Елена Артамонова

Большая книга ужасов – 22

Ведьмины качели

Часть первая

Призраки и сны

Смеркалось. Тихие, заросшие кустами сирени улочки были совершенно безлюдны, и с тех пор, как мы сошли на автобусной остановке, нам не встретилось ни одного прохожего.

– Между прочим, Лора, ты и раньше здесь бывала, – заметил я, обходя очередную оставшуюся после недавнего ливня лужу. – Могла бы знать, куда нас ведешь.

– Все под контролем, братишка. Сейчас свернем в этот переулочек, пройдем по нему, а там до дома рукой подать, – в очередной раз пообещала моя самоуверенная сестра, но вскоре остановилась, задумчиво озираясь по сторонам. – Или сюда… Зря я не захотела, чтобы тетя Ира встретила нас на вокзале. Думала – на месте все вспомню.

– Ничего страшного. Если не успеем к ужину, доберемся к завтраку, – невозмутимо заметила шагавшая рядом со мной Саша. – Или к обеду…

Немного отстав от девчонок, я осмотрелся. Частные дома, окруженные пышными садами и покосившимися заборами, сто лет не асфальтированные переулки и полное отсутствие фонарей делали окраину маленького провинциального городка похожей на полузаброшенный дачный поселок. Трудно было представить, что нам предстояло провести здесь три долгих летних месяца и при этом не погибнуть от скуки. Признаюсь, у каждого из нас имелись собственные планы на лето, но внезапное мамино увольнение с работы вынудило довольствоваться малым и проводить каникулы в этом захолустье, в гостях у ее старшей сестры.

– Вспомнила! Мы пропустили поворот. Надо было свернуть направо у старого колодца.

Когда-то, маленькой девочкой, Лора уже гостила у тетки, но, похоже, детские воспоминания сестры только мешали найти верную дорогу. Однако другого проводника у нас с Сашей не было, и мы послушно двинулись в обратном направлении.

– Ох!

Черный зверь стремглав пронесся возле вскрикнувшей от неожиданности Александры и скрылся в кустах. Потом мы услышали тихий посвист.

– Бальт! Иди сюда, негодник! – из темноты возник высокий парень с поводком в руке. – Простите, если испугал вас. Он не кусается, просто имеет склонность к авантюрным действиям.

Парень ринулся в заросли и вскоре выволок за ошейник здоровенного пса, чью породу скрывали сгустившиеся сумерки. Лора поправила растрепанные волосы, приосанилась, улыбнулась:

– Вы не подскажете, как пройти к высокому трехэтажному дому с башенкой и витражами на окнах? Он стоит немного поодаль от остальных строений.

– Да… – Казалось, парень вырубился на пару секунд и теперь плохо соображал, что происходит. – Девушка мечтает о романтическом герое, возвышенных чувствах и красивых словах…

– Что-что? – изумилась Лора.

– Я провожу, – взяв на поводок любившего авантюры Бальта, наш новый знакомый как ни в чем не бывало пошел вперед. Дойдя до перекрестка, он остановился, очень внимательно посмотрел на Лору. – Высшие силы изменяют наши пути, направляя к неведомой нам цели. Случайностей нет. Ступайте налево, по тропе под горку. Не смею вас задерживать.

Парень с собакой исчез так же неожиданно, как и появился. Мы с удивлением смотрели ему вслед, а недовольная Саша заметила:

– Умные люди, воспитанные псины… А я, между прочим, натерла пятку и начинаю замерзать. И есть очень хочется.

– Терпение, мы почти у цели, – отвечавшая за всех Лора двинулась по указанной странным парнем дорожке. – Здесь не так много улочек, чтобы заблудиться.

Усталость брала свое, я брел по выщербленному асфальту, не глядя под ноги, и в результате угодил в довольно глубокую, наполненную дождевой водой яму. По телу пробежал странный озноб, а потом передо мной возникло искаженное ужасом и отчаянием лицо молодой женщины.

– Не та! Не та! – кричала она, пытаясь раздвинуть полупрозрачные, будто слепленные из тумана щупальца. – Не та!!!

Наполненный черной жижей колодец клокотал, выпуская все новые и новые щупальца, и в их переплетении можно было разглядеть хрупкую человеческую фигурку. Рыжеволосая женщина отчаянно рвалась к ней, но струи смертоносного тумана сковывали ее движения… А потом в один миг обе исчезли в глубине колодца. Жижа заклокотала еще громче, пошла огромными пузырями, и казалось, будто она насмехается над сгинувшими в ней людьми.

– Мишка, что случилось? Почему ты стоишь в этой луже?

– Ничего, все о’кей, Александра. Просто почудилась какая-то чертовщина. Видно, в поезде страшилок начитался.

– И мне что-то не по себе. Наверное, от недоедания, – не очень естественно улыбнулась любившая вкусненькое Саша.

Пристальный свинцовый взгляд прижимал к земле, просвечивал насквозь, как рентгеновские лучи. За нами явно следили, наблюдая за каждым шагом и жестом. Кто-то ждал нас, и только взрослая, не боявшаяся темноты и пустых комнат Лора уверенно шла вперед, не замечая разлитую в воздухе тревогу.

– Я же говорила, его несложно найти. Второго такого здесь нет.

Оказывается, обеспокоенный нелепыми страхами, я и не заметил, как достиг цели путешествия! Метрах в пятидесяти от нас вырисовывался черный силуэт старого дома. Громадный, мрачный, он затаился среди корявых яблонь, и на его фасаде светилось только одно завешенное пестрой шторкой окошко. Неожиданно занавеска дрогнула, и за ней промелькнуло чье-то лицо. На миг наши глаза встретились, и тоскливый, пугающий взгляд обжег душу.

– Саша, ты видела?

– Что? – она подняла голову, и в этот момент свет в окошке погас. – Что я должна была видеть?

– Лора? Как ты выросла! – темная фигура отделилась от забора и пошла нам навстречу. – А это Мишка и Александра? Идите скорее на свет, я вас получше рассмотрю. Мы с Павлом Ивановичем уже волноваться начали, к автобусной остановке ходили, но, видно, разминулись.

Тетя Ира, крупная, полноватая женщина (лица ее я в темноте не разглядел), распахнула калитку, приглашая пройти в сад. Пока мы шли по обсаженной цветами дорожке, тетушка не замолкала ни на секунду, задавая Лоре вопросы, на которые та просто не успевала отвечать.

Вблизи дом совсем не напоминал мрачную безжизненную скалу. Оказалось, что его первый этаж был ярко освещен, просто раньше залитую светом веранду скрывали высокий забор и густые кроны деревьев. Зато здание поражало своими размерами. Высокие этажи, больше дюжины окон на фасаде, опоясывавшая его веранда, устремленная в темное небо островерхая башня превращали жилище тети Иры в настоящий особняк или даже маленький замок.

– А, явились, голубчики! – приветствовал нас сидевший на веранде пожилой мужчина с пышными усами. – Добро пожаловать!

– Дядя Павел! – Лора опустила на пол дорожную сумку, подошла к старику, чмокнула его в щеку. – Вы совсем не изменились.

– А ты уже невеста. Школу кончила?

– Нет. Еще год остался.

Они болтали, смеялись, вспоминая прошлое, а мы с Сашей стояли поодаль, всеми забытые и немного растерянные.

– Приветик, – из дома на веранду вышел тощий паренек, протянул руку. – Я – Антон.

– Привет, – заулыбалась сестренка. – Мама о тебе много рассказывала. Я – Саша, точнее – Александра, так звучит солиднее, а это – Мишка. Мы близнецы, но я родилась первая. Следовательно, меня можно назвать старшей сестрой, а самая старшая из нас – Лора. Ты ее, наверное, помнишь, она гостила у вас и раньше.

– Немного. – Антон смущенно улыбнулся, не зная, как дальше развлекать гостей.

– Ребятки, мойте руки и к столу. Антон, покажи им, где ванная комната, – распоряжалась тетя Ира, а в воздухе плавал обалденный аромат свежей выпечки и домашнего варенья.

– У нас, как в настоящем городе, есть вода, газ, электричество, – открыв дверь дома, гордо пояснил наш провожатый. – Идемте скорее. Сегодня мама испекла свой фирменный пирог, а его обязательно надо есть теплым.

Подхватив сумки с вещами, Лора, Сашка и я вошли в старый, похожий на маленький замок дом.

* * *

Я лежал на раскладушке, ворочался и никак не мог уснуть. Признаюсь, дом тети Иры и дяди Павла произвел на меня очень сильное впечатление. Изнутри он казался еще больше, чем снаружи, имел запутанную планировку и множество нежилых комнат. Ровно посередине здания находилась широкая, с красивыми перилами, лестница, разделявшая его на два крыла. На лестничные площадки выходили большие, полукруглые окна, одно из которых украшал чудом сохранившийся витраж из разноцветных стекляшек. Большего мне увидеть пока не удалось. Осматривать все закоулки дома было уже поздно, но Антон обещал завтра же устроить нам небольшую экскурсию, отвести на чердак, подняться на башенку и слазить в подвал. А пока мы разместились на втором этаже, в противоположном от таинственного окошка крыле дома. Мне предстояло жить в комнате Антона, а Саша и Лора делили спаленку напротив.

От множества обрушившихся на меня впечатлений не спалось. Я с досадой повернулся на другой бок, поправил подушку, начал считать слонов, стараясь больше не думать о зловещем взгляде из окна, пугающем видении и лабиринтах старого дома. Но расслабиться не удалось. Вскоре мое внимание привлек тихий скрип половиц и чьи-то всхлипывания. Сперва я подумал, что Лора за что-то взъелась на младшую сестренку и довела ее до слез, но голосок за дверью вовсе не походил на Сашин.

– По-лю-бил… – пропела сквозь всхлипывания незнакомая девчонка.

Я осмотрелся. Антон мирно спал, подложив под голову обе руки. Его веснушчатое лицо ярко освещала глядевшая в незавешенное окно луна. По потолку скользили легкие тени – должно быть, это качались задетые ветерком ветви яблонь. Плач за дверью сменили торопливые шаги, а потом все стихло.

– Антон! – не выдержав напряжения, громким шепотом позвал я. – Антон!

– Что? Пора в школу?

Он выслушал меня, так и не открыв глаз, потом зевнул, лег поудобней и нехотя пояснил:

– Знаешь, Мишка, это очень старый дом. В нем все ветхое и трухлявое. Скрип половиц и стоны на чердаке – для нас норма. Одно время я и сам искал здесь призраков, но ничего не обнаружил. Скоро ты к этим непонятным звукам привыкнешь. Спи. Завтра я покажу тебе наши качели – это действительно круто.

Он умолк и вскоре снова засопел. Я тоже попытался уснуть, но пронизывавшие старый дом всхлипывания, стоны и смех наполняли сердце леденящей тоской. Лежать, глядя в покрытый трещинами потолок, и покорно дожидаться, когда же наступит утро, было невыносимо.

– По-лю-бил, по-лю-бил… – напевали под дверью.

Тихонько натянув брюки, я вышел в коридор. Свет луны был настолько ярким, что позволял обходиться без фонаря. Серебристое свечение заливало просторный коридор, один конец которого упирался в окно, а второй вел к лестнице. За одной из пяти выкрашенных белой краской дверей спали Лора и Саша, а вот что скрывали остальные, пока оставалось загадкой. Соседняя со спальней девчонок дверь была чуть приоткрыта, и я решительно распахнул ее настежь.

– Ой! – закутанный в саван призрак испуганно вскрикнул и отступил в глубь комнаты. – Это ты?

Лунный свет преобразил Сашу, выбелив ее лицо и превратив длинную ночную рубашку в подобие савана. В этот момент сестренка здорово смахивала на привидение и могла испугать человека даже с самыми крепкими нервами.

– Как ты меня напугала, Александра!

– Кто бы говорил! Я чуть от ужаса не умерла, когда услышала, что кто-то подходит к двери.

Оказалось, что Саша тоже никак не могла уснуть и, встревоженная таинственными звуками, отправилась на разведку.

– Лора говорит – во всем виноват старый дом. Он сильно рассохся и потому скрипит от каждого порыва ветра.

– Антон думает примерно так же. Но я собственными ушами слышал жалобный девчоночий голосок, доски так скрипеть не могут. Кстати, когда мы только подходили к дому, ты не заметила ничего странного на третьем этаже?

Саша отрицательно покачала головой, а потом с тревогой выслушала рассказ о таинственном обитателе третьего этажа.

– Если, кроме Антона и его родителей, в доме нет других жильцов, кто же тогда отодвигал штору и так злобно на нас пялился? Как ты думаешь, Александра?

– Мишка, мне страшно, – сестренка ухватила меня за руку, с испугом осматривая пустую комнату. – Зачем ты все это рассказал? Теперь я ночами спать не буду.

– Есть только один способ избавиться от страхов – найти источник звуков и во всем разобраться. Думаю, на втором этаже мы ничего не обнаружим. Тайна дома – на третьем, в той самой комнате с пестрыми шторками. Надо идти туда.

– Сейчас?

– Ты же сама отправилась на разведку.

Вздыхая и сетуя на нелегкую судьбу, Саша поплелась следом за мной. Она была довольно храброй девчонкой, но все же имела дурную привычку визжать по пустякам и панически боялась дождевых червей. Выйдя из пустой комнаты, мы миновали коридор и подошли к ведущей на третий этаж лестнице. Ступени отчаянно скрипели под ногами, навевая страх и тоску, но я продолжал упрямо двигаться вперед, подавая пример выбивающей от страха зубами дробь сестренке. Поднявшись наверх, мы свернули в узенький коридорчик, который, по моим расчетам, должен был привести к таинственной комнате. А когда до серебрившейся в лунных лучах двери оставалась всего пара метров, Саша неожиданно вскрикнула и опустилась на одно колено…

– Что случилось?

– Кажется, я сломала ногу, – пробормотала она, едва сдерживая слезы. – Зачем только мы сюда полезли, Мишка?!

Трухлявый пол подломился под тяжестью моей не слишком крупной сестренки, и ее нога застряла между соседними досками. Я помог Саше освободиться и неожиданно для себя встал на четвереньки и заглянул в черную дыру. В подполье было абсолютно темно, но постепенно мне стало казаться, что мрак пронизывают неяркие, похожие на догорающие угольки искры.

– Дом не хочет, чтобы мы входили в эту комнату, – на полном серьезе сообщила пришедшая в себя после неприятного происшествия Саша. – Он нас не пропустит.

Я оставил нелепое происшествие без комментариев и решительно потянул ручку таинственной двери. Дернул сильнее – безрезультатно. Похоже, комната была заперта. Из-за когда-то белой, выкрашенной старой масляной краской створки не доносилось ни звука.

– Сейчас мы ничего не узнаем, Саша. Надо дождаться утра. Возможно, ребята правы – в старых домах часто раздаются непонятные звуки. А насчет света в комнате… Скорее всего сюда заходил Антон, ведь он не сразу вышел на веранду встречать нас. Он находился в комнате, выглянув в окно, увидел, как мы идем по саду, погасил свет и спустился вниз. По-моему, вполне логичное объяснение.

– Но он так смотрел… Так… зловеще.

– Лора отчасти права, когда говорит, что мне вредно читать столько ужастиков.

– Получается, я зря поранила ногу, – демонстративно прихрамывая, Саша заковыляла к лестнице.

Луна скрылась за набежавшими облаками, и в доме стало совсем темно. Протяжный, леденящий душу скрип заставил нас замереть на месте. Преодолевая ужас, я вынудил себя обернуться. Таинственная дверь была приоткрыта на ширину ладони. Со страшным скрежетом она начала открываться все шире, и выглянувшая из-за туч луна осветила иссохшие костлявые руки, черные, бездонные глазницы черепа…

Мы с сестренкой кубарем скатились с лестницы, не очень хорошо соображая, что же произошло на самом деле. Сердце стучало так, будто хотело выскочить из грудной клетки.

– Ты видел?! Видел?! – испуганно повторяла Саша.

– Кажется…

– Что это? Оживший скелет? Привидение?

– Привидений не бывает, – не очень уверенно возразил я.

– Откуда же взялась эта ужасная мертвая рука с загнутыми когтями?

– Знаешь, дом с привидениями, которых вообще-то не существует, – это даже здорово. Будет о чем рассказать ребятам после каникул. – Мне хотелось успокоить сестру, но слова звучали совсем не убедительно.

– Да… А если они злые?

– Как дух, у которого нет тела, может причинить вред человеку? Разве чуть-чуть испугает. Давай спать, Александра. Утро вечера мудренее.

Мы разошлись по своим комнатам. Я разделся, лег под одеяло и попытался уснуть. Небо начало сереть, из коридора не доносилось ни звука, дом уснул, и его укутывал глубокий безмятежный покой…

– Ключи иссякли, когда пришло зло, иссякнет жизнь, когда оно вернется… – стоявшая возле раскладушки фигура не имела лица и походила на огромную черную кляксу.

Наваждение исчезло очень быстро, и только спустя несколько минут я понял, что спал и проснулся, разбуженный черным пришельцем. Он возник на грани сна и бодрствования, но явно не был обычным ночным кошмаром.

– Жизнь иссякнет, когда вернется зло, – чуть слышно повторил я загадочную фразу, и произнесенные вслух слова заставили сильнее биться сердце.

Мне всегда нравились ужастики, но я не мог и предположить, что подобные истории могут случаться в реальной жизни. Невероятные события последних часов пугали и разжигали любопытство. И все же внутренний голос подсказывал: у любого, самого невероятного чуда есть вполне земное, разумное объяснение… А за окном галдели веселые воробьи и все выше поднималось солнце.

* * *

Несмотря на бессонную ночь, настроение было вполне боевым, и мы с Сашей не могли дождаться, когда Антон покажет местные достопримечательности. Особенно нам хотелось увидеть необычные качели, которыми он так гордился. Однако судьба распорядилась иначе. Едва закончив завтрак, дядя Павел отодвинул в сторону чашку и произнес небольшую речь:

– Как вы успели заметить, молодые люди, наш дом никак нельзя причислить к новостройкам. Этот ветеран очень много повидал на своем веку. На протяжении долгих лет я горел желанием привести его в порядок, но то денег не было, то времени, а то и здоровье не позволяло. А сейчас, наверное, звезды удачно расположились, – он усмехнулся, подкрутил ус. – Лето, отпуск и добровольные помощники в гости нагрянули…

На наших физиономиях отразилось вполне понятное разочарование, но больше всего меня поразило выражение лица тети Иры – казалось, она была очень недовольна затеей мужа. Дядя Павел развел руками:

– Вы будто на похороны собрались. Это дело добровольное, да и особо загружать вас никто не собирается.

– Мы с удовольствием, – натянуто улыбнулась Лора и довольно сильно наступила мне на ногу, пресекая тем самым возможные возражения. – Когда надо начинать?

– Сейчас и приступим, – дядя Павел поднялся из-за стола. – Переоденьтесь в рабочую форму и за дело.

Натянув поверх одежды старые рубашки дяди Павла и водрузив на головы бумажные шляпы, мы отправились рассматривать места будущих «сражений». Наш командир бодро поднялся по лестнице, похлопал рукой по резным перилам:

– С ним не расслабишься – то трубы лопнут, то крыша потечет. Так и живем в трудах праведных. Иногда думаешь: «Продать бы его и переехать в нормальную квартиру», да только кто такую развалину купит? Вот и приходится латать его по мере сил. Вообще-то мы на первом этаже живем, а на втором только Тошка обитает, ему, видите ли, самостоятельности захотелось. Раз уж так сложилось, я решил отремонтировать правое крыло дома и переселить вас туда. Потом заняться левым. А пока вы будете готовить комнаты под отделку, я займусь проводкой и сантехникой на первом этаже. Идет?

– А третий этаж мы будем ремонтировать?

– Нет, Миша, силы уже не те. Может быть, следующим летом.

– Понятно, – я подмигнул Александре, но она рассматривала многоцветный витраж, не замечая ничего вокруг.

Мы прошли в правое крыло дома, где находилось несколько пустых комнат с обшарпанными стенами. Работенка предстояла немалая: следовало ободрать обои, смыть с потолка старую побелку и заштукатурить многочисленные трещины на стенах. Лора как старшая взяла на себя самую трудную часть работы и, взобравшись на стремянку, стала скоблить потолок, а мы с Сашей и Антоном принялись с азартом отдирать пожелтевшие обои. Занятие увлекло, мы довольно быстро очистили стены и перешли в соседнюю комнату, оставив несчастную Лору возиться с нескончаемым потолком. По моим расчетам, помещение, в котором мы теперь работали, находилось под комнатой с привидением, и это обстоятельство тревожило, почти пугало.

– Антон!

Он обернулся, с хрустом отодрав здоровый пласт обоев:

– Что?

Сознаться, что мы с Александрой всю ночь дрожали, как листья на осине, опасаясь встречи с привидением, было стыдно, и я замялся, подыскивая подходящие слова:

– Слушай… Над нами, на третьем этаже кто-нибудь когда-нибудь жил?

– Там и сейчас живут. – Антон с удивлением поднял рыжеватые брови. – Разве мама вам не рассказала?

– Нет. Просто вчера я видел свет в окошке, но не придал этому особого значения.

– Наверху комната прабабки. Лет десять как она там заперлась и никуда не выходит. Честно говоря, я побаиваюсь этой старухи – она немножечко чокнутая и здорово смахивает на ожившую мумию. Вечером я о ней кое-что расскажу, а сейчас атмосфера не та. Смотри, Сашка нас обходит, уже полстены ободрала.

– Вот в чем дело… – рассказ Антона многое объяснил, но сильно разочаровал. А я-то почти поверил в чудеса, решил, что действительно живу в доме с привидениями.

– Ребята, смотрите, – Саша прервала работу, рассматривая покрытую лохмотьями бумаги стену.

Мы подошли ближе. Под обоями находился лист фанеры, расчерченный толстыми бурыми линиями. Похоже, они составляли часть какого-то орнамента.

– Кто-нибудь, помогите дотащить стремянку, – в комнату заглянула перепачканная побелкой Лора. – Что это вы бездельничаете?

– Я нашла настенную роспись, жутко древнюю. Наверное, дом стоял еще в доисторические времена и в нем жили первобытные люди.

– Не говори глупостей. Его построили лет сто с небольшим назад. Если дядя Павел будет в хорошем настроении, он обязательно расскажет историю своей семьи. В детстве я слушала ее, как сказку. В этом доме жили очень разные люди: рано овдовевший купец, женившийся на красавице иностранке, лихой красный командир – герой гражданской войны, партизаны, сражавшиеся с фашистами, чудак-изобретатель… Всех с ходу и не перечислишь. – Сестра подошла поближе. – Так что вы, собственно, нашли?

