколько раз превышают довоенный Ленинград. И бывшие пригороды, между которыми были пространства, после войны слились в одно непрерывное целое. Всё это факты, а не словоблудие жуковских защитников.

Рассмотрим план довоенного Ленинграда. Основной жилой массив города доходил до Обводного канала. За Обводным каналом находились только заводские предприятия, вокзалы и немногочисленные жилые здания. Начиная с северной стороны Обводного канала, город плотно был застроен зданиями царской постройки с толстыми кирпичными стенами и большими подвалами. Каждое такое здание даже с разрушенными авиацией или артиллерией противника верхними этажами представляло собой мощный бастион.

Окраины Ленинграда были укреплены железобетонными дотами, на нижних этажах домов были пробиты амбразуры для ведения огня, в городе находилось громадное количество отлично подготовленных частей и большой источник их пополнения. Все свои неудачи в обороне пригородов Жуков свалил на наши войска, обвиняя их в том, что они без его приказа оставляли позиции. 17 сентября 41 года Жуков издаёт свой позорный приказ № 0046, согласно которому при оставлении позиций без письменного разрешения командования все отступившие подлежат расстрелу, и не только сами отступившие, но и их ближайшие родственники – жена, дети, мать и отец и даже сестры. Но ведь именно этими войсками раньше командовал Попов в гораздо более сложной обстановке, и они стояли насмерть без угрозы, что они будут расстреляны при отступлении. Чудовищно, что находились ещё люди, которые оправдывали такие расстрелы невинных бойцов, попавших в тяжёлое положение по вине командиров типа Жукова. «Даже такой разумный человек, как маршал авиации А. Е. Голованов, в послевоенных беседах с писателем Ф. И. Чуевым восхищался твёрдостью Жукова и его полководческими качествами: «Не зря Сталин послал его в Ленинград вместо Ворошилова, и он, применив там силу, справился! Ведь он расстреливал там целые наши батальоны из отступавших! Он не бегал с пистолетом в руке, как Ворошилов, не водил сам бойцов в атаку, а поставил пулемётный заслон – и по отступавшим, по своим! Но скажу, что на его месте я точно так же поступил бы, коли решается судьба страны». На самом деле это расстреливались

1. Штаб-квартира армейского командования; 2. Эрмитаж; 3. Адмиралтейство; 4. Исаакиевский собор; 5. Главпочтамт и телеграф; 6. Управление НКВД; 7. Главные гидротехнические сооружения; 8. Смольный институт; 9. Казанский собор; 10. Гостиный двор; 11. Московский вокзал; 12. Электростанция; 13. Судостроительный завод имени А. Марти; 14. Витебский вокзал; 15. Электростанция; 16. Балтийский вокзал; 17. Варшавский вокзал; 18. Главная газовая станция; 19. Кировская мельница; 20. Кировский завод; 21. Бадаевские продовольственные склады; 22. Машиностроительный завод имени Ленина; 23. Завод «Электросила»; 24. Литейный мост; 25. Финский вокзал; 26. Военно-медицинская академия; 27. Завод имени Сталина; 28. Петропавловская крепость; 29. Зоопарк; 30. Ботанический сад; 31. Балтийский судостроительный завод; 32. Электростанция; 33. Армейские склады продовольствия. остатки частей, отходивших после очередной неудачной самоубийственной атаки на какой-нибудь «бугор»» (Бешанов).

Надо сказать, что приказ Жукова о расстреле ни в чём неповинных родственников не был исполнен. Во-первых, Жуков, как командующий фронтом, мог принимать решения, касающиеся его подчинённых, а не членов их семей. Во-вторых, Сталин, узнав об этой части приказа, отменил её, но основную часть– расстреливать отступавших без письменного приказа он одобрил и воплотил в дальнейшем в приказе № 227 известном, как приказ «Ни шагу назад». Но моральным воздействиям и лишению пенсий подвергались не только семьи расстрелянных, часто без суда и следствия (обвинительные приговоры часто оформлялись задним числом), но и пропавшие без вести, хотя последние могли быть совершенно чисты перед законом (могли быть убиты или даже совершить подвиг). Жуков же, как и сам Сталин думали, что войска могут стойко держать оборону только под угрозой расстрела, когда за их спинами стоят заградотряды. Оба они не верили в высокий морально-патриотический дух советского народа. Поэтому они и не верили, что ленинградцы защитят свой город, и готовились к его сдаче немцам. И если Ворошилов и Попов были такими бездарными командующими, то почему Лееб не захватил Ленинград ни до 21 июля, как это предусматривал план «Барбаросса», ни 21 августа, в предельный срок взятия Ленинграда штурмом, который Гитлер дал Леебу 21 июля? В середине августа в составе Ленинградского фронта было не более 300 тысяч человек. Да, задержать наступление на Ленинград удалось только благодаря самоотверженной отваге армии и флота, мало обученным и плохо вооружённым дивизиям народного ополчения, а также благодаря умелому руководству командующего Ленинградским фронтом талантливого полководца Попова, на которого обрушилась вся мощь группы войск «Север». Но им удалось не только задержать, но и во многом переломить все планы блицкрига Гитлера. И от того факта, что главнокомандующим Северо-Западного Направления в это время был Ворошилов, а командующим Ленинградским фронтом Попов, не уйдёшь. И весьма сомнительно, что если бы Жуков принял командование раньше, то обстановка под Ленинградом была бы лучше. Думаю, наоборот, если бы не был 5 сентября отстранён Маркиан Попов, то обстановка к 18 сентября для нас была бы гораздо лучше, а в дальнейшем, не организуя кровавый Невский пятачок, он обязательно снял бы блокаду Ленинграда. Что же до того, что при командовании Ворошилова был окружён Ленинград, можно задать вопрос: а что немцам не удалось осуществить до этого времени? Ответ один – взять Ленинград. Своевременное создание мощных укрепрайонов пригородов Ленинграда позволило Ворошилову и Попову с 300-тысячной армией выдержать удар очень мощной в то время, оснащённой танками и авиацией группы армий «Север». Тяжёлая обстановка под Ленинградом создалась потому, что основная сила обороняющего Ленинград Северо-Западного фронта по приказу Сталина был перенацелена с защиты Ленинграда на защиту Москвы, а Ленинградская область осталась незащищённой. Удержать же весь Ленинградский фронт Ворошилову и Попову, как и каждому другому на их месте, не удалось, так как все их усилия были направлены на удержание укрепрайонов – пригородов Ленинграда – и подготовке к обороне самого Ленинграда. Только после яростного сопротивления немцы захватили Мгу, город несколько раз переходил из рук в руки. А ближайшие подступы к Ленинграду, как и сам Ленинград, ленинградцы и Ворошилов не собирались отдавать. О личной храбрости Ворошилова можно судить по тому случаю, что когда он прибыл на передний край, где сложилась тяжёлая обстановка, он лично поднял бойцов морской пехоты в атаку и был при этом легко ранен. Конечно, это был ненормальный для командующего фронтом поступок, по существу, нервный срыв, но он говорил о его душевных качествах. Жуков же всегда предпочитал находиться подальше от линии фронта.

Жуков же в своих мемуарах пишет по поводу того, что Лееб якобы не смог взять Ленинград: «Гитлер был в бешенстве. Главнокомандующий северной группой войск генерал-фельдмаршал фон Лееб был снят с должности, но это не помогло». Это заведомая ложь Жукова. Гитлер освободил Лееба от должности командующего группой «Север» по его просьбе после пятидневного раздумья 18 января 1942 года, то есть через 4 месяца после описываемых Жуковым событий. Конечно, когда Сталин посылал Жукова в Ленинград, он мог и не знать, что Гитлер приказал Леебу не штурмовать Ленинград, но Жуков в 1969 году, когда писал свои мемуары, не мог не знать об этом. Такими «неточностями» пестрят жуковские «Воспоминания…».

С 20 сентября 1941 года под Ленинградом установилась линия внутренней обороны, практически неизменная до января 1944 года: от устья реки Тосны (район станции Сапёрная) до Финского залива (Лигово) длиной около 50 км.

Многие немецкие генералы впоследствии критиковали решение Гитлера отказаться от штурма Ленинграда осенью 1941 года. Но, на мой взгляд, с его точки зрения это было единственно возможное в этих условиях решение, так как даже с дополнительными силами группа армий «Север» город не захватила бы. Да, по указанию Сталина здания, мосты и корабли готовились к минированию и уничтожению, но только в крайнем случае. Условия обороны Ленинграда были в десятки раз лучше условий обороны Сталинграда в 1942 году, где немецкая военная машина завязла и была уничтожена. Вообще, Ленинград – самый трудный в мире город для захвата его штурмом. Для захвата только левобережной части Невы надо преодолеть два канала и две реки. А дальше идет широкая река Нева, на правобережье которой находится примерно половина города. Если бы немцы даже захватили левобережье Ленинграда, то боевые корабли могли бы укрыться в глубоководных рукавах реки Невы – Большой Невы и Малой Невы. Обороняющих поддерживала артиллерия фортов и кораблей. В Кронштадте и фортах имелся большой запас крупнокалиберных зарядов, которые могли быть использованы только артиллерией фортов и кораблей-линкоров и крейсеров (армия таких крупнокалиберных орудий не имела, а, следовательно, они не могли быть ей использованы, израсходованы ранее). Чем ближе приближались бы немцы к Ленинграду, тем ближе они были бы к кораблям, стоящим на Неве и тем точнее был бы огонь корабельной артиллерии по ним; тем более, наступающие немцы по равнинному пространству Ленинграда были бы совершенно открыты. Если Жуков жаловался, что у него не оставалось резервов, то откуда же взялись потери более чем 200 тысяч у Невского пятачка и 270 тысяч при пяти безрезультатных штурмах Синявинских высот; свыше 100 тысяч бойцов, погибших в осаждённом Ленинграде от голода и болезней и большое количество частей, переброшенных из Ленинграда под Москву, в состав 54-ой армии и под Тихвин? Кроме этого, в Ленинграде оставались войска, а на заводах работали рабочие, которые, в крайнем случае, могли бы пополнить ряды защитников. Да на защиту Ленинграда встало бы всё его население – женщины, старики и подростки. Но весь их энтузиазм был предан роковыми решениями Сталина и Жукова «прорывать» блокаду Ленинграда через Невский пятачок. Вот как описывал состояние обороны Ленинграда Василевский. «Свыше полумиллиона ленинградцев, нередко под бомбёжкой, возводили оборонительные сооружения. Это был воистину колоссальный труд, нашедший выражение в сотнях километров траншей, проволочных заграждений и лесных завалов, в тысячах долговременных огневых точек. Улицы, проспекты и площади покрылись баррикадами из железобетонных пирамидальных надолб весом от 0,5 до 3 т. Многие каменные здания, приспособленные к обороне, напоминали бастионы громаднейшей крепости, какой предстал Ленинград перед нависшей угрозой. Судьба города стала судьбой его жителей, и поэтому каждый трудился, забыв об отдыхе, каждый считал святым долгом внести свою лепту в укрепление обороны. На сокращённой производственной базе, оставшейся после эвакуации, ленинградские рабочие изготовляли танки, бронепоезда, пушки, миномёты, пулемёты, боеприпасы, восстанавливали повреждённое вооружение, делали всё, в чём нуждались войска. В числе первых они освоили выпуск реактивной артиллерии («Катюши»). Что особенно хочется подчеркнуть, они по собственной инициативе создали экипажи боевых машин и орудийные расчёты, чтобы при необходимости принять участие в отражении вражеских атак». В шеститомном издании «Истории Великой Отечественной войны» во втором томе уточняются построенные ленинградцами сооружения. Было вырыто 700 км противотанковых рвов, более 300 км лесных завалов, построены 500 ДОТов и ДЗОТов. В самом городе было сооружено более 4 тысяч укреплённых огневых точек, проделано в каменных зданиях 17 тысяч амбразур, построено 25 км баррикад. Баррикады возводились под руководством выдающихся фортификаторов по всем правилам инженерного искусства. Они представляли собой несколько рядов стальных ежей, сваренных из кусков рельсов и оплетённых колючей проволокой. За этими препятствиями поперёк всей улицы возводилась стена из мешков с песком. Толщина стен доходила до трёх метров, высота до четырёх. Огневые точки позади стены, в свою очередь, огораживалась непробиваемой для пуль и осколков стеной. К 13 сентября было сделано и установлено 400 железобетонных огневых точек для орудий всех калибров и до 650 огневых точек для пулемётов, установлено 24 тысячи железобетонных пирамидальных надолб весом от 0,5 до трёх тонн в укрепрайонах и в самом городе. На ленинградских заводах во второй половине 1941 года было выпущено 713 танков, в основном, КВ, 480 бронемашин и 58 бронепоездов, произведено 3,2 млн снарядов.

Только человек, совершенно не представляющий себе, какой неприступной крепостью стал Ленинград к сентябрю 1941 года, может говорить о том, что Гитлер ошибся, приказав не штурмовать Ленинград. Как будто речь шла о какой-то небольшой деревеньке. Поэтому меня очень удивил автор книги «Ленинградская бойня» Владимир Бешанов, книги, на мой взгляд, очень объективной с большим фактическим материалом, который ухитрился на одной неполной странице в начале четвёртой главы «Штурм Ленинграда» сделать два противоречивых друг другу высказывания. В первом абзаце Бушков пишет, что 6 сентября Гитлер подписал директиву № 35, в которой предписывалось окружить полностью Ленинград, «и, ограничившись блокадой города, не позднее 15 сентября передать подвижные соединения группе армий «Центр»». Сразу во втором абзаце Бушков пишет: «Учитывая это, фон Лееб 9 сентября после мощной и авиационной подготовки начал прямой штурм города». Понятия «штурм» и «блокада» взаимоисключающие. Неужели Лееб решил нарушить указание Гитлера? Это в его действиях я не нашёл. Были лишь сожаления, по его недомыслию, что ему не разрешили штурм Ленинграда. Но если бы Гитлер серьёзно решился бы на штурм города, как он это предпринял против Москвы, то, на мой взгляд, это окончилось бы тем, что в 1942 году мы были бы в Берлине. Во-вторых, чтобы начать штурм, надо, по крайней мере, приблизиться к черте города, а так можно говорить, что Лееб начал штурм Ленинграда 22 июня 1941 года. Штурмовать город можно, только имея превосходство в силах, а после убытия под Москву танковой группы Гёпнера превосходство в силах перешло к Ленинградскому фронту, и немецкие войска могли только обороняться. Но о чём вообще можно говорить, если Гитлер запретил штурм города, опять показав себя мудрее своих военачальников? Как правильно пишет Бушков: «Вообще-то Гитлер, учитывая опыт Мадрида и Варшавы, с самого начала был противником прямого штурма, считая, что уличные бои в мегаполисе, превращённом в крепость, разделённом на узлы сопротивления, имеющем развитую сеть подземных коммуникаций, множество каналов и прочных каменных зданий, оборудованных огневыми точками, снайперскими позициями и приспособленных для круговой обороны, прикрытых заграждениями и минными ловушками, где в переулке даже необученному бойцу достаточно бутылки с «коктейлем Молотова», чтобы сжечь танк или бронемашину – такие бои способны поглотить и перемолоть целые германские корпуса». Но далее с рассуждениями Бушкова о возможности овладения Ленинградом я не согласен. Бушков говорит, что у защитников Ленинграда не было опыта ведения уличных боев. Но такого опыта не было и не могло быть ни у одних защитников городов, где шли упорные уличные бои. Совершенно не согласен с утверждениями Бушкова: «в Ленинграде никаких фортификационных работ по превращению его в гигантский укреплённый район не проводилось, он не был крепостью». Наоборот, Ленинград был единственным городом, который очень серьёзно готовился к отражению возможного штурма города, о чем написал маршал Василевский, о чем говорят многочисленные оставшиеся до настоящего времени доты. Да, Ленинград к сентябрю 1941 года стал крепостью. Ни один город, их тех городов, где шли упорные уличные бои – Мадрид, Варшава, Сталинград, Будапешт, Берлин и даже крепость Кёнигсберг с его многочисленными подземными бастионами, не были так хорошо подготовлены к ведению уличных боёв, как Ленинград. По приказу Сталина многие здания и мосты были заминированы. То, что многие объекты, особенно мосты, были заблаговременно заминированы, и были назначены ответственные за производство взрывов, было исключительно правильным решением. Минирование города делало Ленинград ещё более неприступным. Взрыв занятого противником здания вёл бы к большим потерям штурмующих. Успешному наступлению немцев в первые дни войны способствовало то, что многие мосты не были своевременно взорваны, и противник мог беспрепятственно по ним переправляться. Не понимаю, как это такой объективный автор, как Бушков, вдруг говорит о штурме Ленинграда. Я ещё понимаю, когда о штурме Ленинграда говорят защитники Жукова, лживо утверждая, что он спас город от падения, то есть, отразив штурм, который Гитлером с конца июля не планировался. Поэтому необходимо напомним азбучные истины, что такое «штурм» (иначе приступ) и что такое «блокада» (иначе осада). Случаи взятия городов путём штурма или блокады известны с глубокой древности, но классически эти понятия оформились в Средневековье. Тогда, в основном в западной Европе, почти все города обносились мощными крепостными стенами. Строились и отдельные укрепления – феодальные замки и укреплённые монастыри. Боевые действия между отдельными государствами и феодалами велись в открытой местности в виде сражений (битв). Проигравшая сражение сторона укрывалась за мощными крепостными стенами городов или замков. Выигравшая сражение сторона окружала эти укрепления и принимала решение: брать ли укрепления путём штурма крепостных стен или путём длительной осады (блокады), ожидая, когда у осаждённых полностью закончится продовольствие, и им будет грозить смерть от голода. К осаде часто прибегали после неудачного штурма. Тот или другой способ овладения укреплением имеет свои преимущества и свои недостатки. Штурм крепости всегда ведёт к большим потерям ведущих штурм, кроме того, он может окончиться неудачей. Длительная осада ведет к трудностям снабжения не только осаждённых защитников и жителей крепости, но и также и осаждающих, а кроме того, к осаждённым могло подойти подкрепление и снять осаду (блокаду). То, что вокруг этих укреплений были поселения, никакого влияния на штурм или блокаду не имело. Жители этих селений или укрывались в укреплениях, или убегали, или попадали под власть захватчиков. Штурм начинался только с попыток пробиться через крепостные стены или ворота крепости. В настоящее время крепостных стен городов не существует, или их остатки не имеют военного значения. Но понятие «штурм» существует. С чего начинается штурм современного города? Ясно, что не с захвата пригородов города, и даже не с захвата его окраин, а с преодолением первых серьёзных укреплений в черте города. Первыми очень серьёзными для штурма Ленинграда препятствиями являлись Обводный канал и далее река Фонтанка. Задача форсировать Неву в наиболее узкой её части в районе Ивановских порогов или в другом её месте в сотни раз легче, чем пересечь её с захватом Ленинграда. Но и эту задачу, на выполнение которой был прямой приказ Гитлера, Лееб выполнить не смог. Все попытки немцев переправиться через Неву в районе Ивановских порогов и соединиться с финскими войсками на Карельском перешейке, до которого было всего около 80 км, были отражены 115-ой дивизией и дивизией НКВД при поддержке кораблей Балтийского флота. Но надо сказать, что и сами немцы выделили для этой цели недостаточно большие силы, так как по приказу Гитлера Лееб должен был соединиться с войсками финнов, стоящих восточнее Ладожского озера на реке Свирь. В этом случае при захвате Тихвина или Волхова в полную блокаду в окружение попадали бы не только Ленинград, но и 54-ая армия, и вся территория западнее Тихвина или Волхова.

Так какой же разговор может идти о штурме Ленинграда, когда немецкие войска даже не приблизились к городской черте Ленинграда, а были на расстоянии не менее 10–15 км от неё? А главное, для штурма города всегда требуется большое превосходство в силах. А после 17 сентября, когда 4-ая танковая группа Гёпнера была выведена из состава группы войск «Север», на всем 50 км протяжении фронта от устья реки Тосна до Финского залива осталось всего три дивизии (58 и 121 пехотные дивизии и дивизия СС «Полицай»), то о каком же штурме могла быть речь? Если ещё в сражении, как говорится, в чистом поле, можно разбить противника, имеющего превосходящие силы, благодаря искусству и удачному манёвру военачальника, то штурмовать укрепления или город силами, меньшими, чем у противника, практически невозможно. Но главное, что все планы Гитлера с начала сентября были нацелены на то, чтобы завершить разгром наших сил под Киевом, нейтрализовать наши силы под Ленинградом и собрать как можно больше сил для удара на Москву. В связи с этим основной задачей под Ленинградом он видел не захват города и даже не охват его ближних подступов, а соединение с захватом Тихвина с финскими войсками, стоящими на реке Свирь. Так как в этом случае отрезались все войска Красной армии, находившиеся западнее Тихвина, и, соответственно, они не могли прийти на помощь Москве. Гитлер для наступления на Москву собирает громадные силы: три четверти всех вооружённых сил восточного фронта, в том числе перебрасывает из-под Ленинграда основную ударную силу группы войск «Север», 4-ю танковую группу Гёпнера в составе 22 дивизий, из которых пять танковых и одна моторизованная, а также половину всей боевой авиации. Какие же силы немцев остались под Ленинградом и во всей группе Войск «Север» после отправки 4-ой танковой группы? В составе группы войск остались две армии: 16-ая и 18-ая. 18-ая армия в составе 10 дивизий должна была осуществлять блокаду Ленинграда. Перед 16-ой армией в составе 14-ти дивизий, в том числе двух танковых, расположенных вдоль левого берега реки Волхов, была поставлена задача готовиться к наступлению на восток вдоль железной дороги на Москву и на север по направлению на Волхов и Тихвин с целью соединиться с войсками финнов, стоящих на реке Свирь. Но и без соединения с войсками финнов с захватом Волхова или Тихвина перерезалась железная дорога, по которой поступали грузы в Кобону, и Ленинград попадал вместе со всей территорией западнее Тихвина и с 54-ой армией в полное кольцо блокады. Как это видно из состава сил 18-ой и 16-ой армии предпочтение в силах отдавалось 16-ой армии, то есть главной задачей немцев в сентябре 1941 года была не блокада самого Ленинграда, тем более его штурма, а захват Тихвина. Так что штурмовать Ленинград в сентябре немцам было нечем, и не потому, что они действительно понесли большие потери в боях на подступах к Ленинграду, а потому что почти все ударные силы были брошены под Москву.

Но Ленинград, не зная о планах Гитлера, готовился к штурму города, и наши высшие руководители, в первую очередь Сталин и Жуков, очень опасались, что он может быть захвачен, не веря в высокий моральный дух ленинградцев. Поэтому они совершенно не готовили оборону Ленинграда в условиях его окружения. Поэтому больше думали не о том, чтобы сделать продовольственные запасы в случае окружения Ленинграда, а о том, как уничтожить имеющиеся запасы в случае вынужденного оставления города. Когда же в середине августа Сталин стал понимать, что Ленинград может быть окружён, что отразилось в директиве Ставки ВГК № 0010291 от 17 августа, времени и возможности создать солидные запасы продовольствия уже не было. В Ленинграде не было складов для хранения стратегических запасов продовольствия, и он кормился, как говорится, с колёс. Знаменитые Бадаевские склады были, в основном, деревянными сооружениями для временного хранения продовольствия с момента разгрузки прибывших вагонов с продовольствием до их развозки по городу. Там не было больших стратегических запасов продовольствия. Первыми, самыми главными объектами уничтожения немецкой авиацией, кроме Бадаевских складов, были зерновые элеваторы и хлебозаводы. Поэтому недостаток продовольствия в Ленинграде стал ощущаться сразу после начала блокады. Кстати, непонятно, почему днём начала блокады Ленинграда считается не 27 августа 1941 года, когда полностью прекратилось железнодорожное сообщение Ленинграда с «Большой землёй», а падение не имевшего практически никакого значения Шлиссельбурга? Полная блокада Ленинграда продолжалась всего один месяц – с 8 ноября 1941 года – дня падения Тихвина – до 8 декабря – дня освобождения Тихвина, а в остальное время, хоть и с большими трудностями и потерями, он снабжался через Ладожское озеро – дорогу Жизни. А то, в чьих руках находился Шлиссельбург, имело весьма малое значение. Вообще создаётся мнение, что вся история с защитой Ленинграда полностью искажается с целью обелить негативную роль Жукова под Ленинградом. В последние время почти совсем не говорится о героической защите Ленинграда в июле-августе 1941 года, которая полностью провалила не только первоначально разработанный план «Барбаросса», но и его скорректированный в июле план, что отразилось на всём ходе войны. Недостаточно говорится о значении освобождения Тихвина и последующего разгрома немцев под Тихвином с освобождением значительной территории, временно захваченной немцами. Практически никто не знает, что с начала войны до 5 сентября 1941 года всеми войсками, стоящими непосредственно под Ленинградом, командовал Маркиан Попов, под руководством которого войска действительно спасли Ленинград от планируемого в то время штурма Ленинграда. А так, по версии защитников Жукова, получается, что трусливые ленинградцы бежали в панике от немцев, готовясь без боя сдать Ленинград. И вот является гениальнейший полководец с кучей талантливых генералов, которых он ставит на все главные руководящие должности, которые до этого занимали растерявшиеся от страха неполноценные люди. Чтобы трусливые войска не оставляли без письменного приказа свои позиции, он для примера приказывает вести огонь из пулемётов по отступающим батальонам, остальным защитникам Ленинграда внушает, что расстрелу подлежат не только они, но и их ближайшие родственники. Эти меры сыграли свою положительную роль. Благодаря этим мероприятиям войска пришли в чувство, и под гениальным руководством Жукова отразили штурм города. То, что такой сценарий жуковских защитников не согласуется с приводимыми ими же высказываниями Гитлера не принимать капитуляции города для уничтожения всех жителей осаждённого Ленинграда голодом, их нисколько не волнует. Жуков спас Ленинград, и баста. Очень интересно получается. По версии жуковских защитников немцы пытались взять штурмом город, неся при этом неизбежные потери, а вот если бы мы отдали бы его без боя, то есть капитулировали, то тогда немцы не стали бы входить в город. Абсурд, полный распад мысли. Но Жуков, тогда не зная, что в это время Гитлер отказался от захвата города штурмом, всю оборону Ленинграда строил, исходя из того, что штурм Ленинграда состоится. Поэтому (смотри схему № 9) была организована 2-ая линия обороны Ленинграда: Лигово-Мясокомбинат-Рыбацкое, с которой находившиеся там войска ни в коем случае снимать было нельзя. Как видно по расположению этой линии, в крайнем случае, должна была быть отдана значительная территория, которая в конечном осталась в наших руках (Колпино и левобережный участок Невы от реки Тосна до Рыбацкого). С точки зрения отражения штурма города такая линия обороны была бы необходима. Но немцы не собирались штурмовать Ленинград, штурм в это время Гитлер запретил. А то, что с этой линии не снимались войска, то есть они не принимали участие в боевых действиях в пригородах, позволило немцам ещё больше сжать тиски блокады. Винить Жукова в том, что он не снимал с этой линии войска, нельзя – он же не знал в то время, что Гитлер решил не штурмовать Ленинград. Но нельзя также говорить, что он спас город от штурма, так как штурм города Гитлером не планировался.

Целью наступательных боев немцев под Ленинградом в сентябре 1941 года было занятие удобных позиций для ведения блокады. Ленинград находится на равнине. ОН был построен на болотах и болотистые места окружали ближние подступы к городу. На более возвышенных местах находился ряд городов, как например, Пушкин и Пулково. Заняв эти города, немцы прекратили дальнейшее наступление (если бы их целью был штурм Ленинграда, то они продолжили бы дальнейшее наступление) и сразу стали оборудовать свои оборонительные позиции. Эти позиции находились на более возвышенных местах, отдыхать немцы могли в благоустроенном жилье города. Наши же войска, сброшенные в полу болотистые места, находились в крайне тяжёлых условиях. Наши окопы заливал дождь, негде было укрыться от холода, подходы к ним были открыты и легко простреливались.

Летом 1942 года Гитлер действительно потребовал от Манштейна при поддержке его 11-ой армии, переброшенной из Севастополя под Ленинград, взять город. Но, проанализировав обстановку, Манштейн впоследствии написал: «На основе наблюдений нам стало ясно, что мы ни при каких обстоятельствах не должны быть втянуты в боевые действия в черте Ленинграда, где наши силы быстро растаяли бы». Всё это в равной степени относилось и к обстановке в сентябре 1941 года. Я вполне согласен с Мерцаловыми, что в самый ответственный момент войны, когда все силы немцев были направлены на разгром киевской группы наших войск и на подготовку наступления на Москву, Жуков отсиживался на второстепенном фронте. С 20 сентября немцы перешли к строительству оборонительных сооружений и прекратили активные боевые действия. Чтобы показать, что он что-то делает, Жуков, вместо того. чтобы прорвать блокаду в районе Мга-Отрадное, занимается организациями бессмысленных морских десантов в районе Петергофа и Стрельни, оканчивающиеся гибелью всех его участников. Да, Жуков дал приказ командующему 55-ой армии прорвать блокаду Ленинграда по направлению на Мгу, но не выделил для этой операции дополнительные силы. И вообще никакого плана по организации наступления по направлению Мги не было. В результате частям 55-ой армии не удалось даже преодолеть укреплённый немцами противотанковый ров, от Невы до железной дороги на Москву, вырытый в своё время советскими же войсками. Но главное, что в это время создаётся совершенно ненужный, стоящий не в линии прорыва блокады Ленинграда, кровавый Невский пятачок, сыгравший роковую роль не только в судьбе жителей блокадного Ленинграда, но и в судьбе всей страны. Все силы Ленинградского фронта бросаются на соединение сил с Невского пятачка с 54-ой армией. Спрашивается, что легче преодолеть – противотанковый ров или реку шириной до 600 метров? К тому же, мы точно знали, где находится вырытый нами противотанковый ров и находившиеся там немецкие войска, а где находились войска, блокирующие Невский пятачок, понятия не имели. Поэтому наша артиллерия при боевых действиях на пятачке совершенно не знала, где находится их цель, в то время как координаты противотанкового рва нам были точно известны. Одним словом, Жуков даже не планировал действительного прорыва блокады Ленинграда, а, возможно, и не хотел её прорыва. Всё жуковское военное искусство заключалось в том, чтобы дать приказ на выполнение поставленной задачи любой ценой, а не в том, как эту задачу выполнить. Одним из постулатов жуковского «военного искусства» был постулат о внезапности наступления без артиллерийской подготовки. Что такой постулат не действовал, показали проведённые без артиллерийской подготовки высадки десантов под Стрельной и Петергофом, окончившиеся гибелью всех его участников. И, вообще, зачем ставилась операция (проведённая неудачно) по соединению с Ораниенбаумским плацдармом, когда главной задачей была задача по прорыву блокады Ленинграда? Надо было собрать все возможные силы, сосредоточить весь огонь армейской артиллерии, артиллерии кораблей, фортов и многочисленных бронепоездов и освободить примерно 30-ти километровый участок железной дороги Ивановское-Мга-Мишино, то есть действительно прорвать блокаду Ленинграда. Но Жуков не только этого не сделал, но и не пытался прорвать блокаду в местах непосредственного соприкосновения с противником. Поэтому по его вине состоялась страшнейшая блокада Ленинграда.

