Колотилин Дмитрий

"Завтра Война" (СИ)

Междукнижие.

С: - Здравствуйте, в эфире радиостанции Ваш-ФМ программа «Беседа» и её ведущие Ирина Иванко и Сергей Безверный. И сегодня у нас в гостях целая плеяда выдающихся людей, специалистов в своих сферах деятельности.

И: - Итак, давайте, я представлю, каждого по порядку. В первую очередь хочу поприветствовать нашего любимого собеседника и хорошего друга, финансового эксперта, доктора экономических наук, профессора МГНИ Аркадия Петровича Шастова.

А: – Добрый день, Ирина и Сергей, я, как всегда, рад, что вы меня пригласили на свою замечательную передачу.

И: - И мы рады, что вы отозвались на приглашение. А я в свою очередь хочу поприветствовать второго нашего собеседника, выдающегося известного политика, депутата Государственной Думы от партии «Патриоты России», Василия Васильевича Голодец.

В: - Добрый день. Выражаю свою признательность и рад предстоящей беседе с такими интересными людьми, собравшимися сегодня в вашей студии.

И: - Я особо тепло хочу поприветствовать следующего нашего собеседника, точнее собеседницу. Дорогие слушатели, хочу представить вам доктора социологических наук, кандидата психологических наук, декана МГУ Лидию Петровну Прыстоеву.

Л: - Здравствуйте.

С: - И сегодня мы собрались для того, чтобы обсудить вопрос: как изменился мир за последние полгода?

И: - И под этим вопросом мы подразумеваем буквальное влияние не только на весь мир в целом, но и на каждого из нас. Давайте начнём с экономической стороны данного вопроса.

А: - Если кратко, жить легче не стало.

И: - А если поподробнее?

А: - Боюсь, что всего времени передачи не хватит на это, но я постараюсь все же изъяснить основную суть. Если раньше мы жили в условиях сырьевой колонии, то сейчас даже как поставщик сырья, мы более не нужны. Не перебивайте, дайте закончить! Ещё год назад основным сырьевым источником в мире оставались нефть и газ, правда, за последние десять лет, стоимость их на мировом рынке заметно снизились, из-за чего в нашей стране продолжается пятый финансовый кризис, переросший в Великую Техногенную Российскую Депрессию.

И: - А разве кризисов было не три?

А: - Не считая начала девяностых, первый случился в девяносто восьмом, следующий был с восьмого по десятый, далее с четырнадцатого по семнадцатый, четвёртый случился в семнадцатом, ну а пятый пока ещё не закончился и навряд ли закончится. И это связано именно с тем, что повсеместно идут сокращения потребления нефтеуглеродов в связи с переходом на более дешёвые источники энергии.

С: - С этим понятно, хотя, все равно остаётся непонятным, почему же все продолжает дорожать, но об этом лучше провести отдельную передачу.

А: - Согласен, политику мировой спекуляции можно обсуждать не одну передачу.

С: - Скажите, но ведь, исходя из логики, в мире должно наоборот все упрощаться, стоимость же ресурсов снизилась, особенно, когда вся добыча была переведена на автоматизацию без привлечения людской рабочей силы.

А: - Да, но этого не произойдёт никогда.

И: - Почему?

А: - Корпорации, им не выгодно дешёвое сырье. Как и то, что, лишив людей работы, они обрекли их на существование за счёт пособий. И именно поэтому появились десятки сверх реальных виртуальных миров, где вся эта безработная армия смогла бы найти именно то, чего их так долго лишали.

С: - И люди нашли, согласитесь, популярность виртуальных миров сейчас как никогда выше, нежели что-либо иное.

Л: - Популярнее даже порнографии, заранее извиняюсь за упоминание столь грязного определения.

И: - Все в рамках законов.

В: - Как представитель законодательной структуры, подтверждаю и хочу от себя добавить, что появление виртуальных миров, о которых идёт речь, решили множество социальных проблем в обществе.

С: - Каких именно?

В: - Самое главное, что любой желающий, не взирая на его возможности и ограничения, смог получить возможность заработка, так как, именно в этих мирах стало возможным зарабатывать себе на жизнь вполне официально. Именно это позволило государству перевести все социальные учреждения на самообеспечение, извините, у нас даже сироты и инвалиды смогли обрести себя в этих играх и обеспечить себе достойное будущее.

А: - Работая на рудниках?

В: - А вы что-то имеете против рудокопов? Поверьте, они зарабатывают очень большие деньги, благодаря своим навыкам. И вообще, каждый вправе зарабатывать так, как хочет, простите, но даже криминалом, ведь в играх он разрешён, точнее, преследование возможно, но опять же, лишь в рамках игрового мира.

Л: - Вот поэтому различные психи и социопаты и хлынули гнилостным потоком в эти игры, где могут осуществлять все свои извращённые желания. И вы им не только потакаете, но вдобавок и все исправительные учреждения с арестантами отправили в эти игры, вынуждая их работать на тех же рудниках.

В: - И от этого государство получает немалый доход, заменивший категорию сырьевых продаж и позволив стране оставаться на плаву на время кризиса.

А: - В своё время Сталин таким образом обеспечивал СССР бесплатной рабочей силой.

В: - Сейчас не СССР, и Сталина нет.

Л: - А вы бы хотели, чтобы был?

В: - Заметьте, я этого не говорил, это чисто ваши слова на основе субъективного и неверно сформулированного мнения.

С: - У нас беседа начинает перерастать в спор, и этого не хотелось бы. Заключим, что виртуальные миры стали следствием перераспределения мировых потребностей и очередным техногенным всплеском. Они обеспечили не только развлечения, но и возможность заработка для жизни всем категориям населения. При этом, условия вполне достойные даже для тех, кто потенциально не мог изыскать средства для получения доступа в игру и начала заработка.

А: - Правда, это создало ряд других проблем, но это уже нюансы, а из двух зол выбирают меньшее.

В: - Согласен.

Л: - Я тоже соглашусь. Тем более, что, как бы противники не пытались не замечать, но вирт миры стали именно тем камнем, что смог удержать всех в рамках общества, удержав то от падения в пропасть анархии и беспорядков, вызванных всеобщим негодованием.

И: - Но беспорядки все же были.

Л: - Были и будут, но не столь глобальных масштабов, как могли бы быть. А происходящие сейчас вспышки более похожи на гуляния фанатов футбола, перерастающие в погромы.

А: - А что вы скажете про вспышки насилия?

Л: - Я не имею доступа к полицейским отчётам, но полагаю, это не связано с тем помешательством, о котором пытаются вещать все, кому не лень. Здесь более серьёзная проблема, с которой вскоре придётся бороться всему миру.

В: - Почему вы так решили?

Л: - Ну хотя бы психология поведения, описанная в тех источниках, что остались открытыми, да и видео на порталах. Знаете, так себя даже психически нездоровые люди не ведут, я вам это смело заявляю и полагаю, многие доктора психиатрии со мной согласятся.

С: - Хорошо, а что вы думаете о многочисленных смертях в модулях?

Л: - Вы про перенос?

С: - Да, многие называют такие смерти именно так.

Л: - А это не смерти, это действительно перенос сознания.

В: - Куда? И не говорите, что в другой лучший мир.

Л: - Не скажу, потому как убеждать вас в этом я не собираюсь. Если же вы считаете это профанацией, то мне вас жаль.

В: - Почему?

Л: - Потому, как вы – слепец, не видящий очевидного. А люди видят, и те, кому здесь терять нечего, уходят в тот мир, и все благодаря тому, что это стало возможным. Не знаю, как это произошло, но то, что это настоящее чудо, я убеждена. Знаете, у меня была, есть подруга, она была очень больна в силу своего возраста. Вот её внуки уговорили лечь в модуль.

В: - И она умерла в нем?

Л: - Я буквально вчера с ней общалась, зайдя в игру…, тот мир через модуль. Мы сидели на скамейки возле её нового рубленого дома в деревушки рядом с Новоградом, это столица Новой России там. Так вот, она очень счастлива и выглядит на все свои тридцать лет.

В: - Так вы тогда тоже туда перенеситесь.

Л: - Ваш сарказм не уместен, а я действительно сама собираюсь уйти туда. Да и все мои родственники также.

С: - И почему вы так решили?

Л: - А вы разве не понимаете первопричину? Этот мир катится под откос, и его уже не остановить, а спасение лишь одно – сойти на ближайшей остановке с этого сумасшедшего поезда, пока ещё есть возможность.

И: - То есть, вы считаете, что Итрим, ни что иное, как Ковчег Ноя для всей Земли?

Л: - Не Ковчег Ноя, а просто Ковчег. И в него не требуется лишь каждой твари по паре, но верить и желать попасть туда со всей своей искренностью…

Глава 1.

- Как же так? – вновь прошептала Василиса, продолжив гладить пальцами старое медное кольцо, не обращая внимания на собственные слезы, нескончаемыми потоками стекающие по щекам: - Как же так?

Не думал я, что вот так все произойдёт, да и не мог я тогда об этом думать, когда оставлял нанизанные на верёвочку кольца и серьги с оберегами на столе. И вот ранее жизнерадостная женщина, утром вошедшая в светлицу моих покоев для того, чтобы принести завтрак, сидела на скамейке, проливая горестные слезы. А я лишь сидел напротив и молчал, не в силах даже промолвить слов утешения, осознавая, что ими я ничего не изменю.

- Как? – вдруг промолвила Василиса.

- А? Что как?

- Как он погиб? Нет, не говорите мне… Нет, я должна знать в память о муже.

- В ночи на нас вышли, он оказался среди тех и был обращённым. Его тело, как и остальных, я сжёг, а пепел развеялся по лугу.

- Значит, его суть очистилась, - Василиса слегка улыбнулась, хотя, я бы не сказал так, более подходят что-то схожее с мышечным спазмом в момент самоутешения: - Пламя все тёмное изгоняет, очищает своим светом, ведь так?

- Так, - соглашаюсь.

- Погибли-таки наши мужики, - Василиса вновь склонила голову, впиваясь своими пальцами в растрепавшиеся кудри волос: - Не сберегли себя, как же теперь-то? Как же мы без них-то? Как же детишки наши без отцов-то? Ой?!

Лера все ещё спала на нашей широкой кровати, даже не проснувшись, когда я тихонько заглянул за тяжёлую дверь опочивальни.

- Василиса…

- Не вини себя, Государь, нет в этом твоей вины, я благодарная тебе за то, что сыскал мужа и слово сдержал своё, - Василиса поправила растрепавшиеся волосы: - Сама ведь знала же, что на погибель ушёл, не было у нас ни доспехов, ни оружия достойного, да и выучки у мужиков деревенских. Но боялась верить, боялась себе признаться, надеялась до последнего, - Василиса вытерла слезы платком: - Но боюсь я за детей, ведь как они без отца-то? Сиротинушки мои! – женщина вновь заплакала, закрывая лицо скомканным платком.

- А разве не возродятся павшие?

- Нет, - Василиса оправилась: - Деревня сожжена вместе с Столпом Возрождения, а без него вернуться никому невозможно.

- Прискорбно, соболезную.

- Не скорбеть надобно, но тризну справить и радоваться, - Василиса улыбнулась: - Хороший человек перешёл в лучший мир, избавившись от тягот мирских, оставив детей славных, тем самым продолжив род свой. А плачу я лишь от того, что жалко себя, да и детишек, вот и горюю потому, но за мужа я рада, да и…, - Василиса запнулась, принявшись тут же прибираться, да выставлять завтрак: - Ой, да вы же у меня не кормлены, да как же так?! Сейчас, сейчас! Все накрою!!!

- Василиса, так остальные принадлежат вашим? Из деревни? – осторожно спрашиваю, боясь пробудить новый поток слез.

- Нашим? Дайте, гляну, - женщина подошла, вытирая о подол руки и слегка шмыгая носом: - Этот припоминаю и этот, вот эти тоже, и это колечко, а остальные не знаю, видимо, не из наших.

- Вы можете отдать родственникам те, кого знаете? Чтобы… они тоже узнали.

- Могу, - Василиса кивнула, машинально вытирая рукой щеку: - Всем передам, вместе и справим тризну по мужикам нашим, - женщина отобрала пригоршню медных и некоторых серебряных, и вышла прочь, уже не сдерживая слезы.

Я какое-то время сидел, глядя на стоявшую передо мной кружку с чаем, румяные пирожки с повидлом не вызывали желания тут же схватить их и приняться поедать один за другим. А в голове крутилась лишь мысль, точащая изнутри, упрекая меня в том, что догадался выложить горсть трофеев прямо на столик в светлице.

«Надо же было додуматься, и вот что теперь делать? Жила женщина и надеялась, да и дети ждали, а теперь все…, правильно говорили люди во время войны: «уж лучше без вести пропавшим». Все правильно, теперь же…, теперь же ничего не изменить» …

Кружка чая стремительно осушалась, пирожки исчезали с тарелки.

«Странно, я действительно что-то могу решить, изменить мир и защитить людей, создать идеальное или близкое к этому государство. А вместо этого, я сижу и пытаюсь оправдаться, мол, не моя в этом вина. Но вина действительно моя, как правителя, ведь именно я допустил раскол, я позволяю нападать на беззащитных, я не мешаю бродить по некогда землям Североси не пойми кому. Нет, именно моё бездействие до этого, именно моя боязнь ответственности в итоге выльется в большое горе для всех, если ничего не изменить».

Я встал, снимая с себя просторную рубаху, оголяя тело, сросшееся с частями мифриловых доспехов, ставших моей второй кожей, более прочной, нежели родная. Больше всего выделялась левая рука, закованная в вросший мифрил, остальное же тело могло освобождаться от доспехов.

Это больше походит на доспехи героя из какого-то фантастического фильма, когда части брони будто бы проявлялись на голом теле, сцепляясь с соседними, но все же, лишь визуально. Спасибо принятой миром игровой механике, иначе я бы потратил минимум час, чтобы нацепить на себя полный доспех. Одна нательная кольчуга чего стоила, а после поверх её надо бы было одеть ещё пластинчатую кольчугу, да и после повторить со штанами то же самое. А тут подумал, и части мифрилового доспеха, будто бы проступая сквозь плоть, вставали на свои места, подгонявшись под изменившееся тело, ничуть не сковывая движения.

Обруч короновал голову поверх белёсых волос, шлем остался в инвентаре, без надобности он сейчас, как и оружие, хотя, Правдоруб материализовался за спиной вместе с креплением. Взгляд обратился к занимающим свои места перстням на правой руке, от которых веяло силой и благостным теплом. Теперь я готов к тому, чтобы начать жить иначе.

В дверях встречал почётный караул из стоявших в наряде братийников и волков. Мрак и Белис заняли самые важные места, охраняя вход в мои покои, не подпуская воинов, но те и не стремились настаивать, заняв посты у внешних дверей коридора. Когда я вышел, в миг возле появился гоблин-писарь Гили, тут же поклонившись до земли, не взирая на тяжёлую книгу в своих руках.

- Доброго дня, Государь! – пропищал гоблин: - За время Вашего отсутствия скопилось два десятка тысяч писем, среди них прошений десять тысяч двести восемьдесят пять, угроз девять тысяч восемьсот пятьдесят три, иного содержания…

- Гили, и я рад тебя видеть, откуда столько писем? Я же велел заниматься почтой.

- Гили занимается, только вот Гили не может решать за Государя!

- Ладно, с этим позже разберусь, что ещё?

- Вас ожидают просители…

- Опять? Так, ладно, мне нужны Посадские и Воевода.

- Они в полном числе со всеми полномочными третий день ожидают Вас в Тронном Зале, Государь.

- Третий? Так я же… уже прошло три дня со свадьбы?

- От Семена Дня прошло семь дней, а ожидают третий всего лишь.

- А чего мне не сказали?

- Так велено было не беспокоить.

- Кем?

- Заступниками, - Гили перевёл взгляд на Мрака и Белис: - Да и понимает люд, вот и не беспокоит.

- Ясно, ладно, пошли, подождали, и хватит.

Все тот же коридор, наполненный шумом бурлящей во дворце жизни, а ведь совсем недавно здесь царила полнейшая тишина. Но сейчас разносятся десятки голосов, камень впитал тепло людских сознаний, обретя собственное неповторимое дыхание.

Мой взгляд уловил сидевшую возле окна Василису, обнимающую своих детей, и я невольно остановился, не входя в примыкающую к коридору залу.

- Мам, - произнёс подросший Семён: - Да не плачь ты, и мы не будем, мы большие. Мы и так знали, что папка сгинул.

- Не плать, - отозвались маленькие сестры.

- Не плачь, все же хорошо, да и тебе теперь можно будет выйти за дядьку Воислава.

- Семён! – Василиса встрепенулась, её лицо покраснело.

- А что? И нам он нравится, хороший, вон дядя Огнеслав с ним в друзьях, да и… мам, все нормально, мы не против.

- Ох уж вы мои! – Василиса крепко прижала к себе своих чад.

- Мам! – встрепенулся Семён: - Хватит уже этих нежностей!!! Меня ребята ждут!

Я на какое-т вовремя оцепенел, а после все же взял себя в руки и двинулся дальше. Если я все правильно понял, а я не мог понять неправильно, то скоро… а почему бы и нет?

- Государь! – присутствующие поклонились, когда я вошёл: - Доброго дня!

- Доброго, - киваю, проходя сквозь расступающихся, среди которых были и люди, и гномы.

- Государь, - почтительно кивнул бородач, протягивая небольшой мешочек: - Все готово по вашему указу.

- Благодарю, - беру мешочек, направившись после к трону и занимая своё место.

Правдоруб встал на своё место перед троном, погрузившись в жёлоб внутри полового камня. Белис и Мрак заняли места по обе стороны, люд расселся, внимательно глядя на меня.

Действительно, собрались все, и даже больше: были и те, кого я видел впервые, но, видимо, они здесь были на своём месте, а расспрашивать сейчас было бы не особо корректно, ведь правитель должен все обо всем знать, а тут, получается, промашечка. Нет, позже расспрошу.

Ещё раз окидываю взглядом присутствующих, собираясь с мыслями, хочется о многом поговорить, обсудить насущные проблемы, выслушать предложения, но в данный момент я понимал, что все это будет не уместным, и для начала нужно показать свою позицию, высказать свои цели. Люди должны знать, о чём думаю, куда собираюсь вести их, и к чему стоит готовиться.

Аморфность и замкнутость не идут на пользу, как и попытка держаться на плаву, стремясь как можно дальше проплыть по течению. А цели у меня есть, и, не знаю, кого благодарить, с недавних пор я стал понимать, как стоит дальше жить.

- Товарищи, соратники, други, братия! – обращаюсь ко всем, выплёскивая с каждым словом вкладываемую порцию накопленной силы: -Игры кончились! Наступила суровая реальность! И пора в ней занять достойное место, показав всем, кто решил нас согнать с нажитого места, что мы не просто так здесь собрались! Пора показать всем недругам звериный оскал и вернуть наше по праву! Вновь объединить Северось, дабы наши потомки смогли свободно жить в этом мире! Но прежде, я исполню данное мною слово перед великим народом гномов, помогавшим в становлении Новограда, доблестно его защищавшим и продолжавшим укреплять! И первый шаг к нашему становлению в этом! – в моей руке появилась золотая монета с рифлёным коловратом на одной стороне и волчьей мордой на другой: - Злотник Североси! Отныне мы не зависим ни от кого, и наша монета на нашей земле будет первой! И никто не будет вправе диктовать нам свои условия!

- Значит, - донёсся голос седовласого мужчины, сурово глядящего на меня: - Война?!

- Война, - согласно киваю: - Иначе, своего не вернём, да и то, что имеем, можем потерять! Ворогов вокруг скопилось немало, и силы их преумножаются, если же мы не упредим, то вся эта тьма вновь окажется у наших стен!

- Значит, Война! – вновь повторил седовласый мужчина, не отводя взгляда и при этом кивая: - Зимой?

- А Зимой самая война! – отозвался Воевода: - чем ещё заняться, кроме как не войной? Северосы испокон веков в долгие зимы совершали набеги на врагов, набравших за лето жирок, дабы дань не забывали платить. Холод нам в помощь, снег нам во служение!

- Так может без войны? – послышалось неробкое.

- Други, - обращаюсь ко всем: - Я не требую, но вопрошаю, идём ли мы войной ради защиты? Пойдём ли освобождать земли отобранные? Очистим ли мы их от нечисти и смрада?

- Война, - послышался знакомый голос, обращая мой взор к себе: -Хочешь жить в мире, готовься к войне. Эх, думал, на старости лет не придётся воевать, но, видать, проклятая не собирается от меня отвязываться. Эхе-хе-х, шестая, значит, шестая.

Народ оживился, принявшись обсуждать поднятый вопрос, посыпались просьбы показать монету, и казначей Сидырыч, ворча, все же протянул с десяток золотников и два десятка серебряников, тут же растворившихся в руках тех, кто жаждал взглянуть на плод труда монетного двора Североси.

Гномья работа действительно впечатляла, все было, как всегда идеально сделано, и, полагаю, не каждый сможет с такой точностью и изящностью воссоздать рисунок. Тем более, гномьи руны, что шли по всему ребру, накладывая на каждую монету заклинания твёрдости и нерушимости, ну и что-то от себя, что, по уверению тех же гномов, не позволит подделать монету и переплавить ту на иное. А ещё у меня в кармане лежали мифрильники, припасённые на будущее. Но, полагаю, народ назовёт монеты иначе по изображениям на тех: медведи, волки и соколы. Я наотрез отказался изображать себя, отдав эту почесть нашим звериным оберегам. Хватит с меня памятника, стоявшего посреди площади, и на который многочисленные паломники приходили чуть ли не молиться.

- Ладно, ладно! – голос Воеводы превозмог поднявшийся гул: -Обсудить успеем! Государь изложил главное, теперь нам же предстоит для начала решить по-людски, и если решим воевать, то потребуется подготовить войско. Добрать дружины, оснастить, научить ратному делу, не мне вас учить, други. Но, кому не по нраву, лучше говорите сейчас, нежели потом, кто не возжелает пойти с ратью, того не погоним, и здесь дел останется много.

- Гномы идут! – раздался бас коренастого бородача.

- Да все идут! Чего уж не пойти-то?! Да и хочется поквитаться за былое!!!

- Ну и ладно, - кивнул Воевода: - По всем остальным вопросам я вам дал указания, так что, други, на сегодня расход, дела не ждут! Далее ближний круг соберётся и все вам передаст, увидели Государя и ладно. Жив, здоров, с нами…

Последние слова Истислава походили на попытку упредить какие-то сплетни, созидающие брожения в окружении. Но я не стал заострять на этом внимание, ибо, недоверие порождает манию преследования, после чего всюду кажутся заговоры и предательства. Нет, нам такого не надо, нам бы чего-нибудь попроще.

- Добрый день, Сергей Владимирович, - внезапно раздавшийся голос заставил дёрнуться. Справа от меня в десятке шагов из ниоткуда появился человек в дорожных одеждах, не выдающих в нем ничего подозрительного: -Извиняюсь за столь резкое знакомство и прошу успокоить ваших волков, я без злого умысла пришёл.

- Хм, без злого умысла не подкрадываются.

- Вы правы, но моё положение не позволяет приходить иначе, как и навыки, в которых вы уже убедились, - человек улыбнулся, обращая взор на скалящихся волков: - Полагаю, для них моё присутствие оказалось неожиданностью.

- Давайте к делу, с какой целью вы пришли.

- С простой, - человек перевёл взгляд на меня: - Моя организация желает оказать вам всяческую посильную помощь.

- И в чём она заключается? И что за организация? И что вы за это потребуете?

- Информация, разведка, контрразведка, защита, ликвидация. В общем, все, что связано с вещами, требующими особого решения и определённых навыков. Ведь, ваши боевые соратники хороши в открытом противостоянии, но все же, скрытая разведка не их конёк. А организация у нас простая, вам она знакома. её аббревиатура – КГБ, и мы не хотим чего-то требовать от вас, мы просто хотим помочь, ведь, видите ли, вы – первый, кто в открытую пошёл против нынешней власти после 93-го.

- Хм, то есть ФСБшники.

- Нет, вы ошибаетесь, именно КГБ, мы не имеем ничего общего с этими предателями, опозорившими наши идеалы, сменив доблесть и честь защитников Родины на банковские счета и дорогие особняки с иномарками. Я и мои коллеги относятся именно к той службе, что защищала нашу Родину в те времена, когда она называлась СССР.

- Это сколько, получается, вам лет?

- Не важно, сами же понимаете, при должных ресурсах, это не важно.

- И много вас?

- Меньше, чем ваших безликих друзей, но мы имеем связи в обоих мирах.

- Вам и это известно?

- Поверьте, нам многое известно, такая служба. Так что, даю вам время подумать над нашим предложением, а пока, - человек улыбнулся: - Не кидайтесь на Московское Княжество, не стоит, поверьте. Не пришло время, да и ваши люди пока под угрозой, точнее, их семьи. Вы же должны это понимать, не все ещё перешли в этот мир, так что, повремените.

- И что вы предлагаете?

- Хм. Готовиться, да и дел других у вас найдётся, - человек подмигнул: - Ну, я не прощаюсь, вскоре вновь загляну. И кстати, передайте привет генерал-майору Иванову, скажите, Рыжий Бес вертел его, - с этими словами человек растворился, и тут же в зал вошёл Воислав в сопровождении своих людей.

- Серёг! – голос Василия был твёрд и уверен, а взгляд вошедших будто бы буравил меня: - Скажи, ты серьёзно?

- Ты, о чём?

- О войне. Ты серьёзно решил объявить войну всем вокруг?

- Да, это что-то меняет?

- Мы хотим знать, насколько твёрдо ты решил, не отступишься ли?

- Вась, мужики…, - я взглянул на присутствующих, берясь за Правдоруба, тут же всполохнувшего пламенем, а мои доспехи тут же выпустили острые шипы: - Я уже сказал, что игры кончились, я видел достаточно слез, я видел достаточно лишений, я видел надежду в глазах, я и сейчас её вижу, когда выхожу за двери дворца. И есть ли у меня право прятаться внутри этих стен? Нет! И могу ли я отвернуться от просящих у меня помощи? Нет! И могу ли я защитить людей, сидя в стенах города? Нет!!! Так почему я должен позволять кому ни попадя творить все, что им заблагорассудится? Почему эти земли должны быть разрозненными, а семьи разобщены? Мало ли в нашей истории примеров? Пусть я буду раз за разом погибать, пусть я раз за разом буду падать, но я более не желаю видеть слез жён, матерей, дочерей!!! Так, если же вы не согласны со мной, то я не держу вас, и не будет меж нами обиды, каждый в праве решать за себя!!!

- А кто сказал, что мы не согласны? – раздался хриплый бас здоровяка: - Просто хотели узнать, не очередная ли байка про серого бычка. Нюхали, знаем, у меня шрапнели в спине после посылов государственных наберётся на пару войн, хотя был в четырёх!!! Ты мне вот что скажи, до конца идём, али, как карта ляжет?

- Я иду до конца, пока вся Северось не будет очищена и объединена.

- Тогда, - Воислав огляделся, ловя одобрительные взгляды: - Мы завтра сутра ждём тебя на площади.

- Вась, - окликаю друга.

- Да?

- Не обижай её, - тихо произношу, глядя прямо в глаза.

- Не обижу, - также тихо отозвался Воислав, после чего его губы беззвучно прошептали «спасибо».

Не знаю, почём Василий меня поблагодарил, но, видимо, для него это что-то значило. А вообще, странная делегация, да и утро странное, лишь гоблин сидит в уголке и постоянно с предельной увлечённостью водит пером по бумаге.

- Государь, - в зал вошёл Истислав: - Смею доложить, что предложенный гномами проект подземной цитадели утверждён и работы уже начались.

- Цитадели?

- Да, Государь, я взял на себя смелось распорядиться о создании таковой, дабы уменьшить возможность проникновения и с целью поддержания секретности и живучести командного состава.

- Откуда уже узнал?

- Про проникновение? Доложили, - взгляд Истислава обратился к насторожившимся волкам.

- Понятно, а слов где нахватался по поводу секретности и живучести?

- Так в дружинном клубе каждую субботу и воскресенье смотрим летописи твоего мира. Ратники подсобили с документалистикой и художественными архивами.

- Понятно, и что больше понравилось из художественных?

- Василий Буслаев, - Истислав улыбнулся: - Жизненно, аки про нас, да и Русь Изначальная интересна. Про Невского тоже, много чего. Княже, ещё мы видели ваши войны и теперича понимаем, от чего ушли люди ратные. Страшные войны, лютые, ничего честного в них нет, но горя в них в разы больше, нежели у всех наших войн.

- А почему тогда смотрите?

- Так наука же, - Воевода развёл руками: - Знать историю важнее пущего, кто ведает истоки, то не совершит прежних ошибок. И мы, знаючи вашу историю, знаем, чего нельзя допустить. А ещё твои колхозы, о которых толковал нам, теперь знаем, что польза в них имеется, коли делать вместе все. Хорошее дело придумали, только умных людей ставить на него требуется.

- А у нас таковых уже и не сыскать?

- От чего же? Все на своих местах, все при делах.

- Ну и хорошо, что скажешь про моё решение?

- Войну-то? Так сказал же, что дело нужное. Люда у нас много, землицы все меньше, нужно своё возвращать, и зимой самое время на это.

- Значит, поддерживаешь.

- Да. А вот народ сам спросишь?

- Как?

- Так ждут уже, не слышишь? Набат звонит, Вече собирают. Ждут слова твоего.

- М-да, уже что ли все знают?

- Так город аки деревня: в одном конце чихнёшь, в другом тут же крикнут, что помер!

- Доброе утро, - в зал вошла Лера: - Что я пропустила?

- Княгиня, - Истислав поклонился: - Добрый день, вы к самому делу.

- Какому делу? – поинтересовалась моя жена, подходя ко мне и, обняв, целуя в щеку.

- Государь народ на Войну созывает.

- Войну? – Лера с упрёком взглянула на меня: - А меня не зовёшь?

- Куда ж я без тебя? Кто ж будет женской дружиной командовать? – улыбаюсь во весь рот, пытаясь задобрить.

- Это что за дискриминация? По-твоему, я мужиками командовать не смогу? – девичья бровь приподнялась, губки надулись.

- Ласковая моя, не в обиду, но у нас есть командиры и получше.

- Это ты про кого сейчас? Не уж-то Ваську?

- Ну и не только, у нас же в друзьях профессиональные военные с опытом, не обижайся, лучше пойдём, люди ждут.

На площади не было свободного места, людская масса уплотнялась все сильнее и сильнее, стремясь к самому крыльцу дворца, отгораживаемому закованной в доспехи новейшего образца из мифриловой стали, усиленные массивными волками, дабы люд в конец не осмелел, ринувшись на штурм дворца ради того, чтобы оказаться в рядах первых, кто сможет увидеть Великого Князя. Даже окна, балконы и крыши всех примыкающих к площади домов были заполнены жаждущими увидеть все в самых лучших ракурсах.

Двери дворца бесшумно плавно распахнулись, и люд ахнул, тут же стихая, когда на крыльцо вышли Великий Князь с Княгиней и Княжной, идущей следом в сопровождении Наместника Воеводы и Посадских. Тишина нависла над площадью, и даже черные вороны, усевшиеся на коньках крыш, перестали каркать, застыв, будто бы декоративные фигурки.

- Здравия и многих лет вам, люди добрые! – Великий Князь поприветствовал, и голос его разнёсся эхом, долетая до каждого внемлющего: - Позвольте слово молвить на весь честной народ!

- Позволяем! – разнеслось по площади: - Молви!!!

- Люди добрые, землица эта стала для нас родной, приютив нас и родичей наших! Многие из нас уже называют её своим домом и многие ещё назовут! Но не нравится сие тем, из-под чьей длани ушли мы! Не хотят они оставить нас в покое, жаждая вновь одеть на нас кандалы и заставить батрачить на себя! Но здесь мы свободны, здесь мы вольны, и никто не в праве диктовать нам свои законы, лишь мы сами, дабы в мире царил Порядок! И богов мы своих сами избираем, и путь свой изберём сами же! Но тучи сгущаются, и посему, дабы более никто не вознамерился идти на нас с мечом и огнём! – в руке Огнеслава материализовался воспылавший призрачным пламенем Правдоруб: - Я! Великий Князь Североси, избранный Народом Североси! Призываю Народ Североси не ради Зла, не ради Кривды! Но ради Добра, ради Правды, ради Жизни, ради Богов наших, ради Детей наших, ради Рода нашего! Спрашиваю тебя, Народ! Пойдёшь ли ты со мной во имя Североси на врагов наших, дабы вернуть землю нашу и искоренить скверну тёмную?! Пойдёшь ли, взявшись за оружие и позовёшь ли с собой свой род?! Быть Добру?!!!

- Быть!

- Быть!

- Быть Добру! Быть Добру! Быть Добру! – тысячи голосов соединились в дружном призыве, громом, раскатывающимся по округе, поднимая стаи птиц, притаившихся в кронах деревьев.

Звон Набата слился с гулом голосов, подхватываясь ветром, и на зов ответили небеса, очищаясь от тучных облаков, устремляющихся прочь к горизонту, солнце засияло благостным светом, окрестные луга в миг зацвели разноцветами, широкая полноводная река вдруг сгладилась, убирая рябь, и даже приставшие к пристани корабли перестали раскачиваться на волнах, застыв, будто бы вросшие с ледяной покров. А вокруг Великого Храма Порядка один за одни вставали Богатыри в полном одеянии, обращая свои взоры к сияющему белым светом Новограду.

***

Вопросы возникали за вопросами, нарастая массивным комом, скатывающимся со снежного склона, провоцируя вот-вот сорвать всесокрушающую лавину. Оказывается, не просто быть владетелем деревни, ещё сложнее города и тем гораздо сложнее, точнее более ответственно быть государем. Нельзя обойтись одному, за всем уследить, не достаточно приказать, и все тут же будет исполнено в лучшем виде. Всюду нужен присмотр, всюду нужен контроль, иначе ось в телеге сотрётся, и требуемая руда не будет доставлена в срок. Или же с карьера привезут не тот камень, требуемый для строительства.

Не получалось никак, чтобы что-то разрешалось без каких-либо проволочек, любое начинание напарывалось на кучу проблем, связанных не только с организацией, но и такими житейскими факторами, как внезапной болезнью или же отъездом мастерового к родственникам с целью переселения тех к себе. И все это было лишь мелкими загвоздками, но в своей общей массе выходил серьёзный сбой. И это всего лишь в первый день, а что будет дальше, я не могу даже представить.

Хотя, не все так страшно, как кажется на первый взгляд. Худо, бедно, но работа и без меня была проделана не малая, Посадские под предводительством Наместника не дали всему развалиться, и поэтому сейчас не требовалось экстренно созывать профсоюзы трудящихся и направлять те в поля с целью обеспечения домашнего скота запасами сена на надвигающуюся зиму. Система работала и без меня незаменимого, так что учить доярок, как правильно доить, от меня городского не потребуется. Чему я безусловно рад, не хотелось выступить в роли зайца, поучающего «Вот как надо делать!».

И это я себя несколько успокаиваю, ведь все работает, не идеально, но работает. Для наилучшего результата требуются специалисты, даже больше, люди на своих местах, целиком и полностью отдающие себя доверенному делу. И хоть таких пока мало, я уверен, что вскоре вокруг меня будет гораздо больше подобных людей.

- Сколько потребуется работников для освоения новых рудников?

- На первое время достаточно двух сотен, но рудники обеспечат работой пять сотен.

- Время для начала полных поставок требуемых руд?

- Неделя, за это время укрепим штольни, наладим подвозы, обучим людей.

- Хорошо. Провизией обеспечены?

- Да, Государь, два колхоза полностью покрывают всем требуемым. Люди не голодают, даже больше.

- Это главное, трудяги должны быть сытыми, тогда они будут работать гораздо лучше. Так, что у нас с мостом, возможно его построить? – спрашиваю морщившего лоб гнома, не отводившего свой взгляд от разложенной карты окружающей земли с подробнейшим изображением всего окрестного.

- Почему невозможно? Возможно, но не рационально.

- Обоснование?

- Да тут и эльфу понятно, - толстый палец гнома ткнул в карту: - Вот здесь обрывистое русло. Опоры по центру уходят под воду на глубину в двадцать метров и на столько же требуется их погрузить в твердь. Учитывая течение и илистость, толщина каждой опоры должна быть навскидку пять метров, при разливе реки после ледохода, который тоже стоит учесть, эти самые быки будут принимать на себя более серьёзную нагрузку, при этом требуется поднять мост настолько, чтобы его не затопило. Отсюда высота моста над водой при нынешнем уровне должна быть на десять метров. Но не это самое важное.

- А что же?

- Государь, зачем тебе мост?

- Как зачем? Чтобы на тот берег без парома перевозить и оттуда людей и грузы.

- Ага. Только вот не проще ли поставить два стационарных портала постоянной активности, настроенных друг на друга?

- Так дешевле?

- Так? – гном прищурился: - Пять порталов за место одного моста можно поставить!

- Идёт, в какие сроки управитесь с установкой?

- К утру уже запустим, - уверил гном, довольно складывая руки на груди, видя, как я удивился.

- Так быстро? С порталом, помнится, в деревне на границе возились долго.

- Так там был один из первых, методу осваивали, да и тот работает внутри сети порталов, а здесь один в один, а это проще! Да и позволит это держать их всегда активными без особых затрат силы кристаллов, которые в солнечные дни будут восполнять её от солнца с лихвой.

- Хм, хорошо, тогда приступайте.

- Уже приступили, - гном улыбнулся.

- Да? Ладно. Кстати, как продвигается размещение порталов по землям?

- На ключевых местах завершается наладка, у границ все делается по плану «Форпост»: прежде стены, после уже портал.

- Хорошо, сеть тоннелей для грузов начали делать?

- Уже две основные ветви работают на полную, обеспечивая бесперебойные поставки руд и угля прямиком к подземным плавильням и кузницам.

- Это где у нас такие?

- Так гномьи катакомбы, там и создали подземные мастерские.

- Разумно, а верхние тогда для чего?

- Как для чего? Для люда и для пришлых, работы единичные и обыденные. Все равно нужных выработок в них не развить, а у нас уже достигнута половина мощности от требуемой для обеспечения войска всем необходимым на время войны, - гном довольно заключил: - Куём добрую сталь и восхваляем тебя, Государь, за сплав чудный и прочный.

- Хвалить не требуется, а вот отчёт с цифрами всего, что уже имеется, я бы посмотрел.

- Пожалуйте, - гном достал свёрток: - Здесь все до последнего кольчужного колечка. Указано лишь требуемого для твоего войска, государь, своё у нас на самообеспечении.

- И конечно же, затраты на него идут не в ущерб?

- Обижаешь, гномы всегда сами себя обеспечивали, ни у кого не просили и тем более не воровали, - гном нахмурился.

- Извини, почтенный, я просто уточнил, сам же понимаешь, точность важна. Хотя и не против выделять требуемое по запросу, имей это в виду.

- Понимаю, - гном кивнул: - Но мы обходимся добываемым в глубоких шахтах, там и металл чище, и добыча проще.

- Куда уж проще? – отозвался один из присутствующих: - Лезть в глубь земную.

- Для гнома чем глубже, тем лучше, ибо недра родной дом подгорного племени! – вставил свой довод гном.

- Не будем спорить, - пресекаю распри: - Война войной, но требуется и о зиме подумать. Готовы мы к ней?

- Готовы, государь, не сомневайся. Склады забиты, амбары наполнены, сено запасено, погреба ломятся, разносолы маринуются. Рыба под боком всегда будет, ловить из-подо льда её самое дело, чуть ли не сама лезет в выдолбленные лунки, только и лови.

- Это хорошо, но все же, резерв должен быть.

- Делается резерв, - вновь вступил гном: - Ледник строится под градом там же, где и Цитадель подземная. Хранить можно века то, что за годы портится на свету.

- Замечательно, Истислав, обеспечьте заполнение СеверосРезерва.

- Как ты назвал, Государь? – переспросил Истислав.

- СеверосРезерв, а что?

- Да название интересное, сам выдумал?

- Да вот только что.

- Чудное название, надо бы запомнить.

- Ты лучше запиши.

- И то верно. Запасами обеспечим, только укажи, что именно хранить?

- Все самое жизненно важное, без чего не прожить. Зерно, мясо вяленое, маринады, тушёнка.

- Тушёнка? Что это такое?

- Хм, консервы знаете?

- Нет.

- Ладно, по-другому, вот маринуете в бочках капусту?

- Само собой.

- Ага, а вот если не капусту, а мясо выварить да так, чтобы оно в единую массу сварилось, а после положить её в банку металлическую, залить соком мясным, что набрался при варке, и закрыть, а лучше запаять?

- Чудно, и что будет?

- Будет консерва, долго не портящаяся, если все верно сделать.

- Чудно, надо бы попробовать.

- Попробуем, только достанем методику производства или знающего из переселенцев найдём, обязательно попробуем, - произношу, подумав про себя, как долго новый мир позволит любым продуктам лежать сколь угодно без срока годности?

Не ведаю сие, как и то, что произойдёт, когда этот страшный для всех момент наступит. Но уж лучше перебздеть, чем недобздеть. В этом утверждении я согласен с теми, кого называли выживальщиками. Интересные ребята, всегда готовые к любому варианту развития апокалипсиса. И оружие у них зарыто, и рядом консервы да крупы, и знают, где спрятаться и переждать. Были и есть даже те, кто отстроил целые подземные комплексы, способные на полной консервации проработать несколько десятков лет. Вот и нам надо быть готовыми к любым вывертам новорождённого мира, о чём намекают хотя бы исчезнувшие информационные окна.

Более ничто не застилает мой взор, ничто не выскакивает перед глазами, закрывая собой окружающий мир. Но я все равно будто бы подсознанием знаю, сколько у меня какого параметра, куда какой распределить, что лежит в инвентаре, и как отображается окружающая карта. Не знаю, как лучше выразиться, но все это будто бы стало частью меня, убрав ненужное для меня прочь. Это как поначалу глядеть на клавиатуру, выискивая нужную кнопку, и со временем обращать на неё все меньше и меньше внимания, а в конце концов совсем перестать это делать, когда пальцы начнут самостоятельно нажимать нужные кнопки по мере надобности.

- Итого, - произношу, глядя на разложенные свитки и карту: - Общее распределение ресурсов предварительно считаю завершённым. Какие-либо корректировки рассматриваем по мере накопления необходимости введения таковых. Разрешаю ответственным проводить мелкие оперативные изменения с целью обеспечения рациональности всех процессов. Также, разрешаю Посадским вносить свои изменения без ущерба в остальных направлениях. Что-то негативно влияющее только после согласования с Наместником. Все согласны?

- Да, - присутствующие дружно закивали.

- Ну и замечательно, - выдыхаю, осознавая, что только что разобрался со всем, будто бы просидел целые сутки в экономической стратегии, от которой нельзя было отойти ни на минуту, иначе вся цепочка тут же ломалась из-за необходимости вручную собирать изготавливаемое: - Ой боюсь, что скоро пятилетки введём, - тягостно вздыхаю, невольно проводя ладонью по уставшему лицу: - Ой боюсь, ладно, с этим разобрались, тылы подготовлены, ресурсы имеются, резервы копятся. Так, что у нас с войсками получается? Кого сколько?

- Войска имеются, не разбежались, - Истислав попробовал пошутить: -На данный момент в твоём распоряжении 500 братийников.

- Это прежняя Дружина вся в Братию вошла?

- Она самая, Государь. Нынешняя Дружина насчитывает 5000, из которых 1000 стрелков, 500 магов и волхвов, 3500 ближников, управляющихся, как и мечом с щитом, так и копьём с щитом. Стая всего насчитывает 600 взрослых особей, из них ветеранов 125, матерых 266, остальные только встали в строй, но могут изрядно потрепать ворога и быстро набирают силу. Тревожное Ополчение насчитывает 12350, вольные дружины ориентировочно 20000, но для их призыва требуется твоё слово, Государь.

- Хм, откуда столько вольных?

- Своим ходом пришли, - Воевода развёл руками: - В Китай-граде больше всего, порядка 10000 вольных, и это только мужиков, детвору и стариков с женщинами я не считаю.

- Китай-граде? Это где?

- Так у озера деревенька, в ней обосновались вольные из-за Великой Реки. Название деревеньки заковыристое, но она уже так разрослась, что её с лёгкой руки других вольных назвали Китай-Градом.

- Хин Шенгху название, - пробормотал в бороду гном: - Вроде бы переводится, как Новая Жизнь.

- И с ними никаких проблем?

- А по что им быть-то? Люд там трудолюбивый, улыбчивый, постоянно кланяются и благодарят за позволение жить.

- Хм, ладно, потом надо будет их посмотреть.

- Остальные в основном местные, живущие в округе, ну и Ратники среди них.

- Понятно. Дорого нынче нанять вольного?

- Государь, - Воевода взглянул на меня, как на провинившегося: - Твоё слово, и они пойдут сами, ведь помощь сия дарует им улучшение отношений не только с людом, но и с богами нашими, ведь дело правое.

- Как-то не подумал, видимо, от переутомления. Так, как у нас с обеспечением дружины?

- Братия завершает обновление доспехов и оружия на новые из мифриловой стали, дружина пока обеспечивается многослойной сталью. В приоритете сделать первым делом новые доспехи для всех волков.

- Про гномов забыли, - буркнул бородач: - Гномий хирд насчитывает тысячу молотов и топоров, полсотни мортир и сотню стрелков.

- Уважаемый Ниргир, мы не забывали о доблестных гномах, но и требовать вашего участия не в праве.

- А нас спрашивать и не надо! Где война, там гном!!! Где слава и награда, там хирд!!! Где наша история, там весь подгорный народ!!!

- Благодарю за ваше желание помочь.

- Государь, - голос Борислава вынудил оторваться от бумаг на широком столе: - Время.

- Время? Для чего?

- Требуется твоё присутствие. Как ты условился с ратниками о встрече сутра.

- Уже утро? День прошёл? И ночь?

- Да, государь.

- А? – я ошеломлённо глядел на всех присутствующих: - А чего никто не сказал?

- Так дело же делали, чего отвлекаться? – переспросил Истислав: -Никто и не устал особливо, дело ведь нужное, вон сколько всего порешили, наладили сколько!

- Ладно, все могут быть свободны, отдыхайте. Позже продолжим.

- Воля твоя, Государь, - все присутствующие тут же отчего-то поспешили удалиться, оставляя меня в компании караула, даже волки куда-то сгинули.

- Это что сейчас было? – спрашиваю сам себя, оглядывая опустевший зал, но молчаливый караул не ответил, а я не стал выведывать, службу ведь несут, чего за зря отвлекать: - Ладно, проехали, видать, все устали, и я тоже. Где там, говорили, на площадь выйти, ладно, выйдем, раз в гости сами не идут. Я не гордый, могу и на людях показаться, да и воздухом свежим подышать не мешает.

Дворец словно обезлюдел, если не обращать внимание на молчаливых караульных, лишь встающих по стойке «смирно», как только я подходил. Вот оно – воплощение кошмара одиночества наяву, остаётся лишь состариться в этой каменной тюрьме и умереть в забытьи. И вышел бы я из утопающего в тишине дворца с такими мыслями, если бы двери передо мной сами не распахнулись, впуская лучи восходящего солнца, принуждая зажмуриться.

Строгие шеренги играют солнечными зайчиками отражающихся от начищенных до блеска доспехов. Алые плащи опускаются с плеч до земли, лица воинов сияют. Караульные, изображавшие прежде статуи, вышли вслед за мной и побежали к первым коробочкам, сформированным братийниками, расположившихся первыми по порядку. Лишь волчья стая, смирно сидевшая необычно для животных ровными рядами перед крыльцом, внимательно глядела на меня, ловя каждое движение, ставшее невольно заторможённым.

Странно, но я не понимал, что происходит, видя перед собой построенную армию, среди которой были не только дружинники, но и ратники, стоявшие сразу же за братией. И лишь рядом со мной возник Воевода и Лера, как-то ехидно улыбаясь, мол, сюрприз удался, сумели удивить.

- Эм, всем доброе утро, - произношу чуть дрожащим голосом: - По какому поводу собрание?

- Привет, - Лера поцеловала в щеку и чуть шепнула: - Без тебя было холодно и одиноко.

- Прости, - отвечаю так же тихо.

- Становись! – раздался голос Воеводы, тут же подхваченный утренним эхом, разлетаясь над площадью: - Равняйсь! Смирно!!!

Построенные воины точь-в-точь повторили движения, как я когда-то в годы прохождения срочной службы, от чего тут же в груди ёкнуло, нагоняя воспоминания и принуждая застыть, вытянувшись по стойке «смирно». Воевода развернулся, обращаясь ко мне.

- Государь! Великий Князь Североси! Войско для принятия Присяги построено! Командующий Войском Воевода Истислав!

- Здорова, мужики! – вдруг неосознанно выкрикиваю.

- И бабы! – раздался девичий голос, тут же подхваченный дружным женским смехом, через мгновение поглощённым одновременным: - Здра-вия же-ла-ем, Ве-ли-кий Князь!

- К принесению Присяги приступить! – скомандовал Воевода, снимая шлем, прикладывая правую руку к груди и приклоняя колено, и войско дружно сделало то же самое, после подхватывая произносимые Воеводой слова.

Перед ликом славных Богов, именем моего Рода, я принимаю Присягу и торжественно клянусь защищать Северось от ворогов внешних и внутренних, оберегать родимую землицу от всяческих угроз и не нарушать заветов высших.

Я клянусь добросовестно исполнять свой долг, следуя указам старших, правдой и верой нести возложенную на меня почесть и не посрамлю ни себя, ни братьев и сестёр по оружию, ни Северось.

Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара, ниспосланная Богами, всеобщая ненависть и презрение народа.

Славьтесь, Боги! Славься, Северось! Славься, Род! Ура-а-а-а!!!

Мои губы самопроизвольно шевелятся, повторяя каждое слово, а в груди пылает благостное пламя единения с общей массой радующихся сущностей. Ореолы сияний наполнили площадь, сливаясь в единую сияющую массу. Никто не остался в стороне среди тех, кто стоял в строю, лишь редкие зеваки ошеломлённо наблюдали за происходящим. Со стороны Храма донеслось будто бы журчание ручейка, переплетающееся с ударом молота по наковальне и лязгом кольчуги. И тут же нахлынула благодать, вливая пуды энергии, даруя не дюжие силы и просветление разума.

- Кажется, площадь надо расширять, - произношу, наблюдая, как принявшие присягу друг друга поздравляют, обнимаясь и пожимая руки.

- Это верно, а то не удобно парады будет проводить.

- Парады?

- Ага. Становись! – вдруг скомандовал Воевода, и разошедшиеся дружинники тут же обратно построились в строгие коробочки: - Равняйсь! Смирно! К торжественному маршу! Колоннами по десять! Отборный Братийный направляющий, остальные на-пра-вО! Шаго-Ом-Арш!

Площадь отозвалась звоном камня под ногами, сливающиеся воедино шаги перемешались с зазвучавшей откуда-то «Прощанием Славянки», и передо мной начался что ни на есть настоящий парад, разве что воины не имели при себе современного оружия, не ехали танки, не летели самолёты. Хотя, оружие для этого мира было что ни на есть современным, боевые группы новоиспечённых миротворцев имели в себе и спецназ, и разведку, и пехоту, и артиллерию, только все было более мобильным и не требовало тонн горючего, да и авиация была, точнее, пролетела, принуждая поднять головы в небо и ввергая в шок всех.

- Король Грифонов! – разнеслось над площадью: - Сам! Сам!

- Видят, - я улыбнулся: - Значит, все правильно делаем.

- А иначе не может быть, - отозвался Истислав, не отводя взгляда от пролетающего исполина.

Марширующие коробочки звонко отбивали строевой шаг, двигаясь чётко по прямой и направляясь в сторону Храма Порядка, откуда исходило сияние. Больше всего очаровывали волки, облачённые в доспехи, мерцающие холодным светом металла, и я знал, откуда появилось сияние – Боги возблагодарили войско за преданность и клятву верности перед ними, даровав тем самым усиление не только доспехов и оружия, но и самих воинов, если те будут выступать в защиту земель или за правое дело. И я также был одарён благословением, ведь я не просто повторял слова, я мысленно обращался к Верховным, присягая им, как и моя жена, сейчас так чарующе сияющая подобно ангелу во плоти.

И на душе стало радостно, ведь именно сейчас я окончательно связал себя с этой землёй, ставшей для меня новой Родиной. Именно здесь отныне и навсегда я вижу свою судьбу, именно здесь должны расти мои дети, именно здесь мы построим светлое будущее для наших потомков. И теперь я уверен, что не одинок своими желаниями, вокруг меня десятки, сотни, тысячи, может, миллионы людей, желающих также стать частицей этого мира, этой земли. И вот первые из них шли вместе с теми, кого раньше считали куклами, лишёнными сознания, а теперь многие уже не только общаются и дружат, но образовали новые семьи, обретя своё счастье.

Странные выверты получаются, видимо, именно к этому и шло человечество всю свою нелёгкую историю. И не требуются дорогостоящие невообразимые исследования с не менее дорогостоящими воплощениями ради колонизации слишком уж далёких миров, затерявшихся в космосе. Достаточно просто создать игровой мир и всем вместе поверить, что тот реален…

- Эхе-хе-х, - вздыхаю, переводя взгляд на подходящую ко мне дружную делегацию, и обращаюсь к Воеводе: - Надо бы баньку растопить.

- Сделаем, Государь.

- Идём все, зови всех старших, нам надо много чего обсудить, пришло время жить едино.

- Баньку большую растопим, - Истислав улыбнулся: - Как раз строить закончили у холодного пруда.

- Вот все у тебя вдруг готово для каждого случая.

- Так, Государь, дело-то обыденное, да и что тут чудного? Люд помыться любит, а люда нынче больше и больше, вот и строимся, а так просто совпало, у нас ещё три баньки строится. Но эта, - Воевода улыбнулся: - Особая – Братская.

- Ну тогда все идём в баню.

- По традиции, - поддержал Истислав.

***

Мироздание ахнуло, ощутив в одно мгновение всего Бытия выброс собранной в единый жгут мощи помыслов смертных, обратившихся к одной из вновь воплощённых высших сил. Единая клятва, обращённая к частице новорождённого мира, опекаемой одним из кругов богов, отразилась от Великого Зеркала Равновесия, возвращаясь к тем, к кому обращались, в десятикратном размере, наполняя очередной порцией божественной благодати. Мерцание над опекаемыми землями усилилось, преумножая окружающий их оберегающий заслон и принуждая обратить свои взоры других вновь воплощённых, занятых своими делами и междоусобицей.

Не успевшие набрать хотя бы миллионную толику прежней силы, иные, обрётшие очередной шанс, воплотившись после призвавших их адептов, наблюдали своими изголодавшими астральными взорами за концентрирующейся такой желанной благостностью и желая отнять, отобрать, присвоить, ведь каждый из них был более достойным, каждый из них более известен и почитаем, нежели стремящиеся к праведности детища раз воплощённого Архибога, чья суть, будучи разорванной на мириады осколков, рассеяна средь мириад миров Сущего и мириад теней Иного.

Каждая из божественных сущностей, не в силах противиться собственному голоду, потянулась к желаемому, оставляя без внимания доносящиеся молитвы, игнорируя мизерные жертвоприношения, забывая о посланных адептах, оказавшихся в смертельных ситуациях, схлестнувшись со слишком сильным противником. Именно эти мгновения позже могут вылиться в крупицы утраченной силы, но все эти потери ничто по сравнению с неимоверно огромной по нынешним временам благостностью, что так и звала к себе, маня астральным ароматом силы. Ни цвет стороны, ни некогда вменяемые богам характерные качества, идеализирующие их перед их последователями, не могли сдержать и тем более остановить. И Мироздание отреагировало, не в силах сдержать внезапно склонившиеся Весы Равновесия, вбрасывая в мир десятки малых звёзд, устремляющихся наперерез тянущимся к чужому божественным рукам.

Небо озарилось десятками ярчайших вспышек в местах столкновения богов с запущенными в них семенами, способными не только даровать жизнь высшим сущностям, но и отнимать. И боги отступили, устремляясь в кажущиеся им безопасными их источники силы, сокрытые от глаз как своих врагов, так и союзников. Весы вновь пошатнулись, стремясь выправиться и приходя к равновесию. А яростно молящиеся адепты вновь ощутили божественное внимание, с радостью принимая крупицы милости, но люди не задумывались, с пущей силой принимаясь молиться и совершать службы.

И лишь только Хаос оставался постоянным, безучастно наблюдая за шевелением ничтожных сгустков Чуждого, продолжая питаться тем, что отторгало Бытие, и копя силы.

***

Братская баня оказалась таковой во всем, вместив в себя полсотни разом, причём именно в парилке, где вся эта ватага сейчас сидела, млея от жара раскалённых камней, доставленных сюда гномами из глубоких недр. И вот сейчас один из представителей подгорного племени сейчас сидел возле самых камней, постоянно ворча, что не понимает сути процесса, да и не особливо томительно ему, ибо возле гномьих печей пожарче будет. Остальные же наслаждались, улыбаясь при бурчании гнома.

Впервые мои люди общались с побратавшимися ратниками, как с равными, и в такой обстановке, завершая древний, как корни многовекового дерева, обряд братания. Более не было ихних и наших, были лишь мы, более не было и секретов, особенно с теми, у кого на левом запястье мерцал отпечаток браслета перерождения, а такие сегодня были почти все, не считая изначально местных.

- Хорошо, как заново родился, - улыбнулся статный рыжеволосый мужчина непривычно худощавого телосложения.

- Да ты, Семёныч, и так заново родился, - подначил его сидевший рядом друг потелеснее.

- Ну я про парилку, а не сам факт.

- Ага, я так и понял, но все же не отрицай.

- А я и не отрицаю, что есть, то есть. Перестали прежние болячки мучать, да и сам помолодел, даже не думал, что когда-нибудь так себя буду чувствовать.

- Да и никто не думал, а вот нате вам, жизнь обернулась вспять.

- Товарищи генералы, - обратился к ним Седой: - Обсудить новую молодость можно и позже, а сейчас не мешайте наслаждаться.

- Да-а-а-а, банька, что надо, почти как в былые годы в СССР.

- Ты бы ещё Будённого вспомнил, - раздался дружный смех.

- И вспомню, мужик же был нормальный!

- Так никто не отрицает.

- Вась, - обращаюсь к развалившемуся рядом здоровяку.

- А?

- Ты мне, как гражданскому объясни, чего это решили присягу принять?

- Очередной глупый вопрос от гражданского, - сидевший рядом Леха ухмыльнулся: - Вась, с тебя ящик, проспорил.

- Ага, - Василий улыбнулся: - Серёг, ты вот хоть и гражданский, а вроде бы в тебе имеются такие важные качества в нормальном мужике, как чувство долга, любовь к Родине или земле, за которую сражаешься. Да и вообще, понятия того, что если надо, то надо. А присяга для военного ни что иное, как высшее выражение его стремления к защите земли.

- Это да, но как же присяга РФ?

- Обидеть пытаешься?

- Нет.

- Тогда чего спрашиваешь? Сам же понимаешь, что ту присягу отменило наше доблестное государство, отправив нас на все четыре стороны, оставив ни с чем. Мы присягали защищать, а нам сказали, что не нуждаются в нашей защите. Это все равно, что плюнуть в лицо, предварительно набрав слюны и соплей, долго-долго высмаркиваясь, как, сам знаешь.

- Это да.

- Вот и тебе да. Должен же понимать, каково нам после этого, а здесь…, - Воислав на мгновение замолчав, окидывая взглядом всех окружающих, внимательно его слушающих: - А здесь для нас и наших близких новый дом, и эту дорогу показал нам ты, вольно или не вольно, не важно. Главное, что все вокруг так близко, как никогда. Ведь все вокруг именно наше, русское, родное. Даже боги наши, не навязанные создателями, не выдуманные кем-то, но все равно смахивающие на не наших. Да и вообще, дышится легко, хочется жить, жениться, родить и вырастить детей. И от нас никто ничего не требует, не заставляет, мол, сами решайте, чего желаете.

- И ты, - Леха как никогда глядел серьёзным пронзающим взглядом: -Серёг, и ты заставил нас вспомнить, кто мы есть такие. Знаешь, просто показав нам свою деревеньку, в которой жизни столько, что просто захлёбываешься ей. Ты показал, как можно жить, не играть, не зарабатывать в игре, именно жить. А после открыл всем без исключения дорогу, в этот мир, ставший не менее реальным, нежели тот. И за это тебе от людей низкий поклон. Знаешь, сколько людей ты спас?

- Нет.

- Миллионы. Миллионы! И это только начало.

- Это да, - влез Седой: - Общества Ветеранов сейчас завершают программу переселения согласно списков, дома престарелых и инвалидов опустели, больницы впервые обезлюдели. И только чинуши все рапортуют, что наконец-то пенсионный фонд вышел в плюс, - все ухмыльнулись с презрением к прозвучавшей реплике.

- Вот и решили мы, - вновь заговорил Воислав: - Что если все решили по серьёзному, то надо по серьёзному, вот и вспомнили, что такое воинский долг, и кому мы его должны. И заметь, - взгляд Василия чуть ли не буравил: -Мы присягали не тебе, а Североси и Богам, так что имей ввиду, нежели что…

- Войско взбунтовалось, говорят, Царь не настоящий!!! – вскрикнул Леха, вызывая дружный смех.

- Это я понимаю. А парад, как научили дружину?

- А никак, мужики попросту посмотрели парад Победы сорок пятого, когда мы им показывали материалы из нашей истории, вот и загорелись, мол, достойное дело, надо перенять. Вот так вот.

- И много показали?

- Да почти все, ибо нужно знать свои корни и историю народа. Иначе не будет будущего. Ну и ещё совместные походы, да обучение, делимся опытом и навыками.

- Ага, особенно нравится обучение на арене, Серёг, это тебя также гоняли в начале игры?

- Не знаю, как там нынче, но я тогда впервые вышел против Борислава.

- Ага, значит, нынче нянчатся.

- Можно исправить, - отозвался Истислав.

- Ну разве что, если будем учить на князей, - Леха вновь расплылся в улыбке.

- Не нужен нам другой князь, - пробасил сидевший рядом с гномом Борислав.

- Так никто не спорит, но кадры готовить все же надо, вон скоро земель прибавится сколько.

- Это да.

- Истислав, не в обиду, но здесь присутствует множество военных людей с большим опытом, отныне вместе с ними тебе предстоит командовать войском.

- А я и не обижаюсь, это даже почётно для меня, да и без этих дел на мне, вот и будет в военном деле полегче, - Истислав улыбнулся: - Ещё бы специалистов по остальным вопросам.

- Будут, - отозвался Седой: - Все будут.

- Вась, а ты собираешься переселяться?

- Само собой. Вот только завершим перенос родных и близких, пока успеваем.

- В смысле успеваете?

- В прямом. Мы там на осаде, все в бункере на осадном положении, законсервировались.

- Почему?

- А мы не спрашивали, от чего это к нам прилетели и начали бомбить, да стрелять по чём зря.

- Хорошо, - отозвался рыжеволосый: - Что нас по старым знакомствам предупредили заранее, и мы успели завершить операцию по переселению, иначе бы, - он оборвался, и все тут же потупили взгляды.

- Извините, - обращаюсь ко всем: - А среди вас есть генерал-майор Иванов?

- Я, - отозвался сидевший рядом с Седым мужчина: - А что?

- Да просто сейчас вспомнил, вам известен некто Рыжий Бес?

- А? Откуда? ... – лицо Иванова выразило удивление.

- Ага, он просил передать, что вертел вас.

Дружный хохот заполнил парилку, наполненную жизнерадостными мужиками, получившими новый шанс на вторую жизнь, некоторые из которых вернули не только молодость, но и здоровье вместе с когда-то утраченными частями тел. Новая жизнь налаживалась, и все они вновь оказались нужными, готовые отдать все силы ради высшей цели и во благо спокойного будущего.

Междуглавие 1.

- Доброго дня вам, Сергей Игнатович, - вошедший в кабинет мужчина в белом халате, поприветствовал сидевшего там коллегу, медленно размешивавшего почти остывший чай и задумчиво глядящего в никуда.

- А? – Сергей Игнатович встрепенулся, возвращаясь из только ему ведомых далей: - Павел Пантелеевич, доброго, доброго. Не думал, что сегодня загляните. Присаживайтесь, присаживайтесь, чайку отведайте, только заварил.

- Благодарствую. А что это вы так увлечённо чай размешивали?

- Я? Да вот в раздумьях погряз, знаете ли. Пытаюсь понять первопричины и факторы влияния наблюдаемых феноменов психического поведения пациентов.

- Это каких же именно?

- Да всех, знаете ли, раньше как-то проще было. Классические шизофреники, параноики, антипаты, истерики, недоразвитые. А сейчас что у нас?

- Вы про Безидентичных?

- Про них самых, про них, - Сергей Игнатович вздохнул: - За столько лет моей профессуры впервые сталкиваюсь с подобным, причём, не единичным случаем, а почти что массовым.

- Что ещё подвезли кого? Сколько их уже?

- Тринадцать, и это только с одного города. Я связывался с коллегами, по своим контактам, идентичные случае по всей стране и даже миру, вот только все в режиме секретности. Верхние всячески утаивают информацию даже с целью обмена данных для поиска алгоритма лечения.

- М-да! Это уже не случайность, а тенденция.

- Систематика, какая-то систематика и даже более.

- Что вы имеете в виду?

- А вы взгляните на энцефалограммы, повнимательнее взгляните.

- И? Что в них не так?

- Все так, вот только, - Сергей Игнатьевич сделал глоток чая: -Наложите их друг на друга, все разом.

- Может, ошибка в приборах?

- Нет, я проверял, все исправно.

- Выходит, у всех одна и та же активность, все амплитуды совпадают!

- Именно, как будто бы сканируем одного и того же человека, думающего об одном и том же постоянно.

- А контакт с пациентами удался?

- Нет, никакой реакции на раздражители. Вся активность сведена к минимуму, выполняются лишь основные функции по поддержанию организма. Их даже «Зорька» не беспокоит, хотя её включали на максимум, как и яркость света! Представляете?

- Не могу представить.

- И я не могу, хотя видел это столько раз, что боюсь уже спать, ибо самому чуть ли не снится.

- И что с ними собираются делать? Ведь, по слухам, каждого взяли на криминале, причём, серийном?

- Не знаю, органы прислали бумажку с указанием содержания и изучения. Но сведения ваши нисколько не слухи. Слышали о маньяке?

- Конечно, даже с собакой боюсь выходить, а у нас возле дома отличный парк!

- Так вот, коллега, это не маньяк, и даже не маньяки, а наши гости.

- Как? И даже та хрупкая девушка с явными признаками анорексии?

- И она тоже.

- Господи боже мой!!!

- Именно.

- А тот параноидальник тоже?

- Вы про золотого мальчика?

- Да.

- Нет, здесь, слава богу, типичная непрерывная параноидальная шизофрения с множественными дифференциальными всплесками. Мальчик банально переиграл и теперь вот отдыхает от виртуальных миров.

- И чего он боится?

- Ой, там занятный список, знаете ли, начиная собачками и котятами, продолжая бомжами и девушками и заканчивая каким-то то ли чёртом, то ли демоном, объятым пламенем. И все эти галлюцинации одолевают его одновременно, причём, даже сильнодействующие не помогают. Он утихает лишь тогда, когда мы вколем в него лошадиную дозу снотворного, усиленного подавителями сознания.

- Занятно, а папа этого мальчика что хочет?

- Чтобы мы его вылечили, само собой, даже собирался пригнать сюда лучших западных спецов.

- Так сразу бы повёз его туда.

- С этим возникают сложности, сейчас даже его связи не помогут вылететь.

- Не выпустят здесь?

- Там не впустят.

Очередной виток противостояния российской агрессии обрёл новую материальность. Власти США и ЕС почти согласовали новые санкции против России. Об этом сегодня сообщает американский телеканал CNN.

По данным телеканала, новый пакет санкций включает в себя как приостановка разрешений на туристические и иные поездки на территории Европы и США, так и сокращение объёмов любых финансово-торговых связей с российскими компаниями и даже более широких ограничений «в отношении финансового, энергетического и оборонного секторов России».

Источник телеканала подчеркнул, что поводом для дискуссии о новых антироссийских санкциях стали необоснованно агрессивные действия со стороны игроков российского сектора. В частности, указывается на массовые случаи вербовки как граждан стран Европы, так и США с последующим их переносом на подконтрольные территории с дальнейшей целью использования их в качестве дешёвой рабочей силы. Однако МИД России настаивает на неправомерности любых санкций в виду того, что указанные действия совершаются не представителями власти, а рядовыми гражданами.

Напомним, 25–26 июня на очередном саммите ЕС будет принято решение о введении ограничительных мер против РФ, потворствующей агрессивному поведению её граждан в виртуальных мирах.

Впрочем, ещё на саммите G7 в Финляндии многие политические деятели дали понять, что ЕС не собирается терпеть сей факт и предпримет любые средства политического и силового давления. Таким образом, ЕС и США стремятся обезопасить своих граждан от негативного влияния российских игроков, насаждающих неспортивные правила и откровенно начинающих заниматься рабовладельческим бизнесом. России был объявлен месячный срок, в течение которого она обязана вернуть всех игроков других стран с территории, подконтрольной российским кланам. Иначе, санкции будут усилены вплоть до экономической блокады, о чём заявил председатель ЕС Генрих Синлинберг.

Глава 2.

Всю прошлую ночь не спал не из-за того, что рядом была молодая красивая жена, хоть и не без этого, а потому, что я до самого рассвета пролежал в раздумьях. Уставившись в точку на потолке и не шевелясь, чтобы лежащая на правом плече голова Леры, прижавшейся всем своим телом к моему, не потревожилась, я вспоминал былое. И странно себя ощущать тем, кем я стал, вспоминая, как проживал свою жизнь, как плыл по течению неприметного существования.

Одновременно было приятно и горестно вспомнить своих родных, посетить могилы, которых более мне не суждено, да и когда была такая возможность, я особо не стремился ездить по кладбищам. Но это уже мне укор, упрёк моей совести, предпочитавшей долгие годы дремать и не думать ни о ком другом. Впрочем, не только у меня такая совесть, но не думал я о других, о себе размышлял, осмысливал и анализировал, принимая для себя важные решения, к примеру, что обязательно постараюсь узнать у Мары о своих родителях, да и не только, попробую создать здесь капище, если получится, чтобы привязать их усопшие сути к этому миру, дабы и они смогли порадоваться, ощутив благостность новой жизни.

А ещё я вспоминал первого себя, когда вошёл в эту игру ради хоть какого-то заработка. Знал бы я тогда, кем стану, что ждёт меня впереди, отступил бы, бросил бы? Навряд ли, хотя, это сейчас я могу так думать, а тогда было бы все иначе. Многое бы могло пойти иным путём, и именно сейчас я в этом стал уверен, но все же, было очень интересно лежать и обдумывать все варианты того, как могло бы быть. Больший интерес был в моменте, когда выбиралось оформление Североси. Я обдумывал, сколько бы людей решило пойти за мной, сколько бы обратилось ко мне, как бы выглядело окружающее нас бытие. Да и пошёл бы народ вообще, если бы Северось, к примеру, стала бы нордической или среднеевропейской готикой?

Не знаю, почему об этом я думал, но размышлять хотелось. И даже сон не подступался, придя к моей ненаглядной, так томно посапывающей, продолжая прижиматься к моему преобразовавшемуся телу, к которому я уже привык, разменяв его на вполне заурядное и несколько заплывшее жиром. И даже вечно покрытая мифрилом левая рука не пугала, больше походя на техногенный протез, нежели мою собственную конечность.

Но все это было не важно, мысли вертелись неутихающим ураганом вокруг, будоража сознание, наконец решившее осознать содеянное и принять на себя будущие деяния, которые вскоре потребуется совершить, приняв для себя важные решения и подстегнув к действию окружающих меня. И иного уже не хотелось, другого пути я не видел, а искать его не желал. А если бы мне даровали шанс прожить все заново, переиграть, то я бы тут же отказался, ибо, другой жизни для себя я не вижу более, пусть в мучениях, в лишениях, в тягостности, но это мой путь.

С самого рассвета в большом зале, отведённом под временный штаб планирования, закипела новая жизнь, прочерчивающая черту в Истории между «До» и «После». Я, наблюдая за бурным обсуждением требуемых мер по воплощению всех пунктов, изложенных мною перед присутствующими планов, осознавал, что без них далее не было бы будущего у Североси, как нового государства.

Ощущая себя не в зале, но некоем военном штабе, где с серьёзными лицами просаленные люди активно обсуждали каждый пункт будущих действий совместно с рачительными гномами. Но вскоре я осознал, что все планирование не ограничивается лишь единичным походом, но затрагивает все имеющиеся возможности и ресурсы в целом. И глядя за происходящим, я понял истину, что действительно не Царь делает своё окружение, а оно его. Без умных советников даже самый одарённый правитель не преуспеет, что, в принципе, мы смогли наблюдать на протяжении не только лет своих жизней, но в Истории России.

Теперь же мне нужно было лишь удержать таких вот людей, не мешая им развивать государство, но при этом не давать слишком много воли, дабы они не решили, что могут обойтись без меня. И последние выводы я уже делал, исходя из своей эгоистичности правящего тирана, обожающего свою прелесть.

Дворец перестал быть тем малолюдным, каким я его видел прежде, залы и кабинеты занимали люди и гномы, располагая мебель и вывешивая таблички от простых позолоченных до авторских рельефных. Все было именно так, как давно должно было быть, и даже главный домовой выглядел как-то более важно, указывая, кому куда и что поставить, какое помещение занимать, и на какую должность принимаются те или иные новоприбывшие.