Осторожно сдирая лоскуты обоев, Саша расчистила часть стены, и мы увидели самую настоящую печать. Это был круг, сантиметров сорока в диаметре, покрытый закорючками, пересекающимися линиями и надписями на непонятном языке. Рисунок выглядел очень таинственно и сильно смахивал на магический символ. Я хотел сообщить о своих догадках остальным, но вовремя прикусил язык, вспомнив историю с несостоявшимися привидениями.

– Мишка, позови кого-нибудь из взрослых. Возможно, их это заинтересует. А ты, Антон, помоги перенести стремянку, у нас еще масса дел!

Выполняя распоряжение Лоры, я съехал по перилам на первый этаж и едва не столкнулся с убиравшей комнату тетей Ирой. Выслушав новость, она нахмурилась:

– Ты говорил об этом Павлу Ивановичу?

– Не успел.

– Отлично. И впредь помалкивай. Договорились?

– Как скажете.

Мы проследовали на второй этаж, и тетя Ира подошла к таинственной печати, долго рассматривала ее:

– Надо избавиться от этого нелепого рисунка. Он портит стену. Лучше всего его соскоблить, иначе краска проступит сквозь обои.

– Но что он означает?

– Не знаю, Сашенька. Должно быть, дети баловались, лет пятьдесят назад. Никому про это не рассказывайте и соседских ребятишек не слушайте – они вам наплетут.

Тетя Ира хотела еще что-то сказать, но потом только махнула рукой и торопливо вышла из комнаты. Все происходящее выглядело довольно странно, и вскоре я выскользнул следом, решив расспросить тетю о загадочном рисунке. Она стояла у лестницы, с отчаянием ударяя кулаком по перилам:

– Проклятая старуха… Когда она только помрет? Повсюду ее следы… Не могу, не могу больше…

Я предпочел тихонечко вернуться в комнату. Вооружившись осколком стекла, Лора соскабливала со стены рисунок, а остальные наблюдали за ее работой, давая цеу. Я, как завороженный, следил за движением рук сестры, испытывая необъяснимую, нарастающую с каждой секундой тревогу. Казалось, в воздухе звенели невидимые, натянутые до предела струны.

– Работай самой острой кромкой… скреби вдоль волокон… – голос Антона звучал из дальней дали, рисунок превращался в пыль и падал на пол, беззвучно звенел воздух…

– Черт! – треск лопнувшего стекла взорвал тишину. – Черт! Черт!

Побледневшая Лора судорожно сжала руку – из порезанной ладони обильно потекла кровь. Она капала на осколки разбитого стекла и растекалась по полу.

– Кто-нибудь, за бинтом, быстро!

Расползавшаяся по полу красная лужа действовала гипнотически, и никто из нас не мог сдвинуться с места. А Лора все больше бледнела и вот-вот готова была упасть в обморок.

– Что случилось? Кто кричал?! – прибежала встревоженная тетя Ира. – Чувствовала я, что это добром не кончится. Ох, Лорочка…

Антон, к которому вернулась способность действовать, бросился вниз за аптечкой, и вскоре комната превратилась в перевязочную, тревожно запахло йодом и стерильными, только что распакованными бинтами. Признаюсь, я не мог без содрогания смотреть на то, как тетя Ира возится с раненой Лориной рукой, и поэтому отошел к окну, выглянул в сад.

– Потерпи немножечко, все будет хорошо, – бормотала тетя Ира. – Антон, распакуй еще один бинт.

Из окон был неплохо виден дальний уголок сада, тот самый, где стояли разрекламированные Антоном качели. Сквозь кроны деревьев просматривалось монументальное сооружение из серых бревен, отдаленно напоминавшее виселицу. Я хотел сообщить об увиденном Саше, но не успел – в кустах промелькнуло белое платье, и на площадку у качелей выбежала девочка. Хрупкая белокурая кроха ловко вскарабкалась на доску, оттолкнулась от земли и начала раскачиваться…

– Мишка, не зевай. Мы с Лорочкой сходим в травмпункт. Рана неопасная, но все же стоит подстраховаться. Антон, проследи, чтобы суп не подгорел, а вы, молодые люди, наведите здесь чистоту, – тетя указала на забрызганный кровью пол и скомканные бинты. – Надеюсь, к обеду мы вернемся.

В сопровождении всей нашей компании Лора и тетя Ира вышли из дома. Мы собирались проводить их до автобусной остановки, но у калитки тетя решительно отправила нас назад, сказав, что не нуждается в нашей помощи. Развернувшись, Антон, Саша и я неохотно побрели домой.

– Антон, а что за девчонка приходит качаться на ваших качелях?

– Девчонка? – он пожал плечами. – Может быть, Светка из соседнего дома или Маринка, а возможно, и сама Катька-разбойница. Забор-то сломан, сюда каждый пройти сможет, и все хотят покачаться. Наши качели самые крутые во всем квартале. На них запросто «солнце» можно сделать.

– Отведи нас туда! – обрадовалась Саша.

– Не сейчас. Надо обед приготовить и папе рассказать, что случилось. Он еще не знает про Лору.

Антон остался хозяйничать на кухне, а мы с сестренкой набрали воды, взяли швабру и отправились устранять последствия несчастного случая. Саша первой вошла в комнату и остановилась, с недоумением оглядываясь по сторонам:

– Ничего не понимаю… Стекляшка, которой Лора поранилась, лежит где лежала, а вот куда делась кровь…

Я присел на корточки, разворошил обрывки обоев – на старом, истертом полу не осталось никаких следов кровопролития. Саша взяла в руки осколок, которым поранилась Лора:

– Невероятно! Мишка, кажется, мы попали в самый настоящий заколдованный дом! Сперва страшный призрак в окне, теперь – бесследно испарившаяся кровь. Этой ночью я здорово испугалась, а потом подумала и решила, что ты прав – не каждому выпадают такие невероятные приключения. Нам просто очень-очень повезло и…

– Призраков здесь не водится. – Я рассказал приунывшей Саше о живущей на третьем этаже старухе, а потом добавил: – Думаю, и эту историю с пропавшей кровью тоже можно объяснить. Посмотри, какие большие щели между досками, наверное, она туда и утекла.

– А как все начиналось… Жаль. – Саша собрала осколки, для вида провела по полу тряпкой. – Ну, раз так, то, чтобы не расстраиваться, надо срочно съесть чего-нибудь вкусненькое.

И мы галопом помчались на кухню, рассчитывая раздобыть там пару-тройку лакомых кусочков.

* * *

– Травма на производстве – дело серьезное, будем считать, что тебе выписали бюллетень, – дядя Павел усмехнулся в усы, одернул вязаную жилетку. – Да и вам, близняшки, самое время поразвлечься. Предположим, у вас сокращенный рабочий день.

Мы обрадованно закивали головами и с удвоенной энергией набросились на приготовленный Антоном рассольник. Обед прошел весело, дядя Павел много шутил и даже печальная тетя Ира улыбалась, слушая нашу болтовню. Выйдя из-за стола, мы с Антоном и Сашей заторопились на улицу, но на пороге дядя Павел строгим голосом спросил:

– Тошка! А ты куда собрался?!

– Ребятам сад показать.

– Ты уверен, что не хочешь помочь мне с проводкой?

Антон только руками развел, и нам с сестренкой пришлось обходиться без экскурсовода. Признаюсь, мне пришлось немного поплутать по запущенному, заросшему пышными кустами саду, прежде чем я вывел Сашу к старым качелям. Высоченные, соединенные металлической перекладиной столбы и подвешенная на длинных брусьях платформа выглядели весьма внушительно. Раскачиваться на них удобней всего было стоя и вдвоем, совсем не так, как на обычных, стоявших почти в каждом дворе качелях.

– А Антон прав – на таком сооружении можно запросто улететь в космос, – обрадовалась Саша. – Попробуем?

И в этот момент жгучий, пронзительный взгляд ударил меня в спину, пригвоздив к земле. Я осмотрелся. Вытоптанная площадка перед качелями была пуста, а за обвалившимся в нескольких местах забором тоже не просматривалось ни одной живой души.

– Старуха… Она за нами наблюдает, – вполголоса пробормотала почувствовавшая неладное Саша.

Увы, у замечательных качелей обнаружился один крупный недостаток – они находились в поле зрения обитавшей на третьем этаже старухи-затворницы. Пестрая шторка была немного отодвинута, а за ней виднелась сгорбленная высохшая фигура.

– Знаешь, Александра, у этой старухи в жизни осталось только одно развлечение – следить за тем, что происходит под окном. Давай просто не будем обращать на нее внимания.

– А вдруг она хочет нас сглазить?

Я попробовал объяснить сестренке, что сглаз – нелепая выдумка, мы заспорили, а потом наш разговор прервал нежный девичий голосок:

– Кто со мной покачается?

У качелей стояла девочка – та самая, что я видел из окна дома. Серьезное личико, огромные серые глаза и золотистые локоны делали ее похожей на одну из тех фарфоровых кукол с плаксивыми мордашками и сумасшедшей ценой, о которых страстно мечтала моя сестренка. Странная девочка улыбнулась, что, впрочем, не сделало ее лица более веселым.

– Меня зовут Лизонька, – она протянула худенькую, полупрозрачную ладошку. – Давайте дружить.

Признаюсь, я недолюбливал девчонок, за исключением, конечно, Саши, и не стремился заводить с ними дружбу, но обидеть отказом такую хрупкую, беззащитную и к тому же грустную малышку просто не мог.

– С удовольствием, – я улыбнулся, представился, и мы начали «светскую беседу».

Девчонки быстро нашли общий язык, и пока я только раздумывал, как вести себя с новой знакомой, уже залезли на качели и начали раскачиваться. Они взлетали все выше, взвизгивали все громче и задорней, и казалось, что этой забаве не будет конца.

– Ой, не могу больше… даже голова закружилась… – Саша сползла с качелей и отошла в сторону. – Здорово, такого аттракциона даже на ВВЦ нет.

Честно говоря, я думал, что хрупкая Лизонька, которая к тому же была младше нас года на три, расклеится после такого экстремального развлечения и не сможет составить мне компанию, но ошибся.

– Миша, идите скорее, я вас жду! – нетерпеливо топнула ножкой странная девочка и поправила свои чудесные, свернутые трубочками локоны.

Удивительно, но Лизонька обращалась к нам на «вы». Я замялся, посмотрел на сестру – она улыбалась ослепительной счастливой улыбкой.

– Ну же!

Мы заняли места на платформе и начали раскачиваться. Взмахи становились все шире, все быстрее мелькали кроны яблонь, все сильнее свистел в ушах ветер…

– Выше! Выше! – звенел серебряный голосок Лизоньки.

А вокруг происходило что-то необъяснимое: яркое голубое небо померкло, кроны деревьев приобрели золотистый оттенок, резко похолодало. Казалось, внезапно наступила осень, но в то же время я прекрасно видел молодую листву яблонь и сиявшее над головой жаркое солнце.

– Выше! Выше!

На лицо падал мелкий моросящий дождь, в воздухе пахло влагой и прелыми листьями, мир двоился, расслаивался, и я чувствовал, что скоро не смогу устоять на ногах. Еще несколько минут, и мы оказались бы на земле, но качели тем временем описывали почти полный круг…

– Заканчиваем, Лизонька! – прокричал я сквозь оглушительный свист ветра. – Довольно!

Ее личико исказила плаксивая гримаска, и все же мы начали тормозить. Размах качелей уменьшился, видение осени исчезло, все вновь встало на свои места. Признаюсь, я никогда прежде не испытывал ничего подобного и теперь готов был согласиться с Сашей – старые качели оказались покруче самого продвинутого аттракциона.

– Теперь ваша очередь, Сашенька.

Пожалуй, это было слишком! Саша послушно подошла к качелям, собираясь продолжить жутковатую забаву, а я лихорадочно соображал, как остановить свою не в меру увлекающуюся сестренку. Очень кстати на улице раздались веселые голоса, и сквозь пролом в заборе мы увидели небольшую компанию проходивших мимо ребят.

– Лизонька, вы, наверное, знаете тех молодых людей, мы бы хотели с ними познакомиться.

Учтивый тон не помог – Лизонька насупилась, сжала маленькие кулачки:

– Они злые. Злые и гадкие.

– Ребята вас обижают?

– Меня все всегда обижают, – губы девочки задрожали, на ресницах блеснули слезы. – А вы не похожи на этих злых мальчиков и девочек. Не ходите к ним. Давайте играть втроем, и в чудесном саду не будет места печали. У меня есть замечательные куклы. Маменька купила их в Париже, они умеют ходить и говорить.

– Правда?! – обожавшая кукол Саша даже подпрыгнула на месте.

– Приходите ко мне в гости, я жду…

Лизонька начала рассказывать о своих замечательных куклах, но потом неожиданно прервала рассказ, вздрогнула. – Мне пора. Нельзя медлить. Не говорите обо мне злым мальчикам, они будут смеяться над вами. До встречи.

Золотоволосая Лизонька помахала на прощание ручкой и скрылась в кустах, растворившись без следа.

– Странная девчонка. Не зря над ней смеются.

– А по-моему, довольно милая. Просто у нее, наверное, старомодные родители. Интересный фасон платья, под старину… Ты заметил?

– Никогда не интересовался тряпками, – довольно резко откликнулся я. На площадке у качелей было неуютно. Поглядывавшая в окно старуха вызывала у меня желание поскорее убраться из этого места. – Саш, давай немного прогуляемся.

– Как хочешь, – кисло улыбнулась она, – но я бы подождала Лизоньку.

– Брось, наверняка здесь живут ребята получше этой хныксы.

Через дыру в заборе мы выбрались на пустынную, заросшую бурьяном улочку, осмотрелись. Впереди, метрах в пятидесяти, по ней медленно шли одетый во все черное парень и его собака – упитанный, лоснившийся на солнце ротвейлер. Они притормозили на перекрестке, и вскоре к ним присоединилась вышедшая из калитки Лора.

– Ловко она умеет знакомиться, – вздохнула Саша, – а в меня мальчишки только снежками бросают.

– Эй, подождите! Я с вами! – раздался голос Антона. – Наконец-то отделался от этого дурацкого ре-монта…

Он догнал нас, и мы зашагали по улочке в сторону, противоположную той, куда направились Лора и ее новый приятель.

* * *

– Здорово, что пруды рядом с домом – можно рыбу ловить, купаться до посинения и все такое. Правда, родители не очень-то позволяют, пиявок боятся…

– Пиявок? – переспросила удивленная Саша.

Антон молча кивнул головой. Мы сидели на повисшем над заводью стволе ивы и жевали захваченные из дома бутерброды.

– Здесь целая система прудов, – продолжил рассказ Антон. – Этот самый длинный и широкий, на нем несколько искусственных островков, дальше – плотина и еще два пруда, не говоря уже о боковых – в них, правда, давно уже никакой рыбы нет, одни лягушки.

– А зачем все эти островки и плотины? – раскрошив ломоть хлеба, я бросил крошки проплывавшим мимо уткам.

– В доисторические времена все земли здесь принадлежали графам Вольским. Эти графья умели развлекаться. То настоящий замок построят, то запрудят речку и сделают из нее «маленькую Венецию». Короче, Вольским некуда было девать деньги. Так и жили, пока революция не началась, ну а дальше – сами понимаете… Кстати, – Антон хлопнул себя по лбу, – об этом есть еще одна история. Лет за десять до гражданской войны внезапно иссякли все источники и родники, которых здесь было великое множество. Их считали чудотворными, святыми, и деревня, на месте которой мы живем, называлась Живой Ключ. А в одну ночь они взяли и пересохли. Представляете?! Тогда-то одна юродивая и напророчила всяких бед: революцию, смуту, кровавый кошмар. О ее пророчестве много говорили, а потом стали забывать, потому что ничего не происходило. И вдруг, раз – все сбылось! Правда, тогда уже стало не до предсказаний…

Думая о своих проблемах, я не очень внимательно слушал Антона, а потом, дождавшись паузы, спросил:

– Слушай, я не совсем врубился, почему тетя Ира так расстроилась, увидев рисунок на стене? Ведь это пустяк, верно?

– Не совсем. Возможно, он как-то связан с моим братом.

– Братом?

– Я не первый ребенок в семье, Мишка. Скорее, последний. Старший брат погиб, когда мне было года четыре. Официально – он утонул в пруду, а на самом деле… Говорят, тело действительно обнаружили в воде, но причиной смерти оказалась большая потеря крови. Кто-то напал на моего брата и высосал всю, до капли, кровь. Потому-то в наших краях и боятся пиявок. Родители никогда не говорят на эту тему, но ходили слухи, будто к гибели брата причастна моя прабабка. Из-за нее мама даже хотела уйти от папы, а многие соседки считают старуху ведьмой.

– Ведьмой? – с нескрываемым интересом переспросила Саша. – Настоящей ведьмой?

– По-моему, все ведьмы ненастоящие. При мне прабабка ни одного чуда не сотворила, зато слухов про нее ходит множество.

– Каких?

– Например, о том, что глаз у нее дурной. Когда старуха еще выходила из дома, соседки от нее шарахались, боялись – сглазит. От ее взгляда якобы молоко скисало и дети болели. Один парень в прабабкино окошко камень кинул, так у него потом рука отсохла, так говорят, во всяком случае.

Саша задумчиво всматривалась в зеленоватую воду под нашими ногами.

– А сейчас прабабка хотя бы изредка покидает свою комнату? – спросила она, не отрывая взгляда от поднимавшихся со дна пузырьков.

– Нет. С тех пор как погиб мой брат, она ни шагу не делает за порог. Правда, Сережка из дома напротив однажды ночью видел, как по нашей крыше бродила черная фигура, но, по-моему, он просто врал. Хотя, кто знает… Представьте, ночь, тишина, протяжно скрипит дверь, из комнаты выходит таинственная затворница, – «страшным» голосом произнес Антон. – Она бесшумно, не касаясь ступеней, спускается по лестнице и заходит в комнату девчонок. Лора и Александра безмятежно спят в своих постелях. Страшная, похожая на ожившую мумию ведьма подходит к одной из девчонок и дотрагивается высохшей, костлявой рукой…

– Довольно! – рассерженная Саша сползла с бревна. – Очень глупо и совсем не смешно.

– Прости, я не хотел никого пугать по-настоящему.

– А кто здесь испугался? Просто истории вроде этой рассказывают только злые, гадкие мальчики!

Похоже, события минувшей ночи сильно подействовали на Сашу – она даже заговорила не своим языком, совсем, как чокнутая Лизонька. Кое-как успокоив сестренку, я предложил отправиться домой. Антон согласился, и мы пошли к дому, высокая башня которого была видна с берега пруда.

– Кстати, Антон, ты так и не объяснил, каким образом рисунок на стене связан с твоим братом. Он что, любил разрисовывать стены? – спросил я, вернувшись к интересовавшей меня теме.

– Нет. Просто мама думает, что прабабка занималась черной магией и при помощи этого знака наводила на людей порчу и прочие неприятности. Но, по-моему, она ошибается…

* * *

После ужина мы поднялись в свою комнату, погасили свет, легли спать, а потом еще часа полтора болтали о пустяках и никак не могли остановиться. Наконец, в десятый раз пожелав друг другу спокойной ночи, мы замолчали, и вскоре Антон сладко засопел во сне. А мне не спалось. Скрипы и шорохи старого дома действовали на нервы, тревожили, почти пугали. Вот заскрипели половицы над головой, кто-то тяжело вздохнул, где-то вдали зазвенели хрустальные колокольчики… Ущербная, с неровными краями луна смотрела прямо на меня, и от ее пристального взгляда по коже ползли мурашки.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил… – пропел за дверью нежный голосок.

Что бы ни говорили Лора и Антон, вой ветра и скрип рассохшегося дерева не смогли бы заставить дом петь человеческим голосом. Старые стены скрывали много тайн, которые нельзя было оставлять неразгаданными. Я встал, оделся, решив повторить вчерашнюю попытку встретиться с ведьмой-затворницей. Мне хотелось узнать правду, а эта женщина очень долго жила на свете и наверняка знала обо всем, что происходило в доме.

– Тебе надо выйти? – пробормотал Антон и, не дождавшись ответа, натянул на голову одеяло, отгораживаясь от навязчивого света луны.

И тут только до меня дошло, что середина ночи не самое подходящее время для визитов. Даже если старуха бодрствовала, она бы вряд ли захотела принимать посетителей. Однако для меня было невыносимо сидеть сложа руки и дожидаться прихода нового дня. Вырвав из блокнота страничку, я положил ее на залитый лунным светом подоконник и нацарапал несколько строчек. Теперь оставалось только вложить записку с просьбой о встрече под дверь старухи, а днем, вместе с Александрой, попытаться нанести визит затворнице.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил… – пение прервал счастливый девчоночий смех и топот ножек. – По-лю-бил…

Положив записку в нагрудный карман, я решительно вышел из комнаты. В коридоре никого не было. Как и прошлой ночью, дом пронизывали лунные лучи, но дощатый пол почему-то заливали огромные лужи. Вода струилась по стенам, капала с потолка, обои покрывали черные пятна плесени. Все это было достаточно необычно, но я решил во что бы то ни стало доставить записку по адресу, а уже потом заниматься другими проблемами. Ступеньки лестницы скрипели под ногами, снизу поднимался густой зеленоватый туман…

– Ты кто?

Стоявший у заветной двери парень сильно смахивал на меня. Его лицо скрывала густая тень, но фигура, манеры, даже одежда были моими! Парень присел на корточки, достал из нагрудного кармана листок бумаги и положил его под дверь.

– Эй! Кто ты? – растерянно повторил я.

Так и не обернувшись, мой двойник открыл одну из выходивших в коридорчик дверей и скрылся за ее створкой.

– Постой! Остановись! – ноги сами ринулись в погоню, и я вошел в залитое черной водой помещение. В нем не было окон, но невидимый источник света озарял его зеленоватые стены. Пока я осматривался, в дверном проеме мелькнула спина двойника, и он скрылся в соседней комнате.

– Стой!

Погоня продолжалась, но всякий раз, когда цель была близка, двойник ускользал, оставляя меня ни с чем. Мы бежали сквозь бесчисленное множество комнат неправдоподобно большого дома. Узкие коридоры, внутренние балконы, галереи, лестницы, залы и каморки мелькали перед глазами, и казалось, этой погоне не будет конца.

– Кто ты? Ответь! Посмотри мне в глаза! – в отчаянии крикнул я, заметив маячившую на противоположном конце зала фигуру.

Двойник замер в дверном проеме, но так и не обернулся. Похоже, он ждал меня. Я пошел вперед, испытывая с каждым шагом все возрастающий ужас. Кем на самом деле был человек с моей фигурой? Что ждал он от нашей встречи?