Если бы не было громадных ненужных потерь на Невском пятачке (порядка 200 тысяч человек) и одновременных громадных потерь 54-ой армии, особенно при штурме Синявинских высот, то в октябре-декабре 1941 года у Ленинградского фронта хватило бы сил не только прорвать блокаду Ленинграда, но и разгромить всю группу войск «Север» совместно с войсками Волховского фронта, устроивших разгром немцев под Тихвиным. Зачем было создавать с громадными потерями через широкую реку маленький плацдарм, когда всего лишь на расстоянии 16–20 км от него находилось наше левобережье Невы от реки Тосны до Невской губы с линией непосредственного соприкосновения с немцами длиной около 50 км, которое и представляло собой громадный плацдарм, с которого только и мог осуществляться настоящий прорыв блокады Ленинграда? Если бы 54-ая армия и соединилась с войсками на Невском пятачке с взятием Шлиссельбурга, то на снабжении осаждённого Ленинграда это мало бы отразилось. Немецкая авиация в то время полностью господствовала в воздухе, и она не позволила бы, как это было в 1943 году, ни строительство железной дороги, ни тем более железнодорожного моста через Неву.

Об этом говорил и немецкий бригадный генерал Герберт Лох, предлагая Гитлеру без боя оставить Шлиссельбург осенью 1941 года. Находясь на посту командующего Ленинградским фронтом, Жуков совершил ещё один поступок, граничащий с преступлением: партизаны доносили ему о перебросе танков из-под Ленинграда под Москву. Ему надо было эти данные тщательно проверить и своевременно донести до Ставки. Но Жуков этого не сделал, а поддался дезинформации немцев. Немцы, отводя танки под Москву, оставили на местах их прежней дислокации радистов, которые своей работой создавали видимость, что танковые соединения остаются по-прежнему под Ленинградом. В результате этого наше командование под Москвой не знало, что на один из участков обороны южнее Вязьмы была переброшена 4-ая танковая группа Гёпнера. Неожиданный для нас удар 4-ой танковой группы Гёпнера от Рославля на Спас-Деменск и удар 3-ой танковой группы Гота из района Духовщины позволил 7 октября 1941 года этим группам соединиться, замкнув кольцо вокруг Вязьмы. В окружение попала значительная часть Западного фронта, которым командовал Конев, что создало для нас тяжёлое положение под Москвой, в котором Сталин обвинил Конева.

5 октября Жуков был отозван в Москву. Жуков передал временное командование фронтом Федюнинскому, но Сталин утвердил на этом посту старшего по званию Хозина. Хозин передал командование 54-ой армией Федюнинскому. Свою основную задачу – прорвать блокаду Ленинграда и спасти от голодной смерти сотни тысяч людей – он не выполнил, хотя имел громадное преимущество в живой силе и особенно в технике. Он просто не планировал прорыва блокады, а только давал неисполнимые приказы без всякой подготовки к их выполнению. И Жуков оставался бы и дальше в Ленинграде, если бы не сложилась тяжёлая обстановка под Москвой. После отзыва Жукова положение для немцев улучшилось. Во второй половине октября в состав группы войск «Север» прибыли: 250-ая испанская («голубая») дивизия, 212-ая и 227-ая пехотные дивизии из Франции, 7-ая авиаполевая из Греции и 2-ая пехотная бригада СС из Германии. Но все равно силы Ленинградского фронта были значительно больше сил немцев, осуществлявших блокаду. Но все усилия Ленинградского фронта были по-прежнему направлены не на действительный прорыв блокады Ленинграда с освобождением участка железной дороги Ивановское-Мга-Мишино, а на бессмысленное уничтожение войск противника на Невском пятачке и под Синявинскими высотами. Перед 55-ой армией опять ставится задача овладеть селом Ивановское и двигаться по направлению на Мгу. Но для выполнения этой задачи выделяется только две стрелковые дивизии – 43-я и 85-ая при поддержке 123-ой и 124-ой танковых бригад, когда надо было направить всё, что только можно собрать для прорыва на этом направлении. Шигин пишет: «Прежде чем прорваться на Мгу от деревни Ивановское, надо овладеть Усть-Тосно, продвинуться до деревни Ивановское и захватить её». Спрашивается зачем это было нужно? Такая бессмысленная операция с громадными потерями с захватом Усть-Тосно и части деревни Ивановская (Ивановский пятачок) была проведена летом 1942 года. Зачем штурмовать укреплённые пункты, когда их можно было обойти восточнее? Да, на пути наступающих стояла река Тосна. Но, спрашивается, какую реку можно легче форсировать – Неву или Тосну? Самая тяжёлая обстановка под Ленинградом сложилась после отзыва Жукова. 16 октября немцы начали силами 16-ой немецкой армии: десяти пехотных, двух танковые и двух моторизованных дивизий наступление на востоке Ленинградской области. Против них стояли слабо вооружённые части 48-ой и 5-ой армии. Основной целью немецких войск было полное окружение Ленинграда с взятием города Тихвин. Дополнительно ставилась цель взять Волхов, который защищала 54-ая армия. С самого начала наступления Сталину было ясно, что Тихвин ему не защитить. Поэтому 23 октября он даёт указание войскам ленинградского фронта прорваться через Невский пятачок. Мне долго было неясно, зачем так много сил и средств тратилось на прорыв с Невского пятачка навстречу 54-ой армии, так как для снабжения Ленинграда продовольствием этот коридор практически никакого значения не имел, пока я не прочитал книгу Г. А. Шигина «Битва за Ленинград: крупные операции, «белые пятна», потери»: «Когда читаешь тексты документов, поражаешься откровенному цинизму наших тогдашних правителей. Впрочем, пусть читатель судит сам, познакомившись с рядом цитат (с купюрами) из документов тех лет. 23 октября Василевский передаёт Федюнинскому: «Прошу принять следующие указания Сталина и немедленно довести до сведения товарищей Жданова и Кузнецова… Если в ближайшее время не прорвёте фронт и не восстановите прочной связи с 54-ой армией, которая Вас связывает с тылом страны, все ваши войска будут взяты в плен. Восстановление этой связи необходимо не только для того, чтобы снабжать войска Ленфронта, но особенно для того, чтобы дать выход войскам Ленфронта для отхода на восток – во избежание плена в случае, если необходимость заставит сдать Ленинград…Москва находится в критическом положении, и она не в состоянии помочь нам новыми силами. Либо вы в эти два-три дня прорвёте фронт и дадите вашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы попадёте в плен. Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток. Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней». Но, несмотря на эти требования, нашим войскам прорваться через Невский пятачок не удалось. Защитники Тихвина не получили помощи, и 8 ноября Тихвин был взят немецкими войсками. С взятием Ленинграда, Ленинград и вся Ленинградская область западнее Тихвина попали практически в кольцо полной блокады, хотя немецкие войска и не соединились с финскими войсками, стоящими на реке Свирь: была перерезана железная дорога, по которой шло продовольствие для Ленинграда. Севернее Тихвина была проложена автомобильная дорога, но её пропускная возможность вследствие недостатка автотранспорта и её состояния была крайне недостаточна для снабжения Ленинграда. Наибольшее количество смертей от голода в Ленинграде произошло как раз потому, что Тихвин целый месяц находился в руках немцев. Но при более длительном нахождении Тихвина в руках немцев, голодная смерть грозила не только жителям Ленинграда, но и всем войскам. Поэтому 11 ноября 1941 даётся категорический приказ: всеми силами Ленинградского фронта прорваться на восток через Невский пятачок с оставлением Ленинграда. 25 ноября произошёл разговор Василевского с Федюнинским и Кузнецовым. «Передаю указание товарища Сталина, говорит Василевский. – Товарищ Сталин приказал мне вновь передать Военному совету фронта его категорическое требование ускорить наступление и прорыв на восток. Только в этом он видит единственное спасение армии и, прежде всего, армии Ленфронта…Из записи переговоров Сталина с Ждановым и Хозиным от девятого октября: «Нас очень тревожит ваша медлительность в деле проведения известной вам операции. Вам дан срок в несколько дней. Если в течение нескольких дней не прорвётесь на восток, вы загубите Ленинградский фронт и население Ленинграда… вы должны знать, что пехота без танков не пойдёт. После артиллерийской подготовки нужно пустить танки, и после танков можно пустить пехоту…Надо выбирать между пленом и тем, чтобы пожертвовать несколькими дивизиями. Повторяю, пожертвовать и пробить себе дорогу на восток, чтобы спасти ваш фронт и Ленинград. Попробуйте из нескольких дивизий выделить группы охотников, наиболее смелых людей, составить один или два сводных полка… Возможно, что эти сводные полки смелых людей потянут за собой и остальную пехоту. Всё» (Шигин). Меня, кроме цинизма Сталина, удивляют ещё и его советы о том, как вести боевые действия, на уровне воспитанников детских садов. О какой артиллерийской подготовке через Неву может идти речь, когда мы не знали, где находятся позиции немцев? Проблема была и с переправой тяжёлых танков через Неву. И сейчас для музеев поднимают потопленные при переправе через Неву танки. Всех этих проблем можно было избежать, если бы прорыв осуществлялся из районов, где мы непосредственно соприкасались с позициями немцев. Почему Сталин опасался захвата Ленинграда, когда под Ленинградом стояли столь мизерные силы, что ни о каком наступлении и речи не могло идти? Где была наша фронтовая разведка, которая обязана была знать, какие силы находились под Ленинградом? Парадоксально, но выходит, что Ленинград от падения в какой-то степени спасли немцы, которые не дали нашим войскам возможности прорваться через Невский пятачок, бросив на произвол немцам Ленинград. Оставление Ленинграда фашистам даже на короткий срок принесло бы нашей культуре громадный урон, который могли нанести не только немцы, но и мы сами при оставлении города. И, наконец, главный вопрос: почему мы старались пробить узкий коридор через Невский пятачок, когда снабжение через него населения Ленинграда было практически невозможно? Да, снабжение продовольствием в достаточном для населения Ленинграда количестве было невозможно, а вот вывести войска и политическую номенклатуру через прорыв с оставлением Ленинграда было вполне возможно. И наши правители того времени такой вопрос ставили. Шигин также поднимает вопрос о циничном отношении наших руководителей к мирным жителям тех населённых пунктов, где шли боевые действия: «Из опыта знаем, – говорил Маленков, – что когда немцы переходят на оборону, как, например, у вас перед Ленинградом, они обычно устраиваются под домами и избушками населённых пунктов… Поэтому мой совет: при движении вперёд не задавайтесь целью взять тот или иной пункт, вроде Первого Городка, Синявино и так далее, а поставьте себе задачу разрушить до основания населённые пункты и сжечь их, похоронив под ними немецкие штабы и части. Откиньте всякую сентиментальность и разрушайте дотла все населённые пункты». Этот совет Маленкова не только циничный, но и совершенно неграмотный. Немцы не строили свои защитные сооружения под домами, дома просто мешали бы строить подземные сооружения. Под Ленинградом немцами были построены весьма комфортабельные для проживания непробиваемые армейской артиллерией сооружения, соединённые глубокими ходами сообщения по последнему слову инженерного искусства. Но предписания такого типа, как давал Маленков, выполнялись, наша артиллерия била по нашим же домам и уничтожала наше население, а не разрушала немецкие укрепления. В районах под Ленинградом, где велись боевые действия, почти все дома были разрушены, и совершенно нигде не говорится о судьбе их бывших жителей.

Единственным крупным успехом для положения Ленинграда, попавшего практически в кольцо полной блокады с захватом Тихвина, было освобождение города Тихвина 8 декабря объединёнными войсками 4-ой и 52-ой армий под руководством Мерецкова. Возобновилось снабжение Ленинграда по дороге Жизни. С этого времени вопрос о возможности оставления Ленинграда был снят. Хотя взять Тихвин Мерецков навряд ли смог без помощи «генерала Мороза», от которого замёрзла вся немецкая техника и почти весь личный состав немцев получил обморожение – многие насмерть, тем не менее, оснований для звания спасителя Ленинграда у него гораздо больше, чем у Жукова. Вот если бы Тихвин не был отбит, то возможно действительно создалась бы такая обстановка, при которой единственное, что оставалось делать армии – это оставить Ленинград и всеми силами пробиваться на восток. А вот удалось бы это сделать – тоже большой вопрос, который, к счастью для нас, не встал. И тут возникает вопрос: почему же всё-таки Сталин направил Жукова в Ленинград? По версии защитников Жукова, не допустить захвата Ленинграда штурмом, что Жуков, по их мнению, прекрасно выполнил: организовал оборону города, измотал, обескровил немецкие войска, вынудил их отказаться от штурма и этим «спас» город. Но я уже писал, что это не соответствует действительности, и опасался ли сам Сталин взятия Ленинграда штурмом и послал ли туда Жукова, чтобы предотвратить это? Для выяснения этого совместим ряд документов, выполненных по указанию Сталина. В директиве Ставке ВГК № 0011291 от 17 августа 1941 года говорится об опасности окружения Ленинграда с возможностью соединения немецких войск с финскими войсками в районе Олонца. В телеграмме Молотову и Маленкову от 26 августа 1941 года по поводу взятия немцами города Тосно говорится, что Ленинград может быть «по-идиотски» глупо сдан, а все ленинградские дивизии попадут в плен» Это выражение Сталина «по-идиотски глупо» можно понять так: Сталин выражал свою мысль таким образом, опасаясь, что штурмом немцы займут Ленинград. Но Сталин всегда выражал свои мысли конкретно. И вот в свете указаний Сталина, переданных через Василевского 23 августа 25 ноября 1941 года, о выводе войск через Невский пятачок с оставлением Ленинграда, становится ясен смысл фразы «по-идиотски глупо сдан». Под угрозой голодной смерти очень сильно укреплённый город с находящимся там кораблями и фортами должен быть действительно «по-идиотски глупо» и без боя сдан с «находящимися в нём дивизиями», если они не прорвутся через кольцо окружения. А все важнейшие объекты Ленинграда, корабли и форты должны быть при оставлении города уничтожены без боя. И на человеке, на котором непосредственно лежала обязанность дать такой приказ, лежала громадная моральная ответственность. Не каждый человек решился бы отдать такой приказ даже под угрозой расстрела, а вот в том, что Жуков отдаст такой приказ в нужное время, Сталин не сомневался. В этом и заключалась, на мой взгляд, основная причина направления Жукова в Ленинград, когда Ленинград был уже окружён и брать его штурмом, неся при этом громадные потери, не имело смысла.

Хозин находился на посту командующего Ленинградским фронтом до 8 июля 1942 года, когда его сменил беспартийный генерал-лейтенант артиллерии Л. А. Говоров. 17 декабря 1941 года из состава 4-ой и 52-ой армий и частей, переброшенных под Тихвин Ставкой из Ленинграда и Центра, был образован Волховский фронт, командующим которого с небольшим перерывом (с 23 апреля 1942 года по 8 июля объединёнными Ленинградским и Волховским фронтом командовал Хозин) до февраля 1944 года являлся генерал армии К. А. Мерецков.

Таким образом, наступление непосредственно на Ленинград немцы прекратили с 18–20 сентября 1941 года, а с разгромом немцев под Тихвином, когда они отошли к позициям, которые они занимали до своего наступления 16 октября, они только оборонялись. С тех пор до их изгнания из Ленинградской области немцы вели только оборонительные бои, а наши войска, соответственно, только наступательные. Но все эти наши наступательные бои в ненужной спешке плохо подготавливались и оканчивались для нас поражением, как это была в Любаньской операции, или же мы добивались незначительных успехов, в которых несли громадные потери, намного превосходящие потери немцев. Эти громадные потери наши войска несли не только в широко освещённых в печати боях на Невском пятачке, под Синявинскими высотами, при взятии Ивановского пятачка, под станцией Погостье, в операции «Искра», в Синявинской операции, но и в десятках других мест Ленинградской области. «По сей день Невский пятачок, Синявино, Гайтолово, Тортолово, Мишкино, Вороново, Поречье, Корбусель, Погостье, Кириши, Мясной Бор и многие другие стёртые с лица земли деревни представляют собой гигантское ожерелье кладбищ, охватывающее Петербург с востока в радиусе 60-100 км» (Бешанов).

А теперь рассмотрим ход главнейших операций под Ленинградом.

Глава третья

Военные операции под Ленинградом

1. Невский пятачок

Вернёмся к первопричине написания этой статьи, к маленькому плацдарму у Московской Дубровки – Невскому пятачку. В связи с тем, план «Барбаросса» стал проваливаться по срокам (не были захвачены ни Ленинград, ни Киев, немцы были остановлены восточнее Смоленска), Гитлер и начальник Генштаба Гальдер уже к концу июля пришли к выводу, что надо отказаться от взятия Ленинграда штурмом, при котором неизбежно последуют большие потери, а окружить его совместно с финнами плотным кольцом и взять измором. Немцы 27 августа, захватив вблизи реки Тосны сёла Ивановское и Отрадное, вышли на левый берег Невы. С захватом Шлиссельбурга 8 сентября всё левобережье Невы от реки Тосны до Ладожского озера оказалось в руках немцев. Немцы надеялись, что финны, наступая, дойдут до правого берега Невы и соединятся с ними, а Ленинград попадёт в полное кольцо блокады. Но финны, к концу августа выйдя к старой (до 1939 года) советско-финской границе и углубившись на 10–20 км от неё (как писал потом Маннергейм, для спрямления линии границы), по приказу Маннергейма остановились, хотя до правого берега Невы оставалось не больше 80 км. Все попытки немцев и части финских государственных деятелей заставить Маннергейма продолжить наступление оказались тщетны. Этим он не только спас Ленинград, но и в дальнейшем спас и свою голову, и всю Финляндию от СССР. Поэтому 8 сентября, как говорится, сходу, немцы попытались переправиться через Неву, но были отогнаны советскими войсками при поддержке артиллерии флота. Чтобы предотвратить возможную попытку немцев переправиться через Неву, из состава 23-ей армии, действующей против финнов, была выделена и переброшена на правый берег Невы в район посёлка Невская Дубровка 115-ая дивизия во главе с генерал-майором М. Ф. Коньковым. Кроме того, на правом берегу Невы находилась дивизия НКВД и 4-ая бригада морской пехоты. Это были все силы, составлявшие Невскую оперативную группу, которая должна была прикрывать всё правобережье Невы от Ладожского озера до Ивановских Порогов. На левом берегу Невы им противостояли: от Ладожского озера-Шлиссельбурга до реки Мойки 20-ая моторизованная дивизия, от реки Мойка до реки Тосны 122-ая пехотная дивизия. Вот как развивались там события. «В ночь на 12 сентября 1941 года пятеро разведчиков на лодке пересекли Неву, собрали данные о движении транспорта и боевой техники в районе 8-ой ГРЭС и без потерь вернулись на правый берег» (Лебедев).

Вот как описывает дальнейшие события Коньков: «В ночь на 18 сентября я вернулся из части в штаб дивизии. Встретил меня встревоженный полковник Симонов. «Товарищ генерал, – доложил он, – приказ за подписью генерала армии Жукова получил». Приказ обязывал меня произвести высадку десанта на левый берег реки 115-ой дивизии совместно с подразделениями 4-ой бригады морской пехоты, и, опираясь на прочную оборону правого берега, частью сил захватить плацдарм на рубеже Ивановское-Отрадное-совхоз «Торфяник» – Мусталово-Московская Дубровка, чтобы с утра 20 сентября начать наступление в направлении Мги». Приказ Жукова был не только невыполним для сил одной дивизии, но и вообще нелеп. Непонятно, для чего перечислялись все населённые пункты от Московской Дубровки, если до устья реки Тосно – расстояние-16-20 км? Как одна дивизия «частью сил» должна двигаться в направлении Мги (по прямой это примерно 10 км, дорогами гораздо больше)? Подобную задачу с трудом могла бы решить только армия. И понятно, почему частью сил: не могло же командование Невской оперативной группы бросить все силы на левый берег Невы, оставив правый берег незащищённым. Не могло в это время – 20 сентября – наше командование направить туда дополнительные силы, так как до этого времени немцы наступали, и все наши силы были направлены на отражение их атак на центральном направлении. Надо сказать, что у немцев не было сил успешно отразить высадку нашего десанта, так как всё левобережье Невы от реки Мойки до Шлиссельбурга контролировала одна 20-ая моторизованная дивизия, которая не могла бросить все силы на отражение нашего десанта, оставив незащищённым Шлиссельбург и всё остальное левобережье. Выделить же дополнительные силы для отражения десанта немцы не могли, так как Гитлер оставил под Ленинградом столь малые силы, что нельзя было снять с другого участка фронта ни одного полка, чтобы не оголить участка обороны. 24 сентября Лееб в своём дневнике записал: «В группе армий «Север» резервов больше нет. То, чем она располагала, пришлось отдать группе армий «Центр». И действительно, чтобы помочь 20-ой мотодивизии отразить наш десант, из Европы авиацией было переброшено два полка 7-ой авиадесантной дивизии, прибытие которых помогло немцам немного потеснить наши силы и сократить длину плацдарма с трёх км до двух. Отсюда видно, что первоначально в ожесточённом сражении за плацдарм, названный впоследствии Невским пятачком, принимали весьма небольшие примерно равные силы с обеих сторон. Но эти бои были очень ожесточённые, часто переходящие в рукопашный бой. В этот первый период, составлявший примерно 10 суток, потери с обеих сторон были примерно равными. Вот как развивались события. В ночь на 20 сентября 1941 года десантники 115-ой стрелковой дивизии под командованием капитана Василия Дубика успешно высадились на левом берегу Невы около деревни Московская Дубровка. Но им не была оказана своевременная помощь, и почти все они во главе с Дубиком погибли до прибытия основных частей – нескольких подразделений 115-ой стрелковой дивизии (командир и штаб дивизии, а также дивизионная артиллерия оставались на правом берегу Невы), батальона дивизии НКВД и 4-ая бригады морской пехоты. Как пишет Жуков, «под Невской Дубровкой этим частям предстояло форсировать полноводную Неву, ширина которой составляла до 800 м, под сплошным огнём противника, задача, можно сказать, невыполнимая». Спрашивается, а зачем ставить невыполнимые задачи? Опытные полководцы всегда ищут слабые стороны в обороне противника и наносят по ним удары, неся при этом минимальные потери. Как пишет Коньков: «Меня нередко спрашивают: чем диктовалось проведение таких сложных операций, как форсирование широкой Невы, захват плацдарма и наступление на станцию Мга небольшими силами без поддержки танков, авиации, артиллерии (кроме дивизионной и полковой). Форсировать Неву под сильным огнём противника, наступать через болота и леса – задача чрезвычайно тяжёлая. Но не было другого выхода, этого требовала боевая обстановка. С началом боя на левом берегу Невы противник начал обстрел из орудий миномётов нашего правого берега и десантников, находившихся в лодках, на плотах, на плаву. Вода кипела от снарядов и мин, кругом свистели осколки.

Особенно трудно приходилось бойцам на плотах с орудиями, которые продвигались медленнее. Порой казалось, что они стоят и раскачиваются, а не плывут. Широкая река не давала возможности маневрировать живой силой, своевременно переправлять боевую технику. Личный состав, изнурённый многодневными боями, к тому же получал очень слабый продовольственный паёк, который попадал на плацдарм с перебоями. Пища доставлялась на пятачок только в тёмное время суток». Потери на пятачке наших войск были громадные. Коньков пишет, что и у немцев были большие потери, но, конечно, они были меньше чем у нас, так как наступающие всегда несут страдают больше, чем те, кто находится в укрытиях. Но многие ли наши воины добирались до соприкосновения с противником? Как это правдиво пишет Коньков, наши воины начинали гибнуть от артиллерийского огня ещё на правом берегу Невы, массой гибли при переправе и далее на пятачке, до соприкосновения с немцами. Если ещё в самый начальный период жизни пятачка удавалось без больших потерь переправить наши войска – 115-ую дивизию и 4-ой батальон морской пехоты, то в последующие дни они потеряли до 80 процентов в боях с частями немецкой 20-ой мотодивизией. Бои носили крайне ожесточённый характер, часто переходили в рукопашный бой. Именно в этих боях наших воинов с 20-ой мотодивизией и с высаженными в конце сентября двумя полками 7-ой Критской авиадесантной дивизии были большие потери с обеих сторон, но у нас всё же больше. «Лучше трижды прыгать с парашютом на остров Крит, чем провести один бой на земле в России», – говорили не ожидавшие такого ожесточённого сопротивления немецкие десантники. Когда они заняли позиции у Московской Дубровки, то обнаружили, что окопы были заполнены телами убитых в предыдущих боях. Русские лежали рядом с трупами немецких солдат. В результате упорных боёв два передних края настолько сблизились, что в минуты затишья можно было услышать разговор и даже кашель простуженных солдат противника. Вот как описывается в книге немецкого историка Г. Водажа «Прошедшие ад»: «Пулемёты, винтовки, ручные гранаты, сапёрные лопатки и штыки без оружия, с которыми бросались друг на друга солдаты с обеих сторон. Страшный исход этих боёв и через десятилетия остаётся в памяти бывших немецких десантников». Для того чтобы поддержать гарнизон пятачка, туда всё время подбрасывали новые подкрепления, которые несли громадные потери. В этих боях не пожалели, по существу, ни детей, ни юношей допризывного возраста – юнг. «Мы восхищались смелыми действиями роты юнг с острова Валаам в бою. Юноши в тельняшках из школы боцманов и морского училища бесстрашно шли в атаку, сея в стане врагов панику. Фашисты бросали окопы и траншеи и спасались бегством. Случилось так, что на пути атакующих юнг неожиданно вырастал противотанковый ров[2], который гитлеровцы приспособили к обороне, насытили огневыми точками. Казалось, затухнет боевой порыв, прижмут к земле юных моряков вражеские пулемёты. Но юнги совершили невозможное. Они, оценив обстановку, стремительно рванулись вперёд и оказались перед рвом. Фашисты не успели опомниться, как на их головы посыпались гранаты. Гитлеровцы позорно бежали, оставив отлично оборудованные укрепления, бросая пулемёты и даже штабные карты» (Коньков). Коньков, так красочно описывая боевые действия юнг, «забыл» добавить, какой процент юнг остался в живых в этой атаке. Впрочем, неважно какой процент юнг погиб в этой атаке, так как в последующих боевых действиях они погибли практически все. Погибли, по существу, дети, не достигнувшие 16-ти лет, а восхищённый их действиями Коньков, пославший их на смерть, дожил до преклонных лет.

Как пишет Юрий Лебедев: «К сожалению, наверное никогда не удастся точно установить число погибших. Но реально оценивая ситуацию, надо отделить потери в боях за овладение плацдармом и на самом Пятачке. Самые крупные потери несли наши войска на правом берегу Невы в местах переправ и при форсировании реки. Здесь были сконцентрированы все силы атакующей стороны. В тот момент солдат ещё не был готов к бою и оставался полностью беззащитным, не имея возможности укрыться от артиллерийского огня противника. А именно от него был наибольший урон. Уже к концу сентября 1941 года сентября немцы подвели к Неве дивизион артиллерийско-инструментальной разведки 20-ой моторизованной дивизии, которая с точностью до метра просчитала переправы советских войск. После чего были созданы три артиллерийские группы «Север», «Центр» и «Юг», расположенных на Невском фронте от Шлиссельбурга до Отрадного. Крупнокалиберная артиллерия, в том числе французские 150 мм и 210 мм миномёты были укрыты на Кепколовских высотах. Из района Синявино поддержку оказывали орудия 227-ой пехотной дивизии. Вся акватория перед Невским пятачком простреливалась пулемётным огнём. Большие потери несли наши войска и от авиации. Оценочно можно ориентироваться на цифру 50 тысяч советских солдат погибших на самом Пятачке. Немецкие потери оцениваются в примерно 10 тысяч. Немецкому командованию невского участка фронта удалось добиться главного: пятачок был локализован, пристрелян с местами переправ на другом берегу, а обстановка взята под контроль. Немецкие пехотные батальоны[3] получили возможность для оборудования позиций, установки проволочных заграждений и планомерного минирования восточного берега» (Юрий Лебедев). С этого момента немцы практически перестали терять солдат. Эффективность же нашей артиллерии, находившейся на левом берегу Невы вследствие слабого знания позиций артиллерии противника была близкой к нулю. Говорят, что эта высадка оттянула войска, наступающие на Ленинград. Но о какой положительной оттяжке может идти речь, если все поставленные задачи по блокаде Ленинграда немцы выполнили, несмотря на все усилия Жукова, и с 18 сентября приступили к оборонительным сооружениям по линии блокады Ленинграда? Лееб не смог из состава группы войск «Север» выделить ни одного полка для отражения нашего десанта, и немцам пришлось по воздуху перебросить два полка авиадесантников. А сам пятачок вскоре был блокирован весьма небольшими силами немцев. И вообще, какую важную задачу в этом районе могло решить то сравнительно небольшое количество войск, которое первоначально было выброшено на пятачок? И причём, как это будет показано, блокада самого пятачка осуществлялась весьма небольшой группой немцев – несколькими подразделениями одной дивизии. Вначале у меня была версия, почему был создан Невский пятачок. Жуков прибыл в Ленинград, когда Гитлер отдал приказ о передаче почти всей технике под Москву, а войска Лееба занимали позиции, удобные для ведения блокады, и переходили от активных действий к пассивной обороне. Жуков очень обрадовался, узнав, что немцы отказались от штурма города. Но для него создалось щекотливое положение. К сверхпассивной обороне финнов прибавляется пассивная оборона немцев, которые, понеся серьёзные потери в боях за южные пригороды Ленинграда, рады зарыться в землю и отдохнуть. Возникает вопрос: что же делает Жуков на фронте, где не ведутся активные боевые действия? В это немцы доканчивают громить Киевскую группировку наших войск и готовятся наступать на Москву. Казалось, лучшим решением было бы воспользоваться затишьем и начать серьёзную подготовку к прорыву блокады Ленинграда. Но для серьёзной подготовки нужны были серьёзные знания, которыми Жуков никогда не обладал. Единственное, что умел делать Жуков – это под угрозой расстрела гнать войска под пули противника. К тому же, его всё время дёргал Сталин, требуя наступления, прорыва блокады. Надо было хотя бы сделать видимость активных действий. Затронуть финнов нельзя. Обидятся и замкнут кольцо блокады. Опасно затронуть и окопавшихся под Ленинградом немцев. Вдруг, обидевшись, они решат занять Ленинград. Что Ленинград в это время был самым неприступным городом в мире, Жуков не верил. И Жуков находит гениальнейший для него выход. Создаёт вне линии блокады плацдарм на Неве, ставит перед его воинами явно невыполнимые задачи и делает вид, что он ведёт активные боевые действия якобы с целью прорыва блокады Ленинграда, смещая временами руководителей операции. Если для немцев это была заноза, как это писали некоторые защитники создания пятачка, то для нас эта была большая кровоточивая рана, которую мы сами всё время теребили, постоянно посылая людей на убой. Гигантская ловушка, где в огромном количестве гибли наши войска, вместо использования их в другом месте для действительного прорыва блокады Ленинграда. Немцы понимали, что пока существует эта ловушка, ни о каком прорыве блокады Ленинграда речь не может идти. Поэтому они и не стремились ликвидировать Невский пятачок, и всегда оставляли на пятачке необходимые для его существования наши силы. Какой же была цель посылки Жукова в Ленинград, когда он уже был окружён? В свете требования Сталина в октябре-декабре 1941 года – прорвать блокаду Ленинграда в районе Невского пятачка и вывести через этот прорыв войска Ленинградского фронта с возможным оставлением Ленинграда («армия важнее», говорил Сталин) возникает версия истинной цели назначения Жукова командующим Ленинградским фронтом. Сталин уже 28 августа 1941 года в телеграмме по случаю сдачи нашими войсками Тосно опасался, что Ленинград будет окружён и перед угрозой смерти от голода будет «по-идиотски глупо» сдан, (то есть без боя), а ленинградские дивизии рискуют попасть в плен».