В наш зал постоянно забегали посыльные, раздавались распоряжения после моего одобрения и одобрения моего Наместника. В определённое время вбегали женщины сгоняли всех в соседний зал, где уже были накрыты столы, и дискуссия продолжалась уже в процессе дружных завтрака, обеда и ужина с разбавлением таковых небольшими и большими рюмашками и бокалами. И так за очередным тостом уходило распоряжение в расположение дружины, согласно которому, через час ещё одна сводная рота в 150 единиц личного состава уйдёт в одно из подземелий.

А в этой картине больше удивляли именно гномы, с довольными лицами поддерживающие трапезу и дружно вскидывающие тяжёлые литые кружки, наполненные гномьим элем, тут же усиливая роту двумя десятками своих бойцов и тремя десятками мастеров поиска и добычи, дабы выбрать из подземелья все полезное вплоть до многовековой пыли. Мне оставалось лишь подтверждать очередное распоряжение и вовремя поднимать новый бокал, сделанный гномами в подарок и знак вечной дружбы двух трудовых народов.

Мыслить, мол, вояки собираются у меня отжать власть, вписывая всюду своих людей, я даже и не собирался, хотя, кто-нибудь так бы и подумал, увидев, сколько новых людей появилось во дворце. Но не мне такое помышлять, да и уверен я в этих людях, они при желании даже бы не спрашивали, и не было бы им смысла присоединяться и тем более присягать. У меня же в свою очередь не было ни кадров, ни опыта, тем более военного из той категории, как управление большой численностью в условиях боевых действий. Все ранее пройдённое в счёт не беру, это все равно, что сравнивать двухнедельные курсы по протирке приборов панели самолёта от двух лет реальных полётов. Да и Истислав был очень доволен, отмечая, как улучшилось взаимодействие, и повысилась активность, ведь ранее дружина не уходила ни в рейды, ни в походы, лишь тренируясь и выполняя караульную службу. Нет, был ещё опыт на границе, но он не значителен, а сейчас большая часть войска, усилившись союзниками, принялась набирать действительно боевой опыт и учиться взаимодействию.

Гномы тоже были очень довольны, ведь больше часа обсуждали детали похода по их вопросу, относясь к этой задаче, как первостепенной и очень важной.

- Так, как идём? – вновь задаю самый важный вопрос после длительного и жаркого обсуждения о целесообразности выдвижения целой армии для перехода.

- Предлагаю остановиться на плане «Прогулка». Полагаю, так будет намного оптимальнее, нежели выдвигаться большим числом. Да и расходы меньше. И тылы не обескровим в случае внезапного нападения врага в любой точке наших земель.

- А если вдруг припрут?

- Две сотни? Не припрут.

- А если припрут, - раздался голос широкоплечего бородача, сидевшего среди своих сородичей на тяжёлых каменных стульях: - Можно будет вызвать подмогу.

- И как?

- Переносной агрегатор телепорта, - довольно произнёс гном: - Сегодня завершили работу.

- Переносной?

- Ага, монтируется и запускается в течение 5 минут, этого времени двум сотням хватит, чтобы продержаться даже против тысячи. А после тысяча пожалеет, что решила нападать, - мощный кулак гнома ударил по столу, заставляя тот подпрыгнуть, выдержав тяжёлый удар чугунного молота.

- Агрегатор испытывали?

- Пока нет, но проволочек не должно быть.

- Надо бы испытать, мало ли чего. На всякий случай.

Не знаю, обиделся ли гном или нет, но его борода слегка зашевелилась, как и остальных гномов. Спустя пару секунд, тот почтенно кивнул, отдавая приказ на гномьем одному из своих сородичей, тут же удалившемся из зала.

- Так, какой состав идёт? – задаю вопрос, окидывая взглядом всех присутствующих высших офицеров, гномов и Воеводу, внимательно наблюдающего за обсуждениями: - Однозначно, идёт смешанная группа.

- Предлагаю штурмовой вариант, - начал Седой: - Передовой отряд в три десятка идёт разведкой по маршруту, основной отряд в сотню следует в разнице часа пешим. В режиме постоянной готовности четыре оперативных отряда по пять сотен меняются поочерёдно.

- Волков в счёт не берём?

- Нет, они сами решат, сколько выделят, на них задача в зачистке и разведке радиуса в пять километров.

- То есть, они берут на себя основную задачу по обнаружению проблем.

- Ну да.

- Так, в виду вводной по агрегаторам, - вступил Воислав: - Предлагаю дополнить прогулкой по свободным землям с целью посещения населённых пунктов и возвращения тех под владения Североси.

- Дельно, - Истислав кивает: - Государь обозначит право, ставим агрегатор, прибывают наши люди.

- И гномы, - поправил бородач.

- И гномы, - согласился Воевода: - И все принимаются за восстановление и установку стационарной арки. Тем самым, двух зайцев убиваем.

- Согласен, - киваю: - Так и поступим, и это оправдывает, почему мы сразу не прыгнем к ближайшей точке на карте.

- Ну да, - ухмыляясь, отозвался один из высших офицеров: -Оправдание, чтобы два миллиона золота не спустить для переброски отряда.

- Можно бы было отправить группу, они бы установили агрегатор, после пошли бы остальные, - поправил другой.

- Угу, вот только ты сам знаешь, как работают такие порталы, можно и улететь в никуда.

- Риск - дело благородное.

- И неблагодарное.

Дальнейшее время обсуждались вопросы по формированию отряда, касающиеся комбинаций групп, необходимой оснастки, режимов реагирования и прочих деталей, кои требуют внимания и хорошо знакомы как профессиональным военным, так и современным виртуальным спецподразделениям, одинаково эффективно и успешно работающим и против высокоранговых рейдовых боссов, и против серьёзного врага.

- Так, - изрядно подызматавшись, решаю проветриться: - Вы как хотите, а я на свежий воздух, надо проветрить голову.

- Дельная мысль, Государь, - Истислав встаёт из-за стола: - Я с тобой, коли позволишь.

- Кто ещё на свежий воздух?

- Согласен, засиделись мы, уже рябит в глазах.

- От клюковки у тебя рябит в глазах! – зал наполнился дружным смехом.

- На том и решили, на сегодня рабочий день окончен, завтра собираемся тем же составом в то же время.

- Позже побеседовать хотели, - тихо шепнул Воислав, подойдя и обняв.

- Вечером, хорошо?

- Лады.

Все покидали зал в приподнятом настроении, и этому не стоило удивляться, ведь была проделана немалая для первого дня работа. Машина управления государством набирала ход, и каждый механизм работал исправно, пройдя проверку и отладку. Об этом свидетельствовало и оживление во дворце, теперь точно ставшим главным административным зданием Североси, а я же начинал задумываться о укромном особнячке где-нибудь в глуши возле чистейшего пруда.

«А почему бы и нет? Царь я али не Царь?!»

- Чего улыбаешься, Государь? – обратившийся Истислав вернул меня в мир.

- Да вот подумал, и вспомнилось кое-что.

- Радостно тебя видеть весёлым, Государь, значит, все налаживается у нас.

- Все налаживается, действительно, остаётся укрепить границы, объединить земли, и сможем зажить в мире.

- Государь, не в обиду, ты полагаешь, что после действительно никто не посмеет напасть? Нечисть какая, али ещё хуже?

- Не полагаю, но надеюсь, Истислав, человек должен надеяться на лучшее будущее, тем более для своих детей.

- Не уж-то? – голос Истислава резко изменился, и я поймал на себе пристальный взгляд: - Не уж-то? Княже! – Воевода тихо зашептал: - Так это же! Так это же славно! Так это же!!!

- Ты чего это?

- Я?! – глаза Воеводы чуть ли не сверкали, принуждая находящихся вокруг невольно обращать свои взоры сквозь плотный заслон охраны: -Идём, идём, мне срочно нужно на воздух!

- Куда так гонишь?

- На воздух, на воздух! – Воевода чуть ли не толкал меня вперёд, шипя, будто бы змий: - Государь, срочно подышать! Сегодня же, сегодня же к княгине лучших приставлю! Отряд! Нет! Два! И волчиц! И! И! ...

Городская площадь встретила бурным оживлением, покинувшие дворец раньше нас высшие офицеры стояли на ступенях, что-то обсуждая, их адъютанты стояли неподалёку, ожидая приказаний. И как только я вышел вместе с Истиславом, те неожиданно для меня резко обернулись, отдавая воинское приветствие и ввергая меня в очередной ступор. Людская масса тут же обратила свои многочисленные взоры, донеслись приветствия и просьбы благословить, паломники, окружившие святое для них место посреди площади, тут же оживились, стараясь рассмотреть меня среди отцепившего охранения. А Истислав уже раздавал приказы, шепча те одному из дружинников, рядом с которым их внимательно слушала одна из волчиц, в один момент распахнув пасть, высовывая язык и принявшись вилять хвостом. И в этот момент до моего разума донеслась всеобщая волчья радость, и над Новоградом раздался дружный вой, поднимающий птиц в небеса, принявшихся кружить.

Люди оборачивались, пытаясь понять, что происходит, но никто, вроде бы не пугался, наблюдая за волками, принявшимися внезапно резвиться. И никто не замечал засуетившуюся дружину, в несколько раз увеличившуюся возле дворца. Нет, определённо надо что-то менее людное для проживания.

- Государь, - будто бы прочитав мои мысли, обратился Истислав: -Сегодня же отряжу людей и гномов на закладку усадебки подальше, не дело это, с дитём во дворце жить.

Я смог лишь взглянуть на Воеводу, сдерживая себя от желания обнять его и начать благодарить за понимание.

- Полагаю, в чащобе сыщем место нужное, Леший поможет.

- Княже! Благослови! – донеслось со всех сторон: - Княже! Помоги! Княже!!!

- Богов славьте и просите их благословения! – отвечаю в собравшуюся вокруг толпу: - Они вас обязательно услышать, ведайте сие!

- Княже, благослови на опыт! – вскрикнул кто-то из толпы.

- Славь Перуна! Он благословит!

- Княже, буду ковать, благослови! – донёсся крик другого.

- Славь Сварога! Кузня – капище Его! Славьте Богов Наших, Славьте!

- Государь, прими присягу! – донёсся знакомый голос, обращая моё внимание на себя.

- Кто спросил?! – кричу в толпу.

- Расступись! – вскрикнул Воевода: - Пропустите человека! Не толпитесь вокруг! Аль Государя не видели, что ли?!

- Прими Присягу, Государь, - вновь вопросил вышедший из толпы знакомый Переслав, разве что доспехи у него выглядели более серьёзными, нежели после памятной встречи.

- У тебя одного? – спрашиваю, внимательно глядя в глаза воина, снявшего шлем, дабы открыть лицо.

- Нет, вся дружина моя желает.

- От сердца желаете, али так?

- От всей души, Государь, иного не ведаем. Все мы уже здесь, с нашими семьями и детьми, все. Здесь наша земля отныне.

- Тогда, - на мгновение отвожу взгляд, дабы оглядеть всех собравшихся, вылавливая из толпы внимательные взгляды людей: - Кто желает дать Присягу Североси не ради выгоды, но от души своей, ради земли этой, завтра на рассвете должны стоять на этой площади! С первыми лучами перед ликом Богов приму присягу тех, кто решится!!!

Среди людей послышались вздохи, оханья, реплики и перешёптывания, я же вновь взглянул на Переслава, тот склонил голову и пообещал быть. А мы пошли дальше сквозь толпящуюся массу, принуждаемую растекаться в стороны под давлением братийников в сияющих доспехах и выдающихся своими размерами матерых волков. Через минуту я уже не думал, стоило ли оглашать или нет, ведь если изъявили желание, то я обязан принять, а от души ли, али ради дающихся бонусов, не мне судить.

Улицы встречали радостными приветствиями, торговый люд созывал в лавки, детвора кружила вокруг, играя в дружинников. А я лишь удивлялся, насколько много стало разного люда, и как разросся город, забирая себе окрестные земли. На мой вопрос по этому поводу, Истислав уверил, что никого в обиде не оставили, хранители переселяются на новые территории, где им все также почёт и уважение, лесной зверь также беспрепятственно переходит в новые заповедные леса. А заветный лес, по соседству никто трогать не смеет, ведь уговор Государя важнее всего.

Так за разговорами я и не заметил, как мы вышли за пределы города, удаляясь от него, и возвращаться отчего-то не хотелось. Душа радовалась окружающей природе: все ещё зелёная трава шелестела под ногами, осенний лес разукрасился, радуя взор. Скоро зима, осталось совсем чуть-чуть, холода придут стремительно, сковывая разросшуюся в ширь реку крепким льдом, окрестности застелет белоснежной периной, и тогда мы выдвинемся.

День, может быть два, может неделя, не знаю, да и спрашивать не хочу, ведь хочется до последнего наслаждаться окружающей красотой, пока есть возможность. Радовало то, что, со слов местных, осень сменялась зимой так быстро, что даже осенние дожди не успевали пролиться, превращая окрестности в непроходимые грязевые скаты. Не люблю сырость, уж лучше сразу пусть ударят холода, поэтому, надеюсь, что слякоти все же не увижу.

- Государь.

- А?

- Далеко уже отошли.

- Боишься, что нападёт кто?

- Нет, у тебя ещё встреча, а уже к вечеру идёт, надо бы воротиться.

- А ну да, ладно, пошли обратно.

Я невольно продолжал оглядывать окружающие просторы, дабы не упустить ничего, запоминая даже малейшую мелочь в виде застрявшей у берега среди камней коряги, сопротивляющейся течению реки, шириной, ставшей не меньше Волги в самой её раздольной области, как мне казалось. И именно увидев её воочию, я осознал, что действительно мост возводить не целесообразно. Да и искажать такую красоту первозданной природы мне с некоторых пор противило. И, видя возводимое второе крепостное кольцо Новограда, я для себя принимал решение, что далее город расти не будет, лишь небольшие незамысловатые рубленные дома и лишь в ближайшей окрестности без вреда для лесов и чащоб. И пришла пора закладывать новые города, для чего и нужны новые земли, ведь, судя по отчётам, с каждым днём переселенцев прибывает все больше и больше.

Вот так шёл я, изучал и размышлял, молчаливо озираясь по сторонам, ловя каждый звук, доносящийся до меня. И душа отдыхала, полная грудь жадно втягивала чистейший воздух, пропитанный ароматами трав и испариной. Все же скоро будет дождь, хотя облака пока что не смахивают на грозовые, белыми исполинами протекая по небесной синеве.

Все же, удивительно наблюдать, как две культуры одного народа разных эпох пытаются переплетаться, сливаясь в нечто новое и выискивая баланс не только эстетический, но и бытовой. Народ, накопив за века знания и в итоге возвращаясь к своим корням, не отринул накопленного, но использовал лучшее из идей и принялся воплощать их во всем, начиная с архитектуры. Даже применение камня велось так, чтобы дом больше походил на избу, нежели стандартную безликую каменную коробку. Да и отстроенное гномами заметно преображалось, обретая свои неповторимые черты. Так мясная лавка заметно выделялась от кожевенной, обретя нечто похожее на просторные прилавки с товаром и во весь рост первого этажа витрину из дорогого по нынешним технология витринного стекла, а занявшая одно из зданий ювелирная мастерская обретала на фасаде изящные узоры, покрытые сусальным золотом. Возводимые же новые дома получали обширные мансарды, а под крышами делался жилой этаж, хотя были и образцы, не имеющие чердака в принципе, от чего внутренние помещения казались ещё более просторными. В общем, люди строили, как желали, но все же, из-за указа об облике града выдерживали общую концепцию.

Да и местные перенимали очень стремительно, так, к примеру, дома кузнецов приобретали цветы, выкованные из металла, и даже более затейливые узорчатые вязи, да и ворота у особо мастеровых вместе с забором заменялись с деревянного и каменного на изящно-металлические. Да и мастера по дереву и камню не отставали, всячески стремясь украсить свои жилища, за что им почёт и уважение, ведь они не только украшали город, но и вдохновляли других на творчество. Ну а для мастеров такие украшательства были вдобавок и рекламой, ведь зачастую их жилища либо соседствовали с мастерскими, либо находились непосредственно над ними.

И самое берущее за душу и лихо так встряхивающее её, это огромная орава бегающей повсюду детворы, резвящейся и играющей. И я знаю, что это не только местные, я вижу, что это действительно дети, пришедшие сюда вместе со своими родителями или же без них. Все они игрались вместе и были беззаботно счастливы, и их пылающие улыбки лучше всего доказывали мне, что все именно так, как и должно было бы быть.

***

- Я иду с тобой!!! – сдвоенный ультимативный крик Леры и Лизы заставил отвлечься от завтрака.

Делаю глоток из кружки горячего чая и глядя в окно, где мелькали белые хлопья

Дождь так вчера и не грянул, и сейчас я с радостью любовался падающим с неба первым снегом. Озорные снежинки стремились обогнать своих товарок, наперегонки стремясь вниз, лёгкий ветерок иногда подхватывал и закручивал тех, самым невезучим суждено было разбиться о стекло окна.

- Я иду с тобой! – Лера вновь выдала.

- Я тоже иду! – тут же заявила и Лиза.

Чай сегодня особенный, наваристый, от чего благоухает малиной сильнее, как никогда, да и вкус более терпкий, отдающий сладостью лесных ягод. Да и булочки такие нежные, такие румяные, как будто бы только что из печи. Да что я? Они действительно только из печи, как и пирожки, лежащие рядом. Мои любимые – одни с капустой, другие с яйцом и зелёным луком.

- Сергей! – Лера еле сдерживалась: - Ты почему молчишь?! Ты слышал, что я сказала?!

- И вам доброе утро, - произношу, как можно спокойнее и безразличнее, для чего продолжаю пить: - Чайку будете?

- Ты издеваешься?! – Лера вот-вот должна вскипеть, будто бы чайник на огне.

- Я? Ни разу, - с тем же спокойствием отвечаю, изображая недоумение простачка: - Так будете чайку-то? Пока он ещё горячий. И присели бы что ли.

- Ты слышал, что я сказала?!!

- Да.

- И почему тогда молчишь?!!

- Я не молчу.

- А что тогда делаешь?!!

- Чай пью и с тобой вот беседую. Так что? Налить вам?

Не знаю, почему я сейчас вот так спокойно сижу, наверное, настроение хорошее, а может, просто хочется, не важно, но Лера уже была вне себя, готовая начать бить семейный сервиз.

- Скажи, что я тебе должен? Без эмоций, без крика, тихо и спокойно.

- Взять с собой, - Лера попыталась сказать без всплеска женской ярости.

- И тебя? – обращаюсь к Лизе.

- Да!

- Я просил спокойно говорить.

- Да.

- Ага. А куда?

- Как куда? В поход!

- Ага.

- Какой поход?

- Ты из меня дурочку делаешь?

- Без эмоций, спокойно.

- В который ты собираешь людей.

- Я никого не собираю.

- То есть, ты никуда не собираешься?

- Собираюсь, но лично я никого не собираю, я пью чай с булочками.

- Сергей, хватит уже, люди готовятся к походу, Вася со своими мужиками на ушах который день! Гномы рвут и мечут! Волки точат когти!

- И я тут причём? Ты же видела, сколько людей теперь во дворце, все куда-то собираются, что-то делают.

- Ты хочешь, чтобы я обиделась?

- Нет, ибо нет повода.

- Ты меня пытаешься отшить и игнорируешь мою просьбу!

- Во-первых, я тебя не отшиваю, - перевожу взгляд на Лизу: - Тебя кстати тоже. Во-вторых, я не игнорирую вас обоих. И в-третьих, ты не просила, а влетела сюда и тут же заявила, мол, я должен.

- Я тебя поняла. Значит, ты меня брать не собираешься с собой.

- Умница ты моя, сама все понимаешь.

- Почему?! Тебе поддержка не нужна?!!

- Нужна, очень, но тебя я взять не могу, - вновь перевожу взгляд на Лизу: - Тебя кстати тоже.

- Но почему?

- Ты сама не догадаешься? Сердце не подскажет? Разум не сообразит?

- Опять?!

- Лер, ты ведь у меня взрослая, тебе больше, чем Лизе.

- Я уже взрослая! – Лиза вскочила.

- Ага, - вновь обращаюсь к Лере: - Ты сама знаешь, почему я тебя не могу взять. Хотел бы, но не могу, не потому что…, а потому, что…, - мой взгляд опустился от её глаз к её животу: - Не могу я тобой рисковать, сама должна понимать. Вдруг что не так, … извини, но не могу.

- Да и приглядывать за государством кто будет в отсутствие Великого Князя, Княгиня? – в дверях появился Истислав.

- А я?

- А ты ещё маленькая, - улыбаюсь, глядя на Лизу.

- Я не маленькая! Я взрослая! Я могу за себя постоять! Я могу!..

- Молодчинка, но все же, я не могу тебя взять, да и кто защитит Леру?

- Три десятка приставленных к ней охранниц, - Лиза обиженно пробурчала себе под нос, а я перевёл вопросительный взгляд на Истислава, который смог лишь пожать плечами.

- А о маме твоей кто будет заботиться? Вот видишь, ты здесь нужна, а когда подрастёшь, обязательно возьмём тебя с собой, только тренируйся, чтобы быть сильной.

- Я буду! Я буду тренироваться! Каждый день!!! – девочка вновь вспыхнула детской радостью.

- Вот и хорошо.

- Государь, нам пора.

- Ну, дамы, оставляю вас с чаем и булочками, только пирожки все не ешьте, мне парочку оставьте, пожалуйста, - встаю из-за стола, подойдя к Лере и поцеловав её в щеку, после шепнув: - Я люблю тебя.

После сразу же выхожу из обеденного зала, дабы оставленные девушки не очнулись, вспомнив ещё что-то очень важное и не заставив вновь выслушивать ультимативные требования моих любимых террористок, не идущих ни на какие переговоры.

Впереди ждал насыщенный и вероятно изнурительный день, ведь столько всего надо успеть, когда даже славящиеся своим терпением гномы уже всем своим видом показывают, что не в силах более ожидать. Да и вдобавок вновь не поспал, и в этот раз потому, что меня попытались обуревать кошмары. Как только я засыпал, сразу же оказывался в эпицентре какого-то сражения, в котором мои соратники гибли один за другим, а я не мог ничего поделать. И каждый раз враги были разные, будто бы целая очередь выстроилась, дабы уничтожить меня с моей дружиной.

Кажется, я трижды попытался заснуть, хорошо, что не сжёг дворец, да и Лере, лежавшей все также возле меня, боялся причинить хоть какой вред, поэтому, я тихонечко вышел, бесшумно прошёл через дворец и по винтовой лестнице забрался на смотровую площадку, венчаемую остроконечной крышей, откуда открывался вид на мои земли с высоты полёта птицы. Так я и просидел там, любуясь, как первый снег в ночи стремится покрыть собой окрестности, чтобы по утру все было бы идеально белым. Мир спал, не считая ночных охотников, шелестящих в ночи своими крыльями в поисках добычи, и где-то неподалёку ухал филин, которому отзывался уже где-то в лесу его сосед. А я вспоминал своего деда, что, страдая накопленными болезнями и стойкой бессонницей, по ночам садился на кухне и принимался за выпекание блинов. Пацанёнком, бывало, проснусь, зайду, поздороваюсь с охающим дедом и возьму несколько блинов из одной из двух почти полуметровых столбов. А дед у меня был ворчливый, в принципе, как и я сейчас, только вот, ворчать мне не на кого, но это пока. Вот придёт моё время, ух и наворчусь я на всех своих родных!

«Слышишь, дедушка, я о тебе помню! Да и о бабушке, и о дяде, о всех!!! Я помню о всех, не забыл и не забуду!!!»

Странно, но чем ближе ко времени похода, тем сильнее обуревает тоска, терзающая мириадами острых коготков. Впервые я собрался на время покинуть Новоград, и делать этого не хочется, хотя, знаю, что необходимо. Но если раньше я оказывался далеко от этой земли не по своей воле, то сейчас я вправе отказаться, но парадокс состоит в том, что как раз отказаться я не могу. И это ещё сильнее терзает меня, наваливаясь угнетающей депрессией, от которой хочется выть на луны, спрятавшиеся среди густых свинцовых облаков, затянувших все небо от горизонта до горизонта.

Именно поэтому я сейчас выглядел несколько уставшим, но никто не спешил расспросить, отчего я так плохо выгляжу, а напрашиваться на разъяснения у меня не было сил.

Вчера состоялась закрытая встреча, о которой я не буду ничего рассказывать даже себе, ибо это совершенно секретная информация. Скажу лишь, что во дворце появились новые люди, как и все остальные, при взгляде на меня слегка склоняющие голову в приветствии и ничем не отличающие от обычного люда. Разве что, взгляд у каждого был несколько иной, будто бы рентген, просматривающий тебя насквозь. Не знаю, развили ли они такое умение наподобие моей способности выворачивать суть человека наизнанку даже в аватаре, но то, что они находятся со вчерашнего вечера у меня на службе и при этом каждый из них уже переселился, в этом я уверен.

Не зря же вчера в полночь принимал присягу от этих ребят, нет, мужиков и зачастую стариков, пришедших вместе с Рыжим Бесом. Так и стояли рядом КеГеБесы и Ратники, Щит и Меч былого государства, избавившегося от них, поменяв на что-то более ценное для своих власть имущих, но не страны. Но не об этом я сейчас вспоминаю, а о том, как всего сорок шесть человек зачитывали слова присяги, и по их щекам текли слезы. Последние из Старой Гвардии, защищавшей государство ушедшей эпохи, последние, кто действительно служил не ради зарплат и званий, а именно ради своего Отечества. Были такие люди, были, да и пока ещё не все умерли, хотя, им всячески стремились помочь не только чужие, но и свои, урезая пособия, льготы, пенсии, забывая былые заслуги и жертвы, которые каждому из них пришлось принести, лишь бы Родина жила…

«Блин, все-таки проговорился, нет, не быть мне разведчиком, нельзя мне доверять секреты, совсем!»

Утренний холодок принялся слегка щипать, обняв, как только я вышел на крыльцо. Лежащий на крышах тонким слоем снег поблёскивал, не успев истаять и стечь вниз. На самой площади уже успели все вытоптать, но та все равно оставалась белой из-за мощённого камня. Крыльцо по уже привычному для всех обыкновению, но строгому порядку, отделили от остального пространства двумя рядами братийников и волков, смирно лежавших у ног моей личной гвардии. Ветерок слегка колыхал красное знамя с эмблемой Родичей, заменяя собой государственный стяг, который так и не успел учредить, все время откладывая на потом.

Хотя, полагаю, что не буду выдумывать велосипед заново и предложу на суд людской обычное красное полотнище, посреди которого будет размещён золотой Коловрат. Думаю, многих это устроит, особенно ратников, хотя, не знаю, как они отреагируют, ведь в их памяти алый стяг совсем под другим смыслом вбит с канонадой и выстрелами. Но должны все же понять, ведь даже легендарный князь Святослав ходил на Константинополь и бил хазар под золотым Коловратом на алом стяге. Ведь откуда же пошёл алый стяг – символ пропитавшейся кровью материи? От корней не иначе, ведь наши предки добывали все с потом и защищали собственной кровью, одеваясь в белые рубахи, в бою краснеющие от своей и чужой крови. Может, я не прав, может, в чём -то ошибаюсь, на то пусть меня упрекают историки, но все же, думаю, в моих выводах имеется частица истины.

- Становись! – голос Истислава разнёсся над площадью, уходя эхом по прилегающим улочкам: - Равняйсь! Смирно!

Построенные шеренги разномастных воинов и магов выровнялись, вытягиваясь в рост. На площади стояли вольные сотни под знамёнами различных кланов и несколько десятков орков, выделяющихся на фоне остальных своими габаритами и скалящие выдающиеся из нижних челюстей клыки. И эти зеленокожие бойцы сейчас больше всего походили на туристов из Африки, впервые приехавших в Россию и уже в сентябре выкупивших меховые шапки, тулупы и варежки с валенками.

- Государь! Великий Князь Североси! Вольные Дружины для принятия Присяги построены!

- Здорова, люд честной!

- Здра-вия же-ла-ем, Ве-ли-кий Князь! – дружно отозвались люди, а орки лишь дружно прорычали, не успев, видимо, освоить великий и могучий настолько, чтобы повторить следом.

- К принесению Присяги приступить! – скомандовал Воевода.

Видимо, ритуал сформировался при первой присяге, и остальные следовали ему, снимая шлем, прикладывая правую руку к груди и приклоняя колено.

Перед ликом славных Богов, я принимаю Присягу Вольной Дружины и торжественно клянусь защищать Северось от ворогов внешних и внутренних, в трудную минуту приходить на Зов и вступаться на защиту до последнего.

Я клянусь правдой и верой нести возложенную на меня почесть и не посрамлю ни себя, ни братьев и сестёр по оружию, ни Северось. Ни одно моё деяние не будет направлено во вред Североси, но во благо.

Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара, ниспосланная Богами, всеобщая ненависть и презрение народа.

Славьтесь, Боги! Славься, Северось! Ура-а-а-а!!!

Сияния не охватили целиком присягнувших, как было это с войском, но левые запястья каждого засияли, источая золотистое свечение. Видимо, Боги оценили присягу несколько иначе, поэтому эффект благодати ниже хотя бы в том, что присягнувшие вольные дружины не обрели такое же сияние, как у стоявших караулом братийников и волков. Но все и так казались довольными, особенно орки, точнее мексиканцы, хвастающиеся перед земляками запястьями, на которых несколько минут назад красовались браслеты. Все же, мексиканцы колоритны, а радостные мексиканцы тут же привлекают внимание всех вокруг. Откуда-то появились гитары, и толстые орочьи пальцы грациозно забегали по струнам, отозвавшимся до боли знакомыми мотивами.

- Ну вот, ещё один кирпичик улёгся на своё место в фундаменте возрождения Североси, - Истислав улыбнулся, хлопая меня по плечу: -Кирпичик по кирпичику, и построим государство, Огнеслав.

- Построим, - соглашаюсь, переводя взгляд в сторону донёсшегося лязга металла.

Выбивая искры из камня металлическими ботинками и напевая весёлую песню, маршировали танки, не меньше, ведь такое количество металла может быть только на тяжёлой бронетехнике. Точь-в-точь тяжёлые, шагающие, коренастые крупнокалиберные танки, способные в одиночку добраться до вражеских окопов и закопать всех там, кого смогут найти. Именно такая картина мне сейчас представилась, когда я увидел приближающуюся колонну гномов, облачённых в свои даже внешне неподъёмные доспехи. Толстые щиты в гномий рост, молоты, топоры, украшенные бороды, выходящие из-под шлемов – все было расписано рунами и изящными узорами, переплетающими в себе разноцветные металлы и инкрустированные драгоценными камнями.

Тяжело шагающие гномы нагоняли на всех шок и трепет, ведь видимых ранее тяжелобронинованных воинов отныне можно считать голозадыми, вышедшими на бой в одном исподнем. Ну или же просто новобранцами на худой конец, но не танками или авангардом точно.

Сотня, маршируя, дошла до крыльца, резко остановившись и развернувшись ко мне лицом.

- Государь! – тяжёлым басом произнёс возглавляющий колонну гном: -По твоему завету мы готовились, созидая легендарные доспехи для тех, кому посчастливится первыми войти в Колыбель Подгорного Племени. Снег выпал! Гномы готовы! Позволь нам идти за тобой!

- Э-э-э, - я завис, осматривая стоявших передо мной гномов и ожидающих от меня решительных действий. Видимо, все сроки иссякли, и отсрочить очередной раз не выйдет.

- Иди, - рука Истислава легла на моё плечо: - Они и вправду заждались.

- Так дел ещё много…

- Погодят, да и мы для чего? Справимся. Княгиню с Княжной оставляешь? Верное решение, тем более все будет в порядке. Пока Князь за славой уехал, Княгиня за хозяйством присмотрит. Иди, Государь.

- А ты?

- Я останусь, Борислав обещался пойти, думаю, его уже предупредили.

- Ладно, ну тогда до встречи?

- Удачи, Государь, - Истислав по-отечески улыбнулся, а я подумал, что вот тот момент, от которого я всячески пытался отсрочиться, хотя знал, что он придёт.

Не знаю, от чего множество романтиков описывают в своих книгах покидание родного дома ради поиска приключений, как нечто великолепное, являющееся смыслом жизни? В таких книгах безудержно бросаются в неизвестность, оставляя нажитое место, я же до последнего оттягивал сие событие. Если бы ранее я не задумался, то сейчас покидать свой новый дом совсем не хочется.

Нет, я знаю, для чего ухожу, знаю, что так надо. Знаю, что этого не избежать, но все равно не хочется покидать ни дом, ни семью, никого, совсем. Но надо, долг зовёт, и раз дал слово, стоит его держать, ибо можно всю жизнь трудиться и в один миг все испортить, после чего никто тебе и ломанного гроша не даст.

- Агрегатор испытали?

- Да, Государь, все работает, если дальность не более пяти километров.

- Хм, а дальше?

- Стационарные врата если только или свитки дорогие.

- Ясно, где остальные?

- Ждут тебя в форпосте, Государь.

- Тогда пошли, - вздыхаю, боясь обернуться, чтобы посмотреть назад и увидеть стоящую в дверях Леру с текущими слезами.

- Зачем идти? – возразил гном: - Запускайте!

Два гнома тут же отбежали в сторону, быстро установили два ящика на расстоянии трёх метров друг от друга, воткнули свои боевые молоты и отошли в стороны. Мириады искр вырвались из коробов и устремились к навершиям молотов, руны и узоры замерцали, и через мгновение меж молотов распахнулась арка телепорта. Стоявшие по обе стороны Белис и Мрак шагнули первыми к телепорту, а за ними уже следовали другие волки, моя братия также двинулась, не ожидая, пока я шагну. Я же, жадно вдохнув воздух, как будто бы в последний раз, все же двинулся вперёд, доспехи будто бы почувствовали мой настрой, покрываясь шипами, острая чешуя ощетинилась, в руках появились мечи, забрало закрыло лицо, и за спиной почувствовался Правдоруб.

«Встречай меня, Неизвестность».

Междуглавие 2.

Вас мучают болезни, которые нельзя вылечить с помощью даже современных медикаментов? Ваш возраст мешает быть вам молодыми? Центр трансплантации “Новая Жизнь” готова помочь всем желающим обрести вторую молодость и идеальное здоровье.

В вашем распоряжении взаимодействие инновационного оборудования, современных технологий, отделения интенсивной терапии и международных признанных специалистов, на счету которых более 500000 операций по пересадке различных органов, в том числе пересадке мозга в тело донора! Никаких послеоперационных осложнений, полная физиологическая и генная совместимость!

Поверьте, вы не узнаете себя, если посетите наш Центр! Вы вновь ощутите себя в молодом теле, полном энергии! Вы получите возможность осуществить все мечты и планы, на которые не хватило целой жизни! Вы сможете продлевать свою жизнь столь угодно, сколько пожелаете!

Спешите воспользоваться шансом по обретению новой жизни по новым более низким ценам!!! Спешите начать жизнь заново!!!!

…Председатель Пенсионного Фонда отчитался за прошедший год перед депутатами Государственной Думы. Согласно его отчёта, Фонд наконец вышел из красной зоны, став полностью доходным. Биржевые и иные способы заработка увеличили размер Фонда на тринадцать процентов, а сокращающееся число социально-необеспеченных граждан и пенсионеров устремилось к резкому сокращению расходов, что благоприятно сказалось на динамике роста накоплений. В следующем году прогнозируется дальнейший рост доходности…

…Никто более не говорит о начале новой Холодной Войны, так как в политических отношениях многих держав наступил Ледниковый Период. Именно так можно охарактеризовать ряд обоюдных санкционных мер, предпринятых правительствами различных держав. Ограничение не только торговых отношений, но и культурных, туристических и даже прекращение взаимного информационного обмена посредством использования Интернета и других видов связи действительно можно считать ничем иным, как политическим Ледниковым Периодом в истории…

…Многие страны перешли к кардинальным мерам, стремясь сохранить собственную независимость. Так Япония заморозила все проекты, в которых присутствовали иностранные корпорации, а также огородилась информационным заслоном, объявив о возрождении многовековых традиций, за последние сто пятьдесят лет стираемые из сознания граждан Японии…

…В Китае наблюдается повышенная смертность не только среди молодёжи, повально увлекающейся виртуальными мирами, но и более взрослыми слоями общества. Численность населения стремительно сокращается, и стоит уже заявлять о самогеноциде китайской нации…

…Содружество мусульманских стран провозгласило первенство религии над обществом, запретив все, что противоречит Учению и объявив на своей территории полный запрет на пользование модулями полного погружения в виртуальные миры под страхом казни всех родственников преступников...

…Остаётся загадкой, каким образом происходит соединение с игровым миром Итрим особенно, если учесть, что главный датацентр игры был недавно взорван террористической группировкой, а страны ограничивают интернет трафик между собой. Владельцы корпорации АльтИнтПро никаких комментариев по этому поводу не предоставляют. В то же время все поступает все больше и больше слухов об активизации со стороны многих стран по обращению внимания именно на этот виртуальный мир, где с каждым днём множится количество оцифрованных личностей людей, погибших внутри модулей при длительном подключении….

Глава 3.

Как только я оказался посреди небольшой по сравнению со столичной площади села, обнесённого каменной стеной, меня дружно поприветствовали, продолжая заниматься своими делами. Место было выбрано с серьёзным подходом, поэтому возведённые стены возвышались над обрывистым холмом, резко спускающимся к руслу широкой реки, и поэтому в случае осады серьёзную атаку стоило ожидать лишь с трёх сторон. В то же время близкое расположение к полноводной реке на будущее имело задел на возможность принимать торговые суда. Впрочем, ничего нового, ведь в старину городища именно в таких местах и возводили, так как по реке сообщение наладить было в разы проще, чем по заросшим землям, во времена сезонных распутиц становившимся непроходимыми.

Никто не топтался на месте в ожидании приказа и наставления о том, что он должен был делать. Не было именно того, что огромное число людей, имеющих завидный опыт, толпились без дела, покуда Светлейший сам лично не прибудет, дабы ниспослать свою милость и указать дальнейший путь. Все было кардинально иным, представ передо мной именно той картиной, которую жаждут многие видеть, когда оглашают свои планы перед подчинёнными. Видимо, готовились все, кроме меня, и только я сейчас выглядел туристом, собравшимся на охоту лишь с одним фотоаппаратом в шортах, футболке и шлепках.

Может, пафосно выразился, ведь сам я не воспринимаю окружающих меня соратников, как сотрудников или рабочих, все здесь для меня друзья, знакомые, собратья, сородичи. И я рад, что без меня они все сами организовали, не ожидая, пока я вылезу из скорлупы домашнего уюта. Вот прошёл через портал и вроде бы вылупился, ощутив, как с плеч постепенно сползала тягостность, обуревающая последние дни. Так мужчина освобождается, когда, наконец вырвавшись, уезжает на рыбалку или охоту, где по-настоящему получается отдохнуть телом и душой. Ну или хотя бы сбежать в собственный гараж, где обязательно полно неотложных дел. Именно так я сейчас ощущал себя, вдыхая полной грудью холодный воздух свободы.

Окружающие площадь здания белели свежим срубом, скатные крыши покрылись снежными шапками, работяги вместе с мастеровыми гномами спешили завершить строительство башни и пролёта стены. Другие мастеровые возились с установкой стационарных ворот портала. Прошедшие следом за мной в арку тяжело бронированные гномы сейчас переодевались в другие доспехи, выглядящие менее массивными, но более удобными. Рядом с ними возились другие гномы, что-то собирающие, бурно общаясь меж собой.

Возле полевого штаба под широким навесом вокруг стола толпились знакомые личности, не обратившие на меня внимания, обсуждая что-то. Воислав отдал приказ одному из посыльных, и тот сразу же скрылся с глаз. А пять десятков волков, пуская слюни, наблюдали за тем, как один из офицеров, ворочая шампура, учит стоявших рядом гномов с тяжёлыми кружками в руках, как нужно готовить шашлык.

- О! Князь! – улыбнулся офицер, когда я подошёл к навесу: - Шашлык будешь?

- Можно.

- Ага, пару минут, будет готово.

- Государь! – воскликнул Борислав, отрываясь от изучения гномьих доспехов и устремляясь мне на перерез: - С прибытием!

- Доброго дня-я-я, - всхрипываю, когда неимоверно дружеское объятие верховного жреца Сварога заставило вспомнить, что у меня имеются кости и довольно таки хрупкие, не взирая на собственную силу: - Всем!

- Доброго, - дружно отозвались все присутствующие.

- Все готово к отбытию, - Воислав, улыбаясь, снисходительно пожал руку: - Можем выдвигаться.

- Да я уже вижу, манёвры полным ходом.

- Примерно, - отозвался Леха, сменяя Василия.

- И ты здесь! – радостно восклицаю, заметив среди собравшихся Емелю.

- И я здесь, Государь! – он также радостно, будто бы пытаясь передразнит, произносит Емеля, выделяясь надетыми слегка мерцающими доспехами, покрытыми вперемешку буквицами и рунами: - Куда ж без меня?

- Все здесь, - заверяет Василий, подводя ко столу, на котором расстелилась большая карта, прижатая кружками с пивом: - Мои ребята, твои ребята… Наши, в общем, брали в основной отряд всех самых ключевых, так что придётся тебе терпеть двух верховных жрецов ну и нас с мужиками.

- И гномами, - буркнул коренастый воин, опуская на стол золочённую кружку литра в три не меньше.

- И гномами, - соглашается Воислав: - Вот, вновь учимся пользоваться картами, а то, как ты и говорил, пропадают оконца.

- Да и хрен с ними! – отозвался знакомый голос, явно принадлежавший Петро.

- Вот-вот, и без них будто бы на память карту помним, но для координирования действий все же нужна общая.

- Каких действий?

- Обычных, - Василий посмотрел на меня со снисхождением: - Сейчас округу патрулируют десять мобильных отрядов, засланы в расчётные точки пять разведчиков, ну и за соседями присматриваем, чтобы не успели чего учудить. Кстати, пивка?

- Сутра?

- Ну да, чая нет, извини…, Государь, - на последнем слове Воислав будто бы съязвил, делая акцент на мою новую аристократичность.

- Так, мужики, давайте будем проще, без официоза, для всех я Огнеслав, для близких Сергей. А то начну вас майорами и капитанами кликать.

- Я генерал-лейтенант, - возразил офицер, занимающийся шашлыками, от чего вызвал у меня некоторое двойственное чувство.

- Вот-вот, - Василий улыбнулся: - Петрович у нас такой. Так даже и проще, но ещё я предлагаю позывной. Будешь у нас Волком.

- Как-то очевидно.

- Лады, можем звать Одуванчиком.

- Нет уж, лучше Волком, Винни.

- Сам дурак. Ладно, пошутили и хватит. Так что насчёт пива?

- Давай.

- Паш, сгоняй в таверну, заказ тот же, плюс один… тебе какого?

- Красное, - решил я выпендриться.

- Плюс один красного.

- Сделаем! – один из офицеров тут же пропал.

- Итак, гляди сюда, - Воислав склонился над картой: - По соседству с данным селом имеются в Ничейных землях три больших села, подбирающих под себя по три деревни. Районы получаются этот, этот и этот.

- А здесь что? – указываю на земли чуть севернее.

- Здесь тоже имеются, только вот если берём это село, то граница сразу же подпирается к Московскому Княжеству, что несколько разрослось. А вот здесь, - Воислав перевёл взгляд, ставя вырезанную из дерева фигурку: - Уже земли нациков, а здесь, - он вновь перевёл взгляд, ставя следующую: -Горцев, здесь у нас Сибирь, а вот здесь спрессовались все, кому хоть что-то досталось после Исхода.

- Исхода?

- Когда просрали большие города хаоситам.

- Понятно, получается, идём по самому югу, присоединяя побережье реки.

- Ага. Но можно пойти по прямой, и тогда придётся повоевать.

- Успеем, сначала надо добраться до Подземного Города.

- Мы так и подумали, поэтому и спланировали маршрут с меньшим сопротивлением, но не самый короткий.

- У нас напрямик не всегда самый короткий путь.

- Согласен. Вот и пиво.

- Государь! – подбежавший трактирщик радостно воскликнул, держа в руках шесть кружек: - Сам Государь у нас! Радость-то какая! А я не верил, вот дурак! Вот дурак я! Вот! Государь! Как заказывали! Пиво Красное! Лучшее! Свежевшее!

- Спасибо. Погоди, я вроде бы тебя знаю?

- Да! Узнали-таки! Я – Всеслав, трактирщик из Арконы, я имел дерзость попросить Вас отнести посылку брату.

- А! Да-да! Спасибо тебе за это! Глядишь, не вышло бы все так, как вышло! Пиво, вкусное.

- Лучшее! Только сваренное!

- Знатное, сам варил?

- Сам! Все сам!!!

- А как тут оказался?

- Так, как и все, ушёл с людьми из столицы как раз перед её последним штурмом.

- Штурмом?

- Ну да, перед тем, как Южные не захватили Аркону.

- Понятно. С братом помирился?

- Погиб он, - Всеслав поник головой.

- Извини.

- Ничего, судьба, значит, такова.

- Как тебе здесь?

- Не жалуемся. Трактир вот открыл, конечно, не такой, как прежний, но не жалуюсь.

- В Новоград не думаешь перебраться?

- Государь, - трактирщик вздохнул: - Для этого денег надо накопить, я же с семьёй уходил, что унести с собой могли, трактир же оставили, даже продать не сумели.

- Так, - достаю лист бумаги и начертало: - Вот тебе моё освобождение от налогов на год и, когда решишь перебраться, указание на представление льготы по приобретению требуемого здания или участка, а также ссуды в Банке Североси.

- Г! Г! Государь! Так почто такая почесть?!!! – трактирщик глядел округлившимися глазами, дрожащими руками принимая бумагу с моей печатью.

- Хм, пиво у тебя отменное, вон как моим дружинникам нравится. Да и медовуха у тебя, помню, вкусная, ну и жена твоя стряпает. Вот и думаю, что в Новограде таверна будет пользоваться успехом, что на пользу.

- А! Да!!! Я сейчас!!! – трактирщик тут же умчался прочь, провожаемые улыбающимися дружинниками.

- С почином! – улыбнулся Воислав.

- Ты о чём?

- Первая княжеская дарственная.

- А-а-а, осуждаешь?

- Наоборот, верное решение. Малому бизнесу надо помогать, а не ставить палки в колеса.

- ВОТ! – на стол ухнуло разом два десятка кружек, наполненных медовухой, что разом принёс трактирщик с сыном, а следом уже бежала жена, неся большой поднос с чашками, от которых доносился аромат домашней кухни: - Вот! Пейте! Пейте! Я ещё принесу! Угощаю добрую дружину! Угощайся, Государь!

- Спасибо, Всеслав.

- Это тебе спасибо, Государь! Надёжа наша! Слава Богам за то, что они ниспослали тебя нам! Слава!!!

- Да, - Воислав выдохнул, отрываясь от кружки: - Медовуха и вправду вкусная.

- А то! – Всеслав с довольным видом окинул взглядом жадно прильнувших к кружкам и тут же застыл на бородаче, недовольно сливающим шесть кружек в одну свою: - Уважаемый! Не мучайтесь! Я сейчас! Принесу!!! – трактирщик вновь умчался, увлекая за собой семейных.

Несколько минут, и из трактира с шумом выкатились три бочонка, направляемые в нашу сторону.

- Медовухи и пива уважаемым мастеровым гномам!!! – радостно воскликнул Всеслав, вызывая тем самым дружное басовитое одобрение со стороны бородачей, тут же застучавших кулаками по металлу нагрудников.

- Борислав, - произношу так, чтобы слышали лишь ближайшие: - Позже заплатите за все трактирщику, только так, чтобы он не обиделся, а то на радостях разорится же.

- Сделаем, - Борислав согласно кивает: - Видим, что понесло его, за все заплатим непременно.

- Так, на чём мы остановились?

- Все готово для выдвижения, идём основной группой в сотню, три разведотряда по десять впереди и по флангам, замыкающий отряд в десять следом.

- Кстати, хотел спросить, куда делись летающие питомцы?

- Серёг, так они же сразу пропали, как только перешли, точнее, их продала система, мол, не положено не своей земли иметь. А местных мы пока не сыскали.

- Снубил?

- Типа того, но тебе можно.

- Спасибо, что разрешили. Было бы проще долететь. Ладно, пешком, значит пешком, хотя, не все, кто-то и на своих четырёх лапах.

- Это да, остальные по старинке, лошадей брать все равно не вариант, ибо снегом вскоре засыпает конкретно.

- Можно и портальным свитком.

- Обсуждали же, дороговато выйдет, да и риска много, земли-то изменились.

- Верно. Тогда, когда выдвигаемся?

- Через два часа.

- Отлично. Всех оповестили?

- Конечно, последние приготовления завершаем.

- Ага, гномы особо приготавливаются, - с улыбкой произношу, обращая внимание на повеселевших гномов, приложившихся к бочонкам.

***

За пару часов не успевшее полностью заселиться новоотстраиваемое село на текущей границе моих земель превратилось в цитадель, приняв в себя около шести сотен дружинников, разместившихся для обеспечения поддержки в случае необходимости. Своеобразная база быстрого реагирования, по совместительству принявшая на себя роль полевого штаба, из которого началось активное управление всеми подчиняющимися боевыми ресурсами, распределёнными по территории и в данный момент действующими как по внутренним, так и внешним задачам.

Обрётшие вторую молодость офицеры с особым энтузиазмом, перемешанным ребяческим азартом, влились в свои обязанности, активно принявшись командовать вверенным войском, дабы «воин жиром не затекал и был всегда занят». Спустя какие-то пятнадцать минут, несколько тысяч дружинников и ратников осадили два десятка разномастных подземелий, десяток разведывательно-диверсионных групп ушли вглубь территорий вероятных друзей, а вольным дружинам дали добро на зачистку территорий Североси от агрессивных существ, мешавших жить и здравствовать. При этом никто не забывал о караульной службе и обеспечении правопорядка на территории. И не смотря на закрытые окна в выделенном под штаб доме, на улице слышались несколько десятков достаточно темпераментных голосов, решающих насущные проблемы по тыловому обеспечению и возможности заброса на длительный срок нескольких диверсантов в самые невероятные места.

А я в свою очередь никогда не думал, что подготовка к прохождению игрового задания может быть настолько кропотливой. Хотя, сравнивать игру и реальность, пусть и вышедшую из виртуальной, все же не стоит, да и не настолько я знаток по планированию, чтобы сравнивать. Может, кто-то более профессиональный именно так и готовился в играх, используя наработки военных и ради одного похода активизируя весь клан, занимавшийся сопровождением и поддержкой одной лишь группы. Вот сидел, наблюдал, отпивая из кружки по чуть тёмного и наслаждался жизнью, восстанавливая свою нервную систему.

***

Отборная сотня уходила на запад, идя по пока ещё не успевшему устелиться толстым слоем снегу и двигаясь со скоростью гномьих десятков, несущих на себе массивные тяжёлые детали агрегатора и чего-то ещё помимо латных доспехов и осадных щитов. Окружающие земли действительно можно было назвать ничейными, брошенными, где даже зверье куда-то исчезло, и повсюду живые леса и пролески здесь лишь шелестели и скрипели оголившимися ветвями деревьев.

Я помню эти окрестности, впервые представшие мне полными жизни заливными лугами. Зверье, что водилось здесь, не было пугливым и зачастую с интересом провожало движущийся караван. И вот теперь вокруг лишь запустение, даже лежащая под снегом трава отзывается пожухлым шелестением под ногами. Ни костяков, ни следов пожарища, будто бы все живое ушло отсюда, лишь растения не смогли покинуть эти места, обречённые на увядание.

Гнетущее затишье будто бы вымершего мира давило, принуждая постоянно быть настороже, но идущие впереди разведчики молчали, не находя возможных трудностей для основной группы, целенаправленно идущей к первой метке на карте.

- Будто бы радиацией пожгло, - произнёс рядом идущий воин, нарушая царящую тишину: - Видел такое на полигонах, где ядерное оружие испытывали.

- Да уж, будто бы в другую реальность шагнули, - согласился другой: -Гиблый мир.

Узнав окрестности, я ускорил шаг, уходя в сторону и не обращая внимания на донёсшиеся возгласы, кажется, заглушенные Бориславом, что-то произнёсшим. А ноги уже сами несли к сгорбившемуся на холме дереву, будто бы изуродованному пожарищем.

«Это именно то место, я не могу ошибаться, вся моя суть буквально кричит, принуждая бежать без оглядки к вершине холма».

Бесконечные мгновения преодоления расстояния, когтистые лапы крайний раз отбрасывают куски вырванной земли, и я оказываюсь на вершине, тут же ощутив, как тягостная тоска наваливается, вызывая желание выть, пока не лишусь сил. Ничего, лишь пепел, оставшийся на некогда освещённом месте. Земля, познавшая божественную благость, впитала в себя отравляющий яд осквернения, на долгие годы обесплодив, и только безжизненный скрипящий на ветру скелет некогда причудливого, но живого древа оставался на вершине, став неким символом гибели сущего.

- Нет. Не может быть, - вырвалось у меня, сидящего на коленях: - Нет! Нельзя так! Нет! Не должно!

Руки ищут тело столпа, но не находят, глаза пытаются сыскать знакомые рези на древе, но выискивают лишь раны, небеса грохочут, будто бы пытаясь докричаться, земля содрогается, будто бы пытаясь пробудить ото сна.

- Нет! Не должно сие быть! – пламя обняло, стремясь согреть, успокоить, напомнить, что я под опекой, но тело действует бессознательно, прильнув к омертвевшему дереву: - Прости, что не уберёг, прости, что не защитил. Прости! Землица родная, прости!

Возведённая внутри себя цитадель льда, сковавшая собственную суть, не позволяя чувствам высвободиться, дабы те не мешали, не выдержала, испещряясь мириадами трещин и обрушаясь. Будто бы новая жизнь ворвалась внутрь меня, грудь наполнилась теплом, задышав в полную силу, руки задрожали, ощутив почти что забытую силу вскипающей крови, разум пробудился.

- По праву, дарованному мне! – произношу, и голос мой подхватывает ветер, разнося по окрестности: - Нарекаю сии земли частью от тела Североси во веки веков и до скончания мира! Именами Древних взываю к ним, дабы ниспослали защиту аки земле, таки живым существам и люду честному, избравшим сию твердь домом своим! Да будет так!

Небеса откликнулись раскатами грома, а я ощутил, как будто бы кто-то коснулся меня, погладив по голове и поцеловав в щеку, и отовсюду повеяло возрождающейся жизнью, тлен принялся впитываться в землю, снег слегка истаивал, на время уступая, а я осознал, что весной здесь вновь будут заливные луга, и птичьи трели разнесутся по округе, скрывающей в зарослях лесных существ, заботящихся о своих детёнышах, пришедших в этот мир. И на душе стало даже как-то легко, пусть ноги подкашиваются, пусть тягостность наваливается на тело неподъёмной ношей, но все это не важно, как и само моё существование. Главное, земля вновь ожила, переродившись и очистившись от тягости вырождения. А я, а что я? Я лишь немного устал, и нужно лишь немного поспать, чтобы набраться сил…

- Государь!!! – донёсся восклицающий голос Борислава!

- Держись!!! – кто-то произнёс вдогонку, но я не разобрал, ощущая, как забвение обволакивает меня, утягивая за собой.: - Держись, Княже!!!

***

Всепоглощающий мрак обступил, обращая свой безликий взор ко мне и стремясь обнять, дабы обратить в свою суть. Но черные всполохи лишь накатывают и изрываются подобно морским волнам во время шторма, разбивающимся о прибрежные волнорезы, неотступно противостоящие стихии. Пустота, будто бы осознав, что в этот раз не в силах сломить внезапно возникшее сопротивление в, казалось бы, уже её территориях, навалилась всей своей бесконечной массой, стягиваясь с трёх сторон к источнику сияния.

Безудержное белоснежное пламя, вертясь в вихре танца первостихии, раз за разом с ликованием встречает подступающую черноту, поглощая противное свету, источаемому из древесной плоти белого дерева, выпрямляющегося предо мной и раскидывающего над холмом свои полные жизни сильные ветви.

Изогнутое древо подобно молодеющему старцу, ощутившему возвращение давно забытой силы, расправлялось, водя телом по сторонам. Старая пожухлая серая кора отваливалась, высвобождая молодую черно-белую, корни расходились в стороны, скрепляя вершину холма, дабы возродившийся Заступник смог бы устоять против врагов, отныне и навсегда вставая на защиту окрестной земли и излучая живородящий свет, прогоняющий мрак к границам земель, оказавшихся под защитой его. Или её, будет вернее так говорить, ибо на вершине своими раскидистыми ветвями на ветру зашелестела изящная берёзка, опуская грозди до самой земли.

***

- Я же сказал, что сам пробудится, - донёсся голос Емели: - А вы уже чуть ли не реанимацию собрались вызывать.

- Не бурчи, - отозвался Борислав: - А если бы не очнулся?

- Не может сие быть, суть вещей не зрите, вот и заблуждаетесь.

- Да хватит уже спорить, - вмешался Воислав: - Как он?

- Живой.

- Вижу, что живой, когда очнётся?

- Ведомо, что очнётся, а когда, сам решит.

- А ускорить никак? Два часа вокруг этого холма стоим.

- Э не, тут торопиться нельзя, видите же сами, что сотворилось с холмом, знамо, деяние серьёзное. Да и видите, что землица под ногами задышала, нет, нельзя торопить.

- Да видим, если бы не видели, не поверили бы, что такое Огнеслав сам сделал.

- Не сам, он лишь пробудил сути живые, вдохнул в них былую жизнь, но как-то по-своему.

- В смысле по-своему?

- В прямом, Ведающие иначе общаются с мирским, он же никак они, но, видать, не сумел до конца осознать, поэтому и впал в бессилие. Я такое с ним уже видал, когда мы выбирались вместе с Велесом, он и рассказал, что Огнеслав в себе силы собирает от людей и живых существ, окружающих его, и использует их суть в деяниях, но не освоил сие настолько, чтобы и свои сберегать.

- То есть, Огнеслав типа тебя?

- Меня?

- Храмовника.

- А. Нет, я духовный воин, верую и силен этим, а Огнеслав аки Пророк, ведает, но не все осознает, а сила его множится, покуда люди и нелюди веруют в него. Вот я верую в него, ведаю, что, пойдя за ним, мы обретём Истинный мир.

- Вы меня ещё в Миссию запищите, - прохрипел я, пытаясь улыбнуться.

Кажется, я на чём-то лежал, что-то мягкое и тёплое, грузные ветви от зелёных листьев и тяжёлых берёзовых серёжек закрывали меня со всех сторон, будто бы стремясь защитить от холодного ветерка, подвывающего вокруг. Сладковатый берёзовый сок, стекая по веточке, нависшей над моим лицом, капал прямо мне в рот.

- Спасибо, - благодарю склонившуюся надо мной берёзу и тут же ощущаю внутреннее тепло, осознавая, что та благодарит меня за спасение: -Не за что, Берегиня, не за что, рад, что смог тебе помочь, - улыбаюсь, рассматривая витиеватые рисунки на берёзовой коре, повторяющие те, что были на Идоле Матери – Сырой Земли. Значит, лежавший вокруг прах остался от того столпа, не утащили его, а сожгли, и теперь берёзка вобрала его силу, став не только Заступников, но и сосредоточием проявления силы Матери. Теперь её никто не надломит, никто не обидит.

- Очнулся! – воскликнул Борислав, обернувшись на шорох и увидев, меня, выходящего из-под ветвей, тут же устремившихся вверх, слегка шелестя не по зиме зелёной листвой.

- Я же говорил! – улыбнулся Емельян, вставая вместе с остальными: -Здравия тебе, Огнеслав!

- И вам здравия, - улыбаюсь, подходя к собравшимся: - В путь?

- Куда в путь? Ты же ещё…

- Я в норме, нужно идти, пока сумерки не пришли.

- Куда такая спешка?

- Времени мало, морок расстилается по миру, и покуда мы медлим, он все больше вбирает силу мирскую. Пошли!

- Вот теперь пошли, - с довольным видом произнёс Емельян.

- Давно бы так, - согласно кивнул Борислав, присоединяясь к последовавшему за мной, уходящим в сторону от первичного направления.

- Так, - Воислав обратился сразу к обоим верховным жрецам: - Это именно то, очам вы говорили?

- Оно самое, - отозвался Емельян: - Оно самое.

- Так! Слушай мою команду! - тут же раздался командный голос: - В походную колонну становись! По направляющему, передовое охранение, в оперативное построение, остальные следом!

Из-за спины ещё продолжали доносится голоса, но я уже не слушал, обращая свой взор к горизонту, поднимающемуся над лесом, раскинувшемуся меж холмов, кажущихся такими близкими. Но я не искал в этом пейзаже ничего неповторимого, не пытался что-то высмотреть в попытке найти некий смысл или какую-то фантомную цель, принудившую свернуть с намеченного курса.

Многие из нас ощущали себя не на своём месте или же понимали, что занимаются тем, что им не то что не нравится, противиться. Но продолжали это делать, ибо зарабатывали деньги, которые требовались для дальнейшего существования. И эта тягостность искажала нас, переделывая в иных, лишённых прежней душевной красоты, обывателей. Но когда дело не только нравится, а становится смыслом жизни, мы расцветаем, начиная наслаждаться жизнью, и это особенно сильно происходит, когда дело направлено чистыми промыслами на помощь в том или ином виде другим. Пусть даже малая толика, но от чистой души, а не ради известности или отмывания от собственной грязи, тяжёлыми наростами повсеместно облепившей со всех сторон.

Вот и я шёл быстрым шагом, стремясь на зов, слабым импульсом разносящийся во все стороны в надежде, что хоть кто-то услышит и успеет прийти на помощь. И я услышал, сначала не зов, но страдания, растекающиеся по округе эманациями угнетающей ауры. Те уже не утратили свою силу принудить небеса пролиться дождями, дабы оплакивать страдающую частицу мироздания, да и не потревожат прилегающую под облаками птицу, как и кого бы то ни было. Но я почувствовал, обратив свой взор и увидев слабую искру пока ещё живого существа среди серости и черноты обескровленной чащобы.

Тело само рвётся вперёд, игнорируя омертвевшие деревья, ставшие ссохшимся буреломом, когти с лёгкостью разрывают паутины мрака, впившегося в некогда полные жизни растения. Резкие попытки впиться, сковать, опутать истлевают, как только навстречу вырывается всполох белого пламени.

«Осталось самую малость. Держись, слышишь, держись!»

Поваленные стволы многовековых исполинов в миг превращаются в разлетающуюся во все стороны труху, усилившаяся в близости аура тоски и горечи, перемешанная с болью и сожалением, пробудила внутри меня, казалось бы, закостеневшие чувства сострадания и сопереживания. Былая безучастность в конец сгорела в пожарище внутреннего пламени, поглотившего остатки косности и бесчувственности, когда-то позволявшей смотреть на гибель и муки других людей по телевизору как интерактивное шоу, утоляя жажду чужой крови и насыщаясь горем тех, кого я никогда не знал.

И нет более для меня понятия «чем хуже другим, тем лучше мне», и даже врагам я буду желать лишь добра, а моё добро с клыками и когтями, покрытыми мифриловой сталью и объятыми пламенем.

- Держись! - выкрикивая, врываясь на заболоченный берег и обращаясь к тому, кто сейчас был под чёрной жижей, постоянно пускающей рябь, будто бы шевелились бессчётные змеи в одном гнезде

Шаг в болото, и нога скрывается до самого колена, второй шаг, и тело погрузилось до пояса. Шевелящая жижа будто бы облепила в попытках присосаться тысячами присосок, в отвращении поднимаю руку и осознаю, что не змеи копошатся вокруг, гигантские для своих размеров пиявки пытались, присосавшись прогрызть сталь и добраться до тёплой крови. На последних силах, борясь с собственной брезгливостью, сдерживаю желание высвободить пламя и сжечь болото. Всепожирающая стихия в миг расправится с червями, но и не пощадит молящего о помощи.

Чернота болота посерела, проявляя мириады копошащихся свечений, источающих лишь ауру голода, сквозь которую пробивались слабые всполохи иной сути, сознания, разумного и прекрасного, но истерзанного и угасающего. Окружающий мир предстал иначе, не окрасившись в монотонную серость, но каждая травинка, каждое деревце, каждая некогда живая сущность источала пусть и слабое, но сияние собственной жизни, тонкие ниточки шли по их телам. Взгляд на переполненное паразитами болотце, незримые внутренние нити, скрепляющие сути с плотью, напряглись, тянущиеся ото всех тёмные нити встрепенулись в попытке воспрепятствовать, но ничтожные существа не способны даже таким числом противостоять воле Палача Смерти, приводящего приговор в исполнение. Безмолвный заастральный вскрик мириад вспыхивающих сущностей, и болотце вмиг обезгадилось, густея от переполнившего жижу тлена.

- Держись! – вскрикиваю зверем, бросаясь в жижу и сдерживаясь от навалившейся боли, пронизывающей каждую частицу не тела моего, но самой сути: - Держись!

Руки потянулись ко дну, осторожно беря нечто громоздкое и тяжёлое, внутри которого, сжавшись, пряталась почти угаснувшая суть ребёнка. Тяну назад, борясь с топким дном и вытаскивая на берег, шаг, следующий, дно чуть окрепло, ещё пара шагов, вода опустилась до пояса, ещё шаг, ступня придавила мягкий прибрежный мох. Стискивая зубы, затягиваю нечто, погрязшее в чёрной гнилостности и застарелом мху, зацепившем коряги и ветви, что когда-то упали в жижу и утонули. Но я не обращал на все это внимание, видя, что внутри вот-вот погибнет дитя.

«Лечить, как? Нет, не поможет исцеление, оно уходит. Нет! Держись!!! Я помогу! Живи! Держись!!!»

Руки легли на тело, мысленно тянусь к истаивающей сути, взывая и прося принять помощь. На мгновение перевожу взор к небесам, высматривая в паутинах мироздания те узелки, что принадлежали этому созданию. Кажется, проходит вечность, пока отыскиваю тот самый, что сиротливо мерцал, ещё не утратив память прежней связи. Тянусь к сплетению, одновременно пытаясь удержать суть создания, окончательно утратившего силы для борьбы. Мгновение, и, кажется, уже я теряю собственные силы, но продолжаю бороться, хотя боль все больше заволакивает сознание, и тело начинает исходить судорогой, утрачивая собственную связь с моим сознанием, втягиваемым в серость Небытия следом. Но бросить я не могу, нет, ведь это дитя так сильно взывало о помощи, борясь до последнего, и я буду не я, если сейчас отступлю и дам ему умереть.

- Де-ер-жись! – хрипя, дотягиваю нить связи и соединяя её с сутью.

Кажется, полегчало, когда на плече вдруг ощутил благостное тепло, вливающее силы для борьбы. Оборачиваюсь и вижу лежащую на моем плече руку, по которой в меня передаётся жизненная сила, идущая по цепочке от стоявшего следом к первому, что возложил на меня свою руку.

- Спасибо… спасибо…, - киваю, кажется, улыбнувшись, продолжая вытаскивать суть и соединяя её с измождённым телом, жадно впитывающим вливаемую жизнь, возвращая её из небытия посмертия, о котором я знаю даже больше, чем хотелось бы: - Прорвёмся! Слышишь? Прорвёмся! Мы тебя не бросим, ты, главное, держись!

Междуглавие 3.

Печная сажа осела на лице толстым слоем, но кузнец не обращал на неё внимания, продолжая работать седьмой день подряд, безвылазно трудясь над металлом, постоянно бормоча, будто бы разговаривая и что-то рассказывая тому, словно металл был живым. И никто не мешал тому, хоть и был человек новым, оказавшимся в кузне как раз неделю назад.

В то время в кузне была лишь пара кузнецов, занимавшихся своими делами и не обративших внимания на нового посетителя, аки таковых за день захаживало не мало. Кто только не решал попробовать себя в кузнечном деле, и каждого испытывали кузнечные мастера, дабы выяснить, выйдет ли из человека толк, али тот попросту по прихоти минутной решился на столь тяжёлую профессию.

Вот так вошёл тогда он в Главный Храм Сварога, снял свою простецкую шапку, поклонился очагу и подошёл инструментам, лежавшим возле верстака на полках. Ходил он, перебирая инструмент и раскладывая тот да так, что тот оказывался на своих местах, собираясь в строгий порядок, в котором любой смог бы сориентироваться, с лёгкостью найдя нужную кувалду или щипцы. Кузнецы поглядывали на прибирающегося незнакомца, но не говорили ни слова, продолжая работать, а тот, взявшись за метлу, принялся подметать, при этом нагибаясь раз за разом, чтобы поднять обломок, кусочек или крупицу металла, тут же пряча ту в кармане и продолжая дальше прибираться.

Спустя несколько часов, когда вся кузня была прибрана, он подошёл к лежавшим в стороне заготовкам, имевшим дефекты.

- Если нужно, бери, это после учеников металл порченный, - произнёс один из кузнецов.

- Металл порченным не может быть, - проворчал тот.

- Тебя звать-то как?

- Вакулин Игнат Сидорович, - ответил он ворчливым голосом: -Вакула, если проще.

- Ага, бери, что надо, учиться ремеслу не мешаем.

- Чего тут учиться-то? – пробурчал себе Вакула под нос, беря заготовки одну за другой и поглаживая те, после поднося к лицу, будто бы нюхая и слушая: - Такой металл не поняли, у него спросить надо было, желает ли он быть мечом, а он не желает, он работать с землёй любит, плуг из него выйдет отличный. А этот подковой хочет быть…

Вот так, спустя семь дней, все уже знали чудного Вакулу, что с металлом общается, сказки ему рассказывает, да гладит, будто бы лаская. Но в кузнице более не было негодного металла, а за работой кузнеца то и дело приглядывали, учась и перенимая знания. А Вакула день ото дня, не смотря на собственную усталость, будто бы менялся на глазах, становясь все более жизнерадостным и молодея собою. И работа в его руках выходила все лучше и лучше, как будто бы те вспоминали давно привычное дело и возвращали былую силу того, кто мог без усилия разогнуть подкову, но никогда не сделавших подобную ребяческую глупость, ведь металл может и обидеться.

- Хороший металл, добрый, - приговаривал Вакула, работая кувалдой: -Добрая коса будет, камень не затупит, в землю не пойдёт. Добрый металл, хороший.

- Вакула! – окликнул кузнеца один из местных: - Ты бы отдохнуть сходил бы, которые сутки на ногах у горнила-то!

- Я уже наотдыхался, - проворчал Вакула: - По металлу соскучился родимому, по работе…

Глава 4.

- Серёг, - тяжело дыша, произнёс Воислав, сидевший рядом и также глядящий на чистое озерцо посреди леса.

- Я, - отзываюсь, машинально вытирая текущую из носа юшку о мифриловую перчатку.

- Скажи, у тебя всегда так все сложно?

- Что именно.

- Все.

- Все - нет, а так - да.

- А ты вот так и тогда все ощущал?

- Когда?

- Тогда, когда Тумана вытаскивал и прочих.

- Нет. Хотя. Да, - рука вновь стёрла не желающую останавливаться кровь: - Нет. Сейчас было тяжелее, не знаю, раз в десять точно.

- Извини.

- За что?

- Что тогда заставляли тебя проходить через это.

- Брось ты, я тогда людям помогал, вытаскивал их, а то, что переживал их жизни, так это побочный эффект. Но я не жалею, и, если понадобится, готов вновь. А сегодня я должен вас благодарить и извиняться, что вот так оголтело бросился и не спросил даже. Спасибо вам, не знаю, справился бы без всех вас.

- Да что там? Наше дело малое, думаю, все рады, что помогли. Ты только вот скажи, что мы сделали? Кого вытащили? А то только насладиться твоими ощущениями смогли.

- Хранителя земель, - раздался рядом знакомый мне голос, и на бережок присел Любомир Дубравный в своём наряде: - Огнеслав, духи лесные благодарят тебя за это. Не дал Заступнику сгинуть, даровав перерождение и заступившись.

- Любомир, рад тебя видеть. Каким ветром?

- Попутным, пришёл приглянуть за Колыбелью, пока Заступник не переродится.

- А раньше чего не приходил?

- Так не мог, - на лице Лешего проступила горечь: - Слышал и не мог, земля была осквернённая, а как ты её очистил да присоединил, так сразу же сюда. Да и не только я, сейчас на этой земле все духи трудятся, готовя леса да луга к перерождению, чтобы те вместе с Заступником по весне возродились.

- Понятно, это хорошо, что присмотрите, а то нам надо идти дальше.

- Ведаю, что надо.

- Откуда?

- Сорока на хвосте принесла.

- Понятно. Кстати, знакомьтесь. Это Воислав, мой друг и соратник, рядом с ним Ворон, ну а Емельяна и Борислава ты знаешь, а это Любомир, Заступник Новоградской Чащобы.

- Рад знакомству, - Леший кивнул, приветствуя всех: - Друзьям я рад, особенно, если Огнеслав рекомендует.

- Мы тоже, - кивнул Воислав: - Серёг, ну что? В дорогу, али тут заночуем?

- Идём, здесь оставаться не будем, дабы не мешать. Люди как?

- И гномы, - пробурчал сидевший неподалёку бородач.

- И гномы.

- Оклемались, кровотечение почти у всех прекратилось, так что можно выдвигаться.

«Стая готова, ждёт на лугах, врагов не видно».

- Тогда в путь, Любомир, извини, что вот так покидаем.

- Да не в обиде, если что, зови, постараюсь прийти да своих позвать.

- Хорошо, будем иметь в виду. Ты созывай, если что…

- Зов давно отправлен, зверье и духи рады, что земли возвращаешь под длань Богов Ясных и в лоно Матери.

Сотня вышла из леса без проволочек, не встретив прежних препятствий из буреломов. Деревья как будто сами расступались, давая пройти по прямой. Прежняя серость лугов исчезла под плотным снежным одеялом, словно мир спешил спрятать безжизненную невзрачность собственной проплешины, дабы никто не заметил её. Падающие белые хлопья медленно опускались, укладываясь рядом с товарками. Волки на фоне молодого снега обрели свою незаметность, дарованную природой от рождения. И теперь трудно было сказать, сколько хищников находилось неподалёку, пока те не решат себя показать.