– Кто ты? – просвистел не похожий на человеческий голос.

Испуганный крик застрял в горле, и я на миг потерял способность двигаться. Белый блин с миниатюрными вывернутыми чертами был жуткой пародией на человеческое лицо.

– Посмотри мне в глаза, – ухмыльнулся, обнажив гнилые осколки зубов, монстр. – Мы едины.

Избавившись от оцепенения, я пулей рванулся прочь. Комнаты, комнаты, комнаты – все менялось, кружилось, теряя форму, зеленоватый туман разъедал предметы и сам воздух. Вскоре силы покинули меня, я остановился, прижал лоб к прохладной колонне огромного зала и закрыл глаза. А когда, секунду спустя, открыл их, то обнаружил, что нахожусь у порога своей комнаты. Луна озаряла старую лестницу, не смолкали тихие скрипы и шорохи, но огромные лужи на полу бесследно исчезли – похоже, все пережитое оказалось долгим кошмарным сном.

– Надо сделать это! – вслух произнес я и нащупал лежавшую в нагрудном кармане записку.

И вновь заскрипели под ногами выбеленные луной ступеньки, а в конце коридорчика замаячила недосягаемая дверь. До нее оставалось не более пяти шагов, когда пол протяжно заскрипел, стены дрогнули и прямо передо мной пролегла глубокая трещина. Она быстро расширялась – на голову полетели куски штукатурки, жалобно задребезжали стекла, пол затрясло, как в лихорадке. Надо было удирать из опасного места, но я не мог – черная пропасть под ногами притягивала к себе с непреодолимой силой.

То, что скрывалось под полом, жило своей пугающей, тайной жизнью. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел в глубине трещины колыхавшееся и пузырившееся Нечто. Оно медленно поднималось все выше, и над его черной поверхностью начали клубиться зеленоватые, похожие на змей полоски тумана. А потом неожиданно на мое плечо опустилась тяжелая, холодная рука…

– Пустите!

Жесткие пальцы сжимались все сильнее, пресекая любую попытку вырваться на свободу. Я обернулся и с ужасом понял – меня удерживала не рука, а сама стена дома. Твердый выступ безжалостно сдавливал плечо, да и сама плоть немела, превращая меня в часть чудовищного здания.

– А-а-а! – заорал я, не в силах больше противостоять нахлынувшей панике. – А-а-а!

– Проснись! Мишка, подъем! – настойчиво повторял над ухом знакомый голос. – Подъем!

И в этот момент наваждение исчезло. Я лежал на залитой лунным светом раскладушке, а мое плечо тряс испуганный и удивленный Антон:

– Ты случайно не псих, Мишка? Нельзя же так орать.

– В этом доме психами становятся не случайно, – я успел окончательно прийти в себя и сообразить, что спал и видел отвратительный сон. – Прости за вопли, но, по правде говоря, здесь каждый шорох действует на нервы.

– Не бери в голову. Скоро привыкнешь. – Антон отошел от раскладушки, нырнул под одеяло. – Это луна во всем виновата. Завтра же повешу на окно штору. Спи спокойно, дорогой товарищ.

– И тебе того же.

Больше этой ночью кошмары меня не мучили.

* * *

Новый день начался с ремонта. Настроение у всех было боевое, и даже поранившаяся вчера Лора решила по мере сил, участвовать в работе.

– Это лучше, чем без дела бродить по саду, – сказала она, рассматривая рулоны нарядных виниловых обоев. – Когда мы начнем оклеивать стены?

– Придется подождать, Лорочка, – дядя Павел передал мне пакет побелки, а потом достал из чулана несколько банок краски. – Терпение. Ремонт не прогулка, а скорее стихийное бедствие. Сперва надо замазать щели, побелить потолки, выкрасить рамы и только потом можно будет приступить к обоям. Кстати, как обстоят дела на втором этаже?

Дела на втором этаже обстояли неважно. После того как Лора порезала руку, мы больше не заходили в правое крыло дома, и работы там оставался непочатый край. Надо было наверстывать упущенное, и, оставив дядю Павла возиться с проводкой, Антон, я и обе мои сестренки заторопились наверх.

– Сперва закончим комнату, в которой нашли рисунок, тогда останется еще одна каморка и коридор, – Антон распахнул дверь, галантно пропуская вперед девчонок. – Лора, ты сможешь отдирать обои?

– Если только одной рукой.

Работа закипела. Поднявшись на стремянку, Антон ползал под потолком, замазывая трещины, Саша с хрустом отдирала пласты обоев, Лора давала ценные указания, а я прибивал отошедший от стены плинтус.

– Смотрите! Вот это да! – Саша захлопала в ладоши.

– Еще один рисунок? – поинтересовался собравшийся было слезать со стремянки Антон.

– Да смотрите же!

Теперь, когда стена оказалась полностью освобождена от обоев, стало видно, что лист фанеры, на котором еще вчера красовался загадочный символ, на самом деле был небольшой дверкой.

– Что, если там подземный ход?! Представьте, сейчас мы откроем дверцу, а за ней винтовая лестница, спускающаяся в подземелье. Ход приведет нас в пещеру, где прятали награбленное золото разбойники. Короче, мы найдем клад и жутко разбогатеем, – возбужденно тараторила Саша. – Лично я куплю себе много-много фарфоровых кукол и целый батальон Барби. А еще бижутерию из чешского стекла.

– В наших краях никогда не было разбойников. Скорее всего ты нашла замурованную дверь в соседнюю комнату. В доме часто делали перепланировки.

– Ах, Антон, романтик в тебе умер, наверное, еще в первом классе. Лучше помоги ее открыть, кажется, она заколочена.

– Подождите, – изображавшая начальницу Лора оттеснила нас от фанерной двери. – Надо позвать взрослых. Пусть дядя Павел ее и откроет.

– Я мигом! – Саша резво выбежала из комнаты, на ходу напомнив: – Учтите, клад будем делить поровну.

Вскоре она вернулась в сопровождении дяди и тети. Дядюшка и племянница весело болтали, а в глазах тети Иры мелькал плохо скрываемый испуг.

– Похоже, это выход на лестницу, – предположил дядя Павел и поддел фанерный лист острием стамески. – Сейчас все выясним. С рождения здесь живу, а всех секретов дома так и не узнал. Ну-ка, поднажмем!

Дверь отворилась неожиданно легко, дядя потерял равновесие и, схватившись за стену, распорол ладонь торчавшим из нее гвоздем.

– Черт! – пробормотал он, вытирая кровь. – Экий я неловкий.

Тетя Ира тут же занялась его царапиной, а мы с любопытством сгрудились у дверного проема. В ноздри ударил спертый запах много лет не протвериваемого помещения, Саша громко чихнула.

– Я же говорил – ничего особенного, – Антон отошел в сторону. – Обыкновенный чулан, и никаких разбойничьих кладов.

Он был прав – за дверью находилось узкое, вытянутое помещение, некогда отгороженное от комнаты. Небольшая груда хлама в углу чулана на клад была похожа мало. Мы с Антоном занялись своими делами, а Саша и Лора начали с интересом разбирать никому не нужное барахло. Вскоре они вынесли на середину комнаты охапку детских платьиц и небольшой фанерный чемоданчик.

– Ребята, помогите открыть замок, – попросила Лора.

Работавший под потолком Антон не отреагировал, а я взял стамеску и взломал нехитрые замочки чемодана. Стоило мне только открыть крышку, как проворная Саша выхватила оттуда какой-то предмет и закружилась с ним по комнате:

– Я самая счастливая! Я самая счастливая! Это лучше любого клада!

Сестренка прижимала к груди пропахщую пылью старую куклу. Вместо глаз у игрушки были жутковатые дыры, и к тому же отсутствовала одна нога. Но Сашу это не смущало, она продолжала носиться по комнате, изображая то ли вальс, то ли пляску новозеландских людоедов.

– Я тебя умою, я тебя одену, и ты будешь самой, самой, самой красивой на свете! Хватит сидеть в темном чулане! Настал твой час, чудесная девочка Лиза!

Лора тем временем продолжала изучать содержимое чемоданчика, извлекая стопку пожелтевших кружевных платочков, пустой флакон из-под духов, хрустальный шарик и лежавший на самом дне альбом в бархатном переплете.

– Раньше здесь жила маленькая девочка. Может быть, это вещи бабушки дяди Павла. Надо же, девочки всегда обзаводятся такими альбомчиками. – Лора перелистала плотные глянцевые страницы. – Ему лет сто, а он почти такой же, как у Александры. Рисунки, стишки, засушенные цветы и прочая ерунда. «Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил». Возьми сей шедевр на заметку, Саша. Вполне актуально для твоего альбома.

– Что? – кошмарные сны минувшей ночи в один миг обрели реальное подтверждение. – Лора, повтори, что здесь написано.

Она вновь прочитала стишок, а я потянулся к нагрудному карману рубашки – записка была на месте! Похоже, кошмарные события этой ночи не приснились мне, а происходили на самом деле. Я точно помнил, что сперва услышал за дверью песенку и только потом написал старухе записку. Но исписанный неровными буквами листок принадлежал нашей реальности, следовательно…

– Мишка! Эй! Ты что, привидение увидел? Очнись!

Они суетились, толкали под локоть, а я все пытался понять, что же на самом деле произошло со мной этой ночью.

* * *

Тетя Ира здорово готовила, и потому мы не торопились выходить из-за накрытого на веранде стола – грызли домашние сухарики, попивая чай, и строили грандиозные планы относительно дальнейшего ремонта. Дядя Павел хотел поменять трубы и сантехнику, выложить ванную кафелем и даже полностью заменить основательно подгнившую за последние сто лет лестницу. Я смотрел на этих милых людей и думал, что дни в их городке были счастливыми, а ночи полными кошмаров. Догадывались ли они о тайной жизни старого дома или не подозревали о существовании затаившегося чудовища? А может быть, виною всему мое не в меру разыгравшееся воображение? Ответа не было, и на нервной почве я подложил в свою розетку еще несколько ложек варенья.

– Лора!

На веранду легко вбежал новый приятель моей старшей сестры. На этот раз он был один, без собаки. Лора слегка покраснела, улыбнулась, а Саша поскорее спрятала нос в чашку. Похоже, парень относился к категории молодых людей, от которых девчонки теряют головы и временно сходят с ума. Он выглядел старше Лоры, модно одевался, был высокий, с худым смуглым лицом. Признаюсь, я не любил таких красавчиков. Зимой Лора встречалась с типом вроде этого, а потом целых две недели чувствовала себя самым несчастным человеком во Вселенной и абсолютно потеряла аппетит. Когда страсти улеглись, сестра твердо решила избегать, как она говорила, «чернооких сердцеедов» и продержалась почти полгода.

– Я думаю, Лоре непременно надо увидеть усадьбу графов Вольских, – поздоровавшись со всеми, предложил черноволосый парень. – Собранной там коллекции живописи завидуют крупнейшие музеи. Надеюсь, я смогу выступить в роли экскурсовода.

– О, да! С удовольствием! – ничего не понимавшая в живописи Лора кокетливо поправила волосы и улыбнулась. – Меня всегда интересовало изобразительное искусство.

– Насколько мне известно, здесь есть музей фарфора, но я еще не успел побывать там.

– А где Бальт? – не выдержав этого издевательства, перебил я.

– Решил, что останется дома. Развернулся у вашей калитки, отказавшись следовать за мной.

– Послушная собачка…

– Он мой партнер и друг. Подчинять собаку своей воле я буду только в случае крайней необходимости. Я считаю, что любое разумное существо может иметь собственную точку зрения. Если Бальт решил не наносить вам визит, значит, у него были на то свои причины.

– Любопытная у вас точка зрения, молодой человек, – заметила тетя Ира, подливая в чашку молоко. – Не желаете к нам присоединиться?

– Благодарю, нет. Я пришел сюда исключительно для того, чтобы похитить прекрасную Лору.

Вскоре они удалились. Даже со стороны было заметно, что моя сестренка просто светится от счастья. Тетя Ира долго смотрела им вслед:

– Растут дети, растут. Кажется, совсем недавно маленькая Лорочка играла с нашим сыночком. Помнишь, как здесь, на этой веранде, они поссорились из-за деревянной лошадки?

– Довольно, Ирина! – дядя Павел хлопнул ладонью по столу. – Прошлого не вернуть, умерших не воскресить.

Тетя Ира виновато улыбнулась, но уголки ее губ подрагивали:

– Ты прав. Но я боюсь за Лорочку. Мне не нравится этот парень. Мы его не знаем, он появился здесь совсем недавно, ни с кем не общается… Он производит впечатление самовлюбленного соблазнителя. Скорее всего он просто разобьет Лорочке сердце и пойдет дальше своей дорогой.

– Лора уже привыкла. Оно у нее часто разбивается, – заметил я, а Саша незаметно показала мне кулак.

Наша трудовая смена заканчивалась до обеда, а потом мы с Александрой могли делать все, что заблагорассудится. После еды сетовавший на неравноправие Антон принялся размешивать известку, а мы с Сашей отправились на поиски приключений. Двигаясь куда глаза глядят, мы миновали несколько переулков, вышли на небольшой пустырь и увидели четверых мальчишек, осваивающих самодельные ходули.

– Привет.

– Привет, – возвышавшийся на ходулях пацан при ближайшем рассмотрении оказался коротковолосой девчонкой с ободранными коленками. – Вы к нам на лето приехали?

– Точно, мы у Антона живем. Знаете такого?

– Он со мной в одном классе учится. Я – Катя, а это – Вовка, Стас и Олег.

– Мишка.

– Александра.

Мы разговорились, как-то незаметно влились в коллектив и сперва вместе с ребятами осваивали ходули, а потом отправились к прудам. Вода была очень холодной, но бесстрашная Катька все же сумела продержаться в ней несколько минут, а потом выскочила на берег синяя, как утопленница, дрожащая, но страшно довольная собой.

– Ну как? Есть еще желающие искупаться?

Желающих не нашлось. Вместо этого Катька привела нас на укромную полянку неподалеку от пруда, мальчишки развели костер и начали печь заранее припрятанную под корягой картошку.

– Это наше логово.

– Логово? – переспросил я.

– Вообще-то, меня зовут Катька-разбойница, и вряд ли ваши предки одобрят знакомство со мной. Но это ваши проблемы. Я предупредила. Короче, добро пожаловать в логово разбойников.

– А почему тебя так называют? – Саша подбросила в костер несколько веточек хвороста.

– За стиль жизни. В каждом городишке должны быть разбойники. Они наводят ужас на мирных поселян, а по ночам при свете факелов делят богатую добычу. Поскольку в этой сонной дыре не нашлось ни одного крутого мальчишки, за дело пришлось взяться мне.

– Я же говорила про разбойников, а Антон надо мной смеялся!

– Подожди, – перебил я Сашу. – И много вы разделили добычи? Вы что, людей грабите?!

– По правде говоря, мы ничего не берем, кроме яблок и огурцов с соседних огородов. Зато соблюдаем все разбойничьи традиции. Хотите вступить в мою шайку?

– Мы подумаем, – потупилась дипломатичная Саша, – но, пожалуй, нам лучше остаться сочувствующими.

– Может, вы и правы. Меня с утра до вечера за уши дерут – и отец, и бабка, и даже от матери иногда достается. Но положение обязывает.

Потом мы ели восхитительную, пропахшую дымом картошку, шутили, болтали, и я всерьез начал подумывать, не податься ли мне на это лето в разбойники. Все шло отлично, пока проглотившая последний кусок картофелины Катька не спросила:

– Ребята, а знаете, что в доме Антона живет старая, злая, как черт, ведьма?

– Слышали, – подтвердил я, – но скептически к этому относимся.

– Вы давно к нам приехали? – спросил долговязый молчаливый Стас.

– Позавчера.

– Тогда понятно, – Катька подбросила на ладони остывший уголек. – У вас еще все впереди. Однажды, когда ведьма еще выходила из дома, она зашла к бабе Нюре и у той перестали нестись куры. А еще…

– Знаю, знаю, об этом Антон рассказывал. Только почему мы должны верить в нелепые сплетни?

– Сплетни?! Похоже, Мишка, Антон тебе не все рассказал. Старуха погубила собственного правнука – сглазила, околдовала, жизни лишила. Об этом ты слышал? Она выпила из него всю кровь, а тело выбросила в пруд. Ведьма занимается черной магией и наверняка совершает человеческие жертвоприношения.

Я пытался возражать, но слова Катьки били в самую цель. После всего, что произошло со мной за две последние ночи, ее рассказ трудно было воспринимать как досужий вымысел.

– Эта старуха приносит беду, ее род проклятый, и дом проклятый, и место, на котором он стоит, – проклятое! – возбужденно твердила Катька-разбойница. – Вы зря к ним приехали – берегитесь.

– Не смей так говорить! – сверкнув глазами, Саша вскочила на ноги. – Мы гостим у этих людей.

– Смотрите, не пожалейте, – заметил кто-то из помалкивавших до сих пор ребят. – Наш атаман знает, что говорит.

Готовая разреветься Саша торопливо ушла с поляны. Я окликнул ее несколько раз, хотел пойти следом, но передумал – гордая Саша предпочитала переживать обиды в одиночестве.

– Круто берешь, атаманша.

– Извини, что так получилось. – Катька почесала кончик носа, потупилась. – Я просто хотела рассказать вам о том, что другие знают, да помалкивают. Но инициатива наказуема.

– Ладно, проехали. Саша тоже сегодня не с той ноги встала.

Тем временем Вовка загасил костер, достал из кармана потрепанную колоду и раздал карты. Я неплохо играл в дурака, но до хитрого, сообразительного Вовки мне оказалось ох как далеко… Возможно, игра не клеилась из-за неприятностей с Сашей. На сердце было неспокойно, и примерно через полчаса я простился со своими новыми друзьями, отправившись на поиски сестренки. Как нетрудно было догадаться, она проводила время на площадке у качелей в компании своей странной подружки Лизоньки. Я подошел к увлеченно болтавшим девчонкам, хотел их окликнуть, но передумал, услышав обрывок разговора.

– Эта злая девочка либо будет преследовать вас, либо сделает своими сообщниками, – твердила похожая на ожившую фарфоровую куклу Лизонька. – Мир полон гадкими, бесчувственными людьми, они сильнее хороших и потому навязывают им свою волю. Давайте покачаемся, Сашенька, это избавит от боли и обид.

Я пригнулся, спрятался за кусты, наблюдая за подружками. Они подошли к качелям, вскарабкались на доску. На лице Саши было озабоченное, серьезное выражение.

– Лизонька, вы что-то недоговариваете. Катя вас обижает? Смеется над вами? Терроризирует?

– Ах, это неважно… – Лизонька прижала к своим огромным глазам кружевной платочек. – Плохие люди сильнее хороших.

– Для меня это очень-очень важно, – не отставала Саша. – Ответьте, Лизонька, прошу вас.

– От нее много шума и беспокойства. А еще эта девочка без разрешения качается на моих качелях.

– Я с ней переговорю.

– Бесполезно. Сильные не слушают слабых. – Вздохнув, Лизонька начала раскачивать доску. – Но порой слабые обретают невиданную силу. Для этого…

Качели раскачивались все сильнее, а голос Лизоньки становился все тише. Я наблюдал за девчонками, пока у меня не зарябило в глазах, а потом пошел домой, решив, что третий в их тесной компании явно будет лишним.

– Выше! Выше! – звенел за спиной восторженный голос Лизоньки…

* * *

– Не думаю, что это хорошая идея, – тетя Ира начала быстро-быстро крошить на разделочной доске пучок зеленого лука. – Скорее всего она просто разозлится.

– Но тетя Ира!..

– Пойми, Миша, это очень старый, больной человек, у которого есть свои привычки и представления о жизни. Она давно ни с кем не разговаривает и вряд ли обрадуется знакомству с тобой. Догадываюсь, что Антон и местные ребятишки рассказали о бабушке много небылиц, и тебе захотелось посмотреть на «настоящую ведьму», но согласись, это еще не повод навязывать свое общество очень пожилой женщине.

И все же она поддалась на уговоры. Приготовив старухе ужин, тетя вручила мне поднос с тарелками, и мы отправились на третий этаж, туда, где обитала таинственная затворница.

– Помалкивай и не высовывайся. Стой в коридоре, – на ходу инструктировала тетя Ира. – Я поставлю бабушке еду, а потом спрошу о тебе. Если она захочет тебя видеть, дам знак. И никакой самостоятельности. Договорились?

– Хорошо.

Днем ведущая на третий этаж лестница выглядела буднично и даже скрипела не так зловеще, как ночью. Свет, пронизывающий стеклышки витража, покрывал ступеньки разноцветным веселым узором. Тетя, а следом и я быстро поднялись наверх, миновали коридорчик и остановились у двери в комнату старухи.

– Ты слышал? – в глазах тети Иры появилось странное выражение – то ли испуг, то ли очень сильное удивление. – Ты слышал?

– Что?

Она не ответила, замерла, глядя поверх моей головы. Похоже, за моей спиной кто-то стоял. Разом припомнив ночные кошмары, я поставил поднос на пол и медленно-медленно обернулся, ожидая увидеть нечто ужасное.

Внизу, у подножия лестницы стоял белобрысый паренек лет восьми от роду. Он переминался с ноги на ногу и выглядел немного смущенным. Наверное, его послал с поручением кто-то из соседей, и он растерялся, не зная, как выполнить свое задание. Но тетя Ира думала иначе – побледнев, как бумага, она пошла навстречу незваному гостю.

– Мальчик мой, родненький…

– Мама!

– Боренька!

Женщина ринулась вперед, а парнишка начал медленно отступать в глубь дома. Его ноги не касались пола, а в выражении лица сквозило что-то нечеловеческое. Но тетя Ира ничего не замечала.

– Сыночек! Сыночек!

– Мама!..

Я попытался удержать ее, но не сумел. Не глядя под ноги, тете Ира побежала по ступеням, споткнулась и кубарем, не проронив ни единого звука, скатилась вниз. Ужасное происшествие лишило меня и сил, и воли, но спустя несколько секунд я сообразил, что она все же могла уцелеть после этого страшного падения:

– Тетя Ира! Тетя Ира!

Покрытые ярким узором ступени мелькали под ногами, а распростертое тело неподвижно лежало на полу, и у его виска растекалась красная лужа… Преодолевая дрожь, я наклонился к женщине:

– Тетя Ира! Вы живы?

– По-мо-ги-те… – чуть слышно прошептала она и закрыла глаза.

Сорвавшись с места, я бросился на поиски дяди Павла. Мурлыча под нос какой-то мотивчик, он прибивал провод в коридорчике возле кухни.