8 сентября Ленинград был окончательно окружён. Вот тогда Сталин посылает в Ленинград Жукова. Но не за тем, как это фальшиво пишут защитники Жукова, чтобы спасти город от штурма. И Гитлер, и Сталин хорошо понимали, что немцам незачем штурмовать город, неся при этом неизбежно громадные потери, если можно легко его окружить и он, как спелое яблочко, упадёт к их ногам. Поэтому уже тогда у Сталина возникла мысль прорвать блокаду Ленинграда и вывести из него войска, а Ленинград взорвать вместе с находившимся в нем флотом. Но от руководителя уничтожением Ленинграда со всеми его ценностями требуется отказаться от всяких моральных устоев. Наверно многие, от кого потребовали бы уничтожить Ленинград, предпочли бы застрелиться, но не выполнить такой приказ. Вот это и была главная задача поставленная Сталиным перед Жуковым – проследить при возможной сдачи Ленинграда, чтобы были уничтожены необходимые объекты на берегу и флот. Но перед тем как уничтожить Ленинград, надо было прорваться через оборону немцев, блокирующих Ленинград. А вот эту задачу Жуков не только не выполнил, но и вообще не предпринял серьёзных попыток прорвать блокаду Ленинграда. По существу, участников боёв под Невским пятачком обманывали, говоря, что они ведут бои за прорыв блокады Ленинграда с целью облегчить положение жителей города. Облегчить положение жителей Ленинграда через прорыв в районе Невского пятачка, даже если бы он состоялся, было невозможно, так как через этот прорыв нельзя было организовать ни снабжение города продовольствием, ни эвакуацию стариков, детей и больных, а можно было бы вывести войска, часть лёгкой техники и ту часть населения, которая могла пешком по бездорожью преодолеть большое расстояние. Поэтому, как это не парадоксально, выходит, что от разрушения Ленинград, не думая об этом, спасли немецкие войска, не дав нашим войскам прорвать блокаду Невского пятачка. 22 сентября для руководства войсками в районе Невы была создана Невская оперативная группа под руководством генерал-лейтенанта П. С. Пшенникова. Но вскоре после больших потерь на пятачке он был заменён Коньковым. Со 2 ноября Невская оперативная группа вошла в состав 8-ой армии под руководством генерал-лейтенанта Т. И. Шевалдина. В этой статье я не стану подробно описывать ход боев за Невский пятачок, тем более что я, кроме воспоминаний близких мне людей – отца жены Смирнова Павла Дмитриевича и отца моей невестки полковника Карабанова Михаила Яковлевича, – и не имею каких-либо данных, кроме описанных другими авторами. Очень подробно о ходе боев под Ленинградом писали Платонов и Дэвид Гланц в одноимённых книгах («Битва за Ленинград»), Солсбери («900 дней. Блокада Ленинграда»), Виктор Суворов («Беру свои слова обратно»), Шигин Г. А. «Битва за Ленинград: Крупные операции, «белые пятна», потери», Бешанов В. Ф. («Ленинградская бойня», «Ленинградская оборона»), Г. Ф. Кривошеев («Гриф секретности снят»), Юрий Лебедев («Невский пятачок. Взгляд с обеих сторон»), А. В. Буров («Блокада день за днём»), Хассо Г. Стахов («Трагедия на Неве») и целый ряд других авторов. Эти авторы правдиво описывали события под Ленинградом, но некоторые из них так трактовали эти события, что с ними нельзя согласиться. И, как это правильно отметил Бушков, с 18 сентября 1941 года до конца блокады обороняющей стороной стали немецкие войска, а непрерывно наступающей стороной стала Красная армия. Эти наступления Жукова и его ставленников Хозина и Федюнинского велись преступно бездарно и всегда по одному же шаблону с громадными потерями. Особенно массовые ненужные потери происходили на Невском пятачке, на водных подступах к нему и на подступах к Синявинским высотам. Но, правдиво описывая события на Невском пятачке, ни один из авторов не ставил вопрос о целесообразности ведения операции по прорыву блокады Ленинграда через широкую Неву, а не от линии непосредственного соприкосновения с противником длиной около 50 км, проходящей по левобережью Ленинграда от устья реки Тосны до Финского залива. Вдоль всей этой линии проходили железная и шоссейная дороги, позволявшие манёвренно перебрасывать наши войска. Туда мы могли свободно подводить свои танки, особенно тяжёлые танки «КВ», выпускаемые Кировским заводом. Если же говорить, что эта линия была неприступно укреплена немцами, то спрашивается, что легче: укрепить: двухкилометровую линию обороны у Невского пятачка или пятидесятикилометровую линию от реки Тосны до Финского залива? Многие авторы, описывая события под Ленинградом, стараются обойти бои на Невском пятачке. Федюнинский, рассказывая о Петергофской и Стрельнинской десантных операциях, в которых погибли все десантники, ни строчкой даже не упомянул о Невском пятачке. Многие авторы пишут, что Невский пятачок отвлёк часть сил, наступающих на Ленинград. Но первая высадка в район Московской Дубровки произошла 20 сентября, когда немцы прекратили наступление под Ленинградом и перешли к обороне своих позиций. Как это показано на схеме 9, до высадки нашего десанта всю береговую линию Невы от Шлиссельбурга до реки Мойки защищала одна немецкая 20-ая мотодивизия. Силой только одной этой дивизии и, в дальнейшем, срочно переброшенными силами двух полков Критской десантной дивизии Невский пятачок был не только блокирован, но были сокращены первоначальные его размеры. Вскоре эти войска были заменены одной 96-ой пехотной дивизией, которая плотно блокировала пятачок и отражала все наступления Ленинградского фронта через него. В дальнейшем 96-ую дивизию временно сменила 1-ая пехотная дивизия. Но всё время позиции у Невского пятачка удерживали силами только одной дивизии, изредка только увеличивая силы в наиболее напряжённые дни боевых действий на пятачке. Самые большие потери до полутора тысяч немцы понесли только в первые дни высадки десанта, когда противостоящие силы сражались в рукопашную. Но когда немцы оборудовали свои позиции, их потери стали минимальными. Основное большинство наших воинов гибли от пулемётно-артиллерийского огня при переправе через Неву и в первые моменты высадки на берег. Огонь нашей артиллерии был малоэффективным, так как мы не знали, где расположены немецкие позиции. Так что соотношение наших потерь к потерям немцев 20 или 30 к одному вполне достоверно.

Для чего создавался этот плацдарм? Вроде бы ясно: для того, чтобы с него начать наступление на соединение с 54-ой армией и якобы деблокировать Ленинград. Но эта задача не только не была выполнена, – мы ни разу за всё время существования первого Невского пятачка, с 20 сентября 1941 года по 29 апреля 1942 года (впрочем, как и второго, захваченного 26 сентября 1942 года), не прорвались за кольцо блокады самого пятачка, – но и не могла быть выполнена, так как немцы могли свободно, без потерь, по суше посылать свои подкрепления, а мы могли делать это только через широкую Неву, неся при этом большие потери. Шигин показывает, что в октябре-ноябре 1941 года, когда на Невском пятачке разгорались самые ожесточённые бои, Сталин требовал обязательно прорваться через пятачок с целью вывести через него все войска Ленинградского фронта с последующей сдачей Ленинграда немцам. Но самое главное, что если бы даже частям 54-ой армии удалось прорваться к защитникам пятачка и освободить Шлиссельбург и Синявино, то Ленинград не был бы деблокирован. В 1941 году при полном господстве немцев в воздухе невозможно было ни строительство железной дороги, ни тем более строительство железнодорожного моста через Неву. Одним словом, доставка грузов и связь Большой земли с Ленинградом через этот район в 1941 году были невозможны. Если бы 54-ой армии и удалось бы соединиться с войсками на Невском пятачке, то положение блокадного Ленинграда практически не улучшилось бы. Чтобы действительно снять осаду Ленинграда, надо было освободить примерно 30-километровый участок железной дороги Ивановское-Мга-Мишино с наступлением от станции Сапёрной навстречу 54-ой армии. На мой взгляд, осуществить это было гораздо легче, чем соединиться с 54-ой армией, неся громадные потери при переправе через Неву, и при высадке на пятачок при невозможности переправить туда тяжёлые танки. При наступлении от станции Сапёрной при поддержке тяжёлых и средних танков была бы окружена большая мгинская группировка немцев, а Ленинград получил бы железнодорожную связь с Большой землёй и был бы деблокирован. Однако Сталин, как видно, с подачи Жукова, приказал идти на соединение с 54-ой армией только через пятачок, и его приказ нельзя было нарушить.

Но вернёмся к пятачку. Основными нашими переправочными средствами в свободное ото льда время были тихоходные гребные лодки и плоты, легко уничтожаемые пулемётно-артиллерийским огнём немцев. «Из переправочных средств мы располагали всего лишь собранными со всего правобережья рыбацкими лодками. Нам доставили из города небольшое количество прогулочных лодок. Из подручного материала было сделано несколько паромов-плотов» (Коньков). Средств переправы тяжёлых танков КВ у войск вообще не было. Несколько попыток переправить их по льду закончились потоплением. Переправленные 2 ноября 1941 года одиннадцать (по докладу Жданова Сталину семь) средних танков были очень быстро уничтожены артиллерией немцев. Четыре раза наши войска пытались прорвать оборону Ленинграда с Невского пятачка, неся громадные потери, и ни разу им не удалось даже прорвать кольцо блокады самого пятачка. В тактическом отношении позиции немцев были лучше наших – они находились на более возвышенных сухих местах. Наши позиции были более открыты, чем немецкие. Немецкая артиллерия, и особенно миномёты, могли с небольшого расстояния бить по нашим позициям более точно, чем наши через Неву. Как писал командир 115-ой дивизии генерал В. Ф. Коньков, «…гитлеровцы просматривали с высокого железобетонного здания 8-ой ГЭС, с зольных горок, с насыпи узкоколейной дороги, из рощи Фигурной и со стороны Арбузова весь плацдарм вдоль и поперёк. Они пристреляли каждый метр пятачка, его переправы и не жалели ни снарядов, ни мин». Вот ещё описание участника боёв А. Ф. Белоголовцева в книге «Невский пятачок»: «Переброска боеприпасов, снаряжения и других грузов осуществлялась на плотах, так как из 21 лодки, с которыми мы начинали форсирование, теперь на плаву было всего две. К сожалению, полевые кухни были разбиты во время переправы, и бойцам приходилось пока довольствоваться сухим пайком. Снаряды и бомбы взрывали пятачок вдоль и поперёк, поднимали тучу пыли. Она засыпала глаза, набивалась в уши, в рот, засоряла оружие. Окопы, вырытые в песке, быстро оседали и осыпались, а укрепить их было нечем – леса не было».

Насколько плотной была блокада пятачка, рассказывает отец моей невестки, полковник, а тогда курсант, Карабанов Михаил Яковлевич. С большим трудом добравшись до левого берега, их часть попала под перекрёстный обстрел. Их позиции хорошо просматривались с высокого здания ТЭЦ. Окопаться не было возможности, они прятались за трупами погибших. На десятый день он был ранен в ногу. С наступлением ночи ему было приказано самостоятельно переползти по льду на правый берег Невы. Река почти непрерывно освещалась ракетами. Он полз в период между пуском ракет, так как немцы вели стрельбу и по одиночным целям. Весь путь до правого берега занял больше часа, который показался вечностью. Как рассказывал В. В. Путин, с Невского пятачка подобным образом, только средь бела дня, был перенесён его раненый отец. «Все понимали, что это самоубийство, потому что там был пристрелян каждый сантиметр». На мой взгляд, немцы просто пощадили раненого.

2 ноября 1941 года силами пяти дивизий Хозин пытается прорвать через пятачок оборону немцев, идя на соединение с 54-ой армией. Но хотя им противостояла только одна 96-ая пехотная дивизия немцев, прорвать их оборону так и не удалось. За два дня боёв в нашей 168-ой дивизии осталось 200 человек, во 2-ой стрелковой дивизии НКВД – 300 человек. 9 ноября на пятачок высаживаются ещё три дивизии и одна бригада.

Из 50 выделенных для поддержки наступления танков переправить удалось только 11 средних, которые вскоре были уничтожены. Немцы, подтянув ещё две дивизии (это всё, что у них оставалось в резерве), отразили наши атаки. В ответ на упрёк Сталина на неудовлетворительные действия наших войск Жданов отвечает: «Наступающая пехота натолкнулась на довольно хорошо подготовленную оборону противника. Артподготовка была достаточной, но атаки пехоты захлебнулись, а семь танков, имеющихся на плацдарме, быстро вышли из строя. Ни одному из танков КВ, на которые полагались при наступлении, не удалось форсировать реку из-за потерь переправочных средств. Поскольку артиллерия не могла форсировать реку, дальность её стрельбы была недостаточно велика, чтобы обеспечить поддержку при прорыве с плацдарма». 8 ноября Сталин лично потребовал провести с Невского плацдарма новую операцию. За пять дней было безрезультатно потеряно ещё пять тысяч бойцов. Но бессмысленные атаки продолжались. Только за последние десять дней декабря мы потеряли на пятачке более 25 тысяч убитыми. Командующий Ленинградским фронтом Хозин в статье «Об одной малоисследованной операции» пишет, что кроме плохой организации операции были и ещё причины: «В боевых действиях Ленинградского фронта 8-ой армии при форсировании у Невской Дубровки, помимо указанных недочётов слабо применялись орудия прямой наводки для уничтожения огневых точек. Артподготовка без надлежащей разведки и корректировки огня по целям была малоэффективной. Кроме того, резко сказывались недостаточная насыщенность их танками и самоходной артиллерией… наступательные бои обеспечивались, главным образом, огнём 76 мм полковых пушек образца 1927 года». Как видно, большинство из тех трудностей, на которые указывали Жданов и Хозин, были бы исключены, если бы боевые действия по прорыву блокады велись в местах непосредственного соприкосновения с немцами – из района Сапёрной или другого района западнее.

Как раз в это время в районе Сапёрной в составе разведгруппы служил отец моей жены Павел Смирнов, который рассказывал, что они неоднократно проникали за линию обороны немцев. В одной из вылазок Смирнов был тяжело ранен в ногу (нога у него была ампутирована по самое основание), но был вынесен в плащ-палатке через линию фронта. Понятно, что вести поиск, проходя открытое пространство Невы туда и обратно, было практически невозможно. В то же время капитан Анатолий Мужаков пишет: «Когда мы были на Невском пятачке, мы не могли даже корректировать огонь, настолько всё хорошо просматривалось и простреливалось немцами. Земля перемешивалась со снегом, всё было чёрное. Поэтому для пехоты там были очень тяжёлые условия». В апреле 1942 года, когда на Неве начался ледоход, и пятачок, по существу, стал отрезанным от правого берега, немцы решили его уничтожить. Юрий Лебедев пишет, что для его уничтожения немцы выделили один полк с приставленным к нему сапёрным батальоном. Наши войска отошли, оставив на левом берегу около 500 человек. Попытка помочь им окончилась неудачей – все 20 лодок были уничтожены ещё у правого берега Невы. Оставшиеся на пятачке героически погибли, и только 117 человек, в основном раненые, попали в плен. Всего в завершающей операции мы потеряли 1400 человек, немцы – 81 убитыми и 389 ранеными. Вот как описывал в своём дневнике бывший немецкий унтер-офицер Б. Буфф из 227-ой пехотной дивизии последние дни первого Невского пятачка: «Операция на плацдарме 27 февраля, в которой мы участвовали, стоила противнику 1400 убитых, 9 орудий и 6 танков. Когда плацдарм был уже в наших руках, русские сделали безнадёжную попытку переправиться через Неву на лодках, чтобы перейти в контратаку. То, что не было уничтожено при переправе через Неву на лодках, было завершено при высадке. Не знаю, чему больше удивляться: безумству тех, кто отдал приказ на эту безнадёжную операцию, или мужеству смертников, выполнивших его». Вообще, я считаю, что немцы при желании могли и раньше сбросить нас в Неву, но не делали этого, видя, как мы на убой им в их ловушку бросаем громадное количество наших бойцов. А как наши перестали их подбрасывать – сразу уничтожили пятачок. Но на этом мы не остановились. В ночь на 26 сентября 1942 года мы опять высаживаем десант вблизи того места, где был первый пятачок. Опять сразу же он был блокирован. В планах операции «Искра» пятачку опять уделяется большое внимание. На него высаживаются две дивизии, но и на этот раз прорвать блокаду самого пятачка не удалось, хотя для противодействия двум нашим дивизиям немцы дополнительно выделили два полка. Это, как писали некоторые исследователи этих событий, было «серьёзное» отвлечение немецких сил от направления главного удара». В феврале 1943 года пятачок был деблокирован с внешней стороны нашими войсками, наступающими по направлению к реке Мойке.

Теперь рассмотрим соотношение потерь. Только в начальный период боев в так называемом первом Синявинском наступлении из 71 270 участников (пятачок и 54-ая армия) наши безвозвратные потери составили 22 211 человек – 31 процент, общие потери 54 979 – 77 процентов. А самые кровопролитные бои были впереди. По нашим официальным данным, опубликованным в газете «Правда», мы потеряли в сражениях за пятачок 200 тысяч, немцы – 35–45 тысяч. По некоторым источникам наши потери были больше, а потери немцев гораздо меньше. Юрий Лебедев пишет, что немцы потеряли около 10 тысяч, и это ближе к истине. Вот это и были все «серьёзные» в сумме потери немцев на Невском пятачке. Шигин на основании анализа тех сил, которые официально действовали на Невском пятачке, делает вывод, что там мы потеряли не больше 64–68 тысяч. Но в той обстановке, когда Сталин категорически требовал прорыва блокады через Невский пятачок, чтобы через него вывести все войска, когда за неисполнение его приказа могли полететь головы высших руководителей Ленинграда, на Невский пятачок бросалось столь большое количество неучтённых людей, которые многократно пополняли наши части, что потери на нём и главное при переправе через Неву было никак не меньше тех 200 тысяч, которые были указаны в газете «Правда». Давайте рассуждать логически. Откуда у немцев там могли быть большие потери? Потери немцев были только при захвате нами плацдарма и при неудачных попытках его расширить. И то, в этот период наши потери были гораздо больше, чем у противника, так как штурмующие, тем более, не имеющие надлежащей артиллерийской поддержки, всегда несут потери гораздо больше, чем обороняющиеся, тем более, имеющие артиллерийскую поддержку. Это доказывают и следующие данные: из первой группы бойцов, высадившихся на пятачок, через несколько дней осталось всего не более 20 процентов. По нашим официальным данным, из 200 тысяч 50 тысяч были убиты на пятачке. Таким образом, получается, что основное большинство наших потерь происходило до момента высадки, и они никак не могли нанести потери немцам. Да и в первый момент высадки на пятачок, до того, как наши воины достигали укрытия, они несли большие односторонние потери. И действительно, немцы очень хорошо пристрелялись и били с точностью до 10 метров. Основное количество наших воинов погибло от пушек и пулемётов при переправе через Неву. Немцы начинали бить нас ещё на правом берегу Невы, били при переправе и добивали на малюсеньком пятачке. А боеспособных, то есть, не считая раненых, у нас на пятачке почти всегда было весьма немного, и вести активные действия против немцев они не могли. Немцы из хорошо оборудованных укрытий обстреливали защитников пятачка в любое время, когда они считали нужным, без должного противодействия наших войск. Надо отметить ещё очень большую смертность среди наших раненых. Если немцы, блокирующие пятачок, без препятствий отправляли своих раненных в тыл, то эвакуация наших раненных на пятачке была сопряжена с большими трудностями. Квалифицированную медицинскую помощь на пятачке, как это отмечал В. В. Путин, мы не могли оказать, переправить раненых своевременно через Неву было трудно, а в дневное время практически невозможно. Многие первоначально раненые впоследствии добивались огнём противника, так как их нельзя было сразу после ранения направить в тыл. Всех этих дополнительных потерь можно было бы избежать, если бы боевые действия велись бы не через широчайшую реку, а от линии непосредственного соприкосновении с противником. Об интенсивности огня немцев по пятачку можно судить по тому, что в 60-е годы поисковики взяли один кубометр грунта на пятачке, просеяли его и извлекли 10 кг осколков и 38 пуль. Ясно, что осколков было ещё гораздо больше, но к этому времени мелкие осколки проржавели и превратились в прах. Суходымцев пишет: «Весь массив пятачка – это смесь земли, костей и металла». И если мы ещё могли с какой-то степенью точности подсчитать собственные потери, то откуда мы могли знать о потерях немцев? В немецких источниках почти не говорится о боях в районе пятачка, и это неудивительно, так как в этом месте они не имели больших потерь. Так что, если принять наши официальные данные потерь – 200 тысяч (по данным других исследователей гораздо выше) и реальные потери немцев, около 10 тысяч, то среднее соотношение потерь получается 1:20. Поэтому о каких боевых действиях может идти речь? Это была односторонняя бойня, как говорил В. В. Путин, «чудовищная мясорубка», это было подведение наших частей под расстрел. В. В. Путин говорит: «Я думаю, что на войне всегда бывают ошибки. Это неизбежно. Но если ты воюешь и думаешь, что вокруг тебя все ошибаются, то никогда не победишь». Но здесь другой случай. Понятно, что в любом сражении одна из сторон терпит поражение и, возможно, с большими потерями. Но тут в течение полугода периодически собирали соединения и посылали их на убой. Это уже никак нельзя назвать ошибкой – это было преступление. «Что бы придать хоть какой-то смысл бойне на «пятачке», в которой ежедневно погибало около тысячи советских солдат, наши историки в погонах пространно рассуждают о неких «значительных силах фашистов», которые удалось сковать, и «уроне», нанесённом двенадцати немецким дивизиям. Перечислением этих вражьих соединений никто себя не затрудняет вполне сознательно, поскольку дивизия всегда была одна[4]. Просто немцы регулярно сменяли свои части для отдыха и пополнения.» (Бешанов) Одним словом, если бы мы вели боевые действия не через широкую реку, а с линии непосредственного соприкосновения с противником, то наши потери были бы гораздо меньше. А такая линия непосредственного соприкосновения была. Это линия внутренней обороны длиной около 50 км от реки Тосны до Финского залива (точнее Невской губы и ещё точнее Маркизовой Луже.) И наших сил, противостоящих, как этом участке фронта, так и всех остальных участках фронта, противостоящих всем силам группы армий «Север» было гораздо больше, особенно после отправления основных ударных сил под Москву. Одни только потери в период осень-зима на Невском пятачке и потери 54 армии, особенно при штурмах Синявинских высот и станции Погостье, составили гораздо больше 300 тысяч. Одним словом, общее количество возможных защитников Ленинграда было не менее двух миллионов человек (не считая сил, противостоящих финнам на Карельском перешейке). Вся же группа войск «Север» даже в первоначальной мощи была около 500 тысяч человек. разбросанных по большой линии боевых действий: вокруг Ораниенбаума, на линии внутренней обороны Ленинграда, далее на Неве от реки Тосна до Ладожского, и от Ладожского озера, до станция Погостье, Кириши, вдоль реки Волхов до Новгорода, общая длина которой составляла около 600 км. Против группы войск «Север», кроме Ленинградского фронта, действовал Волховский фронт. Основные усилия группы войск «Север» в этот период были направлены на захват и удержание Тихвина. Под самим Ленинградом оставалось весьма ограниченное количество войск – три дивизии. И вооружение наших войск было гораздо лучше вооружения немцев. Наш Кировский (Путиловский) завод выпускал в достаточном количестве тяжёлые танки КВ, наш завод «Светлана» выпускал реактивные заряды для установок «Катюша», различные заводы также выпускали различную боевую технику и боеприпасы. В телевизионной передаче от 24 апреля 2012 на канале 100-ТВ, в документальном фильме «Неизвестная блокада» подтверждается, что непосредственно в блокаде Ленинграда принимало всего 10 дивизий группы армий «Север». Но, в общем, наши силы под Ленинградом в несколько раз превосходили силы немцев. Они вполне были достаточны не только для прорыва блокады Ленинграда, но и для полного её снятии при грамотном их использовании. Но вместо всего этого они по-идиотски глупо были направлены на уничтожение на Невский пятачок и под Синявинские высоты. Но, самое главное, если бы даже 54-ой армии удалось осенью 1941 года соединиться с войсками Невского пятачка, то это нисколько не улучшило бы положение осаждённого Ленинграда. Операции, связанные с Невским пятачком – это, по существу, нож в спину Ленинграда. Если бы не было громаднейших потерь на пятачке, и прорыв навстречу с 54-ой армией осуществлялся из района Колпино-Сапёрная, то Ленинград был бы разблокирован.

2. Тихвинская операция

К началу октября 1941 года почти вся бронетехника группы «Север» была передана группе «Центр». В числе 24-ёх сильно потрёпанных дивизий осталось только две танковых и две моторизованных дивизии. Перед оставшимися силами Лееба Гитлер поставил задачу: соединиться с финскими войсками и полностью блокировать Ленинград. Для этого у Лееба было два варианта, два пути её осуществления. Первый путь, более короткий – форсировать Неву и встретиться с финскими войсками, находившимися тогда в 60–70 км от Невы. Эта задача была во стократ легче, чем взять штурмом Ленинград. Но и она потребовала бы выделить значительные силы для её осуществления. У Ленинградского фронта были значительные силы, мощные танки КВ, реактивные установки «Катюши», кроме фронтовой артиллерии, артиллерия фортов и кораблей ВМФ и бронепоездов. Попытка сходу взять плацдарм на правом берегу Невы была отражена наземными частями и кораблями ВМФ, главным образом, потому, что для этой операции немцами было выделено недостаточное количество сил. Гитлер планировал второй вариант блокады Ленинграда – захватить Тихвин и соединиться с войсками финнов, стоявших восточнее Ладожского озера на реке Свирь. В этом случае были бы полностью окружены не только Ленинград, но и вся территория западнее Тихвина, в том числе, 54-ая армия и все военные силы, находившиеся на ней. Впрочем, соединение с войсками финнов было совсем необязательно. Достаточно было перерезать железную дорогу Волхов-Тихвин в любом месте, как снабжение Ленинграда и всех войск западнее места захвата дороги было бы прекращено. Это Гитлер очень хорошо понимал, поэтому основной его целью с начала сентября, а может быть и раньше, был не штурм Ленинграда и даже не захват его пригородов, а захват Тихвина, там решалась судьба Ленинграда. Забирая все ударные силы Лееба под Москву, Гитлер оставил ему в составе 16-ой армии 10 пехотных, две моторизованных и две танковые дивизии. Укомплектованность дивизий личным составом и вооружением была не свыше 60 %. Вся группировка противника насчитывала около 140 тысяч человек, примерно 1000 орудий и миномётов калибром 75 мм и больше и около 200 танков. Этим силам немцев противостояла часть 54-ой армия Ленинградского фронта, 4-ая и 52-ая армии, находившиеся в непосредственном подчинении Ставки Верховного Главнокомандования. 54-ая армия защищала территорию западнее Тихвина – город Волхов, станция Войбокало. 4-ая и 52-ая армии в составе 5-ти стрелковых и одной кавалерийской дивизии защищали территорию восточнее реки Волхов и сам Тихвин, занимая линию обороны около 130 км. Наступление немцев началось 16 октября 1941 года на широком фронте от Новгорода до Волхова. Главный удар немцы наносили по направлению на города Грузино, Будугощь и Тихвин, вспомогательный – на Малую Вишеру. Для наступления на Тихвин было выделен 39 корпус в составе двух танковых, двух моторизованных и четырех пехотных дивизий. Имея полуторное превосходство в людях и более, чем двукратное превосходство в танках и артиллерии, немцы к 20 октября прорвали оборону 4-ой и 52–й армий. Вот как описывает начало операции Польман: «После того как наступление на Ленинград было окончательно прекращено, немецкое командование разработало план падения города за счёт широкомасштабной операции 16-ой армии. С этой целью в распоряжение армии были предоставлены все имевшиеся в наличии силы Северного фронта. Реку Волхов следовало форсировать широким фронтом. Основной удар должен быть нанесён 39-ым танковым корпусом с целью захвата Тихвина и соединения с финскими войсками, стоящими на реке Свирь. 1-ый армейский корпус должен был спуститься вниз по Волхову и, пройдя Волховстрой, достигнуть Ладожского озера. Если бы эта операция удалась, то Ленинград должен был капитулировать». В короткий срок немецкие войска захватили большую территорию восточнее и севернее реки Волхов, 25 ноября немцы были в 6 км от Волхова и непосредственно вблизи железнодорожной станции Войбокало. 8 ноября немцы захватили Тихвин, перерезав железную дорогу Москва-Волхов, что фактически означало полную блокаду Ленинграда.