Лишь гномы не радовались падающему снегу, постоянно что-то бормоча себе под нос каждый раз, когда с очередным шагом проваливались по колено на, казалось бы, крепком месте, а мне лишь оставалось удивляться тому, насколько быстро успело навалить столько снега. Что же будет через месяц? Хотя, ответ я знаю, уже видел глубокую зиму, так что, ничего сверх страшного ожидать не стоит, дорожных служб здесь нет, так что, к зиме мы готовы заранее. А в городе, полагаю, ждать не будут, пока не заметёт до самых крыш.

- О народе все думаешь, Юрий Венедиктович?

- А? – обращаю взгляд на идущего рядом Леху.

- Спрашиваю, о народе думаешь?

- Да так.

- Золотой ты человек, - Ворон расплылся в улыбке.

- Тебе бы не в дружину, а в скоморохи идти, народ веселить.

- Я подумаю над вашим предложением, - отозвался Ворон: - Но у меня вишлист серьёзный.

- Что?

- Говорю, запросы у меня высокие, за похлёбку и краюху не выступаю, - Леха произнёс, разделяя каждое слово и чуть громче, чем обычно.

- Деточка, я не глухой, понял, что ты писюху не выпускаешь, но ты это, брось, дело-то срамное.

- Чего ребячитесь? – влез Воислав: - На всю округу орёте, сорок распугали.

- Гражданин начальник, - Леха чуть ли не вытянулся: - Это он все начал, я тут не причём.

- Угу, в наряд бы тебя за свиньями прибирать, - в голосе Воислава прозвучала многообещающая нотка.

- Разрешите убежать?

- Контакт!!! – донеслось со стороны, где шла группа дозора.

- Внимание! Три часа! Боевое построение! – Воислав тут же принял оперативное командование, а кривлявшийся Ворон в миг собрался, переходя в боевой режим гибридного класса, совместившего боевого мага и авангардного воина, более похожего на классического убийцу, от чего-то одевшего пластинчатые доспехи и предпочитающего чередовать мечи с ножами.

Я видел, как Ворон сражался на защите Новограда, да и других ратников довелось лицезреть, и представшие картины буквально с металлом вживили в меня уверенность, что не только я, но каждый становится чем -то уникальным, развивая близкое ему. И если поставить рядом десять так называемых танков, десять дамагеров, стрелков и магов, среди них не будет двух одинаковых. Нет, на базовых характеристиках, навыках, манере боя они будут схожи, но в каждом найдётся что-то своё, выделяющего его и делающее уникальным. И в то же время, пускай, я схож с Вороном в каких-то аспектах, но в конкретике, мы совершенно разные, ведь я ну никак не маг, а он никак не оборотень, хотя, я могу ошибаться, и мои соратники ещё меня удивят.

Сотня в раз перестроилась, собравшись в единый кулак, готовый встретить собой любую угрозу. Стена осадных щитов гномов выстроилась, закрывая собой магов с целителями, ударная группа встала авангардом, не мешая при этом свободной стрельбе. Полтора десятка тут же истаяли, уходя в невидимость и смещаясь чуть дальше, дабы оказаться в тылу подступающего противника. Чёткие и точные команды разносились над войском, действующим единым организмом, в центре которого оказался я, окружённый кольцом из собственной охраны, не позволяющей броситься на передовую.

- Огнеслав, - произнёс Борислав: - Стой подле, дай рати показать себя, да и не нужно тебе рисковать.

- И что, мне тут стоять и наблюдать?

- Ну да, - Воислав слегка улыбнулся: - Мы и сами справимся, кое-что тоже умеем. Так, три десятка, быстро движутся в нашу сторону, распознать не смогли, - Воислав принялся дублировать идущий доклад от разведчиков, оперативно отступающих к нам: - Светятся в ночи, странно, других опознавательных знаков не заметили.

- Светятся, говоришь, - стоявший рядом Емельян опередил мою мысль: - Будто бы свечки?

- Вроде бы.

- Огнеслав, знакомые наши, никак иначе.

- Это те, про которых ты рассказывал? – Воислав уточнил.

- Похоже.

- Слушай мою команду! – тут же назначенный оперативным штабистом Воислав среагировал, принявшись корректировать приказы: - Тени назад! Формация на девять, загонщики на фланги, маги работать на замедление и обездвиживание!

Пятеро гномов спешно возились вокруг агрегатора, готовя его активацию по приказу, а к нам уже стянулись все разведывательные группы, пронёсшиеся тенями ночи через стремительно темнеющую окрестность.

- А может быть все-таки я? Я их знаю.

- Серёг, не дуркуй, тебе не по рангу уже, да и мы тогда для чего? Внимание! Двенадцать часов!

Никогда не думал, что нежить способна быстро двигаться и тем более бежать. Но теперь я так более не думаю, как и о том, что…, что из меня вышел бы великий полководец, ведь уже пять минут стою, вижу, как бойцы готовятся к обороне, и не могу понять, почему сам я не догадался до всего этого. А меж тем, войско не ждёт, пока я начну командовать, оно живёт само по себе, огородив меня от явной угрозы, стремительно надвигающейся в ночи. А я продолжаю стоять, как будто бы смотрю какой-то боевик.

Округа разом осветилась, на мгновение лишаясь ночной темноты, и чернеющие в сумраке силуэты обрели свои очертания, через мгновение смазанные ударившими в них разрывающимися зарядами и вспышками молний. Зачарованные магией стрелы и болты засвистели, прицельно обрушившись на надвигающуюся волну, мерцающую слабыми всполохами пламени или же какого-то света.

- Их больше! – сквозь грохот разрывов прорвался голос Воислава: -Разведка, это что за ебуйня?!! Тени! Ветер!!!

Ожидавшие команду убийцы разом исчезли, мгновение спустя оказавшись среди надвигающейся орды нежити и нанося серии атак по целям. Ещё мгновение, и те вновь материализовались рядом с авангардом, окутываясь свечением от налагаемых целительных заклинаний. Следующее мгновение, и убийцы вновь атаковали, довершая начатое, но движущиеся десятки нежити, с каждым шагом все сильнее источающей алый свет разгорающегося пламени, будто бы не замечали внезапных атак, целеустремлённо двигаясь к нам.

Ворон, стиснув зубы, кастовал заклинание за заклинанием, посылая один огненный шар за другим и проговаривая про необходимость создать нормальный посох, а то без него туговато идёт. Емельян постоянно что-то бормотал, кажется, на старославянском, но никто не смел его остановить и даже дотронуться, ведь именно он бафал все войско, поддерживая усиливающий эффект против нежити.

- Ну не дебил ли? – произношу, ударяя мифриловой ладонью себя по лбу и вспоминая, что я здесь не для выставки, и через мгновение, глаза окружающих меня людей и гномов увеличились, когда все ощутили вливающиеся в них силы. Полагаю, если бы до сих пор работали инфоокна, то они бы тут же отписали все эффекты от рейдовых умений и умений Князя, усиливающих войско, сразу же воспарявшее духом, если можно так выразить участившиеся выстрелы в неминуемо приближающуюся орду.

Авангард разом ударил, встречая первых, мечи и секиры рассекали мёртвую плоть, через раны вырвались языки пламени, тени замелькали меж перемешавшихся противников. Стрелки принялись работать реже, но прицельнее, маги переключились с массовых заклинаний на точечные, целители заработали активнее, ведуны их поддержали, снижая нагрузку.

Дружный удар по щитам ознаменовал, что гномы ждать более не стали, плотной стеной двинувшись вперёд. И мне уже было ясно, что это не было спонтанным решением, но согласно некоей тактики боевого содействия основным силам, ввязавшимся в ближний бой. Лишь моя гвардия стояла на своих местах, не бросаясь в полымя сражения, где остальные показывали, насколько они выдающиеся мастера, и что уникальное в них имеется.

Несколько десятков пылающих мертвецов, состоявших не только из людей, но и животных, наседали, стремясь изничтожить вставших на пути живых. Мощные взрывы, разряды молний не сокрушали, лишь нанося травмы, металл не рассекал мёртвую плоть, оставляя лишь раны, вырывающееся из нутра тел пламя стремилось вцепиться, ранить, поглотить.

- Нет, - произношу, со скрипом рукоятей сжимая эфесы своих клинков: - Просто так стоять и смотреть. Нет. Увольте! Братия! Слушай мой приказ! Охранение прекратить! Бить ворога!!!

Белоснежное истинно чистое пламя с призрачными всполохами иных форм вырвалось, с почти что забытой теплотой обнимая меня, тело принялось трансформироваться, принимая обличие оборотня. Стоявшие до этого волки ликующе взвыли, преображаясь, как и братийники, кажется, с облегчением принявшие новый приказ и перевоплощающиеся в волоколаков, обнимаясь обычным пламенем, как и волки.

- Это моё право, и никто не в праве мне воспрещать, - буквально рычу, делая первый шаг изменившейся поступью и разводя пылающие мечи: -Примите же сие!!!

Прыжок, удар с небес, и первая цель лишилась обеих рук, из-за спины донеслись голоса, но я уже не слушал, ощутив, как пламя вновь согревает нутро, а тело, вспоминая само себя, ликующе требует нового убийства, и клинки уже рассекают воздух, с рёвом разгорающегося пламени устремляясь к следующей цели, решившей, что я для неё лёгкая добыча.

Я вновь вспомнил себя настоящего, ощутив почти что забытые эмоции. Вновь вернулось упоение действием, вновь вспыхнул азарт, какой я не осознавал с далёких по восприятию времён, когда проводил часы за любимой игрой, игнорируя внешний мир. Тогда было все, о чём хочется вспоминать раз за разом, и, кажется, потому я сейчас думаю именно о том, как некогда ходил в рейд с друзьями, приятно общаясь с ними и считая, что каждый стал крепким другом. Со временем я понял, что заблуждался, но в памяти остались слепки чувств и эмоций, и вот сейчас они вновь оттаяли, напоминая, что даже нынче ощущать почти забытое возможно. И вот мои мечи рассекают очередную тварь, даруя новую порцию приятного осознания собственной всесильности.

Клин оборотней, перепрыгивая через соратников, ворвался, вгрызаясь в пылающую нежить и ослабляя натиск на войско, получившее возможность восстановиться. Два пламени встретились, смешиваясь в единый ураган бедствия, охватившего всю округу. Гром приказов смешивался с раскатами взрывов, треском молний и звоном металла, хаос сражения поглотил все и вся.

Опьянение бурлящим адреналином погружало все глубже, окончательно одурманивая сознание и давая волю безнаказанности налившемуся силой телу, жаждущему лишь рвать и истязать, покуда не наступит насыщение смертями. Пусть подъятые однажды уже умерли, но и сейчас, погибая, их тела отдают частицы прежних сущностей, тут же принимающихся истаивать. Белёсые всполохи освобождённых обрывков срывались с тлеющих тел, стремясь отлететь подальше, их чистое сияние завораживало, и руки сами тянулись, чтобы схватить словно бабочку, так неосторожно порхающую перед лицом. И таких бабочек вокруг с каждой минутой появлялось все больше, пока те, мерцая не истаивали окончательно.

Гул сражения стих, когда последнее изрубленное тело, обмякнув, упало на почерневший вытоптанный снег, окончательно рассыпаясь прахом. Уставшие воины не опустили оружия, продолжая озираться по сторонам, не нахлынет ли очередная волна из необычной нежити. Но в этот раз никто не напал ни через минуту, ни через десять, и все облегчённо вздохнули, поздравляя друг друга с победой. Лишь я продолжал стоять посреди поля брани, молчаливо глядя в темноту ночи, откуда пришли Пылающие Мертвецы, а внутри меня зарождался новый голод, не позволяя отдохнуть от прежнего, кажется, насытившегося теми частицами, что я сумел поймать и поглотить. Я стоял и смотрел, пытаясь разобраться в себе, выявив ту самую сакральную частицу, что некогда проникла в меня и, затаившись, выросла настолько, что теперь способна диктовать свои условия.

«Убийца Богов, проклятый фламберг, не уж-то ты сумел-таки передать своё сознание, соединившееся с моим? Или же это я сам, перешагнувший на следующую ступень развития по ветви Смерти, перестав быть Палачом и став Ловцом Смерти?»

- Огнеслав, - голос верного друга кузнеца окликнул меня.

- Слушаю.

- Здесь остановимся на ночлег? Дружина устала.

- Нет, здесь не будем, пройдём чуть дальше. Кажется, тут неподалёку деревня должна быть.

- Должна.

- Вот до неё и идём.

- Тогда выдвигаемся?

- Да.

- Славная битва была, - произнёс Борислав, после чего развернувшись и пойдя к остальным, громко передавая то, что я сказал.

- Славная, - повторил я шёпотом, пытаясь вслушаться в собственный голос и эти слова.

Дружина шла в ночи, делясь впечатлениями, каждый стремился похвастаться, как обычно и бывает меж соратников, да и столь бурное обсуждение по-своему излечивает, снимая мандраж и шок от произошедшего. Люди не закрепощаются, а выплёскивают накопившееся, облегчая собственное сознание, перешагивая через яму, угодив в которую, побывавший на войне, рискует заработать посттравматический синдром, из-за которого многие ветераны начинают орать по ночам и срываться на близких.

Мне вспомнилось сейчас многое: отрывки из воспоминаний тех самых ветеранов, с которыми некогда пообщался, отрывки из документальных сюжетов, слова героев фильмов о войне. И я вспомнил, от чего большинство из этих людей пило, причём, бывало так, что вполне с виду нормальные люди внезапно срывались и уходили в затяжные запои, из которых не могли выбраться даже через неделю. И я помню, почему те пили, вспомнился даже герой из фильма об Афганистане, когда его спросили, что тот будет делать, вернувшись домой. Он сказал просто «Буду пить» и на вопрос «А потом», вновь просто ответил «Снова буду пить и потом буду пить, и так до тех пор, пока все это не забуду. А после встану, умоюсь и начну жить заново» …

- Сергей, - голос Воислава выбил меня из размышлений: - Ты зачем бросился в бой?

- Это ты сейчас мне предъявить собираешься? – не знаю, как выглядело моё лицо со стороны, но Василий несколько оторопел.

- Я хочу узнать, зачем ты бросился, ломая строй?

- Я почувствовал, что должен был помочь своим людям.

- Ты чуть не подставил своих людей.

- И как?

- Очень просто, оголив тылы и принудив переключить все внимание на тебя и твоих оборотней и волков, ворвавшихся в самую задницу, игнорируя все инструкции. И остальным пришлось рисковать собой, чтобы прикрыть и помочь.

- Никто не рисковал, мы бессмертны.

- Это ничего не меняет. Есть определённый порядок, выработанная тактика боя, чёткие инструкции и задачи для каждого. Мы бы и так победили, постепенно выбивая одного за другим. А твоя выходка чуть не стоила нам первых потерь, Сергей, нельзя так бесшабашно бросаться, тебе пора думать не о себе, но о людях. Ты для них символ, икона, гарант их новой жизни и свободы.

- А как же громкие «впереди на белом коне», «во главе воинства», «собственным примером», «за командиром на врага»?

- Все это лишь громкие слова, каким в пору быть лишь в фильмах и книгах. В реальности во время войны никто командирами не рискует, стремясь сокрыть их от глаз врага. И тем более главами государств, ведь любой из них, пусть даже офицер, только пришедший из учебки, первичная цель. Ведь убрав такого, можно обезглавить войско. А если убрать тебя, то обезглавится целое государство. Ты об этом подумал?

- Думал, но все равно, я должен быть вместе с остальными и сражаться плечом к плечу.

- Ты должен стоять в тылу, дабы мы чувствовали, что за нашими спинами сила, и враг не сможет зайти сзади и внезапно атаковать. Подожди, дай я скажу, после ты уже скажешь. Пойми, главное, что ты более не сам по себе, и мы с тобой не ради веселья. Да и как я погляжу в глаза своей сестры, когда скажу, что отец моего племянника погиб, потому что я не смог его защитить? Тем более, что ты сам на себе почувствовал, что мы не бессмертны настолько, чтобы рисковать по полной.

- Серёг! – появившийся рядом Ворон подскочил: - Ты что? Папкой скоро будешь?!!

- А он что ещё не в курсе? – киваю на Леху.

- Эх, - Воислав вздыхает: - Теперь все будут в курсе. Ворона быстро растреплет.

- Э-э-э, я – могила.

- Ага. Ну что, Серёг, я тебя убедил?

- Я подумаю над вашим предложением, товарищ Жуков, - произношу, шутливо пытаясь изобразить вождя прошедшей эпохи.

- Подумай, хорошенько подумай. И это, чего это ты там скакал, метался по полю, будто бы ловил мошек?

- Да так.

- Ага, мы так и подумали, мол, решил просто так побегать. Не хочешь, не говори.

- Деревня! – донеслось издали, где шёл передовой отряд.

Первое, что пришло в голову, когда я увидел окраину– здесь побывали немцы. Видимо, в памяти сработал рубильник восприятия, появившийся в моем подсознании, когда я смотрел фильмы о Великой Отечественной, попутно просматривая фотографии того времени сначала будучи школьником, позже попросту ради собственного интереса.

Были времена, когда я интересовался тем или иным периодом, пытаясь найти аналогии с нынешним временем или же оправдания тому, что происходило вокруг. Ведь когда-то люди говорили «лишь бы не было войны», терпя невзгоды и лишения, какие обрушились на них в послевоенное время, и так те жили в дальнейшем, став пенсионерами, вынужденными выживать на мизерные пенсии. И вот все это вспыхнуло яркой вспышкой воспоминаний, когда деревня предстала перед нами разорённым пепелищем.

Ни единого дома, ни единой ограды, только головёшки среди кострищ на месте построек. Все подчистую выгорело дотла, лишь черные от копоти печные трубы возвышались над выжженной землёй. И вокруг лишь свинцовый воздух, будто бы душащий изнутри.

- Плохое место, проклятое, - басовито пробурчал гном, зачем-то выставив щит и подготовив свой молот: - Уходить отсюда надо, беду накличем.

- Все погибли, - произнёс Борислав, оглядывая пепелища, пока мы шли по улице к центру деревни: - Ни одного не взяли, все сгинули, но не дались.

- Не дались кому?

- Ворогам. Деревню только поставили, частокол не успели поднять, вот и не удержали.

- И они сами подожгли себя?

- Выходит, что так, - проговорил Емельян, остановившись возле одного из пепелищ и с мрачным взглядом вглядываясь: - Или же их подожгли, но те не вышли из домов.

- Здесь дома ставили, аки тверди, - продолжил Борислав: - Сруб толстый и тяжёлый, окон нет, лишь щели возле крыш, двери тяжёлые воротные. Каждый дом аки крепость, не войти свободно, вот и могли их поджечь. Или они сами себя, если увидали, что спасения не видать.

- И зачем себя же?

- Чтобы в полон не попасть, видимо, те, кто пришли в деревню, не особливо понравились.

- Полагаешь, нежить?

- Может и она. Кто теперь узнает?

- Судя по следам, - произнёс один из воинов, присевший возле: -Нежить.

- Почему так решил?

- Следы неправильные, да и вместе людские и звериные.

- Тогда, вполне возможно, что пришли огоньки, попытались захватить, но сами же и подожгли дворы, они же вон как горят.

- Вероятно, так и было.

- Сергей, что делать будем? Люди устали, но место гнетущее.

- Выбора у нас нет, - произношу, тяжело вздохнув: - Соберите все останки, что найдёте, вместе с головёшками, что сгореть ещё могут, ну и хвороста. Сделаем погребение и разместимся в центре деревни, все равно забирать её надо.

Люди принялись расчищать пепелища, бережно вынимая останки и при этом не забыв выставить охранение, усиленное волками. На некоторое время очистилось, чем не прильнул воспользоваться лунный свет, прогоняя сумрак, и мерцающие снежинки закружились в хороводе, падая вниз, чтобы застелить все белым одеялом. Кажется, воздух стал мягче, исчезло гнетущее доселе, и даже люди перестали быть настороженными, продолжая собирать погребальный костёр и укладывать завёрнутые в невесть откуда взявшуюся материю.

Меж тем посреди деревни появилось несколько походных палаток, в центре стояла главная, над которой сиротливо висел Алый Коловрат или Ладенец, кому как больше нравится именовать, но смысл един. Внутри швея по моему заказу вышила секиру и молот, на которых красовались волк и медведь. Заметив трепещущее на ветру знамя, все реагировали по-разному. Кто-то стоял некоторое время, кто-то морщился, что-то обдумывая или вспоминая, кто-то кивал и продолжал заниматься делами, но негатива не было. Я же не требовал от них ничего, не повод, да и каждый вправе иметь своё мнение, позже выскажут и сами решат, подходит им или нет.

Пламя костра вспыхнуло, стремительно растекаясь по хворосту и освещая ночной лагерь. Люди и гномы стояли вокруг и молча наблюдали за погребением, сняв шлема. Никто ничего не говорил, лишь молчаливо наблюдая за кострищем, довершавшим некогда начатое. А я размышлял, что это нужно было сделать не для мёртвых, но для живых, ибо они должны видеть, что и с ними в случае гибели невозвратной обязательно обойдутся надлежаще, предав пламени.

Вдруг голос Емельяна разнося по округе, и та, будто бы слушая и внемля, словно притаилась, а сажа пепелища устремилась к пламени, принимающем её:

Се сва оне ыде

А тужде отроще одьверзещеши врата ониа.

А вейдеши в онъ - то бо есе красен Ирий,

А тамо Ра-река тенце,

Якова оделяшещеть Сверьгу одо Яве.

А Ченслобог ученсте дне нашиа

А рещет богови ченсла сва.

А быте дне сварзеню

Ниже быте ноще.

А усекнуте ты,

Бо се есе - явски.

А сыи есте во дне божстем,

А в носще никий есь,

Иножде бог Дид- Дуб-Сноп наш...

Пламя озарилось белёсым светом, прогоняющим ночную темноту до самого горизонта, и из него принялись выходить призрачные фигуры. Мужчины, женщины, дети, все молоды и здоровы, все держались друг за друга, прижимая малых и близких. На лицах радость, они глядели на стоявших вокруг кострища и улыбались, спустя мгновение поклонившись до земли и беззвучно запев.

Вдруг за спинами призраков появились врата, распахнувшиеся и открывшие путь в Навь, откуда вышла черноволосая женщина, миловидно улыбаясь и, найдя взглядом меня, слегка кивнув, а кольцо на безымянном пальце слегка нагрелось, и по телу потекли струйки силы, проникающей в каждую частицу тела и сущности. Призраки дружно обернулись и пошли через врата, махая руками на прощание, и как только последний зашёл, ворота закрылись, а пламя костра приняло прежнее состояние, дожигая оставшиеся угли.

- Вот это да, - произнёс кто-то, стоявший рядом.

- И не говори, - согласился с ним сосед.

Как только кострище иссякло, сразу же усилившиеся порывы ветра подхватили пепел, унося его по миру прочь, окончательно очищая деревню. Я вышел в центр деревенской площади и принялся произносить, как прежде, объявляя окружающие земли своими по праву и присоединяя их обратно к Североси. И земля отозвалась, вбирая в себя прежние следы, снег тут же устремился залатывать плеши, и повеяло теплом родного дома. Тут же позади меня раздался хлопок активации портальной арки и послышались тяжёлые, но спокойные шаги.

- Серёг, - донёсся голос Воислава.

- А?

- Закончил?

- Да.

- Тогда пошли в твою палатку, у меня с собой бутылка голубого вина, ты такое никогда и не пробовал. Посидим, откушаем, да поговорим обо всем, ведь нам с тобой многое надо обсудить.

- Согласен, пошли. Ещё кого берём.

- Неа, это наши с тобой дела, дружбу и род будем укреплять.

- Род – это хорошо, за это я не против. А чего ты уверен, что я не пил такого вина?

- Уверен, - Василий улыбнулся: - Такого точно не пробовал, их всего пять бутылок было с того босса, и все у меня.

Междуглавие 4.

- И вот наш урок подходит к концу, уверена, что все вам понравились стихи Сергея Есенина. Замечательно, что столько рук, но я хочу вас попросить написать о своей Родине.

- Ольга Петровна, а как написать?

- Как пожелаете. Можно стихи, можно сочинение, в свободной форме.

- А что написать, Ольга Петровна?

- Что пожелаете.

- А о какой родине писать?

- О какой захотите. Дети, пишите все, о чём думаете, когда слышите слово «Родина». Договорились? Вот и замечательно, и на этом всем встать. Урок окончен.

Детвора, схватив школьные сумки, сорвалась с мест, освобождая класс и оставляя учительницу русского языка и литературы наедине с собой. На сегодня уроки в школе закончены. А ей ещё нужно было проверить домашнюю работу сорока учеников и подготовиться к завтрашним занятиям.

- А ну не бегать мне тут! – донёсся крик деда Матвея: - Ишь чего вздумали! А ну вон все из школы на улицу!!!

Ольга слегка улыбнулась, вновь вернувшись к тетрадям, сделанным из плотной в сравнении с обычной из прошлого мира бумаги. Хоть она и выглядит более грубо, но писать по такой гораздо приятнее, да и запах, исходящий от неё, заставляет каждый раз вдыхать глубже, ведь как будто бы очутился посреди леса. Чернила тоже были похожи лишь внешне, не имея ничего общего. Она не интересовалась, из чего делают те, но, кажется, из какой-то ягоды или фрукта, ведь аромат такой, что хочется взять чернильницу, вылить её содержимое на хлеб и съесть, запивая горячим чаем.

- Ольга Петровна, - в дверях появился как никогда вежливый дед Матвей: - Может чайку?

- Вы читаете мои мысли, Матвей Никодимыч.

- Ага, я щас принесу, - сторож исчез в коридоре.

Ольге очень нравится работать с детьми, из-за болезни дочери она почти забыла об этом. Теперь же женщина целиком отдавалась работе, на которой она постоянно задерживалась, хотя и спешила домой, где её, благодаря чуду, выздоровевшая дочурка ожидала, чтобы поделиться последними своими новостями.

- Вот, Ольга Петровна, как вы любите, малиновый со сдобными плюшками.

- Ой, Матвей Никодимыч, вы вновь меня балуете.

- Да какое это баловство, вот когда я ухаживал за своей старухой, вот там баловал. И красный платок расписной купил за золотой, и сапожки, лощённые, выменял. А сколько колец да серёжек передарил…, а тут всего лишь чай с плюшками.

- А вы со мной будете?

- Уж извините, но не могу, служба.

- Ну что вы так? Угостить угостили, а сами убегаете.

- Ну ладно, так и быть, только одну кружечку и все, а то действительно служба, а за этими сорванцами только глаз да глаз, а я ведь старший сторож, мне положено бдеть.

- Вот и замечательно, у меня как раз печенье овсяное припасено, ваше любимое.

- Ой зараза! Ой зараза! – дед Матвей прищурился: - Счастье тому мужику, кому достанешься.

Глава 5.

Отряд двигался дальше по намеченному маршруту, выделяясь подобно чёрной змее, ползущей по белоснежной простыне. Лишь белые волки, великолепно себя чувствуя, незаметно рыскали по округе, сменив дозорные отряды своими пятёрками. Поэтому, если пользоваться военными терминами, то сводный полк двигался по маршруту под полным прикрытием трёх десятков волков, способных заметить и выследить любую возможную угрозу.

За три часа пути было преодолено всего лишь шесть километров, если целиком и полностью полагаться на ощущения, и этот путь был Северосью, примкнув к деревне Возрожденка, которую во всю отстраивали рабочие бригады, пришедшие ночью, пока наше воинство отдыхало, набираясь новых сил.

Первыми прибыли штурмовые гномы, выбежавшие через портал агрегатора и тут же принявшиеся устанавливать стационарные врата направленного действия, имеющие связь с такими же в Новограде. Пять сотен охранения и зачистки были вторыми, кто прошёл через арку портала и тут же, следуя полученным приказам и планам действий, рассредоточились по ночной округе, исключая любую возможность внезапного нападения на спящий лагерь. А дальше мы не смотрели, уйдя в палатку и занявшись закреплением семейных связей.

Вино оказалось своеобразным, более описать его я не могу, ибо так и не разобрался во вкусе, ведь тот с каждым глотком был иным и при этом невероятно, как бы сказали гурманы, изящным. И пилось оно легко, будто бы свежевыжатый сок, а голова будто бы просветлялась, что способствовало задушевной беседе, длившейся до самого утра, пока войско не начало собираться в дальнейший путь. Что было необычно, никакой усталости от бессонной ночи не было, напротив, я ощущал прилив сил и подъем настроения.

- Связист, отчёт, - Воислав обратился к идущему рядом бойцу с возложенной на него обязанностью поддержания связи и мониторинга чатов и форумов, у которого доступы из-за малой длительности переселения пока ещё не пропали.

- Штаб продолжает координировать мобильные и автономные группы в штатном режиме, рейдовые команды завершают зачистку новых земель. Обнаружено тринадцать подземелий разных категорий сложности. Формируются штурмовые команды для зачистки и освоения согласно отработанных тактик и вариантов поведения.

- Разведка?

- Активности среди соседей не обнаружено. Наиболее потенциально дружественные занимаются восстановлением и усилением, замечена активность на их границах. По предварительным данным активизация со стороны Иных, в нашу сторону пока не смотрят. Аналитики исключают возможную встречу с рейдерами или штурмовыми командами, идущими нам наперерез.

- Иных? – переспрашиваю.

- Те, кто был изначально неписем или мобом, - пояснил Воислав.

- Понял, слушай, а что за варианты поведения?

- Вот ты сейчас..., хм, а ну да. Ты вот когда в бой вступаешь, как действуешь?

- По наитию.

- Я так и понял. Только вот с некоторых пор так не с каждым прокатывало и прокатывает. У каждого даже простого монстра может быть своя манера поведения. Грубо говоря, две собаки лают по-разному.

- И чем собака больше, тем она более уникально лает, и одна и та же собака каждый раз лает иначе.

- Умница, сам все понял, тебе бы президентом быть.

- Вас тем же и по тому же месту.

- Да ладно, не обижайся.

- Мне-то что? Какой Король, такая свита.

- Вот гад.

- Есть немного, но не об этом сейчас. Значит, разрабы ввели не просто несколько вариантов поведения, а заложили рандомность событий и действий. Интересно, жалко, что мне не довелось пощупать.

- Вообще-то, это было уже давно. Ты же играл и не застал первые игры с подобной системой?

- Ну те игры были по системе «жми на все и вовремя, и носи шмотки покруче», а бросил до лучших времён, когда повсюду появились «автобой» и «автокач»

- Понятно. Ну в общем, первая игра с системой автономного поведения появилась где-то лет пять назад, тогда как раз обычные вирт очки сменило первое поколение шлемов базового погружения в виртуальность. Называлась она ГВ.

- ГВ? Гилд Варс что ли?

- Нет, просто ГВ. Создатели назвали двумя буквами, мол, делая дань всем играм, чьи аббревиатуры на эти две буквы, а их было немало. Но не об этом же сейчас? Так вот, первые коммерческие образцы искусственных интеллектов как раз были применены именно в ней. И там же появились монстры, которые могли повести себя ни как обычно, и со временем те менялись, как бы получая опыт от убийства незадачливых игроков и монстров иных фракций. Так что, именно там впервые начали применять модели реальных взаимодействий и тактик. Да что уж говорить? Даже военные и спецура начали тренировки в этой игре, само собой, секретно, под видом обычных игроков, но все же. Будь уверен, я сам там проходил полугодовое обучение.

- Обширная тренировочная база для отработки взаимодействия и боевого применения.

- Вот можешь же, когда захочешь, - Василий улыбнулся, похлопав меня по плечу: - Прикольная была игрушка, там кстати уровней как таковых совсем не было. А чтобы что-то получить, трудиться надо было конкретно, добывая и делая все необходимое, мечи из задниц кабанов не выпадали. И статы не давали, хочешь силу качать - таскай тяжести, ловкость – бегай, умным без библиотек книг не станешь.

- Мне это знакомо.

- А ну да, здесь тоже так можно поднимать, но тут и уровни были со статами.

- Да вроде бы и сейчас есть.

- Знаешь, а я хз, есть или нет, у меня уже не отображается ничего.

- Да и у меня тоже, у молодых же должно быть.

- Так точно, есть! – откликнулся связист.

- Вот пока есть, занимайся усиленно, качайся, а то потом будешь, как мы – пердуны бесстатные.

- Есть заниматься!

- А, кстати, - Воислав расплылся в улыбке: - Вспомнил случай из ГВ. Там, короче, как-то раз несколько мобов обычных так раскачались, что сообща завалили какого-то рейдового босса, от чего их разнесло ещё сильнее. И после зверушки затеяли настоящий геноцид. Админам пришлось то ли вырубать их, то ли накрывать массовым заклинанием на тонны урона, то ли ещё что-то сделали. Но шума эти мобы успели поднять столько! А все потому, что если умер от монстра в некоторых землях, то теряешь абсолютно все. Дикими вроде бы называли такие территории.

- Прикольно.

- Очень, ты бы слышал, как сотни голозадых орали на площади, устроив голую забастовку перед Капитолием. А вот ещё там случай был.

«Контакт!!!» - раздалось в голове, и тут же все напряглись, прекращая все разговоры и берясь за оружие.

- Что там? – обращаюсь к идущему рядом Мраку, про себя понимая, что поднявший тревогу волк был совершенно в другом месте.

«Деревня».

- И от чего тревога?

«Смерть. Кругом».

- Надо поглядеть, - произнёс Воислав: - Как считаешь?

- Ага, именно так начинаются проблемы во всех ужастиках.

- И не только.

- Ну тогда надо посмотреть, тем более, кажется, туда мы и шли.

- Внимание! В боевой порядок! – разнеслось над войском.

Тихая деревня расположилась на пологом холме, укрывшись от внешнего мира за мощным частоколом, способным сдержать не только рассвирепевшего зверя. Высокие бревенчатые избы, подворья в несколько крыш каждое, и, не смотря на утренний мороз, ни единого печного дыма, лишь полнейшая тишина окружающего мира, как будто бы в округе не осталось ни единого зверя или зимней птицы.

- Интересное местечко, - тихо произнёс Воислав, глядя на деревню: -Или я дурак, или все на юга укатили.

- По горячей путёвке в Египет за полрубля горсть, - Ворон дополнил: -Вась, мож, зашлём наших?

- Нельзя, сам же знаешь.

- Знаю, но хочется же узнать, чего там так тихо.

- Узнаем, - произношу с полной уверенностью: - Все разом пойдём.

- А вдруг ловушка?

- И? - на лице появляется ухмылка: - Погибать, так весело, верно ведь?

- С боем веселее, - Воислав улыбнулся: - Значит, решил рискнуть? Может поддержку вызовем?

- А у нас выбора не много, на пути нашем, да и землю забрать надо, а без деревни, сам же в курсе. Ну, думаю, без поддержки справимся, да и можем спугнуть или что-либо сломать.

- Тоже верно. Так что? Работаем?

- Работайте, - улыбаюсь, впервые радуясь, что не я пойду в почётных рядах в возможный эпицентр будущих проблем.

- Есть, - Воислав резко развернулся и удалился вглубь воинства, дабы лично раздать нужные приказы без лишнего демаскирующего шума.

- Деревенька Ебулды, два двора да три беды, - пробурчал Емельян: -Гиблое место, осквернённое. Трудно придётся.

- Ведаешь?

- Нет, от того и беспокоюсь.

- И я, взором не видится живое, да и мёртвое сокрыто, будто бы ничего там нет, декорация посреди павильона.

Три тройки легкобронированных Теней истаяли на глазах, будто бы скрывшись за блеклой пеленой, рассеивающей обращённый взор, и направились в сторону деревеньки, оставляя лишь слабые следы на снегу, как будто бы и не люди шагали, но полевые мышки сорокового размера ноги. Остальное войско, построившись в пятистах шагах от окраины и приготовившись к внезапной атаке, замерло среди деревьев лесополосы в ожидании команды от разведки. Время принялось растягивать каждое мгновение, наслаждаясь угнетением собственной бесконечностью и принуждая терпеть столь томительное ожидание, усиливаемое тягостностью неопределённости, проникающей сквозь любые доспехи и заслоны и обременяющей саму суть нескончаемыми муками бездействия.

- Авангард, - наконец Воислав нарушил нависшее молчание: - На позицию!

Три десятка тяжелобронированных гномов разом шагнули вперёд, выставляя составленные в стену щиты, защищающие с головы до земли, снег тут же поддался тяжести, вминаясь до самой земли, не успевшей окончательно промёрзнуть.

- Основа, - вновь голос Воислава прозвучал благостью действия, как только гномы отошли на двадцать шагов: - Фланговые! Марш!

Мы двинулись вслед, ожидая всего самого страшного. Маги держали напряжённые заклинания, готовые в миг импульса обрушить свою мощь на внезапную угрозу. Стрелки выискивали цели среди безлюдных стен и окрестных пролесков. Волки пытались учуять затаившихся врагов и уловить чужие взоры, направленные в нашу сторону. Но небеса промолчали, земля осталась под ногами, и даже холодный ветер не принёс вместе с собой тучи отравленных и пылающих стрел, лишь весело завывая и подхватывая не притоптанный снег.

Ворота не были вынесены или же разбиты тараном, как и в стенах отсутствовали какие-либо проломы, да и следы поджога или попыток также отсутствовали. Раскрытые створки слегка поскрипывали на ветру, ударяясь о стопорные клинья, вбитые в землю. Деревня встретила дворами, не имевшими признаков разорения, лишь окна закрыты ставнями, как будто бы хозяева ушли куда-то надолго. Но гнетущая отовсюду тишина явно давала понять, что те забрали с собой даже всю живность, само собой имеющуюся в каждом подворье.

Мерцающие фигуры Теней по центру деревни сигнализировали, что проход свободен, и никого не обнаружено. И войско медленно, не опуская щитов и оружия, двигалось по центральной улице к увенчанной крестом церквушки.

- Что-то чуешь? – шёпотом обращаюсь к ощетинившемуся Мраку, беспрестанно скалящемуся и поглядывающему по сторонам.

«Смерть».

- Ага, есть такое дело, гнетёт, - произношу, пытаясь сдержать собственное внутреннее напряжение от давящего со всех сторон неведомого пресса, принуждающего развернуться и убежать прочь, крича изо всех сил.

- Стремена здесь, - проворчал Ворон: - Будто бы сам пришёл к ментам и сказал, кто те на самом деле.

- А ты к ним ходил что ли так?

- Нет, просто к слову, других сравнений не пришло в голову.

- Отставить разговоры, тишина в эфире, - буркнул напряжённый Воислав: - Церквушка-то православная.

- Вижу, - киваю в ответ: - Люди-то где?

- Это вопрос дня, даже следов никаких.

- В дома заходить будем? – решаюсь все-таки спросить.

- А надо? – интересуется Ворон.

- А может, не надо? – вдруг встрепенулся Емельян: - Спалим все к чертям собачьим и скажем, что так и было?

- Емеля дело говорит, - согласился Ворон.

- Спалить всегда успеем, - отвечаю, не веря самому себе: - Надо бы проверить все для начала.

- А кстати, вы заметили, что на церквушке крест перевернут? – спросил Ворон, задрав голову вверх.

Внезапный оглушительный звон колокола раздался над деревней, отражаясь от домов и разносясь многократным эхом по округе. Всех тут же парализовало, не позволяя закрыть уши и убежать прочь, спасаясь от сумасшедшей игры звонаря, с каждым разом бьющего все сильнее и сильнее, как будто бы тот стремился расколоть колокол. Небеса в миг заволокло черными облаками, лишая окрестности света и возвращая ночь среди белого дня. Непроглядный сумрак поглотил деревню, скрывая в кромешной темени.

- И придут Они, аки хозяева! – голос, идущий отовсюду, громом каждого слова бил по слуху, сокрушая гул непрекращающегося колокольного звона: - И решат Они, что не треба спрашивать на сие! И войдут Они, аки саранча чёрная, дабы пожрать все и принести с собой Голод да Мор Мирские!!!

Колокольная вакханалия внезапно стихла, и все без исключения рухнули наземь, беззвучно борясь с навалившейся тяжестью истерзывающей агонии боли. Из ушей и ноздрей потекла кровь, руки дрожат, ноги не слушаются.

- Не во имя Отца, Сына да Святого Духа, а во имя Ашхир Дара! – церковная дверь с жутким скрипом распахнулась, и на улицу выступил некто, облачённый в широкую чёрную мантию, покрытую бесчисленными символами и знаками, сияющими в ночи. Тот принялся размахивать кадилом, сделанным из человеческого черепа и испускающим едкий тошнотворный дым, и голос звучал, будто бы утробный рёв: - Да яко зверь он силен! Да никогда с церкви сей не уйдёт, покуда Мирское не познает Истинности Хаоса. И развратит ЛжеАпостолов, и войдёт в Архириеи, и пойдёт диаконами, несущими Мрак в сердца греховные! Да припадите пред Ним, да примите Мрак в себя! Да познайте Сие, покуда Воля Хаоса пред вами милостивая. Ахтини! Ашхи Дар! Авэн!!!

- Твою ж мать! – прохрипел кто-то совсем рядом: - Как же больно!!!

- Дер-жи-и-и-тесь, му-ужи-ики! – пытаясь прокричать и сплёвывая комки крови при каждом звуке, опираясь на вдруг появившийся в руках посох, вставал на ноги Емельян: - Аки Свет пред нами езмь! Таки Мрак пред нами езмь! Аки Жизнь в Яви средь! Таки Смерть в Нави средь! Ты же! Адамов Отрок, из Яви в Навь Геть!!! СВЕТУ БЫТЬ!!!

Среди грузных черных облаков, опустившихся к земле чуть ли не до вершин низких гор, раздалась канонада грома, и, прожигая насквозь чёрную плоть, к земле устремился дневной свет, осветив именно то место, где лежало войско, тут же ощутившее облегчение от исчезнувшей боли и возвращающихся сил.

- Дер-жи-и-и-тесь, му-ужи-ики! – скрепя стиснутыми зубами, прошептал Емельян, дрожащими руками крепко сжимая сияющий посох, испещрённый буквицами: - С-с-ско-о-лько-о с-с-смо-огу-у.

- Язычник! – усмехающийся голос Чёрного разнёсся по округе: - Ты решил бросить мне вызов?! Ты возомнил себя равным?!! Так узри же Истинность Силы!!!

«Заклинаю Детей Хаоса, закрываю Печатью Мрака и призываю Всех! Услышьте Глас АрхиЕриарха! Сей же час явитесь предо мною! Встаньте Ордой Несметной! Узрите Врагов Ваших! Сметите Врагов Ваших! Пожрите Врагов Ваших! Именем Ашхи Дара вас заклинаю сей же час исполнить мой Указ!!!»

- В круг!!! – крик Воислава утонул в нахлынувшем гуле перемешавшихся криков, визга, смеха, плача, стуков и топота. Но его услышали, и войсков собиралось в единый комок, которому предстояло сопротивляться до последнего, и посреди которого, продолжая держать раскалённый посох и терпя боль, стоял Емеля.

Дворы и подворья затрещали, ворота и заборы разлетелись в щепки, не в силах сдержать устремившуюся к церкви орду изуродованных порождений Хаоса, бывших некогда людьми и животными. Щиты сомкнулись, зачарованные копья и мечи устремили свои острия, маги и стрелки готовились, ведуны накладывали обереги, и лишь волки стояли вокруг Емели, делясь с тем своей жизненной энергией, покуда остальные будут сдерживать натиск нечисти.

«Ир Гаал! Именем Хозяина Твоего, именем Ашхи Дара, сына Хаоса Истинного, зазываю и заклинаю губителя миров, смертного разрушителя. Прими дар богатый, приди и забери, что твоё по праву! Авэн!!!»

- Ну Серёга! – берясь покрепче за оружие, воскликнул Ворон: - Ну друг! Ну завёл в деревеньку тихую!!! Добрый ты человек! Все для народа! Ничего себе!!!

- Для хорошего человека мне дерьма не жалко!!! – отзываюсь, вспоминая и активируя все умения, усиливающие не только меня, но и войско, после чего про себя прошептав: - Ну, Боги славные, не забудьте о нас в случае чего. Да помогите, как сможете.

- Что там с агрегатором? – раздался крик Воислава.

- Не запускается! – отозвался гном: - Всю энергию из него вытягивает!

- Замечательно! Тогда Чёрный Режим! Открыть НЗ!!! И я хрен знает, что делать с этим!!! – вскрикнул Воислав, указывая на падающий из открывшейся под облаками чёрной воронки Прорыва Миров сгусток чего-то огромного.

- Будем бить! – отозвался кто-то: - Эх, сейчас бы музычку, чтобы погибать было веселее!!!

- Это можно! – донёсся голос, и тут же зазвучали гусли, и сразу же народ подхватил слова знакомой многим песни.

Звездопад, да рокот зарниц.

Грозы седлают коней,

Но над землёй тихо льётся покой

Монастырей.

А поверх седых облаков

Синь соколиная высь.

Здесь, под покровом небес

Мы родились.

Цепные молнии ударили прямо в бегущих тварей, сплетаясь в паутину вспышек, тут же раздались взрывы огненных шаров и трески вспучивающейся земли. Перед стоящими плотной стеной щитами выросли ледяные колья, направленные к надвигающейся орде, игнорирующей летящие в неё заряды и стрелы. Десятки юрких мелких тварей, какие я уже видел, и с которыми мне пришлось тогда сражаться, мельтеша, первыми бросились на выставленные навстречу копья. Маленькие тельца сталь с лёгкостью пронзила, но сучащие ножками лишь отдалённо напоминающие детей выродки тянули свои крохотные ручонки, хлыстающиеся по древкам копий щупальцевидными отростками.

Щиты зазвенели, сдерживая натиск набежавшей массы, сотни щупалец захлестали по стальной стене, но гномы и воины стояли, зная, что, если хоть один из них отступит, вся оборона тут же захлебнётся в собственной крови. И это знали стоявшие вторым рядом бойцы, орудующие длинными копьями, борясь с сомнениями и страхами. Беснующееся пламя вокруг обороняющихся исторгало из себя опалённых тварей, устремляющихся на щиты и не обращающих внимания на ожоги.

- А-АД-ГРА-А-АХ-ХА-А! – разнеслось, заставляя повернуть голову в сторону проревевшего гиганта: - ИР ГААЛ ИШХАДИ!!! УТРИ СИ ГААНДИ!

Сметая пропитавшийся вонью и копотью воздух, по округе разлетелся зеленоватый густой туман гнилостно-трупного смрада, заставившего каждого вспомнить, как мгновение назад легко и непринуждённо дышалось. Буйствующее пламя, оказавшись внутри тумана, тут же угасало, дышать становилось тяжелее, в глазах сразу же начиналось помутнение. Лишь окруживший войско вихрь, вызванный магами, смог сдержать, вытягивая к облакам, где верхние ветра подхватывали, унося прочь.

- Держать! Бить точно!!! – очередной раз Воислав попытался перекричать стоящий над войском ор, смешавшийся с разномастными песнями и откровенным матом, доносящимся с передовой.

- Вась, выстоим, все нормально, - попытался я поддержать, не отводя взгляда от медленно идущего от места падения уродливого шестирукого великана.

- Да этих покромсаем, с большим проблем будет куча! Я таких и не видел.

- Да я тоже, маленьких только. Страшно, никогда таких не е… имел.

- Ты это щас про? – на лице прежде напряжённого Воислава появилась улыбка: - Ага, я тоже, вот и шанс отличный выдался. А ещё и местный поп проповеди все не перестаёт читать.

«И сказал Сын Его Апостолам своим: Не с миром и Спасением пришёл я к вам, но с войной и Карой Небесной. Не наставлять на путь истинный, но карать за прегрешения ваши. Не Спаситель я есть, но Разрушитель Мира Сего. И каждому будет воздано по делам его, и каждого ждёт посмертие страшное и вечное».

- Все не угомонится, - сплюнул Ворон, с прищуром очередной раз нацеливая стену пламени, несколько раз преграждая путь изуродованной хаосом нежити: - Чёртов туман, зажечь нормально не даёт, вся деревня уже погасла, ни хрена теперь не видно.

«И после сего видел я четырёх Ангелов Смерти, стоящих на четырёх углах земли, держащих четыре Погибели, чтобы мир познал участь свою, дабы очиститься от грехов его. И видел я иного Ангела, восходящего от заката солнца и имеющего печать Бога Мёртвого. И воскликнул он громким голосом к четырём Ангелам, которым дано вредить земле и морю, говоря: испепелите землю, осушите моря и океаны, обескровьте живое, доколе ничто не останется, лишь плоть мёртвого мира. И я слышал число армии идущей, кой было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых, вышедших с земли Иуды и от крови Его! И имя им Легионы Смерти, и придут они в Ночи среди Бела Дня!»

- Твою мать! Серёга!!! – недовольный окрик Воислава утонул в налетающем грохоте от внезапно ускорившегося шестирукого гиганта, каждая конечность которого завершалась костяном отростком-саблей. Грузное мешкообразное тело на бегу сотрясалось, шрамы и отростки уродливо расширялись, из гноящихся язв вываливались змеевидные твари, устремляющиеся следом за хозяином, таращимся во все стороны десятком выпяченных буркал и скалясь пастью из четырёх отдельных челюстей, распахивающихся в разные стороны: - Куда?!! Тени, прикрытие!!! Борислав!!! И ты!!! Отставить!!! Держаться вместе!!!

Обнявшийся белым с призрачной каймой пламенем Волоколак нёсся навстречу гиганту, раскручивая сияющий двуручный меч. Следом за ним нёсся гигантский Медведь, сметающий оказавшуюся на пути нежить, также пылая подобно кузнечному горнилу. А позади них из строя выскакивали волки и оборотни, контратакующие тварей, следуя единому зову, исходящему от еле стоявшего посреди круга Емельяна и бормочущего «Не могу, поспешите. Не выстою, поспешите. Мать-Сыра Земля, прими меня, защити душу мою от Небытия…».

Ир Гаал оскалился, высвобождая ряды хищных резцов, каким позавидуют доисторические акулы, видя, что пища сама устремилась к нему. Руки разошлись в стороны, готовясь скосить рядами слабую для его сабель плоть, так сладостно окропляющую наросты жаркой кровью и питающие его мириадами капель своих смертных сущностей. Дети, шипя и извиваясь, устремились навстречу пище, стремясь успеть забрать что-нибудь себе. И вот первая мелкая жертва, вырвавшись из пелены его дыхания, взмыла вверх подобно птице, летящей навстречу.

Прыжок к небесам, и удушающий туман остаётся внизу, уродливая гигантская тварь, разводя руки в стороны, распахивает свою мерзопакостную пасть, видимо, готовясь сожрать меня заживо, но это не входит в рамки сюжета захватывающей героической истории, какую наши потомки будут пересказывать раз за разом, вспоминая, как их деды стояли посреди осквернённой деревни, без страха сражаясь с тучами порождений хаоса, текущими со всех сторон нескончаемым потоком. Пылающий Правдоруб прочертил дугу, и та сорвалась, с рёвом пожарища устремляясь к гиганту, новый росчерк, и следующая проревела, направившись к брюху твари, третья низринулась к копошащимся возле ног Ир Гаала змеям.

Пылающие медвежьи лапы смертоносными когтями рвали надвое кишащих змей, бросающихся всем скопом на добровольно приблизившуюся жертву. Десяток изуродованных деревенских мертвецов не устояли перед ворвавшимся Медведем, за несколько взмахов разметавшим их ошмётки по округе. Рядом появились перевоплощённые волки и волколаки братии, врезаясь клином и пробиваясь к неистовому гиганту, размахивающему своими саблями, попутно хлеща отростками и выпуская новых змей.

- Бей!!! – в густоте зеленоватого тумана показались десятки силуэтов, приближающихся к гиганту, сверкающие молнии ударили переплетающимися ветвями света, вслед проревели огненные шары и просвистели стрелы: - Бей!!!

- Лечите выживших! Поднимайте павших! – раздался крик, когда земля вдруг вспучилась, и из трещин вырвались костяные цепи, опутывая и пронизывая оказавшихся над ними, после прижимая к земле и стягиваясь подобно цепной пиле, пока доспехи и плоть не поддадутся, со скрежетом и брызгами крови разрезаясь на части.

- Бойся! – раздался очередной окрик, пытаясь предупредить о надвигающейся едко-зелёной волне, пущенной Чернокнижником, продолжающим громогласно зачитывать некое исковерканное писание о пришествии Ангелов Смерти.

- Стрелки, цель гнойники! Разрывными и ледяными!

- Гномы, стена щитов перед магами!

- Тени, делай р-ра-а-аз! – возле беснующегося гиганта что-то прошуршало, и на теле разом появилось несколько десятков кровоточащих ран, дополнивших нанесённые ранее писания металлом и пламенем.

- Маги, ломайте щит над Чернокнижником! Тени, делай дв-ва-а!

Ир Гаал взревел, пытаясь зацепить невидимых до последнего момента ничтожеств, досаждающих не менее, чем пылающие твари, мельтешащие вокруг и убивающие его детей, попутно нанося ему тяжёлые раны, прижигаемые въедливым пламенем. Очередной взмах двумя правыми пока ещё имеющимися руками не принёс желаемого результата, и подброшенная вспахавшими мечами земля, разлетаясь в стороны не погребла под собой мерзких гнид, копошащихся вокруг. Но тут же очередные вспышки боли прокатились по всему телу, заставляя вновь проклясть призвавшего его адепта, которому он уже заочно приготовил должное воздаяние за заслуги, если они оба выйдут из этого боя живыми.

Нет, он не сдался, не пал и пока ещё способен растерзать тех, кто решил бросить ему вызов. И они познают истинные мучения, когда дети его примутся пожирать всех этих тварей да настолько медленно, что каждый не единожды взмолится, выпрашивая быструю смерть. А он будет питаться эманациями их мук, пока не насытится настолько, чтобы уже не захотеть более, но это наступит нескоро.

- Бей!!! – единый магический залп десятка магов смертоносным радужным взрывом осветил выгоревшие окрестности, но магический заслон вокруг церкви устоял, хотя и не столь ярко мерцал: - Готовься!!!

- Пли!!! – донеслось из-за тылов, где гномы развернули несколько мортир. Жахнуло, вспыхнувшие заряды с рёвом пролетели над головами, устремившись к церкви, но одна из рук гиганта задела пролетающий рядом заряд, и миниатюрное солнце вернуло на мгновение свет полуденного дня.

Рёв падающего гиганта заставил землю содрогнуться, взрывная волна прокатилась по округе, сбивая с ног и сметая останки пепелища. Треск и очередное содрогание земли дали каждому понять, что Ир Гаал упал, новый рёв подтвердил это. И в этот же миг раздались десятки разноголосых воплей, вынуждая остальных броситься на помощь, но не на поверженного гиганта.

- Вытаскивайте их! Павших воскрешайте!!! – разносились команды Воислава, пытавшегося навести порядок в непроглядном зелёном тумане, перемешавшимся с пепельной взвесью, поднятой с земли: - Работаем по целям! Потери?!!

- Пять отрядов трёхсотых, два отряда двухсотых!!! – кто-то отозвался из тумана.

- Поднимайте! Огнеслав! Твою мать! Ты где?!!

- Где-где? В Ебулде!!! – раздался рычащий голос, и огненная сфера пронеслась, ударяясь о магический щит вокруг церкви. Белоснежное пламя тут же расплескалось, пытаясь вцепиться и стекая пылающими струями к земле.

- Бей Ира! Потом Чёрного!!!

Земля вновь содрогнулась, и три ударных волны пришли с разных сторон, ненадолго сгоняя к центру весь туман, тут же принявшись лениво растекаться в стороны.

- Призыв!!! – донёсся крик: - Три средних!!!

- Выбивать!!! Тени!!! Принять на себя!!! Третья и четвертая в помощь!!!

Тяжёлые цепи, волочась следом, издавали скрежетающий звук, не смотря на обильное смазывание плотью, прилипшей ошмётками, испачканными перемешавшейся с грязью и пеплом кровью. Массивные тела, изуродованные крючьями и кольцами, вживлёнными в хребет и ребра, сгорбились, волоча за собой громоздкие кандалы, увенчанные секирами, вспахивающими вслед землю. Стянутые металлическими прутьями и натянутой на кости кожи в ужасающие гримасы своими безглазыми впадинами таращились по сторонам, будто бы что-то выискивая. Непропорциональные для всего тела ноги с каждым шагом погружаются в землю по щиколотки, затрудняя и без этого медлительное движение.

- Бей!!! – раздалась команда, и тут же в подступающих выродков устремились магические залпы, за которыми полетели стрелы и замелькали Тени.

Через мгновение раздался гул, над головами три пылающих ядра прочертили полосы копоти и низринулись к самому последнему, замешкавшемуся, потому как одна из его секир застряла меж двух поваленных деревьев, крепко вцепившихся своими корнями в землю. Тройной раскатистый взрыв разлетелся по округи многократным эхом артиллерийской канонады.

Цепи, скрипя, рванули, следуя за повлёкшей их силе, и секиры, срывая за собой куски земли, устремились вперёд, набирая силу инерции и многократно тяжелея от неё, дабы у врага не оставалось шанса на спасение. Ухнуло, к прежним крикам добавились новые, и тут же вновь ударили залпы, молнии засверкали, догоняя сорвавшиеся с небес огненные болиды падающих звёзд. Рывок обратно, и секиры, покрытые свежей кровью, возвращаются к своим хозяевам, завывая и посвистывая в полете подобно соловьям. Десяток шагов и вновь бросок цепями в толпу, сопровождающийся предостерегающим свистом.

- Добивайте большого! Как там Емельян?

- Держим, обессилил!

- Держите, не дайте ему помереть! Огнеслав! Бросайся с волками на троицу!!!

- Ау-у-у-у!!! – разнеслось над местом битвы, и сразу же вокруг медлительных тройняшек закрутились пылающие оборотни, со всей своей звериной злобой выгрызая из тварей жизнь.

- Маги! Спалите эту церковь! Хочу видеть Ядерный Ад!!!

Ахнуло в небесах, черные облака расступились, не в силах сдерживать низринувшуюся мощь, и три сверхновых звезды в миниатюрах устремились к земле, заставляя тени исчезнуть на многие километры.

- БОЙСЯ!!! – раздалось так громко, что даже глухой бы смог услышать, и все, бросая недобитых монстров, сорвались с мест, утаскивая неспособных самостоятельно уходить из зоны дружественного приземления трёх магических баллистических зарядов судного дня имени прапорщика Ковальчука Фёдора Никодимовича, прослужившего на секретных складах стратегического назначения до самой пенсии. Именно это было написано в каждом из трёх свитков, созданных при помощи трёх Осколков Силы, полученных от легендарного рейдового босса, обитавшего на блуждающем острове Мёртвого Моря: - Сами не летаем и другим не даём!!!

Этот мир познал свет трёх солнц, пусть и малых, но ярких и разрушительных, хотя, сравнить с оригиналами, отождествляемыми и ставившимися в пример, как эталон разрушительной силы. Но каждая способна единожды разрушить ворота замка, защищённого магическим заслоном, или же потопить несколько средних боевых судов, решивших собраться вместе и постоять, пока звезда смерти не обрушится на них.

Тонны пепла медленно падали вниз, имитируя чёрный снег постапокалиптического мира. Но никто не стремился убежать подальше и спрятаться, дабы радиация не отравила их, медленно пожирая изнутри и облучая оказавшихся рядом. Кольцо постепенно сжималось вокруг трёх воронок в десять метров глубиной, оставшихся вокруг полуразвалившейся церквушки, принявшейся разгораться. Разорванные тела Ир Гаала и призванных им помощников истлевали, усугубляя своим смрадом и так загаженный вокруг деревни воздух.

- Дроп! – прокричал один из Теней, выскакивая из невидимости и склоняясь перед лежащими у ног останками.

- И здесь!!! – донеслось с другой стороны.

- Все собрать и под опись!!! – тут же среагировал Воислав: - Кто поднял уровни, отчёт по полной форме!!! И мои поздравления!!! Мы все же смогли, хоть и высадили все резервы!!! Молодцы!!!

Я подошёл к разгоревшейся церкви, будто бы что-то выискивая, на крыльце лежало опалённое тело Чернокнижника, на его одеянии символы уже не светились, а из-под испачкавшейся и обгорающей ткани виднелись щупальца, ставшие неотъемлемым атрибутом всех моих врагов.

- Думаешь, ты победил? – тело Чернокнижника вдруг дёрнулось, приподнимаясь, и из-под капюшона на меня глядело изуродованное лицо, до боли в висках знакомое: - Ошибаешься, князь, кхе-кхе. Да-да, я знаю, кто ты, и мои хозяева знают, как и мой бог, кхе-кхе. А ты все такой же надменный, все также не щадишь людей и не считаешься с ними, кхе-кхе. Это тебя и сгубит, еретик, продал свою веру, продал свой народ…

- Я никого не продавал, кто ты?

- Забыл? А ну да, ты и не обязан помнить, бросил же на съедение, аки овцу волкам, кхе-кхе, волкам..., - черепные кости проступили сквозь рваные раны на лице Чернокнижника.

- Старообрядец? – холодный пот ударил по всему телу, волосы зашевелились.

- Узнал-таки, грех свой, кхе-кхе. Запомни, что мой бог придёт за тобой и теми, кто идёт следом. И все вы возмолите о пощаде, но не сыщите ею!!! Вы все отреклись от…

- Что ты таращишься на труп? Дроп собрать боишься? – поинтересовался подошедший Воислав.

- Труп? – я вновь взглянул на Чернокнижника, но тело его так и лежало без каких-либо признаков жизни.

- Он самый, я уж подумал, что удумал чего гнусного.

- Нет, просто смотрю.

- Ага.

- Синий! Два!!! – вдруг донеслось с окраины, и все тут же подскочили, собираясь вместе и готовясь к новым проблемам.

- Вот же мать их! – выругался Воислав.

- Что там?

- Гости! Заметили нас таки, но как тут не заметить? Жахали, будто салют в Москве! – выпалил разом, уходя прочь: - Стройся в боевой порядок! Разведка! Доклад! Агрегатор! Что с ним?!!

Междуглавие 5.

Метла, сделанная по его заказу, мела брусчатку прилежно без пыли и сора после себя. Мастер не схалтурил и исполнил заказ на совесть, взяв божескую плату. И теперь он с прежним, почти забытым из-за старческих болячек, усердием взялся за любимое с давних лет дело. С приобретённой обновкой он уже второй час медленно проходил участок, метя улочку перед небольшим бревенчатым домиком, выделенным Головой на временное проживание. Пока Макарыч не обустроится, хотя и обитал в деревне вторую неделю. Другие, кто оказывался здесь после распределения по программе обустройства Переселенцев из Старого Мира, почти все уже ушли поближе к городам. Но он уже никуда не желал уходить, ведь деревушка очень понравилась, хоть и не имеет ничего приближенного даже к посёлку городского типа.

Родившийся в Москве, получивший два высших образования и работавший в одном из НИИ, покуда СССР не развалилось, старик не видел ничего кроме столичных джунглей, окончательно поглотивших прежнюю красоту главного города страны. И поэтому он вместе со своей женой очень давно мечтали уехать подальше от городской суеты и безликости мегаполиса. Да и воздух в конец испортился, поэтому страдающий астмой человек постоянно заходился в приступах, особенно, когда открывал окно, думая, что в квартиру попадёт свежий чистый воздух.

А здесь все иначе, здесь чище и спокойнее, здесь для него настоящий рай, его Идеал. Тишина, спокойствие, природа, рыбалка, огород – все рядом. И самое главное, нет машин, изо дня в день мешавших ему наводить чистоту и порядок в небольшом дворике, от чего скапливались мусор и грязь. И соседи не понимали его, докучливо просившего вежливым тоном отгонять свои машины, дабы он мог подмести или же покрасить бордюр. Все его считали старым безумцем, от чего-то нанявшимся на полставки дворником в местный ЖЭУ на гроши, за которые могут работать только гастарбайтеры, но не коренной москвич.

Теперь же ему никто не мешает, наоборот, все благодарят, угощая парным молоком, когда дед Макар, как обращались к нему детишки, проходится со своей метлой мимо двора.

- Здравствуйте, - молодая девушка улыбнулась, проходя мимо.

- Здравствуйте, - Макарыч улыбнулся, прекратив мести, пока девушка не прошла мимо: - День сегодня хороший, ветерка почти нет, - он вздохнул: -Жалко, что Мария Сергеевна не дожила, эхе-хе-х.

Всего лишь месяц, какой-то месяц, не успел, вернее, боялся, хотя слышал о происходившем давно, но считал все это лишь сплетнями, ведь как он – инженер-конструктор, мог поверить в подобное? Выходит, что зря не верил, и вот так вот получилось, что он остался один. Даже дети позабыли о старике, но Мария всегда говорила, что не стоит на них обижаться, ведь они воспитали тех достойно. А они обязательно вспомнят, непременно, и сразу же навестят. Не навестили, даже на похороны не приехали и на девять дней, а вот на сорок и он уже не пришёл.

- Эхе-хе-хе-х, Мария Сергеевна, - вновь вздохнул Макарыч, вытирая пожилой, но полной сил и здоровья рукой скупую слезу: - Прости меня, дурака, прости.

Глава 6.

- Как думаете, отчего не нападают? – спрашиваю сидящих рядом Воислава и Ворона, продолжая вглядываться в армию, расположившуюся поодаль от нас.

- Вариантов много, - произнёс Ворон, занимаясь чисткой своих клинков: - К примеру, боятся.

- Их же больше, - возражаю.

- Это знаем ты, Вася, я и наши люди, а они не знают. И они видели, как мы жахнули, причём трижды за раз. И это сдерживает, мол, вдруг и по ним жахнем.

- Но вроде бы у нас больше нет…

- А это…, - вдруг прервал меня Воислав, говоря чётко, но тихо: - Знаем, только мы, и никто более не должен знать. Понял?

- Понял, не дурак, дурак бы не понял.

- Ну и замечательно. Так что сиди и не дёргайся. Как там ужин?

- Вах, слющай, - отозвался один из офицеров, что-то кашеваривший на походном очаге, пытаясь изобразить горца: - Все пачти катова, перчику шас чудь, и масо будэт, ва-аа-ах!

- Да мы и сырым сожрём! – пробурчал до этого дремавший Петро, лежавший в своих тяжёлых доспехах прямо на земле, подложив под голову вместо подушки невесть как уцелевшее берёзовое полено.

- Зачэм сирои? Карачии лутжэ!!! – вновь отозвался кашевар.

- Пока ты пожаришь его, - Петро вновь забурчал, не открывая при этом глаз: - Все подохнут с голода.

Войско второй час, можно сказать, отдыхало, попутно укрепляясь на высоте и готовясь к встрече гостей. А так как ничего подходящего для возведения неприступной крепости за полчаса не было, то согласно приказа все, заняв близкие для своих ролей места расположений, спали или же ели. Главным было показать, что мы совсем не напрягаемся по поводу прибытия гостей, напротив, сидим и жарим мясо, расположившись на выгодной для обороны высоте.

Это не было безалаберностью или переоценкой своих сил, напротив, я знал, что окружающие меня люди и гномы готовились, и был отослан сигнал в штаб, который непременно поднял дружину по тревоги. И сейчас к нам двигалось неслабое подкрепление своим ходом от Возрожденки, так как агрегатор так и не запускался.

- Вась.

- А? – откликнулся Воислав, не стремясь подняться или хотя бы открыть глаз, явно придремав.

- Кажись, к нам парламентёры.

- Уверен?

- Уверен, можешь вставать, разрешаю.

- Ага, спасибо, - в голосе Воислава прозвучал сарказм.

- Нам вставать? – донёсся полусонный голос одного из офицеров.

- Нет пока.

- Ты если что, кричи, - отозвался Петро, пару раз до этого храпнув да так, что даже гномы бы позавидовали: - Мы непременно прибежим на помощь.

- Действительно, - Воислав кивнул, встав с налёжанного места: - Хотят о чём -то поговорить. Ну что? Государь Североси. Пойдём? Али сразу жахнем?

- Чем? – недоуменно гляжу на серьёзного Воислава.

- Как чем? Эскандерами али Акацией, ну или на худой конец из танкового орудия.

- Хы. Так этого же здесь нет.

- Нет? Странно, - Воислав пожал плечами: - Ну тогда пошли на переговоры, ничего иного не остаётся.

- Юморист, - ухмыляюсь, вставая следом: - Можно было сразу встать и пойти.

- А вдруг у тебя нашлась бы пушка, мне тогда вставать бы не пришлось, и я бы смог дальше подремать.

- Кушать подано, садитесь жрать пожалуйста! – вдруг заявил кашевар.

- О! – Воислав резко остановился: - Пожрать! Отставить переговоры!

- Э.

- Что э? Война войной, а обед по распорядку! Доставай котелок.

- Блин, цирк, да и только.

- Не-е-е, - ухмыльнулся сидевший неподалёку Ворон: - Цирк там, а здесь война. А на войне на голодный желудок воевать – моветон.

- Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся, - тяжело вздыхаю.

- Да ладно ты, никуда они не уйдут, а поесть не мешает горяченького.

- Да это и дураку понятно. Голод - не тётка.

- А мать родная! – добавил Емеля, лежавший возле небольшого костерка.

- Именно, - согласился Воислав, обращаясь к кашевару: - Мне погуще.

- Окопы поглубже, тогда и погуще, - буркнул тот.

- Разговорчики.

- Зазвездился, - заключил Ворон, подойдя по очереди и протягивая миску: - Мне, как всем…, поменьше каши, побольше мяса.

- Ага, - кивнул кашевар, вываливая комок свежезаваренного походного обеда, в котором главным была не эстетичность, но большое количество калорий, в данный момент наиболее востребованных измотанными организмами.

Хм, странно звучит, если вспомнить, где мы и кто мы. Но в то же время почему бы и нет? Ведь мы уже не те, кем были, и мир не тот, кем его считали, хотя и остались десятки, а может быть, и сотни правил игрового мира, созданного командой программистов.

- Вась, может, ну его это представление? Присоединю землю, да и хрен на них с высокой колокольни?

- Это, конечно же, замечательно будет, - отозвался Воислав, уминая в обе щеки кашу из топора: - Вот только дерьмо получится.

- От чего же?

- Как от чего? Пришли гости дорогие, хоть их и не звали. Сами не говорят, откуда такие, стоят на пороге, в хату не заходят. Надо бы хотя бы расспросить, мол, чего же стесняются. Ну и себя же выдать – последнее дело, а вдруг сразу же сюда прилетят несколько тысяч? Как дальше быть?

- Я тебя понял.

- Ну и замечательно, доедай, и пойдём, а то парламентёры уже замёрзли. Только это, переоденься, охранником пойдёшь.

- Это с чего?

- С того. Мы тут рейда фармили, а не Великого Князя выгуливали. Сами по себе. Ферштейн?

- Натюрлих.

- Дасис гуд, шнелля, руссишь швайн передевайтен!

- Разрешите выполнять по форме одежды четыре с половиной?

- Разрешаю.

- Дети, - заключил сидящий рядом Ворон, поедая кашу с мясом и шашлыком.

- Ой чья бы корова мычала!!!

Смена облика не подвела, как и прежде, изменив мою внешность до стандартной, сделав меня неотличимым от дружинника, которому поручили нести стяг, дабы меньше всего на меня обращали внимания при знакомстве.

Пятеро парламентёров стояли под белым стягом, стараясь не выказывать своё раздражение по поводу нашей нарочитой медлительности. А мы намеренно шли к ним, будто бы пятеро друзей прогуливаются по городскому парку и стремятся вдоволь налюбоваться окружающими красотами и красотками. Стоявший по центру был в дорогих латных доспехах, будто бы жаждал подчеркнуть свой собственный статус. Двое позади него явные маги, разодетые не менее пестро и дорого. Возле белого стяга, слегка придерживая, стоял явный тихушник в плотной обтягивающей коже с десятком метательных ножей, скрывающий лицо под маской и капюшоном. А вот пятый больше походил на торговца, но не бойца, что вполне возможно является ошибочным мнением или же попыткой бросить пыль в глаза.

- Здравствуйте! – Воислав поднял в приветствии правую руку: - Чем обязаны? От чего такой почётный караул?

- Вы нарушили границы! – надменным голосом вместо приветствия произнёс центровой.

- Ага. Я так и подумал, - Воислав манерно сплюнул: - Вы кто такие?! Какого бочку катите? Мы на ничейной земле.

- Эти территории в зоне наших интересов, и вы вторглись сюда, не спросив нас.

- Гопники, - негромко произнёс Ворон, щурясь: - Надо было сразу жахнуть.

- Ваших это чьих? Али западло представиться, господа хорошие?!

- Вы и сами не представились, - бросил один из стоявших за главным.

- Так вы и не дали, - Воислав развёл руками: - Мы – сводный отряд…

- Мы знаем, кто вы такие, - с явным пренебрежением и отвращением прервал главный: - Поэтому и разговариваем с вами, а не вмяли в грязь за раз всех.

- Ага, я так и подумал, - Воислав добродушно улыбнулся, но его улыбка не каждому понравилась бы: - Так, а вы кто такие, господа хорошие? А то, как заметил мой друг, будто гопота подзаборная, семок только не щелкаете.

- Слышь, быдло, да ты хоть знаешь, с кем…?!! – вдруг вспылил один из магов, но тут же заткнулся, когда на него взглянул торгаш.

- Нет, и с кем же, вы же до сих пор не представились.

- Это не важно, тебе лишь нужно знать, что вы на нашей земле, и теперь обязаны отдать все, что собрали с сожжённой вами деревни.

- А вот и гоп-стоп, - Ворон оскалился.

- Эм, - вдруг вмешался торгаш, принявшись говорить менее агрессивно и с мягкой интонацией: - Извините моих друзей, они просто несколько перенапряжены, ведь вы их выдернули, хм, из затяжного похода в одно из найденных нами подземелий. А там им сулили немалые награды. И все же, они правы. Данные территории находятся в зоне внимания и, как бы это выразиться, высоких интересов нашего государства, возлагающего огромные надежды на программу освоения нового мира. Поэтому, я бы попросил вас не проводить каких-либо действий без согласования с нами, а так как вы уже нанесли ущерб, то рекомендую его компенсировать, дабы никаких недопониманий далее не возникло.