– Тетя Ира упала с лестницы! Там, на втором этаже!

Бросив на пол инструменты, дядя побежал за мной… Дальнейшие события слились в пестрый незапоминающийся рисунок. По дому бегали люди, Лора звонила в «Скорую», осунувшийся и сразу повзрослевший Антон не отходил от матери.

– Сотрясение мозга, значительная кровопотеря, но позвоночник, кажется, не пострадал. Впрочем, снимок покажет, – доносился голос низкорослого, давно не бритого доктора.

Несмотря на жаркий день, в помещении становилось все холоднее. Озираясь в поисках источника сквозняка, я посмотрел наверх. На верхней ступеньке, никем не замеченный, стоял мальчишка, которого тетя Ира приняла за погибшего сына. Он со злорадной ухмылкой наблюдал за хлопотами врача и пожилой медсестры.

– Смотри, это он во всем виноват! – указал я на призрака, но мои слова остались незамеченными.

Тетю Иру положили на носилки и осторожно понесли вниз, на первый этаж. Проходивший мимо врач негромко разговаривал с медсестрой:

– Одного не пойму: при таком ранении неизбежно сильное кровотечение, что мы, кстати, и наблюдали, а на полу – ни капли.

Медсестра только пожала плечами, а я, заинтересовавшись услышанным, вернулся к злополучной лестнице. На чистом, недавно вымытом полу валялись только пустые ампулы и разорванная обертка от бинта. Крови там не было. Вчера, когда Лора поранила руку, события развивались по тому же сценарию: ранение, испуг и никаких следов крови на полу. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия: «Кто-то напал на моего брата и высосал всю, до капли, кровь. Теперь в наших краях все боятся пиявок», – пришли на ум слова Антона, и я впервые понял, что происходящее в этом доме не только пугает, но и таит в себе смертельную угрозу.

* * *

Вечер получился безрадостным и унылым. Дядя Павел уехал на «Скорой» вместе с тетей, а мрачный как туча Антон ушел к себе в комнату, не желая ни с кем разговаривать. Я бродил по двору, обдумывая план эвакуации из страшного дома, а потом все же вернулся под его кров. Сестренки сумерничали в гостиной – сидели с ногами на большом потертом диване и болтали о своем, о девичьем. Я вежливо кашлянул, включил торшер и уставился в телевизор. Увы, он принимал всего две программы и по обеим не показывали ничего интересного. Мне ничего не оставалось, как взять лежавший на столе кроссворд, но болтовня девчонок отвлекала, не давая сосредоточиться.

– Бедная тетя Ира, – вздохнула Лора. – Как-то она сейчас? Жаль ее.

– Да. Она здорово готовила. Ее пирожков будет явно не хватать.

Голос Саши звучал совершенно серьезно, и, кажется, она вовсе не думала шутить. «Вечнозеленое тропическое дерево», – прочел я, пытаясь освежить в памяти свои познания о растениях. Клеточки кроссворда двоились перед глазами, а голоса девчонок звучали все громче и оживленней.

– Знаешь, он совсем особенный, не такой как другие парни, – рассказывала Лора. – Это человек-загадка. Никто здесь, даже я, не знает его имени. Представляешь?! Он называет себя странником.

– Может быть, его Интерпол разыскивает? – пошутила Саша.

– Ах, Александра, тогда бы он просто жил по фальшивым документам. Пойми, так намного романтичней – никто не знает, откуда он пришел, куда идет, где его дом и к чему он стремится.

– А я познакомилась с одной необыкновенной девчонкой. Она до ужаса вежливая и воспитанная, даже ко мне обращается на «вы», – перебила занятая собственными переживаниями Саша. – И еще, Лизонька лучше всех качается на качелях, хотя она намного младше нас.

– Он пишет потрясающие баллады, он настоящий поэт! – не слушала ее старшая сестра. – Мне кажется, Странник понимает язык животных, во всяком случае, он прекрасно ладит со своим псом.

– Лизонька говорит, что у нее много кукол…

Я зажал ладонями уши, но в таком положении не так-то просто было заниматься кроссвордом. Оставалось только уйти из комнаты, но опустевший мрачный дом наводил на меня страх.

– Времени нет, – так однажды сказал Странник.

Неожиданные слова Лоры заинтересовали меня, да и сестренка отвлеклась от бесконечных рассказов о Лизоньке.

– Как нет? – удивилась Саша.

– Время – иллюзия. Большинство людей представляют его как поток, который неудержимо стремится вперед, но на самом деле это не так. Странник сумел объяснить такую невероятно сложную вещь при помощи простого примера. Представь, Саша, ты садишься в поезд, и он везет тебя вперед, к той самой, надеюсь, очень далекой конечной остановке. За окнами мелькают станции, полустанки, леса, реки, поля… Ты видишь только то, что в данный момент мелькает за окном поезда. Увиденное раньше превращается в воспоминания, а будущее увидеть невозможно, пока поезд не домчит тебя туда.

– Ну и что?

– А вот ты летишь на вертолете и зависаешь над тем местом, где проходят железнодорожные рельсы. Сверху видно все: и начало пути, и его конец, и то, что лишь на секунду появлялось в поле зрения пассажира поезда. Поезд – это время, а для кого-то, кто поднялся над ним и увидел все, времени просто нет.

– Кажется, я чувствую, что понимаю, но…

– Не пытайся вникать во все тонкости, ты только запутаешься.

– Значит, в прошлое можно вернуться?

– Если сумеешь сойти с поезда. – Лора замолчала, а потом неожиданно добавила: – Знаешь, Сашка, я влюбилась, влюбилась по-настоящему. То, что мы встретились, – чудо и счастье. Как ты думаешь, он посвятит мне стихи?

– Наверное. Мне Игорь из параллельного класса тоже стишок на Восьмое марта подарил, а потом стал гулять с Танькой Яковлевой. По-моему, все парни одинаковые и общение с ними – одно сплошное расстройство. Вот Лизонька не такая…

– Меня с самого начала поразила его походка – каждый его шаг полон уверенности, достоинства…

– Лизонька говорила…

Наконец мое терпение лопнуло. Я отложил неразгаданный кроссворд и отправился спать. Антон еще не ложился. Он сидел на кровати, равнодушно глядя в раскрытую на коленях книгу:

– Как ты думаешь, мама поправится?

– Врач сказал, что позвоночник в норме, а это самое главное. Думаю, все будет хорошо.

– Как это случилось?

– Она не заметила ступеньку. Слушай, Антон, твоего старшего брата звали Борисом и у него были светлые, немного волнистые волосы?

– Да, – он посмотрел на меня с удивлением. – А почему ты спрашиваешь?

Несмотря на то что история выглядела абсолютно неправдоподобно, я рассказал Антону о явившемся нам с тетей Ирой призраке:

– А потом он стоял в стороне и зло ухмылялся, наблюдая за врачами.

– Я должен этому верить?

– Не знаю, Антон. Порой мне самому кажется, что все мы превратились в героев ужастика. Но я готов поклясться, что видел это.

Он молчал, долго смотрел в черное незавешенное окно:

– Но зачем призрак так поступил?

– Мне кажется, что твоя прабабка таким образом избегает встречи с нами. Наводит жуткие сны, подсылает призраков.

– Хватит! – предположение разозлило Антона, и он довольно резко посоветовал мне не воспринимать всерьез слухи и сплетни. Потом, немного остыв, добавил: – Мишка, пойми, я сам рассказывал тебе эти глупости ради прикола, чтобы было интересно. Понимаешь?

– Можешь считать меня полным психом, но нам всем надо сматываться отсюда. Всем, в том числе и дяде Павлу с тетей Ирой. Иначе произойдет что-то ужасное.

– Даже если так, куда нам идти? Это мой дом, Мишка, – дальше бежать некуда. – Антон поднялся, начал разбирать постель. – Но, если честно, мне кажется, ты немного сгущаешь краски.

Я попытался возражать, но наш спор прервали возбужденные голоса за дверью. Кажется, девчонки тоже не могли разрешить свои проблемы.

– Лорочка, миленькая, пожалуйста, – тоненьким голоском канючила Саша, – пожалуйста, разреши.

– Зачем? Зачем тебе это? – раздраженно отвечала Лора. – Там даже обои не поклеены.

– В чем дело, девушки? – спросил я, выглянув в коридор.

Оказалось, что Саша внезапно ощутила себя абсолютно взрослой особой и захотела иметь отдельную спальню. Своим новым местом жительства сестренка пожелала сделать находившуюся в другом крыле здания комнату с чуланом.

– Мишка, я ее не понимаю. Еще недавно она готова была от каждого шороха искать спасения под моим одеялом, а теперь собирается уйти в противоположный конец дома. Учти, Александра, обратно я тебе не пущу.

– Лорочка, только представь, как романтично оказаться среди ночи совсем одной в пустом доме и слушать его таинственные шорохи.

– По-моему, это жутко, – заметил я.

– Пусть она делает, что хочет, – вмешался в разговор Антон, – но сперва вынесет оттуда строительный мусор и вымоет пол.

– Я все, все сделаю! Только разрешите…

– Ты взрослый человек, поступай, как знаешь, – Лора пожала плечами и направилась к себе в спальню. – Спокойной ночи.

Я помог Саше перенести раскладушку в пустую, с ободранными стенами комнату. Помещение выглядело очень неуютно, но особенно неприятное впечатление производила сидевшая в углу фарфоровая кукла. Она таращила пустые глазницы, и казалось, из глубины этих черных провалов кто-то пристально наблюдает за нашими с сестренкой действиями.

– Ну и местечко ты выбрала, Александра!

– А мне нравится.

– О вкусах не спорят, – заметил я и вышел из комнаты, оставив сестренку наедине со страшной куклой.

* * *

– С ней все будет в порядке.

Слова вошедшего на кухню дяди Павла избавили от тягостных предчувствий и вернули нам радость жизни. Даже солнце за окном засияло ярче, а приготовленная Лорой овсяная каша показалась необыкновенно вкусной. После завтрака Антон отправился навестить тетю Иру, Лора убежала на свидание со своим романтическим героем, дядя Павел завалился спать, а у нас с Александрой произошел довольно странный разговор.

– Саша, мы должны уехать из этого проклятого дома, – заговорил я, вытирая вымытые сестренкой тарелки. – Иначе ведьма всех нас убьет, выпьет кровь или сделает что-то еще более страшное.

– Здесь живет моя лучшая подруга, я никогда не брошу ее.

– Останешься в этих краях до пенсии?

Сестренка пропустила мои слова мимо ушей и, закончив с посудой, неожиданно предложила:

– Пойдем в гости к Лизоньке, Мишка. Она покажет тебе свой день, и мы славно проведем время.

– Свой день? – переспросил я.

– Ну да, свой день. День, в котором она живет. Пойдем, ты сам все увидишь и поймешь.

– Извини, Александра, но мне твоя новая подружка не очень нравится. Она…

– Как хочешь! – оборвав меня на полуслове, Саша вышла из кухни, направившись, судя по всему, к старым качелям.

Находиться одному в громадном, полном зловещих тайн доме было крайне неуютно. Решив, что тарелки высохнут без моей помощи, я отложил полотенце, вышел на веранду, миновал притихший сад и медленно побрел вдоль дороги. Следовало придумать, как лучше выманить моих легкомысленных сестер из этого жуткого места, но в голову, как назло, не приходило ни одной путной мысли.

– Эй, на берегу! Как слышите? Прием…

– Слышу отлично, – я помахал рукой пересекавшей улицу Катьке и ее приятелям. – Куда курс держите?

– В открытое море. Хочешь, возьмем матросом?

Мы разговорились, и словоохотливая атаманша рассказывала, что собирается совершить «кругосветное путешествие». Ребята целую неделю мастерили из старых ящиков и бревен плот и теперь направлялись испытать его в деле.

Подумав, я решил составить компанию отважным мореплавателям. Мы спустились к воде, и Катька гордо продемонстрировала свой «корабль» – несколько скрепленных дощечками бревен, посреди которых возвышалась сделанная из тоненького березового ствола мачта.

– Поднять флаг! – бесстрашная разбойница прыгнула на закачавшийся под ее тяжестью плот и подняла над ним черный лоскут с неумело нарисованным черепом. – Команде занять свои места!

– Есть занять свои места!

Стас и Олег ловко забрались на плот, за ними последовал я, а затем осторожный, не любивший рисковать Вовка. Катька отвязала веревку, двое парней взялись за шесты, оттолкнули «корабль» от берега, и путешествие началось.

– Полный вперед! – скомандовала Катька. – Поднять паруса!

Я поднял сшитый из старых мешков парус, и плот поплыл к середине пруда. Руля у него не было, и управлять Катькиным «фрегатом» приходилось при помощи пары шестов. Все шло отлично, пока Стас не сообщил неприятную новость:

– Не могу достать до дна. Зря мы не взяли палку подлиннее.

Олег с удвоенной энергией налег на свой шест, пытаясь развернуть плот к мелководью. Вовка пришел к нему на помощь, и оба едва не упали в воду – не выдержав напряжения, шест переломился надвое. Плот остался без управления. Наш капитан явно не ожидала такого поворота событий, и на ее круглом веснушчатом лице появилось растерянное выражение.

– Полный вперед! – упрямо повторяла она, но без былого энтузиазма в голосе. – Будем управлять кораблем при помощи паруса.

Разогнавшийся плот все быстрее скользил по воде, и подводное течение сносило его на самую середину пруда.

– Нас несет к плотине, – уныло сообщил Вовка.

– И без тебя вижу, тысяча чертей! Давайте, гребите к берегу! – Катька оторвала плохо прибитую дощечку обшивки и энергично заработала ею, пытаясь изменить курс своего «корабля».

Мы гребли изо всех сил, но так и не сумели изменить направление движения плота. Нас неуклонно сносило к плотине, и впереди уже можно было различить зловещий шум водопада.

– Ребята, прыгайте в воду! – решительно скомандовала Катька-разбойница.

– А ты?

– Следом. Капитан покидает корабль последним, Стас.

Перспектива пугала. Я неплохо плавал, но вряд ли бы сумел справиться с течением в холодной, остывшей за зиму воде пруда. Плотина приближалась.

– Прыгайте! – взвизгнула Катька. – Ну же!

– Мишка! Мишка! – Я обернулся на зов. Вдоль берега, по колено в воде, бежала перепуганная Лора. – Мишка, прыгай! Плыви сюда!

Похоже, выбора не было. Я неловко прыгнул с плота и поплыл, пытаясь преодолеть сносивший меня к плотине подводный поток. Ледяная вода пронизывала тело до костей, сковывая движения и воруя последние силы. Намокшие кроссовки тянули ко дну, я судорожно рвался наверх, глотая воздух, и вновь погружался в холодный омут. Внезапно кто-то громко фыркнул над ухом, пальцы сами собой сжали жесткий ремень, и черное существо с силой потянуло меня вперед…

– Ты сумасшедший! Псих! Вот погоди, вернемся домой, все маме расскажу! – ругалась сквозь слезы и все крепче сжимала меня в объятиях Лора. – Ты бы мог утонуть. Ты почти утонул… Скажи спасибо Бальту…

Только спустя несколько мгновений я смог окончательно врубиться в ситуацию. Кроме меня к берегу благополучно добрались Стас и Олег. Они стояли тут же, пристально наблюдая за происходящим. Вдоль кромки воды метался и громко лаял возбужденный Бальт. Метрах в десяти от берега барахтались двое: Вовка и пришедший ему на помощь Странник. Впрочем, спасательная операция длилась недолго, и вскоре, к великой радости Бальта, оба выбрались на берег. Пес отряхнулся, обдав нас каскадом брызг, а его хозяин – высокий черноволосый парень, называвший себя Странником, поинтересовался, все ли у нас в порядке. Олег собрался что-то ответить, но онемевший от испуга Стас указал в сторону пруда. Там стремительно скользил по воде наш «пиратский корабль», унося к плотине Катьку-разбойницу.

– Прыгай! Прыгай! – заорали мы что было сил, но Катька ничего не могла сделать – ее ступня намертво застряла между бревнами и обшивкой плота.

Зависший над пустотой плот накренился, перевернулся и рухнул вниз. Катька только взвизгнула, в один миг исчезнув из поля нашего зрения.

– Это конец, – прошептала Лора, а потом все, не сговариваясь, бросились к плотине.

Внизу, у подножия двухметрового водопада, в пенистом бурлящем потоке кружились обломки развалившегося плота. От созерцания жуткой картины отвлек лай Бальта, вновь звавшего своего хозяина. Никто из нас даже не заметил, когда Странник успел прыгнуть в воду. Он нырял раз за разом, разыскивая Катьку, и вскоре нашел ее, повлек к берегу…

– Он сделал это! – обрадованно воскликнула Лора. – Я знала – он сумеет помочь в любой беде!

Мы спустились с пригорка, побежали вдоль воды к Катьке и ее спасителю. Атаманша сидела, прислонившись к поваленному бревну, кашляла, отплевывалась и была белее бумаги. Находившийся тут же Странник осматривал ее руку, по которой обильно струилась кровь.

– Девочка ранена, – сообщил он. – Надо перевязать руку.

– Кажется, меня взяли на абордаж, – попыталась улыбнуться Катька и неожиданно потеряла сознание.

Лора протянула свою косынку – единственную из вещей, которая еще не успела промокнуть, и Странник начал накладывать на Катькину руку повязку.

– Лора, у меня в куртке мобильник, – проговорил он, туго, виток за витком обматывая руку, – позвони в «Скорую», пусть они подъедут к домику у плотины.

Лора, все это время носившая куртку своего приятеля, набрала номер, Странник закончил перевязку, подхватил раненую на руки, и мы заторопились к полуразрушенному дому возле плотины.

– Думаю, вам не следует дожидаться врачей, – на ходу заметил Странник. – Я справлюсь один. Идите по домам.

Идея была хорошей. Пожалуй, только теперь все мы осознали, как сильно продрогли в промокшей до нитки одежде. Несостоявшиеся пираты заторопились по домам, сестра помедлила, а потом, решительно взяв меня за руку, зашагала по дороге.

– До встречи, Лора.

– До встречи. Спасибо тебе, спасибо вам с Бальтом за все. Я слов не нахожу, чтобы…

– Не стоит. – Странник осторожно опустил Катьку на землю. – Мы увидимся позже.

Встретив нас на веранде, Саша равнодушно выслушала рассказ о происшествии на пруду и, ни слова не говоря, собралась идти в дом.

– Эй, Александра, мы чуть не утонули. Это тебя не впечатляет? А Катька-разбойница еще и руку поранила. Сильно.

– И поделом. Катя с самого начала показалась мне злой и грубой девочкой.

Признаюсь, реакция сестренки меня озадачила. Обычно Саша жалела всех: бездомных собак, калек в метро, голубей с подбитыми крыльями, но сегодня она была холоднее Снежной Королевы.

– Ты серьезно? – переспросил я.

– Вполне. Она плохая.

– Александра, поставь, пожалуйста, чайник, – вмешалась в разговор Лора. – Мы продрогли. И зажги колонку – надо принять душ.

– Хорошо, сейчас все сделаю.

Немного отогревшись под душем, я вернулся на кухню, а обожавшая водные процедуры Лора надолго заперлась в ванной комнате. Саша заварила чай, достала из буфета испеченное тетей Ирой печенье. Мы уселись за стол и начали неспешное чаепитие. Очень скоро кухня погрузилась в глубокие сумерки. Я удивился неожиданно пришедшему вечеру и выглянул в окно. Желтоватые набухшие тучи плотной пеленой заволокли небо, резкие порывы ветра поднимали целые облака пыли и мелкого сора. Приближалась гроза.

– Скоро начнется настоящий ураган, – сообщил я, задернув занавеску и отойдя от окна. – Первая гроза в этом году. Как ты думаешь, крыша не потечет?

– Вода дает жизнь, но может и лишить ее. Трудно представить последствия любого события, если, конечно, время не идет по кругу, – изрекла моя сестрица.

– Ну ты даешь, философ.

И тут за дверью раздался совершенно жуткий, закладывающий уши визг, а спустя мгновение на пороге кухни появилась мокрая, завернутая в махровое полотенце Лора.

– Оно показало смерть… – прошептала сестра, и ее негромкие слова заглушили раскаты грома. – Оно показало все!

– О чем ты, Лора? – спросил я, сам холодея от необъяснимой тревоги.

Кухню озарил похожий на вспышку фотоаппарата свет молнии, и на землю обрушился грохочущий ливень.

– А потом он хотел убить меня. Слышите вы, убить!

– Кто?! – хором спросили мы.

Лора села на стул, поправила сползавшее полотенце и заговорила, глотая слезы:

– Я сошла с ума, я просто сдвинулась. Иного объяснения нет. Никто не поверит мне. В такое невозможно поверить. Сперва все шло как обычно: я наполнила ванну, разделась, залезла в воду и расслабилась, закрыв глаза. Так прошло минут десять, а потом на душе стало как-то тревожно – создавалось впечатление, что за мной наблюдают…

Новый, еще более оглушительный раскат грома заставил всех подпрыгнуть на стульях. Лора с ужасом посмотрела на выходившую в коридор дверь.

– О чем я? – она сжала виски. – Да… За мной наблюдали, хотя в ванной комнате не было посторонних. Я открыла кран, чтобы смыть пену, он протяжно загудел, и из него полилась ржавая черная вода. Потом я подошла к зеркалу и увидела собственное отражение, но оно менялось, менялось…

Слезы душили Лору. Я попытался успокоить ее, но она была безутешна.

– Саша, ты знаешь, где в этом доме хранят валерьянку?

Сестренка не отреагировала на мой вопрос. Она равнодушно смотрела в окно, а там все ниже сгибались под напором урагана старые яблони и сверкали одна за другой голубоватые молнии.

– Я состарилась на глазах, – сквозь слезы проговорила Лора. – Отражение старело, старело, а потом пришла смерть, и спустя всего несколько секунд на меня смотрел безобразный, покрытый лохмотьями кожи скелет. Вскоре у меня отвалилась челюсть…

– Лора, успокойся. Просто ты уснула в ванной. Это особенный дом, он навевает кошмарные сны.