Срочно проложенная севернее Тихвина военно-автомобильная дорога никак не могла решить проблему доставки грузов в Ленинград. «Пока Тихвин находился в руках немцев, до ближайшего пункта железной дороги доходила плохая сухопутная дорога длиной 380 км» (Польман). Впрочем, при дальнейшем наступлении немцев и эта дорога могла бы быть перерезана. Поэтому 8 ноября Гитлер заявил: «Никто не сможет прорвать кольцо. Ленинград обречён на гибель от голода». Как отмечают многие авторы, громадные потери ленинградцев от голода произошли оттого, что в течение одного месяца не поступало продовольствие через Тихвин. Наше командование понимало значение Тихвина, и для его освобождения были направлены значительные силы. Ставка направила туда четыре дивизии Ленинградского фронта, три из своего резерва и одну из резерва Северо-Восточного фронта. Из состава Ленинградского фронта две дивизии были переброшены самолётами непосредственно под Тихвин, две дивизии и бригада морской пехоты были переправлены в условиях штормовой погоды Ладожской военной флотилии по Ладожскому озеру для усиления 54-ой армии. «Между тем противник подтянул к этому району (Тихвина) превосходящие по силе войска силами шести дивизий против одной немецкой дивизии, так что город почти был окружён. Советские войска всё сильнее нажимали на фланги Тихвинского клина, а к этому времени полностью вступила в свои права настоящая русская зима. Уже в ноябре было отмечено 40 градусов мороза, а в последующем – до 50 градусов. У немецких солдат вообще не было опыта ведения боевых действий при низких температурах. Войска абсолютно не были готовы к таким условиям в отношении одежды, снаряжения и транспорта. Наряду с боевыми потерями немецкие войска теряли много солдат из-за обморожения, кроме того отказывали двигатели и автоматическое оружие» (Польман). Ослабленные силы немцев были на исходе. Без зимнего обмундирования они несли гораздо большие потери от мороза, чем от нашего оружия. 8 декабря нашими войсками был освобождён Тихвин. Мерецков, назначенный вначале командующим 52-ой армии, а затем и командующим 4-ой армии, по существу, командующим Волховским фронтом, создание которого было официально оформлено Ставкой ВГК от 17 декабря 1941 года, в своих воспоминаниях рассказывает, как ему удалось организовать разрозненные отряды Красной армии в организованную армию и добиться благодаря этому освобождения Тихвина, а также отмечает, что «немецкие госпитали были завалены обмороженными немецкими солдатами. По большому счёту, Мерецков выполнил поставленную перед ним задачу – взял город Тихвин и этим действительно спас Ленинград от гибели от голода, а вот Жуков и его ставленники Хозин и Федюнинский не смогли осуществить даже весьма условный «прорыв» блокады Ленинграда через Невский пятачок, не говоря о действительном прорыве блокады с освобождением всей железной дороги Ленинград-Мга-Волхов, на что у них сил и возможностей было больше, чем у Мерецкова. Почему большинство авторов в своих произведениях не хотят признать заслуг нашего верного союзника – русского мороза, приписывая все заслуги в успехах только нашим военачальникам и их умелому руководству, которое у них в это время было, в основном, малоэффективным? Конечно, от сильных морозов страдали и наши солдаты, но, учитывая опыт финской войны, они были теплее одеты, наша техника была лучше, чем немецкая, приспособлена к сильным морозам.

Таким образом, под Тихвином сработали два фактора, которые в сумме и принесли нам успех: во-первых, наше командование, хорошо понимая решающую роль Тихвина в обороне всего северо-запада, в том числе и Ленинграда, выделило значительные, хорошо экипированные силы для его освобождения; а во-вторых, это сильные морозы, в результате которых большинство немецких солдат под Тихвином получили обморожение, многие насмерть, а также вышла из строя техника и автоматическое оружие. А главное, если бы наши войска не остановили летом немецкую армию под Лугой и под Смоленском, то немецкие войска по плану «Барбаросса» должны были бы находиться в это время на тёплых зимних квартирах в Москве. Освобождение Тихвина было вторым, после разгрома немцев под Москвой, самым главным стратегическим успехом наших войск в 1941 году. Если бы Тихвин не был освобождён нашими войсками, то действительно, Ленинград пал бы от голода, вот тогда бы действительно пришлось бы уничтожать всё, что только удалось бы уничтожить, в том числе и Балтийский флот. То, что немцам пришлось оставить такой стратегически важный железнодорожный узел, показывало, что у всей группы «Север» не осталось больше резервов. 16 декабря Гитлер был вынужден подписать приказ: «Группе армий «Север» отступить на рубеж на реке Волхов и сражаться до последнего солдата».

В результате контрнаступления наших войск противнику пришлось с большими потерями оставить значительную территорию. Немцам удалось остановить наше наступление вдоль реки Волхов севернее города Кириши и вдоль железной дороги Кириши-Мга. Немцы вернулись примерно на исходные позиции, на которых они находились до их наступления 16 октября. Как видно, там оставались укрепления, сделанные немцами до их наступления. Если бы в это время вместо бесполезных попыток прорваться через Невский пятачок мы нанесли бы удар из района Сапёрный-Колпино при поддержке тяжёлых танков КВ, броню которых не пробивала артиллерия немцев, то успех был бы несомненен. Развивая успех, можно было бы не только деблокировать Ленинград, но и совместно с разгромом немцев под Тихвином сокрушить все силы немцев под Ленинградом, разгромить группу армий «Север». У нас в это время в Ленинграде были силы, значительно превышающие силы немцев (напоминаю, что в составе 18-ой немецкой армии, действующей против войск Ленинградского фронта, находилось всего 10 пехотных дивизий, рассредоточенных на громадной линии фронта). Учитывая, что немецкие дивизии в боях на подступах к Ленинграду понесли значительные потери – не менее 40 % – общие силы 18-ой армии в октябре-ноябре до прихода подкреплений из Европы были около 100 тысяч человек. У нас в это время в составе 8-ой, 42-ой, 55-ой, 54-ой и Невской оперативной группы находилось примерно 30 дивизий и большие резервы их пополнения. И это были элитные части морской пехоты, войск НКВД, курсантов военных училищ и частей, имеющих боевой опыт в предыдущих сражениях.

Но все эти части были брошены на «расстрел» на Невский пятачок. Кировский (Путиловский) завод выпустил значительное количество тяжёлых танков КВ, которые так и не были использованы в боевых действиях. Если бы эта элитная армия не была бы так бездарно уничтожена, то события под Ленинградом пошли бы совсем по другому сценарию. Блокада могла бы быть прорвана в начале ноября, когда основные силы немцев были брошены под Москву, а подкрепления из Европы ещё не подошли. В нашей печати и у Жукова неоднократно утверждалось, что у нас в период ожесточённых боев в сентябре 1941 года не было резервов. Но тогда спрашивается, откуда же взялись те 200 тысяч, которые мы впоследствии потеряли на Невском пятачке и примерно столько же под Синявинскими высотами? Более 120 тысяч военных умерли от голода и связанных с ним болезней зимой 1941-42 года, а в ноябре они тоже могли участвовать в деблокаде Ленинграда. Кроме этих сил, из Ленинграда были выведены значительные силы и брошены на оборону Москвы и на усиление 54-ой армии и под Тихвин. Жуков говорит о героических действиях и стойкости морской пехоты, переброшенной из Ленинграда, под Москвой. Но возьмём официальную цифру потерь – двести тысяч. Основные потери на пятачке пришлись на время с момента высадки десанта – 20 сентября 1941 года – по конец года. Цифра потерь – около 200 тысяч – стратегически чрезвычайно большая цифра. Напоминаю, что численность всего Ленинградского фронта, который противостоял очень могучей в то время группе войск «Север», на 16 августа 1941 года составляла 300 тысяч. Таким образом, такое дополнительное количество элитных войск могло не только прорвать оборону немцев и снять блокаду Ленинграда, но и нанести сокрушительное поражение всей группе «Север», устроить полный разгром немцев под Ленинградом. Слившись с разгромом немцев под Москвой, разгром под Ленинградом мог изменить всю стратегическую обстановку в войне с Германией. Но вместо этого было подведение под расстрел громадной армии и страшнейшая блокада Ленинграда. Наш долг перед павшими героями – найти истинных виновников трагедии, только делавших видимость старания прорвать блокаду, а на самом деле стремившихся сохранить героическую оборону, показывающую всему миру образец мужества и стойкости.

Лееб в конце 1941 года заявляет: «Гитлер ведёт себя в России так, как будто он действует с ними заодно», и в начале 1942 года, заявив: «Я не могу и не хочу больше нести за это ответственности», он подаёт рапорт об отставке сам, вопреки заявлению Жукова, что Лееба снял Гитлер. Ясно, что если бы мы осенью-зимой 1941 года нанесли немцам удар в районе села Ивановское или Колпино хотя бы частью тех сил, которые мы уничтожили руками немцев на Невском пятачке и под Синявинскими высотами, то успех был бы обеспечен. И с этого момента с героической блокадой Ленинграда было бы покончено. Но, переиначивая высказывание Лееба о Гитлере, можно сказать, что под Ленинградом «Сталин и Жуков вели себя так, как будто они с немцами были заодно».

И надо сказать, что в этом они даже намного переплюнули Гитлера.

3. Любаньская и другие операции 1942 года

После разгрома немцев под Москвой и проведения успешной Тихвинской операции Сталин на заседании Ставки от 5 января 1942 года приказал разработать план всеобщего наступления от Баренцева до Чёрного морей. Как писал впоследствии немец Х. Польман: «Сталин совершил ту же ошибку, что и Гитлер: он хотел наступать везде и поэтому нигде не добился решающей победы». Сталин в первый год войны, после больших наших неудач, перестал доверять нашим командующим и стал вмешиваться до мелочей в их командование (впрочем, так до конца войны поступал и Гитлер). Командующие же, и, в первую очередь, Мерецков, побывавший в первые дни войны в застенках Берии, боялись проявить инициативу, которой мог бы быть недоволен Сталин. По требованию Сталина был разработан план разгрома немцев под Ленинградом. План, на мой взгляд, вполне реальный. Соотношение наших живых сил и техники и немецких было больше чем в полтора раза в нашу пользу. Намечалось в начале января 1942 года атаковать немцев двумя сходящимися ударами на Любань, окружить крупную Любань-Чудовскую группировку немцев. Находившаяся под общим руководством командующего Волховским фронтом Мерецкова Вторая ударная армия во главе с генерал-лейтенантом Соколовым должна форсировать реку Волхов между Чудовым и Новгородом и продвигаться по направлению к станции Любань. 54-ая армия Ленинградского фронта под руководством генерал-лейтенанта Федюнинского из района станции Погостье должна была взять Любань и соединиться со Второй ударной армией. Но сразу напрашивается вопрос: почему не планировался удар со стороны внутренней обороны Ленинграда от города Колпино? Такой удар, учитывая, что у немцев в этот период практически не было резервов, мог поставить их в весьма затруднительное положение. Но нет, опять, со стороны внутренней обороны наступление не планируется. План стал трещать по швам почти сразу, в основном, потому, что мы ещё не научились воевать лучше, чем немцы, а главное, потому что Сталин совершенно не дал времени на подготовку к операции. 54-ая армия ещё не оправилась и не подкрепилась после громадных потерь при штурме станции Погостье. Вот как описывает Н. Н. Никулин – участник боевых действий по овладению станцией Погостье, которое предшествовало Любаньской операции: «На юго-востоке от Мги, среди лесов и болот затерялся маленький полустанок Погостье. Несколько маленьких домиков на берегу чёрной от торфа речки, кустарники, заросли берёз, ольхи и бесконечные болота. А между тем здесь происходила одна из кровопролитнейших битв Ленинградского фронта. В военном дневнике начальника штаба сухопутных войск Германии это место постоянно упоминается в период с декабря 1941 года по май 1942 года, да и позже, до января 1944 года. Здесь начиналась так называемая Любаньская операция… Мы приехали под Погостье в начале января 1942 года ранним утром. Снежный покров расстилался на болотах. Чахлые деревья поднимались из сугробов. У дороги тут и там виднелись свежие могилы – холмики с деревянным столбиком у изголовья. В серых сумерках клубился туман. Температура была около тридцати градусов… Раненный рассказал нам, что очередная атака на Погостье захлебнулась и что огневые точки немцев, врытые в железнодорожную насыпь, сметают всё живое шквальным пулемётным огнём. Подступы к станции интенсивно обстреливают артиллерия и миномёты. Головы поднять невозможно… В армейской жизни под Погостье сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходит пополнение: пятьсот – тысяча – две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замёрзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые труппы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весной обнажились от снега – скрюченные, перекорёженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля… Штабеля трупов у железной дороги выглядели пока, как заснеженные холмы, и были видны лишь тела, лежащие сверху. Позже, весной, когда снег растаял, открылось всё, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании – в гимнастёрках и ботинках. Это были жертвы осенних боёв 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и в широких, чёрных брюках (клёшах). Выше – сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале. Ещё выше – политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них – тела в шинелях, масхалатах, с касками и без них. Здесь смешались труппы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших успехов». Так кто же руководил этим безумием? Это был командарм 54-ой армии Федюнинский, любимец Жукова, которого он вместе с Хозиным привёз в Ленинград на самолёте 13 сентября 1941 года и которого он рекомендовал поставить во главе Ленинградского фронта, но Сталин назначил командующим Хозина. Хозин вначале совместно с Мерецковым, а затем единолично руководил Любаньской операцией и успешно её завалил, взвалив неудачу на Власова. Вот только с такими военачальниками Жуков и мог работать и вот только такие военачальники его впоследствии прославляли. Спрашивается, а взять Погостье другим путём было нельзя? Но ведь позиции немцев на Погостье были открыты – они располагались на железнодорожном полотне, и нигде в другом месте не могли быть, так как вокруг были болота. Надо было только сосредоточить на этом участке больше артиллерии и, не жалея снарядов, смести эти укрепления. Мог быть и другой вариант. Немцы не могли оборудовать укрепления по всей железной дороге, надо было прорваться в другом месте и окружить Погостье.

На Волховском фронте вначале операция началась неудачно. Второй ударной армии не удалось форсировать реку Волов. Тогда Соколов был заменён более опытным генерал-майором Клыковым, которому удалось прорвать оборону немцев и, пройдя 75 км, выйти к Любани на расстоянии 10 км от неё, перерезать железную дорогу Новгород-Павловск и подойти к станции Чолово железной дороги Батецкая-Павловск. Федюнинский же, потеряв почти весь состав 54-ой армии, не смог выполнить приказ Сталина взять Любань, хоть и был от неё на расстоянии 10 км, то есть расстояние между двумя группировками оставалось 20–25 км. Но на этом наши успехи кончились – немцы ударами во фланги Второй ударной армии окружили её неплотным кольцом. Крупной ошибкой нашего Верховного командования было решение в разгар операции объединить под руководством Хозина Ленинградский и Волховский фронты в единый Ленинградский фронт. Наше командование слишком поздно поняло, что операция провалилась, и дало приказ ослабевшей от голода Второй ударной армии выходить из окружения. Заболевшего Клыкова пришлось заменить Власовым. Через узкий коридор шириной 1,5–2 километра ему удалось вывести большинство людей, всех раненых и значительное количество техники, но 6 июля немцы окончательно замкнули кольцо окружения, блокировав оставшуюся группу в составе 18–20 тысяч человек. Вины Власова в том, что он не сумел вывести всю группу, не было, но он узнал, что Мерецков хочет его арестовать и сделать «козлом отпущения», стал скрываться и попал в плен к немцам. Если бы к этому времени не было уничтожено на пятачке более 200 тысяч наших воинов, и был бы из района Колпина нанесён удар по направлению к Любани, то Любаньская операция закончилась бы успешно – были бы окружены две группировки немцев, Любань-Чудовская и Мгинско-Шлиссельбургская, а Ленинград деблокирован. Всего в Любаньской операции мы потеряли свыше 400 тысяч человек. Это очень большие потери, но проводить эту операцию, неплохую по замыслу, пытаясь разгромить всю группировку «Север», на мой взгляд, надо было. Другое дело, что она не удалась, так как немцы воевали грамотнее нас, а наше командование действовало не согласованно, однако в таких боях мы мужали, набираясь опыта. Возможно, если бы Сталин удовлетворил просьбы Мерецкова и Хозина и предоставил в их распоряжение три-четыре свежих дивизии, то обстановка могла бы измениться коренным образом. Состояние немецких сил было на пределе, а резервов у них не было. В дальнейшем, с подачи Мерецкова и Хозина, все эти неудачи свалили на Власова, хотя основную часть Второй ударной армии, всех раненых и большую часть тяжёлой техники ему удалось вывести из окружения. В окружение из общего числа Второй армии попало только 18–20 тысяч, но и то не все они были убиты или пленены. Немцы ведь не имели возможности прочесать все болота и леса, часть могла попасть к партизанам. В первые годы войны мы несли и более существенные потери, о которых даже нигде не упоминалось. Громадные потери в Любаньской операции понесла и 54-ая армия Федюнинского, которому было приказано «любой ценой» взять Любань. Во второй половине 1942 года наше командование решило провести операцию вблизи устья реки Тосны с захватом села Ивановское для дальнейшего наступления на Мгу. Для этого вблизи Колпина 23 июля был нанесён отвлекающий удар силами 268-ой дивизии и 220-ой танковой бригады, в результате которого были освобождены села (а вернее, места, где они раньше находились) Путролово и Ям-Ижора.

Затем эти части были отведены и направлены к устью реки Тосны. 19 августа 268-ая дивизия захватила село Усть-Тосно, форсировала реку Тосну и совместно с десантниками, переправленными на бронекатерах с правого берега, захватила часть села Ивановское. Значительное количество наших десантников при переправе с правого берега Невы на левый были расстреляны немцами. За первый день боёв 268-ая дивизия потеряла до 70 % личного состава. «Всего в операции было задействовано 5 дивизий, танковая бригада, отдельный танковый батальон, значительное артиллерийское и миномётное усиление и ВВС фронта» (В. В. Бешанов, «Ленинградская оборона»). В операции участвовала 136-ая дивизия под руководством легендарного тогда ещё полковника Н. П. Симонюка. В результате операции после захвата части села Ивановское был создан Ивановский пятачок, который не имел существенного значения в системе обороны Ленинграда. Мы в «трёхнедельных боях потеряли 20 800 убитыми и ранеными. Потери немецких войск были существенно ниже» (Ф. Хуземан, «На Тосне»). Конечно, если бы вместо отвлекающего удара в районе Колпино удар был бы основным, то результат его был бы для обороны гораздо полезнее. Но вины Говорова здесь не было: направление удара указывалось Ставкой и лично Сталиным. Опять удар через Неву с большими потерями на переправе, хотя в этом случае вообще десантная операция не требовалась десант высаживался на территорию, захваченную уже нашими войсками.

4. Операции «Искра» и «Полярная Звезда»

К началу 1943 года обстановка на фронте резко изменилась в нашу пользу, господство в воздухе перешло к нам. Впервые Ставкой под руководством маршала Тимошенко планируется широкомасштабная операция под кодовым названием «Полярная Звезда» по снятию блокады Ленинграда. По плану, на первом этапе операции встречными ударами Ленинградского и Волховского фронтов по направлению к станции Тосно окружаются все Мгинско-Шлиссельбуржские группировки немцев и освобождается весь участок северной железной дороги, то есть происходит действительный прорыв блокады Ленинграда. Впервые за всю блокаду Ленинграда планируется вести прорыв блокады с линии внутренней обороны Ленинграда – от Колпино. Одновременно войска Волховского фронта наносят удар с целью освобождения Новгорода. На втором этапе – полное снятие блокады Ленинграда, то есть немцы отгоняются на такое расстояние от Ленинграда, что не могут вести его артиллерийский обстрел. Сил и средств для успешного проведения операции «Полярная Звезда», планируемой на февраль 1943 года, вполне хватало. Но тут Жуков предлагает, и Сталин разрешает в январе 1943 года провести менее масштабную и совершенно ненужную операцию «Искра», так как все поставленные в ней задачи попутно без всяких дополнительных затрат решала операция «Полярная Звезда».

В операции «Искра» планируется одновременное встречное наступление Второй ударной армии генерал-лейтенанта В. З. Романовского (Волховский фронт) и 67-ой армии генерал-лейтенанта М. П. Духанова (Ленинградский фронт) с форсированием Невы.

Состав сил. Основной ударной силой Ленинградского фронта являлась 67-ая армия, построенная перед наступлением в два эшелона. Первый эшелон: 45-ая гвардейская дивизия, 268-ая. 136-ая и 86-ая стрелковые дивизии, 61-ая танковая бригада, 86-ой и 118-ой танковые батальоны. Второй эшелон: 13-я и 138-ая стрелковые дивизии, 103-я, 123-я и 142-ая стрелковые бригады. Армейский резерв: 46-ая СД, 11-ая, 55-ая и 138-ая бригады, 34-ая и 35-ая лыжные бригады. Наступление поддерживали 1870 орудия и миномёта и 414 самолётов.

Ударную группировку Волховского фронта составляли Вторая ударная армия и часть сил 8-ой армии. Первый эшелон: 128-ая, 372-ая, 256-ая, 327-ая, 314-ая и 376-ая стрелковые дивизии, 122-ая танковая бригада, 32-ой танковый полк прорыва и 4 танковых батальона.

Второй эшелон: 18-ая. 191-ая, 72-ая, 11-ая и 239-ая стрелковые дивизии, 16-ая, 98-ая и 185-ая танковые бригады. Резерв фронта: 147-ая СД, 22-ая стрелковая и 11-ая, 12-ая, 13-ая лыжные бригады. Ударную группировку 2-ой ударной и 8-ой армии поддерживала артиллерия – 2885 орудий и миномёта калибром 76 мм и выше, из них в полосе 2100 стволов и практически все силы 14-го воздушного флота. Средняя плотность артиллерии составляла 180 орудий на километр фронта.

Всего ударные силы двух фронтов насчитывали 302 800 солдат и офицеров, около 4900 орудий и миномётов (калибра 76 мм и выше), более 600 танков и 809 самолётов.

Немецкую оборону Шлиссельбургско-Синявинского выступа осуществляли:

В полосе наступления 67-ой армии были 170-ая пехотная дивизия, один полк 227 ПД и один полк 5-ой горнострелковой дивизии.

В полосе наступления 2-ой Ударной армии и частей 8-ой армии – 227-ая ПД (без одного полка), 1-ая ПД и по одному полку из 227-ой ПД и 207-ой охранной дивизии. Невский пятачок блокировала немецкая 96-ая пд. Всего немцы имели – 700 орудий и миномётов, примерно 50 танков и 200 самолётов.

Таким образом, против пяти немецких дивизий и двух полков было направлено 18 дивизий и примерно 6 танковых и 3 стрелковых бригады и несколько ещё полков и батальонов. Выделено громадное количество снарядов и мин.

В своих мемуарах Жуков пишет: «Здесь до сих пор удерживается плацдарм – пятачок, захваченный в первый месяц блокады (это был уже Невский пятачок-2, так как пятачок-1 был оставлен нами в феврале 1942 года). Но теперь на этом пятачке проходило одно из направлений вспомогательных ударов Ленинградского фронта». И опять Жуков лукавит. Если пятачок предназначался для вспомогательного удара, то зачем туда послали две дивизии 67-ой армии, 45-ю гвардейскую дивизию и 46-ю дивизию из резерва? Скорее всего, с него и планировался основной удар в операции. Впрочем, и вспомогательный удар также не получился. Немцы выделили против двух наших дивизий дополнительно два полка, которые отразили натиск двух наших дивизий, которые таким образом, практически не участвовали в операции «Искра». В пользу рассуждений о том, что с пятачка планировался основной удар, говорит сам факт его создания. Сам Жуков понимал трудности и риска штурма через Неву. В своих мемуарах он пишет: «Особенно мощной была оборона противника на левом берегу Невы. Укрепившись здесь, гитлеровцы имели перед собой открытое пространство шириной до 800 метров. Даже замёрзшая река представляла собой чрезвычайно сильную преграду, так как на льду не было никаких укрытий. Она просматривалась и простреливалась с занятого противником крутого обрывистого берега, высота которого на участке прорыва составляла от 5 до 12 метров. Гитлеровские войска усилили это естественное препятствие густой сетью противотанковых заграждений и минных полей». Жуков просто смакует, рассказывая о трудностях штурма левого берега Невы через широкую реку. Но зачем весь этот героизм? Жуков прямо напоминает некоторых альпинистов. Бывают такие горы, на вершину которых с трёх сторон, как говорится, младенец заползёт, а вот с четвёртой можно добраться с громадным риском. И некоторые альпинисты с риском для жизни штурмуют именно эту сторону. Но война не спорт, и перед полководцами стоят задачи выиграть сражение с наименьшими потерями.

Спрашивается, если ты представлял все трудности прорыва на этом участке, то зачем ты планировал там прорыв? Необходимости прорыва там не было. Почему это не мог сделать один Волховский фронт, перед которым не было Невы? А совместно с Ленинградским фронтом, наступать на Мгу восточнее железной дороги, а Ленинградский фронт также навстречу вдоль железной дороги от района станции Сапёрная, окружить всю Мгинско-Шлиссельбургскую группировку с освобождением всего занятого немцами участка северной железной дороги. Вот это тогда был бы действительный прорыв блокады Ленинграда. Сил и средств выполнить такую операцию с меньшими потерями было предостаточно.

Сам Жуков, предвидя возможную неудачу операции через Неву, находился в расположении 2-ой ударной армии, чтобы в случае неудачи операции через Неву свалить вину на Говорова и Духанова.

Вот как Жуков описывает начало операции «Искра» со стороны Волховского фронта: «Наконец, все мероприятия по подготовке операции были закончены. Наступило утро 12 января 1943 года. Мы с генералом В. З. Романовским прибыли на наблюдательный пункт Второй ударной армии. Он был расположен совсем недалеко от переднего края, и оттуда хорошо просматривалась ближайшая глубина обороны противника. Над позициями немецко-фашистских войск поднимались многочисленные дымки. Солдаты, нёсшие службу ночью, когда обычно действовала наша разведка, теперь готовились к отдыху и усиленно топили печки» 17 апреля 2010 года по каналу «Россия-1» показывали передачу «Освободители. Разведчики». В ней рассказывалось, что немцы топили свои печки только ночью и сухими дровами, дающими мало дыма, а днём на нежилых болотах разводили костры, дающие много дыма, чтобы ввести нас в заблуждение. Непонятно, почему Жуков об этом не знал? Далее Жуков пишет: «В этом сражении нам удалось достигнуть тактической внезапности. Два часа бушевал огненный ураган… Над землёй то тут, то там появлялись серые, быстро оседающие на сильном морозе облачка – испарения от вскрытых огнём болот. На каждый квадратный метр участка прорыва падало два-три артиллерийских и миномётных снаряда. Хорошо подготовленная атака принесла «желаемые результаты». Но спрашивается, была ли эта атака так хорошо подготовлена, как её описал Жуков? Весьма сомневаюсь. Во-первых, навряд ли мы могли хорошо разведать позиции противника, если сам Жуков принял ложные костры за настоящие позиции немцев и если «снаряды вскрывали болота». Во-вторых, у немцев была разветвлённая сеть оборонительных сооружений, по которым они сразу отходили вглубь после начала артподготовки и по окончанию которой возвращались на передовые позиции. А главное, что именно на том направлении, где находился Жуков, наши войска не смогли прорвать позиции немцев, и первоначальный план операции «Искра» не был выполнен. Сравни две приведённые схемы. Да, трудности штурма левого берега Невы Жуков описал очень правильно. Очень красочно описал артподготовку. Ну а результаты? Наступающим с Невского пятачка 45-ой и 46-ой дивизиям не удалось даже прорвать кольцо блокады пятачка. Наступающая на левом фланге 86-ая стрелковая дивизия была встречена мощным артогнём и откатилась обратно, оставив на льду Невы свыше трёх тысяч трупов. И только в районе Марьино (это между городами Кировск и Шлиссельбург) 136-ой дивизии Симоняка и 268-ой дивизии Борщёва удалось спринтерским броском пересечь Неву и ворваться в расположения немцев до того, как они возвратились на передовые позиции после окончания нашей артобработки. Но и эта операция могла бы провалиться, если бы оркестр, по сигналу которого начался бросок, не заиграл бы «преждевременно». И вообще, вся операция по преодолению Невы могла бы сорваться, если бы немцы догадались поставить под лёд фугасы и взорвать их перед нашими наступающими войсками. Как пишет сам Жуков, противник оказывал нам ожесточённое сопротивление. На основном участке наступления 2-ой Ударной армии по направлению на Синявино все наши атаки немцами были отражены, и только севернее этого участка частям 2-ой Ударной удалось немного продвинуться вперёд. Вся операция могла бы вообще провалиться, если не успешные действия дивизий Борщёва и Симонюка. 136-ая дивизия Симонюка прошла с боями большую часть захваченной территории от Невы до соединения с частями 2-ой Ударной армии в районе рабочих поселков № 1 и № 5. 268-ая дивизия Борщева, которую немцы пытались сбросить обратно в Неву, отвлекла на себя значительные силы немцев, что способствовало относительному успеху операции «Искра».

Особенно тяжёлые бои развернулись за Синявинские высоты, которые так и не удалось захватить. За 10 дней боёв за Синявинские высоты ниши войска потеряли 43 тысячи человек. Жуков в своих мемуарах не пишет о потерях в этом сражении, а они были огромны: около 34 тысяч убитыми и свыше 81 тысячи ранеными (около 38 процентов от общего числа наших войск), немцы потеряли свыше 12 тысяч убитыми. Наши потери могли бы быть ещё больше, если бы Симоняк выполнил указание Жукова штурмовать Синявинские высоты. На вопрос Жукова «Почему Симоняк не штурмует Синявинские высоты? Именно оттуда немцы задерживают наступление 2-ой ударной армии» Симоняк ответил: «По той же причине, по которой 2-ая Ударная армия их не штурмует. Подступы проходят через болота, потери будут большие, а результаты маленькие». «Толстовец какой-то! Непротивленец! – кричал Жуков. – Какие же это трусы у вас не хотят воевать? Кого надо выгнать?» Но Симоняк ответил сердито, что в 67-ой армии трусов нет. «Скажи, какой умник! – резко прервал Жуков. – Приказываю штурмовать высоты!» «Товарищ маршал, – возразил Симоняк. – Моя дивизия в подчинении у командующего Ленинградским фронтом генерала Говорова. Я от него получаю приказы». Жуков повесил трубку. Но приказа штурмовать Синявинские высоты Симоняк не получил» (Г. Солсбери).