- Ага, а ещё налоги оплатить, а потом и в ноги начать кланяться. Что-то это мне напоминает, наверное, видел где-то, - Воислав улыбнулся: - Господа кремлёвские или кто вы там будете, ну и кто там за вами стоит. Не с той стороны к коню подходите, так и копытом можно получить. Это первое. Ничейная земля, значит, ничейная земля, и здесь кто первый встал, того и тапки. Сами это отлично понимаете и знаете, что мы правы. Это второе. А если вы знаете действительно нас, то должны понимать, что мы из себя представляем. Поэтому мои люди сейчас шашлыки жарят, а ваши, хм, -Воислав взглянул за спины парламентёров на стоявшее воинство: -Наёмники, видимо, боясь потерять те деньги, которые вы им пообещали, не шелохнутся. Так что, не вам указывать нам и требовать от нас наше же.

- Вы слишком много на себя берете, уважаемый, - торгаш расплылся в ехидной улыбке: - Вас терпят лишь потому, что не пришло время.

- Терпят? – Воислав ухмыльнулся: - Это мы вас терпим и сейчас разговариваем лишь потому, что было интересно узнать, кто это так решил нас проведать. Вы вообще кто такие? – взгляд бывшего офицера в миг посуровел, глаза впились в стоявших перед ним: - Безымянные марионетки? Пешки? Подхалимы? С кем я вообще разговариваю? Или вам сначала нужно в морду дать, а после уже спрашивать, иначе с небес кремлёвских звёзд не спуститесь до нас смертных?

- Бессмертных, командир, - произнёс стоявший рядом со мной теневик Сокол.

- Бессмертных, - Воислав вновь улыбнулся: - Так что? Будем разговаривать на равных и как жить дальше? Или же у вас иные планы?

- А ты дерзкий, полковник, - лицо латника скривилось в ухмылке.

- Даже так?

- Мы же сказали, что знаем, кто вы и откуда. И если вы думаете, что что-то сможете диктовать здесь, то я вас с удовольствием разочарую. И даже не пытайтесь дёргаться, против тысячи вашей банде не устоять.

- Я вижу не более трёх сотен, - не меняя выражения лица, спокойно произнёс Воислав.

- Тысячи, - ещё сильнее усмехнулся главарь: - Так что, будете добровольно компенсировать, или же нам вас убедить?

- Эхе-хе-х, - вздохнул Воислав: - Вы нам не оставляете выбора.

- Именно, - главный согласно кивнул, скрещивая руки на груди.

- Была не была. Объявляй, - произнёс Воислав, обернувшись ко мне: -Купол!

Тягостность невидимого купола ухнула с небес, обволакивая своей аурой, лишающей риска быть атакованным на несколько минут. Ахнуло, словно раскаты грома донеслись от горизонта, предвещая скорую грозу. Казалось, что весь мир вокруг замер, не в силах сдвинуться с места, даже летящие в небесах птицы зависли в одном движении.

Поднимаю взгляд, щурясь от яркого зимнего солнца и улыбнувшись от чего-то. После чего вновь обращаю взор на парламентёров, но уже иным взглядом, пробирающим насквозь белоснежным пламенем и выворачивающим сущность наизнанку.

- По праву, данному мне людьми и одобренному богами! – порывы морозного ветра подхватили мои слова, разнося эхом во все стороны: -Нарекаю сии земли частью от тела Североси во веки веков и до скончания мира! Именами Древних взываю к ним, дабы ниспослали защиту аки земле, таки живым существам и люду честному, избравшим сию твердь домом своим! Да будет так!

Как и прежде, будто бы волна, сметающая с земли тлен, прошла по округе, очищая и высвобождая от бренного. Лёгкость сразу же обняла, лаская теплом родного и придавая сил.

- Тех же, кто пришёл с мечом и огнём не ради мира и процветания, но ради войны и разорения земли, нарекаю врагами Североси! И призываю войско ратное, да заступников мирских во защиту земли не ради Зла, но ради Добра! Да будет так!

Мир отозвался вздохами портальных хлопков, разбегающихся от выжженной деревни в стороны и оставляющих после себя дружинников, тут же собиравшихся в боевые порядки. Ахнуло, и стоявшее передо мной воинство пошатнулось, поднимая головы к небесам и взирая на появившихся богатырей, суровыми взглядами смотрящих на тех.

- Запомните, - обращаюсь к неудавшимся парламентёрам: - Здесь ваши законы и порядки не действуют! Здесь вы как все! Здесь наша земля и наши устои! Здесь те, от кого вы же и отвернулись и теперь желаете вновь одеть на них ярмо?! Не выйдет, и не будет люд терпеть, и даст отпор да такой, что вспоминать будете долго!!! Это говорю вам я – Огнеслав!!!

- Тварь!!! – выпалил латник, борясь с пока ещё действующим куполом, защищающим нас от окруживших убийц, попытался броситься на меня: -Сука!!!

Купол затрещал, испещряясь паутиной, и тут же несколько десятков убийц бросились на нас, но мелькнули десятки теней, увлекая за собой или же оставляя обмякающие в броске тела, падающие в снег. Кровь брызнула на белое покрывало, разнёсшийся вой ознаменовал начало сражения. Жахнули мортирные орудия, зазвенела смертоносная сталь под топот тяжёлых сапог. Затрещали молнии, смешиваясь с раскатами громовых гулов разрывающихся болидов и приглушая чуть ли не бесконечные хлопки портальных переходов с обеих сторон.

- Тварь! – крик латника вновь вернул меня в реальность, обращая на себя внимание.

Воислав ломал вторую руку, наслаждаясь процессом избиения врага, так адресно обратившегося за созданием проблем со здоровьем. Я же ощутил, как Василий наслаждался, вкладывая в каждое своё движение накопившуюся в нем обиду к тем, к кому этот латник сейчас относился. Хотя, тот не был тем самым кремлёвским, но моего свояка это нисколько не заботило. Главное, что этот приспешник при случае сможет передать его послание и даже показать на собственном примере, что с теми желает сделать полковник в отставки бывших вооружённых сил. Это была ярость сторожевого пса, верой и правдой защищавшего хозяйский двор денно и ночно, но его предали, выбросив в старости за ворота и оставив подыхать. Не знаю, стоит ли так сравнивать, но именно так освирепевший и одичавший пёс, однажды встретив, вгрызается в горло своему бывшему хозяину, жаждая расплатиться за все тяготы и лишения.

Ворон также не мешкал, во всю развлекаясь с магией смертоносной стали, наполненной заимствованной у богов во имя защиты земли силой. Белёсая аура вокруг защитников помогала ориентироваться в пылу сражения, исключая дружественный огонь и удары по своим. И этим активно пользовались все без исключения, стремясь показать все, на что каждый был способен, и дерясь за свои идеалы или гонорары.

Я же продолжал держать посреди поля брани колыхающийся стяг, источающий нечто вроде воодушевления, будто бы сияя золотистым светом утреннего солнца. А передо мной неподвижно стоял торгаш, скрестив руки и не обращая внимания на происходящее вокруг побоище.

- Вы желаете ещё о чём -то поговорить? – обращаюсь к тому, не пытаясь вызвать агрессию.

- Как это у вас получается?

- Что именно?

- Объединять вокруг себя людей.

- Они сами, хотя, может быть, вам этого не понять, ведь для вас народ – цифры налогоплательщиков и ненужные статьи затрат в бюджете.

- Вы ошибаетесь, Сергей Владимирович.

- История показала, что нисколько. Смотрю, вас не могут атаковать, хотя сфера защиты иссякла.

- Личный артефакт, знаете ли, мера предосторожности.

- Понятно. Ещё что-то?

- Всего лишь одно. Вы же понимаете, что это война?

- Все это понимают.

- Гражданская, - торгаш сделал акцент: – Война.

- Вы ошибаетесь, это Народная война. Народ, который обманывали десятилетиями и на который в итоге наплевали, сам выкарабкался и не собирается более отдавать своего и вновь попадать под то же самое ярмо. Вам должно было изначально это быть понятно, а вы вновь решили действовать излюбленными методами. Теперь же пожинайте свои плоды.

- Вы представляете, что будет твориться в двух мирах? На что обрекли родных и близких всех тех, кто с вами?

- Для тех, кто там остался, почти что ничего не изменится.

- Вы глубоко ошибаетесь, - торгаш улыбнулся: - Очень ошибаетесь.

- Тогда мы вас и там достанем, - произношу холодным голосом, и все вокруг меня меркнет, а воля потянулась к стоявшему в отдалении, стремясь вцепиться в его суть и снять покров безликости, дабы понять с кем разговариваю. Мгновение, и я вцеплюсь, потянув на себя нити связи, но вдруг что-то ударило сбивающей с ног волной, опрокидывая на спину.

Тело среагировало, вставая при падении на волчьи лапы, я вскакиваю, устремляя скалящуюся пасть в сторону, где секунду назад стоял торгаш, но там уже его не было, лишь суматоха битвы вокруг. Вой злобы и ненависти вырвался из меня, мифриловые когти вырвались наружу, и тело рвануло вперёд, дабы я успел вдоволь пресытиться кровью врагов.

«Гномы, простите меня и в этот раз, но видимо, придётся нам с вами повременить».

Междуглавие 6.

Детвора веселилась на все звонкие голоса, раз за разом скатываясь с ледяной горки, доходившей до самого Храма Порядка. Детишки радостно сваливались в кучу и скатывались на салазках или же по одному, стремясь нагнать уехавших товарищей. И каждый ребёнок излучал такое сияние радости, что даже солнечный свет не мог бы пересилить то.

- Давай! – раздался звонкий голос, и под дружный детский смех десяток ребятишек скатился по гладкому льду, не обращая внимания на то, что каждый из них уже оброс морозными корками в разных местах.

- Ещё! – требовательно крикнула мелкая девчушка, и её старший брат, взяв за руку, быстро пошёл на вершину холма, увлекая сестрёнку.

Вот кто-то, явно сговорившись, взялись за снег, комкая тот в снежки и одновременно метнув в проезжающую ораву. Крики раззадоренного объединённого ребячьего братства, и через несколько секунд в ответ полетели другие снежки. Началась очередная снежковая война, в которую все больше детворы завлекалось, распределяясь по двум сторонам. И малые, и постарше, все резво бросали снежки и принимались лепить новые, а меж ними весело бегали белоснежные волчата, стремясь поймать снежки на лету.

Лишь Анчутка не участвовал в баталии, предпочитая наблюдать со стороны, укутавшись в подаренный тулуп и греясь от магического пламени, разожжённого стихийным магом, к которому каждый ребёнок обращался «дядя Степа». Он тоже сидел рядом и наблюдал за детворой, так весело катающейся на сделанной им ледяной горке. Наблюдал и молчал, просиживая день за днём, и никто не спрашивал, почему дядя Степа такой грустный. Дети каждый день с самого утра прибегали на залитую им горку и уходили лишь с закатом. А он уходил, пожимая руку на прощание Анчутке, каждый день появлявшимся рядом с ним, возвращаясь в снимаемую им комнатёнку у харчевника Святовита. Запирал свою дверь, ужинал, ложился на кровать и плакал, пока не засыпал.

Глава 7.

- Товарищи офицеры, - Воислав поприветствовал присутствующих, войдя в зал оперативного управления подземной цитадели вслед за мной.

- Здравия желаем! – по старинке, вытянувшись, дружно ответили присутствующие.

- Вольно, - только и смог я выдавить из себя, опешив от произошедшего.

Эти люди, сделав и достигнув гораздо больше, нежели я, имевшие более весомый статус в свои времена, сейчас смотрели на меня глазами уважения и, не знаю, точно ли выражусь, признания. Генералы, полковники, майоры и другие офицеры различных родов войск, обрётшие вторую молодость и принявшие для себя какие-то важные решения, иначе, здесь бы никого из них не было.

- Присаживайтесь, - пригласительным жестом Седой указал на места за большим столом, на котором лежали карты.

- Как обстоят дела? – поинтересовался Борислав, видя моё замешательство.

- Все нормально, воюем, - генералы вслед за Седым расплылись в улыбках: - Войска ударили сразу по трём фронтам, как и было запланировано. Правда, полагали начать чуть позже, но раз начали, то чего уж останавливаться. Враг у нас мягкотелый, боевого опыта, можно сказать, не имеет. Полагается на наёмников и союзников.

- Не стоит недооценивать врага, - произношу именно ту фразу, какая в этот момент наиболее всего подходит.

- Так мы и не недооцениваем, - Седой улыбнулся: - Разведка и контрразведка работают на полную, задействованы все ресурсы как здесь, так и там, - палец генерала указал за спину.

- Мне тут одна персона заявила о карательных мерах там родственникам и близким.

- Это мы учли, - отозвался Рыжий Бес: - И подготавливались заранее, ибо знали, чем будет пахнуть. Да и, - Бес взглянул на меня: - Огнеслав, ты вообще следил за ситуацией там?

- Знаешь же ответ.

- Знаю, но приличие требует. В общем, они и до этого начались, точнее, согласно программе обеспечения трудоустройства населения, начиная с социально необеспеченных, инвалидов, детей-сирот, зеков и прочих, были созданы целые виртуальные концлагеря, где вся эта масса, будучи погруженной в вирт, трудятся безвылазно на благо государства. Ну а про нас знаешь, мы тянули своих сюда с якорями, поэтому, нам бояться нечего. Разве что могилы наших родственников раскатают бульдозерами, хотя, и без этого могут.

- Ага, эти могут, - согласился сидевший с ним рядом: - Помню, в моем районе на месте кладбища торговый центр отгрохали, прямо на костях. Народ и прозвал ТЦ Похоронный, а возле дверей время от времени появлялись венки с фотографиями тех, кто был под ним захоронен.

- Все это демагогия, товарищи, - Седой вернул всех к главной теме: -Продвижение войск идёт после полной зачистки занятых территорий. Агрегаторы и направленные телепортационные арки упростили задачи по передислокации и обеспечению диверсионных прорывов малых и крупных групп. Гномы без проволочек помогают с тяжёлой артиллерией и даже требуют, чтобы их боевые группы выставляли на передовую в авангарды. Бородачи, как им и положено, жаждут славы, а для них победы в битвах – лучший её способ добычи.

- А как с присоединением земель?

- Игровая механика осталась и вполне функционирует, поэтому по правилам межклановых войн все занятые населённые пункты и прилегающие территории автоматически присоединяются. Так что, прыгать не надо по районам и можно заняться более насущными вопросами.

- Это радует, и куда выдвигаемся?

- Серёг, - Воислав улыбнулся: - Тебе пару суток отгула, семью поведать, в баньку сходить. А после двинемся дальше по прежнему маршруту с некоторым коррективами.

- Не понял. А воевать без меня?

- Без нас, - кивнул Воислав.

- Воевать есть кому, - произнёс Седой: - А вам нужно завершить начатое, тем более сейчас, когда гномы выкладываются по полной. Такого союзника нам терять никак нельзя, поэтому вы дальше, а мы уж сами как-нибудь повоюем.

- Без меня меня женили, - вздыхаю, понимая, что все уже решено, и сейчас изображать из себя «царь я или не царь» не стоит: - Тогда не смею мешать, товарищи военные, семья и дети ждут.

- Встать! – прозвучала команда, и все встали: - Смирно!

Внутренняя портальная арка захлопнулась, как только я в сопровождении Истислава оказался посреди Престольного Зала. Караул сразу же вытянулся, тут же рядом появились Мрак и Белис, приветствуя мысленно и вербально. А я глубоко вдохнул воздух, пропитанный знакомыми сладостными запахами.

- Дома, - произношу, выдыхая: - Не думал, что вернусь так скоро.

- Домой возвращаться всегда хорошо, - соглашается Истислав: - Нет ничего дороже этого, как и увидеть свою семью может быть самым желанным.

- Лера где?

- Княгиня в доме, мы не говорили, что ты возвернёшься.

- Это хорошо, сюрприз будет, - делаю пару шагов к арке в коридор.

- Князь, - окликает Истислав.

- А?

- Ты куда?

- В покои.

- Зачем?

- Как зачем? Жену увидеть.

- Не выйдет.

- Почему?

- Нет её там.

- Так ты ж сказал.

- Я сказал, что она в доме, а раз хочешь увидеть, то вот это тебе поможет, - Истислав протянул браслет: - Надень.

Беру протянутый мифриловый браслет, украшенный расписной резью и знаками, тот сразу же оказывается на левом запястье, припаиваясь к броне, и все вокруг исчезло. Вернее, исчез зал вместе с караульными и Истиславом с волками. А я стоял посреди небольшого двора перед рубленном двухэтажным домиком. Вокруг царит тишина, невысокий бревенчатый забор выполняет декоративную роль, очерчивая границы островка, вокруг которого под прозрачным льдом отдыхает озерцо заповедного леса.

- Ух ты батюшки! – вскрикнула Марфа, вышедшая из домика: -Государь возвернулся!!! Государыня!!! Государь возвернулся!!! – и тут же скрылась за хлопнувшей дверью.

Растянувшиеся в тягостную вечность мгновения, нарастающие звуки быстрых шагов, дверь распахнулась, и я увидел её, все столь же красивую и сияющую радостью. Шаг навстречу летящей на меня лебеди, руки сами разошлись в стороны, ловя подлетевшую Леру, жаркие объятие и поцелуй.

- Привет, - прошептала она, прижимаясь ко мне: - Мы скучали.

- Я тоже, - также шепчу.

- Голоден?

- Да.

- Пошли, покормлю.

- Да.

Вновь поцелуй и страстное объятие, и не важно, что порошит снежок и на улице мороз, мы так пылаем от счастья, что способны растопить вековечный ледник.

- В дом не пущу, а то спалите, - донеслось бормотание Сидырыча, заставившего меня отпрянуть от губ Леры и обратить внимание на сидевшего на лавке домового и закутывающегося в тулуп: - Ишь чего удумали! На улице и так холодно, а они ещё и ледяным пламенем заморозить все решили!

- Здорова, Сидырыч, - улыбаясь, приветствую мужичка.

- Здорова, коль не шутишь, - вновь пробормотал Сидырыч: - Баня скоро стопится, если её не спалишь, али не заморозишь.

Только сейчас замечаю, что два пламени, переплетаясь, будто бы ласкаются, обнимают меня и прижимающуюся ко мне Леру. Удивлённым взглядом гляжу на неё, та лишь радостно улыбается, также глядя в мои глаза, чуть подождав, произносит: - Маленькие тоже рады.

- Маленькие? – переспрашиваю, и рука Леры, взяв мою, потянула её к своему животу, ладонь сама раскрылась, осторожно ложась. И в этот момент меня захлестнуло потоком эмоций, сознание взбурлило, когда ладонь ощутила пока что слабые, но уже биения сердечек. И я мысленно потянулся к двум комочкам, спрятавшимся в чреве матери, ласково и любя обнимая тех и обещая, что всегда буду с ними и обучу всему, что умею сам, рассказывая, в каком замечательном мире им суждено родиться: - Маленькие, - расплываясь в улыбке произношу, увлекая Леру за собой в дом.

***

Когда ты счастлив, рядом с тобой те, с кем желаешь провести целую вечность, время предательски молниеносно проносится, лишая шанса насладиться каждым мгновением сполна. И вот эти два дня пролетели для меня, будто один миг сладостного сна, от которого не хочется просыпаться вовсе, несмотря на то, что нужно вставать на работу, иначе, как обычно, опоздаешь, очередной раз получив нагоняй от начальства.

Лера сладко спала, когда я, боясь её разбудить, старался тихо встать и выйти из спальни, на прощание осторожно поцеловав свою красавицу. Браслет, среагировав на мысленную команду, перенёс в Престольный Зал, давая мне возможность застать караул врасплох, но тот как будто бы готовился вместе с Истиславом, засветло оказавшимся здесь же.

- Утро доброе, Государь, - поприветствовал Наместник.

- Доброе, сторожил что ли меня?

- Обижаешь, Государь, прибыл пред тобой, ведь ты же на двое суток семью проведать прибыл. Вот и разумел, дескать, поутру и должен возвернуться, чтобы отправиться дальше.

- Не обижайся, просто не ожидал. А за дом благодарю, от души сделали.

- Старались, Государь, да делали все в секрете, да заповеди, чтобы никто ненужный и не знал бы. Но если что, заповедный лес защитит, да и волки тоже вместе с медведями, что поселились в нем, правда, спят косолапые сейчас до весны.

- Как дела вообще обстоят?

- Да все хорошо, порядок во всем, мужи войной заняты, детвора растёт, набирается ума разума, бабы ждут мужиков, как полагается. Все в государстве на своих местах.

- Славно, присматривай и дальше, пока меня не будет, да и за ратниками, дабы не увлекались сильно войной.

- Приглядываем, не беспокойся, да и не только мы, боги тоже приглядывают, ведь от Правды до Кривды шаг единый, а дальше лишь Морок ведает.

- Рад, ну ладно, не прощаюсь, до встречи.

- Славного похода тебе, Государь, возвращайся в здравии.

- Обязательно.

Деревня Большие Ебулы за эти дни из пепелища превратилась в серьёзное укрепление, став одним из важных узлов в портальной сети, используемой для манёвровых и оперативных перебросок войск в развернувшейся войне. Но, в принципе, ничем серьёзным деревня не отличалась от остальных, разве что помимо регулярного воинства, дислоцированного здесь, находился и сводный полк, ожидавший моего возвращения, восполнив припасы и силы для дальнейшего пути с учётом изменившихся вводных.

- Все готово, можем прыгать, - пожимая мою руку, произнёс Воислав: -Кони стоят пьяные, хлопцы запряжённые.

- Прыгать? Куда?

- Куда Мамай телят не водил, - тяжёлый хлопок по спине ознаменовал прибытие дредноута Петро.

- А ты думал, мы пешком пойдём? – поинтересовался Воислав.

- Ну да.

- Ага, объявил войну и думаешь, враг будет преспокойненько глядеть, как небольшая кучка вероломных захватчиков прогуливается по территории интересов целого государства в рамках программы заселения нового мира. Держите пятак, пока бубен цел, - Воислав протянул кукиш: - Мы заслали коротышек.

- Доблестных сынов Подгорного Народа! – возмутился невесть откуда появившийся рядом бородач с тяжёлым молотом на плече и двумя секирами не менее внушительного вида на металлическом поясе.

- Доблестных сынов Подгорного Народа, - поправился Воислав, процитировав первоисточник: - Так вон они ушли за два дня вглубь, найдя там карстовые пустоты древнего лабиринта из заброшенных штреков и подземных русел. Прыгаем прямо туда и дальше идём скрытно, пока будет иметься возможность. А гномы будут вести до предела, и это нам даст полную скрытность и защиту от внезапных атак со стороны доброжелательных соседей.

- А таковых много?

- Больше, чем ты думаешь, но есть и сочувствующие или же разделяющие наше мнение, правда пока не все стремятся открыто выступать, но над этим работаем, - произнёс тихий голос невидимого участника беседы.

- Эм.

- Виноват, - вновь прозвучал голос: - Позывной Шило, скрытный режим личного прикрытия и сопровождения с целью усиления очевидной охраны.

- Перебздеть, - улыбнулся Воислав, пожимая плечами и разводя руки: -Контровик из лучших, вон даже волки не почуяли.

«Почуяли, ещё чуем десять теней и опеку ведающих», - прозвучала мыслеречь невозмутимого Мрака.

- Вот видишь, - теперь я улыбаюсь, обращаясь к свояку: - Волки тоже бдят.

- Вижу, кстати, Мрак, позволь ребятам волчат взять с собой в поход, а то не могу я их видеть такими, два дня словно дети малые и с утра все с опущенными взглядами.

«Не моего соизволения спрашивай, волками правит Мать».

- Извиняюсь, - поправился Воислав: - Белис, позволь?

- Что-то это мне напоминает, - улыбаюсь, глядя на свою волчицу: -Одну любопытную мордочку из-за пазухи.

Белис кивнула, и Воислав с довольным взглядом кивнул стоявшему неподалёку Ворону, от чего-то нервничавшему и не подходившему: - Можно!

- Точно?! – тут же лицо Ворона изменилось, а из-за пазухи показалась белая мордочка, навострившая уши: - Мужики!!! Гуляем!!!

- Я так понял, - обращаюсь к Васе: - У нас нынче в моде прогулки с питомцами?

- Именно.

- И у тебя волчонок?

- Неа, я медвежонка жду.

- Откуда?

- Да вот с Патрикеей сдружился, медведица, что Храм охраняла. Обещалась одного дать на воспитание, как проснутся по весне.

- А-а-а, ну ты даёшь!

- Да куда уж нам до тебя? Два личных волка и стая следом.

- Они не личные, семья.

- Вот и у меня в семье появится косолапый сорванец.

- А если девочка?

- Неа, пацан точно будет.

- Не зарекайся, я вот не думал, что у меня будет два волчонка, тьфу ты, отпрыска, а кто там - кто, даже загадывать не буду.

- Двойня что ли?

- Ага.

- Класс! Все по роду нашему, через поколение близнецы!

- Память крови, род на том и стоит, - произнёс подошедший Борислав: -Ну что, Княже, значит, вдвойне гулять будем, Род растёт и приумножается.

- Ага.

- Ну все, - произнёс Воислав после крепкого объятия: - Потрепались, и хватит, пора уходить, а то гномы заждались, небось, весь штрек уже перетесали кирками своими.

- С дороги! – проорал гном в каске, толкая перед собой массивную вагонетку, набитую породой, не замечая веса и не обращая внимания на тех, кто перед ним стоял: - С дороги!

Стуки кирок и молотов отражались от обтёсываемых стен и невысоких сводов старой, но уже взятой гномами в оборот штольни, Полуистлевшие деревянные подпорки сменяли каменными, испещрёнными рунами, что не дадут опорам надломиться во век. Битые куски породы заботливо укладывали в вагонетки и вкатывали в постоянный портал по рельсам. Никакого открытого пламени, лишь небольшие фонарики, внутри которых сияли крошечные кристаллы, дающие света от шарика для пинпонга примерно, как лампа на сто пятьдесят ватт. Хотя, полагаю, гномам свет совсем не нужен, и поставили эти фонарики лишь ради нас, свалившихся на головы трудяг, уже во всю осваивавшихся в штольнях.

- Говорите, небольшой отряд отправили, - усмехаюсь, сторонясь очередной прокатывающейся вагонетки.

- Отправляли небольшой, - Василий тоже улыбался, как и все остальные офицеры, прошедшие через портал первыми вместе со мной сразу после передового охранения одной особо важной персоны: - Видимо, плодятся почкованием или от радиации.

- Кто старший? – спрашиваю пробегавшего мимо гнома.

- Чего? – с явным недовольством по поводу того, что его отвлекают от важной работы, пробасил гном, обращая взгляд на меня: - Старший? Нирдир старший, здесь был. А тебе чего?

- Уважаемый, не мог бы ты найти его и попросить прийти сюда?

- Кто зовёт-то? – буркнул покрытый каменной крошкой гном, переводя взгляд на двух стоявших рядом со мной волков и бормоча что-то себе под нос, при этом не забывая округлять глаза.

- Почтенный, не видишь, что ли? – вступил Борислав: - Великий Князь пред тобой!

- Ага, - кивнул гном, развернувшись и быстро зашагав к другой стороне расширенной карстовой пустоты, при этом бухтя: - Князь, тоже мне князь, вот Ригор Драконий Молот, вот это князь, а это, тьфу, только от работы отвлекают.

- Видишь, - улыбнулся Ворон: - Не все твои фанаты.

- Почтенный, - обратился Воислав к прошедшему командиру гномьего отряда, как тот прошёл через портал: - Откуда столько гномов? Мы ведь посылали нескольких.

- Знамо откуда, - нисколько не удивившись вопросу, отозвался командир, сейчас походивший больше на шагающий куб металла: - Отряд открыл портал, как только нашёл наиболее подходящее место для развёртывания подземного форта, и через него пришли рудокопы с каменщиками.

- А рудокопы зачем?

- Как зачем? – вот сейчас гном был искренне удивлён: - Порода такая! Столько рудоносных недр! Здесь века труда для нас, даже моим внукам останется!!! Массив же над нами горный, гора чёрная, после извергания крови земной!!! Здесь можно найти даже самые редкие металлы и самоцветы!!!

- Понятно. А чего они на нас внимания не обращают?

- Так делом заняты, им до вас дела нет, вот и не обращают. Мы бы тоже не обращали, только дело у нас иное.

- Ясно, а старший здесь кто?

- Так вон он идёт, - тяжёлая латная перчатка указала на недовольного гнома с большими очками на глазах и киркой, подпрыгивающей у него на ладони: - Ну, мы пока пойдём, будем там. А вы сами с ним разговаривайте, -вдруг закованные в доспехи гномы поспешили ретироваться, не забывая обращать внимание на стены и своды, при этом что-то примечая.

- Не понял, - произнёс Ворон.

- Сейчас поймёшь, - проговорил Воислав.

- Все поймём, - дополняю, глядя, как на нас чуть ли не катится чёрный от крошки гном.

- И кому это я вдруг понадобился?!! – тяжёлый голос старшего отразился от камня, разносясь в сторону, и тут же оказавшиеся в зоне видимости гномы либо поспешили удалиться, либо заработали ещё шустрее: - Кто тут решил расстаться со здоровьем?!! Какой это Князь меня звал?!!

- Я, - поднимаю правую руку: - Доброго камня вам, уважаемый.

- Ты кто такой?! – белые огромные из-за очков глаза выделялись на чёрном лице Нирдир.

- Огнеслав, Великий Князь Североси.

- Да вижу, что не мозоль у меня на пятке! Чего привёрся?!!

- Нам пройти надо, уважаемый, через штольни.

- А. Ага, говорили мне, - забормотал Нирдир, сняв очки и протирая их непонятно как сохранившей свою чистоту даже в его грязных руках тряпочкой: - Так, берёшь всю эту орду, и валите из моей шахты вон в ту штольню. Именно туда, в другие не соваться, вам там делать нечего! И чтобы через сто ударов кирки вас тут не было!!! – Нирдир развернулся и зашагал обратно: - А ну живее!!! Грузи руду!!! Вагонетки ржавеют!!! А то выгоню всех!!!

- Приятный и радушный гном, с таким и выпить пивка за компанию всякому в радость, - произнёс Борислав.

- Сарказм, - произношу.

- Чего? – переспросил Борислав.

- Пошли, мужики, не будем мешать.

- Вот это кадр, - вдруг очнулся Ворон: - Харизматичный персонаж, такого на вещевой поставишь, потом сам же и гвоздя не допросишься.

- Это точно, - согласился Воислав: - Развернулись они тут, конечно. Будто бы в столичных шахтах гномов оказался.

- Ага.

Вскоре стуки кирок стихли, и мы оказались в широком тоннеле, уходившим на запад, изредка пересекаясь с менее вместительными штольнями и пустотными трещинами горного массива, некоторые из которых словно уходили вглубь настолько, что даже обострённое зрение не было способно различить края.

Идущие с нами гномы постоянно ворчали, сетуя на оставляемые без должного внимания горные массы и каждый раз тяжело вздыхая, когда мы проходили очередную металлоносную жилу. Но все же, чем они меня больше всего восхищают, так это их самоотверженность и верность долгу. Несмотря ни на что, они будут следовать достижению возложенной на них миссии и не пренебрегут данным словом.

- Вась.

- Я.

- Слушай, я тут одну теорию надумал.

- Какую?

- Ты только за психа меня не принимай.

- Да говори уже.

- Я вот что подумал. Ведь на Земле столько мифов и легенд про всяких существ, ту же магию, богов.

- И?

- А что, если Земля тоже когда-то была создана, как некий виртуальный мир, ну, может, не только Земля, вся солнечная система. И была на ней магия, драконы и прочее, а потом, спустя столетия, все это попросту исчезло.

- Хм.

- Псих?

- Да нет, если поглядеть вокруг, да на нас, то ты точно не псих, а теория очень даже имеет место на существования. Почему бы и нет? Знаешь, даже, если с этой стороны поглядеть, то многие вещи начнут сходиться, какие раньше не поддавались обычной логике. Свидетельств же много, я имею в виду документальные записи, которые с некоторых пор воспринимают, как легенды и сказания. А если эта теория реальна, в смысле, действительно подобное было, то, в принципе, когда-нибудь и здесь все может стать, как на Земле.

- Вполне.

- Хм, знаешь, я подкину эту мысль нашим умникам, пусть посидят над ней, глядишь, чего умного и получат.

- Главное, чтобы все по накатанному не пошло вновь, - произнёс тяжело шагающий Петро.

- А мы и будем стараться, чтобы не повторялось.

- Время покажет, - произнёс Емельян.

- Тихо!!! – вдруг раздался бас гнома: - Замри!!!

Тихое шорканье вдруг заполнило тоннель, в миг, заполнившийся тишиной. Кажущаяся несокрушимой горная порода слегка дрожала, будто бы по её телу бежали мурашки. И лишь гномы, внезапно перестав издавать какие-либо звуки при движении, перестраивались, выставляя перед нами стену из щитов и доставая камни с начертанными на них рунами.

Междуглавие 7.

- Здравия желаю, товарищ майор! Разрешите?

- Входи, - сидевший за столом, отвлёкшись от заполнения листа бумаги, улыбнулся, увидев, кто вошёл: - Присаживайся. Чаю будешь?

- Спасибо.

- Как семья? Мама?

- Все отлично.

- Привыкла к новому миру?

- Привыкает потихоньку, рада, что больше ничего не болит, молодость вернулась. Если бы не зима, на огороде бы пропадала днями.

- Замечательно. Тебе с мёдом или вареньем?

- Мёдом.

- Вот, бери сколько нужно, - из-под стола появилась небольшая баночка с мёдом.

- Благодарю.

- А сам-то как? Обустроился? чем занимаешься?

- Товарищ майор, я по этому поводу и пришёл.

- Слушаю.

- Хочу вернуться.

- Куда?

- В армию.

- Это хорошо, только ты уверен?

- Да. Не могу я на гражданке, не знаю я, чем занять себя. Гражданские профессии не моё. Я умею лишь воевать, и даже во сне только и воюю.

- А мать? Жена?

- Они поймут, должны понять. Кричать по ночам я перестал, не срываюсь в атаки, но все равно. Товарищ майор, разрешите обратно к своим?

- Ты же в курсе, что у нас сейчас война?

- Так точно! И прошу меня на передовую, к моим ребятам, они же наверняка там все сейчас!

- Не спеши. Сначала пройдёшь комиссию.

- Какую комиссию?

- Медицинскую, само собой. Проверят тебя по здоровью, в мозгах покопаются. Недельку пообщаешься с халатами, а там, если одобрят, тогда и пошлём, куда понадобится.

- А без комиссии никак?

- Никак. Мы же теперь не играем, но живём. Сам же понимаешь, да и надо же знать, какие тараканы у тебя вымерли, а какие ещё живут.

- И всех так?

- Всех, - майор кивнул и указал на кипу документов: - Вон сколько папок. Каждого проверяем, сможет ли сражаться или лучше ему в тылу побыть. Рецидивы же сам ни раз видел.

- Так точно.

- Ну вот и замечательно. Держи вот направление на обследование, комиссию найдёшь на базе. Ну а как пройдёшь, жду тебя здесь.

- Разрешите идти?

- Разрешаю. И это, капитан, рад, что ты вернуться решил. Ты отличный боец.

- Я тоже рад, товарищ майор.

- Туман, для тебя я просто Волок.

Глава 8.

- Что там? – шёпотом спрашиваю замерших рядом и тут же застыл, когда один из стоявших впереди гномов обернулся, впиваясь взглядом, будто бы обещая при случае воздать за заслуги.

Шорканье то приближалось, то удалялось, будто бы кто-то зачищал стену наждачной бумагой, переходя от одного участка к другому. Но источника этого слабого звука, от чего-то сильно насторожившего гномов, не было видно, лишь десятки чернеющих ходов в стенах и сводах тоннеля, походивших на отверстия в дуршлаге. Напряжённые гномы бесшумно продвигались вперёд ближе к ответвлению, из которого и доносилось шорканье. Вдруг стена щитов остановилась, и один из гномов метнул рунный камень, улетевший прямиков в одно из ответвлений, уходившее вниз подобно колодцу. Мгновения тишины, и вдруг раздался звонкий свист, не разлетевшийся по штольням, но как будто бы устремившийся именно в тот тоннель, откуда доносились слабые звуки.

Шорканье тут же исчезло, но появился жуткий скрежет, резонирующий от каменной породы, кажется, завибрировавшей, как будто бы мы были в тоннеле метро, и на нас надвигался поезд. Из штрека вырвалась каменная пыль, и нечто, похожее на огромную змею, как мне показалось по увиденным среди пыли чертам тела, проскрежетало, уходя в тот самый колодец, откуда донёсся удаляющийся свист.

- Бегом!!! – вдруг проорал командир гномов: - За нами!!! Бегом!!!

Все рванули с места, устремляясь вслед за грохотавшими металлом гномами, не прекращавшими держать перед собой тяжёлые осадные щиты. Бородачи неслись так, как будто бы им пообещали три десятка бочонков пива каждому, если они пробегут километр за одну минуту. Мимо проносились примыкающие лазы и тоннели, иногда приходилось перепрыгивать через очередной колодец диаметров от полуметра до двух. Спасибо этому миру, каждый из нас был способен перепрыгнуть и гораздо большее препятствие. Но я откровенно не понимал, почему же мы сейчас так стремительно бежим без оглядки через утопавшее до нас в тишине место. Что же так испугало гномов? И почему нельзя было просто на просто убить ту змею, получив кучу опыта и трофеев? Как только остановимся, обязательно спрошу.

- Агх!!! – вдруг проорал командир гномов, и один из бородачей тут же метнул рунный камень в один из примыкавших тоннелей: - Живее!!!

Пробегая мимо, я повернул голову из любопытства, но ничего на своё удивление не увидел, лишь огонёк света от рунного камня, лежавшего в черноте изгиба, мерцавшего подобно поисковому маячку, и какое-то жуткое ощущение страха, принудившее ещё быстрее побежать, нагоняя улепётывающих гномов.

- Иша! Даади! Триха!!! – проорал командир гномов, и тут же в разные стороны полетели другие рунные камни: - Ашхадара!!! Бегом!!!

Внезапно из-за спины донёсся настолько свирепый скрежет, что по телу пробежал сильнейший озноб, шерсть встала дыбом, и я уже бежал на четырёх лапах, забыв обо всем и лишившись желания остановиться и посмотреть, что же там такое интересное позади нас.

Ахнуло, и грохот раскатистого взрыва вдруг долетел, опережая ударную волну, вскоре принёсшую с собой поднятые пыль и каменную взвесь. И через мгновение раздалась целая череда взрывов, принудивших стены тоннеля содрогнуться, а позади тоннель разом превратился в тупик.

- Бегом!!! – вновь проревел гном, не собираясь даже остановиться: -Бегом из гнезда!!!

- Гнезда? Какого гнезда? – спрашиваю во весь голос.

- Гнезда, где приходит звезда, - Ворон попытался шуткануть, нагоняя не хуже оборотня.

- Да хрен его знает, и знать не хочу! – отозвался тяжело дышащий Воислав: - С учебки так не бегал!!!

- Тебе полезно, командир! – проорал Петро, грохочущий своими доспехами словно ансамбль игры на барабанах и тарелках.

Вскоре отнорки и колодцы иссякли, но мы продолжали бежать, гномы то и дело бросали свои руны в уже обычные ответвления и щели. Не знаю, сколько мы точно пробежали, но по ощущениям будто бы целый день, петляя по то сужающимся, то расширяющимся штрекам, перепрыгивая расщелины и ямы, пока наконец, выбежав в просторную пустоту то ли пещеры, то ли чего-то иного, не важно, гномы остановились, застыв посреди зала.

- Ушли, - кивнул командир гномов, снимая грузный шлем и вытирая латной перчаткой пот со лба: - Ушли. Можно отдохнуть.

Никогда не думал, что можно просто рухнуть всем телом, не обращая внимания на полученные при этом ушибы, но люди падали, если не оставалось сил постараться сесть без лишнего травматизма. Вбежавшая армия заняла почти все свободное пространство, переводя дух, и ни я, ни Воислав не пытались сейчас заставить подняться кого-нибудь и встать на охранение возле входов в примыкающие штольни. Не пытались и не могли, как и все, даже гномы сейчас валялись небольшой кучкой по центру, хрипя и бурча, кажется, проклиная кого-то. Да и волки не выглядели лучше, хотя, нет, все же они выглядели намного бодрее нас, продолжая стоять на своих лапах и разве что высунув языки.

- Ух, - тяжело выдохнул кто-то рядом: - В следующий раз уж лучше сразу меня пристрелите, чем так пытать.

- И не говори, - тут же отозвался другой.

- И от кого это мы так убегали?

- Звир Енга, - донёсся голос гнома, жадно глотающего из походного бочоночка крайне пахучую жидкость.

- Кого?

- Личинка Горного Червя.

- Червя? Личинка? Так какого же тогда размера сам Червь?

- Ходят легенды, что Царь Червей настолько огромен, что оставляет после себя норы в десять гномьих ростов.

- Это взрослый червь может быть, - пробасил другой гном: - А Царь в тридцать ростов. Я такие тоннели сам видел.

- И где ты их видел?

- Под алмазным хребтом.

- Где же там такие? Я там двадцать лет в шахтах трудился и не видел, а ты видел.

- Потому ты и не видел, что ниже шахт не спускался, а я спускался, вот и видел.

- Скажи, что ещё и самого Царя видел.

- Брехать не буду.

- Уважаемые, а почему мы от личинки убегали? Убили бы её и все.

- Э не, убить даже личинку надо уметь, а вот потом что делать, когда мамка на зов приползёт? Да ещё и с другими детёнышами? Там же целое логово у них, гнездо червивое.

- Тогда надо предупредить наших.

- Они предупреждены, - отмахнулся командир гномов: - Да и отпугиватели у них стоят там.

- А мы чего с собой не взяли?

- А ты потащишь? А заряжать каждодневно тоже будешь? Вот и не взяли, десяток гномов на один такой нужно, чтобы волочить.

- И как же вы? Вот так их отпугиваете постоянно?

- Зачем? Мы их и приманиваем, и норы рыть заставляем, штреки после них отменные получаются, да и быстрее нашей работы.

- И породу они перерабатывают знатно, правда после них мало чего в шламе найдётся полезного, все минералы переваривают.

- Это они про дерьмо? – спросил Ворон.

- А ты догадливый, - Петро ухмыльнулся.

- Здесь мы в безопасности? – спрашиваю, не обращая внимания на сидящих неподалёку.

- Должно быть, да, - командир гномов кивнул: - Здесь можно отдохнуть, а после уже идти дальше.

- Хорошо, так и сделаем.

Люди ещё долгое время обсуждали увиденное, точнее, личинка и страх, который ощутили все без исключения, стали самыми главными темами для бурного обсуждения во время привала. Гномы рассказывали истории про червей, как на них охотятся, как загоняют, как заставляют копать там, где надо, правда, опуская особенности и нюансы, явно не желая раскрывать всего.

Были и те, кто предлагал вернуться и поохотиться на червячков, были и шутки насчёт использования тех, как наживки на более крупную рыбёшку.

Я же молча ел, раз за разом перематывая в воспоминаниях пережитые моменты и прислушиваясь к пока ещё свежим ощущениям, пытаясь что-то в них уловить, как и в пронёсшихся обрывках увиденного при беге мимо нор. Что-то я заметил или не заметил, но именно это впечаталось в моё подсознание, откуда вполне успешно скребло, принуждая лишь об этом и думать в попытке понять, что же именно я упустил или же не уловил.

Хотя, может, это я попросту сам себя накручиваю, что вполне вероятно. Окружающие меня же выглядят спокойными, вовсю пользуясь временем привала, никто не пытается начать читать строки Книги Апокалипсиса, никто не бубнит о пережитом страхе и виденных в норах ужасах. Только я сижу, держа в руках протянутую кем-то почти остывшую кружку чая, молчу, и всякое плохое думаю.

Все так похоже на обычный рейдовый поход в онлайн игре, если взглянуть со стороны, или же кадры из фильма о сказочном мире. И если кто-то действительно взглянул бы на запись, то вполне обоснованно смог заявить, что все не реально, но он бы ошибся. Пусть и декорации подземелья не имеют напыщенной красоты игровых локаций виртуальных миров. Да и люди не выделяются пёстростью и изящностью собственных доспехов, а гномы не похожи на те отображения навязанных стереотипов. Хотя, опять же, мне ли об этом судить? Главное, что мысли смогли перейти в другое русло, отвлечь от тягостности самонагнетания. А самое главное…

Штрек, из которого мы пришли, вдруг будто бы выдохнул клубы каменной взвеси, заполняющие все пространство. Жуткий скрежет вырвался изнутри, принуждая попытаться заткнуть уши ладонями.

- Звир Енг!!! – раздался гномий крик в пылевой завесе.

- К оружию!!! - прокричал Воислав.

Подземная пустота заполнилась звоном металла, чьи источники скрывались в непроглядных клубах каменной пыли, не желающей оседать, но все же сорванной и унесённой прочь мощным порывов стихийного ветра.

Червоподобное существо, раскрыв кольцеобразную пасть, усыпанную камнедробительными рядами зубов, больше походящих на вращающиеся зубцы бурового долота, будто бы шуршало покрывающими все тело чешуйками. Распахнутая пасть будто бы пыталась втянуть в себя воздух или же что угодно, лишь бы перемолоть и проглотить. Кажущееся грузным тело вдруг сократилось, втягиваясь и приподнимаясь передней частью над обступившими тварь гномами.

- Копья! – раздалась команда, и в тот же миг просвистели древка, с треском и звоном отлетая от окаменелого тела: - Маги!

- Нет!!! – гаркнул один из гномов.

Сверкнула молния, пролетая над войском и ударяя прямиком в тело личинки. Вспышка, и паутина разряда прокатилась по твари, от чего-то не проникнув, но стянувшись к разинутой пасти и устремившись к распахивающемуся горлу. Крики ликования смешались с бранными проклятиями гномов, устремившихся разбегаться в стороны от опускающейся пасти, принявшейся закрываться, словно личинка стремилась поглотить собравшуюся в горле силу разряда. Мгновение, и ликование сменилось криками боли, когда из сомкнувшихся челюстей вдруг вырвался настоящий лазерный луч, прочертивший дугу перед личинкой.

- Не бить магией!!! – наконец гортанный крик гнома расслышали все: -Звир Енги обращают её, усиливая в разы!!!

- Маги на поддержку! – тут же отреагировал Воислав: - Щиты и подпитка!!!

- А если огнём? – кричу сквозь нарастающий гул шелестения чешуи.

- Всех спалишь!!! – тут же отозвался гном: - Бей молотами! Держи Щиты! Не дай уйти в твердь!!! Гномы!!! Бей!!!

Тяжёлые кованные боевые молоты гномов, больше похожие на рельефные кузнечные наковальни, к которым приделали рукояти и украсили рунами, да изображениями, придающими каждому оружию своеобразную красоту и неповторимую индивидуальность, чуть ли не разом ударили по каменной броне червя. Зачарованное оружие сверкнуло, и тварь содрогнулась от раскатывающихся по телу судорог. Сразу же выставленные осадные щиты помогающих молотобойцам вторых номеров гномьих пар зазвенели, принимая на себя откатную ударную волну.

А мы лишь наблюдали, хотя руки и чесались, но обступившие Звир Енга гномы никого бы и не подпустили, работая парами так слаженно, как будто бы те каждодневно тренировались. Первый номер, как только пасть твари отводилась в сторону, обращая внимание к другой спарке, подбегал, заранее размахнувшись, и ударял изо всех сил своим молотом. Судорога от удара кольцевой волной уходила по телу, чешуя вспучивалась, и у Первого было лишь пара секунд, за которые нужно было успеть скрыться за щитом, выставленным Вторым, со всей своей упорностью впирающемуся в гномью работу в ожидании удара волной и последующей барабанной дробью по стали разлетающимися ядовитыми иглами, с лёгкостью пролетающими, судя по траекториям и стукам по дальним стенам пещеры, по несколько десятков метров.

Нас же спасали лишь выставленные щиты авангарда и силовые заслоны магов. И никто более не смел проявлять инициативу, ожидая команды от каменотёсов, активно обхаживающих тварь, способную прогрызть дыры в любой бункер, если бы такие водились на земле. Никаких пещерных бомб не нужно бы было, выпусти такую личинку в районе расчётного размещения, и она сама все найдёт.

- Кол! – раздался крик командира гномов, и тут же до этого не участвовавший гном со всей своей готовностью сорвался с места, перебирая короткими ногами настолько быстро, что смог бы посоревноваться в спринте с длинноногими бегунами.

Рывок вперёд, остановка под зависшей пастью червя, явно намеревавшегося нырнуть, мгновенное и точное размещение чего-то похожего на копье, но на опоре и с типичными рунами по всей конструкции. Несвойственный для такой комплекции кувырок назад, и Звир Енг проглатывает копье гномов, уходя в породу, будто бы та была мягким сочным яблоком.

- Прочь!!! – проорал гном, и все бросились в стороны, улепётывая, как будто бы из кабака, вспомнив, что кошелёк остался дома, а дом находится за несколько дней пути от кабака.

Ахнуло, камень под ногами вспучился, испещряясь трещинами, устремившимися по стенам к сводам, с потолка посыпались обломки породы, раскалывающиеся на десятки разлетающихся в стороны осколков. Прямо посреди пещеры вздыбились глыбы, будто бы нечто их выталкивало, пытаясь вылезти наружу. Волновые трещины разошлись во все стороны, и из них вырвалась раскалённая магма, стремясь заполнить собой все неровность и пустоты и переделать все на свой лад.

- Что это было?! – послышался в раскатистом гуле локального землетрясения.

- Звир Енг! – проревел один из гномов, пытающийся выжать от собственной груди придавившую его глыбу: - Не глубоко ушёл, гад!!!

- А должен был глубоко?!

- Да! Мы его сильно разозлили, должен был нырнуть поглубже и оттуда атаковать!

- Чего орёте?!!!

- А?!!!

- Орёте чего?!!!

- А сам чего орёшь?!!!

- Уши заложило!!!

- У нас тоже!!!

- А чего червяк так взорвался?!!! Вы его кумулятивом накормили что ли?!!!

- Чем?!!!

- Зарядом с нагнетанием струи пламени!!!

- А-а-а!!! Нет!!! Стержень, видимо, в железу попал, что плавит породу в чреве!!! Вот и рвануло!!!

- Ясно!!! Прикольный червячок!!! И много таких под землёй?!!!

- Много!!!

Стихающий гул вдруг поглотило сотрясание, исходящее чуть ли не отовсюду, истрескавшиеся стены вновь содрогнулись, пол заходил ходуном, своды вновь принялись осыпаться. И стало казаться, что пространство принялось сокращаться.

- Все вон!!! В проход!!! Живо!!! – разорались гномы, устремляясь к полузасыпанному входу в один из штреков: - Живо!!! Уходим!!! Мать идёт!!! Живо!!!

Никто не стал переспрашивать, что за мать, тут же последовав за лихо преодолевающими преобразовавшуюся полосу препятствий коротышками. Никого не оставили, достав из-под обломков всех до единого и вылечив раны. И никто не спрашивал, как можно достать тело личинки ради трофеев, обстановка не располагала, как и обрушивающиеся стены, на которых вырисовывались круги будущих норм, чьи размеры внушали опасения о скорейшей встрече с самыми незабываемыми воспоминаниями всей их жизни.

- Живее!!!

- А-а-а-г-г-г-р-р-р-х-х-х-х-х!!! – десятки рядов перемалывающих каменную породу бурильных костных отростков, вращающихся хаотично друг от друга, показались в распахнутой пасти ворвавшегося червя в десяток метров в диаметре. Шелестящие чешуи походили на шевелящиеся щиты, какими защищаются воины, выделяющаяся из-под них слизь, падая на твердь, тут же принимается ту разъедать. И исчезающая в черноте перемалывающих в пыль жерновов глотка исторгала утробный рёв, вдохновляющий на ускорение.

- Живее!!! Подземелье через сотню метров!!! Живее туда!!!

- Агарха Дум!!! – проорал командир гномов, и двое впереди бегущих вдруг резко остановились, скидывая два грузных мешка и быстро высвобождая две черных одинаковых коротких трубы. Щелчок соединяющегося механизма, свет активируемых рун, наведение.

- РПГ! Мужики!!! Вашу Мать!!! Это же РПГ!!! – проорал радостный голос: - ДАЙТЕ!!! Я ЖАХНУ!!!

Междуглавие 8.

- Он крутится возле сундука, как будто бы глюк схватил и не собирается уходить обратно маршрут. А я продолжаю сидеть в углу, ожидая, когда же его отпустит, - рассказывающий возле небольшого костерка, сделал глоток из кружки: - Сижу час, второй, а этот Голлем так и крутится. Думаю, хана, квест не сделаю, и надо выходить из игры, как вдруг в данж вбегает пачка и тут же бросается на него.

- И что? – с неподдельным интересом спросил один из сидевших у ночного костра.

- Ничего. Они легли, я открыл сундук и взял свиток, квест сдан.

- А где душераздирающее описание действа? – проворчал другой зритель: - Берс, ты как был хреновый рассказчик, так таким и остался.

- Да ладно, давай тогда расскажи свой самый необычный эпизод в играх.

- Легко, Петь, ты же меня знаешь.

- Знаю, сбрехать тебе не сложно.

- Да ладно. В общем, решил я как-то пойти на босса в ГВ, ну вы в курсе, как там можно наняться для массовки. Короче, пришли, начали месить. А валили Хелиоса, знаете, как он умеет развлекаться. Бьём, подыхаем, воскрешаемся, снова подыхаем.

- Короче, Лев Толстой.

- Короче, упал он, и наниматели потянулись за дропом. А вот я хз, кто у них там затупил, но дроп поставили рандом всей толпе. И хренась! Мне прилетает легендарка! Нагрудник Хелиоса Падшего! Прикиньте!

- Брешешь!

- Ты же меня знаешь!

- Знаю, поэтому и говорю, что брешешь!

- Сам ты брешешь!!!

- Тихо! Слышите? Кустами кто-то шумит.

- Мож лось.

- Да похрен, пусть гуляет, сидим же нормально, или за день не набегались?

- Лунный дело говорит, весь день носились, кач уже в горле сидит.

- Да не в первой.

- Ага, только вот здесь мы на ПМЖ, и не убежим завтра в другой проект.

- Это да, знали, на что подписывались.

- А я и не жалею, - раздался звонкий девичий голос: - Меня все устраивает.

- Ларусь, да мы ничего против не говорим, так, ради беседы, да и как мы тебя могли одну здесь оставить?

- А меня? – обиженно произнесла другая девушка в обтягивающей коже.

- Мариш, а о тебе мы все разом мечтаем! – пробасил до этого молчавший здоровяк.

- Кто о чём, а он об одном! Извращенец!!!

- Какой есть, - здоровяк улыбнулся.

- Малолетний извращенец!!! – согласилась Лара.

- Какой есть, - здоровяк ещё сильнее улыбнулся.

Друзья не собирались ложиться спать, продолжая беседовать обо всем, сидя вокруг костра посреди небольшой полянки возле чащобы. Они давно знали друг друга, переходя из одной игры в другую, и вот только здесь впервые увидели друг друга вживую. Точнее, выбранные ими аватары стали для них реальными, как только каждый из сопартийцев решился на столь рискованный поступок, разрывая связь с прежним миром, в котором у каждого из присутствующих были свои недостатки, о которых те не стремились рассказывать своим виртуальным друзьям, ставшим самыми верными и близкими людьми в мире.

Глава 9.

Полуистлевшие деревянные балки двухколейного моста, соединяющего противоположные стороны гигантской подземной расщелины, не желали поддаваться магическому пламени. Потрескавшаяся, но, видимо, чем -то обработанная древесина, давно утратившая влагу в этом обезвоженном месте, будто бы игнорировала безжалостное полымя буйствующего пожарища и всем своим видом насмехалась над ненасытной стихией разрушения.

Веками повсеместно царившая темнота на время была вынуждена отступить, оголяя сокрытые доселе отвесные каменные склоны, утопающие в бездне недосягаемых недр. Создаваемые тени будто бы плясали в бликах, преображаясь на мёртвой породе в силуэты неповторимых существ, раз за разом перевоплощавшихся в иные более причудливые и внушающие новый страх образы, словно и не тени это, но отражения попадающих под слабые отблески подземных существ, с животной яростью жаждущих разорвать пришедших на их территорию.

Пропасть, разделяющая подземный мир надвое, уходила во все стороны, как будто бы исполинское лезвие некогда рассекло плоть будто бы масло и исчезло, оставив заместо себя лишь незатянувшуюся за долгие века рану. Устремляющиеся ко дну шаровые молнии и огненные шары истаивали во мраке падения, так и не долетев до основания, как будто бы пропасть была бесконечной, утопая в небытии. И, глядя, как очередной росчерк молнии, вспыхнув озаряющим светом, угасал в черноте, невольно начинаешь задумываться о бескрайности бытия и реалиях мироздания, памятуя красочные описания в бесчисленных книгах о раскалённых недрах и пылающих чертогах Адского мира, куда низвергаются абсолютно все грешники для искупления своих заслуг в вековечных муках.

- Умели строить, - произнёс один из гномов, с интересом наблюдая за попыткой магов сжечь мост: - Дерево не хуже металла.

- А это не ваша работа что ли? - поинтересовался один из магов, с явной усталостью на лице созидая высокоуровневое заклинание земли, способное разрушить каменную ограду в полметра.

- Нет, - гном искренне вздохнул: - Такие тайны нам не ведомы.

- Это Подземные Грархи, - произнёс другой гном: - Древние, жившие ещё до прихода Первых Богов. Хищные и страшные разумные, чья дикая ярость была направлена на любого, кто пришёл в их пределы, а пределами те считали все подземное царство. И Звир Енги есть их детища, выращенные ради расширения своих владений и охоты на всех остальных.

- И где они теперь?

- Сгинули. Тысячи лет назад, когда их Божество пало в Первой Битве Небес, и лишь их одичавшие отпрыски остались в необъятном обиталище ужаса подземелий.

Низринувшиеся каменные глыбы, с треском обрушивались на обгоревшие балки, проржавевший металл полотен в последний раз издавал лязг, расплющиваясь в местах падений. Но балки выдержали, потрескавшись, но не изогнувшись и сохранив целостность моста.

- Ух! – Воислав ухмыльнулся, наблюдая, как очередная попытка магов разрушить единственную в обозримой близости переправу терпела неудачу: -Хорошо, что этот червячок не передвигается со скоростью метропоезда!

- Ага, лишь бы сейчас не пришлось бежать, - отозвался Петро, не отводивший взгляда, как и прочие, от зияющих чернотой дыр на противоположной стороне.

- А точно эту расщелину мамаша не перепрыгнет?

- Точно, - командир гномов утвердительно кивнул: - А дно не узреть в бездне пропасти, даже мы не видим.

- Так, кажись, детишки нагоняют, пора бежать.

- Нельзя, - Воислав скривился: - Здесь мы сможем сконцентрировать удар, хоть и не все разом будем сражаться, а вот внутри черви сумеют атаковать отовсюду, если попросту не перекроют нам путь.

- Меня теперь не скоро под землю затянут, - произнёс Ворон.

- А если будет Подземелье богатое? – слегка толкаю локтем в бок: -Первый же побежишь.

- Ну это исключительный случай, а так нет уж, пускай другие.

- Кстати, насчёт других. Рейд будет?

- Так точно, - отозвался радист: - Сообщение получили и снарядили специальную группу для вылавливания червей, гномы согласились участвовать.

- Это хорошо, без АГД будет тяжковато.

- АГД?

- Агарха Дум.

- Достопочтенный Рагни, - обращаюсь к командиру гномов: - Почтите нас разъяснением.

- Каким?

- Чем это вы били по Матери Червей? Оружие похоже на то, что в нашем мире имеется.

- Это великая тайна народа, - произнёс гном.

- Достопочтенный Рагни, и какие же тайны могут быть меж нами? Ведь мы вместе одно дело делаем, да настолько великое, что о нем за долго до нас писали в легендах.

- Барга хума нуха, - гном вздохнул.

- И имейте в виду, что мы можем вам очень сильно помочь в вопросе создания и развития подобных устройств, ведь в нашем мире наука серьёзно развита.

- Не уж то серьёзно, - Рагни ухмыльнулся.

- Даже больше, ведь у нас в штреках уже давно работают механические голлемы, вместо вагонеток ездят стальные составы, перевозящие не только людей, но и тонны груза без тягловых животных.

- Ну это и у нас имеется, - гном вдруг осёкся, хмуря лоб и крепко сжимая кулаки, как будто бы только что сказал то, чего не следовало говорить.

- И по небу летают железные птицы, способные не то, что драконов убивать, но и испепелять в миг целые города и даже континенты. И все эти знания имеются у моих людей, которые пришли со мной и способны из ваших Агарха Думов бить намного прицельнее.

- Уважаемый Огнеслав, - хмурый взгляд гнома буквально вперься в меня: - Я вижу, что ты пытаешься принудить меня раскрывать секреты моего народа. Но я не настолько глуп, как ты считаешь, и лишь из-за своего почтения и уважения к тебе и нашему делу, что прославит моё имя и моих собратьев в веках скажу. Это обычное зачарованное рунами орудие, что недавно было создано нашими мудрецами. В основе его обыденная труба, внутри которой возгорается наш секретный заряд, толкающий другой секретный заряд, также зачарованный нашими рунами. А далее ты видел.

- Все видели, - Воислав доброжелательно улыбнулся: - Только ваш секретный заряд работает несколько иначе, чем наши. У нас происходит объёмный или же направленный взрыв с созданием избыточного давления и ударной волны, а у вас напротив, что-то типа временного вакуума, принуждающего все стягиваться к эпицентру разрыва, от этого ни ударной волны, ни звуковой, ни осколков, а просто обрушение сводов и завал штрека на несколько метров. А если использовать детонационный заряд, в составе которого присутствуют сера, уголь, селитра и прочее, то в наших условиях будет все чревато уже для нас.

- Многое тебе известно, не разведал ли ты тайны наши?

- Уважаемый Рагни, многое, что здесь ещё не узнали, в нашем мире давно не тайна, и если мы начнём плотно сотрудничать, то в скорейшее время сможем создать то, что изменит этот мир и принудит остальных ещё сильнее уважать Подгорный Народ.

- Ладно говоришь, хум, - командир гномов улыбнулся: - Хорошо, я передам твои слова Старейшинам, а те пусть сами решают.

- За это стоит выпить, - отозвался Петро.

- Выпьем, обязательно, - Воислав кивнул: - Но позже, а пока, надо бы с червями закончить, иначе дальше ходу нет.

- Разведка вернулась?

- А куда ей деваться?

- И что там дальше?

- Не поверишь, штреки, норы и темнота.

- Блин, неожиданно как-то даже, что-что, а этого не предвидел.

- Ну вот видишь, не зря, значит, шёл.

Отвесная каменная стена в разных местах покрылась паутинами трещин, и обломки породы низринулись в пропасть, высвобождая свежие червоточины, внутри которых чернели зубастые пасти Звир Енгов.

- Двенадцать часов! Множественные цели! Огонь по готовности!!! – раздалась команда, за которой тут же прогудели огненные шары, набирающие скорость и стремящиеся перегнать молнии и заряды гномьих ружей.

Десятки вспышек осветили округу, принуждая демонов тени отступить ещё дальше, спасаясь во мраке подземного царства. Личинки заверещали, не имея возможности ответить жертвам, возомнившим себя охотниками. Основные удары магии были направлены не в сами личинки, но каменную твердь над ними, дабы та раскалывалась, обрушиваясь своей массой на шелестящих чешуями тварей, явно намеревавшихся направиться к нам по единственному пути.

Первая из Звир Енгов выбралась на мост и устремилась по тому, игнорируя полыхающее пожарище и тут же получив несколькими глыбами, падающими подобно камнепаду. Пожарище вдруг устремилось к личинке, освобождая подгоревшие балки и снижая освещённость округи, мгновение, и личинка исторгла из себя подобно огнедышащему дракону струю пламени, устремившуюся на несколько десятков метров вперёд.

- Заслон! – раздался чей-то крик, и магические щиты засверкали, встречая искажённую стихию, будто бы пропитавшуюся ядом червя, что сделало пламя более разрушительным, позволив оплавлять не только простое дерево, но и саму твердь, до этого стойко принимавшую любую стихию.

Балки моста затрещали, теперь уже принимаясь разгораться, ржавые рельсы исчезли, оплавившись вместе с камнем и превратившись в раскалённую массу, устремившуюся к краю пропасти, от куда тяжёлая раскалённая порода принялась стекать подобно водопаду.

Войско устояло, зачарованный металл, и магические щиты выдержали, но замешательство и прекращение атаки позволили червям собраться, и по мосту уже ползло не меньше десятка. Сиреневая сияющая сфера вырвалась из штрека, где пряталось войско, прочертив дугу и пролетая над ползущими личинками. На мгновение все озарилось сиреневым светом, вспыхнувшим на противоположной стене, ставшей ещё более изрешечённой норами, нежели прежде. Будто бы вокруг все стихло, как прежде, но черви продолжали ползти, издавая шуршание, камни с гулом и грохотом падали, озарённые сиреневым светом, словно притягивающим все звуки к себе и не только их. Тяжёлые глыбы меняли траектории падения, притягиваясь, трещины на камне увеличивались, надламывая куски породы, устремляющейся к источнику притяжения. И лишь распахнутая пасть Матери Звир Енгов будто бы не замечала сияющее почти у самой её глотки сиреневую звезду, внутри которой исчезало все, что долетало.

Оранжевая дуга озарила новым светом округу, устремляясь к сиянию, тени вновь заиграли вокруг, танцуя в истеричной агонии сражения. Притяжение сделало своё дело, и дуга подкорректировалась, принуждая оранжевую сферу устремиться прямо к своей сиреневой сестре. Стены расщелины содрогнулись, испещряясь глубокими трещинами, устремившимися во все стороны от эпицентра. С недосягаемых сводов низвергались исполинские глыбы тверди, сумевшие пролететь мимо уцелевшего от сейсмического взрыва, разошедшегося по плоти мира, и исчезли во мраки пропасти. Все вокруг Матери смялось от высвободившегося давления, сама тварь с виду не пострадала, хотя и потеряла несколько зубов и чешуй. Но та была в ярости, исторгая утробный вой, слизистые выделения с большей силой разъедали твердь, а её израненные детища, пострадавшие достаточно серьёзно, уже не стремились к мосту, освобождая путь.

- Ага! – пробасил бородач, перезаряжая гномью противочервячную установку системы АГД гладким яйцеобразным зарядом зеленоватого отлива: - Достал-таки! Сейчас она на нас пойдёт!

- Основные силы достаточно далеко отошли?

- Так точно! – донеслось из-за спин стоявших позади стрелков и магов: - Ушли на пять сотен шагов!!!

- Отлично! – Воислав улыбнулся: - Осталось за малым.

- Эх, - Ворон вздохнул, творя своё самое сильное заклинание «Танец Огненных Смерчей»: - Не видать нам дропа.

- Да ладно ты, не за этим сюда пришли.

- Не за этим, а все же жалко. С этого червячка, как минимум легендарка.

- Может тебе сразу божественную реликвию?

- Лучше две.

Балки моста заскрипели, принимая на себя тяжесть гигантского червя, вползающего из разросшегося в диаметре штрека, через который отряд совсем недавно бежал, уходя от медлительной, но неумолимой погони существ, не знающих преград и не забывающих своих обидчиков.

Представ во всей своей красе, Мать Червей оказалась не увеличенной копией своих детёнышей, как обычно было во многих играх, где дизайнеры решили схалтурить при создании очередного тысячемиллионного существа, пусть даже и относящегося к категории Рейдовых Боссов, но все же не Эпических существ и тем более не Легендарных или Мифических Божеств, павших когда-то в битве и проклятых на вечное пленение в высокой башне или же глубоком подземелье.

Представшая до этого своеобразная морда твари не оказалась единственной отличительной чертой, которую крайне подходяще дополняли вылезающие из-под щитов чешуи черные зазубренные острые иглы, более походящие на изуродованные напильником и баллончиком краски бивни мамонтов. По и так устрашающе выглядевшим костяным иглам стекала кислотная слизь, источающая зеленоватые испарения, стремящиеся застелить всю округу подобно туману, также принявшиеся разъедать дерево, до этого стойко выдерживающее весь причиняемый урон.

Более того, казалось, все тело твари вращается, будто бы строительный бур, приводимые в движение выступающие из-под чешуи шипы оскрёбывают, до чего касаются, снимая оставшиеся до этого неровности и ускоряя процесс разрушения моста, через которое Мать Червей с присущей ей медлительностью, двинулась, дабы сократить отделявшее её расстояние, преодолев которое, та не оставит нам ни малейшего шанса.

- Ух-ху-хух, - вздохнул один из гномов переднего края, наблюдающей за надвигающейся смертью сквозь щель осадных щитов: - Такая работа гибнет.

- Умели строить, - согласился стоявший рядом бородач: - Вечность бы простоял.

Магический натиск не стихал, но Мать Червей игнорировала обрушивающиеся на неё силы, продолжая ползти и пуская по своему телу более поворотливые личинки, устремившиеся к нам и попадающиеся под град магических и гномьих зарядов. Полпути, и Арх Звир Енг ощетинилась шипами, нацелившимися вперёд в щелях меж чешуй, принявшись выстреливать один за другим подобно иглам дикобраза.

- Вась! – прокричал напрягающийся всем своим могучим телом Петро, держа гигантский по сравнению с другими осадный щит размером с широкую дверную створку.

- А? – отозвался Воислав.

- Сделай милость, занеси в свою книжечку пожеланий и предложений одну маленькую просьбу, - с явным напряжением при каждом ударе попадающим в его щит костяным острием проорал стоявший на передовой самый грозный танк войска.

- Какое?

- Дайте мне наконец нормальный щит, а не эту фанеру!!! – крик Петро отразился от стен, сливаясь в единый гул загнанного зверя: - С этим куском дерьма я тут долго не простою!!!

- Так у тебя же Створка Асгарда! Легендарка!!!

- Хрень это дуршлаговая, а не легендарка! У гномов щиты вон куда целее!!!

- Так у тебя и щит побольше, отсюда и дырок столько же!

- Я кому-то щас морду сделаю побольше!!!

- Отставить!!!

- Держи, - стоявший рядом с Петро гном протянул тому свёрток, как и в игре, символизирующий то, что некто делает обмен с другим игроком или персонажем: - Твоя жестянка уже ни на что не сгодится, а с этим щитом сможешь стоять и дальше какое-то время.

Петро принял свёрток, и тут же его продырявленный десятком колючек щит сменился новым, вдвое толще и тяжелее, масштабировавшись под рост Петро так, что размер оказался схожим с прежним.

- Хотел из него дверь сделать, но и так сойдёт, - пробасил гном, сменяя свой щит на мощную секиру и чиркая о тяжёлый молот: - Устоишь тут один, или мне подмогу позвать?

- Обижаешь, бородатый, - Петро ухмыльнулся, с завидной силой упираясь в выставленный щит, отозвавшийся глухими стуками попадающих в него колючек: - Стоял и стоять буду, покуда стоял и стоять будет.

- Ага, - ухмыльнулся гном, чертя какую-то руну у себя под ногами, как и другие трое, стоявшие за стеной щитов, вооружённые двумя секирами или молотами, или комбинируя те: -Ас Га РаХа Нур!!!

Облачённые в неподъёмные для обычного человека доспехи гномы вдруг обнажились, выставляя напоказ могучие коренастые тела, покрытые вспыхнувшими переплетениями татуированных рун. Дружный рёв четырёх берсеркеров разнёсся эхом, отражаясь от каменных стен, и объятые руническим пламенем гномы бросились сквозь раскрывшиеся щиты навстречу подступающей угрозе. Четвёрка бородачей, игнорируя ядовитый туман и бушующую вокруг магическую силу, атаковали первых личинок, проявляя неприсущую гномам прыть. Их удары наносили глубокие раны, задевающие острые шипы лишь царапали, и на это стоило посмотреть, ведь мы лицезрели непобедимую силу гномов, о которой иные слагали легенды, а фантасты лишь описывали в своих книгах, придумывая и пытаясь заставить нас поверить в это же.

Но, не знаю, почему, я ощутил, что дарующие сейчас мгновения герои, не вскоре станут теми, о ком будут слагать песни в кабаках и харчевнях, за кого непременно поднимут кружку завсегдатаи таких заведений, и о ком непременно вскоре забудут. Я знал, что эти четыре героя дали нам мгновения, за которые их сородичи успеют перезарядить свои орудия, маги успеют создать заклинания, а ушедшие дальше смогут пройти ещё несколько десятков шагов. Я знал, и готовился к их смерти, как, не ведаю, но и мне сейчас это не нужно было, я лишь знал и готовился. А они погибали.

Зеленоватая дуга осветила грузное тело Арх Звир Енг, огибая по спирали. Но, пролетая, заряд выплёвывал вязкую массу, облепливающую защищённое непробиваемой чешуёй тело твари. Прилипшие сгустки тут же принялись въедаться, из-под чешуй увеличилось выделение собственной слизи гигантского червя, сразу же принявшейся ещё быстрее разъедать мост. Низринувшийся каскад магических ударов усугубил дело, довершая начатое, и казавшийся неправдоподобно прочным мост не выдержал, с треском разламываясь в нескольких местах и увлекая за собой исполинскую тварь, обрушиваясь в пропасть небытия. Дружное ликование слилось с утробным рёвом падающего гигантского червя, стремительно исчезающего во мраке пропасти.

- Бегом! Бегом!!! – крик одного из гномов принудил всех опомниться и броситься прочь внутрь штрека, не оглядываясь назад и стремясь убраться подальше от места победы над почти несокрушимой для такого числа тварью.