– Сон?! Меня хотели убить! Когда я отскочила от зеркала, то едва устояла на ногах – весь пол был залит омерзительной вонявшей гнилью жижей. Она все прибывала, просачиваясь сквозь стены и потолок, а потом из этой черной слизи стало вылезать что-то мерзкое и уродливое…

– Постой-постой, нечто подобное я видел в одном итальянском ужастике. Фильм – жуть, мороз по коже…

– Я не смотрю ужастиков! Пойми, Мишка, все, что случилось со мной, не выдумка. Это было! Я попыталась открыть дверь ванной комнаты, но задвижка не поддавалась, а притаившийся в углу душ набросился на меня, обвил шею металлическими кольцами и начал душить. В это время из ванной поднялось черное, разлагающееся тело. Его мерзкие руки… Я не могу, не могу больше…

– Лора, на тебе нет никакой слизи, только вода, и пахнешь ты шампунем, а не болотной гнилью. Давай все вместе пойдем в ванную комнату и посмотрим, в чем там дело.

– Хорошо, пусть это бред, галлюцинация… – неожиданно успокоившись, Лора отхлебнула остывший чай, поставила чашку на стол, стараясь скрыть дрожащие руки. – Пусть это кошмарный сон. Но в одном я не сомневаюсь: кто-то хочет моей смерти.

– С чего ты взяла?

– Не знаю. Интуиция. Предчувствие. Внутренний голос.

Она замолчала. Мы тихонько сидели у стола, за окнами бушевала гроза, и с каждой минутой страх все сильнее сжимал мое сердце.

– Я всем сердцем по-лю-бил…

– Ты слышал? – сестра взяла меня за руку. – Слышал?

– И не раз, – ответил я и, преодолевая страх, направился к двери. – Мы должны встретиться с этой певуньей, кем бы она ни оказалась.

– Нет! Стой, Мишка, они убьют тебя! Наверное, Лора была права.

Я подошел к окну, выглянул в сад. Очередная вспышка молнии озарила кухню, и на полу, у самых моих ног на миг возник черный силуэт. Но сад был пуст, и эта зловещая тень не могла принадлежать человеку.

– Саша, очнись, опомнись! Почему ты не боишься?! – Лора трясла ее за плечи, пытаясь вернуть к кошмару, который сложно было назвать реальностью. – Почему? Что ты видишь?! Что?! Или мы все сошли с ума? Что с нами происходит?!

Саша отстранила сестру, подняла ясные серые глаза:

– Тьма стоит за дверью, хочет забрать того, кто ей больше приглянется.

– Прекрати! Замолчи!

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пропела Александра.

– Смотрите… – Лора указала на дверь.

По полу ползли зеленоватые щупальца тумана. Он просачивался под дверью и медленно заполнял кухню.

Подхватив под руки отключившуюся Сашу, мы ринулись к окну, решив во что бы то ни стало вырваться из проклятого дома.

Вспышки молнии освещали безжизненное болото – полусгнившие скелеты яблонь торчали в черной колыхавшейся жиже, а из ее глубин тянулись к грозовому небу посиневшие руки утопленников… Спасения не было. Зеленоватый туман таил смертельную опасность, и его щупальца оказались куда страшнее ядовитых змей. Мы с сестренками забились в самый дальний угол кухни, с ужасом наблюдая за движением мерцающих в полутьме щупалец. Неожиданно свет померк, и помещение погрузилось в непроницаемую мглу. «Мы умрем во мраке, утонем в болотной жиже, туман подкрадывается незаметно, и его прикосновения принесут страшную боль, – думал я, прислушиваясь к сумасшедшему стуку своего сердца. – Почему это должно случиться именно с нами?»

– Эй, есть здесь кто живой? – вспыхнул золотистый электрический свет, и мы увидели стоявшего в дверном проеме дядю Павла.

– Вы что, в прятки играете?

– Вроде того, – пробормотала Лора, плотнее заворачиваясь в полотенце. – Пугаем друг друга страшилками.

– Ясно, дело молодое. Всем привет от тети Иры. Ей намного лучше, но поваляться на больничной койке еще придется. Ливень на дворе грандиозный, мы с Тошкой чуть не утонули. Опять, наверное, крыша потекла…

Дядя говорил и говорил, и с каждым его словом недавний кошмар отступал все дальше, становясь нереальным и похожим на сон. Саша оживленно болтала с Антоном, и в ее взгляде больше не было пугающей отрешенности, Лора ушла переодеться, а я пытался убедить себя, что подлинной причиной случившегося были разыгравшееся воображение и разлитое в воздухе электричество.

Часть вторая

Бегство из логова призраков

– На этот раз ничто не помешает мне завершить ремонт! – решительно заявил дядя Павел и нахлобучил на голову свернутую из газеты шляпу.

Сегодня нам предстояло заняться покраской потолков. Дядя Павел выдал Лоре пухлую пачку газет, велев застелить полы, а сам занялся приготовлением побелки.

– Лора! – окликнул я поднимавшуюся на второй этаж сестру. – Нам надо поговорить. Вчера ты так быстро ушла…

– Начинайте без нас, – она передала газеты Антону, выжидающе посмотрела на меня. – Что случилось, братишка?

Я рассказал ей обо всем, что пережил в этом жутком доме, и попросил как можно скорее уехать отсюда. Сестра улыбнулась, потрепала меня по волосам:

– Милый мой Мишка, ты самый большой фантазер из всех, кого я знаю.

– Как?! После того что с нами случилось вчера, ты просто не можешь мне не поверить!

– Вчера я вела себя, как дурочка. После всех этих несчастий нервы были на пределе, я задремала в ванной и увидела кошмарный сон.

– А как же болото за окном, смертоносный туман? Мы же оба видели это! – Однако сколько я ни убеждал сестру, она была непреклонна, твердо решив остаться в страшном доме до конца летних каникул.

– Подумай, Мишка, мы, как снег на голову, возвращаемся домой и рассказываем родителям о нашем бегстве из заколдованного дома. Это просто несерьезно. И вообще, здесь здорово, у нас появились новые друзья… – глаза Лоры приняли мечтательное выражение – похоже, она вспомнила о своем таинственном приятеле. – Нет, нет и нет, мы остаемся. Давай-ка лучше поможем дяде Павлу, кажется, он уже подготовил все для побелки.

Потом мы долго возились с похожей на густое молоко побелкой, с ног до головы перепачкались мелом, проложили по всему дому белые цепочки следов и, наконец, почувствовали себя совершенно обалдевшими от этого не в меру затянувшегося ремонта. Завершив работу в одной из комнат, Саша и я тихонечко выбрались в сад подышать свежим воздухом и отдохнуть от надоевшей работы. Неугомонная сестренка тотчас потянула меня к качелям.

– Как ты думаешь, кому придется драить полы после этого кошмара? – спросил я на ходу, но Сашу совершенно не волновал столь важный вопрос.

– Какая разница?! – рассмеялась она. – Мы будем качаться, качаться и качаться – это избавит от всех забот и тревог.

– Если бы…

– Ой, какие вы смешные! – звонкий голосок заставил меня вздрогнуть. Лизонька подбежала к нам, дотронулась до измазанной мелом щеки Александры. – Вы похожи на мальчиков из пекарни Михельсона. Они тоже белые-белые, только обсыпаны мукой, а не этой противной побелкой.

– Какой пекарни, Лизонька? – на всякий случай уточнил я.

– Михельсона. Той, что возле скобяной лавки.

Никаких скобяных лавок и пекарен в этих краях не просматривалось, но добиться более вразумительного объяснения не удалось – девчонки отбежали в сторону, перестав обращать на меня внимание.

– Ах, Саша, шум так тревожит меня, так тревожит… – плаксивым голоском жаловалась Лизонька. – Особенно этот несносный стук.

– Дядя меняет проводку, а когда он закончит, мы оклеим стены и покрасим рамы. На втором этаже все почти готово, осталось совсем немного. Видели бы вы, Лизонька, какие у нас красивые обои!

– Зачем бессмысленная суета, грязь и шум? Дом прекрасен, его нельзя переделывать. Это просто убивает меня…

Лизонька явно собиралась расплакаться – затеребила в руках кружевной платочек, состроила страдальческую гримаску. Я приблизился к девчонкам, потянул Сашу за рукав.

– Саш, нас, наверное, уже ищут. Мы только на минуточку вышли, а так задержались. Надо помочь ребятам. Идем.

– Я не штукатур, не маляр и вовсе не обязана возиться в этой грязи. И вообще, Лизонька пригласила меня в гости.

Сашина подружка производила очень странное впечатление, и мне захотелось как можно больше узнать о ее жизни и привычках. Похоже, такой случай представился. Стараясь быть вежливым и любезным, я поинтересовался, где находится ее дом.

– Я играю в этом саду, – улыбнулась она кукольной улыбкой.

– Понятно. Но где вы живете? Где ваш дом?

– Я живу в осеннем дне. До поры. Скоро в моем распоряжении окажутся долгие-долгие годы.

– Не понял… – судя по всему, у золотоволосой девочки были явные проблемы с головой. – Саша, идем в дом, быстро.

– Нет, – она резко отдернула руку. – Но ты можешь пойти с нами. Лизонька очень гостеприимна и всегда рада гостям.

Думал ли я, что когда-нибудь испугаюсь собственной сестры-близняшки, похолодею от ее равнодушного, жесткого взгляда?!

– Ты пойдешь с нами, братишка? – упрямо повторила Александра.

– В другой раз… – пробормотал я, невольно отступая от девчонок. – Мне надо помочь дяде Павлу.

– Как хочешь, – взявшись за руки, подружки побежали к качелям.

Я уже собрался уходить, но в последний момент передумал, решив выяснить, куда Лизонька собирается отвести мою сестру. Однако девчонки и не думали покидать сад. Они ловко раскачивались, взлетая все выше и выше, и невозможно было отвести взгляд от этих мелькавших среди крон деревьев фигурок. В глазах зарябило. Я на миг прикрыл веки, а когда вновь посмотрел на описывавшие почти полный круг качели, то увидел, что доска опустела. Девчонки исчезли, будто растворились в воздухе.

– Саша! Лизонька!

Сад молчал. Было тихо-тихо, и в воздухе чудилось дыхание осени. Не рассчитывая на удачу, я пролез через дыру в заборе и побежал по улице.

– Саша! Где ты?!

Никто не откликнулся на мой зов, и только шедшая впереди женщина чуть замедлила шаг. Я догнал ее, пошел рядом.

– Простите, вы не видели двух девочек? Одна из них маленькая, похожая на старинную куклу, а вторая моя ровесница. У нее светло-русые, собранные в пучок волосы, потертые джинсы и красная ветровка.

– Нет, мальчик, таких здесь не было. Никого, только ты и я.

– А вы не подскажете, где живет девочка по имени Лизонька – маленькая, хрупкая, с золотыми локонами и огромными глазами? Ее ни с кем не перепутаешь.

– Первый раз слышу, – женщина пожала плечами, остановилась у ворот одного из частных домов. – Никогда не встречала такую куколку, хотя живу здесь уже лет сорок.

– Тогда скажите, где пекарня Михельсона?

– О ней я только слышала. Давно, в детстве. Бабушка рассказывала, что в этой пекарне готовили фантастически вкусные рогалики с корицей. Михельсон и его чудесная выпечка сгинули во время революции. Дом сгорел, но, кажется, он стоял неподалеку отсюда.

– Спасибо. – Я попрощался с женщиной и пошел к дому, окончательно запутавшись в происходящем.

* * *

Всех немного удивило, что Саша так и не пришла к обеду.

– Она решила перекусить у своей новой подружки, – пояснил я, усаживаясь к столу, и вдруг неожиданно понял, что могу больше никогда не увидеть таинственно исчезнувшую сестру.

– Могла бы и предупредить, – раздраженно откликнулась Лора. – Последнее время она стала просто невыносима.

После обеда сестра начала усиленно прихорашиваться, готовясь к свиданию со своим черноволосым приятелем. Я несколько раз пытался заговорить об исчезновении Саши, но она не могла думать ни о чем, кроме предстоящей встречи.

– Послушай, она действительно отправилась в гости к подруге, но для этого ей пришлось раствориться в воздухе. – Я трижды чихнул, пытаясь избавиться от залетевшего в нос облачка пудры.

– Отстань, – сестра подкрасила губы и придирчиво осмотрела свое отражение. – По-моему, неплохо.

– Послушай, Лора, когда я на секундочку закрыл глаза, девчонки раскачивались, как сумасшедшие. Невозможно за мгновение остановить качели, слезть с них, раскачать вновь, а потом скрыться в неизвестном направлении, следовательно…

– Довольно историй с привидениями или я просто вытолкну тебя за дверь, несносный мальчишка!

– Я не вовремя? – в комнату вошел Странник. Улыбнулся, протянул Лоре необычный цветок на длинном стебле. – Если не секрет, в чем причина ваших разно-гласий?

– В этом доме полно призраков. Они подстраивают людям несчастные случаи и радуются нашим бедам. Еще здесь живет самая настоящая ведьма, в нашем саду гуляет крайне подозрительная девчонка… – Стоявшая за спиной Странника Лора делала страшные глаза и грозила мне кулаком, а я продолжал говорить, высказывая наболевшее. Вряд ли этот парень поверил бы моим словам, но после исчезновения сестры молчать было просто невозможно. – Эта похожая на куклу малолетка околдовала Сашу, а потом они обе исчезли на моих глазах!

– Не слушай его, Странник! Мишка – большой фантазер и смотрит по телику много глупостей.

Мы спустились в сад. Лору явно тяготило мое общество, и я намеревался тихо испариться, когда Странник неожиданно произнес:

– Мы мало знаем о том, что нас окружает, но еще меньше знаем о самих себе… – Начало получилось удачным, и мы с сестрой приготовились услышать нечто необычное. Странник выдержал паузу и продолжил: – Мозг человека – неразгаданная тайна. Телепатия, ясновидение, телекинез – не выдумка, просто изредка встречаются люди, способные изменять окружающий мир силой своих мыслей и чувств. Это не чудо, а одна из малоисследованных функций человеческого мозга.

– Но при чем здесь призраки, о которых болтает Мишка? Они явно не имеют отношения к науке.

– Представь человека, наделенного паранормальными способностями и буйной фантазией, он вполне может превратить обычный дом в дом ужасов. Окружающие будут видеть то, что он пожелает.

– Точно! – обрадовался я. – Во всем виновата старая ведьма. Она сидит в своей комнатушке, выдумывает всякие гадости, а мы расхлебываем…

– Необязательно, – Странник открыл калитку, пропуская вперед Лору, и мы вышли на улицу. – Этим человеком может оказаться каждый из вас. Между прочим, полтергейст обычно связывают с подсознательным психическим расстройством у подростков переходного возраста. Неосознанно передвигая по комнате мебель или воспламеняя предметы, они пытаются разрешить собственные эмоциональные проблемы. С возрастом это проходит.

– Получается, я сам всех запугиваю?! В том числе и себя любимого?

– Саша… – на лице сестры появилось озабоченное выражение. – Она сама не своя – рассеянная, бормочет всякие глупости.

– И злая. Когда Саша узнала о том, что Катька сломала руку, ее это ничуть не огорчило, скорее даже обрадовало.

– Об этом стоит подумать. – Странник подозвал упорно не желавшего приближаться к нашему дому Бальта. – Кстати, о доблестной предводительнице пиратов. Направляясь к вам, я хотел предложить навестить ее.

– Мне тоже такая мысль приходила, но после исчезновения Саши…

– Александра вернется, – перебил меня Странник. – Скорее всего мы просто попали в мир ее иллюзий. Для нас это довольно неприятно, но для нее безопасно. Так как же Катька? Я знаю, где она живет.

Мечтавшую о романтическом свидании Лору перспектива встречи с Катькой не вдохновляла, но она не решилась перечить своему приятелю, и мы отправились в путь. Бальт лениво трусил вдоль улицы, за ним шли беседовавшие вполголоса Лора и Странник, а я замыкал шествие.

– Стой! Вот тебя-то мне и надо! – грубоватый окрик заставил обернуться. Посреди улицы стояла увешанная золотыми побрякушками тетка в широкополой шляпе. Она решительно двинулась к нашей компании. – Развели собак, негодяи, шагу ступить нельзя! В наморднике надо водить такую зверюгу и на поводке!

– Мой пес не опасен.

– Все так говорят, а кто знает, что у этих тварей на уме?! Того и гляди бросится…

Удивленный задержкой Бальт подбежал к хозяину, посмотрел на ругавшуюся тетку внимательно и, как мне показалось, осуждающе. Обладательница широкополой шляпы говорила не переставая, и вскоре нам стала понятна причина ее гнева. Речь шла о какой-то чрезвычайно породистой кошке, которая обычно гуляла в саду у дяди Павла, а теперь вдруг пропала.

– Это твой пес виноват, я точно знаю!

– Если Бальт и преследует кошек, то исключительно из спортивного интереса. Он может загнать кота на дерево, но не причинит ему вреда. Собака будет убивать только в том случае, если найдется кто-то, кто научит ее делать это.

– Не рассуждай, умник! От таких, как ты, вреда еще больше, чем от собак! – продолжала бушевать не по возрасту ярко накрашенная тетка. – Вы и представить не можете, сколько стоит моя Алиса, какая у нее родословная!

– Не можем, – покачал головой Странник. – Кошек с ценником на шее нам еще встречать не доводилось.

Тетка на миг потеряла дар речи, а потом обрушила на наши головы новую порцию обидной брани.

– Я понял вашу точку зрения, – решительно прервал ее Странник, – а теперь позвольте нам удалиться. Искренне надеюсь, что Алиса вернется домой.

Он пошел вперед, увлекая за собой меня и Лору. Признаюсь, неприятная встреча испортила мне настроение, и я даже посочувствовал владельцам крупных собак, для которых такие стычки не редкость. Вскоре Странник привел нас к одноэтажному домику за зеленым штакетником. Разукрашенная синяками, с болтавшейся на перевязи рукой Катька встретила гостей во дворе. Несмотря на раны, атаманша занималась боевой подготовкой – здоровой рукой бросала дротики в нарисованную на стене сарая мишень. Судя по всему, Катька пребывала в отвратительном расположении духа.

– Привет, капитан! – поздоровался я с главной разбойницей городишка Алексино.

– Привет, – она даже не улыбнулась, а очередной дротик плашмя ударился о мишень и упал на землю. – Сегодня ночью оно сказало, что мой срок подошел к концу и счастливое спасение всего лишь временная отсрочка.

– О чем ты, Катя?

– О том, Мишка, что кто-то ужасный приговорил меня к смерти, я должна была утонуть еще вчера, но Странник разрушил планы этого чудовища. Оно приходило во сне и сказало, что от судьбы мне не уйти. Кроме того, родители оставили меня без карманных денег и обещали как следует всыпать, когда я поправлюсь.

– Темные силы не решат твою судьбу, – строго произнес слушавший наш разговор Странник. – Человек сам выбирает дорогу.

– Как скажешь, – Катька только махнула рукой, а потом, собравшись, бодро спросила: – Есть желающие со мной посоревноваться? Пользуйтесь, пока я раненая, здоровую Катьку-разбойницу еще никто не обыгрывал.

Она подбросила на ладони дротик, а потом довольно ловко метнула его в мишень.

– Ладно, Мишка, вы тут развлекайтесь, а у нас еще много дел: экскурсии, культурная программа и все такое… – Лора помахала нам рукой, и вскоре влюбленная парочка удалилась.

* * *

День клонился к вечеру, а ремонт шел полным ходом. Вернувшись от Катьки-разбойницы, я помог Антону вымыть полы, и теперь мы собирались заняться покраской плинтусов. Забрав из кладовой кисти и краску, я собрался отнести их на второй этаж, когда увидел вошедшую в дом Лору:

– Как прошла экскурсия?

– Экскурсия? – не поняла она, а потом, сообразив, о чем идет речь, пробормотала что-то о музеях и выставках. Внезапно лицо Лоры приобрело суровое выражение, она посмотрела поверх моей головы и строго спросила: – Где ты была, Александра?

На лестничной площадке между первым и вторым этажом стояла наша сестренка и лукаво улыбалась:

– Я играла в своей комнате, а до того мы с Лизонькой…

– Я только и слышу об этой Лизоньке. Кто она такая? Где живет?

– Лизонька – моя подружка. Пойдемте к ней в гости, и вы сами все увидите. Мишка почему-то отказался. В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой, Лора.

– Никакого следующего раза не будет! – отрезала старшая сестра. – И вообще, мы все идем делать ремонт!

В воздухе резко запахло краской. Антон распахнул окно, и наша дружная бригада маляров принялась за дело. Девчонки возились с плинтусами, Антон – с дверью, а мне предстояло выкрасить оконные рамы. Я погрузил кисточку в густую, похожую на сметану эмаль, провел по подоконнику, но, как ни старался работать аккуратно, оставил повсюду множество белых капель. Потом мое внимание привлек налипший на оконную раму комок грязи. При ближайшем рассмотрении им оказался слипшийся от крови клок тонкой черной шерсти. Поддев рукояткой кисти мерзкую находку, я поскорее выбросил ее в окно и только потом задумался, откуда она могла взяться. Похоже, здесь оборвалась жизнь какой-то кошки, но вряд ли теперь можно было восстановить подробности этой печальной истории.

– Требуются два крепких добровольца для ответственной работы, – прервал размышления громкий голос дяди Павла. – Не поможете снять старую люстру в гостиной?

Антон и я спустились на первый этаж, прошли в большую комнату. Дядя Павел бодро взобрался на самый верх стремянки и начал снимать с крюка громадную, с поблекшими от пыли хрусталиками, люстру.

– Так… будем спускать… осторожно… Вдвоем удержите? – бормотал он в усы.

– Конечно, – отозвался Антон.

Но сказать оказалось проще, чем сделать. Тяжеленная люстра так и норовила выскользнуть из рук, стремянка угрожающе закачалась, но все же спуск закончился благополучно, и бронзово-хрустальный монстр тихонько опустился на пол.

– Порядок, – потер руки дядя Павел. – Никогда не любил эти пыльные стекляшки.

Я собирался вернуться к девчонкам, шагнул к двери и замер, ощутив дуновение холодного ветра. На пороге комнаты стоял светловолосый мальчик:

– Папа…

– Боря? – изумился дядя Павел. – Не может быть… Ты же ушел навсегда.

– Я соскучился и вернулся. Пойдем на пруд, папа. Помнишь, ты обещал мне построить кораблик?

– Стойте, дядя Павел! Не двигайтесь! – заорал я, понимая, что должно было случиться через мгновение. – Он вас обманывает!

Дядя Павел не послушал меня. Торопливо, не сводя глаз со стоявшего в дверях привидения, он начал спускаться со стремянки, сделал неверный шаг, сорвался, упал на громоздкую, неуклюжую люстру… Испуганно вскрикнул Антон, а призрак ухмыльнулся и неторопливо пошел прочь, скрывшись в глубинах дома.

– Вы живы?

– Жив, но не на сто процентов. Чертова люстра зацепила ребра… – пробормотал дядя. – Вы никого здесь не видели? Никто сюда не входил?