Синявинские высоты – это ещё одно место массовой гибели наших бойцов. Пять раз мы безуспешно пытались мы захватить эти высоты, (в каждой такой попытке могло быть несколько отражённых немцами атак), препятствующие движение по шоссейной и строящейся железной дороге, и каждый раз откатывались, оставляя в болотах тысячи наших бойцов. И только в шестой раз 15 сентября 1943 года, благодаря системе артиллерийской поддержки, разработанной Говоровым, уже командиру бригады Симоняку удалось захватить Синявинские высоты.

Жуков пишет: «Прорыв Ленинградской блокады явился большим военно-политическим событием». На самом деле успехи были более чем скромными. План операции не был выполнен, и для окончательного его выполнения прошло несколько месяцев, Синявинские высоты были захвачены только 15 сентября. Путём сверхгромадных потерь удалось сделать то, что Геберт Лох предлагал своему командованию сделать осенью 1941 года – без боя дать Шлиссельбург, так как по бездорожью этого района снабжение Ленинграда было практически невозможно. Только не оправдались опасения Лоха, что войска гарнизона Шлиссельбурга будут окружены. Войска действительно были окружены, но им удалось вырваться из окружения.

Первоначальный план операции «Искра» не был выполнен. Смотри и сравни схему № 17 – решения командующих фронтами и схему № 18 – фактическое выполнение плана операции «Искра». По плану наши войска должны были дойти до правого берега реки Мойки[5], расстояние от которой до Шлиссельбурга было 15–16 км. А так удалось освободить узкую полоску земли шириной около 8-10 километров, которая практически не улучшала положение осаждённого Ленинграда. Как не улучшала? Докажем, что улучшала. Прикажем построить железную дорогу, и будем по ней доставлять грузы осаждённому Ленинграду. По болотам прокладывается колея железной дороги в некоторых местах на расстоянии 3–4 км от позиций немцев и строится железнодорожный мост через Неву. Двигаться по уходящим в болото шпалам можно было только с очень малой скоростью. Из-за обстрелов немцев движение могло осуществляться только в тёмное время суток, а мы хорошо знаем, когда в Ленинграде летом бывает тёмное время суток.

Поезда почти непрерывно подвергаются воздействию авиации и артиллерии немцев, уничтожены десятки паровозов и сотни вагонов, построенный через Неву мост и полотно железной дороги неоднократно разрушаются. Снаряды и бомбы немцев вызвали 1200 серьёзных разрушений железнодорожного пути, повредили три тысячи шпал и около четырёх тысяч вагонов, погибло около 200 человек. Немного менее опасной дорога стала с 15 сентября 1943 года после освобождения Синявинских высот, с которых велось наблюдение и обстрел. Но приказ надо выполнять, и он выполняется, и можно рапортовать, что такое-то количество тонн груза благодаря героическому труду доставлено осаждённому Ленинграду. При этом скромно умалчивается, сколько людей и грузов уничтожили по пути немцы. Но зачем этот героизм? При полном господстве в воздухе все эти грузы без потерь самих грузов и их сопровождающих можно было доставлять по освоенному пути через Ладожское озеро. Поэтому, о каком даже частичном прорыве блокады Ленинграда может идти речь, если по «дороге Победы», называемой в годы войны «коридором смерти», мы несли громадные ненужные потери? Без освобождения примерно 30 км участка северной железной дороги Ивановская-Мга-Мишино нельзя говорить даже о частичном прорыве блокады Ленинграда.

Со второй половины 1942 года по дороге Жизни доставляется большое количество грузов, значительно повышается норма выдачи продуктов питания. Ленинград делает даже значительный запас продуктов. По дну Ладожского озера прокладывается свайный мост, строительство которого после выполнения операции «Искра» прекращается. Если бы этот мост был бы достроен, то он обладал бы высокой стойкостью. Только прямое попадание снаряда или авиабомбы, что было очень маловероятно, могло причинить ему незначительное легко устраняемое повреждение. Взрыв же бомбы в воде на дне залива был малоэффективен даже при взрыве вблизи от свай. Но строительство свайного моста было приказано закрыть, хотя доставка грузов через него была бы гораздо безопаснее и надёжнее, чем по проложенной по болоту в четырёх-пяти км от позиций немцев железной дороги. Так что вполне можно было бы обойтись без строительства цинично названной дороги «Победа», которой лучше подходило бы название дорога «Смерти». Просто проложенная дорога стала ещё одним источником напрасных потерь. Если в навигацию 1942 года через дорогу Жизни было провезено значительное количество грузов, то доставка их в 1943 году была значительно более безопасна и могла полностью покрыть потребности Ленинграда.

А как обстояло дело с операцией «Полярная Звезда»? Да, по приказу Сталина была попытка провести её. По этому плану впервые с сентября 1941 года планируется провести прорыв блокады Ленинграда с внутренней линии обороны – из района Колпино по направлению к станции Тосно. План этот был бы очень хорошим, если бы перед этим не было бессмысленной операции «Искра». Потеряв громадное количество бойцов и израсходовав почти весь боезапас в операции «Искра» (помните, Жуков писал, что на один квадратный метр падало 2–3 снаряда), операция «Полярная Звезда» была обречена на провал. Кроме того времени на её подготовку с момента окончания операции «Искра» не было. Операция «Искра» вообще не выполнила первоначальных задач: по плану должна была быть освобождена территория до правого берега реки Мойки. Эта задача – освобождение правого берега реки Мойки с деблокированием Невского пятачка с внешней стороны – была выполнена позднее. И при доработке операции «Искра» опять дополнительно большие потери. Таким образом, по вине Жукова Ленинград ещё на год остался в блокаде. Ну, а как Жуков? Только он один, как и замышлял, выиграл из всего случившегося. Плевать ему было на большие потери при проведении операции «Искра» и что Ленинград ещё на год остался в осаде по его вине. Ему досталась слава проведения первой успешной операции под Ленинградом. Он оповестил весь мир о прорыве блокады Ленинграда, Сталин вручил ему маршальскую звезду. Непонятно, почему и сейчас говорят о каком-то частичном прорыве блокады в 1943 году, а проложенную по болото вблизи позиций немцев дорогу, которую во время войны называли «коридором смерти», цинично переименовали в дорогу «Победы»? Операцию «Искра» надо считать крайне неудачным примером проведения военных операций, когда при громадном преимуществе в личном составе и в военной технике, при использовании громадного количества боезапаса, из-за плохой подготовки к операции, были допущены громадные потери своего личного состава при весьма ничтожных результатах операции. Операция была негодной и по замыслу и по исполнению.

Операцию «Полярная Звезда», разработанную Ставкой под руководством Тимошенко, Жуков постарался всеми мерами провалить. Продвинувшись примерно на 10 км и заняв станции Красный Бор и Поповка, наши войска вынуждены были остановиться, так как в это время немцы нанесли на юге мощный контрудар с захватом Харькова, и Ставка по приказу Сталина не выделила дополнительных сил. Но захват Красного Бора и Поповки показал, что там не было неприступных укреплений немцев и наступление с этого направления можно было вести и осенью 1941 года, и при проведении Любаньской операции. Но, если бы не было операции «Искра», то сил для проведения операции «Полярная Звезда» вполне хватало провести её и без дополнительных сил. Если бы это операция была бы успешно проведена, то невольно встал бы вопрос: зачем мы проводили ненужную операцию «Искра»? Ни Жуков, ни его защитники нигде даже и не вспоминают, что такая операция «Полярная Звезда» проводилась. Это один из примеров, когда свои мизерные интересы, Жуков ставил выше государственных интересов. Потеряв в операции «Полярная Звезда» ещё 130 тысяч, из них 40 тысяч убитыми (немцы потеряли около 78 тысяч), наши войска не добились поставленной цели по вышеуказанным причинам. В неудаче операции был обвинён Тимошенко, что весьма устраивало Жукова. Если бы операция «Полярная Звезда» окончилась бы успехом, то не было бы необходимости проводить и с 22 июля по 22 августа 1943 года и не достигнувшей своей цели кровавую Мгинскую операцию, в которой мы потеряли ещё около 80 тысяч человек, а немцы менее 50 тысяч человек. Таким образом, без данных о потерях при доработке плана операции «Искра» в феврале 1943 года с освобождением территории до правого берега реки Мойки с деблокированием Невского пятачка, наши войска потеряли: в операции «Искра» – около 125 тысяч, из них 34 тысячи убиты (немцы потеряли 12 тысяч человек); в операции «Полярная Звезда» – около 130 тысяч, из них 40 тысяч убиты (немцы потеряли около 78 тысяч); в Мгинской операции – около 80 тысяч (немцы около 50 тысяч). В сумме только в этих трёх операциях мы потеряли около 335 тысяч. Для проведения в феврале 1943 года успешной операции «Полярная Звезда» (без проведения ненужной операции «Искра») было достаточно сил, потерь было бы гораздо меньше суммарных в 333 тысяч, а результат гораздо весомее. Мы бы освободили весь захваченный немцами участок железной дороги Ленинград-Мга-Мишино, восстановилась бы действительная железнодорожная связь с «Большой землёй». Вот только тогда можно было бы говорить о частичном прорыве блокады Ленинграда.

5. Снятие блокады Ленинграда

Серьёзная подготовка к прорыву блокады Ленинграда началась лишь к концу 1943 года. Операция осуществлялась войсками Ленинградского фронта под командованием Говорова и Волховского фронта под командованием Мерецкова.

У Говорова было больше, чем у противника, пехоты – в три раза, артиллерии – в четыре раза, танков и самоходных орудий – в шесть раз.

У Мерецкова было в три раза больше пехоты и артиллерии, в одиннадцать раз больше танков и самоходных орудий.

Не стану описывать ход сражений под Ленинградом – они достаточно хорошо описаны в различных произведениях. До анализа этих сражений, как я уверен, и у большинства интересующихся этими вопросами было мнение, что снятие блокады и дальнейшее освобождение Ленинградской, Новгородской и Псковских областей велось наилучшим образом. Мы успешно гнали врага и выгнали его за территории вышеуказанных областей. Но вот именно выгнали, штурмуя с громадными потерями хорошо укреплённые немцами районы под Ленинградом и Мгой. Основной массе войск группы «Север» удалось отступить и укрыться за хорошо укреплённые линии: «Пантера», протянувшейся вдоль рек Псковы, Черехи и Великой и по берегам Псковского и Чудского озёр, и «Танненберг», оборудованную немцами между Чудским озером и Нарвским заливом. Эти линии были оборудованы по всем правилам инженерного искусства: траншеи полного профиля по высотам, 8 бронекалпаков и 8-10 ДЗОТов на один км фронта, проволочные заграждения и минные поля. На танкоопасных направлениях – рвы глубиной до 3-х метров и шириной до 4-х метров. Укрывшись за этими линиями, немцы в дальнейшем оказали нам отчаянное сопротивление, довольно надолго задержав наше наступление на Прибалтику. Наши войска были остановлены под Нарвой более чем на полгода. И тут возникает вопрос, а нельзя ли было провести сразу более широкомасштабную операцию с окружением почти всей группы «Север», имея громадное превосходство в живой силе и технике, тем более что конфигурация линии фронтов прямо на это напрашивалась? Тогда общие наши потери были бы гораздо меньше, а результат гораздо весомее. Винить в этом командующих фронтами Говорова и Мерецкова нельзя, так как они могли действовать только по плану, разработанному Ставкой, где все решения принимал Сталин. Как пишет А. Н. Мерцалов: «Сталину были присущи одновременно авантюризм и осторожность, близкая к трусости. После Курска Сталин, как правило, воздерживался от операций по окружению». Небольшую группировку немцев всё же удалось окружить, так как на все просьбы командующего группой «Север» генерал-полковника фон Кюхлера отвести войска за линию «Пантера», Гитлер отвечал отказом. Но вину за неудачи Гитлер взвалил на Кюхлера, который был заменён фельдмаршалом Моделем. Во многом стиль руководства Гитлера мало чем отличался от стиля руководства Сталина, хотя Гитлер все же берёг своих солдат.

Выводы

До настоящего времени нет правдивого изложения истории Великой Отечественной войны. В основном, все извращения истории Великой Отечественной войны связаны с именами Сталина и Жукова.

Сталин ещё до смерти Ленина взял в свои руки всю полноту власти и не отпускал её до своей смерти. Всё, что делалось в стране в этот период, зависело от воли Сталина и он был ответственен за всё хорошее и плохое, что происходило в этот период. Сейчас в России к личности Сталина появился значительный интерес, так как всех интересует вопрос: по какому пути пойдёт Россия. Но в описаниях различных авторов о периоде правления Сталина нет даже попытки правдиво изложить события этого периода и роли Сталина в ней. Мнения совершенно полярные. Одни показывают всё только в чёрном свете, не признавая заслуг Сталина в положительном развитии нашего государства, другие, наоборот, излагают только в положительных тонах, не признавая или значительно преуменьшая ошибки и по существу преступления сталинского режима. Да, за годы правления Сталина произошли громадные положительные сдвиги в развитии нашего государства, что признавал даже враг советской власти Черчилль. Произошла индустриализация нашей страны, без которой мы не смогли бы победить гитлеровскую Германию. Произошла и коллективизация нашего сельского хозяйства. Произошёл ряд других положительных явлений. В конце концов, мы выиграли войну с Германией. Но возникает вопрос, какой ценой мы этого добились? К тем громадным потерям, которые Россия понесла во время Первой мировой войны и во время гражданской войны, прибавились громадные потери, как в мирное время, так и во время Великой Отечественной войне. Можно было бы избежать этих потерь? На мой взгляд, можно. То, что произошло уже нельзя изменить, но проанализировать эти события и сделать выводы необходимо. Особенно большие споры возникают о репрессиях 1936-38 годов. Особенностью этих широкомасштабных репрессий было то, что они были направлены на высшее руководство народного хозяйства и армии. Был ли действительно заговор военных против Сталина или массовые репрессии произошли из-за гитлеровской фальшивки, переданной Сталину Бенешем, неизвестно. Могло ли то военное руководство, имевшее лишь опыт ведения гражданской полупартизанской войны, успешно осуществлять руководство ведения боевых действий против гитлеровской Германии? Конечно, нет. Но произошло ли улучшение высших командирских кадров Красной армии? Скорей всего нет. Кто входил в состав высшего руководства перед началом войны? Это были малообразованные в военном отношении люди – Тимошенко, Будённый, Жуков и временно опальный Ворошилов. Почти все видные военачальники Красной армии выдвинулись в ходе руководства боевыми действиями во время Великой Отечественной войны после ряда тяжелейших потерь Красной армии, которых могло бы и не быть, если бы перед войной на высших должностях находились талантливые и образованные командиры. И в первую очередь это Василевский, внёсший самый большой вклад в нашу Победу. Конечно, главную роль, как в руководстве страны, так и в руководстве Вооружённых сил, занимал сам Сталин. Только Сталин принимал стратегические решения. Но кто был рядом с ним, у кого он мог спросить мнение и на его основании принять решение?

Перед войной сложился тандем Сталин-Жуков. К чему привели решения Сталина совместно с Жуковым, принятые перед войной, нам хорошо известно. Сталин перед войной недостаточно хорошо понимал роль Генштаба, но в дальнейшем он все свои решения принимал, опираясь на данные Генштаба и его руководителя Василевского. Тогда сложился тандем Сталин-Василевский, который привёл к многочисленным победам.

Понятно ещё, что при жизни Сталина излагать историю войны без выдающейся роли Сталина в ней было невозможно, опасно и запрещено. Но непонятно, почему в настоящее время некоторые авторы, как только дело касается Жукова, в лучшем случае замалчивают отрицательные стороны его командования или прибегают к откровенной лжи. Ложь начинается с описания военных событий, связанных с Халхин-Голом. Почему сейчас, защищая Жукова, не пишут правду? Начальник Генштаба Красной армии командарм 1 ранга Шапошников обвинил Жукова в неграмотном использовании танков и в связи с этим их большими потерями, Жуков испугался ответственности и решил переложить вину за большие потери в танках – свыше 50 % – на своих подчинённых, представив к расстрелу 17 своих подчинённых. Представление Жукова на расстрел Штерн не утвердил, но Сталину понравилась жестокость и беспринципность Жукова для достижения своих целей, ему нужен был такой человек, и он решил приблизить его к себе, чтобы иметь, в крайнем случае, козла отпущения. Я подробно изложил свою версию, почему Сталин так стремительно возвысил Жукова.

Очень много шума вокруг заключения тайного секретного договора о сферах влияния. Но при всех договорах ставятся условия соглашения, представляющие интересы сторон. Ничего криминального в этом договоре не было. Советский Союз добивался приобретения тех территорий бывшей царской России (кроме Польши), которые ему не удалось удержать в ходе гражданской войны из-за слабости Красной армии в тот период. Что касается войны с Финляндией, то, конечно, назвать эту войну справедливой нельзя, но интересы большого государства требовали, в преддверии мировой войны отодвинуть границу от Ленинграда.

Финская война показала все слабости Красной армии, она опозорилась перед всем миром. Но из этого, по существу, поражения правительство сделало, но не до конца, правильные выводы. Если бы не было финской войны, возможно, мы вообще могли проиграть войну с Германией. Красная армия перешла от так называемой милицейской системы формирования частей к постоянной регулярной армии. Армия стремительно росла численно, она перешла на новое утеплённое зимнее обмундирование, что сослужило громадную роль, особенно в морозную зиму 1941-42 года. Наша промышленность осваивала и начала производить в больших количествах новое оружие, вооружение и боезапасы. Но срок преобразований от конца финской войны до начала войны с Германией – один год и три месяца – был очень мал. Подготовить за такой короткий срок высококлассных специалистов было невозможно, а острая недостаточность командных кадров требовала ускоренный курс подготовки командных кадров в училищах, что не могло не сказываться на качестве выпускаемых командных кадров низшего звена. Но ещё хуже обстояло дело в высшем руководстве Красной армии, где стояли люди, которые были негодны для управления военными операциями в современной для того времени войне, прежде всего, из-за низкого военного образования (Тимошенко, Будённый, Жуков и Ворошилов). Сталин и его приближённые – Молотов, Маленков, Каганович, Берия и другие – много сделали, чтобы наша армия имела достаточное количество первоклассного вооружения, но Сталин не понимал, что одного оружия для победы в современной войне без подготовки людей отлично, им владеющими, недостаточно. Сталин в начале своей деятельности, обращая громадное внимание на индустриализацию и коллективизацию Страны, и на борьбу с мнимой и действительной оппозицией, обошел стороной строительство вооружённых сил; он думал, что есть нарком обороны Ворошилов со своими подчинёнными, которые знают, что делать. Большим недостатком при подготовке армии к боевым действиям было то, что наши боевые уставы признавали только наступательный вид боя. Ошибка Сталина заключалась в том, что в начале войны не планировались и не разрабатывались военные операции. Войскам просто отдавались приказы: стойко держать оборону, нанести контрудар, ни шагу назад и т. п., без должного обеспечения. Успех первой большой оборонительной, а затем наступательной операции под Москвой, которой руководил лично Сталин, обеспечивался Оперативной группой (первый эшелон) под руководством генерал-майора Василевского. Сталин высоко оценил работу группы. Василевский получил звание генерал-лейтенант, а три члена этой группы – первые генеральские звания. Что решающую роль в разгроме гитлеровцев под Москвой сыграли Сталин и Василевский, а не Жуков, говорит приказ № 396 от 1 декабря, подписанный Сталиным и Василевским. С этого момента начался стремительный карьерный рост и награждения высшими орденами Василевского. С этого момента Сталин в дальнейшем все свои решения согласовывал с Василевским. Василевский не только наладил успешную работу Генштаба, но и в дальнейшем, выезжая на фронт, обеспечивал успех разработанной Генштабом под его руководством операцией. Сложился тандем Сталин-Василевский. Учитывая опыт войн, Генштаб под руководством Василевского в начале 1942 года разработал боевые уставы Красной армии, в которых было указано, как надо вести не только наступательный бой, оборонительный бой, бой в условиях окружения. Василевский внёс самый большой вклад в Сталинградскую битву. Василевский так хорошо наладил работу Генштаба, что не требовалось постоянное его присутствие, и он часто выезжал на фронт, чтобы видеть на месте, как осуществляется разработанная под его руководством операция. Более успешно разрабатывались наши операции в 1943 году, что сразу положительно сказалось на результате битвы на Курской дуге. Особенно тщательно разрабатывались боевые операции в 1944 году (десять «сталинских» ударов в 1944 году), что привело к почти полному изгнанию немцев из России.

Для того чтобы оправдать громадные потери Красной армии было сочинено два мифа – миф о внезапности нападения Германии и миф о могуществе немецких войск и её союзников. Но никакой – ни стратегической, ни тактической внезапности нападения Германии на СССР не было. Хотя и противоречивые, донесения о нападение на СССР были. Поэтому ещё 18 июня была направлена в войска директива о приведении войск в боевую готовность. Не так уж и плоха была знаменитая Директива № 1. В ней предписывалось, что войска должны занять боевые позиции для отражения противника, а авиация должна быть переведена на запасные аэродромы. То, что в ней предписывалось не поддаваться на провокации, означало только то, что нельзя было обстреливать территорию противника и вторгаться в его воздушное пространство, но применять оружие против вторгнувшегося противника она не запрещала. Но из-за плохой связи, за которую в первую очередь отвечал Генштаб, до многих соединений Директива не дошла, и самолёты остались на старых, известных противнику аэродромах, а войска находились в казармах. «Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду были захвачены без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолёты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать» (Гальдер, 22 июня 1941 года).

Второй миф – о могуществе немецкой армии Вермахта, брошенной против Красной армии. Да силы у Вермахта были значительные, они имели опыт управления войсками, они лучше были подготовлены для ведения боевых действий, по существу, по всем статьям, но этого было недостаточно для того, чтобы выиграть войну с таким противником, как СССР с его большими людскими ресурсами и громадной территорией. Но и в первые дни войны, если бы Генштаб более грамотно оборудовал оборонительные позиции, более грамотно разместил на них войска, а, главное, имел хорошее управление и связь, то успехи немцев были бы намного скромнее. Конечно, винить во всём Жукова нельзя, он находился на должности Генштаба перед войной всего четыре месяца, но обратить особое внимание на управление войсками и связь, а также на грамотное размещение войск, был обязан. Нельзя также сказать, что Сталин, точно зная, что Германия нападёт на СССР, ничего не делал. Перед войной была успешно проведена скрытая мобилизация, так что Гитлер, нападая на СССР, не знал, что военные силы Красной армии были примерно вдвое больше, чем передавала немецкая разведка. На момент разработки плана «Барбаросса» данные их разведки были правильными, но они явно устарели к началу войны. Гитлер был крайне невысокого мнения о стойкости Красной армии и, особенно, о качестве наших танков, а также не знал об их большом количестве. «Боевую силу русских я оцениваю крайне низко, но ещё ниже её оценивает фюрер» (Геббельс, 15 июня 1941 года). Нападая на СССР, Гитлер не представлял те трудности, которые возникнут при ведении боевых действий на больших пространствах в условиях суровой погоды и бездорожья, но главное, что он и его подчиненные не подумали о той стойкости, которую проявили наши части. Они очень надеялись, что в результате массовых репрессий русский народ, недовольный сталинским режимом, не окажет серьёзного сопротивления. И надо сказать, что, несмотря на громадные потери наших войск, отдельные части и соединения стали наносить войскам Вермахта такие чувствительные удары, что, выражаясь словами баснописца Крылова, они поняли, что вместо предполагаемой «овчарни» попали на «псарню». Уже к 10 июля вместо беспорядочного отступления фронт стабилизировался. И первое серьёзное сопротивление, которое немцы встретили с начала войны, произошло на Лужской оборонительной линии. Задержка немецких сил на Лужском рубеже на 45 суток, имело не просто важное, а стратегическое значение.

В начале войны были расстреляны Павлов и ряд других лиц, большинство из которых действительно персонально были ответственны за свои преступные упущения, но почему главные виновники того, что мы понесли громадные потери – Тимошенко и Жуков – не понесли никакого наказания? Тимошенко, уступив свой высочайший пост самому Сталину, до конца войны занимал ответственные посты. Жуков же был освобождён от должности начальника Генштаба, потому что по своим умственным способностям не мог занимать этот пост, но, тем не менее, Верховный Главнокомандующий Сталин 21 августа 1942 года сделал его своим заместителем, а поручив принимать парад Победы, сделал его главным национальным героем Великой Отечественной войны для советского народа. Почему Сталин не наказал Тимошенко и Жукова? Это ясно. Накануне войны вся эта троица принимала главнейшие решения, которые и привели к столь печальным последствиям. Но Сталин был далеко не той «унтер-офицерской вдовой», которая сама себя высекла. Поэтому с самого начала войны наши поражения объяснялись внезапностью нападения вероломной Германией и численным превосходством войск Германии и её союзников над численным и техническим составом Красной армии. Это не соответствовало действительности.

По гитлеровскому плану нападения на СССР «Барбаросса», составленному с немецкой педантичностью и точностью по срокам его исполнения, Ленинград должен был быть захвачен до 21 июля 1941 года, то есть в течение одного месяца с момента начала войны. В первые две недели план «Барбаросса» успешно выполнялся, и гитлеровцы уже были уверены, что основные силы Красной армии разбиты и уничтожены, и война практически выиграна. Но вооружённые силы СССР были гораздо больше, нежели в представлении немецкого командования. Из пяти военных приграничных округов очень большие потери понесли два – Западный и Прибалтийский и, соответственно, Западный и Северо-Западный фронты. Но наибольшие силы у нас были сосредоточены в Киевском военном округе. Наименьшее количество войск имел Ленинградский военный округ, из состава которого был создан Северный фронт, направленный первоначально только против Финляндии. Его командующим был назначен генерал-лейтенант Маркиан Михайлович Попов. Сразу после нападения Германии на СССР Финляндия не только не начала боевые действия, но и объявила нейтралитет, который собиралась подтвердить 25 июня. Но 25 июня наша авиация нанесла мощный удар по военным объектам Финляндии, что являлось прямым актом агрессии, и Финляндия объявила нам войну. Возможно, что в дальнейшем Финляндия вступила бы в войну с СССР под нажимом Германии и финской общественности, но первым перемирие с Финляндией нарушил СССР. В дальнейшем при наступлении финских войск по Карелии была перерезана железная дорога, идущая из Петрозаводска в Ленинград западнее Ладожского озера. Поэтому Финляндию обвиняли в том, что она принимала участие в блокаде Ленинграда. Снабжение такого большого города, как Ленинград, возможно было только по железной дороге. Если бы немцы или финны захватили и удержали любой участок железной дороги Тихвин-Волхов-Войбокало, то это привело бы к полной блокаде Ленинграда. Груз не поступал бы в Кобону, и по дороге Жизни нечего было бы возить. С выходом финских войск на восток от Ладожского озера на реку Свирь, до города Волхова оставалось около 80 км, до Тихвина немногим более 100 км. Но Маннергейм запретил дальнейшее наступление, и этим спас Ленинград от полной блокады, а в дальнейшем и Финляндию от её захвата советскими войсками.

Быстрое продвижение немецких войск по Прибалтике создало угрозу Ленинграду с запада, где у нас не было мощных укреплений. Поэтому уже с 27 июня 1941 года Ленинградский обком партии во главе с членом ЦК ВКП(б) А. Ждановым организует строительство оборонительных сооружений на дальних и ближних подступах к Ленинграду и в самом городе. Создаётся Лужский оборонительный рубеж, защита которого поручается Северному фронту, для чего приходится снять часть сил, противостоявших Финляндии. К 10 июля немцы подошли к Лужскому оборонительному району, и с этого числа началась героическая оборона Ленинграда. Полтора месяца – 45 дней – длилась героическая оборона Лужского рубежа, сыгравшая громадную роль не только для защиты Ленинграда, но и для всего хода войны. Это был первый рубеж с момента нападения Германии на СССР, где славные защитники Ленинграда на длительный срок остановили гитлеровскую военную машину, первым кирпичиком, приведшим к срыву плана «Барбаросса», и, в конечном итоге, к поражению Германии. Это был большой стратегический успех Красной армии. Почему же сейчас мы почти совсем не говорим о самом первом успешном отражении войск Вермахта? Главной задачей, которую ставил тогда Гитлер, был быстрейший захват Ленинграда. Против Ленинграда, кроме сил группы армий «Север» с главной её ударной силой – 4-ой танковой группой Гёпнера – была направлена ещё более мощная 3-я танковая группа Гота. 21 июля Гитлер лично прибыл в Псков и поставил перед командующим группой «Север» Леебом задачу захватить Ленинград до 21 августа. Это именно они – защитники Лужского рубежа – своей героической обороной заставили Гитлера отказаться от прямого захвата Ленинграда штурмом. Уже 30 июля 1941 года Гитлером в директиве ОКВ № 34 перед войсками Вермахта ставится задача соединения с финской армией с последующим окружением Ленинграда. Впрочем, об опасности окружения Ленинграда говорится и в директиве Ставки ВГ № 0010291 от 17 августа. Так что опасность окружения Сталин тогда видел, но не направил все силы на предотвращение этого окружения. Сталин решил пожертвовать Ленинградом в пользу Москвы. Основной силой, защищавшей Ленинград и входившей в состав Северо-Западного направления, Северо-Западному фронту приказано было защищать Москву с северо-западного направления, а Ленинград и Ленинградская область остались практически беззащитными. Но вся вина за возникшее положение была возложена на командующего Северо-Западным направлением Ворошилова и на командующего Северным (с 23 августа Ленинградским) фронтом Маркияна Попова.

Успешной обороне Лужского рубежа способствовали два мощных контрудара Северо-Западного фронта под Сольцами и Старой Руссой, для отражения которых немцам пришлось снимать войска с центрального направления. Немцам не удаётся взять Ленинград не только к 21 июля, но и ко второму предельному сроку его овладения, данному Гитлеру Леебу – к 21 августа. К концу июля Гитлеру становится ясно, что план «Барбаросса» благодаря ожесточённому активному сопротивлению войск Северо-Западного и Западного Направлений окончательно рухнул, и ему приходится срочно менять план войны. Он понял, что для успешного наступления по всему Восточному фронту у него нет сил. Он переходит к обороне на центральном направлении, опасаясь, что при дальнейшем продвижении его войск на Москву группа «Центр» может попасть в окружение из-за ударов во фланги войсками мощной Киевской группы и Северо-Западного фронта. Гитлер понимает, что для захвата (штурма) Ленинграда потребуется выделить дополнительно значительное количество сил и затратить на это значительное количество времени, а ни того, ни другого у него не было. Поэтому он принимает решение: вначале, в августе 1941 года, силами групп войск «Север» и «Центр» разгромить Северо-Западный фронт, а Ленинград не штурмовать, а окружить и взять его впоследствии полным измором всех его жителей. Потом в сентябре силами групп войск «Юг» и «Центр» разгромить Киевскую группу войск, и только затем, собрав все возможные силы со всего Восточного фронта, направить их на овладение Москвой, забрав почти все ударные силы у группы войск «Север», оставив ей, в основном, пехотные дивизии, артиллерию и половину авиации – силы, по мнению Гитлера, достаточные для осуществления блокады Ленинграда. 15 августа немецкие войска наносят удар на Новгород, отсекая Северный фронт от Северо-Западного фронта. Северо-Западный фронт в результате отражения немцами контрудара под Старой Руссой понёс большие потери. По существу, он, представлял собой главную силу для защиты Ленинградской области, но Сталин изымает его из Северо-Западного направления, ставя ему задачу защищать Валдайскую возвышенность и станцию Бологое, так как оттуда могло возникнуть новое направление наступления немцев на Москву. Таким образом, в интересах защиты Москвы Ленинград был принесён в жертву. Ленинградская область становится беззащитной. Можно было бы не ставить перед Северо-Западным фронтом задачу защиты Москвы? На мой взгляд, можно. Если Сталин опасался, что немцы начнут наступление на Москву с северо-западного направления, то можно было не проводить ненужную Ельнинскую операцию, а послать на северо-запад часть войск Резервного фронта. Защитники Жукова с восторгом пишут об Ельнинской операции, но своей цели она не достигла. Немцы на Ельнинском выступе не были окружены, а для защиты Ельни немцы не сняли ни одной дивизии с других участков фронта.