Все рванули прочь, удаляясь вглубь тоннеля, замыкаемые брешущими, на чем свет стоит, гномами, нацепившими на свои и так защищённые спины собственные щиты. А меж тем, зеленоватое свечение продолжало нарастать, покрывая въедливой слизью, разъедающей не хуже той, что выделяли черви. Цепная реакция продолжала обрушивать отвесные стены расщелины, лишая ту прежней идеальности и отрезая любую возможность на преодоление таковой, пусть даже где-то имелись подобные мосты, слегка приоткрытая створка гномьего ящика Пандоры навсегда закрыла в эти окрестности возможность попасть теми самыми тоннелями. Пройдёт много лет, может веков, и эту подземную расщелину потомки вполне возможно назовут Пустотой Смерти или Расщелиной Яда, им решать, ну а мы продолжаем бежать прочь, обрушивая за собой своды штрека.

А я все думаю, стоило ли все того, нужно ли было жертвовать четырьмя героями, так слепо пошедшими на верную смерть, и нужно ли было сделать все иначе… Сомнение, вот что все время обитает в каждом из нас, не меняясь и не покидая в самый нужный момент. Мы всегда сомневаемся, и от этого можем совершить ещё большие ошибки.

Междуглавие 9.

Подгорный град освещался сотнями вековечных бездымных огней, источающих синий свет. Главная улица, как и прилегавшие, наполнялась звоном металла, обрабатываемого после отливки в сотнях кузниц, не уступавших своим числом ни одному другому высеченному в камне или же сложенному из них невысокому зданию. Хотя, лишённые крыш разнокалиберные коробки зданиями называть можно лишь ради обозначения их важности, иначе, кто-то мог бы принять те за сараи или же нечто вроде дольменов, и это непременно бы обидело местных обитателей.

Минимализм построек никак не распространялся на остальные предметы обустройства и свидетельства величия народа, избравшего для себя родным домом глубокие недра, лишённые солнечного света. Массивные расписные столпы поднимались к высоким сводам, упираясь с те и держа на себе. На каждом столпе были запечатлены высеченные из цельной породы персонажи и события, произошедшие некогда и ставшие историей гномов. И каждый из ныне живущих мечтал попасть на один из столпов, прославившись не в битвах, так в мастерстве. И верхом мечтаний для гнома было создание сородичами его статуи, которую непременно бы поставили на главной улице рядом с другими прославившимися героями размерами согласно его заслугам.

Коренастые бородачи, разодетые согласно их принадлежности и мастерства, спешили по своим делам, не тратя время на приветствия и беседы. Каждый торопился, дабы успеть все, что запланировал на этот день. И даже седобородые старцы не сидели на лавках, кручинясь по поводу собственной немощности, но активно обучали молодых подмастерьев, только-только отрастивших бороды до груди и уже успевших подпалить те в печах, за что некоторые были вознаграждены почётными фиолетовыми медалями под левый или правый глаз.

- Донг! – раздался разлетающийся по городу гул удара чем -то о гигантский набат, и тут же все звуки стихли, занесённые молоты застыли, кочерги замерли, поучительная брань исчезла.

- Донг! – второй удар набата, и все уже обратили свои взоры в сторону мерцающего пламени в каменных руках статуи их божества, стоявшей по центру и бывшей самой высоким сооружением в граде.

- Донг! – взгляды хмурились, а пламя вновь померкло и снова вспыхнуло.

- Донг! – четвёртый раз набат огласил траурную весть, оповещая о славной гибели сородича, пламя вновь померкло и воспылало с прежней силой, и гномы дружно тяжело выдохнули. Значит, что Хазад Дум не наступит сегодня, но сегодня после трудового дня все непременно выпьют за павших героев, нашедших для себя славную смерть во славу своего рода. И кто-то обязательно позавидует, ведь те удостоили себя чести быть запечатлёнными на Столпах Памяти, а может, даже и будут увековечены в статуях, когда найдутся свидетели их славной гибели и расскажут все до мельчайшей подробности за десятком другим бочонков чёрного гномьего эля.

Глава 10.

Штреки уводили все дальше и дальше от расщелины, исчезли скруглённое червоточины, сменившиеся заброшенными тоннелями, местами сужавшимися завалами, от чего передовой отряд разведки вместо проверки прохода останавливался на расчистку, чтобы основное войско смогло протиснуться хотя бы по двое. Все чаще встречались истлевшие останки рудокопов, перекошенные, но продолжающие держать на себе своды подпорки из дерева, игнорирующего само время и не желающего рассыпаться гнилостным прахом.

И вновь воцарившаяся в бесконечных лабиринтах, переплетающихся полузаваленных выработок и природных тоннелей тишина давила на разумы бойцов, следовавших за мной, будто бы орда сбежавших рабов за фанатиком, обещавшим, что вскоре тот приведёт всех в райские земли, где они смогут жить в изобилии и незнании страха да скреп прежнего рабства, отдав всех себя в жертву иному более милосердному Божеству, карающему лишь только тех, кто в него не верует.

Но я, в отличие от этого персонажа, был уверен в направлении, подсознательно зная, где свернуть и куда идти, чтобы не заблудиться и выйти к нужному месту. Не знаю, как это стало происходить, но исчезновение окна карты не стёрло ту из моей памяти, а разум будто бы высчитывал точное местоположение, в уме проецируя воображаемую местность.

Странно, но такова новая действительность, которая меня вполне устраивает. Нет, были и свои минусы, но плюсов насчитывается гораздо больше, и если я начну их все перечислять, то на это уйдёт минимум неделя. Хотя, восприятие времени здесь становится иным, и даже проведённый час кажется целым днём, а день неделей. Да и сами недра угнетали, все постоянно прислушивались и напрягались от любого треска или же стука, донёсшегося сквозь толщу породы. Люди с опаской всматривались в черноту примыкающих тоннелей, встречая неизвестность щитами и копьями. В воздухе постоянно летало напряжение магических заклинаний, удерживаемых сотворившими магами.

- Дозор впереди, - тихо произнёс Воислав: - Всем быть начеку.

Прежнее напряжение сразу же усилилось, затхлый спёртый воздух затрещал, ионизируясь от заклинаний и впитывая в себя астральные пары, источаемые магическими щитами, наложенными на авангард, двинувшийся вперёд, запирая стальными заслонами примыкающие штреки и щели.

Мы зашагали к присевшим за камнем теневикам, высматривавшим что-то в невидимой для нас дали, если можно так сказать о данной местности, славящейся своими просторами и красотами. По их поведению было видно, что опасности нет, но что-то впереди все же имеет место быть, и идти дальше без разрешения начальства они не решились.

По мне, странно, что радисты не отрапортовали в чате, или же не отправили одного нам на встречу, но это уже пусть Воислав голову ломает, моё дело маленькое – быть большим и важным.

- Ну что там, бойцы? – Воислав окликнул продолжавших наблюдать разведчиков, тут же обернувшихся и поднявших руки в приветствиях.

- Старая шахта, - произнёс один из разведчиков: - Десяток рудокопов нежити копают что-то.

- Руду добывают? – голос Воислава показался мне каким-то праздным, будто бы беседовали незнакомые люди, встретившиеся в одном месте.

- Нет. Копают что-то, раскопки не иначе.

- Ага, а вы чего тут стоите и не нападаете?

- Так ждём, пока раскопают, хочется поглядеть, что там.

- Понятно. Ну ладно, не будем вам мешать, Сей, - Воислав взглянул на меня, мол, к тебе обращаюсь: - Пошли, не будем парням мешать.

- Пошли, - с явным недоумением соглашаюсь, разворачиваясь и уходя следом.

- Эй! – раздался оклик позади: - Может, с нами подождёте?! Вместе добычу поделим!!!

Десяток шагов, с каждым новым будто бы становившихся все шире и шире, резкий удар потока воздуха в лицо, и звонкая барабанная дробь в выставленный щит Воислава, каким-то образом вдруг оказавшегося позади меня, опешившего в конец. Замелькали тени, засверкали магические разряды и щиты, узкая горловина тоннеля заполнилась поднятыми клубами каменной пыли, подхватываемыми ворвавшимся магическим ветром. Мгновения канонады и звона металла, и какофония боя внезапно стихла.

- Вы кто такие?! – выпалил Воислав, глядя на скованного льдом разведчика с искривлённой до неузнаваемости рожей: - Где наши люди?!!

- Мертвы, - искажённым голосом произнёс тот: - И вы тоже все уже мертвы! Хи-хи-хи-хи.

Вдруг тела пленённых разведчиков изменились, на мгновения обретя неясные черты безглазых зубастых существ, и рассыпались прахом.

- Это что ещё за твари?

- Забыл спросить, - пробурчал Воислав, глядя на лежащий у его ног прах: - Твари.

- Вась, - рядом появился один из офицеров: - Ребята на связь не выходят.

- Хреново, не есть хорошо, - отозвался Воислав, напряжённо морща лоб: - Рудокопов расспросили?

- Все исчезли.

- Ага. - Воислав встрепенулся, взглянув на меня и улыбнувшись: - Да снимите вы уже с Огнеслава оцепенение. Хотя, может так оставить? Красивая статуя получилась.

- Оцепенение? – попытался я произнести, но скулы застыли в одном положении, как и все остальное тело: - Ух, это что было?

- А ты не понял? – ухмыльнулся Ворон.

- А ты не понял, что я не понял?

- Да сами пока не разобрались. Ясно, что наши куда-то пропали.

- Этот сказал, что они мертвы.

- Если бы так, то должны были бы воскреснуть, сам же знаешь.

- А. Ну да.

- А этого не произошло.

- И какие наши дальнейшие действия?

- Привал делаем, - произнёс Воислав, глядя на расширенное пространство заброшенной выработки: - Как раз здесь.

- А после?

- А после пойдём дальше, у нас выбора не особо много. Привал!

Никто не выглядел расслабленным, хоть и ели, да пытались поспать пусть и самую малость, пока начальство не решит, как дальше быть и что делать. Радист постоянно переписывался со штабом, передавая слово в слово, что говорил Воислав, сейчас выглядевший не менее мрачно, нежели наши гномы, сидевшие кругом и распивающие серьёзный бочонок, то и дело произнося нечто вроде тостов.

Странно было их видеть такими, это не вкладывалось в мои представления гномах, хотя, они могут быть ошибочны, тем более, если учесть, что мы всего лишь придумывали стереотипы для этих сказочных существ. А здесь они стали реальными, и им должны быть присущи самые обычные черты. Но все же, бородачи не стремились изучить окрестные стены, ударить киркой по жилке или кристаллу, мерцающему в черноте породы.

Пробежавшие рядом волчата заставили отвлечься от тягостных раздумий и взглянуть на веселящуюся ватагу, от чего на душе стало полегче, да и наблюдавшие за игрой детёнышей бойцы тоже немного расслабились. Лежавшие рядом Белис и Мрак лишь слегка рычали, когда детвора, очередной раз утрачивая чувство страха, на всех лапах проносилась рядом с ними, но, полагаю, это ворчание было родительским. Волчата же продолжали играться, поднимая всеобщее настроение.

- Так, - Воислав присел рядом: - Пора выдвигаться, идём дальше.

- А пропавших вытаскивать?

- А здесь только одна дорога, так что попутно и будем спасать. И ты за кого меня считаешь? Я своих не бросаю. Уже все на ушах стоят. Все варианты проработали, подняли всю инфу, чтобы понять, что за перевёртыши тут встретились.

- Гномов спрашивали?

- Нет. Они в трауре, их лучше не трогать. Вон как бухают.

- Они павших поминают?

- И их тоже.

- А кого ещё?

- Себя.

- В смысле?

- В прямом.

- Откуда ты это взял?

- Мы себя также поминали с мужиками, когда на блокпосте сидели, а нам посылки слали одну за другой. Ладно, хватит о весёлом, пора дальше идти. И так уже все на ушах, не надо показывать, что мы нервничаем. В дорогу! Боевыми порядками!

Вообще, не привычно для меня видеть опустевшие шахты. В смысле, обыденно в играх такие места заполняли нежитью или же насекомыми гигантских размеров. И в них приходилось кнопочным потом и виртуальной кровью добывать заветные ресурсы, просиживая ни один день, пока цель не будет достигнута.

Может час, может два шли по шахтам, кажущимся заброшенными, хотя, даже я кое-где примечал свежие высечки на породе и осколки сваленного в кучу непригодного для выработки камня. И уже казалось, что из-за угла на нас кинется тот, кто принудил всех рудокопов сбежать, или же те, кто только что добывал здесь породу, притаился во мраке очередной штольни, уходившей в сторону, в ожидании, пока мы не пройдём, и тот сможет атаковать со спины.

Внезапно, узкий штрек оборвался, открывая обзорный вид. Огромная карстовая пустота освещалась слабыми мерцаниями ползающих по сводам гигантских слизней, видимо, создавших там целую колонию, которой хватало просачивающейся сквозь трещины влаги и то ли мха, то ли грибка, разросшегося по округе.

Чернеющие кубические дома казались заброшенными, кое-какие обвалились, и в их стенах непроглядной чернотой зияли дыры, сквозь которые будто бы кто-то наблюдал, как мы, подняв щиты и приготовившись к атаке, выходили из штрека, выстраиваясь в полукруг.

- Где все?

- Спят.

- Неа, храпа не слышно.

- В церкви.

- Колокол молчит.

- Ещё варианты какие?

- Зайти, посмотреть, если что, можно и переночевать в местной гостинице.

- Ага, снять пару слизняшек на ночь.

- Месье знает толк в извращенствах.

- А то.

- Кончай звездёж, идём вперёд, быть готовыми. Первый, кто найдёт проблемы, будет отгребать за всех. Всем все понятно?

- Так точно!!!

Войско выдвинулось в город, приготовившись к внезапной атаке. Многие из тех, кто сейчас шёл плечом к плечу, уже имели достаточный опыт боевых действий в городских условиях, и здесь тот был как никогда кстати. Черные каменные коробки стояли вплотную друг к другу, узкие переулки и более широкие центральные улицы сходились в перекрёстках. Лишь этажность не позволяла думать, что действительно оказался в небольшом современном городке, где каждое окно, каждая дверь таят за собой опасность.

Окружающая тягостность давящей сверху грузной массы недр смешивалась с ожиданием самого худшего от неизвестности и чуждостью самого места, хоть и выглядевшего будто бы для проживания целого города. Даже волки не выглядели спокойными, как обычно было на охоте, не говоря уже об остальных. До этого хмурые гномы помрачнели ещё сильнее, крепче берясь за молоты и топоры.

Я ощущал исходящую от них ауру, но не мог определить, хотя осознавал, что та источала нечто мрачное, близкое к тому, что чувствует загнанный зверь, идущий на смерть. Да и бойцы не благоухали ландышем и лавандой, все нервничали, но дисциплина в этих воинах была непоколебимой. Ведь все на своём опыте знают, что стоит лишь запаниковать, и все пойдёт не так, и вокруг все начнут умирать.

- Чисто, - донёсся голос тени, мелькнувшей в проёме распахнутых дверей первого дома и устремляющейся к следующему дому.

- Чисто, - донеслось с противоположной стороны.

- Крыши, - едва слышно произнёс Воислав, но тени уловили и замелькали по горизонтальным кровлям, выискивая угрозу.

- Чисто, - вновь раздался отклик одного из проверявших дома по улице.

- Командир, внутри пусто, - отчитался проявившийся рядом теневик.

- Хм, утварь на месте?

- Нет ничего, ни утвари, ни мебели, совсем пусто.

- Странно. Ладно, идём дальше, но никому не расслабляться. Может, локация незавершённая, - в голосе бывалого боевого офицера прозвучала нотка надежды человека, всячески стремящегося избежать бойни.

Это смазливые юнцы считают, что война - это круто, они мечтают об участии в боевых действиях, наполняя себя вымышленной романтикой геройства и отрывками из эпизодов сотен и даже тысяч боевиков, где герой с лёгкостью побеждает армии врагов. Все так думают без исключения, но это лишь до первого боя, пока на самом деле не начнут свистеть пули, разрываться мины и снаряды, а сослуживцев не начнёт уродовать и убивать. До первого боя, а после романтика из юнца улетучивается, сменяясь неподдельным страхом, способным из здравомыслящего выпускника университета с красным дипломом в мгновение сотворить истеричного безумца.

Все дома на улице и в переулках оказались пустыми, будто бы кто-то воздвиг город-призрак, не собираясь заселять тот, и природа с годами не забрала округу подобно остальным, что оставляли люди и нелюди, отдавая ранее завоёванные территории. Все вокруг казалось мёртвым, даже камень выглядел как-то иначе, нежели тот, который окружал город со всех сторон и нависал над ним. Не знаю, как объяснить, но в этой породе я не ощущал жизни, тепла или холода, что непременно заполняли любую твердь. Да и каждый из нас, прикасаясь к камню или же садясь на него, всегда ощущал исходящее от того телесное влияние, а здесь ничего, совсем, и в то же время появляется непреодолимое желание отпрянуть, убрать закованную в металл ладонь.

Да и гномы выглядели так, как будто бы их окружали орды врагов. Плотные стены щитов, опущенные тяжёлые забрала, громкие бранные ругательства сквозь зубы и сияющие разными цветами руны, испещряющие их доспехи и оружие.

- Достопочтенный Рагни, - подхожу к командиру гномов, вынужденному быть рядом с Воиславом и остальными офицерами: - Что происходит?

- Ничего хорошего, Огнеслав, - ответил Рагни, вздыхая и не переставая вращать головой: - Ничего хорошего.

- Почему вы так напряжены? Можете объяснить?

- Могу. Потому, как это город Изгнанных. И находиться здесь крайне опасно.

- Кто это такие? И где они?

- Повсюду.

- В смысле?

- Мы в их Обиталище. Эти проклятые твари повсюду. И…

Разряды молний разом осветили окрестности, вспыхивая в переулках и вырываясь на улицу, где стремились достать замелькавшие тени. Магическое пламя поднялось над каменными коробками, прогоняя сумрак и принуждая слизняков на сводах перестать источать слабое свечение и постараться убраться подальше. Дружный волчий вой разнёсся по округе, отражаясь от мёртвого камня, и возвращаясь искажённым рёвом поверженного зверя, впавшего в безумство ярости.

Охранение тут же принялось перевоплощаться, усиливаясь звериными сущностями и окружая меня. Белис и Мрак также изменились, увеличившись в размерах и став походить на голливудских оборотней ещё из тех фильмов, где вампиры были вампирами, а не гламурными бисексуалами. Хотя, кажется, меня понесло, но все это от страха, внезапно вырвавшегося из заточения восприятия мира, как игры, но не реальности.

Аура защитных заслонов уплотнилась, разом рядом появились Емельян, безостановочно что-то читавший на старославянском, и огромный косматый медведь, облачённый в сияющие руническими письменами доспехи, украшенные пылающими витиеватыми узорами, переплетающимися в образы наковальни, молота и солнца.

- Аш Гарад! – проревел Рагни, и тут же со всех сторон к нам устремились гномы, создавая кольцо из щитов, за которыми стояли оборотни, объятые пламенем: - Гарха Дари Гаад!!!

- Дари Гаад!!! – разом проорали гномы, ударяя молотами и секирами в щиты, тут же воспылавшие руническим пламенем.

- Гарха марха нахирарха!!! – донёсся крик знакомого голоса, принуждая обратить к себе внимание, и я увидел бегущего к нам Ворона, рассекающего своими клинками воздух, отправляя огненную дугу в один из переулков: - И мне место! Я тоже знаю уличную магию!!!

- В кольцо!!! – сквозь все сильнее нарастающий гул донёсся крик Воислава: - Отступление!!! Все в кольцо!!!

Со всех сторон стягивались ушедшие в зачистку отряды, отстреливаясь от пока невидимых мне врагов, принудивших тех отступать со всей присущей моменту спешкой. Потрёпанные, истекающие кровью, получившие увечья, бойцы подбегали, тут же подпадая под сладостное облегчение наложенного исцеления и вставая в ряды, дабы встретить с новой силой и прежней свирепой яростью тех, кто нанёс им увечья.

Земля дрожала, здания трещали, кое-где накреняясь и норовя обрушиться, как будто бы город оказался в зоне начавшегося землетрясения. Но уж лучше было бы именно так, ведь катастрофу пережить шанс есть, но не гибель мира, пусть даже и в миниатюре.

Твёрдая порода, монолитом застилавшая улицы и переулки, растрескалась, вспучиваясь и разлетаясь осколками, из раскрывшихся расщелин наружу принялись выскакивать насекомоподобные твари, устремившиеся к нам. Из-за переулков выбегали покрытые чёрной сажей низкорослые существа, отдалённо походившие на гномов, но мелькающие вспышки мешали рассмотреть их. Низкорослики бежали причудливыми ковыляниями, игнорируя вылезавших повсюду тварей и размахивая необычным оружием, чьи очертания искажались в отблесках разрывающихся магических разрядов и сверкающих цепных молний, ударяющих по площадям.

- Гномов во внутренний круг! – вдруг вырвалось у меня нечто схожее с рёвом, от чего-то почувствовавшего, что именно так и следует поступить, и меня услышали.

- А-АР-Р-Р! - взревел Медведь, в прыжке перемахивая через внешнее охранение и вставая на передовую, и тут же обернувшиеся оказались в центре кольца, оттесняя гномов ближе к центру.

Бородачи попытались растолкать вставших перед ними, но покрытые шерстью Волколаки лишь оскалились, смыкаясь ещё сильнее и готовясь встретить надвигающуюся угрозу. Опешившие гномы на мгновение замешкались, но тут же среагировали, выражая согласие ударами по щитам и доставая свой огнестрельный арсенал.

- Аш Гарад! – проорал Рагни, принявшись наводить свою золочённую мортиру, словно прицеливаясь лишь по звуку, не имея возможности видеть, что происходит: - Рат Хад Дин!

Первые хитиновые желваки и жала ударили по щитам, покрывая зачарованный металл черным ядом, не желающим стекать вниз. Размашистые и мощные удары смешались с короткими и точными уколами, меткие стрелы били по буркалам и меж распахивающих пасти жвал. Ледяные иглы просвистели навстречу наседающей орде, разбиваясь о хитин и вонзаясь в сочленения. Колья из прозрачного льда выросли из земли, наводя острейшие вершины прямо под брюшины бронированных сороконожек и панцирных землероек, не способных заметить угрозу и напарывающихся на всей скорости, через мгновение ещё глубже насаживаясь от врезающихся в них соплеменников.

Ухнуло, и через мгновение ближайший перекрёсток озарило вспышкой ревущего пожарища. Объятые пламенем существа пробегали сквозь и продолжали мчаться, как будто бы и не замечали причинённые травмы. Следующий взрыв чуть ближе к нам вновь преградил путь, и пробежавшие сквозь первый, смогли ощутить прелести второго подарка, ниспосланного гномами, начавшими заряжать раскалившуюся мортиру. Запахло крепким порохом, вспыхивающим при выстрелах из пищалей гномов белоснежным пламенем, порождая при этом густые клубы дыма. Мощные звериные морды скалились, жадно втягивая расширившимися ноздрями дым и из пастей вырывались протяжные струи с наслаждением до дурмана, как будто бы те баловались самой зловредной привычкой человечества.

И в этот момент громыхнуло уже возле нас, точнее над нами, окутывая облаком чёрного дыма. Магические щиты запестрели, принимая на себя ниспосланную благодать вырвавшейся стихии разрушения, пропитанной чем -то едким, пробирающимся сквозь заслоны, но все же пока что истаивающим на втором слое магического щита. Поддерживающие защиту маги скривились, стискивая зубы, целители засуетились ещё сильнее, откачивая потерявшего сознание счастливчика, державшего именно тот щит, что принял на себя всю силу взрыва.

Он сумел держать щит именно столько, сколько потребовалось остальным для реакции, но тут же получил таранный удар астрала, не терпящего попыток позаимствовать сил сверх своего паритета. Ведь правильно говорили учителя магии в одной давно позабытой игре: «Хочешь получать лишь по морде, иди в латники, а способен по несколько раз за день держать прямой удар по яйцам, тогда тебе самая дорога в маги». Грубо, но такова действительность, которую не скрыть под изящными оборотами и витиеватыми метафорами.

И вот сейчас, мы очередной раз получаем по мордам, вспоминая, что все же мы не всесильны, и этот мир, хоть и создан нами, но он враждебен. Мы пришли в него, и пускай правила придумали мы, все же обязаны считаться с ними, пусть даже те принуждают нас действовать в узких рамках, но таковы правила. И не нам их менять, ведь кто мы такие? Боги? Нет. Смертные? Нет. Мы где-то посредине!!!

Незримая длань прошла над головами, будто бы убирая заполнившие густые клубы дыма, мешающие всевидящему взору, привлечённому из бескрайних просторов Бытия всплеском порождаемой силы, направленной лишь в разрушение и убийство. Неведомый никому взор оценивающе всматривался в происходящее, заостряя внимание на погибающих сущностях, испускающих яркие сгустки собственных сил, усиленных при гибели, как та же лампочка перед тем, как погаснуть, на мгновение вспыхивает ярче, чем нежели за всю свою жизнь.

Безликий потянулся к сгусткам силы, жадно втягивая те в себя и смакуя каждой новой сутью, испивая все до единой капли и лишая жертв возможности не только перерождения, но и бесконечного забвения в Небытии, пока Пустота не растворит внутри себя их сознания. Сама Смертью на время покинула это место, и даже Мрак поспешил спрятаться в глубоких недрах, дабы новоприбывшая сила не возжелала расправиться и с ним.

Не знаю, сколько бы я смотрел в недосягаемые небеса, ощущая, как взор Безликого замечает и нас, стоявших посреди бушующего шторма из магических всплесков и десятков единовременных смертей простейших сознаний. Не знаю, но вдруг, я ощутил именно ту тягу, что принудила меня мысленно обратиться ко всем Богам, каковых я знал или же попросту слышал о них. Не знаю, почему именно ко всем, не знаю, почему именно я, но, ворвавшийся шторм разноязычных голосов вдруг наполнил моё сознание, бесчисленные взоры воспользовались моими глазами, дабы суметь взглянуть на того, кого сами они не смогли заметить. Боги взглянули и… ужаснулись, а я почувствовал их страх, ощутил, как Мироздание сотряслось от внезапных вспышек эмоций тех, кто лишь по одному своему желанию способен превращать в пыль целые миры или же созидать их же. Я услышал, как безумство и страх обуревает небеса, как все божественные ипостаси на микротолику времени объединяются в единой мысли, толкающей их на разные стороны весов Грядущей Битвы Богов.

Мгновение или вечность среди Высших Сил, пусть даже и незримой точкой, но этого оказалось достаточным, дабы пришло понимание, и десятки вопросов, получив ответы, уступили места другим десяткам, так и оставшимся нерешёнными.

- Именем Богов Правых! – произношу, глядя, как вслед за волной насекомых накатывает волна низкоросликов, державших в руках не только изменённые мечи и секиры, но и ружья, нацеливавшие на нас: - Именем Богов Наших! Обращаюсь к Вам, братья и други! Я! Великий Князь Североси! - мифриловая перчатка стиснулась в кулаке, кольца засияли, озаряя окружающих меня соратников: - Призываю Силу Неба, дабы стали мы сильнее! Призываю Силу Земли, дабы защитили мы её! Призываю Силу Воды, дабы раны наши не принудили нас отступиться от слов наших! Призываю Силу Огня, дабы остался от врагов наших и врагов Яви лишь тлен и пепел! Други мои, я призываю вас в Дружину Прави, дабы встали мы с Богами на защиту её! Я призываю вас в Беловойско, дабы встать на защиту Яви, ради Слави и Прави, покуда Свет не озарит Навь! Так примите силу мою, аки принял я её кровь от крови!!! Примите и встаньте рядом со мной, и вместе же осветим Тьму Мирскую Светом Ярым!!! Быть Добру!!!

Время остановилось, не в силах помешать воле мироздания, согласно кивнувшего изречённым словам, и окружающая неминуемая погибель замерла, с удивлением глядя на нас. И мои люди оборачивались ко мне, глядя на тянувшиеся разом одновременно к каждому мифриловые когтистые лапы, истекающие пылающей кровью, сочащейся из-под щелей плотского мифрила, окончательно сменившего слабую человеческую кожу.

- Примите кровь от плоти моей, дабы сила наша была в единстве, дабы каждый из нас был, аки все мы в нем! Примите!!!

Свинцовая одурманивающая слабость все сильнее и сильнее стягивала опутавшие узлы, стремясь вырвать сознание и утащить его в глубины забвения. И в то же время мириады незнакомых голосов будто бы кричали, но отчего-то слишком тихо и поэтому неразборчиво, но все они обращались ко мне, будто что-то требуя или о чём -то моля. Меня же хватало лишь на то, чтобы стоять на ногах и твердить дрожащими губами что-то очень важное, но неразборчивое. Ведь с каждой каплей крови я становился все слабее, но прекратить не мог, покуда не будет завершён обряд, от чего-то в этот момент ставший очень важным, выбравшись из-под морока забытья людской памяти.

Древний обряд братания кровью, что позволял после называть друг друга кровными братьями, здесь обрёл ещё больший смысл. Ведь это не просто ритуал кровосмешения, но так мы обменивались силой, скрепляя единую мощь в нечто более величественное. Мы брали друг от друга знания, умения, мы становились братьями, и отныне, будучи вместе, наши силы приумножались, и на то была Воля Небес.

Время продолжало стоять на месте, целый мир терпеливо ожидал, пока каждый из открывшихся, нанося себе порезы, пускали собственную кровь, тут же устремлявшуюся от ран к ладоням. И, срываясь с кончиков пальцев, капли летели к пылающей сфере над моей головой, внутри которой бурлила смешивающаяся кровь, передавая каждой частице собранную силу, благословлённую и вписывающую в память каждой толику божественной лепты. И это обязательно дарует будущим потомкам здоровья и силы, да долголетия, и не поселится в их душах ни капли тьмы, и не родится в их разумах злой умысел.

Ещё мгновение, и обновлённые частицы разлетелись в стороны, возвращаясь в прежние тела, неся с собой дар ритуального кровосмешения, осветлённого теми, во славу кого во мраке недр созидалась новая сила ради противостояния всему, что существует ради разрушения и смерти. Лишь волки и гномы не участвовали, ведь первые уже были частью Рода, но вторые… это означало бы для них лишь одно, и на сие преданные своему народу воины пойти не могли…

Единое всеобъемлющее полымя вспыхнуло, скрывая внутри себя Беловоинов, перевоплотивших в новообретённые звериные облики, защищённые всепожирающим Пламенем Крови. Изменённая магия с яростной всесокрушающей силой ударила по надвигающейся орде. Пылающие стрелы пробивали хитин, огненные молнии рассекали оказавшуюся на пути плоть, огненные смерчи, ликуя, гуляли среди черноты врагов, испепеляя каждого. Объятые призрачным пламенем Тени, затанцевали среди беснующегося пожарища, довершая начатое, и сумевшим добежать до стены щитов оставалось лишь заледенеть от источаемого обжигающего холода – истинного дыхания Североси.

Изуродованные каменокожие карлики на мгновение замешкались, увидев, как их миньоны гибнут в пламени пришедшего в их дом врага. Сияющее фиолетовым светом инкрустированных кристаллов оружие звало в бой, но страх гибели перебарывал, и Изгнанные приняли решение отступить, уходя, громко хлопнув дверью.

- Воздух!!! – раздался чей-то крик: - Бойся!!!

Со сводов вдруг начали отваливаться прикоптившиеся слизни, будто бы бомбы падая вниз. Первый упал в паре десятков метров от основной массы, гигантское облако сажи взмыло меж домов, и через долю секунды по переулкам пронеслась ударная волна, корёжа, выламывая и бросая перед собой обломки всего, что не смогло противостоять силе. Ещё один взрыв, ещё, и ударные волны уже разбивались друг о друга, превращая подземный город в руины обломков, под которыми должны были найти свои могилы все, кто не смог избежать участи погребения под завалами.

Междуглавие 10.

- Ольга Петровна, вот гляжу я, слушаю, чему учите детишек, и ведаю, что бесовские правила ваши енто в языке руском.

- Отчего же, Матвей Никодимыч? – Ольга Петровна удивлённо поглядела на сидящего перед ней старика.

- А вы не видите сами? Кругом бесы, словеса неверные, буквицы неполные.

- Какие ещё бесы?

- Самые, что ни на есть, нечестивые. Языца ими испоганена да одурманена. Вот и получаются у вас многие слова с бесами.

- Матвей Никодимыч, я в толк не могу взять, про что это вы? Какие бесы? Какие словеса? Я учу по правилам русского языка.

- Русского, да не руского. И в языке сием бесов поселилось тьма тьмущая, отсюда и черни в людях много, и роду племени они не ведают, и богов своих променяли на чужих. Вот вы глаголете бессмертный, бесстрашный, бесконечный, беспристрастный. И что же выходит? Бес смертный, то есть смертный бес. Бес страшный, бес конечный, бес пристрастный. Кругом бесы. А надобно, без смерти, безсмертный, без страха, безстрашный, безконечный, без конца, безпристрастный, без пристрастия.

- Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать. Но правила языка.

- А кто сии правила придумал? А? Безбожные, безтолковые, безумные, бездушные, безродные, безвольные!!! Ольга Петровна, в словах сила и свет должны быть, а не тьма мракобесия!!! Ведь язык силен, и буквиц в нем множество, и смысл в каждой буквице, вы ведь красивая и умная женщина. Где ещё буквицы, складываясь, даруют со знаниями правила для жития праведного? Где из трёх буквиц складываются указы богов, а не блудные словеса? Вот, и треба их возрождать, и дитяток сему науськивать, дабы те росли в разуме и свету, ведая добро.

- Так как же сразу бросить учить? И я не знаю сама…

- А не надо бросать русскому учить, не надо. Учите, но словеса исправляйте, да правила бесовские упраздняйте. А буквица сама в народ придёт, как боги пришли и ходят средь нас. А я вас сам буквице обучу, грамоту всю передам, покуда здоровья во мне имеется.

- Да у вас здоровья, Матвей Никодимыч, на сто лет вперёд! Что вы такое говорите?!

- Ты хвали, да не перехваливай, я знаю, сколько во мне здоровья, и ведаю, сколько ещё отмерено. Так что, ведаю, время ещё есть, успею обучить, а пока, дайка, гляну енту грамоту, которой учишь. Хочу сам увидеть, как язык испоганили, как его топором обстругали, Израилевы дети! Чтоб им пусто было!!! И свой род испоганили, и другим жития не дали!

Глава 11.

- Сергей, ты вновь удивляешь, - Воислав присел рядом, обращаясь ко мне.

- Чем? – отрешённо произношу, продолжая смотреть в никуда.

- Ещё спрашиваешь, - в голосе Воислава прозвучала нотка ухмылки: -Тебе с чего начать? Ты вообще осознаешь, что сделал?

- Осознаю.

- И как это ты всё сделал?

- Что именно?

- Мало того, что вытащил всех, при этом никого не потеряв. Мало того, что объявил чуть ли не Крестовый Поход и возглавил тот. Мало того, что передал всем способности крови, переиначив все классы на новый лад. Ещё и создал Беловойско, покровителями которого разом, подчёркиваю, разом стали все божества Пантеона Порядка, даровав свои усиления и бонусы. При этом, если судить по отчётам, помимо эффектов от известных богов висят пару десятков от неизвестных с неотображаемыми описаниями и эффектами. - Боги помогли. И ещё спрашиваешь, что именно?

- Боги помогли, - отвечаю, продолжая глядеть в одну точку и борясь с собственным телом, наполнившимся десятками очагов нескончаемой боли, имеющих явные отпечатки различных божеств, не согласившихся с тем, что я сделал.

- Боги, иначе и не объяснишь, - продолжал Воислав, поигрывая то вспыхивающим, то гаснущим вокруг его правой кисти белым пламенем: -Вот и говорю, что удивляешь. Ведь ты только что сделал то, на что способны лишь правители в званиях Императоров, верховные жрецы и титаны, заступники главных храмов, и то лишь только часть содеянного, при этом изменять классы никто не способен кроме мастеров класса, но для этого нужно пройти сложнейшую цепочку заданий, было раньше, по крайней мере. А ты один всё это совершил.

- Воислав, - рядом прозвучал голос Емельяна: - Так говорено же было, что на то Воля Богов Славных, решивших помочь в трудную пору. Да и не могли они вмешаться, когда такое произошло.

- Вы про эту орду монстров?

- Нет, монстры – лишь толика Мрака, но не способная принести миру вреда. Не этого все боги возбоялись, не этого, - Емельян провёл руками, что-то прошептав, и я ощутил, как боль принялась стихать: - Вот так лучше будет, друге. В мир пришла Иная Сила, что способна лишь на одно – поглощать всё без остатка, и даже Хаос в сравнении с ней покажется светлой силой.

- А Огнеслав тут причём?

- Он увидел её и обратился к богам. Право у него такое есть, как у жрецов. И те откликнулись, обратили свои взоры. И теперь каждому суждено либо встать против, либо стать вассалом.

- Что это за сила такая, что боги боятся?

- Пустота, - произношу, наконец отводя взгляд: - Вась, всего лишь Пустота. Небытие. Ничто.

- То есть, Ничто пришло в этот мир? И все боятся?

- Нет, не сама. Её аватар, материализованное воплощение, и теперь этому миру грозит ещё одна погибель.

- Блин, вот жили без богов, всё было просто. А теперь куда не плюнь, и нельзя было без него?

- Нет, - произнёс Борислав, сидевший всё это время рядом: - Без богов вообще нельзя, иначе всё погибнет, ведь именно они держат Весы Мироздания в Равновесии. Иначе, Хаос бы поглотил всё Бытие, а вслед за ним пришла бы Пустота.

- Так она уже пришла.

- Не она сама, её воплощение, а это лишь означает, что у нас есть шанс победить. И поэтому боги попросили Огнеслава сотворить Беловойско, ибо нам сражаться проще, нежели Высшим Силам.

- Попросили? Ни хрена себе! А от чего нам проще?

- Лишь потому, что деяния наши в Мироздании мизерны, хоть и влияют на то не меньше, но не будет того Вселенского Отката, что одной лишь оплеухой стирает в космическую пыль целые галактики.

- Понятно. Блин, Серёг, завернул ты все.

- Это не он, само Мироздание, ибо каждый молодой мир становится полем брани для Высших Сущностей, - произнёс Емельян: - И наш дом когда-то был таким полем, пока люди не отринули всех богов, придумав себе новых или погибнув во славу прежних, не оставив после себя наследия. А сейчас там безбожие, идолопоклонничество, мракобесие. И мир вскоре умрёт, ведь без веры ничто долго не живёт. Так было, так есть, так будет.

- Ага, ладно, будем считать, что я понял. Серёг, вопрос на засыпку. Ты сможешь такой фокус с Беловойском ещё повторить?

- Да.

- Ага, тогда следующий вопрос автоматически снимается. Ладно, мужики, пойду поруковожу раскопками, а вы за Мессией нашим присмотрите пока, чтобы его Кондратий не схватил, а то вон весь уже побелел, да доспехи во льду.

- Ты за меня не беспокойся, не в первой.

- Ну да. О, Рагни идёт, видать, к тебе, ладно, отдыхайте, скоро выдвигаемся, а то гады уйдут далеко, а нам ещё завал в штреке, где те скрылись, разбирать надо. Эх, червячка бы сюда одного хотя бы.

Воислав удалился, направившись к толпившимся неподалёку офицерам, наблюдавшим за поисковиками, достающими из-под завалов наиболее неудачливых бойцов. А я меж тем глядел на шагающего в мою сторону командира отряда гномов, несущего под мышкой серьёзный бочонок. Борислав и Емельян так и продолжали сидеть по обе стороны в компании с Белис и Мраком. Более никто не смел быть рядом, даже моя личная охрана сейчас была на отдалении, не в силах стерпеть идущие от меня волны остаточного божественного воздействия.

- Огнеслав, - бас подошедшего Рагни прозвучал несколько иначе, нежели раньше: - Позволь присесть рядом с тобой.

- Присаживайся, рад твоему визиту, - произношу, пытаясь изобразить приветливость на лице: - Как твои собратья?

- По этому поводу я и пришёл, - усевшись рядом, гном вздохнул, тут же принявшись наливать из бочонка в большую позолоченную стальную кружку: - Никогда не думал, что буду благодарить хума, но, видят горы, всё меняется.

- О чём ты, достопочтенный?

- Когда Император приказал нам идти в этот поход, я подумал, что нас гонят на убой, - Рагни сделал глоток: - Ведь где это видано, что два десятка гномов должны идти в Чертоги Заар Даган вместо двух или даже четырёх сотен? Нет, определённо нас посылали на смерть, дабы наши кланы погрязли в грязи бесчестия от того, что мы не справимся с заданием. Так я и мои братья сразу же подумали, да и были уверены до последнего, и первые погибшие из нас, мы полагали, избрали для себя лучшую славную гибель, геройски пав. И я был уверен, что здесь в этом проклятом месте нас и ждёт погибель. Но ты, хум, заставил меня думать иначе. Ты не стал скрывать своих за нашими щитами, нет, ты приказал защищать нас, зная, что это может стоить тебе твоих же воинов. Ты показал, что я ошибался.

- Рагни, мы не идём на смерть, и я не собираюсь жертвовать твоими собратьями. И что говорили мы прежде, всё - истина. Мы действительно желаем с вами жить бок о бок и учиться друг у друга, дабы стать сильнее в этом мире, полном опасности. И мне жаль, что твои собратья погибли, давая нам возможность спастись, если бы я мог, то обязательно заменил бы каждого из них, ведь мы не погибаем, имея возможность переродиться. Но, я не хочу никого обвинять, спишем это на недопонимание, вы не посвятили нас в свои планы и тайны, поэтому так вышло. Иначе, мы бы действовали по-другому.

- Теперь я это вижу, - Рагни кивнул, протягивая кружку: - Испей со мной за славу павших. Огнеслав, отныне меж нами не будет недопонимания, и мои люди со мной согласны. Мы видели, насколько вы сильны, и насколько силен ты, общающийся с богами. Мы всё видели своими глазами и теперь уверены, что дойдём до конца, ведь строфы Предания сбываются дословно. И даже Изгнанные не сумели тебя остановить в своём чертоге, ныне покоящимся в развалинах.

- Что за Изгнанные?

- О! Это древняя легенда и вечное проклятие, передаваемая лишь меж нашего народа, но тебе я её расскажу, не дословно, но поведаю в общих чертах, доступных твоему пониманию, - гном сделал глоток, опорожнив кружку и принявшись вновь её наполнять, заметно повеселев: - Мы рождены самими горами, наша плоть есть плоть гор, мы испокон веков жили в недрах, добывая и созидая внутри. Мы не покидали и не покидаем их, лишь изредка выходя, исполняя Волю Гор. Среди нас нет ни одного, кто не способен справиться с наковальней и горном, пламя гор дарует нам свет, в нем мы плавим металл.

Но мы не первые, кто жил в горах и недрах мира, и расширяя свои владения, мы невольно входим в их обиталища. Звир Енги не единственные порождения, с которыми мы сталкивались, и их создатели не самые страшные кошмары бесконечных пустот и штреков. Есть и куда более страшные создания, но и они меркнут со своими звериными инстинктами по сравнению с самым страшным врагом всех гномов.

- Каким? – не выдерживая, задаю вопрос жадно выпивающему всю кружку гному.

- Чёрная Зависть, - произнёс Рагни, испив кружку до конца: - Это самая страшная тварь, что способна поработить разум и сердце любого даже самого сильного гнома. Среди нас множество храбрых воинов, истинных мастеров, но все мы горделивы, завистливы, честолюбивы и способны на любые свершения, лишь бы заполучить то, что возжелали. Нет, среди нас братоубийства происходят лишь в войнах, но они редки, хотя и кровопролитны. Но те случаются лишь тогда, когда прежний Император, умерев, не оставил наследников, тогда и вспыхивает Война Кланов, желающих завладеть Престолом Гор. Но всё же, мы гибнем и потому, что уходит в неизведанные недра в попытке найти рудоносную жилу, дарующую чистейший металл, или же ради поиска несметных сокровищ, оставшихся после гибели Древних. И именно там случаются самые страшные события.

Так тысячу лет назад Проклятый Садрин, возжелав заполучить себе немыслимую силу, что сравниться с божественной, удалился в глубочайшие недра, что наречены были нашими предками, как Запретные, где и сгинул на целое столетие. И когда он всё же вернулся, принеся с собой то, что и породило Изгнанных, осквернив сей град, в котором тогда жили кланы рудокопов и мастеровых Алого Камня и Вечного Пламени, началась чёрная эпоха в нашей истории. В миг Мрак Недр поселился внутри всех, кто оказался в городе, очерняя и извращая их сути, и никто не смог убежать, а кто попытался, тому суждено было стать Ищущими во Мраке и скитаться по шахтам, выискивая неосторожных рудокопов и искателей. И с тех пор мы стали строить стены на границах своих владений, ожидая появления Изгнанных, что приходили раз за разом, штурмуя тверди. И много собратьев полегло на защите, и многие сгинули в попытках выйти за пределы стен, дабы найти избавление, и многие города с тех пор были осквернены….

Но ты, Огнеслав, хум, смог то, что не смогли мои предки, на что не хватило сил моему народу. Ты смог дать отпор, ты призвал богов, и те услышали тебя. Ты показал им Проклятие, ты показал им Бога Изгнанных. Ты смог невозможное, и отныне я в долгу у тебя и жалею лишь об одном, что не могу сказать то же самое от имени всего моего народа.

- Благодарю тебя за рассказ, достопочтенный Рагни, скажи мне, расскажешь ли ты всё об этих местах и тварях, их населяющих, моим людям?

- Расскажу, всё расскажу, что знаю, и мои собратья расскажут, ничего не утаим, и поделимся своими знаниями об оружии нашем, ведь отныне нет секретов среди нас, ведь отныне видим мы, что ты Избавитель Наш, но не Губитель. Видим мы и рады, что дожили до этого времени, когда Колыбель Нашего Народа будет найдена и возвращена.

- Спасибо, тогда, если не трудно, сейчас же поведай всё Воиславу и его офицерам, дабы не терять времени.

- Ага, сейчас же! – Рагни вскочил, чуть пошатнувшись: - Сейчас только пару бочонков ещё захвачу и расскажу всё! И братьев тоже захвачу, вместе веселее рассказывать! Арх! Ашха Ради Таар!

- Ахри! – отозвались гномы, занимавшиеся раскопками, с явным облегчением бросая копошиться в мёртвых обломках, пропитанных проклятой скверной.

- Славно, - одобрительно произнёс Емельян: - Славно все, друге.

- Да-а-а, - протянул Борислав: - Огнеслав, славно всё складывается, лишь бы дальше также всё было.

- Будет, - произношу, с надеждой обращая взор к невидимому отсюда небу: - всё будет хорошо.

Образы, что тысячами переполняли мой разум и собирались в бушующий грозовой циклон, не смешивались в разрушительные торнадо. Но каждый обрывок проносился перед мысленным взором, пока я не обращу внимание и не изучу каждую деталь. Голоса и звуки, перемешиваясь, не утопали в канонаде, но каждая фраза, пусть даже самая тихая и на неизвестном языке, прозвучит отчётливо, а я пойму каждое её слово, весь смысл, что вкладывался изрекавшими их, тут же исчезавших в неистовом вихре обрывков памяти, никогда не принадлежавших мне.

И в то же время я слышали иные голоса, что словно выискивали меня в бескрайности мироздания и устремлялись, дабы донести вложенный в каждое слово смысл. Меня благословляли, проклинали, вспоминали, ставя в пример. Меня благодарили и желали мне погибели, мне грозили и клялись в верности, мне… молились.

Странно, но все это не казалось игрой пошатнувшегося разума, решившего утратить связь с реальностью. Нет, все слышимое не было признаком крайне тяжёлой формы шизофрении. Как и боль, что не давала разуму возможности угаснуть, раз за разом яркими вспышками пробуждая сознание, оказавшее неспособным принять на себя пусть и частицы чуждых ему воспоминаний, но все же неподъёмную ношу.

Раздался треск, кажется, над головой, отражаясь и возвращаясь многократным эхом.

Бесчисленные тысячелетия бытия, миры, ипостаси, мириады возносимых молитв и жертвоприношений, ненужных смертей из-за развязанных по собственной прихоти войн. Века расцвета и величия, тысячи посвящённых храмов, упадок, забвение и гибель очередного воплощения с последующим сном среди угасающих огоньков тех, кто некогда возносил свои молитвы.

Вечность тягостного сна и новое перерождение в новом мире, где эволюционировавшие до религии смертные придумали имя и воплощение, построив первый храм и принеся великую жертву, призывая в свой мир божество. И вновь всё по тому же кругу, существуя до пока ещё далёкого, но все же конца воплощения. Но ни одно из божественных сущностей, чьи обрывки воспоминаний сейчас заполняли мой разум, не пошло по иному пути, боясь совершить что-то немыслимое, после чего рисковало окончательно развоплотиться и потерять себя в полном забвении.

Громыхнуло, будто бы уронили что-то тяжёлое.

Теперь я уверен, что именно люди и прочие смертные созидают своих богов, даруя им силы. Именно мы созидаем их благодетели или же извращаем их сущности, получая демонов истинного воплощения Зла. И именно в наших силах прекратить любые распри, наконец обретя вечность благостной жизни, где не будет убийств, войн, насилия. Но, в то же время я всё больше стал уверенным в том, что куда бы не пришёл человек, он принесёт с собой войну и при этом будет мечтать о мире. Мы порождаем Ангелов Смерти и молим несуществующего бога ниспослать Ангелов Жизни. Мы призываем Демона Боли и Ужаса, но надеемся, что прибудет Спаситель. Мы выпускаем собственные низменные и ужасающие извращённые мысли, материализуя их в орды монстров, и сразу же бежим в храмы, молясь о спасении и очищении грешных душ. Мы громогласно цитируем написанные нами же религиозные тексты, восхваляющие миролюбие, жертвенность, доброжелательность и прочие благодетели, а после забираемся в дорогие салоны, обитые кожей исчезнувших с лица мира животных, и уезжаем прочь от просящих милостыню в свои владения за диким грязным городом, где нас ждут дорогие напитки и яства среди богатой утвари, украшенной золотом.

Во всех мирах лишь одни Истинные Бесы – это мы. Вот и я, казалось бы, помог тысячам людей, даровав им новую надежду, излечив от онкологий и врождённых уродств, решив их проблем, с которыми те не смогли справиться. А меня не только благодарят, но и проклинают, и не за что-то определённое, а за всё. Вот и задумаешься о словах: «Хочешь навредить человеку – помоги ему», и сразу осознаешь всю суть изречения: «Трудно быть Богом».

Вновь громыхнуло, но уже сильнее, и, вроде бы, несколько раз.

Странно, конечно, думать о таком, но медленно стихающие голоса принуждают, ведь среди благодарностей не мало проклятий, и хочу я или нет, те скажутся с течением времени. Ведь все мысли материализуются, скапливаясь в инфосфере мира. Так, когда набирается критическая масса мыслей о войне, та происходит, и чем больше людей о ней думали, тем кровопролитнее та будет. Вымысел? Не думаю, ведь сам не единожды сталкивался с подобными вещами, а в эру молниеносного распространения информации на огромные массы людей накапливание происходит в разы быстрее. Ведь кто так не влияет на мысли, как телеканалы, убеждающие в том или ином, а мир реагирует, и очередная горячая точка вспыхивает где-нибудь в одном из нестабильных регионов.

Вот именно сейчас я вспомнил случай, когда один генеральный директор захотел себе гараж возле дома, построил, вот только тот оказался рядом с другими домами, имеющими множество квартир. Вот ходил он за своей машиной, ходил, пока не слег с инсультом, от чего пришлось ему передать строительный бизнес одному из сыновей. После такого задумаешься, что людское слово имеет силу, особенно, если массовое, а благодарностей тому заслуженному строителю было множество, уж очень хорошо строила его шарашка. И сразу же, если посмотришь на зажиточных и известных людей, сразу начинаешь понимать, от чего у тех так все не складывается в жизни, не смотря на достаток. То болезнь неизлечимая, то дети дегенераты и наркоманы, то ещё какая зараза…

Нет, определённо, воздастся мне за мои деяния, и лишь бы мне, но не моим детям. Упасите, Боги, их от слова людского, и пусть все перейдёт на меня, а я отвечу за всех, лишь бы род мой здравствовал.

- Огнеслав! - раздался голос Емельяна: - Вставай! Своды рушатся!!!

- Своды? – поднимаю свой взор к потолку.

Нависающие над руинами города каменные пласты, испещряясь глубокими паутинами трещин и отделяясь, срывались, цепляясь за соседствующие, пока ещё держащиеся куски. Раскатистый треск отражался от породы и смешивался в единый гул, когда очередные глыбы, низринувшись, разбивались о твердь, усыпанную останками города. Следующие отделяющиеся куски уже были больше в размерах и те вскоре сорвутся, устремляясь вслед за предшественниками, чтобы разбиться оземь и поднять ещё больше удушающей пыли, стремящейся сокрыть под собой вырастающие горы завала, готового поглотить некогда обширную пустоту подземелья.

Благостное дуновение обняло, вливая бодрость и придавая сил, я открыл глаза, и тут же разум очистился, образы истаяли, голоса стихли. Меня уже ждали, проявляя при этом терпение.

- Уходим!!! – голос Емельяна прорвался сквозь гул обрушения.

- Сюда-а-а!!! Все сюда-а-а!!!

Вскакиваю, подаваясь всем телом вперёд, ноги сами собой согнулись, отправляя меня в долгий прыжок, когти высекли искры, тут же исчезнувшие в клубах настигающей пыли. Волчьи тени замелькали, сопровождая и уклоняясь от падающих обломков.

Тело знает, что ему делать, изгибаясь и выпрямляясь для очередного пряжка, уводящего из-под каменной глыбы, разлетающейся осколками в смертельной близости. Доспехи послушно изменились под форму звериного облика, исправно защищая от каменной шрапнели, со звоном отлетающей от мифрила. Когти на лапах высекают искры, оставляя глубокие борозды, тут же поглощённые тяжёлыми взвесями каменной крошки. Влево-вправо, влево-вправо, прыжок, двойной прыжок, рывок и вновь уклонение в сторону с последующими метаниями.

Мгновения, показавшиеся вечностью, гонки под гимн камнепада, и падающие на голову глыбы остались позади, не в силах проникнуть внутрь тоннеля. Десятка два шагов, и гул наконец стих, не в силах преодолеть завалившие выход куски породы, придавливаемые падающими следом глыбами.

- Все успели? – послышался голос.

- Вроде бы все.

- Не вроде бы, а точно знать надо.

- Так точно, все!

- Отлично. Огнеслав, как ты? – лишь сейчас, когда гул внутри головы слегка стих, я распознал голос Воислава.

- Живой.

- Вижу. Голова как?

- Голова? А что с ней?

- Да так, ничего, всего лишь булыжником слегка приложило.

- Да? Нормально вроде, только чуть гудит. Жить буду.

- Лечилку наложите на Огнеслава, и идём дальше, наши уже ушли порядочно.

- А где мы?

- В тоннеле.

- Это понятно, не было его.

- Гномы нашли. Заброшенный или тайный, толком не объяснили, бормочут лишь да матюгаются, обещая всем и всё, причём сразу.

- Хм, а они где?

- Да ушли уже вглубь, кажется, руду добывать побежали, мол, тут неподалёку какая-то жила должна быть. Да и пусть, а то они будто из завязки вышли, во все тяжкие так и норовят броситься. Все! Уходим! Выход завалило целиком, назад дороги нет! И смотреть в оба! Ловушки и отнорки могут и здесь быть, сами от гномов слышали, куда попали!

- Идти сможешь? – спросил Емельян, протягивая непонятно каким образом заваренный отвар.

- Даже бежать, как голова пройдёт. Времени отлёживаться нет уже.

- Это верно говоришь, совсем, Тьма сгущается над миром, и к нам стремятся гады мирские. Чую их смрад, нечисть притаилась вокруг, выжидает.

- Пускай подходят, покажем им, чего стоим. Идём, пока и здесь обвал не случился.

Междуглавие 11.

- Доброе утро! – произнёс мальчуган, не успев вбежать в лавку.

- Доброе! – отозвался стоявший за прилавком хозяин в белом халате с фартуком: - Пампушек?

- Ага!

- Сколько?

- Три!

- Шесть медяков!

- Ага!

- Вот, держи, только из печи, румяные.

- Спасибо большое! – мальчуган выбежал из лавки, и тут же забежал другой.

- Зарасти!

- Здравствуй!

- Можно булок с маком?

- Сколько?

- Две.

- Три медяка.

- Вот.

- Держи, румяные, смотри, в школу опоздаешь.

- Успею! Спасибо!

- И тебе.

- Доброе утро! – в лавку вошла девчушка.

- Доброе!

Каждое утро в пирожковую лавку к Борису забегала детвора, идущая в школу на учёбу. Всем нравились его пирожки и булочки, всегда румяные, свежие, ведь он вставал ещё до рассвета, принимаясь возиться с тестом и начинкой. Борис любил своё дело, ведь когда-то он, благодаря хлебному увлечению, познакомился со своей женой. Они всегда мечтали завести свою пирожковую, но как-то все не получалось. Так и работали на хлебозаводе, всегда и везде вместе, за что их и прозвали Ромео и Джульетта.

Единственное, что у них так и не вышло, это завести детей, а они хотели, даже мечтали, что будет минимум трое. Но, не было суждено, врождённое бесплодие жены можно было вылечить, но на это требовалась гора денег, которых не было. Так и прожили они вместе, продолжая любить друг друга, так и легли в капсулы погружения, отдав за это свою квартиру предприимчивым людям, организовавшим подпольный пансион для всех желавших. И сейчас они здесь все также вместе, Борис за прилавком, а Люба на кухне следит за поспевающими рогаликами, за которыми обязательно зайдут. Их выпечку многие полюбили и с радостью покупают, а муж с женой очень тому рады. Ведь все теперь у них получилось, как и загадывали, и скоро они станут ещё счастливее, ведь Люба сутра ему шепнула заветные слова, от которых хотелось летать.

- Доброе утро!

- Здравствуйте, рад, что вы зашли, как раз ваши любимые рогалики подоспели!

- Правда?! Как замечательно! Я обожаю, когда они ещё горячие! Жалко, что у вас нет самовара, с чаем они ещё вкуснее!!!

- Идея! Погодите, сейчас вам и чай организую, минуточку! Людочка!!!

Глава 12.

Объятая красно-голубым пламенем сфера пронеслась по блуждающей траектории, испуская хвосты цепных молний, прохаживающихся с жадностью изголодавшихся хищников среди копошащейся орды. К бликам беснующегося магического полымя присоединились десятки ярких вспышек, за которыми раздались вскрики поражённых, через мгновение превратившихся в тлен, пожираемый ненасытным пламенем. Очередные косы вырвавшихся молний осветили кишащую массу, выжигая хаотичные коридоры свободного пространства. Мгновения вседозволенности, и пылающая сфера, избрав целью юркое уродливое существо, отдалённо напоминающее гоблина и явно провоцировавшее бездушную смерть, пытаясь поразить то своими неказистыми пилумами, врезалась, высвобождая разрушительную силу, прежде нацеленную на более серьёзную угрозу в виде четырёхрукого гиганта, орудовавшего лапищами-ковшами, раскапывая солидную яму и бросаясь выкопанной породой.

- Мимо! Мля!!! – раздался досадливый голос мага, принявшегося созидать новую сферу.

Очищенное смертью пространство тут же заполнялось десятками других карликов, схожих с гоблинами лишь наличием зелёной кожи и больших ушей. Более эти милейшие существа ничем не могли ассоциироваться, имея по два ряда острых акульих зубов. Их непропорциональные ко всему телу длинные руки с крючковатыми пальцами и короткие ноги с огромными когтистыми лапами при узком и скрюченном торсе могли сломать разум любого морфолога, решившегося изучать нелюдей этого мира. Несовместимые пропорции не сделали из этих уродцев беспомощных инвалидов, напротив, те могли свободно передвигаться даже по потолку, чем и не преминули воспользоваться. Отсутствующие глаза и торчащие из хребта роговые отростки завершали индивидуальность этих монстров, вооружённых острыми крюками на цепах, которыми пытались выдернуть и уволочь свою добычу в одну из нор, прорытых небольшими тварями, по прихоти неизвестного маньяка-генетика имеющими все признаки Звир Енгов и пещерных сороконожек, также участвующих в массовых гуляньях.

Стена пламени встала на смену предшественнице, вновь преграждая путь наседающей орде, идущей на верную смерть, как когда-то мы ходили на демонстрации, разве что здесь не хватало плакатов и шариков. Копошащая масса из чуть ли не переплетающихся в едином клубке существ постоянно двигалась вперёд, принуждая передние ряды идти прямо на пламя, и обречённые не стремились попытаться спастись, повернуть назад. Напротив, они бежали вперёд, бросаясь сквозь пламя и напарываясь на острия копий или попадая под лезвия мечей, где и догорали, превращаясь в тлен и давая возможность следующим занять их место.

Тени замелькали посреди толпившихся карликов в мешкообразных балахонах, вознёсших свои корюзлые ручища кверху, в унисон вопя обрывочные звуки. Склизкая фиолетовая кровь брызнула из раскрывшихся ран, прерывая ритуал, отсечённые конечности полетели в стороны, тела разом обмякли, падая наземь.

Охранение запоздало среагировало, принявшись размахивать крючковатыми лезвиями на искривлённых древках то ли глеф, то ли алебард. Облачённые в перелатанные останки доспехов горбатые полутораметровые существа, чьи тела изуродовали огромные опухоли, нараставшие друг на друга, попытались попасть хотя бы в одну из мельтешащих волчьих теней, но вместо этого их жертвами становились замешкавшиеся мелкие гады, что решили пробежать по короткому пути, от чего и поплатились собственными жизнями, став добычей тут же сползшихся со всех сторон плотоядных червей.

Вслед за очередной волной из насекоподобоных и червообразных существ шла волна более разумных, но безмозглых карликов, чьи инстинкты время от времени возобладали над приказом, данным тем неведомым нам командующим. И уродцы, пробегая мимо павшей твари, могли вдруг замешкаться и броситься к телу, дабы насладиться свежим, пусть и зловонным мясом. И уже через несколько секунд вокруг очередной туши собирался десяток или два чавкающих, ругающихся и дерущихся за добычу соплеменников. Ещё несколько секунд, и подбежавшие опухшие горбачи разгоняли собравшихся, оттачивая своё мастерство владения подобиями древкового оружия, что в итоге приводило к тому же, только уже следующие бежавшие бросались к телам не сороконожек, а своих соплеменников, нисколько не брезгуя.

Идущие следом полурослики, будто бы специально, цепляли замешкавшихся карликов, словно провоцируя и с радостью разделываясь с жертвами, поражая те своими изуродованными мечами, больше походящими на творения безалаберного ученика кузнеца нежели смертоносное оружие.

Объятые пламенем стрелы просвистели, без труда находя себе цель и пронзая плоть, если та не оказалась защищённой пусть даже и неказистой броней, с виду не способной отгородить даже от комаров. Но обладатели таковой подступались все ближе и ближе, игнорируя удары магии и разрывающихся вблизи зарядов мортир, выворачивающие наизнанку всех остальных, кого не смогли разорвать на мельчайшие куски.

Покрытая склизкой кровью твердь, вдруг принялась леденеть, когтистые лапы и ноги заскользили, ускоряя тела перед падением. Внезапно выросшие навстречу иглы пронзали туши насквозь, не обращая внимания на хитин или старый металл, летящие следом соратники помогали насадиться на ледяные острия поглубже. Ор, визг, вой перемешались с гулом канонады и тресков, отражаясь от стен и сводов и возвращаясь новой песней боли и страданий. Но орда продолжала наседать, и вскоре толпа неслась по лежащим на коварном льду телам, втаптывая в заледеневшую твердь павших и раненных.

Внезапная дрожь, и каменная гладь вспучилась, увлекая в раскрывающиеся трещины, где расходящиеся и сходящиеся пласты рвали плоть и ломали кости, а вырывающееся пламя обжигало, вгрызаясь в раны и стремясь поглотить всех и вся.

- Клин! – раздалась команда, и стена щитов двинулась вперёд, перестраиваясь и разделяя наваливающуюся орду пополам.

Пылающие щиты будто бы сплавились воедино, принимая на себя все удары и не имея меж себя щелей. Защищённые забралами пасти блестели звериными оскалами, когтистые лапы крепко держали древка и рукояти, готовясь вновь пролить чужую кровь.

- Каскад волн! – раздалась другая команда, и взмывшие над головами защитников сгустки пламени разошлись в стороны растекающимися дугами, хлеща огненными плетями всех, кто оказался на пути, и выжигая десяток метров в ширину.

Град коротких чёрных стрел низринулся из сгустившегося сумрака сводов, проходя сквозь ослабевшие магические заслоны и нанося раны. Сразу же следом посыпались черные копья, напитанные чем-то тёмным, от чего те пробивали даже зачарованные доспехи гномов. Бородачи, поливая отборной бранью всех и вся, тут же прицелились своими мортирами и выстрелили по кишащим чернотой сводам. Заряды с рёвом взмыли, прочерчивая разноцветные траектории, завершённые яркими вспышками зарождающихся звёзд, чьи коронарные плети пожирали все, до чего успевали дотянуться за мгновения собственного существования, заканчивающегося взрывами и раскатистыми ударными волнами, давшими цепким тварям понять, что и недосягаемые для полёта с дна карстовой пустоты своды тоже смертельно опасны. Вспыхнувшие цепные молнии, разносясь по стремительно пустеющим сводам вереницами мерцающих паутин, довершали истребление слабозащищённых карликов.

Со сводов горящими метеорами падали сотни мелких тел, обгорая при полете и достигая кишащей внизу массы лишь тленом, смешивающимся с застлавшим округу посреди агонизирующей орды, продолжающей идти на верную погибель. Мерзопакостные карлики продолжали свои попытки ухватить цепами или же попасть стрелами, не смотря на внешнюю убогость, бьющими довольно точно. Но их всё сильнее притесняли полурослики, всё чаще используя мелких соратников в качестве пищи и нисколько этому не гнушаясь. Хотя сами же оказывались пищей для своих же, получив серьёзную рану или же попросту угодив в лапы горбачам и появившимся громилам, отдалённо напоминающим огров. Но, видимо, это сравнение связано со слабой информированностью касательно разнообразия бестиария. Поэтому гигантские существа, покрытые окаменелыми пластинами и костяными отростками, сразу же были ассоциированы с пещерными ограми. Когда же два представителя приблизились, и их осветили яркие вспышки двух шаровых молний, ошибочное представление улетучилось.

Когтистая лапа, какой позавидует самый матёрый чёрный медведь, вспахивала породу, загребая подобно ковшу горнодобывающего экскаватора. Распахнутая пасть усеялась кольцами острых клыков, будто бы принадлежала плотоядному червю. Ноги буквально расплющивали любого, кто попадался под них, оставляя кровавые пятна. Каменная кожа игнорировала физический урон и магию огня, и лишь воздействие холода замедляло и без этого медлительных гигантов, не спешащих на непрошенных гостей.

- Арха Гар!!! – проорал бородатый гном, глядя на приближающегося гиганта сквозь щели закоптившегося забрала: - Уха Рад!!!

- Что за ухарад?! – выкрикнул стоявший рядом маг, наколдовывая очередную шаровую молнию

- Бей холодом!!! Хум!!! – проорал другой гном, меняя зачарованные алые сферы зарядов на белёсые: - Холодом его!!!

- Это мы можем! – маг улыбнулся, отпуская в полёт мерцающую сферу, готовую сеять муки и смерть среди врагов: - Холодом, так холодом!

Огненная стена вмиг спала, обжигающее пламя уступало инею, покрывающему своей блестящей коркой, сковывая очутившихся слишком близко к побелевшим зверовоинам, от чего-то нисколько не замедлившимся от внезапно проступившего смертного холода. Снежные вихри закружились, со свистом подхватывая крупицы пепла, ставшего на морозе подобно иглам, впивающимся под кожу.

Белоснежные комья, скрываемые поднявшейся пеленой, проносились среди заледеневших тварей, разрывая на части и устремляясь к следующим жертвам. Десяток теней сорвались в танце смерти вглубь копошащейся массы, довершая начатую ранее расправу над темными жрецами, решившими, что два могучих гиганта их смогут защитить. Вновь полилась маслянистая чёрная кровь, окропляя холодную породу, изуродованные шрамами адепты не устояли от неожиданной атаки, увлёкшись ритуалом призыва какого-то существа, так и не успев завершить тот.

И лишь гиганты неумолимо шли на врага, игнорируя происходящее вокруг и почти не замечая бушующего ледяного ненастья, перекрасившего их в белёсые тона, стирая прежнюю мрачность и придав вид шагающих снеговиков, только очень страшных. Один нагнулся, загребая лапой все, что в неё угодило, и будто бы начало лепить снежный комочек, слегка испачканный грязью и кровью, не успевшей замёрзнуть, вырвавшись из расплющенных тел.

- Бойся! – разнеслось над войском: - Вспышка спереди!!!

Слепленный ком пролетел по прямой, раскидывая отлетающие ошмётки и не встретив препятствий, пока не достиг стены, ударившись с глухим звуком и рухнув у подножия. А гигант уже лепил новый из породы и плоти, пока второй продолжал идти вперёд, на мгновение остановившись и исторгнув трубный рёв из распахнутой зубастой пасти. Через несколько мгновений вокруг стало нечем дышать из-за накатившей волны невыносимого смрада, обдавшее облако трупного яда поражало глаза, принуждая те слезиться и слепнуть. Проникающий внутрь смрад обжигал, будто бы въедаясь в горло и лёгкие подобно паразитам, каждый новый вдох причинял ещё более сильную боль, но не дышать было невозможно. Агонизирующая обожжённая грудь сама разворачивалась, принуждая вдохнуть очередную порцию яда и терпеть накатывающую волну терзающих мук.

«Избавляющая волна очищения накрыла океаном облегчения, боль в то же столь желанное мгновение улетучилась, вернулось зрение, исчез паралич агонизирующей груди, и я смог встать с колен, сплёвывая комок склизкой почерневшей слюны. Тело ещё подрагивало после стихших спазмов, в голове мутило, и к горлу подпирал рвотный комок, но я сдержался, обращая свой взор на подступающую орду, почувствовавшую спад магического натиска.

Именно сейчас нужно что-то сказать подобно литературным и художественным героям тысяч легенд, что как раз нашли бы время изречь величайшие слова, ради которых повели на убой малое число своих соратников. И те бы слушали, застыв на месте и воодушевляясь ещё сильнее перед скорейшей погибелью, а враг бы не шёл, дабы не испортить момент. Но, как ни странно, никаких великих фраз в голову не лезет, лишь обрывки давно избитых «Пока дышу, надеюсь» и «С сим знаком ты победишь».

Они стары, как мир, но когда-то именно их я нанёс на мечи, памятуя о тех ещё с самого детства, ведь их раз за разом изрекал мой отец, изрядно подвыпив. Нет, он меня любил, даже больше, души не чаял, но из-за алкоголизма разрушил семью, а после себя, окончательно спившись. Но я его помню, и помню татуировку на его руке, о которой он много раз рассказывал, что набил вместе с сослуживцами в армии ещё на срочке. Много он рассказывал, правда это или нет, не важно, но слова я запомнил и много раз по разным поводам искал те в интернете, подбирая лучшие изречения, похожие с ними, и узнавая смысл каждой фразы. Ведь любили мы создавать кланы в играх и вносить в них нечто высокое, созидая свои братства и ордены. Мы тогда были мечтателями, и даже обычная текстовая игра, позволяющая общаться и играть с другими людьми, выглядела для нас в разы лучше, нежели красочные игры, вышедшие после.

Я помню, до сих пор помню всё: спившегося отца, встречи с ним после развода, ночёвки у него дома, его друзей алкашей, разочарование в тринадцать лет после последней встречи. Друзей детства, с которыми играли в войнушку, катались на великах, гоняли на поле мяч, бродили по железной дороге в поисках гадюк, пытались построить шалаш в лесу. Всех помню, меньше помню тех, с кем учился после и служил, видимо, потому что в детстве мы были более честными, мы были детьми, наслаждающимися жизнью и не стремящимися друг друга обидеть, оскорбить, сломить, показав себя сильнее. Хм, всё же, мысли приходят в голову, только не те, хотя те, но не сейчас об этом следует думать. Не об этом».

Вновь замелькали разряды молний, стрелы, объятые пламенем, устремились к бегущим прямо на них тварям, прокатились каскады взрывов зарядом мортир и пищаль, бьющих вблизи с завидной убойностью. Стены пылающих щитов на себя очередные порции ответных стрел и болтов, смятые попавшим валуном щитоносцы поднимались и подлечивались, заменённые соратниками, вставшими на их места. Пронёсшиеся тени оставляли после себя фонтаны крови, вырывающейся из раскрывшихся ран отсечённых конечностей и голов. Вырвавшееся пламя, не обращая внимания на промозглый холод, заплясало, прижигая раны и въедаясь в раскрывшуюся плоть. Оборотни выгрызали заледеневших полуросликов, уклоняясь от летящих ядовитых болтов, посылаемых с недосягаемого для холода расстояния. Впавшие в безумство опьянённые кровью горбачи рвались вперёд, разрывая на куски мешающих им, и лишь наблюдавшие издали тёмные силуэты оставались неподвижными, держа строгие порядки резервов на противоположной стороне карстовой пустоты.

- Бойся!!! – разнеслось над головами, утопая в нарастающем гуле сотрясающейся земли, вспучивающейся под ногами воинов, отпрыгивающих в стороны, избегая проваливания в раскрывающиеся пасти бездны.