Антон отрицательно покачал головой. Потом была «Скорая», неразговорчивые врачи, тревога в глазах Антона, и казалось, время пошло вспять, вернулось на два дня назад, к тому часу, когда произошло несчастье с тетей Ирой.

– Кто это был? Кто приходил за мной? – настойчиво повторил дядя Павел, но никто, кроме меня, не мог ответить на этот вопрос. А я молчал, зная, что никто не поверит в историю о пришедшем из загробного мира призраке.

На этот раз вместе с дядей Павлом в больницу отправились Лора и Антон. Сестренка и я проводили невеселую процессию до калитки, пожелали дяде скорейшего выздоровления.

– Надеюсь, мы с Антоном вернемся до ночи, – пообещала на ходу Лора. – Думаю, с дядей все обойдется. Не скучайте.

– А нам и так весело, – невозмутимо откликнулась Саша. – Главное – теперь никто не долбит стены и не пачкает пол побелкой. Это вдохновляет.

Высказывание осталось без комментариев – Лора заторопилась сесть в машину. «Скорая» отъехала от дома, и мы с сестренкой остались одни. Одни, если, конечно, не считать затаившуюся на третьем этаже ведьму…

* * *

Мы разошлись по своим комнатам. Признаюсь, я хотел скоротать время в обществе сестры, но она категорически отказалась составить мне компанию.

– Я хочу немного побыть в одиночестве, Мишка. Ты позволишь? – и захлопнула дверь перед самым моим носом.

– Как хочешь…

Я пошел к себе, плюхнулся на раскладушку и от нечего делать раскрыл одну из купленных на вокзале «Страшилок». «С недавних пор моя подружка уверена, что вещи хотят ее смерти… – прочел я первый попавшийся на глаза абзац, хотел захлопнуть книгу, но передумал и продолжил чтение: – Полотенце в ванной обвивает ее шею, стремясь задушить, вилка хочет пронзить горло, а под половицами поджидает пропасть, дно которой покрыто толстым слоем шуршащих насекомых. По ночам висящий на вешалке халат превращается в человека и безмолвно часами стоит над ее кроватью…»

Это было невыносимо. Я отшвырнул книгу и уставился в покрытый трещинами потолок. Интересно, откуда писатели берут сюжеты для своих книг? Выдумывают? А может быть, им известно что-то недоступное остальным? Еще недавно я считал ужастики увлекательным вымыслом, но после того, что произошло со мной в этом доме, признаюсь, стал думать иначе.

Солнце сползло за кроны деревьев, в комнате стало темнее, тени сгустились, растянулись в длину. Висевшая на спинке кровати одежда Антона шевельнулась, протянула ко мне пустые рукава… Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, и тут же услышал жалобный, протяжный скрип двери. Потом кто-то быстро пробежал по коридору.

– Саша! – за дверью было темно и тихо. – Саша, где ты?

Мне не ответили. Сидеть сложа руки было невыносимо. Решив во что бы то ни стало разгадать загадку дома, я отправился в гости к таинственной старухе. Рассуждения Странника о полтергейсте и психических расстройствах у подростков звучали убедительно, но мне все же казалось, что причиной наших бед была затаившаяся на третьем этаже ведьма.

Лестницу освещали багровые пятна заката. Взбежав по скрипучим ступеням, я миновал коридорчик и остановился у заветной двери. Вдруг я почувствовал, что не могу пошевелиться, в горле пересохло.

– Простите… можно… можно мне войти? – пальцы неуверенно постучали по дверному косяку.

Дверь распахнулась, оглушительно стукнув по стене коридора, – на пороге стояла одетая во все черное, бесконечно древняя старуха. Она поманила меня высохшей рукой, я сделал шаг и едва не сорвался в возникшую под ногами трещину. «А под половицами поджидает пропасть, дно которой покрыто толстым слоем шуршащих насекомых», – очень некстати всплыла в памяти фраза из «Страшилок».

– Входи, не бойся, – прошелестел старушечий голос. – Входи, пока открыта дверь.

Последние сомнения исчезли – ведьма явно собиралась заманить меня в ловушку, сбросить на дно страшной пропасти. Я попятился, отступая к лестнице. Вокруг, заполняя коридор, струились полосы тумана, с потолка закапала вода.

– Вернись, мальчик! Подойди ко мне! – требовала стоявшая на краю трещины ведьма. – Сделай шаг…

– В чем я виноват? В чем виновата моя сестренка? Тетя? Дядя? Не надо больше кошмаров и несчастных случаев! Отпустите нас, и мы с Лорой и Сашей навсегда уедем из этого дома!

– Тебе надо…

– Мишка, с кем ты говоришь? – сестра потянула меня за рукав. – Там же никого нет.

– Мне показалось, что ведьма хотела поговорить со мной. – Я растерянно озирался по сторонам, но одетая в черное старуха бесследно исчезла вместе с сыростью и болотным туманом, а дверь в комнату была по-прежнему плотно закрыта.

– Скорее заманить в ловушку. Но теперь это неважно. Главное – Лизонька снова зовет нас в гости. Ты готов?

– Да, – помедлив, согласился я.

Александра захлопала в ладоши, а потом взяла меня за руку, и мы стремглав помчались вниз по лестнице.

* * *

Лизонька ждала нас в саду. Она поспешно пошла вперед, указывая дорогу. Впрочем, идти пришлось недолго – прямиком к старым качелям. Там было ветрено и тоскливо. Я посмотрел на счастливые лица девчонок, и мое сердце наполнилось предчувствием скорой беды.

– Становитесь на качели с одной стороны, оба, – скомандовала Лизонька.

– Вряд ли у нас… – попытался возразить я, но маленькая, похожая на фарфоровую куклу девочка не терпела возражений.

– Делайте, как я сказала! Даже если время бежит по кругу, нельзя тратить его впустую.

Взобравшись на качели, мы начали раскачиваться. Взмахи становились все шире, и вскоре перед моими глазами замелькали деревья в золотой осенней листве.

– Выше! Выше! – восторженно взвизгивали девчонки. – Выше!

В какой-то момент сознание вырубилось, а когда я вновь смог воспринимать действительность, то обнаружил, что вокруг произошли невероятные перемены. Сумерки рассеялись, и, хотя солнце скрывали низкие облака, на дворе явно была середина дня, а не вечер. Я слез с качелей, осмотрелся. Дом дяди Павла выглядел, как новый, сад словно помолодел – корявые яблони превратились в молоденькие саженцы с побеленными стволиками. А главное – лето вдруг сменилось осенью…

– Где мы?

– В моем дне. Я живу в нем долгие годы, почти столетие, – Лизонька грустно вздохнула. – Просто так отсюда не вырваться.

– То, что вы несколько необычная девочка, я подозревал давно, но до такой степени… Кто вы? Призрак?

– Она не призрак. Лизонька – несчастная жертва вероломства и жестокости. Злая женщина обрекла ее на страшные муки, погубила невинную жизнь. – Саша всхлипнула, вытерла нос рукавом куртки. – Когда я узнала о судьбе несчастной Лизоньки, то долго плакала, а потом поклялась помочь ей. И ты, Мишка, должен в этом участвовать. Ты поможешь ей освободиться?

– Конечно. Я не хочу, чтобы кто-то страдал. Скажите, Лизонька, вас заколдовала живущая на третьем этаже ведьма?

– Это случилось очень давно, – начала грустный рассказ золотоволосая девочка, – в ночь, когда пришел двадцатый век. Прежде мы очень дружно жили вдвоем с папенькой. Он овдовел, когда мне было пять лет, и с тех пор папенька заботился обо мне, дарил много игрушек, построил эти замечательные качели. Но в ночь нового века все изменилось. Папенька пригласил много гостей, и среди них была она – рыжеволосая красавица с загадочными изумрудными глазами. Эта женщина околдовала моего отца. Вначале я не хотела видеть ее, но она оказалась такой ласковой, внимательной, доброй, от нее так сладко пахло ванилью… Она заставила полюбить и себя, и свою дочурку Тату. Казалось, жизнь налаживалась, но сердце моей мачехи таило много зла. Коварная женщина хитростью добилась моего расположения, а потом сделала своей помощницей. Ее ненаглядная Таточка жила, не зная печали, а меня все глубже затягивала бездна черной магии. К десяти годам я уже знала и видела столько ужасного, сколько большинству людей не доводилось видеть за всю свою жизнь.

Лизонька умолкла, вытерла изящным платочком выступившие на глазах слезинки. Признаюсь, мне было очень грустно слушать эту похожую на сказку историю о бедной одинокой девочке и злодейке мачехе. А Лизонька тем временем подобрала лежавший на скамейке букет осенних листьев, вздохнула и продолжала рассказ.

– Однажды мачеха потребовала от меня участия в одном колдовском ритуале, о сути которого вам, не замешанным в делах зла людям, даже и знать не стоит. Я отказалась. Отказалась впервые за те два года, что служила колдунье. Мачеха разгневалась, стала угрожать мне, а потом ударила. Я не устояла на ногах, покатилась по лестнице и… умерла. Но это мне стало известно чуть позже. Сознание вернулось, и я обнаружила, что лежу в магическом круге, а ведьма произносит надо мной самые страшные и могущественные из заклинаний. Закончив, мачеха сказала: «Ты умерла, но я слишком зла на тебя, чтобы отпустить с миром. Отныне ты имеешь всего один день жизни, и он будет повторяться вновь и вновь, вечно…» Так и произошло.

– Это ужасно, ужасно! Правда, Мишка? – воскликнула расстроенная Саша.

Я промолчал, а Лизонька подбросила вверх багрово-золотой букет, и листья, медленно кружась, опустились у наших ног. Потом она подошла к качелям.

– Теперь, когда чары частично разрушены, я могу приходить в ваш мир, приводить сюда гостей. Правда, ненадолго… Это маленький глоток свободы, но я так благодарна вам за него.

– Нам? – удивился я.

– Вы освободили меня, сами не зная об этом. Помните таинственный рисунок на стене? Это была печать, сковывавшая время и разделявшая реальности. Вы уничтожили заклятие, но не до конца. Чары мачехи очень могущественны, и надо приложить немало усилий для того, чтобы избавиться от них навсегда.

– Мы должны, просто обязаны помочь Лизоньке!

– Вряд ли вам это по силам, Александра. В одиночку вам не справиться. Вы должны действовать вдвоем, а еще лучше втроем или впятером… – Лизонька подняла ладошку, призывая нас к молчанию. – Времени для вопросов не осталось. Совсем скоро вам предстоит вернуться к себе, а мне заново пережить этот день. Запомните самое главное и действуйте самостоятельно. Если, конечно, захотите помочь мне. Комната, в которой теперь спит Сашенька, – особое место. Раньше в ней проводили магические обряды. Помните замурованный чулан? Непосвященному кажется, что это обычная комнатушка, но на самом деле там скрыта дверь, ведущая сюда, в мой день. Иного пути на свободу нет. Только пройдя через эту дверь, я избавлюсь от наложенного мачехой заклятия и стану свободной. Помогите мне вырваться из плена, пожалуйста.

Признаюсь, я вполуха слушал инструкции, которые давала нам Лизонька, слишком они были туманными и запутанными. А вот сестренка относилась к ним очень серьезно, уточняла непонятные моменты и даже записывала что-то в своем блокнотике.

– Вы должны сконцентрироваться, настроиться на единый ритм, соединить потоки энергии и закрутить их вихрем. Этот смерч сметет любые преграды, уничтожит даже самые крепкие чары… То есть я надеюсь на это… – Лизонька улыбнулась грустно и растерянно, развела руками. – Во всяком случае, стоит попробовать, ведь другого выхода для меня нет.

– Обязательно, обязательно! Мы все сделаем, как вы говорите! – горячо, возбужденно отозвалась сестренка. – У нас все получится!

– Помогите мне, пожалуйста…

Грустная улыбка Лизоньки таяла в воздухе, голос звучал все тише. Золото осени померкло, видения прошлого отступили, и мы с Александрой вновь очутились в полузаброшенном саду дяди Павла у почерневших от времени старых-старых качелей…

* * *

Саша скрылась в недрах дома, сказав, что должна основательно подготовиться к предстоящему освобождению Лизоньки, а я остался на веранде. Стемнело. Лора с Антоном еще не вернулась из больницы, было очень тихо и, по правде сказать, очень страшно. Вдали чуть слышно скрипнула калитка, раздался шум шагов, а затем – негромкий голос:

– Пойми, Бальт, каждый имеет право на свою точку зрения. Тебе несимпатично это место, а мне нравится девушка, которая здесь живет. Ты не обязан присутствовать на свидании, но, пожалуйста, позволь мне делать то, что я пожелаю. Знаешь, ступай к лодке и жди меня там, потом мы отправимся домой и поужинаем. Договорились?

Я услышал, как, продираясь через кусты, собака с шумом побежала прочь, а потом из-за поворота дорожки вышел Странник.

– Лора дома? – поинтересовался он.

– У нас очередное ЧП. Дядя Павел неудачно упал, и сестренка отправилась с ним в больницу. Надеюсь, она скоро вернется.

– Ты не возражаешь, если я подожду ее в доме?

Конечно же, я не возражал, а, наоборот, очень обрадовался нежданному гостю. Смущало только одно – я так до сих пор и не решил, называть ли странного Лориного приятеля на «ты» или на «вы». Для обращения на «ты» он был слишком взрослым, а «вы» звучало не в меру официально и торжественно.

Странник первым вошел в дом, проследовал в гостиную. Я предложил гостю чаю, а потом умолк, потому как понятия не имел, о чем можно с ним говорить, с таким взрослым и серьезным.

Пауза затягивалась. Я отхлебнул чаю и посмотрел на стоявшие в углу комнаты часы. Стрелки приближались к цифре десять.

– Падение дяди Павла как-то связано с призраком и полтергейстом? – неожиданно спросил Странник.

Ответ застрял в горле – за дверью кто-то тихонечко напевал песенку про незабудку.

– Эй, Мишка… Что с тобой? – Странник тряс меня за плечо, пытаясь избавить от наваждения. – Призраки одолели? Ты боишься их, верно?

– Кто-то за дверью…

Странник поднялся с дивана, выглянул в коридор:

– Здесь никого нет.

Но стоило ему вернуться на место, как за дверью зазвучал тихий, похожий на перезвон серебряных колокольчиков смех. И тут мои нервы не выдержали:

– Это проделки ведьмы! Старой, злобной ведьмы, которая сто лет назад погубила бедную Лизоньку, а теперь сводит нас с ума. Вы все взрослые, умные, важные считаете нас малолетками и фантазерами! Почему, почему взрослые никогда не верят детям?! Вы поверите мне, только когда ведьма изведет нас всех!

– Так пойдем к ней и спросим, чем она недовольна, что вызвало ее гнев.

– Это невозможно. Она не подпускает к себе, пугает всякими кошмарами. Я уже пробовал, и не раз. А когда со мной отправилась тетя Ира, она увидела призрак своего погибшего сына, упала с лестницы и едва не умерла. Нет, нам никогда не удастся проникнуть к ведьме.

– Удастся, – Странник улыбнулся одними губами, но его темные глаза остались мрачны и печальны. – Не знаю, в чьей душе таится источник всех этих кошмаров, но убежден, что они опасны только для того, кто верит в них. Вспомни, твоя тетя каждый день ходила к старухе, приносила еду, убирала комнату и с ней не случилось ничего дурного. Мы сами превращаем свою жизнь в кошмар. Иди вперед и ничего не бойся, Мишка.

Он взял меня за руку и повел за собой.

Пот стекал по спине холодными струйками, сердце сжималось от дурных предчувствий, а я, как загипнотизированный, шел за Странником, неотвратимо приближаясь к логову ведьмы. Мой спутник легонько постучал по дверному косяку.

– Извините за беспокойство. Можно к вам на минуточку?

За дверью царило гробовое молчание. Странник еще раз постучал в дверь, а потом решительно распахнул ее…

Чистенькая, полная старомодных вещей и фотографий комната, стоявшее у окна кресло с высокой спинкой, абажур над круглым столом… Сперва я подумал, что ведьма покинула свое убежище, но вот Странник пересек маленькое помещение, склонился над повернутым к окну креслом:

– Еще раз простите за неурочный визит. Мы бы очень хотели поговорить с вами.

Он поманил меня рукой, и я послушно, как по тонкому льду, двинулся вперед. Лежавшие на подоконнике высохшие, покрытые пергаментной кожей руки чуть шевельнулись. Мысленно простившись с жизнью, я сделал последний шаг и заглянул в лицо старухе.

Старость безжалостно изуродовала его черты, но когда-то, давным-давно оно, наверное, было очень красивым. Меня поразили глаза старухи – затаившись глубоко в глазницах, они горели ярким живым огнем, и от этого пристального взгляда холодела душа и подрагивали колени. Ведьма хотела что-то сказать, но вместо этого поднесла к губам высохший костлявый палец.

– Миша недавно приехал в гости к вашим родственникам, – начал Странник. – Он хотел бы…

– Зло грядет… – просипела старуха и, откашлявшись, откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.

Странник попробовал разузнать, о чем конкретно идет речь, но короткая фраза отняла у старухи последние силы, и теперь она напоминала мертвую, безучастную мумию.

– Что ж, не смею больше тревожить вас. Мы уходим.

Ведьма позволила нам беспрепятственно покинуть свою комнату.

– Она стара. Очень, очень стара, – проговорил мой спутник, спускаясь по лестнице. – Вряд ли эта женщина станет вмешиваться в наши дела. Она живет в прошлом, по сути – в другом мире. Мы ей не интересны.

* * *

Встревоженный долгим отсутствием Лоры, Странник предложил встретить ее на автобусной остановке, и теперь мы сидели на скамейке возле погасшего фонаря и дожидались появления автобуса. Время приближалось к полуночи.

Наконец по выщербленному асфальту скользнул свет фар и из-за угла выполз старенький усталый автобус. На остановке сошли двое. Первым, разглядев нас в темноте, к скамейке подошел Антон.

– Привет. Спасибо, что встретили.

– Как дядя Павел? – спросил я.

– Он так неудачно приземлился на эту дурацкую люстру, что сломал себе ребро. Придется ему несколько дней пробыть в больнице. Но поводов для паники нет. Теперь он лежит в соседней с маминой палате.

– Представь, Мишка, нас случайно заперли на территории больницы, потом очень долго не было автобуса, мы решили идти пешком, короче… – заметив Странника, Лора осеклась на полуслове, ослепительно улыбнулась, поправила волосы и, неожиданно смутившись, пробормотала: – О, это ты…

Наша компания миновала сонные переулки, подошла к угрюмому, притаившемуся в глубине сада дому.

– Мне пора, – проводив нас до калитки, Странник собрался идти прочь. – Доброй всем ночи.

– Как? Ты уже уходишь? – расстроилась Лора. – Может быть, выпьем чаю, поболтаем и все такое…

Он согласился. Мы вошли в темную прихожую, я попытался нащупать выключатель, как вдруг нам в глаза ударил яркий сноп света.

– Вы вернулись! Ура! – едва не выронив фонарь, Саша бросилась к сестре, повисла у нее на шее. – Пока вас не было, во всем квартале вырубился свет, пришлось нам сидеть в темноте.

– Бедняжка, – посочувствовала Лора. – Тебе, наверное, было очень страшно.

– Вовсе нет. Лизонька сказала, где у дяди Павла хранится фонарь. Мы…

– Опять эта Лизонька! – сестра досадливо поморщилась и, не слушая возбужденной болтовни Саши, прошла на кухню. – Антон, в доме есть свечи? Похоже, нам придется ужинать в довольно романтической обстановке.

Собственно, кроме чая, в доме не обнаружилось ничего съедобного, и чаепитие превратилось в нескончаемую болтовню при свечах. Я понимал, что влюбленную парочку не очень-то радует наше общество, но никому из ребят не хотелось расходиться по темным обесточенным комнатам пустого дома.

– Прочти что-нибудь из своих баллад, Странник, – неожиданно попросила Лора. – Я никогда не слышала ничего подобного.

– Не сейчас, – он улыбнулся, посмотрел на чинно сидевшую у круглого стола компанию. – Думаю, мои юные друзья не очень любят стихи. Лучше я расскажу одну легенду. Надеюсь, она заинтересует всех собравшихся. В ней больше вопросов, чем ответов, но именно эта неопределенность некогда привлекла и заинтересовала меня. Это рассказ о том, кто никогда не останавливается и, постоянно меняясь, остается самим собой…

Наши лица озаряли золотые язычки пламени трех стоявших в стаканах свечей, за окнами разлилась чернильная темнота, и эта обстановка очень подходила для таинственного повествования. А Странник тем временем начал рассказ:

– Неважно, где и когда случилась эта история, в каком уголке Земли, в какие времена… Солнце клонилось к закату, дорога была пустынна, и только одинокий путник шел по ней, вздымая с каждым шагом маленькие облачка пыли. Внезапно он заметил, что багровые всполохи заката озаряют не западную, а северную часть небосвода. А потом путник почувствовал подступившую с севера волну страха и отчаяния. Дорога сама привела его к полыхавшему жарким пламенем хутору. Жители соседней деревни с ужасом наблюдали за происходящим, а возле объятых пламенем построек металась обезумевшая от горя женщина. Вот она заметила стоявшего поодаль путника, их взгляды скрестились, и чужестранец понял, кого увидела в нем эта несчастная. Огненный вихрь с ревом рвался к небу, жар отбрасывал пытавшихся приблизиться к постройкам храбрецов, а таинственный прохожий, не дрогнув, шагнул сквозь стену огня. Люди замерли и, казалось, даже перестали дышать, миг ожидания превратился в вечность, женщина с ужасом и надеждой смотрела вслед незнакомцу… А потом из огненного ада вырвались двое: мужчина и уцепившийся за его шею ребенок. Увидев свою крошечную дочурку живой и невредимой, женщина вскрикнула от радости и без чувств упала на дымящуюся, раскаленную землю…

– Молодец! Молодец этот путешественник! – воскликнул увлеченный рассказом Антон. – Он настоящий герой!