24 августа создаётся Ленинградский фронт из части Северного фронта: 23-ей армии, противостоящей Финляндии на Карельском перешейке, соединений Лужского рубежа и 8-ой армии, а также немногочисленных частей Ленинградской области. Быстро создать в таких условиях Ленинградский фронт и защиту им Ленинградской области было невозможно. 27 августа перерезается последняя железная дорога, идущая в Ленинград на участке Мга-Ивановская. С этого момента, по существу, начинается блокада Ленинграда. В том, что создалось такое тяжёлое положение, виноват, в основном, Сталин, который приказал Северо-Западному фронту защищать Москву с северо-запада, оставив незащищённой Ленинградскую область, но он винит в этом Ворошилова и особенно Маркиана Попова. 5 сентября Сталин отзывает Попова, и временно на неделю командующим Ленинградским фронтом становится Ворошилов. Отзыв грамотного и талантливого полководца в разгар штурма немцами пригородов Ленинграда способствовал тому, что немцы впоследствии захватили позиции, удобные для блокады Ленинграда. Попов в своей деятельности в качестве командующего Северным, а затем Ленинградским фронтами в тех условиях, в которых складывалась обстановка под Ленинградом, не совершил больших ошибок. Для защиты Ленинграда с юга Попову пришлось снять значительные силы, противостоящие Финляндии, что спасло Ленинград от падения в июле-августе. В результате отвода части наших войск, финны воспользовались этим и начали наступление. Попов предлагал своевременно отвести свои войска к укреплениям на старой границе, но Сталин запретил отход. В результате часть наших войск была окружена и попала в плен. Финские войска к концу августа дошли до старой (до 1939 года) границы на Карельском перешейке – до Невы оставалось около 80 км, но дальше Маннергейм запретил финским войскам продвигаться. Ленинград всегда был труднодоступным для штурма городом, так как на пути наступающих стояли водные преграды в виде самой Невы, её рек-рукавов и каналов, а также артиллерия флота и фордов. К началу же сентября, когда корабли ВМФ вернулись из Таллинна, когда отступавшие войска заняли боевые позиции, имея большие людские резервы, Ленинград стал неприступной крепостью, может быть самой неприступной в мире. Но слабым местом ленинградской обороны было то, что не было сил защитить всю Ленинградскую область и предотвратить окружение Ленинграда. Вполне возможно, что уже 28 августа, говоря, что Ленинград может быть «по-идиотски глупо сдан», Сталин имел в виду не штурм Ленинграда, а его капитуляцию от голода в условиях полной блокады Ленинграда, об опасности которой говорилось в директиве Ставки ВГК № 0010291 от 17 августа. Измышления о том, что Гитлер хотел взять штурмом Ленинград в сентябре 1941 года, но в результате организации обороны Жуковым войскам немцев были нанесены такие большие потери, что они были вынуждены перейти к его блокаде, не выдерживают никакой критики. Во всех военных документах Вермахта, начиная с директивы ОКВ № 34, подписанной Гитлером 30 июля 1941 года, говорится только об окружении Ленинграда. В директиве ОКГ № 35, подписанной Гитлером 6 сентября, предписывается 15 сентября основную ударную силу группы армий «Север» (4-ую танковую группу Гёпнера в составе 22 дивизий и половину авиации) передать группе армий «Центр». Свой срок 15 сентября, когда из боя должны были быть выведены все танковые соединения, по просьбе Лееба, который не смог до 15 сентября занять удобные для блокады Ленинграда позиции, Гитлер разрешил продлить на одни сутки. Но уже с 16 сентября все танковые соединения были выведены из боя. И если в некоторых местах наши войска ещё по инерции отступали, то немцы, достигнув удобных для блокады позиций, сразу приступали к сооружению оборонительных сооружений. С 18 сентября, захватив Пушкин, немцы перешли к обороне. После 18 сентября были только затухающие бои местного значения.

13 сентября Жуков с тремя генералами прибывает в Ленинград, принимает командование Ленинградским фронтом у Ворошилова, а прибывших генералов ставит на высшие посты Ленинградского фронта. Замена почти всего высшего командования людьми, которые не могли сразу по прибытию на Ленинградский фронт вникнуть в обстановку, привела к полному развалу фронта. В течение первых пяти дней после прибытия Жукова немцы захватывают почти все южные укрепрайоны и пригороды Ленинграда, а также господствующие над городом высоты, с которых можно вести обстрел Ленинграда. Взяв Петергоф и Стрельну, немцы выходят к Невской губе, отсекая Ораниенбаум от Ленинграда и делая затруднительным сообщение Кронштадта с Ленинградом по каналу. Так что все бои, красочно описанные Жуковым и названными некоторыми авторами штурмом Ленинграда, велись в окрестностях Ленинграда и оканчивались в пользу немцев. Почти все задачи, связанные с тем, чтобы занять позиции, удобные для ведения блокады Ленинграда, немцы выполнили. Никакого штурма Ленинграда не было, его запретил Гитлер. Немецкие войска не дошли даже до окраин Ленинграда. С 18 сентября 1941 года с захвата города Пушкин до конца блокады 27 января 1944 года установилась линия внутренней обороны Ленинграда, протянувшаяся примерно на 50 км от устья реки Тосны до Невской губы, и эта линия оставалась практически неизменной до самого конца. На эту линию фактической блокады Ленинграда, как бы было наложено табу. Ни немцы, ни наши войска практически не пытались пересечь эту линию, линию фактической блокады Ленинграда, с которой только и можно было вести бои для действительного прорывы блокады. Да, не все задачи по занятию удобных позиций для ведения блокады были выполнены немцами: не были полностью захвачены Пулковские высоты, но главное, что им не удалось осуществить – это занять Ораниенбаумский плацдарм, для блокады которого им пришлось держать три дивизии (217-ую, 93-ую, 212-ую пехотные дивизии) из десяти дивизий, составлявших 18-ую армию, оставленных немцами для блокады Ленинграда. На линии блокады самого Ленинграда от Невской губы до устья реки Тосны находилось всего лишь три немецких дивизии – 58-ая и 121-ая пехотные дивизии и дивизия СС «Полицай». 122-ая ПД обороняла по Неве район Отрадного от устья реки Тосна до Невского пятачка. Сам Невский пятачок и район до Шлиссельбурга блокировали вначале 20-ая моторизованная дивизии и два полка авиадесантной Критской дивизии, затем их сменила 96-ая ПД, которую на короткое время меняла 1-ая ПД. Три пехотных дивизии – 227-ая, 23-я и 269-ая – противостояли 54-ой армии в районе Мга-Синявино. Несколько дней после захвата Пушкина ещё шли затухающие бои местного значения, но с 26 сентября прекратились и они. Немцы выполнили почти все задачи, чтобы вести блокаду Ленинграда весьма небольшими силами. Они захватили почти все возвышенные территории вокруг Ленинграда, так что перед ними были более низкие хорошо простреленные пространства. Инженерные войска заранее подготовились, оборудовали оборонительные сооружения с комфортным расположением личного состава в отапливаемых землянках. Наши же войска располагались в низменной болотистой местности, где нельзя было укрыться от осадков и мороза. Заняв удобные для осады позиции, немцы перешли к обороне. С конца сентября 1941 года до конца блокады немцы только оборонялись, а наши войска вели наступательные, очень плохо подготовленные операции, в которых наши потери были в несколько раз больше потерь противника. С конца сентября 1941 года до конца блокады наши войска под Ленинградом потеряли около двух миллионов человек убитыми или раненными. Это в несколько раз больше, чем наши войска потеряли в оборонительных боях на подступах к Ленинграду с 10 июля до середины сентября 1941 года, когда нашими войсками командовали Ворошилов, Маркиан Попов и Собенников. С конца сентября 1941 года вслед за фронтом войны с Финляндией весь Ленинградский фронт становится самым спокойным фронтом войны с Германией, где Жукову хочется как можно дольше задержаться. С этой целью он организует бессмысленные десанты в Петергоф и Стрельну, организует ненужный кровавый Невский пятачок, не сообщает Сталину о прекращении наступления немцев на Ленинград, а главное, не сообщает о переброске основных ударных сил из-под Ленинграда, что привело к тому, что 4-ая танковая группа Гёпнера совместно с 3-ей танковой группой Гота окружила большую группировку наших войск Западного фронта в октябре 1941 года под Вязьмой. Осенью-зимой 1941 года, после того как по приказу Гитлера почти все ударные силы группы армий «Север» были направлены на Москву, а оставшиеся силы группы армий «Север», в том числе, 12-ая и 8–я танковые дивизии были брошены на захват и удержание Тихвина, непосредственно под Ленинградом осталось только десять пехотных дивизий и половина авиации. У нас создалось под Ленинградом большое преимущество в живой силе и особенно в танках и в реактивной артиллерии – «Катюшах», которые производились в Ленинграде, по железной дороге курсировало 5 наших бронепоездов с мощным артиллерийским оружием. Но вместо того, чтобы направить эти силы на действительный прорыв блокады Ленинграда – освобождение примерно тридцатикилометрового участка железной дороги Ивановская-Мга-Мишино, они были направлены на бессмысленное уничтожение на Невском пятачке и на бесполезный штурм Синявинских высот. Невский пятачок никакой положительной роли не сыграл: он был плотно блокирован одной пехотной дивизией при поддержке артиллерии, но в боях за Невский пятачок мы потеряли убитыми и раненными не меньше 200 тысяч наших бойцов. К этим потерям надо прибавить потери 54-ой армии, понесённые в совместных боевых операциях. Но если бы в 1941 году 54-ой армии удалось пробиться к Невскому пятачку с освобождением Шлиссельбурга, то это нисколько бы не улучшило снабжение Ленинграда. Прорыв же с Невского пятачка на соединение с 54-ой армией с середины октября до начала декабря мог привести к решению Сталина вывести через Невский пятачок все основные силы Ленинградского фронта с оставлением Ленинграда. Основной задачей, которую поставил Гитлер Леебу осенью 1941 года, был захват Тихвина и соединение с финскими войсками, находящимися на реке Свирь. Но и без соединения с финнами, с захватом Тихвина 8 ноября Ленинград фактически попал в полную блокаду: прервалось снабжение Кобоны по железной дороге с центром, и по дороге Жизни нечего было возить. Гитлер объявил: «Никто не сможет прорвать кольцо. Ленинград обречён на гибель от голода». В голодную блокаду попал не только Ленинград, но и 54-ая армия, и вообще вся территория западнее Тихвина. Самые громадные потери ленинградцев от голода произошли потому, что Тихвин месяц находился в руках немцев, и этим прерывался подвоз продовольствия к дороге Жизни. Если бы нашим войскам не удалось освободить Тихвин, мы потеряли бы не только Ленинград, но и все войска в Ленинграде и расположенные западнее Тихвина. Это хорошо понимал и Сталин. Поэтому он требовал бросить все силы на прорыв блокады Ленинграда. Особенно это требование усилилось после того, как немцы 8 ноября заняли Тихвин. Но все действия по прорыву блокады он требует вести через широкую реку Неву, через которую нельзя было ни вести успешную артподготовку, ни переправить тяжёлые танки. Прорыв через Невский пятачок не решал проблему снабжения Ленинграда продовольствием, но через этот прорыв Сталин планировал вывести все войска Ленинградского фронта и политноменклатуру, а Ленинград сдать. А затем всеми силами прорваться на восток через Тихвин («армия важнее»). То, что немцам не удалось удержать Тихвин, и он был освобождён нами 8 декабря, говорило о том, что у них совершенно не осталось сил, а главное, что нам помогли сильнейшие, свыше 40 градусов, морозы. Вся техника замёрзла, основное большинство личного состава получили обморожение, многие замёрзли насмерть. Вот тут и сказались положительные выводы из проведения финской войны. Наши войска в зимней одежде страдали от морозов гораздо меньше, чем немцы в летнем обмундировании. Немцы удержать Тихвин не смогли, несмотря на то, что всё, что только можно было выделить, они направили на его захват и удержание, оставив минимальное количество войск под Ленинградом. Войсками, взявшими Тихвин, объединёнными силами 4-ой и 52-ой армий, командовал Мерецков. Таким образом, если уж говорить о «спасателях» Ленинграда, то на эту роль больше подходит Мерецков, а не Жуков. Но и Мерецков без помощи необычайного даже для нас мороза навряд ли бы освободил Тихвин. А вот если бы наши войска под Ленинградом не были бы направлены на бессмысленное уничтожение на Невском пятачке и под Синявинскими высотами, а были направлены на прорыв блокады с любого участка обороны Ленинграда от реки Тосны до города Колпино на соединение с 54-ой армией, то голодная блокада города не состоялась бы. В результате было бы восстановлено железнодорожное сообщение Ленинграда с Большой землёй, а Мгинско-Шлиссельбургская группа немцев попала бы в окружение. Успеху такой операции способствовали следующие обстоятельства: наши войска находились в непосредственном соприкосновении с войсками немцев и не несли бы громадных потерь при переправе через Неву; наши разведчики на этом участке проникали за линию фронта, и могли вести разведку позиций немцев, что способствовало более успешным действиям нашей артиллерии и реактивных пусковых установок – «Катюш»; мы могли бы использовать танки, в том числе и тяжёлые танки КВ, а также артиллерию бронепоездов (под Ленинградом было пять бронепоездов); этот район имел сообщение по железной и по шоссейной дорогам с Ленинградом, что способствовало быстрой доставки по этим дорогам подкреплений. Освобождение участка железной дороги Ивановское-Мга-Мишино позволило бы по железной дороге подбросить необходимые подкрепления для защиты Тихвина, а после занятия его немцами, для его освобождения. Самым большим успехом наших войск под Ленинградом было освобождение 8 декабря Тихвина и последующее контрнаступление войск Волховского фронта. С освобождением Тихвина возобновилось снабжение Ленинграда через Ладожское озеро. Если бы к успешным действиям Волховского фронта присоединились бы успешные действия Ленинградского фронта, то в тяжёлое положение попала бы не только группа войск «Север», но и весь восточный фронт Германии, что могло привести Германию к катастрофе гораздо раньше мая 1945 года. 6 октября Жуков был отозван Сталиным. Вместо него Сталин утвердил командующим Ленинградским фронтом Хозина, а командующим 54-ой армии Федюнинского. Если посмотреть со стороны, то могло показаться, что главной задачей наших командующих было уничтожение как можно большего количества своих бойцов. После совершенно неэффективной артподготовки наши воины бросались под артиллерийско-пулемётный огонь немцев и пластами ложились на землю. Это были не только широко освещённые печатью бои на Невском пятачке, на болотах под Синявинскими высотами и под станцией Погостье, но и в десятках других пунктов Ленинградской области. «По сей день Невский пятачок, Синявино, Гайтолово, Тортолово, Мишкино, Вороново, Поречье, Корбусель, Погостье, Кириши, Мясной Бор, и многие другие стёртые с лица земли деревни представляют собой гигантское ожерелье кладбищ, охватывающее Санкт-Петербург с востока в радиусе 60-100 км» (Бешанов).

В нашей печати высказывалось мнение о напрасности жертв на Невском пятачке, но я не встречал доказательств ненужности его существования. Большинство же авторов высказывало мнение, что там действительно шли кровопролитные бои, но производить там высадку десанта и удерживать плацдарм любой ценой было необходимо, и что он сыграл свою положительную роль. Но большинство эти людей не проводили свой собственный глубокий анализ событий вокруг Невского пятачка, рассуждая, что если командование принимало решение, то оно было правильным. В советское время все наши ошибки старались замалчивать. Большое значение при оценке результатов боевых действий имеет соотношении потерь воющих сторон. Даже по явно тенденциозным данным приведённым в газете «Правда», соотношение наших потерь и немецких на Невском пятачке было 200 тысяч к 35 тысячам. По более точным данным это соотношение было около 250 тысяч к 10 тысячам, то есть двадцать пять к одному. Да, это, по существу, односторонняя бойня-расстрел. К этим потерям в это время надо прибавить и потери в совместных операциях войск 54-ой армии. В тяжелейших сражениях против группы армий «Север» и с временами приставленной к ней 3-ей танковой группой Гота в их первоначальной мощи в боях с 10 июля по 30 августа 1941 года войска Северо-Западного Направления, нанеся противнику значительные потери, потеряли, в общей сложности, 350 тысяч человек, а в боях за Невский пятачок и под Синявинскими высотами, окончившимися для нас безрезультатно при весьма малых потерях немцев, мы потеряли больше. Если бы такое количество войск было сохранено и грамотно направлено на другие участки Ленинградского фронта, то, несомненно осенью 1941 года, состоялся бы разгром немцев, и не было бы блокады Ленинграда. О том, что Невский пятачок не сослужил никакой положительной роли, говорит то, что за время существования обоих пятачков с них не было осуществлено ни одной успешной наступательной операции, он практически не отвлекал силы немцев с других участков их обороны, а сама блокада пятачка велась весьма ограниченными силами – около одной дивизии. Некоторые участники боёв на пятачке говорили, что они вели ожесточённые схватки с немцами. Они, конечно, не лгут. Да, были в первые дни существования пятачка отдельные схватки в рукопашную, когда были большие потери с обеих сторон. Но надо сказать ещё, что в первые дни боёв за Невский пятачок с обеих сторон сражались весьма небольшие силы. С немецкой стороны это была только часть 20-ой мотострелковой дивизии, так как эта дивизия контролировала примерно двадцатикилометровый участок левобережья Невы от Шлиссельбурга до Отрадного. О том, что немцы не могли снять с другого участка фронта части для их помощи, говорит то, что помощь – два полка Критской авиадивизии – прислали по воздуху из Европы. Но когда немцы построили оборонительные сооружения вокруг пятачка, их потери стали минимальными. Основное большинство наших бойцов гибло при переправе через Неву и при высадке на пятачок от пулемётно-артиллерийского огня без непосредственного соприкосновения с противником. Сталин лично требовал вести блокады Ленинграда на соединение с 54-ой армией только через Невский пятачок, чтобы вывести через него все наши войска и политноменклатуру с оставлением Ленинграда («армия важней»). Так что, как это не парадоксально не звучит, от падения Ленинграда в октябре-ноябре 1941 года нас «спасли» немцы, не дав нам соединиться с 54-ой армией и идти совместно дальше на восток прорываться через захваченный немцами Тихвин, оставив взорванный нами Ленинград и уничтоженный военно-морской флот.

Немецкий генерал Герберт Лох в это время предлагал Гитлеру, отдать Шлиссельбург и Синявино без боя, чтобы сократить фронт, так как по бездорожью в этом районе связь с Ленинградом была бы затруднена. Гитлер с ним не согласился, но большинство немецких генералов впоследствии считали, что надо было согласиться с Лохом. Этот план, по существу, был исполнен операцией «Искра» в январе-феврале 1943 года. На освобождённой территории была проложена железная дорога, которая, на мой взгляд, была проложена больше с политической точки зрения (а зачем тогда осуществлялась кровавая операция «Искра», если она не принесла пользы осаждённому Ленинграду?), чем с практической, так как движение по ней осуществлялось только в ночное время, и то при громадных потерях. Только после 15 сентября, когда наши войска овладели Синявинскими высотами, движение по железной дороге стало намного безопаснее. Потери при доставке грузов по ней были весьма значительные. Это стало ещё одним местом ненужных массовых потерь. Более безопасным в 1943 году оставался старый путь через Ладогу. Надо ещё учесть, что обстановка в 1943 году коренным образом отличалась от 1941 года. Господство в воздухе перешло к нам. В 1941 году немецкая авиация не разрешила бы не только движение по этой железной дороге, но и само её строительство. При грамотном использовании наших войск, намного превосходивших оставшиеся после отправки под Москву войска группы «Север», не только по количеству личного состава, но особенно по наличии боевой техники и вооружения (значительное количество наших тяжёлых танков КВ и реактивных установок – «Катюш»), можно было бы вообще полностью снять блокаду Ленинграда.

В начале 1942 года Ставкой по указанию Сталина был разработан план по окружению Киришской группировки немцев войсками 2-ой ударной армии Волховского фронта и 54-ой армии Ленинградского фронта с соединением фронтов в районе Любани (Любаньская операция). План был неплох по замыслу. Но, если 2-ая ударная армия выполнила своё задание и подошла к Любани с юга на расстояние примерно 10 км, то 54-ая армия, которой предписывалось занять Любань, этот приказ не смогла выполнить, так как понесла большие потери при многочисленных попытках взять станцию Погостье и на подступах к Любани. Если бы ей были даны ещё две-три свежих дивизии, то, вероятно, станция Любань была бы освобождена и операция окончилась бы успешно. В провале операции обвинили Власова, хотя он был назначен командующим 2-ой ударной армией, когда она находилась в конечном бедственном положении. Успеху операции мог бы способствовать удар наших войск со стороны Колпино, но он не планировался. Действительно, сил для наступления со стороны Колпина в то время у Ленинграда уже не было: свыше трёхсот тысяч было уже «расстреляно» на Невском пятачке и под Синявинскими высотами, свыше ста тысяч бойцов умерло от голода и болезней, многие части были выведены через Ладогу под Москву и на пополнение 54-ой армии. Сталин требовал быстрейшего наступления, поэтому боевые действия пришлось начинать без должной подготовки. В процессе выполнения операции три раза менялось командование 2-ой ударной армией. Ленинградский и Волховские фронты действовали несогласованно, то объединялись, то разъединялись. Все последующие боевые операции под Ленинградом велись с большими потерями для наших войск. Вместо того чтобы наносить удары по наиболее уязвимым частям обороны противника и окружать укреплённые районы, их, в основном, штурмовали в лоб и захватывали в указанное сверху время любой ценой. Ставка и лично Сталин очень часто вмешивались в управление командующих фронтами, лишая их инициативы, указывали направления главных ударов. Сам прорыв блокады и дальнейшее освобождение Ленинградской, Новгородской и Псковской областей велось, на мой взгляд, не лучшим образом. Конфигурация линий Ленинградского и Волховского фронтов прямо напрашивалась ударами сил Волховского фронта от Новгорода и встречного удара Ленинградского фронта на Новгород, окружить почти все войска группы войск «Север». Сил для проведения такой операции было предостаточно. Наши суммарные показатели в количестве живой силы и технике превосходили силы немцев по отдельным показателям в 6-10 раз. Но немцам, в результате их вытеснения в ходе боевых действий из указанных выше областей, удалось укрыться за линиями укреплений «Пантера» и «Танненберг». Скрывшись в этих укреплениях, немцы более полугода сдерживали наступление наших войск, превосходивших силы немцев примерно в восемь раз. Остатки войск группы армий «Север» капитулировали в так называемом Курляндском котле после капитуляции Германии.

Почти все боевые действия с сентября 1941 года были связаны с именем Жукова. Тот факт, что военная деятельность под Ленинградом Жукова и его ставленников Федюнинского и Хозина была сверх неудачной, не вызывает сомнений. Они виноваты в том, что осенью 1941 года блокада Ленинграда не была прорвана, несмотря на громадное преимущество в личном составе и технике, поэтому гибель свыше миллиона ленинградцев и около двух миллионов бойцов лежит на их совести. Жуков не поверил и не проверил донесения партизан о перебросе танков из-под Ленинграда, поэтому командующему 4-ой танковой группой Гёпнеру удалось совместно с командующим 3-ей танковой группой Готом нанести внезапный для нас удар по Западному фронту, поставив не только фронт, но и всю оборону Москвы в тяжёлое положение. Разгром немцев под Москвой состоялся не потому, что Командующий в это время Западным фронтом Жуков организовал его, а скорее вопреки его бессмысленным приказам. Приказ Жукова, запретивший Рокоссовскому отвести войска за Искринское водохранилище, привёл к большим напрасным потерям. Решающую роль в разгроме немцев под Москвой сыграл личное руководство обороной Москвы Сталиным и умелая проработка военных операций оперативной группой под руководством Василевского. Большую роль сыграли армии под руководством Рокоссовского и Конева. Успехи разгрома немцев под Москвой были бы ещё существеннее, если бы Жуков не гнал вперёд наши войска без должного обеспечения, в результате чего две наши армии попали в окружение и были почти полностью уничтожены. Поэтому-то и возник вопрос: а как действительно руководил войсками Жуков на других фронтах? Что в начальный период войны у него были ошибки, он признаёт сам. Все Ржевско-Вяземские операции он провёл крайне неудачно, явно проиграв фельдмаршалу Моделю, понеся страшные потери до двух миллионов человек и опять руководимые им войска попали в окружение. Большие потери были и при штурме Зееловских высот. Нелестно о его способностях высказываются многие военные маршалы, но что он пользовался доверием у Сталина, не вызывает сомнения, так как он был его заместителем на посту Верховного Главнокомандующего. На мой взгляд, Сталин держал его при себе как верного пса, которому можно поручить любое тёмное дело, а при возникновении неприятной ситуации свалить на него все свои ошибки. А когда Жуков попытался приукрасить свои победы, то Сталин поставил его на место. Сталин высоко ценил способности Василевского. Василевский получил все боевые награды в годы ВОВ и войны с Японией, которые получил Жуков. Только три человека – Сталин, Василевский и Жуков – были награждены дважды орденами Победы в последовательности: Жуков, Василевский, Сталин. У Василевского был стремительный рост в воинских званиях – за полтора года он прошёл путь от генерал-майора до маршала Советского Союза: 28 октября – генерал-лейтенант, 21 мая 1942 года – генерал-полковник, 19 января 1943 года – генерал армии. 16 февраля – Маршал Советского Союза. Звание генерала армии Василевский получил на один день позже, чем Жуков получил звание маршала СССР, но через 28 дней это звание получил и Василевский. Это были первые маршальские звания, полученные с момента начала ВОВ. Но цена наград у Василевского была гораздо выше, чем у Жукова. Если все ордена Жуков получал, так как он занимал должность заместителя Верховного Главнокомандующего, то Василевский за разработку и обеспечение военных операций, и за руководство всеми Вооружёнными Силами в войне с Японией. То, что Сталин назначил Василевского Главнокомандующим в войне с Японией, означало, что Сталин считал его самым выдающимся полководцем того времени. С окончанием войны Василевский опять назначается начальником Генштаба. В 1946 году Сталин назначает на должность министра Вооружённых сил партийного деятеля Н. А. Булганина. До Булганина эту должность занимал сам Сталин. Булганин до назначения никогда не командовал войсками. Во время войны он, как и многие высшие партийные деятели, был членом военного совета различных фронтов, как и большинства членов ЦК партии. Это назначение ещё раз показывает, что Сталин опасался ставить на эту должность прославленных во время ВОВ маршалов. Но в 1949 году на эту должность назначается Василевский, которую он и занимает вплоть до смерти Сталина, вернее до 16 марта 1953 года. После смерти Сталина, чтобы иметь больший вес в борьбе за власть, эту должность опять забирает Булганин.

По сей день события войны трактуются по непонятным стандартам. Например, нам стараются внушить, что Жуков, виновник, как начальник Генштаба Красной армии в громадных потерях в первые дни войны, и как командующий Ленинградским фронтом, в том, что блокада Ленинграда не была прорвана осенью 1941 года, является самым выдающимся полководцем ВОВ. Что он «спас», только непонятно от чего, Ленинград. Вся история ВОВ искажается только для того, чтобы доказать «выдающуюся» роль Жукова в разгроме гитлеровской Германии. В то время, как человек, действительно внёсший самый большой вклад в дело Победы над фашистской Германией и особенно над Японией, маршал Василевский остаётся в тени. И, конечно, нельзя забывать и о роли Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР Сталина. Ведь только от него зависело принятие самых ответственных решений.

Список использованной литературы

Абрамович И. Л. «Воспоминания и взгляды».

Адамович А. Предисловие к книге Солсбери «900 дней».

Андреева О. «Правда и ложь о «проигранной» войне».

Анфилов В. А. «Дорога к трагедии. Провал блицкрига».

Александров К. М. Неопубликованное интервью – «Жертвы 1941–1945 гг».

Баграмян И. Х. «Так начиналась война».

Барабашин И. П. «Боевые действия Советской армии под Тихвином в 1941».

Барабашин И. П. «История ВОВ Советского Союза 1941-45».

Барятинский М. Б. «Танки Второй мировой».

Барышников Н. И. «Блокада Ленинграда и Финляндия 1941-44 г».

Безыменский Л. А. «Гитлер и Сталин перед схваткой».

Безыменский Л. А. «Особая папка «Барбаросса».

Безыменский Л. А. «Сталин и Гитлер перед схваткой».

Белоголовцев А. Ф. «Невский плацдарм. Невский пятачок».

Бешанов В. Ф. «Ленинградская оборона».

Бешанов В. Ф. «Ленинградская бойня».

Благочиннов В. «Один против армады».

Борщёв С. К. «От Невы до Эльбы».

Боярский Т. «Почему маршал Жуков не уважал маршала Малиновского?»

Буниц И. Л. «Гроза. Кровавые игры диктаторов».

Буниц И. Л. «Операция «Гроза» или ошибка в третьем знаке».

Буллок А. «Гитлер и Сталин».

Буров А. В. «Блокада день за днём».

Буфф В. «Восточный дневник. Под Ленинградом».

Бушков А. А. «Жуков».

Бушков А. А. «Красный монарх Сталин. Ледяной трон».

Бычевский Б. В. «Город-фронт».

Ваксберг А. «Тайна октября 1941 года».

Василевский А. М. «Дело всей жизни».