Не успела волна сотрясения раскатиться и угаснуть, вспучивая пласты, как гигант вновь поднимал ногу, чтобы вызвать новую. Но тут же в него ударили десятки заклинаний и зарядов, разбиваясь о каменную броню, но провоцируя завалиться на спину. Ахнули раскаты слившихся воедино магических взрывов, разноцветные вспышки в миг угасали, сменяясь новыми, кроша костяные отростки. Но гигант не обращал внимания, продолжая заносить ногу для очередного сокрушения.

Второй шквал ударов сумел-таки сместить равновесие, и, поднимая груды пыли и расплющивая десятки тварей, казавшийся несокрушимым, великан рухнул на спину под дружное ликование бойцов. Клин двинулся вперёд, продолжая рассекать остатки орды и усиливать атаку на упавшего гиганта, не забывая о втором. Объятые пламенем зверовоины переднего края вырезали оказавшихся впереди, мерцающие тени добивали оставшихся в тылу, кружащие хороводы ледяные смерчи превращали все в экспозицию Ледяного Царства Смерти. На попытавшегося встать великана тут же обрушился магический камнепад, принуждая пасть к земле, и к тому с рёвом неслись гномы, замахиваясь пылающими руническим пламенем молотами. Сияние Беловойска расходилось в стороны, прогоняя сгустившийся сумрак подземелья.

- Что-то они не заканчиваются!!!

- Заканчиваются!!! Не видишь, отступают?!!

- Где?

- Вон!!!

Наблюдавшие на отвесе с противоположного конца карстовой пустоты высокорослые худощавые силуэты в чёрном развернулись и уходили, исчезая во мраке штрека. Стоявшие на охранении дальних штреков строгие порядки отрядов из громоздких низкорослых воинов, видимо, тех самых Изгнанных, также развернулись и исчезали в штреках у подножия стены.

Определённо их было больше, и они бы сумели победить так или иначе, взяв числом. Но вместо этого зачем-то пустили на нас безмозглых тварей, что гибли сотнями и даже тысячами, не в силах уместиться в узком бутылочном горле карстовой пустоты, созданной природой в недрах подземного мира. Если бы мы оказались на широком пространстве, то, может быть, всё вышло бы иначе, но нам повезло. И теперь наш враг потерял весомые силы, а мы вышли победителями при малом числе, но это лишь победа в битве, но не войне, а впереди неизвестность.

Раскат взрыва донёсся издали, принуждая обратить наши взоры и увидеть поднимающиеся клубы пыли, заволокшие входы в штреки.

- Обрушили-таки, ироды, - произнёс Емельян, еле держась на ногах: -Но ничего, Земля Матушка укажет Путь. Слава ей и многих лет!!!

Междуглавие 12.

Начавшись у Чёрных Шахт и пройдя через Каменистое Предгорье Ветров вдоль широкой реки Иршир, дорога пересекала Великую Вечнозелёную Чащобу, удаляясь к городу, чьи высокие стены и башни виднелись меж крон многовековых деревьев, хотя и располагались на завидном расстоянии. Плоский рельеф плато с пологим холмом по центру возносил городские укрепления над местностью, изменившей свой облик после бесчисленных битв меж назвавшими себя хозяевами этой земли и всеми, кто желал их в этом разубедить. Но лес оставался нетронутым в целом из-за своих размеров, разве что на границах и возле города появились проплешины после вырубок не переросшего в сечении за метр молодняка. Более древние исполины поднимались на три десятка метров над землёй, и в зиму не лишались кроны, хотя и были лиственными, но плотная листва была будто бы тонкий картон, не желтела и не срывалась порывами суровых зимних ветров, от чего и оставалась на ветвях на многие годы. И даже тяжёлые снежные шапки, собирающиеся за холодное время, не были способны обнести листву, увлекая за собой под собственной тяжестью, не способной надломить или хотя бы согнуть ветви, чья толщина превосходила многие деревья других чащоб.

Сама же дорога не отличалась от сотен таких же, пересекающих земли вереницами сплетающихся трактов, и по каждой передвигались караваны от самых маленьких до гигантских, растягивающихся на километры, в зависимости от значимости тракта. Где-то дорога имела грунтовое покрытие, размываемое паводками, где-то она мостилась тяжёлыми булыжниками, где-то была буквально выдолблена в каменной породе, и всюду она имела одинаковую ширину, позволяющую двум встречным широким подвозам без труда разойтись. Видимо, эта особенность была обусловлена тем, что этот тракт был создан в период генерации местности, на которой и проектировалось будущее место возникновения одного из городов. Именно поэтому Москва появилась там, где сейчас стояла, а не в другом месте, хотя и пришлось основателям выложить солидную сумму с многими нулями за покупку данной земли, имеющей в отличие от соседствующих районов все готовые бонусы развитой инфраструктуры и спланированного размещения всего требуемого для развития города.

- Готовность один, - прошептал нарост над одной из ветвей, выделяющийся лишь, когда тот слегка шевелился: - Караван подходит.

Наработанные навыки маскировки, буквально вшитые в сознание вместе с другими навыками из программы тренировки бойца диверсионной группы, чьи личные данные и подвиги будут находиться под грифом “Совершенно секретно” ещё ближайшие пятьдесят лет, пригодились и в этом мире. Хотя и было бы проще сидеть в пелене невидимости, ожидая прибытия цели, вот только, как в одном анекдоте, имелся нюанс и даже не один. И об этом знали все без исключения. Поэтому группа прибегла именно к маскировке, подтвердившей свою эффективность при организации засад, которые нельзя обнаружить ни магическим, ни истинным взорами, определяющими все скрытые объекты.

Они просидели целые сутки в засаде, дабы местные обитатели смогли привыкнуть и не бояться, и даже притупленный специальными алхимическими снадобьями запах не пугал зверей, настороженно реагировавших на любые изменения в их ареале. И природа жила своей бурной для зимы жизнью. Неподалёку долбил сереброголовый дятел, матёрый кабан секач выискивал плоды под деревом, схожим с дубом, попутно присматривая за молодняком. Мелкие пушистые зверьки, похожие на белок, прыгали меж ветвей, иногда пробегая даже по диверсантам. Да и зимние птицы распевали свои причудливые трели, будто бы нарочито показывая, что нет никакой угрозы.

- Готовность ноль, - прошептал командир, продолжая прижиматься к стволу дерева, дабы не выделиться прежде времени, но рука уже тянулась к рукояти зачарованного оружия: - Бить по команде.

Колонна из двух десятков телег, фургонов и клетей втягивалась из ветреного предлесья в чащобу, будто бы не спешила добраться до тёплого города. Гружённые доверху подводы двигались медленно, везя на себе камень и металл, широкие обитые колеса, не смотря на мороз, погружались в грунт, расширяя накатанную колею. Покрытые шерстью тяжеловозы, не смотря на их массивность и выносливость, плелись, словно устали от непосильной ноши. Возницы, безучастно сидя на козлах и укутавшись в густые меха дорожных накидок, не подгоняли животных, громогласно проклиная тех в немощи и обещая светлое будущее на бойне.

Сопровождавшее охранение из трёх десятков латников, двух десятков стрелков и пяти магов шло по обеим сторонам, устало опустив головы и не стараясь высмотреть угрозу среди чащобы. Никто не переговаривался, из обогреваемого походной печью командирского фургончика не доносились голоса командира охраны или начальника обоза. И сидевшие в накрытых шкурами клетках рабы будто бы спали, стремясь воспользоваться предоставленным отдыхом во время перевозки.

Звуки леса замерли на одной ноте, колышущаяся листва застыла, будто бы окаменела, движущаяся колонна остановилась, люди и животные застыли, не завершив очередной шаг. И лишь три десятка теней, срываясь с верхних крон, устремились вниз, падая прямо на головы застывших охранников. Обтянутые плотной маскировочной тканью кольчужные доспехи нагрелись под гнетом вдруг загустевшего воздуха, принявшегося раскаляться, предвещая скорый выплеск магической силы.

Реакция инстинктов вновь оказалась быстрее мысли, и огненный купол, возникший над охранниками и пытавшийся сжечь что-нибудь, не защитил, пропустив сквозь себя диверсантов, использовавших Шаг Пространства и оказавшихся сразу же позади своих целей. Лезвия, рассекая воздух, устремились к уязвимым точкам, руки сами направляли траекторию и наращивали требуемую силу удара, чтобы латы не смогли защитить.

Но охранники вдруг встрепенулись, в последний момент уходя из-под смертоносных ударов и неестественно выворачиваясь, чтобы контратаковать, но не мечами или глефами, коими были вооружены, а голыми руками. Точнее, из-под мехов, обтягивающих тела поверх доспехов, вырвались жгуты щупалец, принявшиеся стегать в попытке зацепить атаковавших. Маги обнялись зелёным пламенем, принимаясь колдовать заклинания, стремящиеся сковать, обездвижить и парализовать. Стрелки не схватились за луки, но бросились подобно остальным, будто бы повинуясь командам кукловода, дёргающего за нити. И даже запряжённые в повозки тяжеловозы рвались из поводьев, хлестав по сторонам длинными щупальцами.

- Твою мать! – прокричал командир, вертясь подобно юле и рассекая воздух двумя зачарованными клинками: - Какого?!!

- Это точно центровые!!! – донёсся голос бойца, завершающего работу над одним из магов: - Только они под кукловодами!!!

- К повозкам не подходите!!! Там внутри их набито!!! – проорал другой, отпрыгивая от клети, с которой спали меха, открывая тянущихся через решётки тварей.

- Командир! Надо уходить!!! Тут одни куклы!!!

- Разворошили осиное гнездо! Уходим!!! Эвак Ноль!!!

Резкий хлопок, и три десятка диверсантов с ошеломлёнными глазами глядели по сторонам в ожидании очередной атаки от мгновение назад наседавших тварей. Но посреди заснеженного поля, на которое их случайным образом переместил свиток эвакуации, отбросив на километр, были лишь они.

- Фух, - раздались дружные выдохи.

- Так. Никого не забыли?! Все здесь?!

- Так точно!!!

- Отлично.

- Командир, что это было?

- У разведки надо спросить, с какого нас натравили на кукловодов?

- Интереснее другое. Почему это на кремлёвских оказались куклы, не уж-то те решили в хаос перейти.

- Коллеги, наш диспут не уместен и неточен. Вернее, будет предположить, что караван был внезапно атакован и захвачен, и куклы решили с его помощью проникнуть в Москву.

- Проф дело говорит.

- Ладно, это уже не нам решать, наше дело маленькое. Уходим в лагерь, там и доложу командованию, а они пускай мозги и массируют.

- Ага, но при любом раскладе мы в выигрыше, и каравана нет, и москалям подарочек.

- Как бы такие подарочки боком всем не вышли, сам подумай, что с теми стало, кого поработили.

- Ладно, кончай демагогию разводить, переходим на режим «руки в ноги» и до лагеря прогулочным бегом.

- Есть руки в ноги!

Глава 13.

«Отчего мы – люди, живя долгие годы на насиженном месте, вдруг бросаем всё и ищем новое пристанище в надежде на лучшее будущее?

Я понимаю тех, у кого не сложилось: семья распалась, наладить жизнь не вышло, новое место известно, и там обещают лучшую работу, а здесь ничего не держит. Но, когда есть семья, есть работа, есть жильё, все здоровы, всё вроде бы идёт по накатанной, почему человек вдруг решается рискнуть всем?

Сколько я читал книг про попаданцев, и всюду присутствовало явное желание масс помимо желания героя переместиться в другой пускай и рискованный мир. Нет, не все авторы писали о том, что люди шли добровольно, но у многих описывалось так, что люди, в принципе, и не жалели о том, что попали в другой мир. А в книгах об игровых мирах всегда писали, что народ буквально ломился в виртуальную реальность в поисках абсолютного бессмертия и расширения собственных возможностей. Я всегда считал, что подобное явление – лишь вымысел, но теперь же не думаю, убедился, но всё же».

- Юпитер! Я - Сатурн!

«Не знаю, но именно это и происходило, происходит и будет происходить с людьми, отчего-то решившими изменить свою жизнь. Именно это я и вижу в глазах окружающих меня людей. Нет, инвалидов и неизлечимо больных я понимаю, у них нет той жизни, о которой они мечтали, у них нет здоровья. А здесь всё это сразу же появляется, и при это те заплатили лишь собственным телом, оставшимся там в капсуле, и теперь то гниёт в опустевшей квартире или же досталось основателям подпольного клуба оцифровки сознания, невзначай имеющих полулегальный бизнес по трансплантации.

Да, эти люди рисковали своими жизнями, шагая в неизвестность, но у них выбор не особо велик. Но остальные, что их подвигло? Тот же Лёха и другие люди? Не знаю, да и за себя не уверен, остался бы я в том мире, если бы вдруг всё вышло иначе. Или же рискнул и погрузился вслед за остальными? И вот сколько тех, кто оказался перед выбором? Тысячи, десятки тысяч, сотни? Миллионы или даже больше? Действительно, сколько?»

- Космос, космос, Земля вызывает!

«Если проанализировать все факторы, что влияли в мире на общее состояние населения, выражаемое в одном слове «удовлетворённость» или как-то так, то можно считать, что больше половины общемирового населения жили именно за той чертой решения, за которой человек с радостью шагнёт в полог неизвестности, лишь бы получить шанс всё изменить. И перечислять причины этого решения можно вечность, ведь у каждого решившегося те индивидуальны, но они сделали свой шаг.

И окружающие меня сделали то же самое, хотя, причины у них мне и известны, я всё же не понимаю, почему бежавшие от кошмара войны люди здесь с радостью ввязались в новую? Почему они вдруг решили встать на прежний путь? Месть? Может быть. Они больше ничего не умеют? Вполне реально. Война не отпускает тех, кто был её частью? Почему бы и нет?»

- Серёга!!!

- А?

- О! Вернулся! - Ворон улыбнулся: - Пошли, гномы раскопали проход.

- Раскопали?

- Тебе надо два раза повторять? Деточка, а не ударился ли ты головой случаем?

- Не надо, я просто думал о своём.

- Ага, видели, сидишь такой, втыкаешь в одну точку и, не шевелясь пару часов, иногда что-то бормочешь.

- Что бормочу?

- А хрен тебя разбери, матом точно не ругаешься.

- И сейчас бормотал?

- Ну да, бред, как всегда.

- Понятно. Со стороны, наверное, смотрится ещё как.

- Ну да, не знал бы тебя, решил, что кто-то закрыл психушку, а психов всех выгнали на улицу, вот один и прибился к камню, сел на него и охраняет.

- Добрый ты.

- Я такой. Пошли, народ уже почти весь ушёл, тебя только ждём.

Пока гномы искали возможность не просто выбраться, но продолжить путь дальше, простукивая камень и игнорируя заваленные взрывами штреки, остальные восстанавливали силы и мародёрили, собирая трофеи с оставшихся тел, не успевших сгореть, о чём за день пережидания многие пожалели. Стремительно разлагающая гнилостная плоть источала ядовитый смрад, с каждым часом усиливающийся в разы. Плотоядные личинки обжирались на падали за считанные минуты, и вскоре вновь стало невыносимо дышать от клубов едкого дыма, вновь заволокшего своды карстовой пустоты, и даже созданные магические ветра не спасали ситуацию.

Когда же гномы отыскали штрек и принялись пробиваться к тому с помощью своих кирок, народ был готов разгребать породу руками и всячески помогать, лишь бы поскорее убраться из этого пропитавшегося смрадом места. И как только проход открыл путь в древний штрек, коих на моё удивление здесь неисчислимое множество, бойцы с облегчением сорвались выполнять приказ на продвижение вглубь вслед за гномами, имевшими изрядный опыт по исследованию подобных мест и способных выявлять все ловушки, непременно сокрытые до последнего момента.

- Лёх.

- А?

- Ты не жалеешь, что ушёл в этот мир?

- Жалею? Серёг, на тебя очередная меланхолия напала?

- Лёх, я просто хочу понять людскую мотивацию.

- А-а-а. О чём я должен жалеть? О шрамах от ранений, о нищенской пенсии, о пяти кусочках металла в красных коробочках? О бросившей меня Маринке, потому что я не стал генералом и не получил квартиру?

- Лёх, а другие, кто целыми семьями сюда ушли…

- Другие? Серый, ты же умный мужик, в возрасте, вон весь белый от седин.

- Не подкалывай.

- А я и не подкалываю. Ты же сам знаешь, как там прекрасно жить. Когда приходится работать в лучшем случае на одной работе и получать зарплату в конверте, лишь бы смог оплатить коммуналку и кредиты, а пожрать на то, что осталось. А когда есть дети… Да идут сюда многие именно из-за детей, ведь что их там ждёт? То же существование на мизерную зарплату при постоянно растущих ценах. Диплом не гарантирует трудоустройства, квартира или дом, что останутся после смерти родителей, зачастую единственное крупное приобретение и то уйдёт их же детям. Вот так и волочиться по жизни, сменяя своих родителей и передавая эстафету своим детям, обречённым на ту же волокиту. Нет, Серёг, слишком загублен тот мир, чтобы держаться за него, а наша страна вообще, как Титаник, оказавшийся среди десятков айсбергов, и лишь остаётся ждать, в какой он угодит.

- Но здесь монстры стремятся сожрать….

- Здесь ты свободен, и у тебя столько же шансов, сколько у любого другого. А самое главное, никаких болезней и травм, даже умерев, ты возродишься, если привязался.

- А если не привязался.

- А это у тебя надо спросить, ты же Мару знаешь, был там.

- Был.

- И как там?

- Весело. Девок куча, выпивки.

- Ага, я так и думал. Всё равно, здесь есть надежда, а там её давно у всех отобрали и только рады, что от нас избавились. Ты вообще знаешь, сколько людей сюда уже со всего мира ушло?

- Несколько десятков тысяч.

- Ага, почти угадал. Миллиард!!!

- Шутишь?

- Нисколько. Причём, в одних странах пытаются запретить, а в других, как, к примеру, в Китае, само государство стимулирует переноситься. Сейчас китайцев столько, что они мелкими группами по два миллиона по землям бегают. Вот с кем вскоре придётся воевать серьёзно.

- Но, но как это возможно?

- Оказывается, что возможно, причём, с некоторых пор, согласно информации оттуда, процесс переноса упростился, будто бы встроенные системы в капсулах получили какую-то прошивку.

- Корпорация что ли специально переносит?

- Она здесь не причём. Да и нет её давно, Фонд Спасения Земли, созданный общемировым консорциумом, поглотил и закрыл оставшиеся сервера, точнее доступ к ним.

- А как же тогда?

- А никто не знает, но все оставшиеся капсулы продолжают функционировать, ну а новых, по крайне мере, для народа, уже не делают.

- И при этом, все заинтересованные государства стремятся завладеть и этим миром.

- Не без этого. Теория Мирового Господства всегда имеет место быть. Вот только Иллюминатов я пока не видел, может, на материке пендосов уже давно стоят глазастые пирамиды, но нам до них далеко.

- Ну хоть что-то не меняется, и почему ты меня блаженным назвал? - я попытался улыбнуться, но вдруг навалившаяся тревога смела все отягощавшие меня мысли, принуждая сорваться на бег, устремляясь дальше по древнему тоннелю туда, где было начало колонны.

- Вот поэтому, - донёсся голос Алексея, будто бы прозвучавший поодаль.

Чернота подземелья истаяла, уступая серости, окрасившей все неживое и освещаемой пылающими аурами живых. Тело, не дожидаясь приказа, обрело звериную форму, выпущенные когти принялись оставлять борозды в породе, налившиеся забурлившей кровью вспучившиеся мышцы застонали, превозмогая собственные возможности. Тело сжимается в пружину и, в миг распрямляя ноги с собравшейся силой, рывком пролетает десяток метров, вновь сжимаясь для следующего рывка. И время как будто бы замедлилось, не в силах догнать меня, несущегося по тоннелю, мчась по стенам и даже потолку над изумлёнными бойцами.

Последний бросок тела, и я падаю на лапы перед авангардом колонны, опешившим от представшей картины.

- Ни шагу дальше!!! – вырвалось рычание сквозь оскал, глаза пылают белизной, тело выпрямляется, вставая во весь рост, и становясь чем-то средним между волком и человеком: - Стоять!!!

- Ахири, - произнёс кто-то из застывших гномов, от которых исходила аура страха.

- Ишда, - вторил ему второй, произнося с небывалой для бородачей оторопью: - Ахири Рагнад.

- Сергей, - донёсся голос Воислава, пробирающегося через застывших гномов: - Что с тобой?

- Всё в порядке, - произношу, не отводя взгляда от открывшегося из окончания штрека подземного зала, неправдоподобно огромного и раскинувшегося на несколько сотен метров в обе стороны.

Гигантские столбы метров в десять в обхвате шли несколькими рядами через весь зал, держа на себе своды. У стен возвышались полуобрушенные статуи своеобразных гигантов, не похожих ни на одну известную мне расу. Я видел подобное, где-то, кажется, в каком-то фэнтези фильме. Да, во Властелине Колец было подобное, но здесь все воспринималось с более исполинским, хотя я и смотрел прежним взором, изучая не красоты древности и величия создателей этого, но то, что сейчас находилось по центру зала.

Испещряющие буквально все непонятные символы источали некогда вложенную в них силу, оставшуюся ничтожной толикой слабого фиолетового дымка. Монотонная серость заканчивалась на границе, за которой все было поглощено чернотой, источающей лёгкую дымку, стремящуюся поглотить остальной мир. И ближе к центру чернота победила, похоронив под собой даже символы, исчезнувшие во мраке. И посреди зала в черноте, колышущейся подобно луговой траве, я ощущал именно ту угрозу, что принудила броситься со всех ног без оглядки.

Именно там, сидя на корточках, нечто в чёрном балахоне возилось, будто бы собирая ягоды или грибы. Оно не пыталось спрятаться, увлёкшись своим занятием, но пока ещё не заметило меня. А под ногами этого грибника лежали тела, сотни тел, облачённых в доспехи, среди которых я узнал истаивающие отпечатки сущностей, коих встречали накануне. И я наблюдал, как это нечто, вставая подобно старику, делало шаг и приседало над следующим телом, принимаясь за дело. Нет, оно не было с теми, кто сейчас лежал посреди зала. Эти пришли раньше, собираясь нас встретить, и не знаю, смогли бы мы в этот раз победить. Не важно это, ведь теперь это мы не узнаем, но все пришедшие мертвы. Это я знаю точно, их сияния померкли, а тела покинула жизнь, и мне кажется, все они умирали в муках, хотя и почти сразу. А это нечто сейчас что-то собирало с каждого тела.

- Кто там? Сергей? – тихо спросил Воислав, боясь пошевелиться позади меня, но явно видя именно того, кого вижу я.

- Жнец.

- Что ещё за жнец?

- Не знаю, я лишь ощущаю, что это Жнец.

- Что он там делает?

- Не знаю.

- Что будем делать?

Вдруг Жнец обратил взор в нашу сторону, и меня пронзил смертный взор, пытающийся отделить суть от тела, но, не знаю, как, я, кажется, заслонился, и в ответ устремилась та же самая мысль, приказывая сути Жнеца покинуть его собственное тело. Тот вскочил, распрямляясь и, кажется, ехидно засмеявшись, шагнул вперёд, тут же истаяв в пустоте.

- Сергей, - окликнул Воислав, но его голос хрипел, от чего я отвёл взор, обращая внимание на стоявших позади.

Все без исключения лежали гурьбой, корчась от боли, у кого-то шла пена изо рта, у кого-то кровь из носа, ушей или глаз, у кого-то всё и сразу. Но все были живы, приходя в себя, а прошло лишь мгновение, за которое лишь я остался стоять на ногах.

- Серёг, - вновь прохрипел Воислав, дрожащими руками пытаясь вытащить эликсир: - Ты как?

- Получше, чем ты.

- Гы, - шутник, изо рта Воислава вырвалась алая пенка: - Я ещё нормально, а вот ты.

- А что я?

- В зеркале увидишь.

Я на мгновение задумался, а после взглянул в полотно наруча, подчинившийся мысли и ставший идеально гладким, становясь зеркальным. В отражении на меня глядел оголённый волчий череп со свисающими с него кусками меха и мяса, белые зубы покрылись подсохшей кровью, уцелевший левый глаз лишился век и сейчас таращился белым яблоком, а правый отсутствовал напрочь.

- Нихрена себе! – только и произнёс я.

- Ага, - смех Воислава наполнился хрипом: - Чем это он так нас и… тебя?

- Не спросил.

- А почему не закончил? Он ведь нас всех разом. Или ты его?

- Не знаю, кажется, я вдруг пожелал ему гибели.

- Нихреновые желания у тебя, а ещё так можешь? На всякий.

- Не знаю.

- Лучше бы знать, нужное умение, - Воислав привстал: - Кто из лекарей оправился? На Огнеслава исцеление наложите наконец! А то глядеть страшно.

Я вновь обратил взор к центру зала, но уже обычным взглядом, высматривая что-то меж тел, лежавших сваленной грудой.

- Это он там всех?

- Да.

- Хм. Тогда нам вдвойне повезло.

- Может быть.

- Сергей, что-то там не так?

- Да.

- Что?

- Не знаю, но чувствую…, впереди смерть.

- Ну да, все мертвы там.

- Нет, иная, впереди погибель, притаилась, выжидает.

- Чего?

- Нас.

- Хм. Тогда нужно вернуться и найти иную дорогу.

- Нельзя. Пути назад нет. Я чувствую…, дыхание смерти, воздух пропитался им.

- И что нам тогда делать?

- Идти вперёд.

- Но ты же сказал.

- Да, иного пути нет.

- А если вернётся Жнец?

- Не вернётся, он ушёл, оставив лишь смерть.

- Чудной, - заключил Воислав: - Нашла сестра свояка.

- Блаженный, - с улыбкой произнёс Ворон.

- Что вы к Огнеславу пристали? Если не ведаете, аки он, так и слушайте, что твердит! Не всем видеть сие дано, а мы славить его должны, раз он видит и ведает! Иначе были бы все аки та тьма, что лежит телесами мёртвыми! И блажен тот, кто верует, да ведает! Юродив тот, кто безумен в деяниях и словах своих, не признавая истины мирской!

- Емельян, да мы ничего против не имеем, просто Огнеслав загадками все говорит.

- Не загадки это. Говорит, что видит и чувствует, но разум его пока не осознал сил своих, лишь интуитивно воспринимая и следуя подсознательно. Он всегда так поступал, да и мы от части тоже, так проще адаптироваться.

- Ага, сначала делай, потом думай и не сомневайся.

- Именно.

- Понятно, тогда идём вперёд?

- Да, но не сейчас, сначала я, один, а как только все начнётся, вы следом, - произношу, а тело уже само действовало, преображаясь, в руках запылали мечи, доспехи ощетинились, забрало стянуло волчью морду.

«Шаг отделяет «до» от «после», пока его не сделаешь будет «до», а как решился, то лишь «после», и обратного не дано. И каждый новый шаг превращает «после» в «до», но мы об этом даже не задумываемся, раз за разом идя вперёд. И нет среди нас тех, кто, прежде, чем сделать шаг, основательно подумает, прикинув все «за» и «против». Кто-то скажет, мол, я, но это будет лишь заблуждением. Суть человека такова, что он не способен просчитать все наперёд, даже если очень сильно захочет, потому как само мироздание не знает, что произойдёт в следующий момент. Но не в этом случае, сейчас я уверен, что каждый мой шаг сокращает расстояние меж тем, от чего лучше бы бежать. Но также я уверен, что бежать некуда, и любая попытка бегства спровоцирует ещё большие последствия, вреда от которых будет в разы больше. Почему такая уверенность? Не знаю, но это сейчас не важно, ведь остался последний шаг, после которого наступит «после».

Не было ни молний, ни внезапного затемнения, ни иных спецэффектов Начала Конца, просто, когда я перешёл незримую черту, лежавшие доселе безжизненные тела вдруг ожили, принявшись подниматься, и через несколько мгновений на меня уставились пять сотен взоров, наполненных пустотой. Никаких визуальных эффектов, лишь пустые взоры безжизненных глаз, при этом не отражающих доброжелательности. Шаг, и телеса зашевелились, шаг, и беззвучная масса из коротышек, полуросликов и похожих на гномов, но чем-то всё же иных бородачей, двинулась на меня.

А я уже смотрел иным взором, обнявшись белоснежно-призрачным пламенем, выжигающим растекающуюся вокруг черноту, невидимую обычным взглядом. И это не та чернота, что присуща Тьме или Мраку, сия иная, можно сказать, что пустая, нет в ней ни чёрного, ни иного цвета, лишь пустота, поглощающая суть всего, от этого и кажущаяся чёрной. Но пламя – первозданный свет, источающий саму суть жизни и способный на разрушения, не пожирается тем, но выжигается, отстраняясь и отступая, не в силах побороть противоположность. Но взор не обращается к черни, не отрываясь от надвигающейся угрозы и примечая среди роящейся черноты, источаемой из безжизненных тел, крупицы схожего, собирающиеся в единое целое, оставаясь разрозненным. И чтобы целое победить, нужно разрушить каждую частицу в отдельности, не позволяя появиться новым.

- Так вот, что ты делал здесь, - произношу, слегка скалясь: - Жнец, зачем тебе это, чей ты вассал?

Мечи, ликуя после длительного отдыха, просвистели, распыляясь пламенем и с радостью рассекая пусть и мёртвую, но плоть. Тут же нахлынуло то самое чувство, когда хищник насыщается добычей, и мне понравилось, а тело закрутилось в танце смерти ещё сильнее, уводя всё глубже и ближе к центру. И не хотелось останавливаться, не хотелось бояться, лишь продолжать уклоняться и кружиться, каждое мгновение нанося удар за ударом и пьянея с каждой пролитой каплей крови.

«Что было до этого – не важно, как и то, что будет после, но лишь бы это ощущение длилось вечно, и не важно, скольким будет суждено пасть от моих рук, ведь они – лишь пища для меня, и даже раны не способны меня остановить, ведь я есть сама Смерть…»

Междуглавие 13.

- Сама Смерть, - женский голос раздался с явной усмешкой, принуждая меня попытаться открыть глаза: - Надо же умереть именно с этой мыслью.

- Кто здесь?

- Я, - отозвался тот же голос.

- Где я?

- Здесь, - вновь ирония.

- Я ничего не вижу.

- А что ты хочешь увидеть?

- Я? Я не знаю. Что со мной случилось?

- Ты умер.

- А ты?

- Да. Смерть.

- Марана?

- Нет. Просто Смерть.

- Но ведь Марана – богиня Смерти.

- Именно богиня, но не сама суть. А я есть сама суть, чьи воплощения во всех мирах предстают пред теми, чей срок истёк. Я есть само Первоначало, если тебе это интересно, хотя, вижу и так, что интересно.

- Мой срок истёк?

- Нет. Ты просто умер.

- И что теперь со мной будет?

- Ну, если бы прежде ты попросту отправился в Сумрак Небытия, где твоя суть питала бы фантомы зарождающихся сущностей, ведь её хватило бы лишь на это, мир бы тебя испил в миг. То теперь же я отправлю тебя обратно в молодой мир, где ты продолжишь служить мне, Вестник Смерти.

- Вестник? Кажется, я не уверен, но…

- Вестник, именно Вестник, хотя, об этом ты не будешь помнить, разве что… Да, моя Дочь отметит тебя, а после… Не важно. Хм, скажи, есть ли у тебя желание? Я его исполню. Любое.

- Спасибо, не надо.

- От чего же? Ни абсолютное бессмертие не попросишь, ни божественность? И даже горы золота? Ведь за это ничего не спрошу.

- Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

- А ты не прост, совсем не прост, видимо, поэтому боги тебя приметили. Что ж, ты первый, за тысячу лет, кто ничего не попросил, а знал бы ты, сколько хотели стать богами, - в голосе прозвучала ирония.

- Я тебя не отрываю от дел?

- Нет, времени в моей обители нет, и сейчас здесь всегда. Мы можем с тобой беседовать без конца, но в Мироздании река времени не сдвинется даже на толику.

- Заманчиво.

- Очень, но у нас ещё будет время побеседовать, а пока возвращайся обратно. Тебя зовут. Очнись, Огнеслав, очнись! – вдруг раздавшись громогласным эхом, голос начал удаляться: - Очнись, Огнеслав, очнись!

Глава 14.

«Кажется, сплю, и просыпаться не хочется, совсем, ведь, если я открою глаза, то всё, что было пережито за последнее время, окажется лишь сном. А мне бы этого не хотелось, ведь так прекрасно ощущать себя свободным, и стремишься сохранить это чувство подольше. И, будучи уверенным, что происходящее со мной лишь снится мне, не желаю открывать глаз, ведь, как только я это сделаю, вернётся прежний мрачный мир.

Я окажусь лежащим в своей кровати, и через десять секунд зазвонит ненавистный будильник. Мне придётся вставать, брать кружку горячего кофе и садиться за компьютер, чтобы получить порцию утреннего интернет трафика, пропустив через себя мегабайты ничего не значащей информации. Через полчаса нужно будет выйти из дома, чтобы успеть на работу, насладившись утренней поездкой в маршрутке.

Очередной день проползёт в отягощающей возне с бланками, документами, файлами, таблицами, и даже десятиминутные перерывы на кофе не подсластят пребывание в душном офисе. Вечером, когда я всё же доберусь до дома, пройдя мимо надписи на стене «Этот мир в моем воображении гораздо пизже», вновь усядусь за компьютер и начну кликать по закладкам, перелистывая одну страницу за другой, останавливаясь на очередном ролике, где какой-нибудь неудачник на вроде меня попытается изобразить трюк и разобьётся при падении. А после сразу ролик со свежей аварией на дороге, следом голая девка, за ней следующая…

И так до самой ночи, пока я вновь не улягусь в кровать и не закрою глаза, с радостью погружаясь в долгожданный сон, переносящий меня в очередной мир свободы. И пусть я всю ночь буду убегать от армии зомби, но всё же, это будет более прекрасно, нежели моя жизнь.

Поэтому, сейчас мне не хочется открывать глаз, и всё равно, что вокруг меня чернота. Нужно подождать чуть-чуть, и я окажусь в очередном сне, лишь бы не пробудиться в серой действительности».

- Очнись!

«Нет. Сон не должен прекращаться, иначе, очередной мир со своими обитателями, созданный в моём разуме, тут же исчезнет, как тысячи предшествующих им. Ведь мы, когда просыпаемся, сразу же забываем свои сны, а вместе с ними и музыку со стихами, что сочинили, и которые гарантированно обеспечили бы нам известность и стабильный доход. Во снах мы творим, решаем проблемы, изобретаем, но, как только просыпаемся, тут же забываем. И эти свои мысли я обязательно забуду, как и всё, о чём размышляю, а внутри останется лишь пустота, принуждающая с обречённостью пытаться заполнить её, но этому не суждено исполниться. И даже алкоголь не утопит её, созидая лишь язвы и убивая разум, лишаемый прежних красок неповторимых сновидений, заменяемых мороком пьяных беспамятств».

- Очнись!

«Вот мне уже кажется, что меня кто-то будет. Наверное, вот-вот зазвонит будильник, но хочется ещё поспать. Часок, а лучше два. Почему же я так и не выспался? Кажется, лёг вовремя, но всё равно хочется спать. Будильник, будь человеком, не звони, не надо!»

- Ну очнись же!!! – сквозь сон ворвался заплаканный девичий голос.

«Странно ощущать себя подвешенным в воздухе над полем сражения, озирая происходящее одновременно со всех сторон и в мельчайших подробностях. И ничто не сокрыто от моего взора, представая предо мной в мельчайших деталях. И я могу остановить само время, будто бы нажимая на паузу во процессе просмотра фильма».

И вот обращаю я внимание на застывшего в броске волка, раскрывшего окровавленную пасть, готовясь сомкнуть челюсть и перекусить горло неправдоподобно неповоротливого черноволосого карлика с такими же черными глазами, смотрящими к центру, а не летящую на него погибель.

А вот и другой бородач, занёсший изуродованный будто проросшими из него шипами топор, чтобы нанести удар по застывшей в смазанной дымке тени, стремящейся, как и остальные к центру столпившейся орды из неживых существ, будто бы не желающих обращать внимание на врывающихся в толпу воинов.

И несущийся сквозь развернувшихся в последний момент врагов гигантский медведь мне очень знаком, и бегущие за ним оборотни, да и гномы с волками. А вон и Ворон в облике волколака произносит какое-то заклинание. А вот и Воислав, также обернувшись зверем, разрывает когтями какую-то тварь, вставшую пред ним.

Странный сон, все отчего-то рвутся к центру, хотя там никого, кроме толпящейся орды, среди которой выделяются десяток возвышающихся горбатых гигантов, кажется, будто бы сошедших с пьедесталов статуй. Странно, с одной стороны в орду вгрызаются их явные враги, и лишь крайние реагируют, оказывая сопротивление, но остальные будто бы не замечают происходящего, устремляясь вглубь толпы. Чёрные нити, сплетающиеся плетьми паутин, стягиваются к центру, созидая для остальных незримые липкие путы ловушки, словно невидимый паук пытается схватить муху в свою западню и сплести вокруг кокон, после ужалив и принявшись дожидаться, покуда яд превратит из назойливой мошки ужин.

- Очнись!!! Папа!!! – с отчаянием раздавшийся в полнейшей тишине крик пронзил меня, подобно тончайшей игле, принуждая обратить взор и повиноваться влечению, утягивающему меня к пресловутому центру развернувшейся диорамы сражения.

Девчушка со спутавшимися длинными волосами склонилась над огромным истерзанным тварями телом. Она прижималась к безжизненной туше, нисколько не брезгуя видом глубоких ран, располосовавших тело, вывернув грудь и живот наизнанку и превратив те в мешанину из торчащих наружу рёбер и кусков разорванных лёгких и брюха. Раскроенная надвое волчья пасть виднелась через рассечённое забрало, раскинутые в стороны мускулистые руки, покрытые шерстью, проступающей через кольчужно-пластинчатые наручи, лежали изрезанными культями, продолжающими сжимать эфесы мечей. Ноги выглядели ничуть ни лучше, почернев от яда, попавшего после укусов юрких плотоядных червей, валявшихся вокруг дотлевающими ошмётками вместе с теми, кого это существо успело забрать с собой.

Да и облик того, над телом которого она рыдала, не внушил ужаса, хотя не каждый даже самый видавший виды навряд ли смог бы устоять перед представший сценой. Картина к сказке о красавице и чудовище, когда та не успела к назначенному времени. Вот только чудовище было гораздо страшнее, походя на нечто среднее между оборотнем и рогатым демоном в его боевой ипостаси, что красочно изображались авторами кассовых фильмов. Но лишь отдалённо, хотя и можно было бы назвать того демоном, но всё же, я от чего-то не ощущал в нём демонического зла, или как там это называется?

Но больше меня завораживала картина застывших в немыслимых позах и источающих скапливающую черноту тварей, что окружали со всех сторон, будто бы замерев в атаке с раскрытыми пастями и занесёнными когтями, и оружием. И четыре каменных голема, протыкали тело поверженного длинными копьями, пригвоздив к земле и выпуская из тела чёрную слизь отравленной крови. И пара червей уже вцепились в его тело, прогрызая доспехи и добираясь до сокровенной плоти.

Странная картина и отчего-то завораживающая, а девочка кажется знакомой, и плачь её вызывает лишь тревогу. Беспокойство накатывает волнами, и хочется подбежать, обнять бедную, погладить по волосам и сказать тёплые слова утешения.

«А демон кажется знакомым, хотя и вижу, вроде бы, его впервые. Нет, не демон, но он очень похож на тех, кого рисовали подобные существами. Не тварями, те окружили со всех сторон и сейчас застыли в едином мгновении времени, от чего-то не стремившимся течь дальше. И почему я подумал сначала, что предо мной лежит обитатель Преисподней? Хотя, признаки и имеются, но это не падший, нет, оборотень.

Да, именно оборотень, хоть и не схож с теми, что стремятся издали, и есть в нём черты демона: те же отростки, что походили на рога, вдобавок те имелись и на локтях с коленами, да и хребет весь был, как у дракона или ящера.

Но я чувствую, что он не демон, но нечто цельное, будто бы смерть смела какие-то преграды, лишив какого-то проклятия, ставшего благодатью».

Вдруг, девочка обернулась и уставилась на меня, словно видела, как я парил над нею и телом. И взгляд её вцепился, проникая сквозь и будто бы встряхивая суть, борясь с хаосом сознания и приводя то в упорядоченное, перекраивая в прежнее. Образы лавиной низринулись из пустоты на меня, голоса, чувства, воспоминания, и я ощутил, как от меня потянулись нити связи, устремляясь вниз.

Не знаю, сколько прошло времени, но показалось, что целая вечность, за которую меня будто бы перебирали заново, выкраивая из ошмётков разорванной ткани нечто новое. Или же это я сам пытался не растерять суть самого себя, не смотря на бесконечность одного мгновения, постепенно истаивавшего в окружающем мире. Но не об этом я думал, глядя в заплаканные девичьи глаза, наполненные мудростью прожившего жизнь человека и познавшего все тайны бытия. Не это меня начало тревожить, и не потому ощущения телесности становились всё явнее.

«Странно, что здесь делает Лиза?»

- Очнись! – звонкий голос раздался эхом внутри меня: - Слышишь?! Очнись! Ты не имеешь права умереть! Ты не можешь бросить меня! Всех нас! Заклинаю тебя! Очнись же!!! ОТЕЦ!!!

Вспышка раздирающей боли ворвалась вместе с пробуждением, скручивая и разрывая омертвевшую плоть, как будто бы во сне потянул не мышцу на ноге, но всё тело разом, от чего стискивая собственные зубы, не в силах успокоить агонию парализующей боли. Каждая частица вспыхивала зарождающейся звездой, испепеляя и созидая заново вселенную тела, я ощутил, как жилы рвались от напряжения, мясо отделялось от растрескавшихся костей, а внутренности сжимались и раздувались, пытаясь отвоевать как можно больше места.

Мышцы будто бы заново стягивались жилами к скелету, с треском срастающихся суставов обретающему целостность. Из лёгких вырывались сгустки комков слизи, принуждая откашливаться, не смотря на пожирающую сознание боль. Сердце будто бы пустилось в разнос, резонируя о рёбра не успевшей восстановиться грудной клетки.

Прежняя тяжесть в левой руке чего-то чуждого исчезла, но я ощутил, как оно самое растеклось по всему телу, даруя силу проклятия и отныне становясь со мной единым целым, но не жаждущим поработить, уничтожить моё собственное сознание, а стать его частью.

- Сейчас всё пройдёт, - Лиза склонилась надо мной, вытирая лицо ласковыми поглаживаниями: - Потерпи, сейчас станет легче. Совсем немного, не уходи! Слышишь?! Не уходи!!!

Изувеченная плоть рвалась, раздробленные кости ломались, освобождая тело от пронзавших пик, почерневшая кровь вытекала из разорванных сосудов, забирая с собой яд, поражающий бренное и духовное. Переполняющая сознание боль принуждала изгибаться и корчиться, и лишь голос Лизы придавал сил разуму, уже давно готовому утонуть в пучине освобождающего забытья. Лишь благодаря ей я держался, терпя агонию сознания и плоти. И даже искорёженные доспехи, не выдерживая внутреннего жара, плавились, а мифрил, очищаясь кипящей кровью, что текла из оголённых капилляров тела, принимался к тому, становясь новой кожей боевого обличия чего-то нового. А мне оставалось стиснуть зубы и выть подобно собрату, оставшемуся наедине с луной.

Но вдруг голос стих, и я, открыв, глаза, не увидел её, а окружающие твари будто бы оттаивали и уже тянулись ко мне, дабы вновь вгрызться и довершить начатое.

- Лиза! – вырвалось из глотки вместе с очередной порцией слизи: - Ты где?!!

Голова с хрустом в шее и всплесками раздирающей горло боли моталась из стороны в сторону, расширившиеся глаза искали Лизу среди окружающих тварей. Время, будто бы река, набрало критическую массу и достигло предела, чтобы снести возведённую перед ним дамбу и потечь с прежней свободой.

«Ещё чуть-чуть и эти выродки вновь бросятся на меня, а Лиза куда-то пропала, не уж-то они сожрали её или ещё хуже, сделали такой же, как и они?»

- Ненавижу, суки!!! – прошипел я, выдавливая из себя последние крупицы собственной слабости: - Ублюдки!!! Я не оставлю вам шанса на посмертие!!! Вы не достанетесь даже Пустоте!!!

Боль исчезла, сметаемая в мгновение обуявшей яростью, и тело принялось наливаться силой, по жилам потекла забурлившая жизнью кипящая кровь. Под ногами что-то хрустит, но я не обращаю внимания, глядя на своих врагов иным взором, смешавшимся с боевым расчётом.

«Отовсюду тянутся вверх чёрные нити, будто бы пытающимся дёргать висящих на тех тела тварей. Но все они уходят в никуда, истаивая на полпути до сводов. И каждая тварь источает черноту, смешанную сменившей прежнюю суть пустотой сознания, подаренной Жнецом. И благодаря этому следу я найду этого ублюдка, а за ним и Хозяина. И все они познают истинные муки, они по-настоящему узнают, что такое Смерть!»

Ещё одно мгновение, и время вернётся в прежнее течение, и поэтому не стоит его упускать. И тело об этом знает, вновь принимая вливаемую в него силу изменённой формы, а я ощущаю, как из груди по жилам устремляется не кровь, но лава. Мои сосуды разбухают, проступая светом сквозь мифриловую кожу, наливающиеся знакомой мощью мышцы гудят от переполняемой силы, из-под белоснежной шерсти вылезли роговые отростки, довершая трансформацию. И вернулся звериный голод, распыляя уже бурлящую внутри меня ярость.

Время вновь потекло обычным течением, и твари, будто бы вернув себе свободу, бросились ко мне в попытке сокрушить. Но иссиня-чёрная сфера разлетелась нарастающей огненной волной, обнимая всех, кто оказался в радиусе десятка шагов пламенем, не сжигающим, но промерзающим до костей всё сущее. В мгновение вокруг меня образовалось ледяной ансамбль из нескольких десятков юрких карликов и полуросликов, менее шустрых горбачей и гигантов.

Пылающие белоснежно-призрачным пламенем мечи рассекли по круговой дуге всё, до чего дотянулись. Два пламени перемешались в танце бушующей смерти, превращая всех, кто по инерции влетел в полымя, в пепел, не успевающий упасть на вмиг очистившуюся от всего каменную площадь. А тело уже набрало силу инерции, превращая меня в белоснежно-кровавый смертоносный вихрь, устремляющийся в новое путешествие, продолжив начатое.

Я вспомнил, как ворвался в безмолвную толпу, ведомый голодом и утративший контроль над собой. И гибель уже павших насыщала меня, увеличивая силы, и мне нравилось это, как будто всю жизнь до этого я голодал. В меня вливались силы убиенных, пусть крупицы, ведь те не были живы, погибая от моего оружия, но всё же и этого было достаточно, чтобы утратить себя. Дремавшее внутри меня пробудилось и обуздало, ввергнув в неуправляемое безумство хищного существа, живущего лишь ради бесконечных убийств.

И это стало причиной моей гибели, которую я осознал в то мгновение до угасания, когда обуявшее безумство вдруг исчезло, ведь пробудившееся проклятие погибло в этот момент вместе со мной.

Но теперь я есть я, и истребляю с той же яростью, но уже осознанно, и насыщаюсь именно я, а не та частица проклятого естества, что проникла когда-то в моё тело с крупицами демонической крови, испитой мною во время пребывания в Нижнем Мире.

«Хм, а я их слышу, я их чувствую, и они знают об этом».

Мелкие марионетки находили своё истинное посмертие с первого удара, полурослики, карлики и прочие приспешники Изгнанных гибли от более тяжёлых ран. Сами же Изгнанные, если можно так выразиться, вдруг оживились, сыпля градами ударов, но я не стоял на месте, мечась подобно шаровой молнии и разя всех, кто оказывался рядом. Неповоротливые големы помогали истреблять орду, растаптывая и сокрушая своими копьями оказавшихся на траектории удара.

И я уже видел мелькающие вокруг тени моих людей, ловко уклоняющихся от рассекающих мёртвую плоть огненных волн и распахивающихся сфер, выжигающих поляны меж очистившихся пламенем колонн.

И ни одна сущность, освобождаясь от бренного тела, не исчезала в небытии или же улетала на перерождение, сгорая в призрачном пламене навсегда вместе с нитями, тянущимися к той. Никто не сбежал, чтобы вновь вернуться в этот мир, дабы дальше нести противное ему. И только Смерть получала своё, принимая дань, а я всё пытался найти Лизу или хотя бы её следы.

- Сергей!!! Сергей!!! – раздался голос Воислава: - Всё!!! Мы победили!!!

Я остановился, отправляя накопленную силу огненной волной в сторону от моих людей, сияющих аурами жизни в полностью сером окружении. Тьмы действительно более не осталось, и даже пепел истлел, окончательно освободив подземный зал от черноты.

- Где Лиза? – обращаюсь не своим голосом, гася собственное пламя.

- Лиза? – Воислав недоуменно поглядел на меня, остальные глядели так же: - Какая Лиза?

- Дочь. Она была здесь.

- Не было никого, только…

- Здесь была Лиза! Она сидела возле меня! Она разговаривала со мной! Она воскресила меня! Вытащила обратно!!!

- Серёг, успокойся. Мы тебе верим, но мы никого не видели.

- Она была здесь, - повторяю раз за разом, сев прямо на камень и скрестив на коленях руки: - Лиза была, я не сошёл с ума, - мышцы налились усталостью, опьянение отмщения истаивало.

- Серёг, с тобой всё в порядке? - спросил Ворон с явным беспокойством.

- Да.

- Хорошо, а то… Я уже и не знал, что думать. Ты как вообще?

- Да нормально я.

- Ага, ничего не жмёт?

- Лёх, ты про что вообще сейчас?

- Ты себя видел? – будто бы осторожничая, спросил Воислав.

- Что-то не так?

- Так на себя погляди! Диабло альбинос ходячий!!! Только хвоста нет!

- Заад Хар Гар! – дружно произнесли гномы.

- Да какой я…? – когти были больше, нежели раньше, да и всё тело раза в полтора, сквозь разгладившуюся белую шерсть виднелись шипы, чешуйчатая кожа поблёскивала чернёным серебром мифрила.

- Мы лишь видели, как ты ворвался в центр, несколько минут месил всех, - начал Ворон: - Бросились к тебе на выручку, но эти твари вплотную обступили и даже не переагривались на нас. Лишь по несколько, когда пытались клином ворваться. А потом статуи сошли, и…

- Мы думали, ты погиб, когда они тебя копьями проткнули, -продолжил Воислав: - Но эти даже не подумали на нас переключиться, так и пёрли к тебе. А потом ты вдруг… С тобой точно всё в порядке?

Я какое-то время оглядывал себя, прислушиваясь к ощущениям и ощупывая приобретённые изменения.

Ощущения чуждого в левой руке более не было, как и признаков поражения, но теперь я осознаю, что та суть перестала быть чуждым, став частицей меня же. И доспехов у меня больше нет, но теперь, чтобы сделать прививку, врачам придётся изрядно попотеть.

Так я просидел минут пять, после чего попытался сменить облик на обычный, и к всеобщему облегчению это получилось, лишь только доспехов на мне уже не было. Но голым не остался, оказавшись в своих рубахе и портках.

- Фух, - Воислав выдохнул: - Я уже думал, что дома мне пи…, Лерка бы меня убила. Но ты обязательно должен меня этому фокусу научить. Демон-оборотень! Да я подобное видел только несколько раз.

- Подобное? Где?

- Высшие трансформы у всяких лордов и супердонатов, когда те перевоплощались посреди боя в нечто похожее и принимались раздавать пистюли направо и налево. Типа титаны, мать их за ногу и об дерево, не в обиду к матерям сказано. Думал, что подобное можно было только купить.

- Да уж, удивил ты нас!

- Сергей, - обратился Емельян: - Ты твердил про Лизу и гибель.

- Да.

- Расскажи подробнее, что помнишь?

- Немного, - я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь вернуть образы воспоминаний и рассказал всё, что вспомнил, но повествование уместилось в пару минут.

- Я полагал, что рассказ займёт гораздо больше времени.

- Извини, но сейчас некогда возле костра с пивом и шашлыками рассиживать.

- Ты прав, но тебе не показалось. Я ощутил чьё-то присутствие, думал, что кто-то другой, но теперь уверен, что приходила Дочь Смерти.

- Как ты её назвал? – выражение лица Воислава передавало неординарную эмоцию для этого всегда серьёзного человека.

- Дочь Смерти, - повторил Емельян: - Наречённая дочь Вестника Смерти.

- Кто Вестник Смерти? – казалось, в Воиславе произошёл сбой скрипта.

- Огнеслав, и сейчас мы наблюдали его посвящение.

- Какое посвящение?

- Изничтожение тех, кого призвали уничтожить сей мир.

- Э-э-э, то есть, Сергей не просто убил всех этих мобов, а убил конкретно?

- Да.

- Э-э-э, то есть, здесь тоже можно умереть, и Сергей это легко может организовать.

- Да.

- Серёг, если что не так сделал, ты извини дурака, я не хотел, -обратился Ворон.

- А где Лиза сейчас?

- Морок, – Воислав обратился к стоявшему неподалёку теневику: -Гэбешникам в разработку сведения. Через час жду отчёт.

- Есть! – Морок отошёл в сторону, и на его месте тут же оказался другой теневик.

- Девочку не трогайте.

- Сергей, не оскорбляй. Безопасники лишь проверят информацию и возьмут к сведению. А если она действительно что-то умеет, то девочку надо развивать. Ты же сам это понимаешь.

- Так. Сергей, что дальше делать?

- Идём туда, - я указал на чернеющий в конце зала проход, похожий на десяток других.

- Уверен?

- Да. Там наша цель. И скорее отсюда нужно убираться.

- Почему?

- Мрак сгущается и следует сюда.

Междуглавие 14.

Из раскрывшегося портала в жаркий песок морского берега рухнул коротышка, весь перемазанный грязью и водорослями, выронив перед собой также перепачканный небольшой сундучок. Белоснежные песчинки пляжа тут же прилипли к перепачканному беглецу, не обращающему внимания на красоту этого райского местечка, вскочив на ноги, схватив своё сокровище и бросившись бежать вдоль кромки кристально чистой воды.

Жаркое солнце припекало, но коротышка не стремился скрыться в тени зарослей, чарующих посетивших этот райский уголок красотой раскидистых пальм, разноцветными соцветиями и неповторимой трелью диковинных птиц. Бегущий у самой кромки намеренно перепрыгивал любые растения, оказывавшиеся на пути, вместо того, чтобы просто пробежать по плетущимся соцветиям или гладким полянкам серебристого клевера. Не смотря на усталость, он продолжал удаляться прочь то и дело оглядываясь назад, как будто бы за ним гналась погоня.

Вдруг беглец остановился, тяжело дыша, достал из кармана мензурку, откупорил и выпил, и тяжёлый сбивчивый хрип сменился ровным дыханием, осанка выпрямилась, а на грязном носастом лице появилась ухмылка. Кажется, ушёл, но тут же донёсся раскат портальных хлопков, и измазанное лицо вновь стало походить на жёванный сухофрукт, а коротышка вновь пустился в бег, но в этот раз свернул в заросли, убегая по тропе вглубь зарослей. Окрестные кусты тут же зашевелились, как будто бы в них таился зверь, но ничего не произошло даже, когда грязный коротышка скрылся в джунглях.

Он бежал по тропе, петляющей меж зарослей, не тревожа свисающие лианы, перепрыгивая заросшие корни, и казалось, что за ним постоянно кто-то наблюдает, но пока не решил, что делать с чужаком, стремящимся вглубь к запретному месту, куда даже местные разумные не ходят попусту, лишь жрецы и шаманы осмеливались тревожить этот мирок.

Меж крон всполошились птицы, когда донеслись отдалённые крики, и беглец на мгновение остановился, определив источник и злорадно рассмеявшись. А зашевелившиеся кустарники, как будто бы потянулись в сторону источника беспокойства, и лианы подобно змеям поползли меж ветвей.

- Имбецилы недоделанные, - злорадно прошептал беглец: - А ещё спецназом себя называют. Уроды тупоголовые, - коротышка вновь побежал, но теперь даже несколько расслабленно, ведь погоня теперь точно отстанет, заполучив себе более серьёзные проблемы.

К вечеру он выбежал на небольшую полянку, посреди которой чернели три монолита, высеченные знаки на которых скрывались под вьюном. Нисколько не мешкая, беглец вбежал в центр, достал чёрный кристалл, его зелёные гоблинские уши нервно дёрнулись, губы что-то пробормотали, и гоблин с сундучком тут же исчез в дымке стационарного портала.

Глава 15.

Великолепно выполненные барельефы, на которых отображались эпизоды из истории, существ, видимо, построивших циклопические коридоры и залы, сменившие штреки и тоннели, были неповторимыми и даже притягательными. Не смотря на отображаемые на них сцены с набегами на врагов, жуткими расправами и многотысячными жертвоприношениями, хотелось остановиться у каждого участка стены и поподробнее рассмотреть запечатлённые события чужой истории, наполненной страхом, ужасом и кровью тех, кому довелось жить во времена, из которых до нас дошли лишь эти скульптуры.

Но в то же время, в разуме всплывала мысль о том, что этот мир был создан, как игровой, и вполне вероятно, что мы сейчас попросту пробирались через какое-нибудь Подземелье для высокоуровневых игроков, в конце которого нас вполне может поджидать рейдовый босс из тех самых титанов, что возвышались над приклоняющимися перед ними, не знаю, как лучше назвать, каннибалами, наверное. Скорее всего, так будет лучше, ведь на стенах имелись и сцены, когда приносили в жертву сородичей и даже пожирали тех, точнее, причём, поедаемые в этот момент были живы.

«И я то и дело спрашиваю себя: создавали ли дизайнеры эти композиции, или же мир сам создал их, породив для себя собственную историю? А если именно мир создал её, оживив всё и материализовав выдуманное, то, может, и в прежнем нашем доме многое из истории после зарождения так же, как и этого, лишь выдумка? Философам и теоретикам в этом мире поля непаханые для многолетних размышлений, рай теорий и домыслов».

И пусть осточертевшие штреки казавшихся бесконечными шахт остались позади, и сейчас мы шли не вглубь недр, но, как будто бы и в гору. Войско по этому музею древней культуры аборигенов продвигалось ничуть не быстрее, хоть и стало гораздо просторнее. Нет, бойцы не стремились остановиться возле каждой экспозиции и сделать десяток другой фотографий, будто японские туристы в Третьяковской Галерее. Напротив, хотелось бежать, чтобы поскорее добраться до конца и наконец-то вернуться домой со славой и трофеями, уже изрядно забившими все карманы и сумки. Пятеро бойцов были превращены в мулов, приняв на себя всё, что было ранее собрано, и теперь не участвовали в боевых фазах, продолжая принимать всё, что выпадало по пути, и плетясь в хвосте в сопровождении замыкающей группы.

А собирать было что, ведь каждый коридор с примыкающими отнорками и небольшими в сравнении с центральными залами, по всем признакам используемыми когда-то в качестве пыточных, охранялся несколькими десятками големов, до определённого момента притворявшихся статуями. Каменные пятиметровые гиганты сходили со своих пьедесталов и в сопровождении трёхметровых миньонов обращали всё своё любопытство к нашим персонам, проявляя благожелательное радушие и игнорируя девяносто процентов физического и половину магического урона.

Идеальные охранники, и я уже задумывался, что стоило бы таких завести в городах, что сделало бы оборону на порядок более серьёзной. Хотя, при всех своих плюсах, големы были невыносимо медлительными, поэтому мы с лёгкостью уходили от атак, продолжая методично выбивать из тех крошку. Видимо, каменные истуканы должны были охранять коридоры вместе с кем-то на манер групп монстров, как делалось во многих играх про похождения славных героев в царствах тьмы и мрака. Да и все из нас, кто хоть раз играли в онлайн игры меча и магии, помнят, как выглядели подземелья с их социально агрессивными группами высокоранговых монстров. Но всё равно, даже с неповоротливостью големов, на каждый десяток приходилось тратить по часу, а то и больше. Особенно длительным выходили зачистки больших залов, где вместо группы на бой выходило три, причём, пятиметровых было десять за место двух.

Но больше всего «радовали» трофеи, выпадая тяжёлыми булыжниками частей, из которых, как мне объяснили, можно будет потом собрать своих големов, только, каков будет результат, никто не знает, так как нужно было раздобыть рецепт, а где его взять, никто, опять же, информации не имел. В то же время, это не столь уж и тревожило нас, ибо всему своё время.

Вот только меня держали в тылу, выразив беспокойство, обоснованное произошедшими событиями. А так хотелось опробовать обновлённую боевую форму, поблестеть мифриловыми когтями, но хмурый взгляд Борислава и скуления Мрака с Белис вынудили смириться и лишь наблюдать за зверствами остальных, время от времени усиливая войско княжескими благами.

Хоть я и лишился доспеха, как такового, ставшего материалом для усиления звероформы, мне был выдан другой, ненароком оказавшийся в закромах Жреца Сварога и при этом усиленный кровью. На вопросы, мол, откуда, Борислав спокойно ответил, что давно сковал этот, как парадный для меня, просто не было случая вручить, а кровность, как оказывается, имеет главнейшее преимущество. Все, кто со мной проходил обряд кровосмешения, посвящаясь в Братию, мог без каких-либо потерей использовать сделанное кровным братом. То есть, скованное Бориславом и усиленное его кровью мог одеть любой из братии, и это делает очевидным самый главный плюс данного ритуала, здесь ставшего не только символизмом, но и материальной выгодой.

А доспех, само собой, пришёлся впору, хотя, кое-какие корректировки Борислав всё же вынудил сделать, подогнав кольчугу и пластины так, что теперь, любое движение было бесшумным и никак не сковывалось. И можно считать, что во время перевоплощения на мне было два мифриловых доспеха.

Кажется, в какой-то игре подобное уже было, когда персонаж имел несколько доспехов, параметры которых активировались в зависимости от того, в какой боевой форме данный герой находился. Если быть точнее, то, вроде бы, каждый имел на себе до трёх комплектов. Тот же воин мог одеть только два: стандартный и для обращения в стража, становясь которым на какое-то время он приближался по силе к рейдовому боссу в зависимости от тех самых доспехов, что были одеты. И, точно не помню, но вроде как эти самые доспехи можно было использовать лишь для «Стража». А вот тот же друид имел уже три доспеха, ведь он мог перевоплощаться в зверя.

И вот здесь, видимо, было применена такая же механика, потому как никто не посчитал меня мошенником или же заявил о том, что подобное невозможно. Как всё закончится, обязательно расспрошу Воислава о упомянутых им высших боевых формах, да и не только, ведь я по сути всё ещё дилетант по многим вопросам, и последнее время меня выручают те люди, что окружают, иначе, скорее всего, все мои начинания давно бы привели к плачевному результату. «Свита делает короля» или как-то так.

Последний голем в зале рухнул осыпающимися осколками глыб, разбившись о стену после каскада магических взрывов, завершавших очередную битву, и рейдовые десятки сразу же принялись обновлять наложенные заклинания, не теряя времени и размещаясь возле входа в очередной коридор, внутри которого неизменно чернели десяток каменных статуй богомолоподобных гигантов. Отработанные до автоматизма действия позволят расправиться с бездушными истуканами без затруднений, и поэтому никаких неожиданных команд от координаторов не поступало. Две минуты подготовки, и передовая группа перешла незримую черту, активирующую стражников.

Обожающие камень не меньше себя любимых, гномы с той самой яростью, какую этому народу приписывали многие литераторы, бросались под ноги, орудуя молотами и кирками настолько мастерски, что своим десятком наносили больше урона, нежели все остальные вместе взятые. И, глядя на это, невольно задумаешься о том, от кого же должны были защищать каменные стражи, если вездесущие гномы их на раз-два в крошку разнесут и ещё к себе уволокут, мол, в хозяйстве сгодится? Хотя, даже со слов бородачей выходило, что эти залы и коридоры были созданы задолго до появления гномов и других народов в этом мире. И тогда оставалось выбрать один из вариантов: либо всё это было создано по задумке игроделов, либо мир как таковой никогда не был виртуальным, вернее сказать, нечто позволило корпорации АльтИнтПро установить связь с одним из далёких или параллельных миров и каким-то непостижимым для меня образом изменить тот, как будто бы вылепливая из пластилина. И если взять в аксиому второй вариант, тогда появляются тысячи новых вопросов касательно вложения самого принципа игрового мира и прочих аспектов виртуализации реального и впоследствии обратного обращения в действительное. И именно сейчас стоит себя же и спросить, кто же мы после такого тогда, как не Творцы, подобные Богам? И если существует нечто, позволившее всё это, то чего можно с его помощью достичь? Утопии?

- Серёг! – крик Ворона прорвался сквозь отгородившую связь с окружающим миром пелену: - Кончай летать в облаках! Здесь гораздо веселее!!!

Я словно снял застилавший взгляд морок, выбравшись из океана размышлений, и оторопел. Всё подземелье содрогалось, с потолка летела каменная крошка, стены и пол покрывались трещинами, непонятные знаки сияли алым светом, а оставшиеся три голема скрючились в припадке. Людей придавливало к земле, и даже могучий Борислав припал на колено, хотя сил у него было достаточно, чтобы сдерживать прямые удары каменных стражей.

Я же от чего-то оставался на ногах, не ощущая какого-либо воздействия, зато Ворон лежал неподалёку и громко матерился, как и многие другие бойцы, проклиная от чего-то Зевса и весь Олимп в полном составе. Мгновение, и непосильная ноша вдруг рухнула на мои плечи, вдавливая в землю, а в глазах начало заволакивать алым. Ещё мгновение, и в голове вдруг раздались звуки амфор, а голоса распевали непонятную песню, но как будто бы стремящуюся свести с ума и заставить поклоняться звучащим именам. Ещё одно мгновения, и в голове звучало лишь:

Слушай и повторяй, моли и трепещи! Помни, кто есть Свет! Помни, кто есть Огонь! Помни, кто есть Небо! Помни, кто есть Бог!

Вознеси руки к небесам и радуйся! Ибо Истинные Боги пришли в этот мир, даруя пламя и сияние солнца!

Молись, покуда не сказано тебе будет иное! Радуйся, покуда не сказано тебе будет иное!

Слушай и повторяй!!!

Я призываю тебя, приводящего в трепет священный, Зевса, родителя всех, милосердного, грозного в гневе!

Зевса — владыку, чей нрав переменчив, подателя жизни, мстителя: кары твоей не дано избежать человеку!

Дому богатство даёшь, если входишь в него безмятежным!

Но коль разгневан, несёшь разрушенья и горести людям!

Ибо ты держишь ключи и от радости, и от напасти!

Гибельный жребий тому, кто тебя разъярил, выпадает: все истребляешь вокруг, опаляя огнём ненасытным!

О, снизойди, всеблагой, справедливый, блаженный, пречистый, смилуйся и ниспошли нашей жизни исход благодатный!

Я призываю тебя, Зевс Вседержитель! Я призываю тебя и прошу возвыситься надо мной на горе Олимп на веки вечные!!!

Губы, было, зашевелились, но я сжал челюсти до боли, и струйка крови вырвалась из надкушенной плоти. Пламя в миг вспыхнуло внутри меня, ярость праведного гнева испепеляющей волной устремилась прочь, сокрушая водружённые скрепы, и кости затрещали, поднимая подобно атланту целый мир на своих плечах.

- Не надо нам ваших богов! – голос раздался хрипом загнанного зверя, но я сделал шаг: - Не надо Олимпа вашего!!! Слышите?!! Я вас не звал!!! – мечи воспылали в руках, стремясь выжечь ядовитый воздух: - Мои боги меня на колени не ставят!!!

Големы осыпались каменной крошкой, открывая мускулистую плоть закованных в золотые доспехи гигантов, на кирасах которых красовались стрелы-молнии. Вот они, Стражи Олимпа, глядящие на нас с нескрываемым отвращением и сейчас заносящие свои золотые мечи, дабы казнить не желающих подчиниться Гласу Громовержца, объявившего возрождение Олимпа. Видимо, кто-то приложил немалые усилия, чтобы разом призвать весь древнегреческий пантеон, и теперь наши разумы пытались разорвать сразу шесть голосов верховных Олимпийцев.

- Это наша земля! – с кровью вырвалось из моей пасти: - И мы здесь Хозяева! И наши Боги здесь славятся, но не Ваши!!! Так падите прочь!!!

Сияние очищающего благословения растеклось по залу, снимая непосильное угнетение, и все разом дружно выдохнули, поднимаясь в полный рост, сплёвывая комки крови и с разбуженной яростью готовясь к битве.

- Варвары! – прогремел голос одного из олимпийцев: - Вы познаете все муки Тартара! Падите ниц, Рабы, и молите о пощаде Великого Зевса!!!

- Как сказал один мужик! – вдруг ответил Воислав: - Вы кто такие?! Я вас не звал! Идите на хрен!!!

- Он малость иначе сказал, - Петро сплюнул очередной комок: - Но с тобой я полностью согласен.

- И я! И я!

- Аш Гара Дар Гин!!! – взревели гномы: - Раг На Рди!!!

Ослепительные вспышки магических заклинаний каскадом ударили по титанам, принуждая тех заслониться вдруг материализовавшимися круглыми щитами, их лица спрятались под шлемами. Троица перешла в оборону, постепенно отступая к следующему залу, заслоняясь от летящих в них разрядов и болидов и не обращая внимания на зачарованные стрелы и заряды. Беловойско, выстроившись в боевые порядки, наступало, не снижая натиска, ближники продвигались клином, каждый шаг ожидая внезапной атаки, но не приближаясь к титанам на расстояние удара.

Освещённый алым светом зал остался позади, и, дойдя до середины коридора, я вдруг почувствовал неладное.

- Стоять! – вырвался из меня рёв: - Ни шагу дальше!!!

И в этот момент позади нас, следуя всем правилам жанра, обрушились каменные своды коридора, отрезая путь и поднимая клубы пыли. Гул грохота вырвался из-под завала и усиливающимся трубным эхом пронёсся по коридору, вырываясь резонирующими раскатами агонии небес. Стены тут же принялись сужаться, надвигаясь друг на друга.

- Вперёд! Вперёд! – прокричал Воислав: - А то нам тут хана!

- Так там…!!! – встрепенулся я.

- Да похрен, тут не лучше!!! Боевой порядок ЖП!!!

- Что за ЖП? – спрашиваю, нагоняя Ворона.

- Жопа Полная!!! – прокричал тот, на бегу перевоплощаясь в волколака: - Бей всё, что шевелится, потом разберёмся!!!

- Ясно! Хороший порядок!

- Ага! Мой любимый!!!

***

- Ты сдержал своё слово, брат мой, - чёрный гранит не выдержал тяжёлой поступи, проминаясь и испещряясь глубокими трещинами.

- А ты до последнего сомневался во мне? - с хрипом в голосе спросил следом шагнувший сквозь разрыв мироздания, ступая на застонавший от гнёта божественных сущностей камень.

- Я слишком долго знаю тебя, чтобы не ожидать подвоха, - лицо воплотившегося бога исказилось в надменной ухмылке.

- Но даже боги могут ошибаться, брат, - облачённый в пепельно-тёмную мантию собеседник столь же надменно ухмыльнулся, чувствуя, что вновь сумел сделать всех своих родственников обязанными ему: - И как же ты себя теперь чувствуешь?

- Божественно, - бог вдохнул полной грудью, явно наслаждаясь холодным воздухом высокогорья, сокрытого от остального мира тяжёлыми грозовыми облаками: - Мне здесь уже нравится. Мир переполнен праной, миллионы смертных ждут, когда мы явим себя им и прикажем молиться нам и возводить святилища. И эта гора станет отличным местом для нашего обиталища, а внутри неё ты сможешь возвести истинный Тартар.

- Опять жаждешь запереть меня в Мире Мёртвых, брат, - собеседник ухмыльнулся: - Века бестелесности тебя ничему не учат.

- Брат, ты же знаешь, что каждый должен быть на своём месте, и кто лучше тебя справится с загробным миром и душами, отправленными в него на вечные муки? Но это мы ещё сможем обсудить, а пока нужно призвать остальных наших сородичей, чтобы возродить Олимп вместе.

- Уже, - Аид развернулся к разрыву мироздания, колыхающийся вокруг тела и мантии дымок дёрнулся, будто неистовый высокогорный ветер всё-таки сумел потревожить. Глаза заполнила чернота, и сквозь белоснежную кожу проступили темнеющие капилляры.

Затянувшийся, было, разрыв, вновь принялся расширяться, поддаваясь незримой силе и пропуская сквозь себя всполохи первородного мрака, царящего внутри непроглядного Небытия. Тяжёлые облака, стелящиеся вокруг подножия белоснежной вершины, вмиг почернели, набирая грозовую тревогу, вереницы молний засверкали в черноте, и раскаты грома разнеслись беспокойной канонадой над миром. Мгновения ожидания, и сквозь пелену мрака со змеиной грацией прошла рыжеволосая женщина, за ней телесная золотокудрая, следом облачённый в доспехи с пронзающим взором воин и темноволосый муж, выдающийся своими размерами…

Вершина горы содрогалась, принимая на себя тяжесть божественных воплощений. И во всех их было что-то, не совместимое с излучаемым каждый золотистым сиянием, но отчего-то ставшее частицей самой сути.

- Добро пожаловать, братья и сестры, в наш новый мир! - произнёс Аид, разводя источающие чёрную дымку руки в стороны, как будто бы приглашает к объятиям.

- Хм, не обманул, - ухмыльнулся воин, будто сожалея о таком исходе.

- Арес, я никогда никого не обманывал, - произнёс Аид с явным превосходством в голосе: - Не тебе ли об этом лучше знать?

- Не стоит сразу зачинять ссору, - вмешалась золотокудрая женщина: -Или вы ещё не наигрались в распри?

- Соглашусь с Деметрой, - кивнул Арес: - Сейчас нам надо быть, как никогда, сплочёнными.

- Дорогой, - к стоявшему пред остальными подошла рыжеволосая, ласково положив тому руку на его могучее плечо: - Ты привёл нас сюда, но здесь лишь камни мёртвой горы.