– Именно так и подумали жители деревни. Они даже устроили в его честь праздник. Но в самый разгар веселья в дом, где чествовали героя, вошли жандармы и, увидев сидевшего во главе праздничного стола незнакомца, сказали: «Этот человек очень опасен. Находясь в нашем городе, он совершил страшные преступления, и теперь по нем плачет виселица. Мы пришли, чтобы передать его в руки правосудия». Селяне не поверили жандармам. Они начали наперебой рассказывать о бесстрашии и благородстве человека, не побоявшегося шагнуть в огонь ради спасения чужого ребенка. Спор грозил завершиться кровопролитием, но вот молчавший до поры путник поднялся и сказал: «Не спорьте понапрасну. Я действительно совершил то, в чем меня обвиняют». И тогда мать спасенной девочки воскликнула: «Пусть так! Но своим поступком он искупил вину и доказал, что раскаивается в содеянном». «Я никогда ни в чем не раскаиваюсь», – откликнулся странный гость. «Так кто же ты – герой или злодей?» – спросили его селяне и жандармы. «Я тот, кого вы хотите во мне видеть. Я становлюсь героем, если кто-то верит в меня, я убиваю и приношу боль, если вокруг слишком много пороков и люди утратили веру в добро. У меня много прозвищ, но нет имени. Пока существует мир, у моей дороги не будет конца». Он умолк, и люди не могли понять, кто же стоит перед ними – безумец, пророк, посланник неведомых сил? «Так кто ты, чужестранец?» – настойчиво повторила мать спасенной девочки. «Прочтите в своем сердце», – усмехнулся он и не спеша пошел прочь. И никто не мог удержать вечного странника, ибо даже камни расступались перед ним и океан превращался в проторенную дорогу…

Признаюсь, я заскучал – слишком заумной оказалась легенда Странника. Антон, кажется, испытывал те же чувства, зато девчонки слушали затаив дыхание.

– Ловко говорит, – шепнул мне на ухо Антон. – Некоторым особам это нравится.

– А по-моему, слишком сложно и туманно.

– В этом-то и весь фокус. Девчонки балдеют от того, чего не понимают.

– Что же случилось потом? – взволнованно спросила Лора. – Куда он пошел?

– Вперед. – Странник, не мигая, смотрел на свечу, и в его зрачках мерцали крошечные золотые язычки пламени. – У его дороги нет конца…

Странного приятеля нашла себе моя сестренка! Он рассказывал невероятные и непонятные истории, но делал это так убедительно, что мы почти поверили – перед нами тот самый вечный странник, бродивший по Земле едва ли не с сотворения мира.

– А есть ли сила, способная прервать это нескончаемое путешествие? – очень тихо спросила Лора. – Может быть, любовь…

– Не знаю. Нам не дано понять, что испытывает сам Странник.

– Как? Разве ты не…

– Нет, Лора, – он улыбнулся. – Когда я впервые услышал эту легенду, она очаровала меня и мне захотелось оказаться на месте Странника – бродить по свету, встречаться с новыми людьми, заглядывать в их жизнь, идти дальше… Так можно понять очень и очень многое.

– И потерять.

– Возможно, Лора. Но не стоит бояться потерь. Надо смело идти вперед, никогда не останавливаться и ни о чем не жалеть.

Сестра грустно вздохнула и принялась рассматривать рисунок на покрывавшей стол клеенке. Свечи сгорели почти наполовину, а на дворе давно была глубокая ночь. Я зевнул, почувствовал, что очень хочу спать, хотел предложить заканчивать эти посиделки, но не успел – лампочка в старенькой люстре мигнула, и кухню залил показавшийся ослепительно ярким свет.

– Бальт меня заждался, – Странник встал из-за стола, направился к двери. – Спокойной ночи, до встречи.

Он ушел, а мы всей компанией поднялись на второй этаж. Лора и Антон первыми прошли в свои комнаты, я замешкался на лестничной площадке. Саша взяла меня за руку:

– Не забудь, завтра мы освобождаем Лизоньку. Все готово, и время не ждет. Ты не передумал?

– Нет. Хотя и не слишком верю в успех. По-моему, магические ритуалы – это не для нас.

– Посмотрим, – она улыбнулась, и ее лицо обрело незнакомое, чужое выражение. – Спокойной ночи, Мишка.

– Спокойной ночи, Александра.

Сестренка упорхнула в темное, пахнущее сырой побелкой и краской крыло дома. Я долго смотрел ей вслед, а потом решительно отправился спать.

* * *

Взявшаяся за ведение хозяйства Лора все утро провела у плиты и в результате «порадовала» нас недожаренной яичницей и неким подобием оладий. Водрузив стряпню на поднос, она отправилась к старухе-затворнице и, как ни странно, живой и невредимой вернулась назад, не встретив по дороге ни одного привидения. Перекусив, мы разошлись по своим делам. Саша заперлась в спальне, бормоча под нос какие-то заклинания, Лора приступила к ответственной процедуре наложения макияжа, а мы с Антоном вышли подышать свежим воздухом.

– Хочешь, покачаемся на качелях?

– Нет, спасибо, в другой раз… – излишне поспешно отказался я, и Антон, должно быть, посчитал меня жалким трусом.

– Тогда рванем в магазин за чипсами.

– Идет.

Но едва мы вышли за калитку, как увидели Катьку-разбойницу, которая с озабоченным видом двигалась к нашему дому. Выглядела атаманша скверно – расплывшиеся синяки, рука на перевязи, мрачное выражение лица. А еще обращал на себя внимание яркий длинный шарф, которым, несмотря на теплую погоду, была обвязана Катькина шея. Едва поздоровавшись, Катька поспешила поделиться своими проблемами:

– Знаешь, Мишка, кроме тебя, мне не к кому идти. Тебе самому повсюду призраки мерещатся, так что мы друг друга поймем без переводчика. Я себя всегда смелой считала, крутой, а теперь каждую ночь цепенею от ужаса. Эх, знать бы врага в лицо, тогда другое дело. А так… Сперва шорохи, скрипы, и вот тихонечко подкрадывается оно…

– Кто? – спросил не веривший в призраков Антон.

– Чудовище. Страшное нечто, которое собиралось забрать мою жизнь еще тогда, на пруду. Теперь оно приходит снова и снова, воруя по частичкам силы, да и саму душу. Еще несколько таких ночей, и я сгину окончательно и бесповоротно.

– После случая с плотом тебе стали сниться кошмары, – учительским тоном пояснил мой приятель. – Это называется – последствия стресса.

– Никто мне не верит! Ни одна живая душа. Лучше посмотрите-ка сюда, – Катька размотала шарф, демонстрируя расплывшиеся на шее синяки. – Видите? Еще вчера их не было. Они появились этой ночью. Сперва я думала, что мне снится кошмар: уродливый до омерзения монстр обвил шею скользкими, холодными как лед щупальцами и начал высасывать жизнь, неторопливо, по капельке… А запах вокруг был такой, будто меня занесло на протухшее, полное гниющих растений болото. Потом кошмар растворился, растаял в воздухе, мне стали сниться обыкновенные сны, а утром… Вот они, следы этих холодных щупалец, и это не сон, не выдумка!

– Может, ты сперва не обратила на синяки внимания, была занята больной рукой, а теперь…

– Нет, Антон, нет! Неужели надо умереть для того, чтобы мне поверили?! – чуть не плача воскликнула несчастная атаманша, но потом взяла себя в руки, не слишком естественно улыбнулась, глядя за наши спины. – Привет, орлы! Куда путь держите?

Мы с Антоном обернулись и увидели неторопливо шедших по улице ребят. Вовка и Олег на ходу лакомились мороженым и имели вполне довольный и беспечный вид.

– Привет, атаман! – помахал рукой Олег. – Давненько мы не собирались под старым дубом. Не пора ли нам немного поразбойничать?

– Хорошая мысль, сейчас и отправимся, надо только за Стасом сходить, – бодрилась старавшаяся держаться как ни в чем не бывало Катька-разбойница. – Пойдемте с нами, ребята.

Антон отрицательно покачал головой, а я заколебался, не зная, как поступить. Мне хотелось расслабиться, вырваться из гнетущей атмосферы дома, но обещание, данное сестренке, не позволяло свободно распоряжаться своим временем. И тут мне в голову пришла неплохая идея…

– Слушай, Катька, кажется, я знаю, кто может тебе помочь. Раньше в нашем доме жила одна маленькая девочка – очень, очень необычная… Короче, она здорово разбирается в колдовстве и прочей чертовщине. Мы с Сашей должны для нее кое-что сделать. Если ты и ребята нам поможете, шансы на успех значительно возрастут. А когда Лизонька окажется на свободе, она наверняка подскажет, как избавиться от чудовища, или даже сама прогонит его. Честное слово, она способна на очень многое…

У слушавших меня парней были такие скептические лица, что я с каждым словом все больше терял уверенность, чувствуя себя всеобщим посмешищем.

– Иными словами, эта девчонка – ведьмочка? – уточнила Катька.

– Вроде того. Раньше она была ученицей одной могущественной колдуньи, а потом… В общем, она наверняка знает, как снять порчу.

Катька облокотилась на калитку нашего дома, задумалась. «Разбойнички» переминались с ноги на ногу, роняли в пыль капли растаявшего мороженого и наблюдали за своим атаманом.

– Знаете, ребята, я раньше не верила в чудеса, даже в детстве сказки не любила. И вдруг оказалось, рядом со мной происходит столько невероятного, необъяснимого. Если бы не этот убийца со скользкими щупальцами, я бы только радовалась – в нашем городке жизнь такая спокойная и размеренная, что просто необходимо как-то растормошить это сонное болото. Привидения и ведьмы вполне подходят для такой работенки. Пожалуй, я помогу вашей маленькой колдунье. Это хотя бы интересно. Это приключение. И вообще, я хочу чудес, какими бы опасными они ни оказались! Вы со мной, орлы-разбойнички?

Ребята согласно закивали головами, Катька резко настежь распахнула калитку, и мы двинулись вперед, навстречу неведомому.

* * *

Саша здорово поработала в своей комнатушке! По правде говоря, она просто преобразила обшарпанную конуру, превратив ее в настоящий колдовской храм. Неугомонная сестренка затянула стены белыми простынями, укрепила на потолке указывавшую на стороны света картонную звезду, нарисовала на полу большой магический круг, воспользовавшись краской для оконных рам. Повсюду горели свечи, а в центре круга стоял небольшой, покрытый тканью столик, на котором находились переплетенная в черный бархат книга, чаша и прочие магические приспособления. Дверь чулана скрывала еще одна простыня, и возле этого таинственного прохода горело больше всего свечей, которые в отличие от остальных были не белыми, а красными. Зрелище произвело на меня такое сильное впечатление, что я не сразу заметил сидевшую в уголке комнаты Сашу. Облаченная в белый балахон сестра, не обращая ни на кого внимания, сжигала на пламени свечи ароматные порошки и тихонько бормотала непонятные зарифмованные слова. Под потолком уже плавали клубы сладковатого, дурманящего дыма.

– Э-э… послушайте… Не знаю, что вы затеяли, но лучше потушите эти свечи, – растолкав теснившихся у дверей ребят, Антон вышел на середину комнаты. – Хотя мама с папой недолюбливают наш дом, но это еще не повод его поджигать.

– Не бойся, дом никогда не позволит себя поджечь, – наконец-то подняла глаза Саша. Взгляд у нее был туманный и отсутствующий. – Сосредоточься на главном и не думай о пустяках.

– Как скажешь, – неожиданно легко согласился Антон. – Ты здесь хозяйка.

Похоже, с моим двоюродным братом происходило что-то странное: обычно он любил поспорить и никогда бы не позволил девчонке командовать им. Желая разрядить атмосферу, я похвалил сестренку за усердие и поинтересовался, где она раздобыла всю эту уйму свечей и прочее колдовское барахло.

– На чердаке. Лизонька сказала, где можно найти все необходимое.

– Ни фига себе! – стряхнул странное смирение Антон. – Я там с детства каждый уголок знаю и никогда ничего такого не находил.

– Тайны открываются посвященным, – Александра поднялась, подошла к столику и впервые в упор посмотрела на всех нас. – Хорошо, что ты привел ребят, Мишка. Это отличная идея, Лизонька будет довольна.

Тем временем скрывавшаяся за спинами парней низкорослая Катька сумела пробиться вперед и с любопытством рассматривала необычно обставленную комнату:

– Супер! Как в кино. Неужели все это сработает?!

– Ты? – нахмурилась Александра.

– Вроде бы.

– Уходи. Лизонька не захочет видеть тебя. Тот, кто отмечен, не может быть с нами.

– Отмечен? – возмущенная и злая Катька посмотрела на меня. – Ты специально это подстроил? Ты заодно со своей чокнутой сестрицей?

– Катька, честное слово, я…

– Довольно. – Саша подняла руку, призывая к молчанию. – Ступай прочь, Екатерина, ты злая и гадкая.

– Ну и пожалуйста… – атаманша развернулась на каблуках и оглушительно хлопнула дверью.

Мальчишки-«разбойнички» собрались было последовать за своей предводительницей, но Саша приказала им остаться. Я говорю «приказала», потому что в голосе моей сестры звучала неожиданная твердость и сила, способная подчинить волю людей.

– Встаньте в круг и возьмитесь за руки. Вы должны быть очень внимательны и ни на миг не забывать о той цели, к которой стремитесь.

– А к чему мы, собственно, стремимся? – поинтересовался Олег.

– Мы должны разрушить стену темницы. Представьте старую-старую сложенную из замшелых камней стену, а потом почувствуйте, как под вашими взглядами она рушится, обращается в прах. От вас требуется приложить все свои силы, весь жар души, сконцентрироваться и постоянно видеть этот образ. Остальное сделаю я.

– Боюсь, мы не справимся.

– У вас все получится, Олег, ведь нам помогает сама Лизонька.

Саша подошла к столику, зажгла еще пару свечей, раскрыла черную книгу и нараспев начала читать заклинание. Наблюдая за действиями сестренки, я просто диву давался, как ловко она управляется со своими колдовскими обязанностями.

– Не отвлекайся, Мишка. Я чувствую – ты не с нами. Думай, как разрушить стену. Сосредоточься, ну же!

Повинуясь Саше, я попытался представить процесс разрушения стены. Сперва мне никак не удавалось сосредоточиться, но потом нужный образ всплыл перед глазами. Я напрягся и увидел, как мой взгляд начинает плавить старые, поросшие мхом камни. Ноги сами пошли по кругу все быстрее и быстрее, огненные жгуты хлестали по стене и закручивались в ослепительный золотой смерч…

– Я призываю вас, духи стихий, обратите во прах темницу, разбейте оковы, уничтожьте заклятие! – звенел голос Александры. – Дух Огня – сожги преграды, дух Воды – размой стены, дух Воздуха – развей камни, дух Земли – поглоти прах темницы!

Я думал, что ослепну, и все же не отрываясь смотрел на круговерть огня. И вот, не выдержав бешеного напора смерча, стена вздрогнула, покрылась трещинами и раскололась на крошечные кусочки. Хоровод замедлил кружение, Саша захлопнула черную книгу, и казавшееся таким реальным наваждение исчезло без следа.

– Все… – она бросила в огонь щепотку порошка и опустила ослабевшие руки.

Теперь, когда ко мне вернулась способность трезво мыслить, вспоминать о пережитом было неприятно и даже немного стыдно. Мы, как маленькие, поддались на провокацию, почти поверили в чудо, а оно, естественно, не состоялось.

– Шуточки закончились? – Антону трудно было скрыть свое смущение. – Я-то думал, мы вызовем какого-нибудь монстра или демона.

Саша не ответила и только прижала палец к губам, призывая к молчанию. Я напряг слух… За окном чирикали воробьи, потрескивали свечи, где-то лаяла собака.

– Ладно, Саша, потуши здесь все огни и положи на место простыни. Если мама узнает, что ты так обошлась с постельным бельем, она всем головы оторвет.

И тут только я заметил, как колышется одна из висевших на стене простыней. Та самая, за которой находился вход в чулан… Вот она дрогнула, и чья-то рука сорвала занавесь.

– Я свободна, друзья мои! Свободна! – в комнату вошла счастливая, улыбающаяся Лизонька.

Не знаю, что испытывали остальные, но меня больше всего поразила открывшаяся за спиной золотоволосой девочки картина. Вместо темного, узенького чуланчика в дверном проеме просматривалась комната, почти не отличимая от той, в которой мы все находились. Сперва я подумал, что Саша спрятала в чулане большое зеркало, но потом понял свою ошибку – в «зеркальной» комнате не было наших отражений.

– Невероятно. Так не бывает, – пробормотал Антон. – За этой стеной находится лестница и просто нет места для еще одной комнаты!

– Отныне возможно все! Я свободна, свободна! – Лизонька подбежала к Саше, обхватила ее за шею. – Я люблю вас, Сашенька, вы просто прелесть!

– Теперь вы обретете покой, Лизонька? – сестренка смахнула слезу, восторженно глядя на свою подружку. – Я все сделала правильно?

– О, да! Но думать о покое рано. В вашем мире меня ждет много дел. А теперь мы все – вы и эти замечательные мальчики – отправимся ко мне в гости. Туда… – она указала на «зеркальную» комнату. – Разрушив заклятие, вы открыли проход, и с этого чудесного мгновения мы можем сколько угодно наносить друг другу визиты!

Ребята попятились, не испытывая никакого желания отправляться в соседнюю реальность. Признаюсь, мне и самому было не по себе. Наблюдая за счастливыми девчонками, я впервые задумался, а так ли мы хорошо поступили, разрушив заклятие? Неприятности начались, когда Лора соскоблила со стены магическую печать, а теперь и вовсе не осталось преград для таинственных сил, населявших дом. Что, если, спасая Лизоньку, мы пробудили дремавшее зло и теперь нас ждут новые беды? Что, если заколдовавшая ее ведьма станет нам мстить?

– Идемте, ребята, – торопила Саша. – Я бывала там много раз, да и Мишка как-то заходил к Лизоньке в гости. Это просто другой день, только и всего. Неужели вы откажетесь от шанса посмотреть на то, как люди жили сто лет назад? Это самая настоящая экскурсия в прошлое. А потом вам ничего не стоит вернуться назад, мы же сами разрушили преграду, разделяющую миры. Идемте же, Лизонька ждет.

– Разбойники риска не боятся. – Олег решительно шагнул вперед. – Кто со мной, орлы?

Но мальчишки так и не успели принять решение – хриплый лай за дверью отвлек от происходящего. Его сменило фырканье и скрежет когтей по дереву, а потом в комнату ворвался возбужденный, с поднятой дыбом шерстью Бальт. Припав на передние лапы, он оскалился и яростно залаял на Лизоньку.

– Уберите собаку! – взвизгнула она. – Я не люблю собак! Пошел вон!

Ее слова только разозлили Бальта, он подскочил еще ближе с явным намерением разорвать на клочки необычную девчонку. Я хотел было взять его за ошейник и выставить вон из комнаты, но вид разъяренного ротвейлера не располагал к геройству.

– Я сбегаю за Странником, – спохватился Антон, – он наверняка где-то рядом.

– Постой! – Лизонька остановила рванувшегося к двери Антона. Ее голос звучал на удивление спокойно, и, похоже, крошечная золотоволосая девочка вовсе не боялась разъяренного пса. – Лучше идите со мной, бешеная тварь никогда не войдет в мой день. Там вы будете в полной безопасности.

Будто поняв слова Лизоньки, Бальт неожиданно отскочил в сторону и начал метаться по комнате, разгоняя нас всех по углам. Оказавшись загнанным на подоконник, я смог немного перевести дух и осмотреться. Вскоре я заметил в действиях собаки определенную систему. Бальт сгонял нас, как стадо овец, оттесняя от стоявшей у входа в иной мир Лизоньки. Пес не смел приблизиться к ней вплотную, но стоило ему только посмотреть на хрупкую девочку в старомодном платье, как в круглых собачьих глазах вспыхивала неукротимая ярость. Бегая по комнате, Бальт опрокинул много зажженных свечей, но, как ни странно, все они мгновенно гасли сами собой, едва их огоньки приближались к полу.

– Он что, взбесился? – спросил запрыгнувший на подоконник Вовка.

– Не знаю, – я пожал плечами, прикидывая, можно ли выбраться из комнаты через окно.

Тем временем Бальт согнал всех ребят к окну и теперь пытался «пригнать» к нам Александру. Однако сестра стояла слишком близко к Лизоньке, а пес не смел подойти к золотоволосой малышке.

– Вы все злые и гадкие, – скривила губки Лизонька. – Я не хочу дружить с такими плохими мальчиками. Идемте, Сашенька, они недостойны нашего внимания.

Девчонки взялись за руки и шагнули в «зеркальную» комнату. Саша обернулась:

– Здесь так здорово, Мишка! Заходи, когда сможешь. До встречи, ребята! – и, помахав рукой, скрылась в недрах стоявшего в иной реальности дома.

– Бальт, негодник, что случилось?

Дверь распахнулась, и на пороге комнаты появился Странник. Я только на миг отвел взгляд от дверного проема, за которым скрылась Саша, а когда вновь посмотрел в этом направлении, увидел узенький, темный, ничем не примечательный чулан.

– Он вас напугал? Эй, ребята, очнитесь, жизнь продолжается, – пытался растормошить нас Странник, но никто не реагировал на его слова, вновь и вновь переживая невероятное исчезновение девчонок.

– Не сердитесь на Бальта, он почти щенок. Вчера его так расстроило мое долгое отсутствие, что он готов был даже прийти в этот дом, лишь бы не расставаться со мной. Видимо, нервы не выдержали.

– Дело не в Бальте, – тихо откликнулся Антон. – Мне кажется, он спас нас, помешав отправиться в гости к призраку. Иначе все бы мы оказались за этой стеной, или в стене, или вообще черт знает где, может быть, даже в загробном мире. А Саша ушла…

– Что случилось?! Куда ушла Александра?! Откуда эти свечи?! – ворвавшись в комнату, Лора обрушила на наши головы град вопросов, пытаясь понять, что же произошло на самом деле. – Вы вызывали духов? Почему вы молчите? Почему такие бледные? Где Саша?!

– Она ушла в гости к Лизоньке. Помнишь, однажды я уже рассказывал о ее странной подружке. Она…

– Никакой Лизоньки не существует! – отрезала Лора. – Это детские фантазии.

– Еще как существует! – В комнату вошла Катька-разбойница, которая, оказывается, так и не покинула наш дом. – Отвратительная девчонка, строит из себя недотрогу.

– Довольно! – Лора сжала виски руками и закрыла глаза. – Больше я никогда, никуда с вами не поеду! Я не хочу отвечать за ваши дурацкие розыгрыши! Последний раз спрашиваю, где Саша!

Еще немного и сестра накинулась бы на меня с кулаками, но Странник успокоил ее и заставил выслушать мой абсолютно неправдоподобный отчет о последних событиях. Сам он слушал очень внимательно, и его худощавое лицо становилось все мрачнее и мрачнее:

– Похоже, здесь дело не только в иллюзиях, – подытожил он и, отозвав Бальта, первым вышел из комнаты.