Военная литература – Милитера. Сайт militera.lib.ru/

Военно-научное управление Генштаба «Боевой состав Советской армии. Часть 1. Июль-декабрь 1941года».

Волкогонов Д. А. «Мы победили вопреки бесчеловечной системе».

Волкогонов Д. А. «Триумф и трагедия».

Воротников М. Н. «Г. К. Жуков на Халхин-Голе».

Галковский Д. Е. «Договорная война. Три биографии Маннергейма».

Гальдер Ф. «Военный дневник».

Гареев М. А. «Маршал Жуков».

Гареев М. А. «Неоднозначные страницы войны».

Геворнян Н. «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным».

Гладыш С. А, Милованов В. И. «Боевой путь 8-ой армии в годы ВОВ».

Гланц Д. «Битва за Ленинград».

Гланц Д. «Блокада Ленинграда».

Гланц Д. «Крупнейшее поражение Жукова».

Говоров Л. В. «В боях за город Ленина».

Голованов А. Е. «Дальняя бомбардировочная».

Гордеенко А. Н. «Командиры 2-ой мировой».

Горбатов А. «Годы войны».

Городецкий Г. «Миф «Ледокола»: накануне войны».

Гот Г. «Танковые операции».

Гранин Д., Адамович А. «Блокадная книга».

Гусев А. «Советско-Финская война. Потери».

Гусейнов Г. «Финляндия в тисках между Германией и СССР».

Демидов В. «Блокада рассекречена Директива о приведении соединений в боевую готовность 16 июня 1941 года».

Емельянов Ю. В. «Сталин перед судом пигмеев».

Душенов К. «Сталин, Путин, диктатура, империя».

Душенов К. «Три сталинских провала и два путинских успеха».

Дьяков Д. «Белая ворона армии».

Дьяков Д. «Белая ворона Красной армии»

Жуков Г. К. «Воспоминания и размышления».

Жуков Г. К. «Интервью Константину Симонову».

Жухрай В. М. «Сталин: правда и ложь».

Зиновьев А «Сталин, Сталинская эпоха, сталинизм».

Зубаков В. Е. «Героический Ленинград».

Илизаров Б. С. «Тайная жизнь Сталина. Портрет на фоне его библиотеки и архива».

Ильяшенко А. «Оценка соотношения потерь на Советско-Германском и на Западном фронтах».

Иринархов Р. С. «Прибалтийский особый».

Исаев А. В. «За что казнили командиров?».

Исаев А. В. «Катастрофа начала войны»

Исаев А. В. «Георгий Жуков. Последний довод королей».

Исаев А. В «Иной 1941 От границы до Ленинграда».

Исаев А. В. «Когда внезапности уже не было».

Исаев А. В. Рецензия на книгу М. Солонина «Бочки и обручи»

Исаев А. В.» Мифы и правда о маршале Жукове».

Исаев А. В. «Правда о войне». Пресс-конференция 18.03.12

Исаев А. В «Неизвестный 1941 год».

Исаев А. В. «Котлы» 1941 года История ВОВ 1941-45 гг. 6 томов».

Воениздат. «История ВКП(б)», издание 1938 года.

Йокипии М. «Финляндия па пути к войне».

Калинов К. Д. «Слово советским маршалам».

Кардель Х. «История 170-ой пехотной дивизии».

Карпов В. В. «Маршал Жуков его соратники и противники в годы войны».

Карпов В. В. «Генералиссимус».

Козинкин О. «Так приводились ли войска западных округов в боевую готовность?».

Козинкин О. «Кто проспал начало войны».

Козинкин О. «22 июня 1941 года в ответах на вопросы Генштаба».

Конев И. С «Записки командующих фронтами».

И. Конев «О Сталине».

Коньков В. Ф. «Время далёкое и близкое».

Кринов Ю. С. «Лужский рубеж год 1941».

Курляндский И. «Блог. Записки историка советской эпохи».

И. М. Айзенштадр «Невский пятачок. Воспоминания участников боев Командный и начальствующий состав Красной армии в 1940-41».

Кривошеев Г. Ф. «Гриф секретности снят».

Крышевский П. Н. «Скрытая правда войны. 1941 год».

Кузнецов И. И. «Герои Халхин-Гола».

Кузнецов Н. Г. «Накануне».

Кулиш В. М. «О некоторых актуальных проблемах историографии ВОВ».

Курочкин П. М. «Связь Северо-Западного фронта».

Курочкин Я. Н. «Мы сражались на Северо-Западном фронте».

Лебедев В. «Одним ударом – семерых».

Лебедев Ю. «Невский пятачок – взгляд с обеих сторон».

Лебедев Ю. «По обе стороны блокадного кольца».

Лееб В. «Дневниковые заметки».

Ломагин Н. А. «Неизвестная блокада».

Лукницкий П. Н. «Ленинград действует».

Мартиросян А. Б. «200 мифов о Великой Отечественной. Трагедия 1941 г».

Мальтюхов В. И. «Современная историография».

Мальтюхов В. И. «Споры вокруг 22 июня 1941 года».

Мальтюхов В. И. «Упущенный шанс Сталина».

Маннергейм К. Г. «Воспоминания».

Маннергейм К. Г. «Мемуары».

Манштейн Э. фон. «Утерянные победы».

Медынский В. «Война. Мифы СССР».

Мерецков К. А. «На службе народу».

Мерцалов А., Мерцалова Л. «Сталинизм и война».

Межирицкий П. Я. «Читая маршала Жукова».

Мощанский И. Б. «Бои в районе Халхин-Гола».

Мощанский И. Б. «1941-ый».

Мухин Ю. И. «Если бы не генералы! Проблемы военного сословия».

Мухин Ю. И. «Крестовый поход на Восток. Жертвы Второй мировой».

Мюллер-Гиллебранд «Сухопутная армия Германии 1933-45 гг.».

Никифоров Ю. А. «Советское военно-стратегическое планирование накануне ВОВ».

Никифоров Ю. А. «Подготовка СССР упреждающего удара по Германии».

Никифоров Ю. А., Субханкулов Р. Ф. «Освещение истории советско-финляндской войны 1939-40 годов отечественной историографией».

Никулин Н. Н. «Воспоминания о войне».

Орлов А. С. «Готовился ли СССР к нападению на Германию?».

Пааненен Л., Энг Э. «Советско-финская война. Прорыв линии Маннергейма».

Павлов Д. В. «Ленинград в блокаде».

Платонов А. В. «Трагедии Финского залива».

Барбашин И. П, Кузнецов А. И, Морозов В. П, Харитонов А. Д, Яковлев Б. К. Под редакцией Платонова С. П. «Битва за Ленинград 1941–1944».

Польман Х. «900 дней боёв за Ленинград».

Польман Х. «Волхов».

Польман Х. «История 96-ой пехотной дивизии».

Полыхаев И. «Великая оболганная война».

Полыхаев И. «Миф о кавалерии».

Под редакцией Поспелова П. И—. «История ВОВ Советского Союза».

Попов М. М. «Воспоминания для сборника «Оборона Ленинграда».

Пронько В. А. «Цена победы».

Пыхалов И. «Великая оболганная война».

Рапопорт И., Галлер Ю. А. «Измена Родине».

Ротман А. «Финская свастика не щадила евреев».

Рыбин А. Т. «Сталин и Жуков».

Сазонов И. С. «Невский пятачок»

Сахаров В. «Кружение мифа (если бы Сталин поверил Зорге)».

Семеряга М. И. «Тайны сталинской дипломатии 1941-45 годов».

Симонов К. М. «Глазами человека моего поколения».

Скорогородский С. М. «Г. К. Жуков – мифы и реальность».

Скороход Ю В. «Что мы знаем и чего мы не знаем о ВОВ».

Скрябина Е. «Годы скитаний».

Снитковский В. «Маршал Жуков и статистика потерь».

Соболев Г. Л. «Блокада Ленинграда: постижение правды».

Соколов Б. В. «Неизвестный Жуков: портрет без ретуши в зеркале эпохи».

Соколов Б. В. «Правда о ВОВ».

Соколов Б. В. «Цена победы».

Под редакцией Соколова В. А. Сборник «Невский пятачок».

Солонин М. С. «Дискуссии: Почему «патриоты» не любят Виктора Суворова? Кто и чего ожидал от военного столкновения с Германией?».

Солонин М. С. «Бочки и обручи или когда началась ВОВ».

Солонин М. С. «Простая причина Великой катастрофы».

Солонин М. С «23 июня «день М».

Солонин М. С. «25 июня. Глупость или агрессия?»

Солонин М. С. «Удар по самолётам: мифы и реальность».

Солонин М. С. «СССР-Финляндия. От мирного договора к войне».

Солонин М. С. «Мозгоимение! Фальшивая история Великой войны».

Солонин М. С. «22 июня. Анатомия катастрофы».

Солонин М. С. «Разгром 1941 года. На мирно спящих аэродромах».

Солонин М. С. «Нет блага на войне».

Солонин М. С. «Новая хронология катастрофы. Одесса-Киев».

Солонин М. С. «Другая хронология катастрофы».

Солонин М. С. «Другая хронология войны. Цена побед».

Солсбери Г. «900 дней. Блокада Ленинграда».

Сталин И. В. Телеграмма М. М. Попову 28 августа 1941 года.

Стариков Н. В. «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина».

Старинов И. Г. «Мины ждут своего часа».

Стахов Х. Г. «Трагедия на Неве».

Суворов В. «Беру свои слова обратно».

Суворов В. «День «М».

Суворов В. «Ледокол».

Суворов В. «Разгром».

Суворов В. «Самоубийство».

Суворов В. «Тень победы».

Суходымцев О. А. «Ленинградские сражения. Невский пятачок».

Сяков Ю. А. «Численность и потери германской группы армий «Север» в ходе битв за Ленинград (1941-44 гг)».

Тейлор А. Д. «Вторая мировая война».

Тулупов Д. С. «Оборонительные сооружения немецких войск под Ленинградом».

Тимошенко С. Т. Заключительная речь 31 декабря 1940 года.

Федюнинский И. И. «Поднятые по тревоге».

Фриснер Г. «Преданные сражения».

Хозин М. С. «Об одной малоисследованной операции».

Необходимые преобразования

Введение

В России идёт стремительное вымирание русского народа. Если так будет продолжаться, то не в столь далёкое время русский народ, если не исчезнет, как этнос, то превратится в малочисленный, который никак не будет иметь статус великого народа и государствообразующей нации. Границы русского этноса сократятся до пределов Московского княжества XIII–XIV веков. Если не изменится современная ханжеская политика, то прощай, великий русский народ! Избежать гибели русского народа можно только с помощью большого комплекса мероприятий и законов, порой очень жёстких. Почему вымирает русский народ? Это, прежде всего, низкая рождаемость, это гибель, в основном молодого поколения, от СПИДа, наркотиков, алкоголя, табака, в автомобильных катастрофах. Много самоубийств от бесперспективности нашей жизни. Для борьбы со всем этим злом надо решительно менять наши стереотипы. Часто на пути решительных мер, ведущих к уменьшению зла, стоят, как ни странно, наши правозащитники с их требованиями не нарушать права человека, не вмешиваться в его личную жизнь. Например, для того, чтобы предотвратить заражение СПИДом населения, надо бы провести поголовное обследование на наличие СПИДа и решительно, как раньше изолировали прокажённых, изолировать всех выявленных больных СПИДом. Надо также решительнее бороться с алкоголизмом и наркоманией. Но только надо бороться с алкоголиками, а не с алкоголем, как в горбачёвские времена. Надо строго карать за злоупотреблением алкоголем, не допускать пьянства на рабочих местах, наиболее злостных алкоголиков (и наркоманов) принудительно лечить за их счёт. Надо законодательно запретить курение до 21 года. Надо изготовить приборы, улавливающие малейший запах никотина, и проводить тесты на его наличие, в первую очередь среди школьников, с последующими большими штрафами. Но я боюсь, что на пути решительных мер станут наши правозащитники с их требованиями не вмешиваться в личную жизнь, не нарушать права человека. Но главное право человека – это право на жизнь, и этому праву должно всё подчиняться. Большим источником СПИДа является наша дикая уличная проституция, которая нередко находится под нелегальным покровительством полиции. Надо официально, без нынешнего ханжества, разрешить проституцию в публичных домах, взяв под строжайший медицинский контроль, как проституток, так и их клиентов. Не способствует сохранению русского народа и церковь. В царской России православная церковь, являясь государственной религией, которая способствовала объединению всех народов России, вовлекая их в православие. Заслуги православной церкви перед русским народом велики. Да и сам русский народ своим появлением обязан православной церкви. Для жителей Киева православная религия была греческой религией, но для остального населения Руси это была киевская, то есть русская религия, так как киевляне сами себя называли русскими. Таким образом, все принявшие православие, становились русскими. Если до принятия православия на Руси было много различных племён: поляне, кривичи и другие, то с принятием православного христианства все стали русскими. Слова православный и русский стали синонимами. Но с появлением научного объяснения возникновения жизни на земле библейские сказки стали просто нелепы и смешны. В Советском Союзе государственной идеологией стал научный атеизм. Научный атеизм объединял народы СССР, способствовал развитию единой общности – советского народа. Образование единого советского народа или современного российского народа – это не уничтожение русского народа или поглощение русским народом других народов, как это трактуют иные, а постепенное, без ненужной спешки, сближение народов в единую общность. Надо и чтобы православие как-то сблизилось с атеизмом и, по крайней мере, не было ему враждебно. Если у государства не будет единой идеологии для всех граждан, то оно обязательно распадётся на части. Но любой народ в своём развитии становится как бы другим народом, и слияние всех народов в единую общность, по-видимому, неизбежно. Только всё это надо предоставить всепоглощающему времени. Как неизбежна старость и последующая смерть, так неизбежно слияние всех народов земли. Только нельзя этот процесс искусственно замедлить или ускорить. И то и другое принесёт нежелательные последствия. С распадом Советского Союза руководители всех вновь появившихся республик, только что бывшие атеистами, вдруг стали верующими и стали активно поддерживать конфессии, объединяющие большинство верующих этих республик. Многие религиозные течения стали идейной основой национализма и терроризма, особенно на Кавказе. В Советском Союзе при смешанных браках дети в основном выбирали русскую национальность. Сейчас брак между русскими и мусульманами возможен только при принятии русским женихом или русской невестой ислама. Учитывая, что деторождение у мусульман гораздо большее, чем у православных, в России идёт быстрая мусульманизация страны. Идёт не слияние всех народов в единый народ, как это происходит в США, а вытеснение мусульманами русских. Религии не объединяют народы России, а ставят между ними непреодолимую религиозную стену. Умиление, что рядом стоят православный храм и мечеть, может в любой момент перейти в злобу. Я видел в Югославии, в Сараеве, площадь, где находилось четыре храма: православный, католический, мечеть и синагога. Но это не помешало при распаде Югославии представителям разных религий резать друг друга. В Югославии проживал и остаётся проживать в основном один народ – югославы, говорящие на одном сербско-хорватском языке, но они разделены верой на православных сербов, католиков-хорватов и мусульман – тех югославов, которых в своё время турки принудили принять ислам. Все эти группы, по существу, единого народа, перемешанного по всей территории Югославии, при её распаде стали с небывалой жестокостью убивать друг друга, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков. Подобная картина очень вероятна и в России, когда мусульмане больше наберутся сил. А объединить все народы России может только одно – научный атеизм, победа которого над нелепейшими библейскими вымыслами неизбежна. Но очень боюсь, что прежде чем это произойдёт, Россия исчезнет, по крайней мере, как великое государство. И уже совсем недопустимым явилось в нашей светской по конституции стране включение в гимн слов «хранимая Богом страна». Для меня, как гражданина России, гимн, утверждённый высшими выборными органами страны, должен быть обязательным, а как здравомыслящий человек, атеист, я не могу его принять. А государственный гимн страны должен восприниматься всеми гражданами страны. Предотвратить многие отрицательные явления нашего общества можно через воспитание подрастающего поколения. Но старый институт воспитания детей в семье безнадёжно устарел. Это отмечали уже Фонвизин в «Недоросле» и Гончаров в «Обломове». Не говоря уже о так называемых неблагополучных семьях; но и в так называемых нормальных семьях родители не всегда могут достаточно хорошо воспитать своих детей в силу своей некомпетентности и занятости на работе. Именно элитные семьи всегда стремились воспитывать своих детей в закрытых учебных заведениях: лицеях, кадетских и пажеских корпусах, институтах благородных девиц. Настоящее хорошее воспитание и образование можно получить только в закрытых учебных заведениях, обеспеченных высокооплачиваемыми специалистами. В таких заведениях возможно раннее выявление наклонностей и способностей воспитанников. Таких заведений на полном государственном обеспечении должно быть в достаточном количестве для всех желающих. Да, это потребует значительных средств, но не астрономических. Ну, конечно, на пушки и безделушки, на развлечения и разврат деньги всегда находятся, а вот на детей – нет. Даже яслей и детских садиков не могут настроить. Детдомовцев легче спихнуть в семью, а ещё лучше продать за границу. А если говорить серьёзно, надо бороться за рождение любого здорового ребёнка. Если молодая необеспеченная мать отдаёт своего ребёнка в дом ребёнка, то надо не стыдить её за это, а дать значительное вознаграждение хотя бы за то, что она его родила и не выбросила на помойку. Тогда резко уменьшится количество абортов. На наших телепередачах часто выступают люди, стыдящие малообеспеченных матерей, что они рожают детей, не имея возможности дать им хороший уход. Но так могут говорить только преступники; я считаю, что рождение любого здорового ребёнка должно приветствоваться, стыдно должно быть государству, не дающему достаточных средств на достойное содержание детей. Очень хочется верить, что на территории России будет жить высокообразованный народ. Неважно, как он будет называться: россияне, россы или ещё как-нибудь, но основой его будет высокообразованный русский народ – народ Пушкина, Некрасова, Льва и Алексеев Толстых, Шолохова, Репина, Чайковского, Ломоносова, Менделеева, Пирогова, Гагарина и многих других великих людей России, а элементами этого общего народа будет то лучшее, что есть в каждом народе. А пока наше государство будет опираться на старые обветшалые институты семьи и церкви, ничего хорошего быть не может. Мы много говорим о новейших технологиях, а наша идеология находится на уровне нескольких тысячелетий до новой эры. Дело идёт к уничтожению великой нации и не одного только русского, но и всего российского народа. Время на возрождение русского и российского народа пока ещё есть, но с каждым годом оно катастрофически уменьшается.

Приоритет № 1

Сейчас много говорят о демографической проблеме нашей Родины, о низкой рождаемости, о ежегодной убыли нашего населения. Да, это так, и если не принять своевременных мер, то через несколько десятилетий Россия исчезнет.

В чём причина низкой рождаемости?

Основной причинами низкой рождаемости является боязнь в связи с рождением ребёнка потерять личную свободу (особенно в молодые годы хочется весело и беспечно проводить время), ребёнок мешает получить образование, мешает карьерному росту. Образование семьи, а, следовательно, и рождение ребёнка откладывается до заложения основ материального благополучия, до разрешения квартирного вопроса. В браке к этим проблемам прибавляется забота дать детям хорошее, а в современных условиях – дорогостоящее образование. Поэтому сейчас в большинстве регионов (исключая Кавказ) в семьях один-два (и гораздо реже три) ребёнка. Многодетные семьи вообще редкость. Все эти проблемы можно было бы решить, если бы была широкая сеть яслей и детских садиков, где дети бы постоянно проживали, а родители просто посещали своих детей, иногда забирая их к себе домой. Да, это был бы, по существу, нынешний дом ребёнка. Но надо, чтобы общественное мнение одобрило подобный способ содержания детей, чтобы для большинства это стало нормой, а не нежелательным исключением. Вот сейчас перед молодой незамужней необеспеченной матерью ставится вопрос: или содержи и воспитывай ребёнка сама или отдай его в дом ребёнка с лишением родительских прав с последующим стремлением запихнуть его в чужую семью, лучше всего, в иностранную. Почему биологическую мать вынуждают делать такой выбор, почему она не может оставаться юридической матерью ребёнка, даже содержащегося в доме ребёнка? Просто нынешнее государство хочет избавиться от содержания и воспитания детей любым путём, доказывая, что детям лучше будет в чужой семье. Конечно, в плохом доме ребёнка ему, может быть, будет хуже, но надо сделать такие дома ребёнка, вернее, круглосуточные ясли и детсады, чтобы детям там было хорошо, чтобы отдать в них своего ребёнка стремились даже обеспеченные родители. И обязательно в каждое такое учреждение принимались бы сироты, отказники и дети из неполных семей. Нынешние элитные детские учреждения раскалывают всех граждан на категории, раскалывают наше общество.

Вот, скажете, расфантазировался: сейчас катастрофически не хватает обычных яслей и садиков, а круглосуточные потребуют значительных финансовых вливаний. Да, потребуют, но эти средства надо изыскать, если мы думаем о судьбе Родины. Стране надо бороться буквально за каждого ребёнка, ни в коем случае не отдавать детей в заграничные семьи. Наоборот, надо из бедствующих районов земли принимать как можно больше здоровых детей. Сейчас много женщин гибнет или теряет своё здоровье при производстве криминальных абортов при больших сроках беременности. Некоторые женщины уничтожают родившихся младенцев. Чтобы избежать этого, предлагаю: каждой женщине, родившей здорового ребёнка и сдавшей его в дом ребёнка, выдавать значительную премию. Подчёркиваю: здорового. А то все алкоголички и наркоманки начнут рожать нам за вознаграждение больных детей, ухудшая и так уже неблагополучное здоровье нации.

Сейчас очень много говорят об укреплении семьи. Но когда об этом говорили мало? Если институт семьи такой хороший, то откуда берутся не только наркоманы, пьяницы, преступники, но и просто плохо воспитанные люди, которых никак нельзя назвать Гражданами Родины? Не будем говорить о так называемых неблагополучных семьях, но и из обычных «благополучных» семей часто выходят весьма неблагополучные граждане. Это не удивительно: воспитание ребёнка – очень сложный и трудоёмкий процесс, требующий от воспитателя специальных знаний, таланта, терпения и любви к своей профессии. Не говоря уже о том, что у большинства родителей нет этих качеств, у них нет просто времени на воспитание из-за занятости на основной работе.

Проблему плохого воспитания в «благополучных» семьях поднял ещё в середине позапрошлого века Гончаров в своём «Обломове». Илья Ильич Обломов – сын обеспеченных любящих родителей, которые даже понимали, что они не могут дать своему сыну хорошее воспитание, поэтому отдали его в пансион Шульца, но столь часто забирали его домой, что Шульц не смог сделать из него целеустремлённого человека. Поэтому проводимую сейчас политику – всеми правдами и неправдами отдавать детей из домов ребёнка и детдомов в семьи – считаю глубоко ошибочной. Наоборот, надо создать самую широкую сеть детских профессиональных учреждений с круглосуточным проживанием на полном государственном обеспечении. Это технические, сельскохозяйственные, музыкальные, спортивные, медицинские, математические, педагогические и многие другие училища, в которые в первую очередь при наличии наклонностей надо принимать как сирот, отказников и детей разведённых родителей, так и детей благополучных семей. Вот тогда и исчезнет проблема детских домов. Часть подобных учреждений существует и сейчас, но надо, чтобы они были высоко престижными, отлично финансировались и были в количестве, достаточном для всех желающих.

Надо постепенно переходить к раннему профессиональному обучению, которое чаще всего возможно вдали от дома. Ранний профессионализм никогда не повредит, а для многих специальностей он просто необходим. Конечно, некоторые в дальнейшем могут изменить профессию, меняют же и теперь свои профессии выпускники вузов, но большинство работает по профессии. Вот именно имущие родители во все времена отдавали своих детей в учреждения с постоянным проживанием. В царской России это были лицеи, кадетские и пажеские корпуса, институты благородных девиц. Далеко не случайно, что в хорошо организованном детском доме – царском Лицее – не только Пушкин и Горчаков, но и остальные лицеисты стали выдающимися людьми. Поэтому считаю, что приоритетом № 1 для России должна быть политика создания самой широкой сети круглосуточных яслей и детсадиков, а также профессиональных училищ на полном государственном обеспечении в достаточном количестве. Это должна быть большая комплексная программа, которая может решить многие проблемы.

Некоторые из них:

1. Качественно, согласно умственным способностям и наклонностям, будет подготовлено молодое поколение к трудовой деятельности, ему будет дано широкое и многостороннее образование, желательно, научно-атеистическое;

2. Молодые целеустремлённые люди будут меньше подвержены порокам – пьянству, наркомании и преступности;

3. Будет решена проблема сирот, отказников и детей разведённых родителей;

4. отпадёт проблема обучения детей в малонаселённых пунктах;

5. уменьшится острота квартирного вопроса.

Можно привести ещё много доводов в пользу развития самой широкой сети подобных учреждений. Ну а самое главное – если каждый потенциальный родитель будет уверен, что его ребёнок без проблем сможет получить хорошее образование и воспитание, то рожать будут гораздо больше, а идти на аборты гораздо меньше.

Конечно, для того, чтобы создать широкую сеть вышеперечисленных детских учреждений, оборудованных всем необходимым для учебного и трудового воспитания, в которых дети будут хорошо одеты и сыты, куда для воспитания привлекались бы отлично подготовленные высокооплачиваемые специалисты, потребуются значительные средства, но эти средства необходимо найти, ибо от этого зависит судьба Родины. С другой стороны, эти средства не столь астрономические. Большие средства и так тратятся на решение подобных проблем, но эти средства раздроблены по разным направлениям и ставятся немного другие, если не противоположные цели, которые не могут дать хорошего результата. Часть средств некоторые учреждения могут создавать в процессе трудового воспитания: производила же детская колония имени Дзержинского в Харькове лучший в то время фотоаппарат «ФЭД». Поэтому предлагаю незамедлительно начать создание всех вышеперечисленных учреждений. Начать надо с существенного расширения ныне существующих учреждений: военных училищ, спецшкол и ПТУ, а также домов ребёнка. Не стремиться распихнуть по семьям детей из домов ребёнка и детдомов, а наоборот, сделав их высоко престижными, принимать в них не только детей из трудных семей, от малообеспеченных и разведённых родителей, но и из обеспеченных семей. Надо изменить закон о лишении родительских прав. Ни в коем случае нельзя лишать биологических родителей родительских прав, а лишать их только прав воспитания с последующим содержанием детей в домах ребёнка или детдомах. Без согласия биологических родителей, лишённых прав воспитания, нельзя отдавать детей на усыновление. Все указанные мной предложения могут произвести прямо демографический взрыв, но для этого надо существенно изменить стереотипы, царствующие в нашем обществе. Процесс это трудный и длительный, его нельзя проводить в виде ускоренной кампании. Я не против политики укрепления семьи, но много ли найдётся в нашем обществе семей, которые смогут воспитать хорошего Гражданина Родины?

Хочется поднять ещё один вопрос, а именно, об использовании детского труда. Сейчас нередко в нашей печати, особенно правозащитниками, говорится о запрете детского труда. Конечно, нельзя допускать использование непосильного детского труда. Но посильный регламентированный детский труд необходим с самого раннего возраста, иначе мы и во взрослом возрасте будем иметь неумех, белоручек, не имеющих навыков делать простейшие работы, как говорится, забить гвоздь в стенку. Ребёнку всегда интересно сделать все самому, и это надо поощрять. Надо также воспитывать в ребёнке и обязанность делать порой и неприятные, но необходимые работы.

Нужна ли свободная продажа оружия?

Сейчас в печати идёт дискуссия о праве свободной продажи огнестрельного оружия. На мой взгляд, требовать свободную продажу оружия может либо человек, который совершенно не умеет логически мыслить, или выполняющий спецзаказ тех, кто заинтересован в продаже оружия для личного обогащения. Оружие довольно дорогая вещь, на его продаже можно неплохо заработать.

Классической страной со свободной продажей оружия являются США. Рассмотрим этот вопрос подробнее. При открытии Америки туда хлынула громадная армия авантюристов со всей Европы. И, конечно, чтобы защищать свою жизнь от буйных соплеменников и индейцев, им было необходимо оружие. По существу, во время их продвижения на Дикий Запад вообще почти никаких законов не было. Выражаясь современным сленгом, жили «по понятиям». Спрос на оружие, особенно большого калибра, был велик. Но и сейчас между сторонниками ограничения продажи оружия и сторонниками его свободной продажи, которые не хотят терять прибыли, идёт ожесточённая война.

После окончания Великой Отечественной войны на руках населения было много различных видов оружия. Власти потребовали под угрозой жесточайших репрессий сдать оружие, что, в основном, было исполнено. Жесточайшие наказания были за хранение не только огнестрельного, но и холодного оружия. Такие меры дали очень хорошие результаты: убийства стали крайне редки, редки стали и простые ограбления.

С девяностых годов приобретение огнестрельного оружия крайне упростилось. Ну и что мы видим? Количество убийств с применением огнестрельного оружия увеличилось в десятки раз. Многие охранные организации, которым разрешили продажу оружия, сами превратились в полубандитские организации. От бандитов не могут защитить даже специальные бронированные инкассаторские машины, а как же может спасти огнестрельное оружие простого обывателя? Я, человек, который в течение 27 лет имел табельное огнестрельное оружие и знаю, как с ним надо обращаться, скажу прямо, что оно никак не поможет мне в минуту опасности, и я не хочу его иметь. Я с полным основанием могу сказать, что огнестрельное оружие почти никогда не может быть средством защиты простых граждан от нападений бандитов, а может быть только средством ограбления или убийства. Здесь нужны не общие рассуждения, а рассмотрение конкретной обстановки. Где на вас могут напасть? На улице, особенно в подъезде собственного дома, на отдыхе. Чтобы уберечься от нападения, вы должны почти в каждом встречном подозревать преступника. Носить при себе всё время пистолет очень неудобно. Если даже носить его всё время, то в каком виде? На постоянном взводе или на предохранителе? Если на предохранителе, то преступник всегда сможет привести своё оружие в действие раньше вас. Если держать его всё время на взводе, то неизбежны несчастные случаи. Незаряженное ружьё, и то раз в год стреляет. Доказательством этому служат довольно частые случаи неумышленных выстрелов в караульных помещениях. Но даже если вы в каждом подходящем к вам человеке будете подозревать преступника и держать пистолет на взводе, то настоящий преступник всегда вас опередит. И если раньше, когда у честных людей не могло быть оружия, преступник ограничивался только угрозой его применения, то теперь он, подозревая, что у вас тоже есть оружие, применит своё на поражение. Самое опасное место, где вас могут ограбить, это при входе в подъезд собственного дома. Что же, входя со взведённым пистолетом с освещённой улицы в тёмный подъезд, вы сразу разберётесь, кто перед вами – преступник или честный человек? Если это преступник, то он применит своё оружие раньше вас. Если это честный человек, то вам повезёт, если вы его только раните. Кроме того, оружие всегда было дорогим. Так вот, именно оно может стать целью нападения. В советское время, когда преступникам достать оружие было трудно, милиционеров убивали только для завладения оружием.