- Гера, тебе как всегда не терпится, - он улыбнулся, любуясь витиеватой паутинкой черных узоров, украсившей правую сторону лица жены, делавшей из любого изъяна неповторимую изюминку её божественной красоты: - Мы только вступили в пределы этого мира, и нам следует набрать сил прежде, чем созидать нашу твердыню. Прислушайся, сколько наших адептов в нем, и сколько иных смертных.

- Да, Зевс, - произнесла Гера, на мгновение прикрыв глаза: - Немного, но вокруг множества покинутых храмов, и, если их присвоить, силы наши приумножатся, и тогда мы сможем призвать новых послушников.

- Я смогу! - поправил свою жену Зевс, невольно усиливая свой голос, и черные облака отозвались десятками ярчайших вспышек и канонадой грома: - Помни об этом!

- Я помню, - Гера слегка улыбнулась, её ладонь скользнула по щеке Верховного, а глаза не отводили взгляда от наполнившихся чернотой глаз мужа.

- Вы закончили? - улыбнулся Аид, обретая привычный для себя облик Владыки Тартара, слегка усиленный чернотой окутывающего его мрака, принесённого с собой: - Брат, ну что? Откажешься ли ты от дарованной мной силы? - в голосе прозвучала насмешка.

- Чтобы я и отринул столь могущественную силу?! - будто бы минотавр, взревел Зевс, глядя на свои руки, меж которых зарождалась чёрная молния: - Я не безумец, брат!!!

- Ну что ж? Тогда приступим?

***

Все пути отрезаны, впереди тупик. Вместо входа в очередной коридор чернеют два конических столба. Посреди зала выстроились пятьдесят сияющих золотом титанов, похожих друг на друга, как будто бы кто-то создавал древнегреческую армию клонов, и я невольно с теплотой вспомнил неповоротливых големов. Три ряда, выставив вперёд длинные копья, как будто бы готовились встретить набег вражеской конницы. Странно, что они не шли в атаку, пока мы вбегали через обрушивавшийся коридор. Хотя, в последнее время странностей уже столько, что если их нет, то что-то не так.

- Это что? Битва Титанов что ли переснимается?

- Скажи спасибо, что не триста спартанцев.

- Да и без этого нисколько не легче, кажется, пути дальше нет.

- Мужики, - с неприсущей ему серьёзностью обратился ко всем Ворон: - Чего носы повесили? Мы и не в таких задницах купались с глубоким погружением. А здесь всё проще некуда. Завалим этих вот блестящих, и выход появится. Всё, как в обычном подземелье, разве что вытягивать, походу, по одному не выйдет.

- Кто-нибудь знает греко-римскую борьбу? Может вызвать по одному на поединок?

- Не поможет, да и весовые разные.

- Хватит раскисать, - не выдержал Воислав: - Думать надо, как их сливать. Параметры кто видит? Отчёт.

- Все четырёхсотого, эпические, сопротивление магии под завязку, у каждого по полтора миллиона очков жизни, - отозвался кто-то из теневиков.

- Ага, совсем чуть-чуть, - ухмыльнулся Петро: - Вась, мы берём самого тяжёлого на себя, а остальные сорок девять тебе.

- Спасибо, я в вас не сомневался.

- Чего они не атакуют?

- Хочешь сходить спросить?

- Неа.

- Тогда не буди лихо.

- Сергей, идеи есть?

Я смотрел на стоявших пред нами титанов, но не видел ни золота, ни плоти, лишь тлен и яд, стремившиеся пропитать собой окружающий мир. Они неживые, и даже нежитью тех не назвать. Нечто иное, противное, но всё же, сущее, а, значит, их можно уничтожить, вот только нас слишком мало. И это место, созданное в незапамятные времена, пропитывается источаемым теми ядом, как будто бы было создано ради этого мгновения. А позади преграждающих путь начала накапливаться сила, именно там, посреди двух столбов, и вскоре её станет достаточно. Но если же мы не помешаем сему, наш путь прекратится именно здесь.

- Сергей!

- А? Что?

- Идеи какие?

- Не знаю. Телепортироваться сюда может подкрепление?

- Нет. Связи тоже нет, нас как будто бы глушат.

- Хм, - я порылся в своих умениях, попробовал активировать Призыв Рати, Зов Стаи, Общий Сбор, но всё оказалось тщетным, никакого эффекта, лишь накатившая слабость.

- Сейчас в самую пору доставать козыри на манер героев из книг о везучих попаданцах, - ухмыльнулся Емельян: - Мы как раз попали. Вот помню, у одного героя было кольцо призыва верховного демона, так вот он…

- Стоп! – я встрепенулся, обрывая Емелю и привлекая всеобщее внимание.

- Не говори, что у тебя есть подобное, - осторожно, как будто бы боясь спугнуть, произнёс Воислав.

- Не совсем, но кое-что могу попробовать. Так, отступите на пару шагов от меня. Ага. Главное, не кидайтесь никто, чтобы не произошло.

- Ты уверен?

- Не совсем.

- Хорошо, - Воислав кивнул: - А то я было подумал, что у тебя крыша поехала.

- Вполне вероятно, итак… - я окинул взглядом окружающих меня, тяжело вздохнул и произнёс: - Шаад, призываю тебя.

- Ты звал, и я пришёл, с тебя пять миллионов золотых идеалов.

Междуглавие 15.

- По Подземельям информация точная?

В штабе оперативного командования было накурено так, что топор можно было повесить, и тот бы завис в клубах дыма, пока не забрали бы. Но никого из присутствующих это совсем не беспокоило.

Никто из присутствующих не агитировал за курение, напротив, среди ратников ходил негласный запрет, и активно работала программа по отучиванию от вредной привычки. Но тяжёлые дни и ночи без сна сказывались на прокуренных пороховыми газами генералах, и те, не в силах противиться, таки задымили, выпросив у Сидырыча чего-нибудь дымящего. Тот приволок мешок разнотравья, перемешанного с сеном, и штабные офицеры и генералы дружно закурили накрученную махорку. И помимо этого активно уходили литры травяных и плодовых чаёв, помогающих здраво мыслить после нескольких суток на ногах.

- Точная, - кивнул один из присутствующих: - Перепроверили десяток раз, и всегда данные однотипные. После первой зачистки любого Подземелья то пустеет окончательно, возрождения монстров так же, как и в квадратах, не происходит.

- При этом понятия зоны внимания и радиуса агрессивного реагирования исчезло напрочь, монстры более не ведут себя, как раньше. Часто даже сами охотятся в местах, далёких от обычных для них мест пребывания.

- В целом, какие ещё изменения? Предметы выпадают?

- Пока что да, и опыт начисляется.

- Товарищи, позвольте внести корректировку. Возрождения монстров происходят, но реже, чем раньше, при этом, новые монстры гораздо сильнее прежних. Но не это самое опасное.

- Семёныч, ты про кукл?

- Их самых. Численность тех растёт в геометрической последовательности, и если неделю назад мы смело могли не обращать на них должного внимания, занимаясь масштабным наступлением во всех направлениях, то теперь же нужно выделять значительные силы для удержания уже имеющихся земель и постоянных зачисток от пробирающихся тварей. Буквально вчера два отряда чуть не угодили в клоаку, прыгнув по постоянным маякам.

- Это да, куклы сейчас дают прикурить всем, в Москве вон вообще целый Аллах Акбар устроили.

- Седой, не при детях же!

- Дети, заткните уши, дед будет матюкаться!!!

- Гы-гы.

- Смех смехом, мужики, но не всё так горестно, когда так весело.

- Может, ты хотел сказать, что не всё так хреново, когда хреново всё?

- Товарищи философы, вам бы только квинтет водосточных труб исполнять.

- О! Ещё один знаток литературных ругательств нашёлся.

- И тут Остапа понесло. Мужики, я понимаю, что всех уже достало, все устали, но всё же. Давайте посерьёзнее. Что делать будем?

- А что ещё делать? Держим территории, регулярно зачищаем от кукл, не даём противникам расслабляться, чтобы не забывали доблестную народную армию.

- Возражения есть? Возражений нет. На этом предлагаю всем передислоцироваться в кубрики и вздремнуть по четыре часа. В штабе за дежурного остаётся полковник Сидорцов.

- Так точно!

- Товарищи генералы и офицеры, разойтись.

Глава 16.

- Ты призвал меня, и я жду оплату, - Шаад чувствовал своё превосходство, несмотря на то, что был один против сотни и при этом не воспользовался своей боевой формой, представ в очеловеченном облике.

В надменном лице демона я видел ту самую уверенность, что позволяла ему заломить такую цену. А застывшие золотые титаны подтверждали, что не всё так просто здесь. Или же…, я вгляделся в глаза Шаада, не отводящего от меня своего взора.

- Я тоже рад тебя видеть, Шаад, - попытался произнести как можно приветливее: - В прошлый раз цена была поменьше.

- В прошлый раз я был обязан тебе, в этот же, - демон улыбнулся: - Без моей помощи тебе и твоим… воинам не прожить и пяти минут.

- Ты про титанов, что за твоей спиной? Ты прав, поэтому я тебя и призвал, чтобы ты помог. Но цена слишком высока.

- Я сделал тебе скидку по доброй памяти, враг моих врагов. Наши похождения по Ангелусу всё ещё ласкают моё тщеславие. Но всё же, не настолько, чтобы помочь тебе в ущерб своему благосостоянию. Хотя, ты можешь откупиться душами, скажем, сотней разумных из тех, кто пришёл из твоего мира.

- Сергей, – от голоса Воислава разило праведным гневом: - Это типа прикол, или этот рогатый охренел?

- Вась, всё нормально.

- Твои друзья? – ухмыляющийся Шаад не отводил от меня взгляда: - За каждым кровавые тропы, из них бы отличные демоны получились. Они умеют убивать, такие становятся Падшими, пройдя сотни лет бесконечных войн, - глаза Шаада на мгновение полыхнули тьмой.

- Рогатый, - Воислав не отставал: - Тебе рога нужны? Или хвост твой? Продам недорого, пять миллионов золотом всего лишь.

- А они у тебя могут повеселить, как и ты, - улыбка демона расширилась: - Ну что ж. Будем беседовать просто так или по делу?

- По делу.

- Тогда, поговорим в менее многолюдной обстановке.

Небольшая сфера появилась в раскрывшейся ладони демона и вспыхнула ослепляющей тьмой, и через мгновение я, Воислав, Емельян и Борислав стояли в центре небольшого круга, со всех сторон ограждённого чернотой. Ещё мгновение и меж нами материализовался Шаад, с довольным видом оглядывающий нас.

- Это что за фокусы?

- Для меня слышать подобное сравнение оскорбительно. Пред вами Магия Тьмы высшего круга, теперь нас никто не подслушает, и время снаружи остановилось для нас, хоть и проведём здесь сколь угодно. Так вот, -Шаад обернулся ко мне: - Огнеслав, ты призвал меня, ища помощи. Верно?

- Да. Призвать своих людей у меня не вышло.

- Ничего удивительного. Ты хочешь, чтобы я тебе помог. В чём?

- Победить титанов, мы своими силами не справимся.

- И ты полагаешь, что у тебя хватит золота, чтобы нанять меня?

- Шаад, назови цену, а там будет видно.

- Цену? – демон вновь ухмыльнулся: - Триста миллионов золотом меня устроит.

- Воислав, погоди, - опережаю того и обращаюсь к Шааду: - Какие ещё способы оплаты есть?

- Я же говорил, что не хватит, - демон был собой доволен.

- Другие, - повторяю более тяжёлым тоном: - Варианты. Я же тебя знаю, Падший, у тебя есть другие варианты.

- Есть, - согласился Шаад: - Можно ещё душами, хм, пять сотен разумных или же пять тысяч неразумных или осквернённых, что падут от твоих рук.

- А чего не шестьсот шестьдесят шесть?! – вырвалось из Воислава.

- Зачем? Ах да, число зверя, которое кто-то придумал в вашем мире. Нет, для меня это ничего не значит, как и для моих сородичей. Я предпочитаю круглые цифры. Но если предоставите больше, я не откажусь.

- Ещё какие варианты?

- Ещё? – Шаад изобразил искреннее удивление: - Я полагал, что второй вариант для тебя самый приемлемый.

- Я не собираю души никому.

- Ха-ха-ха – раздался жуткий смех: - Вот это сказал! Сам Вестник Смерти не собирает души для Смерти!!! Ха-ха-ха!!! Да ты есть само воплощение Собирающего Души!!! Хотя, среди пришедших из твоего мира имеются те, кто убил гораздо больше, но…, - взгляд Шаада наполнился тьмой: - Я лишь прошу дать часть того урожая, что твоими руками собирает Смерть, и Тьма за это возблагодарит тебя, Вестник.

Кажется, окружающая чернота сильнее сгустилась, как будто бы подтверждая сказанное, а я ощутил, как внутри меня на мгновение проснулась неимоверная сила, и пришло осознание, что, если я захочу, то через миг не то, что пять десятков титанов, любые армии падут от моих рук, и возжелай я, целые миры навсегда запомнят моё имя.

- Нет, - ощущение всесильности тут же истаяло: - Этот вариант невозможен, но у тебя всё равно есть другие.

- Есть, - кивнул демон, произнеся будто бы разочарованным тоном: -Мне нужны наёмники, но оплата двусторонняя.

- Как это?

- Всё очень просто. Я помогаю тебе достичь твоей цели, ты же вместе со своим легионом поступаешь ко мне на службу на месяц, - Шаад расплылся в улыбке, наблюдая за нашей реакцией.

- Так. Конкретно, - вмешался Воислав: - По пунктам, какова твоя помощь.

- Я устраняю помеху из дерзнувших захватить Храм Тьмы. Да-да, вы находитесь именно в нём, а эти надменные чужаки решили, что у него нет хозяев. И поэтому я отозвался на твой зов. А после я укажу вам истинный путь, ведущий к вашей цели.

- А разве мы не на нём?

- Вы давно уже сбились, - в голосе демона прозвучала жалость: - Хотя, если бы пошли по нему, точнее тем двум, что были верными, то мы бы с вами сейчас так мило не беседовали, а вы все без исключения стали бы отличным материалом для одного крайне занятного ритуала.

- Ты что-то знаешь про моих людей?! – не выдержал Воислав.

- Они живы, пока что, и у вас есть шанс до них добраться вовремя.

- Так, - Воислав явно занервничал: - Значит, ты убираешь титанов, указываешь нам путь, проводишь по нему, а потом наша тысяча у тебя в наёмниках на месяц?

- Десять! Десять тысяч!!! И не меньше!!!

- Так легион состоит из…!

- Легион состоит из десяти тысяч! Один генерал и девять тысяч девятьсот девяносто девять его воинов!!!

- А говоришь, звериные числа не любишь.

- Я люблю круглые числа. Так что? Договор?

- Зачем мы тебе?

- У меня много врагов.

- Какова наша награда?

- Что добудите в бою, ваше, - Шаад улыбнулся: - Что сможете унести.

Я взглянул на каждого из своих соратников, ища во взглядах их решения, после недолгого раздумья я вновь взглянул на Шаада.

- Где подписаться кровью?

- Опять твои шуточки! – ухмыльнулся демон: - Всего лишь нужно пожать мою руку!

Крепкое рукопожатие, и чёрная сфера истаяла, возвращая во внешний мир.

- Вам у меня понравится, - со взглядом довольного кота произнёс Шаад, оборачиваясь к так и не сдвинувшимся титанам и сделал три шага, выйдя на передовую: - А теперь, низшие, не мешайте.

Демон развёл руки в стороны, обретая свою боевую форму, увеличивающую того в размерах и придающую истинный демонический облик. Непонятные нам слова вырвались из пасти, с каждым звуком усиливающиеся завибрировавшими сводами и стенами. Покрывшая, было, чёрный камень золочённая белизна принялась отваливаться целыми пластами, разбиваясь в мелкую труху, освободившиеся символы замерцали алыми и зелёными огоньками. И мне показалось, что барельефы зашевелились, вторя тысячами голосов и истекая тонкими струйками крови, а повсюду как будто бы сгущалась тьма, заволакивая уголки и трещины и устремляясь разом ко всем. Гул отражающихся слов нарастал, демон как будто бы наслаждался собственным голосом, и густая тьма принималась обволакивать его когтистое тело, будто бы стремясь оказаться как можно ближе, обнять и никогда не расставаться.

- Ашарагаран!!! – взревел Шаад, указывая на титанов: - Ишхаранари!!! Тахнагар!!! Ашда!!!

Зал содрогнулся, принуждая упасть, не в силах удержаться на подпрыгивающем полу. Позади титанов меж двух почерневших столбов от источаемой теми тьмы раскрылся портал, больше походивший на чёрную дыру, поглощающую любой свет, оказавшийся рядом. Мгновения пульсирования, из портала шагнул пятиметровый шестилапый монстр, походящий на гигантского жука-носорога, обзавёдшегося неисчислимым количеством роговых отростков и саблеподобных когтей. Десятки буркал одновременно глядели во все стороны, и тянущиеся следом неимоверно огромные цепи как будто бы не заботили чудовище, исторгшего утробный рев.

- Ахра Над Тихир! – скомандовал Шаад, и жук, не смотря на всю свою массивность, с лёгкостью в два прыжка преодолел отделявшее его от жертв расстояние, а в моей голове прозвучало «убей их всех».

Огромные сабельные лапы подобно лобзиковым пилам потрошили оказавшиеся в досягаемости золочённые тела, и даже долгожданное исчезновение оцепенения с молниеносным перестроением перед новой угрозой не спасало этих гигантов. Носорог кромсал, его сабли разрезали плоть и камень, магические щиты немыслимой мощи раскалывались, выплёвываемая кислота в мгновение оголяла кости.

Наносимые титанами раны не затягивались, но казалось, что жуку те не причиняли никакого вреда, напротив, из трещин и дыр в хитиновой броне принималась сочиться какая-то слизь. Та вскоре закипала и испарялась зеленоватым облаком, создающим вокруг носорога непроглядную вуаль. И, касавшись того облака, титаны обжигались, как будто бы обдавались кипятком. Несколько раз титаны попытались окружить демона, но тот резко прокручивался юлой, выставляя рога и лапы, шинкуя дерзнувших приблизиться, и на землю падали части отделённых тел, чья кровь обильно окропляла пол, тут же впитывавший всё до капли.

Шаад с довольным выражением зашагал вперёд, когда жук довершал истребление, оставив последнего титана в живых, лишь проткнув тело того своими роговыми отростками, пригвоздив то одному из столбов, с радостью принявшегося вытягивать густую почерневшую кровь.

- Твои хозяева сделали самую большую глупость, - с усмешкой произнёс демон, явно наслаждаясь муками истерзанного врага: - Это наше обиталище, и теперь оно пробудилось, благодаря силе, полученной от твоих собратьев. Я бы тебе предложил жизнь, но ты не примешь мои условия, ведь ты слеп, или я ошибаюсь, Цхиал?

- Я никогда не приклонюсь пред Свергнутыми! – изо рта титана вырвалась пенящаяся кровь.

- Ты слеп, - Шаад явно наслаждался: - Что ж, ты умрёшь и вряд ли уже возродишься, ведь у твоих хозяев нет такой силы, пусть даже они и обратились к Пустоте, боясь абсолютного развоплощения, - коготь демона проник в одну из ран титана, отозвавшегося стонами: - Скажи, стоило ли той жертвы мгновения обретения плоти?

- Я тебя разорву, - прохрипел Цхиал.

- Это вряд ли, - Шаад ухмыльнулся, и его ладонь легла на лицо титана, заоравшего так, как не орут тысячи свиней, когда их режут.

Золочённая кожа поблекла, сосуды почернели, щеки впали, сила полилась по руке, вбираемая демоном. Мгновения, и тело титана рассыпалось прахом, а демон с довольном лицом обратил свой взгляд на нас.

- Путь открыт, - улыбнулся Шаад, обретая прежнюю форму.

- А это, - тихо произнёс застывший Петро, говоря про скребущего цепями жука, отходящего к порталу: - Типа местный босс?

- Видимо да, - отозвался Ворон.

- Охренеть! И как это его надо было бы убивать?!

- Не хочу даже узнавать.

Шаад подошёл к нам, миролюбиво улыбаясь, с наслаждением оглядывая застывшее войско.

- Удивил?

- Немного, - соврал я.

- Ну хоть немного, - демон всё также источал удовлетворение и наслаждение происходящим.

- Что за жучок? И если у тебя есть такие, зачем тебе мы?

- Это? – как будто бы не понимая, о ком спрашивают, переспросил меня: - Храмовый Страж, но он ещё маленький, вот его мать впечатлит даже богов. Но они лишь храмы защищают, а мне вы нужны, но всему своё время.

- А что это? Золото? – донеслось со стороны, принуждая обратить внимание на лежащие останки титанов.

- Оно самое, - кивнул Шаад, но это моё по праву и договору.

- Кажется, нас надули, - проворчал Воислав: - Ты об этом не упоминал.

- Вы и не спрашивали, а по договору, ваше то, что вами добыто. А здесь добыто мной, но я сегодня благосклонен, и поэтому не потребую от вас оплаты открытия пути.

- Ну и за это спасибо, - в голосе Воислава прозвучал сарказм: - Нам за жучком, что в портал загребает?

- Нет, хотя, если хотите, можно и туда, в Храме Азгура вам понравится, - Шаад, явно наслаждаясь, щёлкнул хвостом, а из черноты портала уже выбегали десятки бесов, устремляющиеся к останкам титанов, хватая первое попавшееся и уволакивая обратно в портал.

- Шаад, ты так и не ответил, зачем мы тебе?

- Как же с вами тяжело, - демон вздохнул: - Всё надо разъяснить, никакой интриги, никакой самоотверженности. Скажу лишь, что я заинтересован в том, чтобы воины моих врагов стали сильнее перед битвой с общим более страшным врагом. Как у вас говорят, я выбираю меньшее из зол.

- Зло выбирает зло.

- Ну да, несколько смешно, но, как убедился Огнеслав, цвет не имеет значения. И то гипертрофированное добро, которое воспевали фанатики и сказочники, в абсолюте победить ничто не может, ведь только сила может победить силу. А добром во все времена и во всех мирах объявляли именно ту силу, что победила.

- Ага, лекцию по краскам и методикам нанесения можно считать завершённой, мы тебя поняли, Падший.

- Падший? – Шаад ухмыльнулся: - Я не пал, я остался при своём, а вот они, - его перст указал на останки: - Пали, но в бою. Но, если ты имел в виду грехопадение, то, рискуя навлечь на себя очередные столетия наречения Ересиархом и проклятий от разномастных фанатиков, скажу все мы грешны, и даже те, кто в белом и с крыльями ангельскими грешны не меньше. Но в отличие от них, я не пытаюсь сокрыть свою грешность под слоями золота и разноголосыми песнопениями. А вот и адепты, - Шаад обратил взор в сторону портала, откуда показались четверо рослых демонов, украшенных гирляндами из черепов: - Готовьтесь, скоро я открою вам портал, а пока мне нужно отойти, для решения кое-каких вопросов.

- Серёг, - тихо обратился Воислав, не отводя взгляда от удаляющегося демона: - Вот мне уже не кажется, что нас облапошили, но я пока не разобрался, сколько же точно раз?

- Я тоже, видимо, опыта у нас с тобой в подобных вопросах недостаточно, нам бы пару тысяч лет тренировок.

- Ага, если не больше, но я точно уверен, что эти вот ребятишки без тебя сюда никак до этого попасть не могли. То-то их рожи такие сияющие.

- А иной выход был?

- Нет, - Воислав на несколько секунд замолчал, сморщив свой лоб: -Точно, никаких вариантов. Нас будто загнали в тупик и поставили перед выбором. В итоге и сделали, что от нас хотели, и ещё должны остались.

- Вот и я про то же. Надо бы с Шаадом этот аспект обсудить, иначе кидалово чистой воды.

- Согласен, и это, в командировку я тоже иду.

- Да я уже понял, полагаю, другие тоже идут, вон как Ворон косится, аж слюна капает.

- Ага, уже в мечтах суккубов зажимает в Преисподней.

- Нижний Мир, там не так уж и жарко.

- Всё равно, командировка она и есть командировка, - Воислав улыбнулся: - Лёха точно какую-нибудь подцепит.

Зал храма демоны приводили в порядок, восстанавливая поваленные обелиски и устанавливая новые накопители силы в виде жертвенников, чей вид внушал страх. Разве что при нас не начали приносить жертвы, казня самими изощрёнными способами ради максимального результата, но никто не жаловался на отсутствие зрелищ, ведь никому не хотелось оказаться на одном из жертвенников. Даже гномы стремились спрятаться в глубине войска, опасаясь, что демоны вдруг решат расценить тех некоторым подарком. Демоны же, убрав останки титанической плоти, ставшей золотом, устремились на разбор завала, с завидным упорством разбирая массивные глыбы под присмотром Надсмотрщика, вооружённого чем-то, напоминающим цепные плети, состоящие из нескольких неспутывающихся цепей.

Я подошёл к наконец оказавшемуся без собеседников Шааду, с довольным видом наблюдавшему, как из портала вылезал очередной агрегат, о предназначении которого не хотелось думать.

- Разговор есть – привлекаю внимание демона.

- Слушаю тебя, - взгляд демона не отрывался от созерцания.

- Шаад, ты договор наш помнишь?

- Я и за столетие не забуду, - он ухмыльнулся.

- Ага. Тогда скажи, когда ты за призыв собираешься платить?

- Платить? – взгляд демона выражал искреннее изумление.

- Именно. Платить, - я не отводил глаз, чтобы подчеркнуть полную уверенность в сказанном.

- Хм, и за что? Мы как бы в расчёте.

- Не совсем. Ты потребовал оплату за призыв и освобождение пути с дальнейшим указанием и телепортом в нужном направлении. Мы за это подрядились к тебе на месяц в роли наёмного легиона с полным обеспечением с твоей стороны и беспошлинным сбором трофеев.

- Э-э-э, про обеспечение разговора не было!

- Оно подразумевалось, или ты своих воинов не кормишь и не обеспечиваешь необходимым для войны? Они у тебя взяли в руки оружие и вертятся, как умеют?

- Хорошо, - Шаад ухмыльнулся, оголяя свои клыки: - Это всё?

- Нет. Теперь главное. Ты обязан заплатить за то, что я призвал тебя сюда и позволил захватить этот храм.

- Это был наш храм!!! – на мгновение лицо демона изменилось, проявляя его сущность, но тут же вернулось в прежний облик.

- Так почему же тогда мы здесь оказались первыми, демон? Почему ты не пришёл сюда раньше и не привёл своих сородичей? – я сдерживался из последних сил, стараясь оставаться хладнокровным и не броситься в пляс ликования: - Я отвечу за тебя. Потому что до этого демоны не могли сюда попасть. Не знаю, почему, но не могли. И мой призыв открыл вам путь. Или я не прав?

- Чего ты хочешь? – голос Шаада прозвучал иначе, будто бы его наполнил металлический скрежет.

- Хм. А что ты можешь?

- Я?! – демонические глаза блеснули: - Многое!!!

- Хм. И даже отказаться от прежнего договора?

- Ты не желаешь его исполнять?

- Просто интересуюсь. А вообще, я пока не знаю, что у тебя требовать, ведь я не знаю, что ты можешь мне предложить. Я могу продешевить, ты можешь обмануть, как было не единожды.

- Я не обманываю! Помни это!

- А что же ты тогда делаешь?

- Я лишь лукавлю, - демон вернул прежнюю ухмылку.

- Будем считать, что лукавишь. И всё же, я не знаю, какова цена того, что открыл тебе путь сюда, ведь, может быть, последствия этого могут быть гораздо тяжелее. Отсюда ты сможешь двинуть свои легионы на весь мир.

- Амбиции человека всегда казались мне мелочными, - Шаад произнёс с некоторым снисхождением: - Поверь моим словам, что до этого момента пройдут десятилетия и даже сотни лет, ведь прежде нужно завладеть моим миром, а он огромен. А после уж бросаться с головой в бездну сражений с теми божественными сущностями, что налетели в этот мир подобно навозным мухам на кучу свежего дерьма. Но всё же, ты прав, и поэтому я позволю тебе повременить с требованием об оплате. А также, дабы укрепить наши с тобой приятельские связи, при следующем моём призыве я не потребую оплаты и, если вдруг ты наткнёшься на какую-нибудь нашу святыню, обещаю тебе, что моя благодарность будет несказанной.

- Хорошо, я запомню твои слова, Шаад. И напомню о них, когда я с моими людьми будем готовы потребовать плату за этот храм.

- Решено. А теперь скажи своим людям, что через полчаса будет открыт проход, готовьтесь, ибо более мои соплеменники здесь вас терпеть не станут.

- Скажу, - я развернулся и пошёл к ожидавшим меня бойцам.

- Вестник Смерти, - донёсся голос Шаада: - Вижу, зерно тьмы в тебе проросло, и ты с ним справился. Впечатляет. Но помни, что когда-нибудь твои люди тебя предадут.

Междуглавие 16.

Раскалённый песок высокоуровневой местности с приходом ночи мгновенно покрылся коркой льда, превращая гнетущие дневным жаром пески в ледяное царство.

Бродящие меж исполинских руин со следами цивилизации исчезнувших гигантов механоиды становились похожими на кристаллических стражей, вышедших из ледяных пещер, находившихся за тысячи километров от Пустыни Пылающих Оазисов.

Десятиметровые Алые Скорпионы с наступлением темноты скрылись в песке, но сколько же неосторожных игроков попадались в их клешни и напарывались на ядовитые жала, пронзающие насквозь даже легендарные доспехи двухсотого уровня, игнорируя все защитные ауры и щиты. Даже с приходом ночи территория не становилась менее опасной, и те, кто думал об обратном, устраивая рейдовые походы под светом лун, в этом убеждались сполна.

Арка персонального портала с хлопком раскрылась меж руин, и из искрящей пелены пахнуло запахом серы, окрестная ледяная корка тут же истаяла, в мгновение испаряясь, и сквозь пелену на освобождённый песок рухнуло тело потрёпанного гоблина в изорванном костюме. Ничуть не мешкая, гоблин вскочил на ноги и бросился прочь от места своего появления, не пытаясь определить безопасный маршрут в агрессивном месте. Ночной мир наполнился шорканьем коротких ног, скользящих по обледенелому панцирю песчаника.

Ловко перепрыгивая через препятствия, гоблин с безумным взглядом раскидывал небольшие кристаллы, сразу же утопавшие в песке, на мгновение вспучивавшемся и тут же разглаживающемся. И ни одно из существ не бросалось на чужака, хотя тот оказывался в зоне агрессии, провожая беглеца хищными взглядами.

Существа, обрётшие собственное сознание после десятка смертей от рук разумных, не стремились атаковать, следуя всё ещё неоспоримым запретам, кои давили изнутри, вызывая метания сознания, всё ещё цепляющегося за постепенно истлевающие связи, с каждым днём источающиеся всё сильнее и сильнее. Но через мгновение метания иссякали, когда чутье среагировало на появление других чужаков, появившихся из десятка портальных арок. Обитатели с хищной радостью рванули к пришлым, на которых эти самые запреты не действовали.

Существа Пустыни Пылающих Оазисов в поисках добычи каждодневно пробегали не меньше километра, так что, этой ночью для многих притаившихся в сумраке намечается настоящая пирушка с поднесением блюд прямо к порогу их нор. И те, кто эволюционировал до самосознания, надолго запомнят оказавшегося на их территории гоблина, приведшего столь обильную и лёгкую добычу.

Глава 17.

Тьма обволакивала, прижималась и будто бы ласкалась своим телом подобно лоснящейся кошке. Время утратило свою важность, сознание заполнилось покоем и безмятежностью, тело расслабилось, не пытаясь отстраниться от всеобъемлющей тьмы портального тоннеля, увлекающего внутри себя по бескрайной червоточине, кажется, целую вечность. Но, несмотря на полное отсутствие света, я точно знал, что не застыл в одной точке, а перемещаюсь куда-то вперёд.

Свет на мгновение ослепил, когда пришло осознание возвращения в большой мир, и десятки, нет, сотни звуков обрушились канонадой шабаша. Земля под ногами задрожала, в нос ударил запах сажи и палёного, и тело ощутило каждой частицей сгущающуюся магическую силу, выплёскивающуюся через края огромной чаши.

Выдав последнюю порцию прошедших сквозь портал бойцов, телепорт бесшумно захлопнулся, открывая вид на куда-то удаляющееся ущелье, созданное тектонической трещиной, разделившей предгорье. Снежные насыпи скрывали под собой каменные глыбы, стелясь белым одеялом с многочисленными взгорками и скатами. Но любоваться местными красотами ни у кого не было времени, ведь из чрева горы наружу прорывались доброжелательные хозяева, спеша встретить нас с хлебом и солью.

Чёрные колонны испещрялись трещинами, не выдерживая магического давления, тяжёлые врата, обитые серым металлом, сорвались с петель и лежали с двух сторон от защищаемого теми входа, опираясь на каменных великанов, не реагировавших на развернувшуюся возле них битву. Буйствующее магическое пламя оголило окрестный камень, испарив весь снег и принявшись оплавлять породу.

Поначалу неуклюжие уродливые твари, больше походящие на творения таксидермиста с явными психическими отклонениями, бросались с немыслимой прытью, испуская десятки хлыстоподобных отростков, стегающих по выставленным щитам первой линии. Взмывающие посреди нечисти столбы пламени испепеляли десятки тварей за раз, но, как и до этого неоднократно происходило, выжженные пространства сразу же заполнялись не попавшими под магический удар.

- Они нас ждали что ли?

- Нет. Судя по всему, нас здесь точно не ждали, иначе с обоих сторон зажали бы.

- Да уж, от этого не легче! Вот демон поспособствовал, прямо на порог к этим выродкам отправил.

- И не говори, но, зато уровень поднять можно быстро, только и руби!

- Разговорчики!!! Передний край, плотнее щиты!!! – проревел Петро, разбивая череп твари нижней кромкой щита и возобновляя защитные умения.

Над войском звучали чёткие и короткие команды, никто не паниковал, пытаясь спастись бегством, и выходило так, что серьёзного сопротивления оказать против нас не вышло. Десять минут истребления, и несколько сотен тварей, слепленных из кусков различных животных, иссякли, превратившись в горы пепла, подхватываемого вихрем ущелья и разносимого по белоснежным окрестностям.

- Теням разведать вход, стрелкам следить за подступами, - разнёсся голос Воислава: - Танкам при поддержке магов и гномов продвигаться к вратам, не забыть собрать трофеи. Огнеслав, я так понял, идти нам внутрь?

- Ага.

- Хорошо. Место знакомое, будет проще.

- Здесь бывали?

- Знакомое подземелье, проходили его несколько раз. Вот только раньше перед ним стояла орда нежити, а сейчас её нет.

- Ага, командир, - прозвучал голос мелькнувшей рядом тени: - Внутри тоже стражников нет.

- Это Палачи которые?

- Они самые.

- Странно. Хотя, к странностям нужно уже привыкнуть. Вот ты говоришь, что надо идти внутрь, мы зачищали всё подземелье, и не было оттуда других выходов.

- Значит, будет. Тварей рассмотрели?

- Сталкивался с такими?

- Нет, но напоминают тех же кукловодов, хотя коконов на телах не было, да и с хаоситами можно спутать, но на Кладбище Миров замечал схожих, правда из других существ.

- Видимо, делали из того, что нашли. Что там с первым залом?

- Пустой, никого не осталось, и там это, кристаллы какие-то стоят.

- Ну пошли, поглядим.

Внутри гора предстала трёхметровыми сводами, украшенными бесчисленными руническими вязями, вдоль стен и в форме колонн возвышались держащие своды статуи, изображавшие никого иного, как ни на есть настоящих гномов, идущих вместе с нами и сейчас восхищённо озирающихся по сторонам и твердящим лишь «Раг Ши Дар». И мне даже показалось, что закоптившиеся доспехи бородачей вдруг заблестели, будто бы усыпанный рунами металл ожил забытым сиянием пламени доменной печи.

Командир гномов внезапно сорвался на бег, выбиваясь из строя и устремляясь к одной из статуй, за ним тут же бросились остальные, и огромный зал заполнился звоном металла, отражающимся и многократно усиливающимся, уходя вглубь подземелья по далёкому коридору.

- Гирин Стенолобый! – воскликнул Рагни, с несвойственной для бородача осторожностью коснувшись старого камня двухметрового гнома, держащего над собой молот, в который и упирался свод потолка: - Великий Заступник, Изничтожитель Нежити, Мастер-Кузнец и Первый из Рода!!! Предок во плоти!!! Не думал я, что когда-нибудь узрею его!!! Аш хара, дарин нагри батура нит!!! Аш хара, дарин асгур дан!!!

- Хм, - вырвалось из меня, когда моему взору предстали источающие зелёное свечение кристаллы, висящие на массивных цепях меж четырёх столбов посреди зала.

Будучи неспособным проломить стенки изумрудного саркофага билась чуждая этому миру суть, выросшая на поглощённой жизненной силе и напитанная эманациями ужаса и боли погибавших в страшных ритуалах живых существ. Поглотив в себя сотни, нет, тысячи разумных и неразумных, каждая суть оставалась до отупения голодной, и лишь мысль о насыщении заполняла их примитивные, но от этого более ужасающие разумы.

Три бесконечно голодных порождения того, что нельзя назвать мраком, что далеко от тьмы, никогда не станет светом, и даже хаосом. Не знаю, кто или что и для чего созидал эти ужасы бытия, но слыша их и видя те образы, что твари посылали меж собой, будто бы лаская собственное самолюбие и хвастаясь перед сёстрами, я осознавал, что их нужно уничтожить, или хотя бы не выпускать из нутра сдерживающих кристаллов.

И пусть вечность послужит на благо всего живого и постепенно заберёт всю силу этих ужасов до последней капли, пока кристаллы не почернеют из-за опустения.

«Или же, если встать в центре этих изумрудов и пожелать, то можно забрать их мощь, впитав в себя и став от этого ещё сильнее. Десяток-другой уровней за раз, и доспехи укрепятся, став непробиваемыми, да и магия станет для меня ничем иным, как слабое дуновение ветерка. И после я буду истинным правителем, которому не страшен никакой враг, и тогда моя Северось раскинется на весь континент, а через столетия и весь мир преклонится предо мной! И наступят тысячелетия…»

- Огнеслав! – голос отвлёк меня от мыслей.

- А? – отвожу взгляд от завораживающего мерцания внутри кристаллов и обращаю взор в миг оказавшегося рядом со мной Рагни.

- Огнеслав, ты вновь доказал мне, что идти вслед за тобой есть великая заслуга! И теперь я тебе обязан десятикратно, ведь ты привёл меня в святое для моего рода место, где каждый камень пропитан историей моих предков, каждая руна высечена ими, и где мои пращуры обрели истинную славу, до конца защищая этот путь в нашу Колыбель!!! Великий Князь Североси Огнеслав! – тяжёлая перчатка ударила в кирасу: - Призови, и я пойду за тобой в любой поход! Призови, и мои сыновья встанут подле твоего престола на священную службу, тридцать три года и тридцать три дня они будут верными стражами!!!

- Не я, демоны, - лишь произношу в ответ, хотя намеревался сказать гораздо длиннее.

- Нет, Огнеслав, ты, - в голосе Рагни прозвучало так, что заставляло согласиться и поверить также, как и он: - Твой путь вывел нас сюда, а демоны лишь по твоему договору открыли портал. И не было бы тебя, не было бы нас здесь, и не смогли бы мы увидеть место гибели наших предков.

- Гибели? Они погибли здесь?

- О да! И как погибли!!! – лицо бородача расплылось в довольной улыбке: - Об их славной защите сложены десятки хвалебных песен, их подвиги высечены в вековечном камне!!! И я обязательно расскажу тебе, как Гирин Стенолобый пал, сразив тысячу тысяч мёртвых воинов!!!

- Контакт!!! – донеслось от арки ворот, заставляя бросить экскурсионные программы и схватиться за оружие, обращая взоры к вбегающим стрелкам, оставленным для наблюдения.

- Что там?! – прокричал Воислав, выходя из примыкающего слева узкого коридора.

- Нежить! – откликнулся стрелок.

- Много?!

- Пока не видно!

- Как это?! Так мало, что не видно, или так много, что не успели посчитать?!

- Да!!!

- Что да?! Нормально скажи!

- Дохрена и ещё идут!

- Только нежить?

- Кажется…, нет!

- Светлый! Ты случаем головой не стукнулся, пока бежал?! Нормально изъясняться можешь?!

- Виноват! В ущелье вошёл контингент вероятного противника, общей численностью свыше тысячи. Классификация и определение приоритетов из-за малого времени наблюдения невозможны, предположительно нежить и обращённые, движутся сюда в скором темпе!

- Вот так сразу и надо было! В боевые порядки! Готовимся встречать гостей!!! Огнеслав! – Воислав подходил широкими шагами: - Кончай залипать на огоньки! Что там хорошего увидел?

- Ничего, - отвожу взгляд от завораживающих мерцаний, не понимая, как вновь оказался возле кристаллов: - Что там?

- Проблемы, - Воислав улыбнулся: - Большие проблемы.

- Что делаем?

- Ага, как вести в лес, так это ты, а как проблемы решать так я?

- А как надо?

- Каком к носу. Так, твои вводные? Куда нужно идти и что делать?

Я прикрыл глаза, вслушиваясь в свои ощущения и представляя проекцию карты, тут же отобразившейся в темноте.

- Внутрь подземелья, до самого конца.

- Ага, опять под землёй, так и окопную болезнь не долго заработать.

- Окопную?

- Ну или шахтёрскую, не придирайся к словам. Значит, так. Связь со штабом не появилась, нас меньше, чем их минимум в десять раз. Отбиваемся от гостей или сразу уходим? Если отбиваться, то нужно подготовиться, чтобы встретить превосходящие силы противника в проходе. Так будет легче обороняться. Если же уходим сразу, тогда надо бы проход завалить.

- А ты уверен, что они в подземелье могут зайти?

- Так это открытое подземелье, здесь такие драки устраивали за контроль! Ух! Мы однажды трое суток от друзей отбивались, параллельно наша группа вычищала коридоры и добиралась до конечного босса.

- А кто там?

- Был Проклятый Гигант, а что теперь – узнаем.

- Нужно завал делать сразу на входе, - произношу, невольно возвращая взгляд к мерцанию внутри изумруда: - Нельзя, чтобы кто-то добрался сюда.

- Зачем завал? – пробурчал Рагни, подойдя к нам: - Можно запечатать, и никто не войдёт даже, если год будет ковырять породу.

- И как? – поинтересовался Воислав.

- Отпустим Запретный Камень, он запечатает вход.

- Достопочтенный Рагни, а с другой стороны тоже запечатать можно?

- Изнутри? Да.

- Хм, - Воислав взглянул на окружающие статуи: - А чего раньше это не сделали?

- Так это непочётно, нет в этом чести! – с упрёком ответил гном: -Воина достойна лишь смерть в бою, и если врага больше в разы, смерть его почётнее!!!

- А зачем тогда сделали этот камень?

- Чтобы было.

- И почему сейчас решил нам поведать о нём?

- Цель у нас не защитить этот вход, - Рагни помрачнел: - До простят меня предки. Наша цель выше, и дабы достичь её, следует использовать даже подобное.

- Тогда запечатывайте, уходим внутрь и сразу с нашей стороны, чтобы эти кристаллы никто не смог достать! – произношу и сам удивляюсь своему голосу, наполнившемуся силой, внушившей даже мне уверенность в намеченном и желание поступить именно так и никак иначе.

Волна многотысячного войска набегала по сужающемуся ущелью с нарастающей скоростью, сжимаясь и уплотняясь до предела сдавливаемых тел. Гул отражающегося треска и стука камней усиливался, врываясь нескончаемым воем в горловину входа в Подземелье.

Тысячи разномастных тварей от звероподобных до многометровых великанов, утративших общие черты пещерных огров, бежали к цели, следуя непреодолимому зову, исходящему из чрева горы. И чем больше сокращалось расстояние, тем сильнее слышался зов, неповоротливость окончательно исчезала, и ранее медлительное существо обретало невообразимую для него подвижность. Гигантские твари переставали обращать внимание на мешающих и буквально растаптывали более мелких выродков и раскидывали в стороны кто покрупнее, ведь воля зова превыше сохранения тех, кто стал вместе с ними частицей единого целого.

Вдруг склон горы содрогнулся, с вершины сорвались снежные шапки, устремившиеся белой массой вниз, но не успела лавина обрушиться, засыпав вход, как массивная идеально высеченная квадратная часть отвесной скалы сдвинулась вниз, закрывая горловину своим исполинским телом. Ударная волна встретила накатывающую орду, рассекая мёртвую плоть осколками и каменной крошкой, оставляющей сквозные отверстия, пролетая через десяток тел и застревая в бронированных тушах наиболее свирепых тварей, продолжавших нестись к запечатанному входу и растаптывать всех, кто оказывался под могучими ступнями.

Пыль ещё оседала, когда первые твари врезались в снежную насыпь, стремясь добраться до зовущего их источника силы, и сразу же в тех ударились следующие, а в них следующие и следующие, не пытаясь противиться зову и разбиваясь о камень, топчась в месиве растоптанных тел.

- Сергей, ты уверен, что мы сделали правильный выбор? – каким-то иным тоном спросил меня Воислав, когда скала как будто бы сомкнулась, отрезая нас многометровым монолитом от парадного зала, в котором в полном одиночестве остались три изумруда.

- Других вариантов не было.

- Хорошо, если что, не обижайся. Обратного пути уже не будет, и вернуться теперь только через смерть, - Воислав развернулся и пошёл вперёд, нагоняя войско, ушедшее на зачистку коридоров и залов Подземелья.

Я ещё постоял в окружении державшихся возле меня Белис и четверых братийников.

«Им бы тоже лучше нагнать остальных, дабы получать опыт с убиваемых войском врагов. Хотел сказать «мобов», вот только игра ли вокруг? Уж слишком всё реально, хотя изначально было ничуть не виртуальнее. И эти изумруды, даже сейчас я слышу заточённые голоса и ощущаю сосредоточенную в них силу. Верно ли мы поступили? Не знаю я, но был ли у меня выбор. Может, Шаад специально отправил нас сюда, чтобы вот так мы себя и заточили в этой ловушке. Всё может быть».

Подземелье не оказалось витиеватым лабиринтом, как я поначалу предположил. Напротив, небольшие коридоры по сравнению с центральным попросту соединяли все залы кольцевыми обходами, упрощая логистику между бывшими мастерскими, переделанными под пыточные и мясницкие, где, судя по подвешенным на цепи крючьям и свежей крови, до недавнего времени процесс создания армии звериных Франкенштейнов шёл в промышленных масштабах. Только вот профессора и доктора прикладной некромантии отчего-то не ожидали нас на своих рабочих местах, оставив для этого заместителей в виде всё тех же перештопанных тварей с различными количествами голов, рук и ног, а также хвостов, зубов и когтей.

Войско планомерно зачищало залы и коридоры, используя тактику выжженных территорий, когда магическое пожарище быстро вычищало ото всех следов недавних опытов явных маньяков. Шаровые и обыкновенные молнии радостно перескакивали по цепям, на мгновения освещая внутреннее убранство и довершая начатое пламенем.

Латникам с их ростовыми щитами оставалось лишь удерживать дверные проёмы, не рискуя входить внутрь и нарываться на возможные засады от существ, бегающих по стенам и потолкам не менее быстро, нежели по полу. Те же стрелки уже начинали скучать, не имея возможности показать своего мастерства, и даже гномы всё больше интересовались барельефами и рунами на стенах, оставленными предками вместо участия в боевой операции, когда всё внезапно изменилось.

Междуглавие 17.

- Сколько всего? – облачённый в латные доспехи Конар с угрюмым выражением глядел на выстроенных в центре карьера.

- Две тысячи пятьсот восемьдесят, товарищ генерал, - чётко отрапортовал вытянувшийся по стойке смирно воин.

- Охранявших поймали кого?

- Так точно! Пятьдесят два загонщика, тридцать вертухаев и заместителя коменданта.

- Собственникам передали?

- Так точно!

- Хорошо, что там добывали? – Конар кивнул в сторону чернеющих в скале штреков.

- В основном железо, но на глубине есть пара жил орихалка и других редкоземельных для сплавов, а также различных драгоценных и полудрагоценных камней.

- Хм, - Конар перевёл взгляд на бараки: - Ладно, наши хозяйственники разберутся. Свободен, майор, - генерал сделал шаг к краю карьера и, дождавшись, когда большинство построенных обратят на него внимание, громко произнёс: - Граждане каторжники, поздравляю вас со сменой администрации этого заведения! Отныне этим комплексом владеет Северось! Думаю, многие из вас слышали! С каждым из вас наши люди побеседуют, проверят всю информацию касательно того, как вы появились здесь! И я гарантирую, что каждому будет предоставлен шанс начать новую жизнь согласно его прошлого! Да-да, мы знаем, что среди вас много бывших обитателей исправительных учреждений Российской Федерации! Так вот, никто вам ваши грехи прощать не собирается, если те серьёзны! Но мы обеспечим вас всем необходимым, чтобы отбыть установленный срок наказания в полной мере! Остальные же, кто оказался по собственной глупости или милости социальных служб, получат право выбора местопребывания и трудоустройства! Помните, что многие из вас здесь приобрели неоценимый опыт, который ценится и высоко оплачивается! Мастера своего дела нужны всегда! Мы - не звери, мы – бывшие вооружённые силы Российской Федерации и нынешняя армия Североси! Меня зовут Генерал-полковник ВС РФ в отставке Конарей, полагаю, многие слышали обо мне и даже видели на экранах, так что, думаю, мои слова вы примите всерьёз!!!

Глава 18.

Очередной зал центрального коридора озарился вихревым пламенем, воздух ещё сильнее наполнился гарью сжигаемых сотен тел, растянутых на испачканных кровью пыточных столах или подвешенных на свисающих крючьях. Яркие змеи молний устремились к сводам, прыгая с одной цепи на другую в погоне за юркими насекомоподобными существами, только и ждавшими, когда те смогут спрыгнуть и вцепиться в кого-нибудь из нас. Ещё несколько таких же помещений, и мы доберёмся до окончания подземелья, а там либо завершится наш путь, либо он же прервётся.

- Вы все останетесь здесь!!! – вдруг оглушительным эхом разнеслось по подземелью, отражаясь от стен и набегая десятками гогочущих искажённых криков, повторяющих: - Все!!! Все!!! Все!!!

Бушующее магическое пожарище внезапно спало, угасая и оставляя каким-то образом не сгоревшие останки, скрипящие цепи принялись со звоном падать одна за другой, роняя тела на покрывшийся копотью пол.

- Этот мир вам не принадлежит!!! – оглушая своим скрежетанием, вещал голос: - И вы лишь пища для нас!!! Мы выпьем вашу силу, снимая с вас кожу на жертвенниках!!! Мы съедим ваши сердца!!! Мы распотрошим ваши нутра!!! Мы отделим вашу плоть от костей и создадим из них истинных слуг!!! Мы отправим вас в ваши города к вашим родным, дабы вы узрели их муки от ваших же рук!!!

Очищающий воздушный пузырь раздулся, прогоняя прочь пепел и дым, укрепляющие заклинания и заговоры замерцали над войском. Щиты вставали плотной стеной, перекрывая широкий коридор, бородачи встали в тылу, готовясь встретить любой удар в спину, стрелки и маги собирались бить по команде, а тени уже истаяли, занимая свои места для внезапной атаки пока ещё неведомого врага.

- Вась, - обращаюсь к напрягшемуся свояку: - Кажется, что-то пошло не так.

- Да всё давно идёт не так! – выпалил Воислав, манерно сплёвывая изрядный сгусток наполнившейся чернотой слюны: - Всем готовность ноль!!! Внимание по центру, отряды поддержки следить за коридорами и тылом!!!

- Дети Мрака! Призываю вас в вечной ночи подземного царства! – будто бы пробудившись, ещё более оглушающе прокричал голос: - Встаньте и убейте всех, кто живым окажется пред вами!

Обугленные тела зашевелились, поднимаясь на ноги, десятки цепных скрежетов ударили по нервам, тут же по залу пронеслись цепные молнии и огненные шары, пытаясь поразить всех, до кого дотянутся. Но пламя, цепляясь за обуглившуюся мёртвую плоть, лишь бессильно потухало, а молнии не наносили видимого ущерба. В миг выросшие из каменного пола колья пронзали тела насквозь, смертный ветер на несколько мгновений сковал запёкшуюся плоть коркой льда.

Поражённые тела с лёгкостью освобождались от кольев и обледенения, обнявшись собственным пламенем, вырвавшимся из нутра, и пылающие мертвецы двинулись на нас.

- Бей! – раздалась команда, и зачарованные стрелы просвистели над головами пригнувшихся щитоносцев, втыкаясь в надвигающуюся нежить.

Мгновение задержки, и поражённые мертвецы взорвались, разлетаясь ошмётками и кусками разорвавшихся звеньев цепей. Тут же новый свист, и десяток стрел воткнулся в найденные цели, чтобы через мгновение зачарованные Емельяном стрелы породили внутри мёртвой плоти частицу солнца, взрывая ту на куски.

- Плотнее щиты! Копья ставь! – донеслось с переднего края.

- Славьте Ярилу, - прохрипел Емельян, выплёвывая сгусток крови после очередного накладывания заговора на копьё, тут же заблестевшее гранями острия: - Славьте, покуда можете. Это крайние. Отдохну, и ещё смогу, покуда сдюжу.

- Слева! – проревел оборачивающийся в медведя Борислав: - Братия, бей нечисть поганую!!!

- С тыла! – и тут же раздался гулкий звон ударяющихся о щиты молотов и секир, гномьи доспехи вспыхнули вязью рун.

- Справа! – раздался чей-то крик, тут же утопающий в разгулявшемся хаосе звуков бойни.

Бросаюсь к правому тоннелю, обращаясь в зверя и за два резких прыжка оказываясь возле узкого коридора, внутри которого, звеня цепями, брели пылающие мертвецы.

Шаг внутрь ответвления, наполнявшие главный коридор звуки стихают. Не смотря на клубящуюся гарь, дышится с каждым шагом всё легче и легче, грудь раскрывается всё шире, а предвкушающая улыбка сменилась звериным оскалом. Налившиеся мощью руки выпустили когти и роговые отростки, родное пламя ласково обняло изменившееся тело. Ещё пара шагов навстречу надвигающейся толпе горящей нежити, и узкий коридор окончательно утонул в скрежете волочащихся следом цепей.

Уже привычно взор заволокло серостью безжизненного камня, толпившееся передо мной обрели смазанные очертания спутанных жгутов различных оттенков. Остальной мир как будто бы исчез, оставив лишь частицу себя, внутри которой был лишь я и…

Они звали, слабый зов, едва нашёптывающий простые, но от чего-то такие важные слова. Беззвучные голоса, но наполненные громом тысяч гроз, как будто бы случившихся на недосягаемом горизонте.

Голоса шептали, и всё становилось понятным и таким простым. Они не требовали, но просили, как просит дитю сладость у родителя, и нужно было лишь сделать ничтожное, чтобы обрести Абсолют всего. И ничего за это они не требовали, лишь поделиться толикой силы, высвободить и выпустить в мир, и тогда я смогу обрести всё, что только пожелаю. И даже больше.

Нужно лишь только принять их зов и поделиться той толикой жизненной силы, что идёт через меня, а после прийти и освободить их.

Серость мира ворвалась, сметая заполонившие сознание образы наваждения и принуждая осознать себя на середине коридора. Мои руки, вцепившись когтями в полуистлевшую плоть, разрывали одного из мертвецов, и из истерзанного тела перетекала сила, утончая внутренние жгуты, заставляющие безжизненную плоть двигаться. Искажённая, смешанная из иных источников и использованная лишь для создания себе подобных существ, но всё же сила сейчас покидала вместилище, более не сдерживаемая опутывавшими ранее жгутами неизвестных, но мощных заклинаний, и она вливалась в меня.

Я правлю десятилетия, моя страна разрастается во все стороны, мои статуи возводят во всех городах, коих уже десятки. Нет, сотни, и весь континент под моей справедливой, но сильной и суровой дланью, а сотни тысяч граждан каждую субботу восхваляют меня, проходя маршами по улицам, кружась в едином хороводе на городских площадях. И через мгновение весь мир у моих ног, и в нём наступают столетия спокойствия и порядка, моего порядка.

Голоса стихли в моём сознании, и торнадо образов иссякло. Я вновь вернулся в реальность, осознав себя в конце коридора и держа в руках останки чьего-то разорванного надвое тела, отдающего последние капли силы и рассыпающегося прахом.

Позади лишь пепел, впереди тянущие ко мне свои обезображенные руки мертвецы, неловкими движениями мешающие друг другу. Те пытались вцепиться, опутать цепями, ранить крючьями, но они были слишком медлительны, а коридор не столь широк, чтобы можно было размахнуться достаточно сильно.

А мне было в самый раз, и даже мечи не понадобились, лишь нарастающая опьяняющая мощь, усиленная яростью зверя. И руки сами разрывают не только телесное, но и духовное, лишая шанса перерождения. Но нет сожаления, ведь эти изменённые сущности более не родятся безгрешными, и каждая из тех будет следовать лишь одному пути. Плоть не высвобождала из оков пленения саму суть, но скрепы рвались вместе с ней, и выплёскиваемые остатки силы тут же вливались в меня, уже схватившего следующую жертву, избранную для исполнения приговора, объявленного мною же, ведь я и судья, и палач.

Если только захочу, то обрету ещё большую силу, нежели нынче, стоит лишь принять дар. И не важно, что погибнут сотни и даже тысячи, все принесённые жертвы не будут из верных мне людей и союзников. Ведь я создам идеальное государство, не знающее бед, и никто не посмеет угрожать моему народу, даже боги будут опасаться вставать против меня. А я же, если только возжелаю, сам смогу стать богом, и для этого не придётся уничтожать легионы врагов и вбирать в себя силу павших от рук моих.

Хотя, если понадобится, то эту жертву я смогу принести ради высшей цели. И, обретя божественность, я обязательно искуплю все свои грехи. Но для этого нужно вернуться, вскрыть гору и высвободить пленников из нутра кристаллов, ибо им самостоятельно не выбраться, ведь для этого нужно расти ещё десяток тысячелетий, потому как внутри кристаллов заточены малые детёныши, утратившие своего родителя.

Когти с лёгкостью рассекли защищённую ороговевшими наростами плоть, из которой тут же брызнула гнилостная слизь. Кривая рука горбатого огра, сменившего прежнее уродливое обличие после работы местной хирургии и пламени на более отвратительное, рухнула вместе с цепным крюком на оказавшихся рядом мертвецов, подминая и ломая тем кости. А мой хвост в карусели броска рассекал наискось тела тех, кто подступил с тыла. Ни на мгновение я не задумывался ни о чём кроме того, как лучше завершить очередной виток кругового удара, чтобы уйти от готовых обрушить свои крючья выродков, окруживших меня на выходе из тоннеля.

- У меня хвост?!! – я мгновение замешкался, и рассекающий удар сорвался, левая лапа оступилась, увлекая меня в вираж падения наземь.

Мир перевернулся с ног на голову, вдруг ставшая непосильной тяжесть изменённого тела буквально впечатала меня в десяток тел, ломая той кости и превращая в кучу изувеченного корма для устремившегося к новой пище пламени, жадно пожирающего даже само пламя, что вырывалось из ран и прогалин мёртвой плоти.

Зрение затуманено, серый взор сменяется обычным и вновь возвращается, как будто бы у меня вышел из строя специальный визор, выданный в начале боевой операции. Но это не помешало разглядеть собственное руки, вернее сказать, лапы, но не прежние, а более устрашающие, я бы сказал, демонические, и обязательно просидел бы какое-то время, чтобы получше разглядеть себя и тем более длинный хвост, кажется, стегавший сейчас из стороны в сторону подступающих мертвецов.

Время вновь принялось замедляться, и было ускорившиеся выродки, вновь становились похожи на медлительных неповоротливых уродцев из дешёвого фильма с замедленной съёмкой. А я вдруг ощутил нестерпимый голод, как будто бы не ел несколько дней, и, не обращая внимание на собственные раны, полученные после падения от нескольких угодивших в меня крючьев, встал на ноги, оглядываясь по сторонам.

Почти центр зала, лишившегося большинства предметов мебели и утвари, оставшиеся твари продолжали наседать на скруглённую стену щитов, из-за которой всё также били маги и стрелки. Мне стало известно, где сейчас был каждый из моих людей и гномов, я как будто бы видел каждого, и даже окружившие их твари как будто бы встали предо мной. И я всё также слышал зов, но не слушал, потому как в голове, перемешиваясь в иное, зарождались десятки новых мыслей, какие ранее не приходили ко мне.

«Странно, почему раньше я не обращал внимания, когда раз за разом убивал существ, ведь я также ощущал подобное блаженство, и меня переполняла эйфория, когда силы увеличивались после получения очередного уровня.

Видимо, мир именно так материализовал прежнюю механику получения опыта, а я смог её увидеть, хотя, это не важно, ведь главное, что следующий, кого я разорву собственными руками, вновь дарует частицу столь желанной силы, а за ним следующий, и так далее, пока все не иссякнут».

- Слишком медленно, - произношу, рассекая плоть одного из горбатых великанов и зачерпывая из раскрытой грудины сгусток силы, тут же поглощая ту.

Прыжок в центр зала на десяток шагов от последнего места, где всё ещё буйствовало пожарище пожирающего разноцветного пламени. Нежить тут же среагировала на смену позиции, оборачиваясь и устремляясь к новому сосредоточению внимания. По столбам и сводам застучали своими когтистыми отростками то ли жуки, то ли паукообразные, цепни зазвенели, волоча за собой крючья, по команде владельцев срывающиеся в полёт, стремясь ухватиться и подсечь, будто рыбацкая блесна.

Я же, жадно вдохнув пропитавшийся смрадной гарью воздух, развёл чуть в стороны свои лапы и как будто бы схватил верёвки в единые пучки, со всей силой сжимая пальцы. Жилы вспучились, вспыхивая изнутри и стремясь вырваться из плена плоти, клыки и зубы заскрипели от натуги, но я оскалился от нахлынувшей волны блага.

Два десятка ближайших врагов замерли в неестественных позах, выворачивая собственные конечности, их плоть начала распадаться, отваливаясь целыми кусками, тут же истлевавшими ещё в падении, и кружащий вокруг меня огненный вихрь будто негодовал, не имея возможности участвовать в процессе. А я ощутил, как тонкие струйки потянулись ко мне, вливаясь благостным обновляющим течением.

Но это ещё был не конец, ведь я пока не насытился, а посланная нежить не была истреблена. И её хозяева сейчас за нами наблюдали, находясь в глубине пролома, что чернел в стене последнего зала, и который я теперь явственно ощущал, ведь через него будто бы дуло ветром, напитавшемся той же силой, но более густой и живой. И мне уже было всё равно, что там ждёт, ведь обуявший голод так и не стихал, поэтому, не обращая внимания на остатки тварей, с которыми вскоре справятся Воислав с бойцами, я рванул по центральному коридору, намереваясь встретить новую партию, пока ещё висящую не десятках крючьев у самого потолка.

Рывок меж замешкавшихся, и те следом попадали, распадаясь и истлевая, прыжок в коридор, и ожидание следующего хода от пока ещё неведомого врага.

Тела оставались на крючьях, прежний голос не провозглашал свою волю, но я не перестал быть напряжённым, ощущая, как нечто приближалось по коридору к противоположному входу в зал. Висящие на цепях сосуды пусты, в них нет той малой толики силы, что так хочется поглощать раз за разом, пока наконец голод не стихнет. А всё же я ощущаю, как вокруг сгущаются незримые ауры, мир стремится отделиться кусочек самого себя, дабы уберечься от угрожающей ему проказы, готовой вырваться наружу и распространиться, заражая всё и вся. И я осознал себя санитаром, призванным излечить эту болезнь или же хотя бы спалить всё, лишь бы не дать возможности распространиться за пределы карантина.

- Это мои чертоги, и я не звал сюда тебя! – раздался надменный бас с истеричным смехом: - Ты дерзнул прийти в мой дом без приглашения?! Так готовься познать истинные муки!!!

Шагая тяжёлой поступью и расплываясь в уродливой надменной улыбке на покрытом гноящимися язвами лице, россыпью идущими вниз по шее и далее плечам и груди, на меня надвигался вооружённый двумя огромными мечами трёхметровый гигант, как будто бы, не замечая расходящиеся в стороны свисающие на цепах тела. Широкие ноги закованы в латные доспехи, с пояса свисают десятки черепов, принадлежавших не только людям. Торс перетянут широкими ремнями, как будто бы сдерживающими грудную клетку, готовую раздуться изнутри. Но больше всего притягивало алое свечение в форме нимба за длинными козьими рогами.

- Знающий Богов, - уродливая улыбка оскалилась акульими зубами: -Не думал я, что ты настолько глуп, чтобы сунуться в Чертоги Мрака. Что ж, у тебя будет время осознать это сполна, я тебе гарантирую!

- Ты кто такой?! – выпаливаю каким-то иным для меня голосом.

- Ишаир Истязатель! – гигант остановился, разведя свои полутораметровые обрубки мечей, которые я теперь мог рассмотреть во всей красе: - И я пришёл за тобой и твоими приспешниками, дабы вы заняли свои места на этих крючьях, благодаря вам, освободившихся для этого!!!

- Сначала одолей! – выкрикиваю единым рёвом, ощущая, как тело само решает, что делать, повинуясь пылающему внутри меня урагану силы.

- Само собой! – Ишаир воткнул правый меч в каменный пол и уставил на меня свой перст: - Принесите мне его!!!

Из полумрака меж шатающихся тел вышел десяток Изгнанников, каждый под два метра ростом, что не свойственно бородачам и тем, кого я встречал прежде. И каждый был столь же широк помимо того, что их лица украсили шевелящиеся щупальца, тела и руки покрывало нечто шевелящееся, как будто бы огромный паразит захватил тело и сейчас на меня глядел десятками мерцающих буркал. Даже оружие этих выродков слилось с конечностями, став единым целым, выделяясь лишь серпообразными лезвиями сточенных секир.

- Не смейте убить его! – продолжал Ишаир: - Он мой и только мой!!! Приволоките мне его, и я тогда подарю вам тех, кто идёт следом!!!

Выродки вдруг ожили, неестественно резво бросившись в мою сторону, щупальца разлетелись в стороны, лезвия, рассекая, отрубали конечности оказавшимся пред ними подвешенным телам, и не единого звука.

- Умрите, - произношу ледяным голосом, не шевельнувшись, и десяток бегущих на меня загонщиков разом рухнул, падая в миг лишившимися имитации жизни грудами тошнотворного мяса, принявшегося тут же истлевать, а я ощутил, как десяток благостных потоков разом влились в моё тело, восстанавливая затраченное и сверх того.

- Что?!! – взревел Ишаир: - ТЫ!!! НЕ-Е-ЕТ!!! Я НЕ БУДУ ТЕБЯ РЕЗАТЬ, КАК ДРУГИХ!!! НЕ-Е-ЕТ!!! ТЫ УДОСТОИШЬСЯ ИНЫХ СПОСОБОВ ВОЗНЕСЕНИЯ В ЧЕРТОГИ БОЛИ!!! ТАК ПОЗНАЙ ЖЕ, МЕЛКАЯ ГНИДА!!! ПРОТИВ КОГО ТЫ ВЫСТУПИЛ!!!

- Умри, - вновь произношу, обращая взор на Истязателя, но тот лишь чуть запнулся, наращивая шаг и тут же ухмыльнулся.

- Со мной не выйдет! Тварь!!!

Тяжёлый обрубок меча пронёсся по дуге, половиня всё, что попало под широкое лезвие, но не достало меня, в последний момент с рывком ушедшего в сторону. Второй обрубок низринулся сверху, разрубив один из столов надвое и оставив в полу глубокую выбоину. Но Ишаир не думал останавливаться, со скрипом обтягивающих его ремней размахивая своими мечами, не ведающими преград кроме каменной тверди, но погружаясь в ту настолько, что это заставляло Истязателя на мгновение замедляться. И этого мне хватило.

С благодарностью приняв вливаемые в них силы, близнецы будто бы ожили, следуя примеру моих рук и меняя своё обличие на более зловещее, обретая более изогнутые тела, а внутри меня всполохнуло пламя былого воспоминания, представая образом былой жизни, лишённой многого и свободной от нынешнего. Но времени ностальгировать не было, когда тело само закручивалось в вихре сражения, набирая обороты вращения, дабы обрушить в нужный момент всю сконцентрированную мощь. Мечи гудели, переполнившись доверху, и жаждали лишь плоти и крови. И, уходя из-под очередного кругового удара Истязателя, проскальзывая под его рукой в смертельной близости, я ударил.

Плотные ремни заскрипели, борясь с проскальзывающим остриём лезвий, замерцали наложенные защитные заклинания, стремясь погасить испускаемую мечами силу, но всё же недостаточно. Сначала лопнула кожа ремней, расходясь двумя бороздами, но почти сразу раскрылась и кожа тела, а за ней сама плоть, оголяя ребра и выпуская чёрную гнилостную слизь.

Ишаир взревел, от чего содрогнулись даже стены, и вместе с цепями попадали тела, чудом до этого провисевшие. Резкий разворот в попытке попасть по юркому чужаку вновь не удался, и на спине появилась вторая пара рубцов, оставленных взметнувшемся вихрем к потолку противником и переполосовавших хребет наискось. Истязатель раздался новым рёвом, от ярости схватив несколько валявшихся под ногами цепей и метнув в сторону приземлившегося на задние лапы пылающего чернотой врага, утратившего прежний облик.

Цепи, раскручиваясь, разрубали стойки, опутывали каменные столбы, тут же покрывавшиеся трещинами, врезались и превращали в щепу столы, но вновь цель не была достигнута. И сразу же со стен и потолка посыпалась каменная крошка, содрогаемых от бега гиганта, ставшего похожим на загнанного на арене быка, чьи глаза налились кровью, а полученные раны не давали забыть обидчика и заставляли без оглядки бросаться в слепую атаку.

Волна чёрного пламени устремилась навстречу, и не было в нём той прежней черноты, как и света или призрачности. Это было иное, утратившее прежнюю слабость, но всё же оставшееся пламенем, всепожирающим и ненасытным до конца. Ишаир без оглядки вбежал в черноту, и тут же раздался неистовый рёв зверя.

- Меня не убить! Я есть сама Смерть! – орал Истязатель, пав на колени внутри кострища: - Меня не сжечь, ведь я и есть Огонь! Тьма меня не уничтожит, ведь я и есть Тьма!!!

Гигант поднялся на ноги и шагнул из бушующего пожарища, представ в ином облике. Доспехи исчезли, как и мечи, и не было прежней улыбки, лишь лишившееся глаз подобие рогатой головы, из которой во все стороны стегали десятки полуметровых щупалец. Вместо прежнего рта распахнутая пасть с рядами акульих зубов, руки располосовало на три метровых щупальца, каждое из которых оканчивалось гроздью костяных крючков. И грудь с брюхом Истязателя как будто бы взорвались изнутри, распахнувшись рёбрами и освободив пылающую утробу.

- Познай же истинное!!! – вырвалось из пылающей утробы Ишаира: - И это ждёт каждого!!!

«Голод, необузданный, первобытный, неумолимый. Он пожирает изнутри, он заставляет делать то, на что не осмелился бы никогда, будучи сытым. Голод принуждает переступать не только через себя, но и законы окружающего бытия. Голод правит нашими помыслами и дарует нам силы, дабы утолить его, победив внутри себя страх и слабость».

Мир померк, тьма заполонила всё до единого, даже магический свет, слабо освещавший коридоры и залы, истаял, не в силах противостоять черноте. И среди этой черноты я видел пульсации силы, биения сущностей, резервуары сосредоточения и накопители. Цвета играли, переливались, пучки переплетались и смешивались, становясь другим, потоки сходились в едином, закручиваясь радугой неспособного вырваться торнадо. И всё это я жажду заполучить, добраться до него, ибо всё это должно принадлежать мне по праву!

Шаг навстречу ярко-алому сгустку, приближающемуся ко мне и окружённому десятком полуистлевших сфер, подпитывающих тонкими струйками. Взгляд на одну из сфер, сосредоточение на центре сосредоточения, и сфера содрогнулась, замерцала, когда тончайшая иголка тьмы угодила в неё, зародившись меж моих пальцев и устремившись к цели. Следующая сфера лопнула почти в то же мгновение, и алый сгусток, как будто бы, замерцал, припадая.

Шаг, и третья сфера не взорвалась, но перестала отдавать свою энергию прежнему хозяину, как и две других. А рассеянные капли вокруг устремились ко мне, вливаясь малой толикой, но с миру по нитке…

- Что это за херня?! – вырвалось из уст опешившего Воислава, ошеломлённо наблюдавшего за происходящим во главе подтянувшегося на звуки сражения и светопредставление.

- Еп!!! – вырвалось у кого-то.

До этого свирепые волки, разрывавшие на куски наступавшую нежить, разом прижались к полу, жалобно заскулив. Магические купола мерцали, стремительно теряя вложенную в них силу, руническое пламя прижималось к металлу, боясь быть поглощённым подступающей темнотой.

- Аки я езмь, таки ты езмь, - принялся бормотать находившийся в забытии Емельян, которого волокли на носилках из двух щитов и копий: -Аки я свет, таки ты свет. Тьма внутри езмь, аки свет вокруг. Но тьма не вокруг, и ты помни сие, не дай ей пути и власти над собой…

- Что делать будем? Воислав? – спросил один из офицеров.

- Ждать.

- А если?

- Ждать, - более тяжёлым тоном повторил Василий.

Чернота, обволакивающая как ночь чёрного зверя, больше походящего на среднее между демоном и оборотнем голливудских фильмов, и это существо сейчас безмолвно стояло над лежавшим пред ним телом гигантской твари, чей вид принудил исторгнуть ранее съеденное даже видавших виды. Щупальца стегали изо всех сил по Чёрному, цепляясь и вырывая куски плоти, но тот не обращал внимание, медленно и с предвкушением беря один из закреплённых на уродливом теле черепов. Кость вспыхивала ярким светом, тут же поглощаемым темнотой, и превращалась в прах, а Чёрный принимался за следующий череп, проделывая то же самое. Тварь с каждым разом билась всё слабее и слабее, наконец, когда её враг закончил с черепами, его взор обратился к распластанной пред ним жертвой.

Тварь хрипела, бившись в конвульсиях, её щупальца обтянули склонившегося врага, и со стороны казалось, будто бы она победила. Но вдруг щупальца обуяла судорога, и те распадались кусками истлевающей плоти, освобождая из заточения всё также согнувшегося Чёрного, и всем показалось, что он вбирает в себя исходящее из раскрытой грудины пламя.

- Что это такое? – вырвалось у бойца, и всех разом одолела оторопь, когда победитель вдруг взглянул в их сторону, отпрянув от истлевающих останков.

Мгновение, и двухметровое демоническое существо оказалось перед строем, и воздушная волна запоздало нахлынула тошнотворным смрадом зала. Тягостное дыхание вырывалось из скалящейся волкоподобной пасти, глаза, горящие белым пламенем, смотрели прямо на людей, и никто не смел пошевелиться, лишь волки ещё сильнее скулили, чуть ли не завывая сквозь сомкнутые пасти.

- Помни себя, - простонал валяющийся в беспамятстве Емельян.

Чернота, было, собралась окружить столпившееся войско, невольно державшееся за оружие, но не смевшее атаковать, но Чёрный как будто бы услышал еле различимые слова и, навострив уши, обернулся в сторону противоположного коридора, после чего вновь взглянул на Воислава.

- За мной, - проревел Чёрный и в мгновение исчез, тёмной тенью устремившись вглубь подземелья, откуда тут же донеслись звуки резни.

- Это что?

- Это был Огнеслав? – Петро тихо спросил Воислава.

- Видимо да.

- Ты что-то понимаешь? Если он стал этим…

- Рубикон.

- Уверен?

- Да.

- Есть Рубикон.

- Идём! – уже громко скомандовал Воислав и, ускоряя шаг, направился к следующему залу.

Междуглавие 18.

Обледеневшее ущелье исчезало в непроглядной белизне нескончаемой вьюги, поселившейся в узком проходе совсем недавно, но успевшей ополовинить глубину впадины, постоянно засыпая ту снежной массой. И если бы кто-то решил понаблюдать, то явно бы заметил, что зимние ветра как будто бы специально гнали к этому ущелью свинцовые облака, обязательно низвергающие накопленное именно здесь.

Но никто не наблюдал, да и животные перестали забредать в окрестности ущелья, даже птица не пролетала пусть даже и на высоте полёта над самыми облаками. Лишь только странные существа, отдалённо похожие на животных и разумных, медленно, но целенаправленно брели вглубь ущелья, не обращая внимания ни на ветер, ни на холод, ни на то, что постоянно проваливались в сугробы. Они проваливались и продолжали пробираться, попросту копая внутри сугробов, безошибочно избирая направление.

Те же, кто добредал до конца, упёршись в отвесную скалу, принимались царапать, грызть или биться о твердь, не обращая внимания на причиняемый себе вред, как будто бы пытались пробраться вглубь горного хребта, следуя непреодолимому зову.

***

Раскинувшиеся в глубоких недрах горной цепи лабиринты рукотворных тоннелей и созданных подземными реками пещер, веками сокрытые от внешнего мира древними заклятиями, до сих пор исполнявшими своё предназначение, переполнялись от эманаций мук и страха.

Проводимые ритуалы, доставшиеся от Исчезнувших, наполняли заранее подготовленные сферы-накопители до отказа, но даже накопленного после тысяч смертей в страшных для жертв пытках было недостаточно. Время поджимало, и адептам пришлось ускориться, раскрыв себя и тем самым рискуя всем.

Но грядущее того стоило, ведь, когда после предыдущего Схождения время отмерит сорок сороков, Звезды Ашири займут свои места, и тогда они откроют тому путь в этот мир. Именно поэтому на алтари уже шли не только выловленные звери и разумные, но и те, кто верно служил целыми поколениями, дабы успеть к сроку.

Глава 19.

При охоте стоит помнить, что зверь чует телесный запах или же иной, будь то запах от костра или же табака да алкоголя. Поэтому стоит заходить так, чтобы приблизиться с подветренной стороны. Иначе зверь почует нерадивого охотника ещё задолго до того, как тот сможет приблизиться достаточно близко.

Но выдать охотника, пусть даже подошедшего по всем правилам не то, как он пахнет, а то, как он боится. Ведь сильнее всего человек способен источать запах страха, что пахнет не менее сильно, напротив, зачастую даже перебивая собой абсолютно всё остальное. Именно по этой причине опытные охотники всегда убеждали молодых в том, что зверя нельзя бояться, потому как, если тот почует, то не свернёт, обязательно атаковав. И ничто тогда не спасёт давшего слабину и побоявшегося, поэтому, если ты сомневаешься, то не зачиняй охоту.

Но прежде, чем почуять страх, хищник почует тот сладостный вкус, что сразу же опьянит, лишая иных инстинктов кроме как желания выследить и убить.

Кровь – вот что пахнет настолько сладостно и сильно, что раненный зверь долго не продержится, даже, если спрячется в собственной норе. На запах крови придут обязательно, и пусть для этого потребуется преодолеть десятки километров.

И ничто не способно укрыть от идущего по следу: ни огромные глубины вод, ни сокрытые в недрах витиеватые лабиринты из петляющих тоннелей.

Зверь не обращает внимания на более мелкую добычу, убивая ту разве что лишь по прихоти, распаляя собственную жажду пылкой и обильной крови. Те же, кто считал себя хищником, охотясь в собственных угодьях, встретив этого зверя, рискуют своими жизнями, решив, что чужак слишком слаб для них. Мало кто способен осознать силу зверя, преодолевшего огромный путь, почуяв ту густоту сладкого запаха крови, какую местные не чувствуют, притупив собственное обоняние.

А зверь не будет ждать, он убьёт всех, кто мешает ему, и тела их достанутся падальщикам, если те осмелятся подойти к брошенным истерзанным трупам...

Из Трактата по охотоведению Ларуса Силирура.

***

Бойцы с уставшими лицами взирали на разрушающие разум окрестности, ограничивающиеся бесконечно переплетающимися лабиринтами. Почти иссякшие запасы изрядно поджимали, принуждая беречь силы и не бросаться на вдруг показавшиеся угрозы в виде каким-то образом уцелевшей тварями, стремящейся скрыться во мраке подземелья. Но не все успевали уйти с пути, отмеченного кучками пепла и оплавленным камнем.

- На одиннадцать часов недобиток, - бросил Воислав, не прекращая хода: - Добейте, чтобы не мучился и про лут не забудьте.

Рядом с лишившимся половины лап гигантским пауком мелькнула тень, и обгоревший панцирь разошёлся в стороны, высвобождая нутро забившегося в припадке арахнида, тут же испустившего дух. Со знанием дела проявившийся убийца вскрыл панцирь, снимая хитиновую пластину и после отправляя в колбы буркала. А впереди на мгновение что-то вспыхнуло и погасло, но никто не дёрнулся в колонне, продолжая идти следом и не боясь, что позади кто-то вдруг кинется из мрака. Шли со скоростью перегруженных носильщиков и нёсших бредящего Емельяна, так и находившегося в беспамятстве долгое время, не смотря на налагаемые на него заклинания исцеления.

Чёткий след от рассыпанного праха не оставлял шансов заплутать, и войску оставалось лишь брести по «хлебным крошкам», пока те не растрепало подземными ветрами. Никто не восклицал на радостях от лёгкости прохождения, напротив, лица были напряжёнными, и все молчали, как будто бы боясь нарушить воцарившееся безмолвие. Все старались беречь силы, не больше физические, сколько моральные.

Изоляция от большого мира угнетала всё сильнее и сильнее, но люди молчали, следуя чётким приказам командира, с которым многие из них побывали в местах не менее увеселительных. Все понимали, что вокруг что-то происходит, и поэтому помимо угнетения недр давило незримой тяжестью, проверяя на стойкость. Вдобавок к этому, связисты постоянно рапортовали, что контакта с Домом нет ни по игровым чатам, ни по почте. Попытка послать гонца сразу же на старте потерпела неудачу, когда дорогостоящий свиток телепортации в указанное в нём место рассыпался после прочтения прахом, а гонец остался ни с чем, так и не выполнив поставленную задачу.

Волки вообще казались загнанными дворняжками, чуть ли не постоянно скулящими и прижимающими уши да хвосты. Щенячий скулёж доносился и из-за пазух бойцов, где прятались несколько подросшие питомцы. Да и гномы не были жизнерадостными, перестав стирать с себя сажу и пепел.

- Девять часов, уголёк, - прозвучала тихая команда, и два огненных шара устремились по заданному курсу, вскоре осветив небольшой по сравнению с пещерным тоннелем отнорок, где пытался укрыться невесть как уцелевший после встречи с первой волной пещерный тролль.

- Три часа, воздух, - вновь короткая команда, и сорвавшиеся с пальцев тетивы отправили стрелы с зачарованными наконечниками в сорвавшихся со сводов летунов, напоминающих нечто среднее между муравьями и шершнями в пару метров ростом.

Штреки сменяли пещерные червоточины, за которыми шли коридоры подземелий, уже давно став чем-то бесконечным, и неизвестно, как бы они столь малым числом проходили дальше, истратив почти все собственные запасы расходников и боеприпасов и давно уже распаковав все НЗ. Но карманы всё же наполнялись, и сменявшие трофеи и награды мародёров потихоньку давили своим весом, принуждая всё чаще выбирать то, что можно бросить в сумку.

- Скала на двенадцать! Голем! – резко произнёс Воислав, непростительно поздно заметив, что один из закоптившихся выступов не был просто куском породы: - Разведка, чего спим?!!

Перепостроение вокруг разворачивавшегося гиганта, сейчас выглядевшего очень потрёпанным, но не утратившим злобу и желание покарать непрошенных гостей. Из многочисленных трещин сочилась кипящая лава, огрызок левой руки изображал из себя выпускную горловину на литейном заводе.

Гномы устремились под ноги, крепче берясь за кирки и кувалды и принимаясь за привычное дело, остальные же должны были отвлекать внимание на себя, с чем лучше всего справлялись маги, обрушивая на каменный горб гиганта все свои магические арсеналы. Огромная пещера заполнялась бликами и вспышками света и пламени, по коридорам разнеслись звуки магических взрывов и грохот породы. Из отнорков и далёких впадин показались фигуры тех, кто ещё имел смелость обратить своё внимание, и тут же рядом замерцали резкие тени, устремляясь к зрителям. Приказ был прост и понятен: «Добивать всех, чтобы в спину не зашли», и Тени его исполняли с предельной точностью.

- Далеко уже ушёл? – спросил Воислав проявившегося рядом командира Теней.

- Умчался, - поправил тот: - Километров на десять точно оторвался.

- Его что там никто не тормозит?

- Напротив, по счётчику уничтожено уже более тысячи, но это неточные данные, близко подойти нет возможности.

- Чернота?

- Она самая, сука, стелется по округе и не исчезает долгое время.

- Вась, и как мы Рубикон будем делать? Он вон как..., - произнёс Петро, отводя взгляд от рухнувшего голема, не устоявшего и пяти минут.

- Не знаю, пока не знаю. Что там со связью?

- Всё так же, - отозвался связист: - Нет совсем.

- Хреново.

- О чём думаете? – поинтересовался подошедший Борислав, оглядывая всех невесёлым взглядом.

- Да всё о том же, - не скрывая, ответил Воислав: - Прикидываем, что делать с Огнеславом.

- Понятно, - лицо кузнеца ещё сильнее помрачнело: - Я тоже ума не приложу. И Емельян в беспамятстве, бормочет всё. Он бы обязательно разъяснил, как поступить, чтобы возворотить Государя.

- Ага, - Петро ухмыльнулся: - Боюсь, что с той зверюгой он бы не сговорился.

- Не Зверь он!!! – выпалил Борислав: - Государь это наш, вот только, -голова кузнеца опустилась: - Не устоял он против Тьмы, поэтому и обратился в Чёрного. Но вернуть его можно, я уверен!!!

- Если можно, то вернём, - Воислав взглянул в глаза Борислава: - Но если не сможем…

- Я понимаю, - тихо ответил кузнец: - И люди поймут, не все, но поймут. Благо, наследников успел оставить, значит, Род его не прекратится, и есть, кому управлять Северосью по праву крови.

- Но это лишь в крайнем варианте, нужно искать иные пути, - произнёс Ворон: - Может, изолируем?

- Как?

- Да в любом подземелье. Телепорт откроем туда односторонний и заманим, вход же запечатаем.

- Ага, ты будешь заманивать.

- Э-э-э!!!

- Инициатива имеет инициатора.

Войско вошло в широкий прямой коридор, видимо, принадлежавший какому-то подземелью, сейчас пустовавшему, лишь пылающая чернота пока ещё телка кое-где, стремясь успеть добраться до живой плоти, дабы восполнить истраченные при горении силы.

- Зидрага, - мрачно произнёс один из бородачей, глядя на оплавившиеся барельефы: - Немного осталось.

- Дорога Доблестных, - вздохнул второй, глядя сквозь щель забрала на лежащие посреди коридора обломки некогда высокой статуи: - Дошли-таки. Зар Дир Гар!!!

- Дошли, - пробурчал третий, что-то прошептав себе в сжатый кулак и прикоснувшись к обтёсанному столбу, на изуродованном камне которого ещё различались куски барельефов и рун, отозвавшихся слабым свечением: - Рах Наг Ар!!!

- Не расслабляемся! Зачищаем коридор! – донёсся голос Воислава: -Мне вам объяснять не надо!

Гномы дружно прикасались к путеводному столбу, шепча заветные слова и ощущая, как изнеможённый и познавший темноту камень отзывался, будто бы наконец освобождённый от долгого заточения пленник. Бородачи не плакали, но их крепкие налитые сталью мышцы дрожали, пальцы осторожно касались многострадального камня, и ничто происходящее вокруг уже было не важно. Сыны подгорного народа добрались до утраченной родины, и осталось сделать самое главное, чтобы завершить поход.

***

«Странно ощущать себя не собой, когда вроде бы и ты, но не ты, вроде бы твоё тело, но не твоё. Переполняющая сила выплёскивается наружу стелящимися следом языками истинно-чёрного пламени, по сравнению с которым прежнее покажется серой подделкой. Сжимаемые в руках мечи пересытились и приняли в себя столько силы, что обрели собственные сознания и иные формы, от чего мне стало казаться, что я уже и не держу те за рукояти, но они по-прежнему в моих руках. И, кажется, Правдоруб кружится вокруг меня смертоносным вихрем, как будто бы став продолжением вездесущего хвоста. Странно всё это ощущать, как будто бы сон.

Но я знаю, что всё вокруг – не сон, и моё нынешнее состояние вскоре истает подобно туману, вставшему на пути солнечного света. Времени осталось совсем немного, после чего…, сейчас я не хочу думать о том, что будет после, ведь голод никуда не ушёл, а отведённый срок с каждым мгновением неумолимо подступает к концу. И тело само мчится вперёд, бросается вихрем на очередное скопление источающих всё также желаемую энергию жертв, и ликующие лезвия рассекают пространство мироздания, с жадностью вечно голодных хищников разя своей плотью иную, в такты бытия вбирая в себя до капли, после чего стремящийся следом полог пламени погребает под собой, довершая исполнение приговора.

Не важно, кто оказался в следующем коридоре или зале, все будут обращены в пепел, покуда я имею возможность карать тех, кто пошёл против жизни и кто угрожает мне, моим людям, моему миру. И как же сладка та сила, что с каждой смертью вливается в меня, перемешиваясь с переполняющим океаном и также даруя ощущение блаженства! И хочется вечность так мчаться вперёд, карая все воплощения Зла, прячущиеся в самых темных и глубоких норах, покуда последний не падёт от моих рук. А после…, после можно бросить вызов и их богам, что пытаются собрать силы, дабы пролить ещё больше жертвенной крови, нежели их адепты.

Ещё немного, и я доберусь до сосредоточия накопленной теми мощи, что источает ураганные ветра эманаций страха, боли и страданий. Я доберусь и не дам им завершить задуманное, а после… я насытюсь».

***

Стая арахнидов устремилась прочь из многовекового гнездилища, когда в огромный зал, уставленный такими удобными для создания кладок каменными колоннами и статуями, ворвалась чернота, тут же принявшаяся пожирать не только слабый свет, источаемый слизняками, ползающими по потолку, но и паутину и метаться от гнезда к гнезду, в миг разоряя те и убив решивших встать на защиту Старших Патриархов. Пауки бежали прочь, не обращая на ломающее их сознание требование бросаться на черноту, обуявший их страх превозмогал наложенные скрепы, и они предпочли умереть от ядовитых стрел Диктующих Волю, нежели погибнуть столь же мучительно, как Старшие.

- Вперёд! – проорал облачённые в черные плотные одежды высокорослый тощий воин, указывая на вход в Гнездилище Арахнидов: -Исполняйте Волю!!!

Три десятка изуродованных наростами и пучками щупалец черные бородачи молчаливо двинулись к арке, откуда продолжали бежать остатки паучьего войска. Эти воины не отступят, и пославший их об этом знал. Пусть это последние из Обращённых, но на то Воля Безликого!

- Убейте всех арахнов, они не достойны жить, - холодно произнёс воин, и тут же десятки теней мелькнули во мгле лишённого слабого света коридора, наполнившегося писком гибнущих пауков: - Отходим к Алтарю, не мешайте ему, - произнёс воин, поправляя скрывающий белоснежные волосы и тёмные остроконечные уши капюшон.

Междуглавие 19.

Звёзды завершали Схождение, образуя с виду неправильные фигуры, видимые с поверхности на ночном небе, необычно чистом, хотя всю неделю то скрывалось за тяжёлыми густыми облаками от горизонта до горизонта. Этой ночью изменится многое: зародятся новые легенды и мифы, исчезнут давние враги, не сумевшие дать отпор, и не важно, что прежде они были богами. Нынче новый мир познает нечто небывалое, о чём боялись подумать те, кто представлял нечто подобное, зачитываясь произведениями армии авторов, возомнивших себя великими создателями фэнтезийных миров. Хотя, нечто подобное описывали многие, но никто до конца не представил хоть малую толику того, чем же на самом деле запомнится простым смертным эта ночь.

Звёзды завершали Схождение, а астрал мира содрогался от обрушенных в нём массах божественных сил, направленных не на созидание, но истребление. Не успев окрепнуть в молодом мире, принявшим новые воплощения прежних сущностей, те не выдержали соседства, и воспользовавшись случаем, преумножающим их силы, бросились на тех, кого сочли своими врагами. И мир держался, пропуская сквозь себя круговорот неимоверного торнадо, малая толика которого в любой другой момент непременно бы разрушила его, превратив в груду мёртвых камней, летящих среди космической пустоты.

Звёзды завершали Схождение, а где-то посреди Великого Океана на недосягаемом для остальных острове сияла золотая пирамида, испуская столб пронизывающего мироздание света…

Глава 20.

Жёлтые змеи раскалённой лавы выползали и свисали вниз из распахнутых пастей каменных драконов, чьи высеченные из монолита головы взирали со стен вместе со стоявшими меж них воинственными великанами, застывшими в позах победителей, одолевших заклятого врага. Лава, следуя по желобам горящим потоком, собиралась в ручьи и уходила вглубь породы, где заполоняла витиеватые разломы, образуя пылающую реку. Золотые узоры и руны испещряли гладкие рельефы, придавая барельефам и статуям неповторимую красоту, в которой металл и камень создавали нечто особенное, способное любого заставить остановиться и с интересом приняться разглядывать каждую мельчайшую деталь, дабы удивиться, как это кому-то удалось сделать очень тонко и передать настолько точно.

Доменные печи вдоль стен перекрёстных улиц зияют чернотой, внутри которой что-то шевелится, не стремясь показываться наружу. Стоящие рядом огромные вагонетки до отвала завалены останками разделанных туш, над которыми роятся стаи мух размерами с птиц, и среди останков что-то шевелится, хрустя и чавкая. Необъятные центральные столбы безучастно упираются в высокий каменный свод, нависающий над огромными незакрытыми крышами залами, уходящими в стороны от центральной улицы и главного зала, имеющего в сравнении с другими грандиозные размеры. Именно здесь в конце зала возвышался гигантский трон, по обоим сторонам которого застыли десятиметровые статуи каменных стражей, игнорирующих чужаков, возомнивших себя хозяевами.

Залы наполнялись стонами и криками вместе с непрекращающимися бормотаниями, сливающимися в психоделическое звучание, даже не напоминающее нескладную песню, созданную разрозненным завыванием толпы пьяных бардов-самоучек, но отчего-то будто бы гипнотизирующее и вводящее в некий транс. Столы, верстаки и наковальни побагровели от бесконечных пыток, проводимых мучителями, приспособившими те под алтари и жертвенники. Канавки и желобки забыли о стекающем по ним раскалённом металле, но сполна вкусили крови, непрестанно стекавшейся по тем в главный зал, несмотря на то, что наклон зачастую был в иную сторону. Тонкие и не очень струйки, собираясь воедино, устремлялись к центральному залу, где тут же спешили к середине, собираясь внутри идеально ровного алого круга.

Посреди зала на девяти массивных цепях свисал гигантский рубин, какому позавидовали многие, явно страдающие комплексом малых величин и жаждущие сотворить нечто столь же огромное, и чтобы это непременно оценили. Кристалл пульсировал, источая алый свет, и к нему, нарушая законы гравитации, из пруда крови, вверх подобно падающим каплям стремились сгустки, впитываясь в грани, тут же отзывающиеся вспышками алого сияния. За рубином непрестанное следили гигантские чёрно-алые арахниды, поочерёдно свисающие на своих паутинках, подёргивающие цепи и что-то высматривающие внутри кристалла своими бесконечно чёрными буркалами.

Стоявшие возле разномастных жертв из животных и разумных адепты не прекращали ритуальные истязания, черными обсидиановыми лезвиями срезая тончайшие пласты плоти со стонущих и орущих мучеников, остающихся в сознании, но не способных ни умереть, ни вырваться с последними силами, чтобы попытаться наброситься на своих мучителей в попытке завершить страдания.

Но больше всех доставалось шестерым истерзанным, что были подвешены головами вниз вокруг рубина, венчая шестиконечную пентаграмму. Они орали так, что вместе заглушали остальных, как будто бы только их не гипнотизировали бормотания, оставляя в полном сознании, но никто не обращал на это внимание. А находящиеся возле каждого мучители в чёрно-алых балахонах не переставали нарезать из них тончайшие полоски, тут же скармливая те роящимся вокруг крысоголовым псам с лысыми крысиными хвостами. И когда, наконец, кто-то из шестерых испускал дух, адепты искусно скрывали его грудину, вырывая пока ещё бьющееся сердце, поднося то к чаше и кладя внутрь, тут же вспыхивало чёрное, как мрак пламя, пожирая сосредоточие жизни и вскоре исчезая в черноте дна. Через мгновение умерший воскрешался возле обелиска, сразу же подхватываемый парой адептов и отволакиваемый на почётное место, и всё начиналось заново.

Рубин пульсировал с каждой минутой всё сильнее, будто бы стремясь напомнить всем, что Час Жихар вот-вот наступит, и после этого ритуал нужно завершить, дабы Безликий вступил в мир в полном праве, чтобы началась Эпоха Луны Хариша!!!

Последние ручьи крови стекались к центру, более жертв не осталось, под нож пущены и те, кого Последователи ценили менее всего, но новой крови более не требовалось. Алтари и жертвенники спешно освобождались и оттаскивались в стороны, зачищая пространство для адептов, наращивающих резонирующее от стен завывание, отзывающееся вибрацией пульсирующего рубина. И лишь шестеро неумирающих оставались на своих местах, переживая очередную процедуру.

В зал со всех сторон входили балахоны, колоннами проходя вдоль стен и вставая по периметру, следом за ними на стены высыпали арахниды от гигантских до сравнительно мелкого размера с медведя. Пауки, усеяв собой стены и своды, принялись то ли дрожать, то ли танцевать, создавая подобие бурлящей чёрной пелены, подступившей со всех сторон.

Потянулись вереницы из низкорослых уродцев, несущих на своих спинах пульсирующие в такт главному рубину кристаллов, сияющих различными оттенками алого. Сотни горбатых и хромающих, вцепившихся к тяжёлые кристаллы всеми своими щупальцами, покорно шли на убой, вместе с ношей отдавая свои пусть и проклятые, но жизни. Один за другим кристаллы оказывались под рубином, сразу же раскалываясь, как будто бы кто-то ударял сверху невидимым молотом, расплющивая грузчика и превращая того в обескровленный тлен, подхватываемый набирающим силу вихрем. Песнопения смешались с гулом вихря, преобразуя звуки в протяжное завывание, отражаясь от стен и эхом разлетаясь по подземелью, начавшим содрогаться. И в какой-то момент, своды будто бы разверзлись, исчезая и открывая безоблачное ночное небо, на котором звёзды сияли не так, как обычно, и столб вихря устремился ввысь, исчезая из виду.

Из глубины внешнего подземелья вдруг донёсся протяжный вой, но никто не дёрнулся с места, напротив, усиливая резонанс песнопения. И даже облачённые в доспехи низкорослики, стоявшие строгими порядками в распахнутых воротах, не всполошились, чтобы встретить угрозу в полной готовности. Вдруг отряд разделился на две половины, расступающиеся в противоположные стороны, уходя с выхода из коридора в город, откуда доносился усиливающийся рёв.

***

«Меня зовут, и противиться этому зову нет желания, ибо я ощущаю, какая сила собрана воедино, и мне нужно её забрать, ведь нет никого более достойного для этого. Я – Ставленник Богов! Я – Мессия! Я – Освободитель! Я – Палач и Судья! Я – Вершитель Судеб! Я – Великий Князь!!! И нет более во мне слабости, что лишала раньше сил на борьбу, принуждая течь вместе с остальными по реке жизни, волоча жалкое существование. Нет более преград, ведь все я собственноручно сокрушил их. И, кажется, я повторяюсь, но как же приятно ласкать собственное эго, ощущая при этом, как в теле бурлит обузданная сила. И вот уже я на финишной прямой, я вижу сияние моего приза, и вскоре меня все будут называть Богом!!! Ведь аз есмь Он!!!».

***

Пылающая чернота ворвалась стелящимся пожарищем в агонирующий в едином резонансе пульсирующей силы подземный город. Расходящиеся от центра волны накатывали на качающиеся массы бормочущих и содрогающихся в трансе арахнидов. Чернота, было, бросилась в стороны, дабы вцепиться в застывших уродливых низкоросликов, не шевелящих даже вездесущими щупальцами, но влетевший чёрный двухметровый волко-демон издал утробный вой, вперив свой взор в сияющую рубиновую звезду. Пламя на мгновение застыло, и чёрные языки разом сплелись в жгуты, опутывающие демона в непроглядную сферу, устремившуюся к цели. Пылающие мечи закрутились пилами вокруг, рассекая плоть всех, кто оказался на пути сферы, с жадным гулом вытягивая сути из вспыхивающих тел.

Ещё мгновение, и сосредоточие всеобщей погибели влетит в главный зал и доберётся до рубина, оставляя после себя пожирающую стену пламени тьмы. Ещё один бросок, и…

Бормотание вдруг переменилось, и подземный город наполнился сплетающимися воедино резкими словами древнего мира. Чёрная сфера застыла в десяти шагах от пульсирующего рубина, мечи остановились и исчезли. Чернота принялась хлестать плетьми, открывая демона, растянувшего руки и ноги, и стремясь разорвать невидимые путы. Но, соприкасаясь с незримым, чернота не разрывала скрепы, напротив оставляя частицы себя, от чего растянувшие цепями материализовывались, забирая в себя чернь. И тут же по цепям устремились арахниды, спускаясь к поднимаемой вверх жертве, жвала распахивались над руками демона, выпуская яд, капающий на плоть, тут же впитываясь. Самый большой принялся плести кокон, раз за разом надрезая тело демона и выпуская загустевшую от яда кровь.

Из общей массы адептов вышло два десятка, встающих кольцом вокруг демона, зависшего на нескольких метрах над полом напротив рубина. Стоявшие возле пылающей фиолетовым сиянием пентаграммы адепты занесли ритуальные обсидиановые ножи и одним коротким движением вскрыли шестерым неумирающим горло, кровь ударила фонтанами, окропляя своих палачей и камень, капли тут же устремились вверх, но не к рубину, сливаясь с падающими чёрными каплями и собираясь воедино между рубином и демоном.

Гигантский Арахнид завершил создание кокона и вцепился своими лапами, прижимая к своему брюху. Чернота тут же опутала его, распарывая массивный хитин и вбирая в себя, а снизу уже несколько десятков кружились в едином хороводе, устремившись по большому кругу, имитируя вращение неизвестно, как и когда исчезнувшего вихря. И, заглушая творящуюся какофонию, зазвучал один голос, изрекающий на не слышавшимся доселе в этом мире языке, но отчего-то слова были понятны всем, и они подавляли, они гипнотизировали. Хозяин голоса приближался, преодолевая эоны мироздания, впервые за целую вечность обретя от порождённых им детей путеводную нить.

Его звали, молясь и принося жертвы, они подготовили сосуд, дабы он смог воплотиться в миру, а не войти лишь фантомом прежней силы. Они всё сделали правильно, и Хозяин вознаградит их, а остальные же познают Гнев Его, а тот за мириады веков не иссяк, напротив, обретя абсолют неисчерпаемости. И всё благодаря тому, что Он помнит малейшую обиду, и даже косой взгляд или неверный помысел обернётся страшнейшей карой, дабы все познали силу Истинного!!!

В центральный зал долетел тут же угасший гул внешнего мира, и будто бы никто не обратил на него внимания, но в коридоре снаружи началось шевеление. Таившиеся в гигантских вагонетках плотоядные черви устремились наружу, из черноты печей вывалились пещерные ящеры, захлопали крыльями нетопыри, стремясь к побеспокоившему источнику и заглушая своим хлопаньем звуки металла.

- Клином!!! – прокричал Воислав: - Держим!!! Маги, работаем по толпе!!!

- Щиты плотнее!!! – проревел Петро: - Власть Стены!!! Сила Пламени!!! Держим!!!

- Тени!!! Делай как я!!! – скомандовал командир Теней, уходя в невидимость и прыжками устремляясь в сторону от основного удара и увлекая за собой диверсантов.

- Аш Хар Да!!! – рунические знаки вспыхнули на парадных доспехах гномов, одетых по случаю и предназначенных для битвы без применения щита, так как в них любой гном становился шагающим танком на реактивной тяге: - Гар Лад Жаар!!!

- Гар Лад Жаар!!! – раздался дружный гномий рёв, и парные секиры встретили первую волну тварей.

Легендарное руническое оружие, коим заветы дозволяли пользоваться лишь в тех битвах, о которых должно складывать сказания и легенды, разрезало, ломало, истребляло. Каждый гномий шаг отзывался звоном металла и радостным раскатистым гулом камня, почувствовавшего давно забытую тяжёлую поступь. Мортира Отцов обрушивала истинную мощь гор, превращая кишащие тварями залы и коридоры в безжизненное пространство, и каждый новый залп увеличивал шансы малого числа на выполнение главной задачи.

Они рвались не к главному залу, хотя там и мелькали тени, пытаясь добраться до подножия кристалла, но скинувшие балахоны тёмные эльфы были ничуть не хуже, а может, даже лучше в скрытом ремесле, тут же вычислив всех диверсантов и навязав тем свои условия. И на счастье Теней не все ввязались в битву, не нарушая течения ритуала, хотя, и кишащих повсюду арахнидов было бы достаточно, чтобы не дать прорваться к агонирующим телам шестерых, что, не смотря на количество вырвавшейся из их тел крови, они всё ещё были живы и бились в болевых припадках.

- Печи, вспышка!!! – раздалась команда, и стрелки отправили в каждую по стреле, и через мгновение огромные доменные печи вспыхнули всепожирающим голубым пламенем, превращая убежище в крематорий: -Гномы, бей по вагонеткам!!!

Сотня на втором перекрёстке свернула влево, уходя с главного коридора и тем сужая два фронта, принуждая бегущих на них тварей давить друг друга и гибнуть под сгустившимся магическим натиском. Волки набрасывались на атакующих ящеров, принуждая тех поворачиваться боком к войску, тут же получая в брюхо по несколько стрел.

Гул сражения всё больше утопал в нарастающем рёве, что доносился из главного зала, давящим на психику и оглушающим всех без исключения. И казалось, что лишь лежащему в беспамятстве Емельяну было всё равно, он так и продолжал бормотать несвязанные обрывки слов, лежа не спине гигантского медведя, будучи привязанным ремнями, чтобы не свалился.

- Вспышка слева!!!

- Вспышка справа!!!

- Пошла стена!!! – узкий коридор вдруг перегородило стремящееся ввысь пламя, отрезая путь с тыла.

- Направо!!! – скомандовал Воислав: - Бегом!!!

- Вторая стена пошла!!!

Войско сорвалось с ног, догоняя гномов, с грохотом и остротой металла врезаясь в кишащую массу, отделившую их от заветной цели. Гномы не жалели запасённого для этой битвы, рунические скрижали исправно восполняли силы, секиры как будто бы сами по себе крутились вокруг бородачей, разрубая на части юрких и неосторожных испражнений Великой Клоаки Архейма, что не имели права называться живыми и тем более существами, потому как подобное созидается не ради жизни, но против неё.

- Дар Ор Шагар!!! – гигантский призрачный молот низринулся сверху, расплющивая всех, кто попал под него.

- Аш Хар Нигир!!! – не меньший по величине маховик пролетел по пересекающему коридору, очищая тот от любой угрозы.

Гномы вбежали в просторный зал, где помимо стеллажей и площадок в конце возвышались два столба, держащих на себе арку в виде двух молотов.

- Все внутрь!!! – раздалась команда: - Держим вход!!!

Гномы, не обращая внимания на происходящее за их спинами, бежали через весь зал, ожидая внезапную атаку и прикрывая четвёрку бородачей, сменивших секиры на какие-то каменные глыбы. Но, на их облегчение, ничего не произошло, не считая развернувшегося позади побоища. Бородачи принялись очищать пространство возле столбов от обломков камня, при этом что-то бубня себе под нос. Принесённые каменные глыбы подносились к столбам, вставая в пазы, и когда последний встал на своё место, те заполнились белёсым светом, исходящим изнутри породы. На столбах и арке тут же вспыхнули вереницы рун, и идеально гладкая стена позади вдруг содрогнулась, отзываясь на пробудившуюся силу, проникшую внутрь тверди, реанимируя сокрытые там генераторы.

- Скоро?!! – донёсся крик Воислава.

- Да!!! – отозвался командир гномов, не отводя взгляда от оживающего стационарного портала и бормоча: - Давай, друг наш камень, не подведи. Ты же помнишь всё…

Ухнуло, сверху посыпалась обильная каменная крошка, но это уже было не важно, потому как в зал один за другим через пелену ступали воины Великого Подгорного Народа.

Междуглавие 20.

- Фух! – с огромным облегчением выдохнул он, ёжась от непривычного лютого холода и стоя по пояс в снегу: - Почти добрался!

Из сундучка показался свиток с фиолетовой перевязью, заледеневшие пальцы осторожно раскрыли пергамент по аккомпанемент зубной дроби. Потрёпанный кожаный костюм сковал движения, задубев на морозе, и оставалось лишь вспоминать о жарких песках с ностальгией погорельца, пережившего пожарище и оказавшегося под проливным дождём.

- Значит вот так теперь, - сдержав челюстной стук, гоблин произнёс, стараясь не терять самообладания, когда свиток портала рассыпался прахом, не переместив в указанное место: - Прискорбно, крайне прискорбно, смею заметить, Михаил Ильич. Придётся ножками, крепитесь, - он быстро проговорил себе под нос, и вновь по округе разнёсся зубной стук.

Из сундучка появилась пара других свитков, гоблин вновь забормотал описание сначала одного, потом другого, и к его бескрайнему облегчению те сработали, даруя ему повышенную устойчивость к холоду и проходимость в снегах.

Это может его выдать, если ищейки догадаются выследить по магическому следу и возмущению астральных сфер. Но, в то же время, судя по тому, что вокруг творится, сделать это будет крайне затруднительно. Так что, у него имеются все шансы добраться до нужного места, где будет спасение, и идущие по пятам охотники будут вынуждены убраться восвояси.

Именно так, ведь не зря он давно просчитал все варианты и заготовил на каждый по несколько алгоритмов действий с размещением схронов для выполнения тех. И вот сейчас, наконец добравшись до заснеженного в это время года севера, он наверняка знал, что всё идёт по плану, его плану. Иначе быть не могло, ведь кого-кого, а его обсчитать его заклятым друзьям и близким уж точно не судьба, не тот склад ума, причём у всех вместе взятых.

От этих мыслей гоблин расплылся в улыбке и прибавил ходу, пробираясь сквозь сугробы в сторону ближайшего схрона, где он сможет найти все необходимое для существования в этих суровых, но таких родных для него местах, хотя, родное здесь только то, что всё бело и то лишь по воспоминаниям его деда.

Глава 21.

Сила тысячи рун ворвалась в астрал вокруг подземного города, сметая возомнившую себя полноправной хозяйкой ауру изменённого мрака, сполна вкусившего опьяняющий дурман посмертия и мучений.

Десятки Золотого Легиона Императора Подгорного Народа, расходились по коридорам и залам, истребляя всё и вся и собираясь в сотни, стремящиеся к Главному Залу. Мастера осадного дела спешно возводили орудийные установки, часть из которых уже вовсю продавливала своими залпами магический заслон, мешающий обрушить мощь гномьего презрения на головы заклятых врагов, что многие тысячелетия в неисчислимых мирах нападали из-под черноты подземных путей.

Вдруг ощутившие облегчение, люди падали на пол, переводя дух и пытаясь восполнить силы теми остатками пищи и питья, что каким-то чудом ещё нашлись в карманах среди гор собранной добычи. Бойкие гномы в золочённых доспехах полностью игнорировали их, пробегая мимо и не обращая внимания на рассевшихся у стен возле выхода из портального зала. Воислав же не пытался поднять своих людей и броситься в пучину сражения, растёкшегося по округе, понимая, что именно сейчас от них будет мало толка, да и пробиться к телам своих друзей, что так и лежали возле рубина, начавшего, судя по отчётам разведки, чернеть, всё равно сил не хватит. А гномы продолжали прибывать и прибывать, и уже среди всей этой оравы не распознать тех самых, что шли весь путь вместе с ними.

- Дар Ор Шагар!!! – разнёсся громогласный рёв, принуждающий буквально всех обратить свои взоры к проходящим через портальную арку.

- Аш Хар Нигир!!! – разом взревели все гномы и даже те, что были за пределами зала.

Из врат маршировали две колонны по двое, облачённые в доспехи из мифрила и золота, воины выбивали чеканный шаг, на их выдающихся красотой и массивностью доспехах пылали многочисленные руны, лица скрывались под шлемами, увенчанными малыми коронами. Широкие щиты испещряли пылающие узоры, изображающие корону, окружённую молотом, киркой и секирой. И эти воины окружали лишь одного в золотых доспехах гнома, с довольной царственной ухмылкой озирающегося по сторонам, и на его голове не было шлема, но корона.

- Мы здесь!!! – выкрикнул он, и тут же гномы с ором застучали латными перчатками по своим доспехам: - Так прогоним тех, кто забыл, кто здесь хозяин!!!

Дружный ор разнёсся по округе, и гномы ещё с большей яростью бросились в коридоры, ускоряя истребление тварей, что, казалось, не иссякнут, бросаясь на накатывающую на тех волну металла и мощи разъярённых воинов. Единый залп десятка высших орудий салютовал словам Императора, посылая свои заряды по пристреленным точкам. И из арки всё продолжали и продолжали идти десятки гномов, собирающиеся в сотни, тут же уходящие прочь, дабы влиться в общую вакханалию сражения.

- Это кто? – с явным презрением спросил Император, указывая на собиравшихся вместе людей.

- Хумы, Великий, - ответил один из приближённых: - Они сопровождали Шедших за Славой.

- А-а-а, пусть их главный подойдёт ко мне, - с явной снисходительностью произнёс Император: - Вроде бы, его величают Великим князем.

- Приношу наши извинения, но Великого Князя нет среди нас, Император, - произнёс подошедший Воислав, склоняя голову.

- Это от чего? – настроение Императора резко переменилось, а голос наполнился суровостью и недовольством: - Он что? Много о себе думает и решил пренебречь нашей бескорыстностью?! Или он возомнил, что мы сами к нему придём?!! Не много ли для хума дерзости?!!

- Приношу извинения от имени всех хумов, что рисковали своей жизнью ради высшей цели, - склонив голову, произнёс Воислав: - Но Великого Князя нет среди нас не потому, что он решил пренебречь дружбой с великими гномами.

- А почему же? – Император ухмыльнулся.

- Великого Князя Североси обуздало тёмное проклятие, и он сейчас находится в том зале, где происходит ритуал.

- Мой Император, - один из близких подошёл к Императору Гномов: -Мне кажется, этот хум говорит о Проклятии, что...

- Я понял, - Император оборвал своего слугу, как будто бы, не желая, чтобы тот раскрыл лишнее: - Значит, он там. Что ж, это не освобождает его от наложенных обязательств, и посему, раз он не предстал предо мной лично, я провозглашаю данное им слово неисполненным!

- Но! – Воислав опешил.

- Довольно!!! – пресёк его Император: - Мы сказали своё слово!!! Но мы сегодня благосклонны и поэтому позволяем хумам не только присутствовать здесь, но и участвовать в Великом Сражении!!!

Император пошёл к выходу из зала, и за ним тут же последовало его окружение, увлекая за собой отборные сотни. Воислав молчаливо провожал тех, люди и волки уже собрались, наблюдая за произошедшим.

- Командир, что делаем? – поинтересовался подошедший Петро.

- Что там с Емелей?

- Всё так же.

- Хм, выдвигаемся, делать нечего.

- Уверен?

- Назад пути нет. И нам надо наших вытащить, - произнёс Воислав, делая шаг к выходу: - Что у нас со свитками перемещения?

- Всё также. Не работают.

- Хреново, ладно. С гномами позже разберёмся.

***

Кокон, проходя сквозь плоть кристалла, погрузился внутрь рубина, пульсирующего с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. Сфера чёрной крови принялась вращаться вокруг камня подобно спутнику, с каждым витком увеличивая скорость. Кружащие несколько сотен тёмных эльфов, сорвавших с себя капюшоны, заходились в экстазе непрекращающихся несвязных бормотаний, не обращая внимания на пытающихся ворваться в зал гномов.

На небосводе звёзды пульсировали, выстроившись в иные фигуры, сменив свои места, но исходящий от них свет поглощала чернота, окружающая созвездия, будто живое существо, охотящееся за пищей. И лишь одна звезда словно бы не замечала черноту, чьё сияние устремилось тончайшей нитью, за мгновения преодолевая бесконечность расстояния и пронзив сферу чёрной крови именно в тот момент, когда та оказалась в высшей точке над рубином.

Сонма пауков и ящеров, срываясь со своих мест, атаковали непрошенных гостей, не обращая внимания на сотни погибающих сородичей. Набрасываясь со стен и сводов, выплёвывая сгустки яда и паутины, рассекая острыми когтями, они погибали от острого металла, их панцири раскалывали тяжёлые молоты, их тела выворачивало и рвало взрывами посылаемых зарядов. Но приспешники Тёмных исполняли свой долг, и их жертвы не только задерживали врага, но и подпитывали и так перенасытившийся кристалл, внутри которого рождался Истинный Тёмный.

Подобно попавшим в воду чернилам чернота принялась вытекать из замершего посреди рубина кокона, смешиваясь с алым. Кристалл прекратил источать сияние, но мрак принялся стелиться от него, поглощая свет, и когда тот доходил до кого-то из кружащихся, он вскидывал руки, и его распахнутые глаза чернели вместе с проступавшими через белёсую кожу.

Плоть кокона принялась рваться, не в силах удержать растущее существо, увиденное сквозь всполохи чернеющего кристалла, через мгновение обрётшего истинную черноту обсидиана. Свет окончательно покинул главный зал, на толику времени возвращаясь лишь вспышками взрывов и мерцаниями пылающих рун и высекаемых искр.

Звуки сражения заполонили пространство, как только стихли песни, разом склонившихся адептов. И, казалось, что гномы всё же успеют, ворвавшись в зал и растекаясь в стороны, окончательно закрепившись в воротах и всё прибывая и прибывая. Вот-вот они достигнут цели, и более не будет для них давнего врага. Ещё несколько шагов, и на гномов обрушилась сила Чёрного Легиона, доселе скрывающегося во мраке полога. Изогнутые клинки встретились с секирами и молотами, чёрный металл соприкоснулся с золочённым мифрилом. В зале началась кровавая резня, где не было возможно понять, кто же побеждает, а воздух вновь ощутил запах сотен смертей.

Скрежет раскалывающегося камня разнёсся нестерпимым гулом по подземному городу, принуждая если не пасть наземь, то приклонить колени. Ужас и страх пронеслись над смертными, наполняя их сути собою, и даже Дети Ночи ощутили сполна, осознавая, что они достигли своей цели.

Чёрный обсидиан раскалывался на мельчайшие обломки, падающие и разбивающиеся о камень пола, погребая под собой тех, кто не сумел отбежать прочь. Сгусток мрака опустился на землю, лёгкие всполохи стегали вокруг, как будто пытались что-то поймать, но через мгновение они истаяли, открывая миру призванного Истинного Тёмного.

Трёхметровое существо из переплетающихся пучков мрака, собирающихся воедино, возвышалось над склонившимся пред ним седовласым воином. Сплетения хитина и мрака образовывали тело, внутри которого пылал огонь, изогнутые рога венчали небольшую голову, чьё лицо не имело особых черт, как бы расплываясь во мраке, лишь пылающие глаза выделялись на чёрном лице. Безликий озирался, водя взором по склонившимся пред ним слугам, он всем своим видом показывал, что пришёл, и отныне для всех наступит новая эпоха, его эпоха – Ужаса и Страха. В очередной раз обводя взглядом, он обратил свой божественный взор на происходящее сражение, подобравшееся уже к середине зала, и взгляд его переменился.

- Как вы смеете?!! – раздался божественный глас, от которого содрогнулось всё сущее: - Здесь я решаю, здесь я Бог!!! Слуга!!! – седовласый воин встал, продолжая держать голову опущенной: - Собери их души и принеси мне!!!

Воин зашагал вперёд, его серое оголённое тело испещряли бесчисленные шрамы, останки демонических доспехов переплетались с хитиновыми. Не поднимая взора, воин вдруг молниеносно положил свою руку на голову одного из оказавшихся пред ним тёмных эльфов, и тот вскинулся, его суть вырвалась из глаз и рта и перетекла по руке. Глаза воина на мгновение вспыхнули бесцветным светом, в руках материализовались уродливые мечи, прикованные к телу цепями. Шаг, ещё шаг, взор воина поднялся, и он взглянул на происходящее пред ним белыми глазами, лишёнными зрачков, лицо испещряли стигматы, тяжёлое дыхание вырывалось слабым дымком.

- Не медли!!! – раздался божественный голос позади.

Молниеносный бросок по дуге, и передний край гномьего хирда взорвался фонтанами крови, орошающей уцелевших. Второй бросок в противоположную сторону, и новые брызги из рассечённых тел. Мгновение для перестроения, и очередной смертоносный вихрь развоплощающего мрака ударил в плотные ряды гномов. Прыжок в сторону, отскок назад, десятки разорвавшихся зарядов осветили окутываемого мраком Изменённого, чьи мечи жили своей жизнью, сдерживаемые лишь чёрными цепями, принуждающими рассекать пространство лишь вокруг. Скалящаяся пасть чего-то иного источала ядовитую слюну, длинные когти растопыривались в стороны, тело сжалось в готовности прыгнуть в очередной атаке.

- Именем Богов Славных!!! – раздался голос откуда-то из-за стены щитов: - Именем Богов Правых!!! Услышь меня!!!

Изменённый застыл, не отводя взора, его мечи пытались разорвать цепи, чтобы устремиться вперёд, не в силах ждать, но те, звеня, не думали разрываться.

- Именем Предков Наших!!! Во имя Прави, Во имя Яви, Во имя Нави!!! Я снимаю с тебя Порчу, я снимаю с тебя Благость!!! Ни Боги, ни Бесы, ни Свет, ни Тьма не будут более на тебе!!! И те придут мне во Свидетели, дабы забрать своё и наказать то, что руками твоими пришло в мир!!!

Своды содрогнулись, раскрывая многоцветные бреши пространства, из которых к залу устремлялись сияния, нацеливаясь на так и не смевшего двигаться Изменённого. Позади его Безликий бесновался, устремляя навстречу всполохи мрака, но те не наносили вреда. Сияния врезались в тело, пронзая насквозь и принимаясь крутиться хороводом. Вдруг на пальцах его засветились почерневшие кольца, прогоняя пытавшийся окутать мрак. Мечи перестали пытаться вырваться, упав на землю.

- Своими руками искупи своё!!! – раздался громогласный голос, и Изменённый обернулся, зашагав к Безликому, огоньки сорвались и устремились к тому, принимаясь кружить вокруг.

Сгустки мрака били раз за разом, но на смену погасшему сиянию устремлялись новые, из земли вдруг вырвались десятки разномастных рук, вцепившиеся в ноги бога, сковывая движения. Откуда-то из темноты мелькнули чёрные молнии, и в теле бога через мгновение торчал десяток копий темноты. Тут же над Безликим открылась радужная арка портала, и из неё вниз спускались три шестекрылых серафима, сияющие подобно звёздам. Их шестиметровые пики пронзили божественную сущность, окончательно сковывая ту.

Изменённый сделал последний шаг, после чего пал на колени, склоняя пред тем голову.

- Отрекаюсь, - тихим утробным голосом произнёс он, и Безликий как будто бы что-то ответил, но беззвучно.

Тело бывшего слуги испещрили глубокие борозды, чёрная кровь хлынула из ран, и из него вырвался жуткий рёв, но Изменённый нашёл в себе силы, чтобы встать и сделать шаг к побеждённому богу. Когтистая лапа ударила снизу под рёбра, проникая вглубь пламени, вторая сделала то же самое. В спину отрёкшегося ударили десятки сияний, один из серафимов попытался отбросить того, но Изменённый вцепился крепко.

- Будь ты проклят, - раздался глас Безликого перед тем, как его тело рассыпалось прахом.

Изменённый упал на колени, но никто не стремился к нему, чтобы помочь излечить обильные раны, из которых вырывались последние капли крови. Тяжёлое дыхание сбилось, сознание окончательно мутнело, и он уже не слышал ни звуков надвигающихся гномьих тысяч, ни читающих молитвы над ним серафимов.

- Именем Народа!!! – раздался голос: - Именем Североси!!! Я снимаю с тебя право Великого Князя, дабы очистить от Скверны Твоей!!! Именем Североси, ты более не праве своём!!!

В голове звучат упрекающие голоса, незнакомые, но отчего-то кажущиеся родными, и от их слов на душе становилось тягостно, хотя, всё это казалось лишь наваждением. Всё казалось наваждением до этого момента, а в голове лишь воспоминание, как он со своими людьми входит через ворота в тоннель, чтобы продолжить слишком затянувшийся путь.

- Возьми, - донёсся знакомый голос, и откуда-то появились силы, чтобы взглянуть на того, кто это произнёс.

Сквозь пелену помутнения он разобрал лицо человека, протягивавшего какой-то камень. Кажется, его зовут Алексей, друг, один из тех, кому он доверит свою жизнь, на кого всегда может опереться. Лучший друг.

- Возьми, - повторил Алексей.

Уродливая рука потянулась, чтобы взять камень, дрожащие пальцы дотронулись до камня, и тут всё тело пронзило болью, принуждая сжаться клубком и стиснуть зубы. Именно её сейчас ему и не хватало, каждая крупица тела вспыхнула той самой немыслимой болью, от которой хочется не то что орать, все мысли обращаются к Смерти, чтобы та пришла и облегчила страдания. И уже вокруг ничего не важно, звуки стихли, мысли иссякли кроме той, что так грохочет в канонаде боли.

- З-за-а что-о-о? – вырвалось сквозь стискиваемые зубы, но никто не ответил, ни в этот момент, ни через минуту, ни через час, кажущийся вечностью. И сколько он так пролежал в нескончаемой боли, не известно, но в какой-то момент боль исчезла, а вслед за ней пришёл вновь знакомый голос.

- Вот ни чаял, ни гадал, что вот так вот суждено нам с вами встретиться, Сергей Владимирович. Не зря говорят, что наши судьбы переплетаются с теми, с кем хотя бы раз мы повстречались. Жаль, что она самая свела нас с вами в этом месте, а нигде иначе. Не шевелитесь, Сергей Владимирович, не надо, дайте телу прийти в себя. У нас с вами теперь много времени, так что не тратьте зря силы.

- Где я?

- В самом замечательном месте этого мира. В гостях, но вы не глядите, что камера небольшая, такие спартанские условия предоставляют хозяева своим гостям, - на лице потрёпанного гоблина появилась саркастическая ухмылка: - Меня больше интересует, почему вас бросили в камеру именно ко мне. Хотя, чтобы выработать все теории и проанализировать всё произошедшее, как я и говорил, у нас с вами времени предостаточно. Поверьте мне, Сергей Владимирович.

- Верю.

Послеглавие.

- Знаете, Сергей Владимирович, всё-таки люди – странные существа. Когда у нас что-то есть, мы этим не дорожим. Когда это потеряем, то начинаем сожалеть об утрате. И это касается не только вещей, но и людей, родных мест. Знаете, мы не пытаемся удержать то, что имеем, совсем. Мы не стараемся уберечь это, с безрассудностью бросаясь на различные авантюры, лишь бы нам стало более интересно жить. Мы готовы бросить всё, что имели, гонясь за журавлём в небе, а когда всё потеряем, понимаем, что сделали ошибку, вот только возвратить утраченное не в наших силах.

- К чему вы это?

- Да это просто мысли в слух, не люблю сидеть в тишине. Да и с хорошим человеком поделиться своим, знаете, нужно, чтобы на душе полегчало, сбросить камень. А, видите ли, Сергей Владимирович, он у меня очень тяжёлый.

- А что вы потеряли?

- Я? Многое. Хотя бы то, что называют Родиной.

- Как это?

- Видите ли, я хоть и русский, но родился в штате Оклахома. Ещё мой дедушка покинул Россию, будучи офицером Российской Императорской Армии. Как и многие, бежал после того, когда семью Императора расстреляли. Скажете, что предал присягу? Он также до самой своей смерти думал, но всё же, он предал не потому, что бежал, а потому, что не смог уберечь того, кому присягал. Знаете, как он переживал, когда в Россию, извините, СССР вторглись немцы? Очень, даже подумывал вернуться, чтобы защищать, вот только разум возобладал над чувствами. Мой дедушка был очень умным человеком, который понимал, что вместо того, чтобы вручить ему винтовку и послать на фронт, пусть даже рядовым, его тут же поставят к стенке и расстреляют. И вот этот великий человек даже на новой земле не забыл свою родину, и привил эту любовь сначала своим детям, в том числе моей матери, а позже и мне. Знаете, как он рассказывал о той России? Я слушал его часами и много раз терялся, переставая понимать: где описываемое было из воспоминаний, а где из истории. Он рассказывал так, как будто бы жил даже во времена Ивана Грозного. Знаете, не многие так могут рассказывать, да и тогда не многие так могли.

- Хм.

- Вот вам и хм. Вы представить не можете, как я терзался, будучи влюблённым в Россию и не имея возможности её посетить.

- От чего? Железный занавес упал ещё в начале девяностых прошлого века.

- Упал, да. Вот только… знаете, не всё можно объяснить. Да и всё же я посетил Россию, но позже, точнее, совсем недавно, пару лет назад. Побывал даже в тех местах, где когда-то было моё родовое гнездо.

- И как?

- Эх, утраченного не воротишь. Но всё же главный свой долг я выполнил: я привёз земли оттуда и посыпал ей могилы моих предков, что волею судеб были погребены вдалеке от родимых мест.

- И зачем вы мне это всё рассказываете?

- Я же говорил, чтобы облегчить душу. И пожалуйста, величайте меня по имени, Пётр Игнатьевич я.

- Хм, рад знакомству.

- А чего же не спросите, почему такое не обычное имя для американца?

- Так вы же сказали, что потомок мигрантов. Этого достаточно.

- Приятно, когда рядом понимающий человек. Так вот, что я хотел сказать. Выслушав вашу историю, я решил указать вам на ваши ошибки, приведшие к этому исходу.

- Да я как бы и сам…

- Сомневаюсь, что вы поняли всё.

- Тогда излагайте.

- Во-первых, вы до конца не приняли то, что мир подарил вам. Видимо, всё вам давалось слишком легко, конечно, в том и моя вина, но, как и любой желающий добра человек, я хотел как лучше. Но это было не самой большой ошибкой. Во-вторых, вы не ценили то, что обрели. И это не только люди или же дарованное богами, вы не стремились уберечь семью, хотя бы тот факт, что развязали войну. Это самая большая глупость.

- Без неё никак нельзя было.

- Можно, всегда есть пути, пойдя которыми можно одержать победу, не идя на прямой конфликт. Вы же пошли тем, что и повёл вас к исходу. А знаете, почему?

- Нет.

- Всё просто. Вы вникали во всё слишком поверхностно. С самого начала. Взять тех же богов, вы ведь даже не потрудились изучить всю имеющуюся мифологию по славянскому пантеону. Не ту чушь, что заполонила интернет, а ту, что хранится в архивах, и на которую в принципе через тот же интернет можно выйти, благо, почти всё давно оцифровано при спонсорстве Славянского Фонда Возрождения, кстати, почётным попечителем которого я до некоторого времени и являлся. И в этом самая большая ошибка. Вы не закрепляли полученное, не углубляли свои знания, не контактировали с богами, а это нужно было делать непременно. Раз уж пошли по пути возрождения корней, надо было погружаться в это с головой, а не ходить у кромки. И не думайте сказать, мол, времени на это не было, его самого у нас с вами предостаточно.

- Обязательно всё изучу.

- Как это говорится? Поздно пить минералку, когда язва открылась.

- Поздно пить боржоми, когда почки отказали.

- А ну да. Так вот, если бы вы сделали всё верно, многого смогли бы избежать как для себя, так и для тех людей, что поверили в вас. Заигрались, непростительно заигрались.

- Да будто я этого не понимаю?

- Не понимаете, пока не понимаете. Уж простите, но ваше образование вас крайне ограничивает, для этого нужно было бы получить хотя бы магистра дохристианского славянства.

- А такое есть?

- Можете не верить, но по славянству и истокам дохристианской Руси очень много специальностей, причём очень развита профессура и научная база. Просто в России этого не требовалось тем, кто несколько десятилетий находился у власти, поэтому в институтах сему не учили. Но мы отвлеклись от темы. Третья ваша ошибка: вы положились на тех людей, кого знаете чуть ли не с полгода. Вы окружили себя ими и вручили им все рычаги управления. Даже тот факт, что в вас нет знаний и навыков по управлению и менеджменту, не делает вам прощения. Так нелепо отдать всё, что было – верх глупости. Пока вы размышляли не понятно о чём, эти люди укрепили свои позиции, и оставалось лишь дождаться, когда вы совершите непростительную ошибку, даже, я уверен, готовился план по подведению вас к этому шагу, после которого они смогут сделать то, что сделали. Но вы, полагаю, упростили им это.

- И они предали…

- Они? Вы сами себя предали, не надо пинать на других, в своих ошибках вините только самого себя.

- Я понял.

- Не совсем, но у нас есть время, чтобы вы поняли всё и сполна.

- Но… Лера, дети…

- Хм, если она с вами не по расчёту, то вы одновременно счастливый и несчастный человек. Ваш род продлён, но вы не увидите, как ваши дети будут расти.

- Пётр Игнатьевич, давай уже на ты. Знаешь, на вы у нас врагов величали.

- Пожалуй, голубчик, соглашусь, да и присказка хорошая, хотя, так оно было или нет, точно не скажу. Знаешь, по этой фразе один доктор наук целую диссертацию отписал, но так и не доказал, что было именно то. Основная проблема заключалась в том, что многие значения нынешних слов исказились, как и многие прежние были утрачены. Утрата той же буквицы исказила многое, а позже произошло ещё больше. Историю переписывали десятки раз. И вот о нас также перепишут, и, глядишь, через лет десять или двадцать все будут уверены, что мы не спасли людей, а прокляли их. И вообще, был такой персонаж, что попытался призвать воплощение Страха и Ужаса из Небытия Мрака, а светлые воины его изничтожили.

- Не смешно.

- Нисколько. На тебя, Сергей Владимирович, если посмотреть, то сразу уверуешь в этот бред. Если бы я не знал тебя прежде, точно бы так решил.

- Что такой страшный?

- Не то слово. Само воплощение демонической расы, хотя, человек в тебе всё ещё остался. Вот когда ты здесь только появился, признаюсь, я чуть не испачкал портки. Извиняюсь за столь непристойное выражение, но иначе слов подобрать не можно. А после, как увидел ник, вообще опешил.

- Ник? Ты видишь игровой интерфейс?

- Да, а ты нет?

- Давно.

- Ох-хо-хох, как же ты живёшь?

- Да вот так.

- На вот, - Пётр Игнатьевич протянул небольшой гвоздик с наконечником: - Вставь эту серьгу в ухо.

- Зачем? Я не тот самый.

- А это важно? Вставь, сам всё увидишь. Не бойся, прокалывай, заметно не будет, а пользы много.

- Ух ты!!! Откуда такое?

- Особый предмет из закрытого раздела.

- А почему без неё это всё исчезает?

- Всё до безумия просто: человек перестаёт воспринимать этот мир, как игровой. Не сразу, постепенно, и все в разной мере, но в итоге, рано или поздно наступает именно это.

- Входящие мигают! От Леры даже!!! Вот только открыть не могу!!!

- Ну да, чтобы открыть, нужно быть возле почтового ящика, а здесь в наших апартаментах его нет.

- Пётр Игнатьевич, а как ты здесь оказался?

- Да примерно потому, что и ты.

- Сделал ошибку?

- Именно. В итоге мои коллеги вместе с моими детьми меня и отправили сюда. Чуть не добрался до убежища, так бы потом они меня не вытащили.

- А где убежище?

- Догадайся, - он улыбнулся.

- И как это про детей?

- Вот так. Воспитываешь их, даёшь им лучшее, а они вдруг захотели всё и сразу, здесь же им предстояло ждать вечность, пока я умру. Вот они и ускорили процесс.

- Прискорбно.

- И не говорите, но, знаешь, я на них не в обиде. Смысла держать обиду нет. Да и не всё они моё получили, так, крупицы, я же тоже не дурак.

- А вот меня терзает вопрос. Почему ты в облике гоблина остался?

- Так говорю же, не успел добраться до убежища, там у меня иная оболочка имеется.

- А чего отсюда не сбежишь.

- Не всё так просто. Телепортироваться свитком более не выйдет, они с некоторых пор из-за божественных дрязг не работают, а до стационарного портала ещё добраться надо.

- А здесь он есть?

- Само собой. Вот только охраняется.

- И сильная охрана?

- Неистребимая.

- И как же?

- А кто сказал, что до этого нужно?

- Так, значит, до другого?

- А он?

- Не здесь, не на этом острове.

- А мы на острове?

- Ну да…

Послеглавие.

- Знаете, Сергей Владимирович, всё-таки люди – странные существа. Когда у нас что-то есть, мы этим не дорожим. Когда это потеряем, то начинаем сожалеть об утрате. И это касается не только вещей, но и людей, родных мест. Знаете, мы не пытаемся удержать то, что имеем, совсем. Мы не стараемся уберечь это, с безрассудностью бросаясь на различные авантюры, лишь бы нам стало более интересно жить. Мы готовы бросить всё, что имели, гоняясь за журавлём в небе, а когда всё потеряем, понимаем, что сделали ошибку, вот только возвратить утраченное не в наших силах.

- К чему вы это?

- Да это просто мысли в слух, не люблю сидеть в тишине. Да и с хорошим человеком поделиться своим, знаете, нужно, чтобы на душе полегчало, сбросить камень. А, видите ли, Сергей Владимирович, он у меня очень тяжёлый.

- А что вы потеряли?

- Я? Многое. Хотя бы то, что называют Родиной.

- Как это?

- Видите ли, я хоть и русский, но родился в штате Оклахома. Ещё мой дедушка покинул Россию, будучи офицером Российской Императорской Армии. Как и многие, бежал после того, когда семью Императора расстреляли. Скажете, что предал присягу? Он также до самой своей смерти думал, но всё же, он предал не потому, что бежал, а потому, что не смог уберечь того, кому присягал. Знаете, как он переживал, когда в Россию, извините, СССР вторглись немцы? Очень, даже подумывал вернуться, чтобы защищать, вот только разум возобладал над чувствами. Мой дедушка был очень умным человеком, который понимал, что вместо того, чтобы вручить ему винтовку и послать на фронт, пусть даже рядовым, его тут же поставят к стенке и расстреляют. И вот этот великий человек даже на новой земле не забыл свою родину, и привил эту любовь сначала своим детям, в том числе моей матери, а позже и мне. Знаете, как он рассказывал о той России? Я слушал его часами и много раз терялся, переставая понимать: где описываемое было из воспоминаний, а где из истории. Он рассказывал так, как будто бы жил даже во времена Ивана Грозного. Знаете, не многие так могут рассказывать, да и тогда не многие так могли.

- Хм. Патриотизм приятнее всего испытывать где-нибудь подальше от немытой России и лучше на лазурном берегу.

- Понимаю ваш сарказм и даже соглашусь с ним, но вы представить не можете, как я терзался, будучи влюблённым в Россию и не имея возможности её посетить.

- От чего? Железный занавес упал ещё в начале девяностых прошлого века.

- Упал, да. Вот только… знаете, не всё можно объяснить. Да и всё же я посетил Россию, но позже, точнее, совсем недавно, пару лет назад. Побывал даже в тех местах, где когда-то было моё родовое гнездо.

- И как?

- Эх, утраченного не воротишь. Но всё же главный свой долг я выполнил: я привёз земли оттуда и посыпал ей могилы моих предков, что волею судеб были погребены вдалеке от родимых мест.

- И зачем вы мне это всё рассказываете?

- Я же говорил, чтобы облегчить душу. И пожалуйста, величайте меня по имени, Пётр Игнатьевич я.

- Хм, рад знакомству.

- А чего же не спросите, почему такое не обычное имя для американца?

- Так вы же сказали, что потомок мигрантов. Этого достаточно.

- Приятно, когда рядом понимающий человек. Так вот, что я хотел сказать. Выслушав вашу историю, я решил указать вам на ваши ошибки, приведшие к этому исходу.

- Да я как бы и сам…

- Сомневаюсь, что вы поняли всё.

- Тогда излагайте.

- Во-первых, вы до конца не приняли то, что мир подарил вам. Видимо, всё вам давалось слишком легко, конечно, в том и моя вина, но, как и любой желающий добра человек, я хотел как лучше. Но это было не самой большой ошибкой. Во-вторых, вы не ценили то, что обрели. И это не только люди или же дарованное богами, вы не стремились уберечь семью, хотя бы тот факт, что развязали войну. Это самая большая глупость.

- Без неё никак нельзя было.

- Можно, всегда есть пути, пойдя которыми можно одержать победу, не идя на прямой конфликт. Вы же пошли тем, что и повёл вас к исходу. А знаете, почему?

- Нет.

- Всё просто. Вы вникали во всё слишком поверхностно. С самого начала. Взять тех же богов, вы ведь даже не потрудились изучить всю имеющуюся мифологию по славянскому пантеону. Не ту чушь, что заполонила интернет, а ту, что хранится в архивах, и на которую в принципе через тот же интернет можно выйти, благо, почти всё давно оцифровано при спонсорстве Славянского Фонда Возрождения, кстати, почётным попечителем которого я до некоторого времени и являлся. И в этом самая большая ошибка. Вы не закрепляли полученное, не углубляли свои знания, не контактировали с богами, а это нужно было делать непременно. Раз уж пошли по пути возрождения корней, надо было погружаться в это с головой, а не ходить у кромки. И не думайте сказать, мол, времени на это не было, его самого у нас с вами предостаточно.

- Обязательно всё изучу.

- Как это говорится? Поздно пить минералку, когда язва открылась.

- Поздно пить боржоми, когда почки отказали.

- А ну да. Так вот, если бы вы сделали всё верно, многого смогли бы избежать как для себя, так и для тех людей, что поверили в вас. Заигрались, непростительно заигрались.

- Да будто я этого не понимаю?

- Не понимаете, пока не понимаете. Уж простите, но ваше образование вас крайне ограничивает, для этого нужно было бы получить хотя бы магистра дохристианского славянства.

- А такое есть?

- Можете не верить, но по славянству и истокам дохристианской Руси очень много специальностей, причём очень развита профессура и научная база. Просто в России этого не требовалось тем, кто несколько десятилетий находился у власти, поэтому в институтах сему не учили. Но мы отвлеклись от темы. Третья ваша ошибка: вы положились на тех людей, кого знаете чуть ли не с полгода. Вы окружили себя ими и вручили им все рычаги управления. Даже тот факт, что в вас нет знаний и навыков по управлению и менеджменту, не делает вам прощения. Так нелепо отдать всё, что было – верх глупости. Пока вы размышляли не понятно о чём, эти люди укрепили свои позиции, и оставалось лишь дождаться, когда вы совершите непростительную ошибку, даже, я уверен, готовился план по подведению вас к этому шагу, после которого они смогут сделать то, что сделали. Но вы, полагаю, упростили им это.

- И они предали…

- Они? Вы сами себя предали, не надо пинать на других, в своих ошибках вините только самого себя.

- Я понял.

- Не совсем, но у нас есть время, чтобы вы поняли всё и сполна.

- Но… Лера, дети…

- Хм, если она с вами не по расчёту, то вы одновременно счастливый и несчастный человек. Ваш род продлён, но вы не увидите, как ваши дети будут расти.

- Пётр Игнатьевич, давай уже на ты. Знаешь, на вы у нас врагов величали.

- Пожалуй, голубчик, соглашусь, да и присказка хорошая, хотя, так оно было или нет, точно не скажу. Знаешь, по этой фразе один доктор наук целую диссертацию отписал, но так и не доказал, что было именно то. Основная проблема заключалась в том, что многие значения нынешних слов исказились, как и многие прежние были утрачены. Утрата той же буквицы исказила многое, а позже произошло ещё больше. Историю переписывали десятки раз. И вот о нас также перепишут, и, глядишь, через лет десять или двадцать все будут уверены, что мы не спасли людей, а прокляли их. И вообще, был такой персонаж, что попытался призвать воплощение Страха и Ужаса из Небытия Мрака, а светлые воины его изничтожили.

- Не смешно.

- Нисколько. На тебя, Сергей Владимирович, если посмотреть, то сразу уверуешь в этот бред. Если бы я не знал тебя прежде, точно бы так решил.

- Что такой страшный?

- Не то слово. Само воплощение демонической расы, хотя, человек в тебе всё ещё остался. Вот когда ты здесь только появился, признаюсь, я чуть не испачкал портки. Извиняюсь за столь непристойное выражение, но иначе слов подобрать не можно. А после, как увидел ник, вообще опешил.

- Ник? Ты видишь игровой интерфейс?

- Да, а ты нет?

- Давно.

- Ох-хо-хох, как же ты живёшь?

- Да вот так.

- На вот, - Пётр Игнатьевич протянул небольшой гвоздик с наконечником: - Вставь эту серьгу в ухо.

- Зачем? Я не тот самый.

- А это важно? Вставь, сам всё увидишь. Не бойся, прокалывай, заметно не будет, а пользы много.

- Ух ты!!! Откуда такое?

- Особый предмет из закрытого раздела.

- А почему без неё это всё исчезает?

- Всё до безумия просто: человек перестаёт воспринимать этот мир, как игровой. Не сразу, постепенно, и все в разной мере, но в итоге, рано или поздно наступает именно это.

- Входящие мигают! Вот только открыть не могу!!! Да и чат молчит!!!

- Ну да, чтобы открыть, нужно быть возле почтового ящика, а здесь в наших апартаментах его нет.

- Пётр Игнатьевич, а как ты здесь оказался?

- Да примерно потому, что и ты.

- Сделал ошибку?

- Именно. В итоге мои коллеги вместе с моими детьми меня и отправили сюда. Чуть не добрался до убежища, так бы потом они меня не вытащили.

- А где убежище?

- Догадайся, - он улыбнулся.

- И как это про детей?

- Вот так. Воспитываешь их, даёшь им лучшее, а они вдруг захотели всё и сразу, здесь же им предстояло ждать вечность, пока я умру. Вот они и ускорили процесс.

- Прискорбно.

- И не говорите, но, знаешь, я на них не в обиде. Смысла держать обиду нет. Да и не всё они моё получили, так, крупицы, я же тоже не дурак.

- А вот меня терзает вопрос. Почему ты в облике гоблина остался?

- Так говорю же, не успел добраться до убежища, там у меня иная оболочка имеется.

- А чего отсюда не сбежишь.

- Не всё так просто. Телепортироваться свитком более не выйдет, они с некоторых пор из-за божественных дрязг не работают, а до стационарного портала ещё добраться надо.

- А здесь он есть?

- Само собой. Вот только охраняется.

- И сильная охрана?

- Неистребимая.

- И как же?

- А кто сказал, что до этого нужно?

- Так, значит, до другого?

- А он?

- Не здесь, не на этом острове.

- А мы на острове?

- Ну да…

Content

Колотилин Дмитрий "Завтра Война" (СИ)