Ну а в быту? Конечно, по пьянке можно зарезать и кухонным ножом, но гораздо легче застрелить из пистолета по пустячной обиде. Мы знаем случаи, когда люди с больной психикой расстреливали случайных прохожих. Знаем случаи, когда дети находили плохо спрятанное оружие и в игре убивали друг друга.

А самоубийства? Не каждый решится выброситься из окна, отравиться или повеситься, а вот хлопнуть себя в висок гораздо легче. Так что если хотите спать спокойно, ни в коем случае не покупайте оружие. Попутно хочется поднять ещё один вопрос. Почему находящееся на вооружении нашей полиции табельное оружие наносит тяжкие ранения при его применении? Надо разработать такое шоковое оружие, которое наносило бы минимальный вред здоровью задерживаемых при его применении.

Излагая всё вышеперечисленное, мне хочется призвать наши законодательные органы принять законы, всемерно запрещающие продажу оружия.

О легализации проституции

Вопрос о легализации проституции относится к вопросу об улучшении демографической проблемы. Известно, что большое количество особенно молодых людей погибает от алкоголя, наркотиков и СПИДа. Всем этим порокам, а особенно СПИДу, способствует наша дикая уличная проституция. Секс-обслуживание производится в антисанитарной обстановке, кроме того, уличные проститутки безжалостно эксплуатируются сутенёрами и полицией и совершенно не защищены от издевательств их случайных клиентов.

Законом запретить проституцию невозможно, можно только загнать эту проблему вглубь и усугубить и так имеющийся произвол полиции. Если поток нельзя остановить, то надо его направить в нужном направлении. Надо без нынешнего ханжества легализовать полузапрещённую проституцию, открыв публичные дома и дома свиданий, поставив под строжайший медицинский контроль как проституток, так и их клиентов. Наши рекламные газеты пестрят объявлениями имён и телефонов женщин – понятно, для каких услуг. Также ясно, какие услуги предлагаются дополнительно в наших салонах и саунах. Если и появляются иногда сообщения о закрытии мест свиданий и привлечении к ответственности их организаторов, то чаще всего это случается, когда они не договорились с полицией. Но в оправдание полиции могу сказать, что если бы она действительно захотела запретить проституцию, то это и не было бы в её силах. Надо изменить отношение к проституции вообще и к проституткам в частности. Если раньше проституция была очагом распространения различных болезней, то сейчас, при соблюдении необходимых правил в публичных домах, такая опасность намного уменьшается. Вообще, на мой взгляд, запрет на занятие проституцией нарушает права женщин. Почему женщина не имеет права распоряжаться своим телом по своему усмотрению? Почему женщина может заниматься тяжёлым физическим трудом, отнимающим её женственность, а вот заниматься «этим» нельзя? Вернее, заниматься «этим» даже нужно, но брать деньги за «это» нельзя? Именно мужчины в своих интересах создают законы, направленные на то, как должна себя вести женщина. Что ей можно делать, а что нельзя. Как говорит героиня одного произведения: «Любовь выдумали мужчины, чтобы не платить женщинам за секс». Проституция, как известно, бывает и мужская, когда за секс платит женщина мужчине, но почему-то этот вопрос не поднимается. Явная дискриминация женщин.

Секс в публичных домах только способствует укреплению семьи: мужчина просто удовлетворяет физиологическую потребность, когда жена по каким-то причинам не может удовлетворить мужа, и это нельзя назвать изменой семье. Правда, он несёт при этом известные расходы, но эти расходы были бы гораздо больше, если бы он имел любовницу. Связь же с любовницей, что у нас практически не осуждается, часто оканчивается распадом семьи. Надо также создавать дома свиданий, посещение которых невозможно без медицинской справки. В публичных домах и домах свиданий легче контролировать употребление алкоголя и наркотиков. И только при наличии самой широкой сети публичных домов и домов свиданий можно поставить вопрос о запрещении уличной проституции. Надо признать профессию проститутки обычной рабочей профессией со всеми вытекающими из этого законами: трудовой стаж, уплата налогов и защищённость. Проститутки в современных условиях чувствуют себя изгоями, часто спиваются, погибают от наркотиков. При признании профессии проститутки обычной профессией они перестанут чувствовать себя изгоями и смогут создавать нормальные семьи с лишёнными предрассудков мужчинами. Ещё не в столь далёкие времена и профессия стриптизёрши считалась неприличной, а сейчас она стала считаться престижной.

Сотни тысяч женщин из России и стран СНГ едут за границу работать проститутками. Почему же не предоставить им эту работу у нас? Они могли бы давать неплохие деньги налоговым органам и пополнять наш пенсионный фонд. Мешает этому только наше ханжество и наши ханжеские законы.

Нельзя уничтожать памятники истории

Сейчас в обществе довольно часто спорят о том, что делать с телом Ленина. Наиболее радикально настроенные люди требуют уничтожить весь Кремлёвский мемориальный комплекс – Мавзолей и захоронения у Кремлёвской стены и в самой стене, так как якобы нехорошо, чтобы было кладбище в центре Москвы. Предлагают построить пантеон и поместить туда прах тех, кто этого заслуживает. Но этот вопрос надо рассматривать не с точки зрения современного очень политизированного общества, когда ещё живы люди так называемого советского периода, а с точки зрения ценности памятников истории. Через пятьдесят-сто лет придёт поколение, которому нынешние политические страсти будут совершенно чужды, а останется только исторический интерес к нынешней эпохе, богатой различными событиями. Тому поколению очень будут интересны подлинные памятники истории, каким и является мемориальный комплекс. Во время Великой Французской революции была разрушена политическая тюрьма – замок Бастилия, которая нам хорошо известна по истории Франции и литературным произведениям. Это очень большая потеря – как для истории, так и для туризма. Французы очень сожалеют, что вместо этого памятника истории имеют теперь площадь. Разрушение мемориала – это варварство. Давайте тогда разрушим египетские пирамиды, в которых хоронились фараоны, жестоко угнетавшие древнеегипетский народ?! С другой стороны, надо уважать мнение живших ранее и современных людей, родственников захороненных. Захоронение праха в Кремлёвскую стену было высочайшей посмертной наградой самым выдающимся людям прошедшей эпохи. Представим на минуту: построим мы Пантеон, вынем из Кремлёвской стены прах Гагарина, Королёва и других выдающихся людей и поместим его в Пантеон – здание, построенное в то время, когда их уже не было. Там их прах затеряется среди других людей другой эпохи. Надо уважать захоронения людей по обычаям того времени, когда они жили и скончались. Мы справедливо упрекаем коммунистов-большевиков в том, что они уничтожили многие выдающиеся памятники истории, храмы и могилы выдающихся людей. Да, это большие потери, вызывающие сожаление. Но большое число памятников истории было сохранено. Не выбросили же они останки великих московских князей и царей из Кремля и Петропавловского собора, не разрушили политическую тюрьму – Петропавловскую крепость, сохранены и оставлены на прежних местах памятники царям Петру Первому, Екатерине Второй и Николаю Первому. Даже памятник такому плохому, с точки зрения большевиков, царю, как Александру Третьему, не был уничтожен, а лишь удалён с площади Восстания. Так что же, по варварству мы должны превзойти большевиков? Ведь во все времена уважаемых людей хоронили в храмах, а они чаще всего находились в центре поселений. Что предлагаю я? Надо весь мемориал с мавзолеем Ленина объявить историческим заповедником и принять это постановление на самом высоком уровне. Тело Ленина изъять из гроба и похоронить в обычной могиле, лучше всего у Кремлёвской стены среди его соратников. А на место Ленина положить в гроб восковую фигуру. Хорошо бы ещё создать гроб с восковой фигурой Сталина, гроб с телом которого несколько лет находился рядом с гробом Ленина. Конечно, сейчас, когда кипят политические страсти, когда тело Ленина воспринимается как святые мощи, с этим вопросом можно подождать, но гробы с восковыми фигурами Ленина и Сталина было бы неплохо создать сейчас. Мавзолей с восковыми фигурами уже не будет нести святость мощей, а будет чисто историческим памятником.

Предложения по программе антикризисных мер

Как известно, большие убытки из-за недостаточного спроса в результате кризиса терпят предприятия, производящие сталь, прокат и цветные металлы, а в связи с ними предприятия по производству первичного сырья – горнорудные и угольные. Поэтому надо в первую очередь направить средства на развитие тяжёлой индустрии, потребляющей большое количество металлов.

В девяностые годы были практически уничтожены торговый и рыболовный флоты. Поэтому я считаю, что значительные средства необходимо направить на строительство судов различного назначения и полностью загрузить нашу судостроительную промышленность. Для строительства судов требуется не только большое количество металлов, но и различные системы управления судами и их оборудование, заказ на которое можно разместить на предприятиях, продукция которых мало востребована, перепрофилировав их. Торговый флот будет приносить нам большую прибыль, а рыболовный – столь дефицитную сейчас рыбу, которую по очень высоким ценам мы закупаем за границей.

Для того чтобы навести порядок в производстве и сбыте табачной, алкогольной и фармацевтической продукции, производство их необходимо полностью национализировать. Всякие другие меры не помогут. А чтобы не столь быстро росла инфляция, надо наряду с частной торговлей восстановить государственную. А вообще, умеренная инфляция не только неизбежна при развитии промышленности, но ещё и полезна. Искусственное сдерживание инфляции (стремление сохранить постоянные цены) в СССР привели к перекосам в народном хозяйстве и большим экономическим потерям, явившись одной из причин развала производства.

Древняя Русь

1. Кто такие русские?

Мы, русские, говорим, что мы славяне. Это не совсем так. Да, основу нашего народа составляют славяне. Но говорить о нашей славянской чистоте не приходится. С самого начала нашей государственности, созданной князем Рюриком в Новгороде, народ Новгорода имел три составляющих. Самыми первыми поселенцами этих мест были народы финского происхождения. Затем с юга пришли и смешались с ними славяне. Затем варяжские князья с их дружинами внесли немалую толику крови в народ. На протяжении всей истории в русский народ вливалась кровь наших соседей – половцев, хазар, литовцев и других народов, с которыми Русь имела отношения. Но особенно большое количество крови было влито в русский народ татарами, как в период их двухсот пятидесятилетнего владычества, так и после присоединения их к России. Особенно часто заключались смешанные браки в период советской власти, при этом потомство чаще всего принимало русскую национальность.

Рассмотрим подробнее, как образовался русский народ.

В середине первого тысячелетия славянские племена занимали громадную территорию, простиравшуюся с запада на восток от реки Эльбы (древнеславянское название – Лаба) до реки Днепр и с севера до юга от Балтийского моря до Чёрного и Адриатического морей. Весь север Европы занимали финские племена. К югу от Балтийского моря проживали племена балтов, предков нынешних литовцев, латышей, а также уничтоженных германцами пруссов. К западу от Эльбы находились германские племена и далее племена галлов-франков, предков нынешних французов, относившиеся к романской языковой группе. В настоящее время к романской языковой группе относятся Франция, Испания, Португалия, Италия и Румыния.

В 353 году христианство было признано государственной религией Римской империи. В 395 году произошло разделение Римской империи на Западную и Восточную – Византию. Но ещё до раздела в 330 году столицей Римской империи стал Константинополь, который впоследствии и стал столицей Византии. Византия почти вплоть до завоевания её турками-османами (Константинополь был захвачен ими в 1453 году) была самой могущественной и процветающей страной Европы, хотя почти всё время подвергалась нападениям различных завоевателей. Кроме основного народа Византии, греков, в её состав входило множество других народов различного вероисповедания. Поэтому государственная христианская религия Византии – православие – вынуждена была быть веротерпимой, в отличие от христианской религии на Западе, католической, которая в Средние века была самой нетерпимой к другим религиям.

Под влиянием Византии христианство приняли Грузия, Армения, Болгария, Сербия, часть народа Палестины и Эфиопии, а затем и Киевская Русь. На западе Европы, в Риме, возник другой религиозный центр. Хотя первоначально христианская религия была едина, но различия между греческой православной верой и римской католической с самого начала были громадны. Самым главным вопросом противоречий был вопрос, кто является наместником Бога на земле? В могущественной империи Византии им негласно был признан помазанник Божий – император. В Риме же наместником Бога на земле был провозглашён Папа римский. Различие же в обрядах имело второстепенное значение, хотя в глазах верующих оно тоже много значило.

В первом тысячелетии Европа неоднократно подвергалась нашествию пришельцев из Азии – гуннов, аваров, булгар, угров и других народов. Со временем они (кроме угров, основателей Венгрии, и булгар, давших название славянскому народу – болгарам) растворились среди народов Европы, но во время нашествий они заставляли многие народы уходить в малообжитые места. Так, германские племена вынуждены были уйти на полуострова Ютландия и Скандинавия. Там эти племена, которых стали называть норманнами – северными людьми, создали высоко дисциплинированные дружины, которые стали производить опустошительные набеги на побережья Франции и Англии. На востоке Европы славянские племена стали продвигаться на север в верховья реки Волги вплоть до Белого моря. На этих землях жили финские племена, которые славяне называли общим словом чудь. Навряд ли были кровавые столкновения славян с чудью: делить особенно нечего было. Об этом говорит и производное от слова чудь – чудак, слово незлобное и не оскорбительное. Со временем чудь смешалась со славянами, оставив непереводимые для славян названия местностей, где они проживали – Москва, Вологда, Кострома, Тверь и другие. Чудь передавала славянам искусство вести охоту и рыболовство, а славяне чуди – искусство вести земледелие и скотоводство.

Норманны же, которых на востоке называли варягами, обращали особое внимание на далёкую и богатую Византию. Со временем они освоили туда дорогу, которую назвали «путь из варяг в греки». На своих ладьях они плыли по рекам Нева и Волхов до озера Ильмень, затем волоком перетаскивали их в верховье Днепра и плыли далее до Чёрного моря и Константинополя. Там, в зависимости от обстоятельств, варяги или нападали и грабили греков, или вели с ними торговлю. Промежуточным пунктом пути «из варяг в греки» была крепость Ладога, куда, по преданиям, в 862 году прибыли со своими дружинами варяги братья Рюрик, Синеус и Трувор. Вскоре Рюрик стал князем стоявшего ближе к Византии города Новгорода. После смерти Рюрика правителем княжества при малолетнем сыне Рюрика Игоре стал князь Олег. Олег захватил город Киев и перенёс туда свою столицу. Таким образом, столица нового государства, созданного варягами, постепенно передвигалась на юг. Есть много различных версий, почему наше новое государство получило название Русь, а его жители стали называться русскими. Ясно одно: члены дружины князя – варяги – называли себя русью. Название, вероятно, произошло от названия местности, откуда дружинники-варяги прибыли, или от названия их племени. Название дружинников перекинулось на название жителей Киева, и они сами себя стали называть русскими. Состав дружин был гораздо малочисленнее состава населения славянских городов, где они размещались. Поэтому варягам гораздо легче было для общения с населением изучить его язык самим, чем заставить население изучать язык пришельцев варягов – руси. Поэтому как дружинники, так и их князья быстро ассимилировались с местным населением и приняли их религию. Таким образом, первоначально народ Киевской Руси имел в основе кроме славянской крови также кровь финских племён и кровь варягов-норманнов. Моя версия, как наименование дружинников Русь перешло на название всего народа. Понятно, что дань с подвластных владений взымалась с помощью дружинников-русов, русских Таким образом, те, с которых они взымали дань называли их русью. «Пришла русь взымать дань». Название постепенно перекинулось на всех жителей Киева, и они стали сами себя называть русью, русскими. В 988 году правнук Рюрика киевский князь Владимир принял греческую православную веру и заставил свою дружину и весь киевский народ креститься в Днепре. Так как новая вера пришла из Греции, то киевляне называли её греческой. Но, так как первоначально новую веру приняли киевляне, которые назывались русскими, то для всех остальных жителей Руси она была русской. С тех времен и примерно до середины XIX века не так была важна национальность человека, как его принадлежность к той или иной религии. Перемена национальной религии приравнивалась к измене родины, и к тому, что такой человек становился чужд своему народу. И наоборот, такого человека, как равного, принимали те, кто стали его единоверцами. Приняв новую русскую религию, такой человек приобщался к новой общности по религии, становился русским. С принятием новой русской веры весь народ Руси стал называться русскими. Исчезло деление жителей древней Руси по племенному родству: поляне, древляне, кривичи, вятичи и другие – все стали называться русскими. С принятием христианства на всей древней Руси все стали русскими. Так как у нас не было других соседних православных государств, то слово русский и православный стали синонимами. Если православие принимали другие народы, входившие в Русь, то они вливались в единую русскую общность, имели те же права и обязанности, что и все русские. Например, Россия всегда была веротерпимой страной, но в офицерский и чиновнический корпуса могли входить только православные, независимо от их национальности. Принятие православной веры имело громадное положительное значение. На Русь пришла более передовая греческая культура и новая письменность: вместо трудной глаголицы пришла более простая письменность – кириллица. Наиболее грамотные люди этого периода – монахи – стали записывать исторические события в летописях. Но главное, что православная религия сплотила все славянские племена в единый русский народ. Если до принятия христианства в летописях отмечалось, что в такой-то местности жили поляне, в другой местности древляне, кривичи и другие славянские племена, которые незначительно отличались друг от друга и имели своих местных богов, то после принятия христианства говорилось только о едином русском народе, идейно спаянным православием в одно целое. Теперь любое нашествие на Русь иноземцев воспринималось как покушение на православную веру, на русскую веру. В разделённой на различные удельные княжества Киевской Руси только православная религия с её религиозным центром Киевом способствовала сохранению единого русского народа. Если в период Римской империи говорили, что все дороги идут в Рим, то на Руси стали говорить все дороги идут в Киев. Эту миссию православная церковь пытается осуществлять и в настоящее время, сплачивая русский народ, искусственно разделённый на три нации.

2. Русь под властью татар

В первой половине XIII века в результате нашествия татаро-монголов под руководством внука Чингисхана Батыя Древняя Русь была разделена на две части. Западная часть попала под власть Литвы, а впоследствии польско-литовского государства – Речи Посполитой. Восточная попала в вассальную зависимость от татар Золотой Орды.

Рассмотрим подробно, как это происходило. С начала XII века немцы-крестоносцы продвигались на Восток. Вначале они захватили земли полабских славян с их городом Берлином, затем земли Померании и земли пруссов. Захват этих земель шёл под знаменем обращения язычников в христианскую веру. Но на захваченных немцами землях их коренное население уничтожалось, изгонялось или ассимилировалось с захватчиками. Захватив побережье Прибалтики, они подошли к границам русских земель. К этому времени произошёл окончательный и непримиримый раскол между различными ветвями христианской церкви – западной, римско-католической и восточной, греческой (православной). Поэтому захват русских земель немцами грозил не только вассальной зависимостью, но и переменой веры – первым шагом к ассимиляции, к поглощению русского народа. В середине XIII века на Русь пришла новая беда. В 1237 году напали татары. Были захвачены и разграблены все русские города, кроме Новгорода и Пскова. Но, в отличие от немцев, татары не стремились осваивать захваченные земли, не требовали изменения религии, не вмешивались в государственное устройство, их интересовало только одно: получение дани с подвластных земель. Первым, кто понял, что татары меньшее зло, чем немцы, был суздальский князь Ярослав Всеволодович – отец Александра Невского, который в 1243 году пошёл на поклон к татарам. Надо прямо сказать, зачем он поехал к татарам и принял от них мученическую смерть? Зачем его сын Александр Невский тоже ездил к татарам и тоже, по всей вероятности, был отравлен, так как умер по возвращению от татар? Ясно, что они ездили в Орду, чтобы она включила русскую землю в состав государства Орды, то есть стала её вассалом. Взамен этого Орда должна была защищать их от иноземных захватчиков – германцев и шведов. Наверно, в то время были и другие мнения. Зачем нам ссориться с западными соседями, которые почти наши единоверцы? Мудрость князя Ярослава и его сына Александра в том и заключалась, что они понимали, что приняв западное покровительство, русский народ мог прекратить своё существование, в то время как под покровительством татар, русский народ не прекращал своё существование, а со временем мог превратиться в сильное государство и стать независимым. История подтвердила правильность их взглядов. Таким образом, никакого ига не существовало, было добровольное вхождение во владение Орды. Конечно, с подвластных земель каждое государство взимает налог, дань. Была ли эта дань невероятно большой? Сомневаюсь. Но, во-первых, что могли много взять с того нищего народа? А во-вторых, как могли сосчитать народ, живущий в дремучих лесах и болотах, и в примитивном жилье, которое легко можно построить на новом месте? Попытка татар самим изымать дань окончилась провалом. Тогда была учреждена должность – Великий Князь Владимирский. Именно должность, а не титул, так как так называться имел право князь, которому Орда выдавала ярлык на временное его ношение, которое в любой момент могла отобрать и передать другому. Но чаще всего ярлык на Великое Княжество Владимирское получали потомки Александра Невского, московские князья. Но когда Великий князь Владимирский собирал дань для татар со всей Руси, часть её он утаивал в свою пользу. Такой порядок устраивал обе стороны, так что примерно за 250 лет владычества татар только Дмитрий Донской однажды неудачно попытался изменить это положение. В наших учебниках много внимания уделяется победе русских над ханом Мамаем на Куликовом поле. Но, по существу, это символ события, не только не имевшего для Руси никого положительного значения, но и явившегося большой политической ошибкой Дмитрия Донского, отрицательные последствия которой сохранились до наших дней. Говорить, что победа над татарским ханом Мамаем имела хоть какое-то положительное значение, могут только люди незнакомые с историей Руси. Наоборот, эта «победа» принесла Московскому княжеству только одни беды и разорения. Поэтому кратко изложу события того периода.

До Дмитрия в Москве княжили последовательно потомки Александра Невского: Даниил, Юрий, его брат Иван Калита (денежный мешок), Симеон Гордый, затем его брат Иван Второй Красный. Время вступления на княжеский престол сына Ивана Второго Дмитрия было очень сложное. В Москве свирепствовала эпидемия чумы, от которой и скончались и Симеон Гордый, и его брат – отец Дмитрия Иван Второй. Ярлык на Великое княжение Владимирское был у Дмитрия Суздальского.

Основными государствами, между которыми разворачивались в то время события, были Москва, Тверь, Рязань, Литва и Золотая Орда. Эти государства в тот период то воевали друг с другом, то вчерашние враги становились союзниками против вчерашних союзников. Главную опасность для Москвы в этот период представлял великий князь Литвы Ягайло. Литовцы в то время были язычниками. Многочисленные походы крестоносцев против Литвы с целью её порабощения и обращения в христианство оканчивались их поражениями. После завоевательных походов Батыя его войско вернулось в районы степей Поволжья. Восточная часть Руси попала в вассальную зависимость от татар, западная часть – в зависимость от Литвы. Таким образом, под власть маленькой языческой Литвы попало православное население западной части Руси, в несколько раз превосходившее население Литвы. Литва не имела своей письменности, поэтому делопроизводство в Литве велось на древнерусском языке. Великие князья Литвы часто брали себе в жёны дочерей русских князей, которые в замужестве сохраняли свою религию, строили в Вильно православные храмы и, конечно, старались воспитать своих детей в православной вере. Литва всё больше склонялась принять православие. Противниками Ягайло в Литве и сторонниками Москвы были Андрей Полоцкий и его брат Дмитрий. Но вместо того чтобы сохранить хорошие отношения с Золотой Ордой и при её помощи постараться увеличить своё влияние в Литве, Дмитрий, тогда ещё не Донской, выступил против татар и разбил их отряд вблизи реки Вожи. По существу, это был мятеж вассала против суверена. Это была политика, противоположная политике Александра Невского и его отца Ярослава Всеволодовича. Крайне неудачное было и время выступления против татар, так как население русских княжеств понесло громадный урон от великого мора – чумы, крайне неурожайными был ряд лет. Действия Дмитрия были вообще нелогичными. Зачем за большую сумму перекупать в Золотой Орде ярлык на Великое Княжество Владимирское, а затем ссориться с Золотой Ордой? В ответ на нападение на татар на реке Вожи Мамай выступил с карательной целью против Москвы. Конечно, он мог бы собрать войско и больше, но он был уверен, что он справится с имеющимся войском, кроме того ему обещали помочь Рязанский князь Олег и Великий князь Литвы Ягайло. Дмитрий собрал всё, что только смог собрать, и двинул своё войско против Мамая. Кроме Рязани, к Дмитрию не присоединились Черниговское, Тверское, Новгородское, Суздальско-Нижегородское и ряд других княжеств. Но если литовские войска под руководством Андрея Полоцкого и его брата успели присоединиться к войску Дмитрия и принять участие в Куликовской битве, то войска Ягайло и Олега Рязанского «не успели» подойти. Оставшийся без союзников Мамай потерпел поражение. Кстати, сражения могло бы и не произойти. Мамай предложил разойтись миром, если Дмитрий согласится уплатить положенную дань, которую русские платили при ханах Узбеке и Чанибеке. Дмитрий соглашался заплатить дань, но только меньшего размера. Вот из-за разницы в цене дани и произошла битва. Москва в дальнейшем потеряла в сотни раз больше, чем была эта разница, не говоря уже об убитых в Куликовской битве русских и последующих карательных действиях Золотой Орды и её союзников Литвы и Рязани. Потери русских в Куликовской битве были громадные. Историк С. М. Соловьёв в книге «Об истории древней России» приводит данные, что из 400 тысяч русских с битвы вернулись всего 40 тысяч, то есть всего десять процентов. В этой цифре можно было бы сомневаться. Как это победители понесли такие громадные потери? Но вот авторы книги «Всемирная история от древнего Вавилона до наших дней» братья Адамчики В. В и М. В пишут, что на возвращавшиеся с Куликовской битвы русские войска напали объединённые войска рязанского князя Олега и Великого князя Литвы Ягайло и нанесли им полный разгром. Таким образом, русская земля оскудела, и защищать её было некому. Сама Золотая Орда от этого поражения практически не пострадала. Пострадал только лично хан Мамай, которого сверг хан Тохтамыш. Тохтамыш через два года захватил и сжёг Москву, отняв у Дмитрия ярлык на Великое княжение. Кроме Москвы, Тохтамыш подверг разорению большинство княжеств сторонников Москвы. С большим трудом, пройдя громадные унижения, заплатив большую дань и оставив своего сына Василия в залог, Дмитрий, приползя на коленях и целуя ноги хана, смог получить от Тохтамыша ярлык на Великое княжение Владимирское. И всё, как говорится, вернулось на круги своя – Москва ещё сто лет платила дань татарам. Таким образом, не приходится говорить, что Куликовская битва принесла, что-то хорошее для Руси, тем более для объединения Руси. После смерти Дмитрия Донского, и особенно после смерти его сына Василия, на Руси начался раздор между внуками Дмитрия Донского: московским князем Василием Вторым и его двоюродными братьями Дмитрием Шемякой, Василием Косым и Дмитрием Красным за московский княжеский престол. Кровопролитная гражданская война длилась около 20 лет. Временно власть захватил князь Шемяка, о мздоимстве которого говорится в народных сказках до сих пор (Сказка «Шемякин суд»). Князь Василий был ослеплён, но всё же вернул власть и вошёл в историю как Василий Тёмный. Только его сын Иван Третий, собрав воедино почти все земли восточной Руси, добился без крови независимости от Золотой Орды (Стояние на реке Угре. 1480 год).

Воспользовавшись унижением Москвы, Ягайло расправился со своими противниками в Литве. В дальнейшем Ягайло принял предложение Польши: принять королевский трон Польши при условии женитьбы на королеве Польши Ядвиге и принятии им и всем литовским народом католического христианства. В 1385 году между Польшей и Литвой была заключена Кревская уния, по которой оба государства объединялись в одно федеративное государство – Речь Посполитую. С той поры между Литвой и Москвой встала стена религиозного разобщения. Если бы Литва приняла православие, то вся история России пошла бы по другому пути.

В XVI и XVII веках Речь Посполитая неоднократно вела войны против Руси, стремясь захватить московский престол. Совместно со Швецией они на несколько веков отрезали Русь от всей Европы. Усилия Ивана Грозного пробиться к Балтийскому морю (Финскому заливу) окончились неудачей. И только в XVIII веке Петру Первому удалось прорубить «окно в Европу», выйти на просторы Балтики.

В конце XIV века произошли события, которые для судьбы Руси имели гораздо большее значение, чем Куликовская битва. Недовольный независимой политикой Золотой Орды самаркандский правитель Тамерлан нанёс ей в 1397 году сокрушительный удар. Он полностью уничтожил её столицу Сарай, приказав вынести даже оставшиеся после её уничтожения камни. Золотая Орда так и не оправилась после этого удара, и менее чем через сто лет Москва легко приобрела независимость.

Примечания

1

Нельзя согласиться с Б. В. Соколовым, что все командующие фронтами, кроме Рокоссовского были грубы со своими подчинёнными. Это, ни в коей мере, не касалось большинства командующих фронтами, в том числе Василевского, Малиновского, Говорова и многих других. – Прим. Авт.

2

Как это мог неожиданно «вырасти» противотанковый ров? Для юнг, может быть, и неожиданно, но начальство, пославшее на убой детей, обязано было знать о нём. – Прим. Авт.

3

76 пехотной дивизии, сменившей 20-ю мотодивизию и десантников. – Прим. Авт

4

Вначале с 20 сентября это была 20-ая мотодивизия, потери которой были возмещены двумя полками критской авиадесантной дивизии, которых затем сменила 96-ая пехотная дивизия, которую в конце ноября временно сменила 1-ая пехотная дивизия. – Прим. Авт.

5

Освободить территорию, где будет впоследствии мой садовый участок. – Прим. Авт.

Content

Александр Модестов
Бои за Ленинград (сборник)

Сталин, Василевский и Жуков. Бои за Ленинград

Введение

Глава первая Основные события накануне войны и в начале войны. Факты и мнения

Сталин

Жуков

Василевский

Глава вторая Бои под Ленинградом

Глава третья Военные операции под Ленинградом

1. Невский пятачок

2. Тихвинская операция

3. Любаньская и другие операции 1942 года

4. Операции «Искра» и «Полярная Звезда»

5. Снятие блокады Ленинграда

Выводы

Список использованной литературы

Необходимые преобразования

Введение

Приоритет № 1

Нужна ли свободная продажа оружия?

О легализации проституции

Нельзя уничтожать памятники истории

Предложения по программе антикризисных мер

Древняя Русь

1. Кто такие русские?

2. Русь под властью татар

Примечания