* * *

– Лизонька – жертва живущей на третьем этаже колдуньи – это совершенно ясно! – для убедительности я даже хлопнул ладонью по столу. – Сто лет назад ведьма погубила девчонку, а сама живет и поныне, да еще каждое утро получает завтрак на подносике! Да, мне и самому не очень нравится Лизонька, но мы просто обязаны были ей помочь, вырвать из этого замкнутого круга. Опасно другое – что, если ведьма надумает отомстить нам?

– Ведьмы, призраки, остановившееся время… Подумай, о чем ты говоришь, Мишка! – воскликнула Лора, нервно протирая абсолютно сухую тарелку. – Исчезла наша с тобой сестра, а ты вместо того, чтобы сознаться, где она находится, рассказываешь нелепые сказки.

– Нелепые? Помнишь, как ты восхищалась историей о поезде, который уносит нас из прошлого в будущее? Представь, что Лизонькин паровоз ездит по кругу, как детская игрушка.

– Не путай вымысел и реальность.

– «Эта девочка гадкая, эта собачка злая», – передразнила Лизоньку Катька-разбойница. – А сама-то… Зря вы ей помогали.

– Никогда не думал, что увижу такое собственными глазами, – задумчиво произнес Олег. – Неужели рядом, вместе с нами существуют другие миры?

Собравшись в кухне у обеденного стола, мы оживленно обсуждали случившееся. В принципе это был нескончаемый разговор. Слушая ребят, я все еще надеялся, что дверь вот-вот распахнется и на пороге появится вернувшаяся из путешествия Саша, но время шло, а сестренка явно не собиралась идти домой. Возможно, старая ведьма просто преградила ей дорогу назад.

– Бальт не злится по пустякам, – неожиданно проговорил молчавший до сих пор Странник. – Лизонька ему не понравилась, а с его мнением следует считаться.

– Разве можно советоваться с собакой?

– А почему бы и нет, Олег? До сих пор у меня не было повода поступать иначе.

– Лично мне пора домой. Сами разбирайтесь со своими проблемами. – Вовка поднялся со стула, бросил в рот очередную конфетку. – И остальным советую. Катька, Олег, вы пойдете?

– Как?! После того, что здесь произошло? – удивилась атаманша. – Это же наш шанс оттянуться по полной программе! Ужасы и кошмары, риск и смертельные опасности, колдуны и демоны – разве можно пропустить такой аттракцион? Нет, ребята, я хочу стать настоящей охотницей за привидениями.

Увы, Катька оказалась права – то, что произошло дальше, невозможно было представить в самом кошмарном, мучительном сне. Простившись, Вовка, а следом за ним и Олег направились к двери, но, не сделав и пары шагов, внезапно рухнули на пол, сбитые с ног сильнейшим толчком. В первый момент никто даже не успел испугаться, а потом потолок и стены зашатались с жутким скрипом, раздались душераздирающие стоны, и дом неожиданно погрузился в непроглядную темноту. Испуганно взвизгнули девчонки, и в доме воцарилась зловещая тишина. Только спустя несколько минут, когда мы сообразили, что все еще живы, во мраке зазвучали испуганные голоса:

– Что случилось?

– Это землетрясение?

– Я, кажется, ослеп!

– Где выключатель?

– Ты что-нибудь видишь?

– Почему так темно, ребята?

Никто из нас не мог понять, почему мы оказались в полной темноте – до заката было еще далеко, а солнечного затмения в наших краях не предвиделось. Потом я подумал, что ослеп, и от этой мысли мне стало жутко по-настоящему.

– Это ты, Мишка? – чьи-то пальцы схватили меня за руку.

– Кажется. Антон?

– Угадал. Мы что, ослепли?

– Не знаю. Может быть, под землю провалились.

– Включите свет, скорее! – испуганно крикнула Лора, а потом раздалось приглушенное рычание Бальта.

– Оно здесь! – взвизгнула Катька. – Оно пришло за мной! Дотронулось до ноги…

– Тихо! Не паниковать, – прервал Катькины вопли Странник. – Оставайтесь на своих местах, сейчас во всем разберемся. А ты, Катерина, кажется, хотела приключений? Впредь советую быть поосторожней со своими желаниями.

Невозмутимый тон Странника успокаивал. «Хорошо, когда в такой ситуации кто-то берет на себя всю ответственность и руководит более слабыми, – подумал я, прислушиваясь к тому, что происходило на кухне. – Так намного спокойней и почти не страшно». Легкие шаги сменил щелчок выключателя, и мы зажмурились от показавшегося ослепительным света.

– Ура! Я вижу! Все в порядке! – захлопал в ладоши Олег, но его радость, похоже, была преждевременной…

Осмотревшись, мы обнаружили, что в помещении больше нет окна! Это было невероятно, но вместо него находилась оклеенная старой клеенкой стенка. Создавалось впечатление, что кухня никогда, с первого дня постройки, не имела окон.

– Это иллюзия, – пробормотал Странник, а потом с силой ударил по тому месту, где недавно располагалось окно. – Я не верю в иллюзии!

Однако уверенность ему ничуть не помогла. Странник до крови разбил кулак, а стена по-прежнему выглядела абсолютно реально, явно не собираясь превращаться в туман.

– Но выход еще остался! – недолго думая, Катька распахнула дверь и ринулась в коридор.

У темного, растянувшегося на десятки метров коридора не просматривалось ни начала, ни конца. Заколдованный дом превратился в огромную ловушку, его темные закоулки таили угрозу, и, возможно, за первым же поворотом нас поджидала смертельная опасность.

– Отсюда нелегко выбраться, но покорно ждать своей участи, не двигаясь с места, тоже не лучший вариант. Попробуем отыскать выход. – Взяв Бальта на поводок, Странник выглянул в коридор. – Боюсь, без фонаря нам не обойтись.

– Я сейчас. – Антон рванул в глубь кухни и вынул из буфета карманный фонарик. – Папа хранит его под рукой на случай неполадок с электричеством.

– Отлично. Держитесь все вместе и не отставайте.

Путешествие началось. Осторожно, вздрагивая от каждого шороха, мы двинулись вперед. Бальт шел, прижимаясь к ноге хозяина, и шерсть на загривке пса стояла дыбом. Кажется, и наши волосы готовы были шевелиться от ужаса. Фонарик отбрасывал на сырые, заплесневелые стены бледное пятно света. Оно слегка подрагивало, выдавая страх державшего фонарь Странника. В преобразившемся доме коридор стал намного длиннее обычного и к тому же несколько раз поворачивал в сторону. Выглядывая из-за поворотов, я все время ожидал встречи с чем-то ужасным и мысленно ругал накликавшую неприятности Катьку. Наконец мы вышли в залитый водой холл. Если не считать этого потопа, он выглядел вполне обычно, и главное – ведущая в маленькую прихожую дверь находилась на своем месте.

– Еще шаг и мы на свободе, – обрадовался Антон.

– Подожди. Посмотрите на Бальта – здесь что-то не так.

Пес прижал уши, оскалился, с испугом и ненавистью глядя в сторону входной двери. Вот он попятился, зарычал и с силой потянул Странника в сторону.

– Это ловушка. Говорят, собаки могут видеть то, что недоступно людям, – привидений, злых духов, двойников. Похоже, так оно и есть. Куда нам идти, Бальт? Мы хотим выбраться отсюда.

Пес обрадованно взвизгнул, развернулся и, натянув поводок, ринулся к лестнице.

– Бред какой-то! Как можно верить собаке! Выход в двух шагах, а он тянет нас в недра этого чертова дома! – воскликнул Вовка. – Давайте откроем эту дверь.

– Ты можешь идти куда хочешь, но за последствия я не отвечаю.

Вовка немного повозмущался, но потом все же пошел за остальными, нехотя поднимаясь по скрипучим ступеням лестницы. На втором этаже Странник остановился:

– Наши неприятности наверняка связаны с магическим обрядом, в котором вы участвовали. Может быть, мы кое-что разузнаем, обследовав комнату Александры. Ты не возражаешь, Бальт?

Бальт не возражал, и мы направились к спальне моей сестренки. Комната почти не изменилась – повсюду лежали погасшие свечи, белели простыни на стенах, и только отсутствие окна напоминало, что вся наша компания находится в заколдованном доме. Странник осмотрел чулан, извлек оттуда покалеченную куклу:

– Старая игрушка, ей лет сто, не меньше. Вы нашли ее здесь?

– Да. А еще там был чемодан с каким-то барахлом, – отозвался я. – Девчоночий альбом, тряпки и все такое.

– Вот он, – Лора вытащила задвинутый в дальний угол комнаты чемоданчик, открыла его, а потом с отвращением оттолкнула в сторону. – Детей нельзя оставлять без присмотра! Кто бы мог подумать, что моя сестра способна на такие гадости!

Все склонились над чемоданчиком, желая узнать, что же вызвало гнев Лоры. Поверх кружевных платочков там лежали две самодельные, в ладонь величиной, куклы. В том, что их смастерила Саша, можно было не сомневаться – сестренка любила лепить из пластилина, ее игрушки попадали на школьные выставки, и я хорошо знал ее стиль. На груди одной из фигурок красовалась надпись «Катька-разбойница», а в ее руку была воткнута длинная штопальная игла. Вторую куклу звали «дядя Павел», и ее бок пронзала еще одна иголка.

– Так вот кто во всем виноват! – возмутилась Катька. – Это она натравила на меня чудовище со скользкими шупальцами. Мишка, твоя сестра – ведьма! У вас в семье одни ведьмы!

Катька готова была броситься в драку. Я невольно отступил за спину Странника, пытаясь сосредоточиться и точнее сформулировать пришедшую на ум мысль.

– Лизонька… – от этого имени воздух в комнате дрогнул, тоскливый стон заставил похолодеть от ужаса. – Лизонька надоумила Сашу сделать это! Однажды она сказала, что не любит Катьку, которая якобы ее обижает, а потом была очень недовольна, что дядя Павел затеял ремонт. Начинает складываться впечатление, что сама Лизонька весьма гадкая и злая особа.

– Надо же, дошло! – Катька с раздражением оттолкнула валявшиеся под ногами свечи. – Теперь она всех убьет.

– Убьет? – переспросил Олег.

– Именно. Ее подручные две ночи подряд душили меня во сне, но моим словам никто не верил. Посмотрим, что вы скажете теперь.

– Больше никто не нарушит твой сон. – Странник взял в руки фигурки и одну за другой выдернул из них обе иглы.

– Ох! – Катька даже присела от боли, прижав к груди свою загипсованную руку, а потом неожиданно выпрямилась, улыбнулась. – Смотрите-ка – полегчало! Все это время у меня на душе кошки скребли и тяжесть была невыносимая, а теперь никакой тоски, и даже рука почти не болит. Магия…

– Что ж – мы не зря потратили время. Однако до спасения еще далеко. Вся надежда на Бальта. Идемте.

Странник направился к двери. Я обернулся, почувствовав затылком тяжелый взгляд – из темноты за нами пристально следила безглазая кукла…

* * *

Незабудку голубую ангел с неба уронил…

Мы покидали Сашину комнату в полной уверенности, что вновь окажемся в коридоре, а теперь, растерянные и недоумевающие, стояли посреди совершенно незнакомого помещения. Антон попытался вернуться назад, но вместо спальни моей сестренки обнаружил за дверью винтовую лестницу со сломанными ступенями. Где-то вдали звучал серебряный смех Лизоньки, под ногами угрожающе скрипели подгнившие половицы…

– Скажите, что я сплю, – в глазах Лоры блестели слезы. – Неужели мы никогда не проснемся?

– Покажи, куда нам идти, Бальт, – попросил Странник.

Пес насторожился, шумно вдохнул воздух, а потом потащил к малоприметной дверке в углу зала. За ней находился длинный коридор со множеством чуть приоткрытых дверей. Бальт решительно пошел вперед. Вода с тихим журчанием стекала по стенке и скапливалась на полу, превращаясь в мутные зловонные лужи. Казалось, дом медленно погружается в бездонное холодное, как смерть, болото. Я шел последним, то и дело оборачивался, опасаясь нападения сзади. Внезапно что-то холодное скользнуло по моей щеке, просвистело в воздухе, а потом тихонько скрипнула одна из приоткрытых дверей.

– Ты видела?

– Вроде бы… – шагавшая передо мной Катька остановилась, осторожно заглянула в комнату. – Кажется, это монстр из моих кошмаров. Он скрылся там.

– Идем дальше, иначе отстанем от остальных.

– Постой, я хочу получше рассмотреть его. Теперь, когда Странник вытащил иголку из куклы, я никого не боюсь. То есть, конечно, боюсь, но все равно мне жутко интересно. Давай посмотрим, куда убежало чудовище.

Бальт уводил ребят все дальше, и, честно говоря, я ни на секунду не хотел задерживаться в этом скользком, пропахшем гнилью и плесенью коридоре:

– Сейчас не время для геройства.

– Не мешай! – Катька сбросила с плеча мою руку. – Все под контролем. Я только краем глаза посмотрю, что там происходит, а потом догоню вас.

Далеко впереди метался по стенам тусклый луч фонарика. Медлить было нельзя. Оставив атаманшу у двери, я со всех ног бросился догонять ребят.

– Мишка, где ты пропадал? – сестра крепко ухватила меня за руку. – Лучше посмотри, куда нас привел Бальт.

Пес не обманул наших надежд. Только теперь я заметил, что стою на площадке второго этажа, там, где раньше находилось застекленное витражом окно. Бальт энергично завилял обрубком хвоста, обнюхал ступени и потянул державшего поводок Странника на третий этаж. И тут в воздухе зазвенел отчетливый, полный ужаса вопль.

– Это Катька! – я торопливо рассказал остальным о том, как расстался с жаждавшей приключений атаманшей.

– Что будем делать? – уныло спросил Антон.

– Мы должны найти ее, – отозвался Олег, – Катька – наш атаман, а проще говоря – подруга с детского сада.

– Надо спасать себя! Кто не успел, тот опоздал, а Катька всегда нарывалась на неприятности. – Вовка демонстративно отошел в сторону, оперся на перила лестницы. – Это типичная западня. Как только мы вернемся в коридор, все опять запутается и нам больше не удастся отыскать верную дорогу. Лично я сейчас спущусь по лестнице, открою дверь и выйду из дома, а вы продолжайте сходить с ума, играя в собак-поводырей и спасая глупых девчонок. Счастливо оставаться!

Вовка торопливо спустился в темный, залитый водой холл, пересек его, открыл дверь, ведущую в прихожую, шагнул в темноту… Когда его шаги стихли, дом погрузился в полное безмолвие. Я долго смотрел вслед Вовке и думал, что, возможно, этот парень прав, а мы совершаем непростительную ошибку.

– Давайте только заглянем в эту дверь. Что, если Катька совсем близко и нам не придется плутать по лабиринту, – прервал молчание Олег. – Пожалуйста.

К великому недовольству упиравшегося Бальта, мы вернулись в коридор, и я указал на дверь, за которой исчезла Катька. Странник распахнул створку и направил в дверной проем луч фонарика. Это была большая пустая комната, стены которой уродовали отвратительные, покрытые плесенью лохмотья обоев. В ее дальнем конце находилась еще одна приоткрытая дверь.

– Главное – не терять друг друга из поля зрения. – Странник передал Лоре поводок. – Держи собаку, а я подойду к той двери и посмотрю, что находится в соседней комнате.

– Не надо, Странник…

Но он не слушал, осторожно переступил через порог и двинулся вперед по мокрому дощатому полу. Мы, не отрываясь, следили за каждым движением Странника. Вот он пересек комнату, приоткрыл дверь и заглянул в соседнее помещение:

– Катя!

– По-мо-ги-те… – донесся до нас еле слышный голос.

– Там никого нет, но за этой комнатой находится еще одна, и кажется, в ней есть кто-то живой, хотя я и не уверен. За вами выбор – идти туда или нет.

– Если он уйдет, то мы можем потерять его навсегда, а если идти вперед всем вместе, то мы вновь заблудимся в лабиринте, – рассуждала вслух Лора. – Скажи, а как бы поступил ты?

– Разум подсказывает – дом подстроил нам ловушку и, спасая Катю, мы скорее всего погибнем. Совесть говорит: надо помочь попавшему в беду человеку. Оба решения верны, но каждое имеет свои недостатки.

– Это не ответ, Странник.

– Мне все равно. Решайте сами, а я присоединяюсь к большинству.

Спор получился коротким, но жарким. Лора настаивала на том, что обязана заботиться о младшем брате и потому не может рисковать понапрасну, Олег просил спасти Катьку, Антон признался, что не хочет расстраивать своей преждевременной кончиной родителей, но все же готов заглянуть еще в одну комнату, а я молчал, пытаясь понять, как должен поступить. Мы были мало знакомы с Катькой, но мне очень не хотелось бросать ее на произвол судьбы, и в то же время…

– Твой голос может стать решающим, Мишка. – Странник направил на меня фонарь. – Время не ждет.

– Будь что будет – еще одна комната. Если Катьки там нет, будем спасаться сами.

Сказав так, я пересек комнату и приблизился к Страннику. Следом подошли Олег и Антон, а потом и недовольные Лора с Бальтом на поводке. Оказавшись в этой отвратительной мрачной комнате, я пожалел о своем решении, но отступать было уже поздно. Странник, а за ним все остальные прошли через смежную с первой комнатушку, и нетерпеливый Олег распахнул следующую дверь.

– Помогите… – Катька сидела у дальней стены большого зала и плакала, размазывая по лицу слезы и грязь. – Кто-нибудь, придите ко мне…

– Катька! – окликнули ее сразу несколько голосов, и обрадованная разбойница бросилась нам навстречу.

Потрепав по холке крутившегося у ног Бальта, Странник забрал у Лоры поводок и повел нас к выходу. Вопреки мрачным ожиданиям, мы без проблем преодолели все три комнаты и вышли в коридор. Спасительная лестница была совсем рядом, у всех в нашей компании резко улучшилось настроение, мы почти бежали вперед, и тут развязался шнурок моей кроссовки. Отстав от остальных, я присел на корточки и начал возиться с обувью…

* * *

Обшарпанные комнаты без окон, коридоры, лестницы, лужи под ногами, странная светящаяся плесень на стенах, сырость, сумрак и вновь комнаты, комнаты, комнаты… Я не помнил, как оказался в этом отвратительном лабиринте, не представлял, куда исчезли мои друзья, я просто бесцельно брел вперед, чувствуя, что постепенно начинаю сходить с ума. Из дома не было выхода, и рано или поздно мне предстояло сгнить, без сил упав на скользкий пол одной из комнат… Иногда казалось, что кто-то идет рядом со мной, вдали звенит тихий серебряный смех маленькой девочки, но потом звуки исчезали и пришедшая на смену тишина потихоньку убивала мою душу.

– Лизонька, я знаю, это вы во всем виноваты! Так идите сюда, покажите свое настоящее лицо!

Ответа не последовало, но вскоре мне показалось, что стены дома колышутся и под обоями, как под кожей, перекатываются комки мышц. Коридор, в котором я находился, начал сужаться – его разбухшие скользкие стены хотели задушить, расплющить меня. Оставалось надеяться только на быстроту ног, но бегство не принесло спасения. Едва я вырвался из смертоносного прохода, как почувствовал, что проваливаюсь в трясину, по колено завязнув в таком прочном на вид деревянном полу.

– Лора! Странник! Помогите!

Никто не мог услышать мои крики, прийти на помощь, только из темноты за происходящим наблюдали сотни глаз заколдованного дома. В изнеможении я облокотился на стену, и она тотчас же намертво зажала правую руку. Боль в запястье прошла очень быстро, но я почувствовал, как чудовище пьет мою кровь…

– Жаль, что вы, Миша, оказались нехорошим мальчиком. Сперва вы мне очень, очень понравились.

Вышедшее из соседней стены существо мало походило на хорошенькую Сашину подружку, скорее напоминая страшную утопленницу с распухшим синим лицом. Из перекошенного рта Лизоньки торчали гнилые зубы, а в глазах мерцали искорки дьявольского пламени.

– Почему вы убиваете нас, Лизонька? – превозмогая ужас, спросил я.

– Вы не захотели дружить со мной, а теперь я буду играть с вами, как кошка с мышью. Кровь и душа – моя пища.

– Да кто же вы, наконец?!

– Я – все. Все, что здесь есть. Вы освободили меня.

Чудовище приблизилось, сжало мою бедную голову мертвыми посиневшими руками, посмотрело в глаза и оскалилось с явным намерением впиться в горло своими омерзительными клыками…

– Мишка! Нашелся! Вот ты где…

Наваждение сгинуло. Кажется, я находился в том самом зале, где мы недавно обнаружили Катьку-разбойницу.

– Бальт – такой умница, такой умница, это он привел нас к тебе! – восторженно тараторила Лора. – Я бы не выдержала, если бы ты исчез вслед за Александрой. Тебе привиделся кошмар?

– Вроде того, – немного переведя дух, я попытался подняться, но почувствовал, что на ноге лежит какой-то тяжелый предмет. Душу вновь охватила тревога, бешено забилось сердце. – Посветите сюда…

Бледный неровный свет упал на лежавшее в углу нечто. В первый момент я подумал, что вижу груду тряпья.

– Ой!! – дружно взвизгнули девчонки, а меня будто подбросила пружина, далеко оттолкнув от страшной находки.

Вовка лежал неподвижно, в неестественной, несвойственной живым позе. Странник наклонился над ним, пытаясь нащупать пульс:

– Парень мертв. Из него высосали всю кровь, до последней капли. Видите эти маленькие ранки на шее и запястьях?

Прежде мне никогда не доводилось видеть мертвецов, а если учесть, что мы совсем недавно разговаривали с Вовкой, он был совершенно живым и вовсе не собирался умирать, то… Короче, я просто не мог понять, что испытываю, глядя на безжизненное тело. Страх, неверие, жалость, удивление – все эти чувства смешались, превратившись в упругий комок, застрявший где-то в горле.

– Это несправедливо, – Катька шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы.

– Сейчас мы ничем ему не поможем. – Странник поднялся, взял Лору за руку. – Дом преследует одиночек, необходимо держаться вместе. Идемте.

Мы взялись за руки и вереницей, будто первоклашки у новогодней елки, двинулись сквозь мрачные, пронизанные сыростью комнаты. Страх не отпускал ни на секунду, перед глазами стояло мертвое, бескровное лицо Вовки, но надо было идти вперед и ни при каких обстоятельствах не разжимать сомкнутых ладоней.

* * *

Бальт напряженно всматривался в темноту, вот он зарычал, демонстрируя клыки, а потом резко потянул хозяина к большой двустворчатой двери в конце коридора. Странник распахнул ее, и мы совершенно неожиданно оказались на лестничной площадке второго этажа.

– Молодец, собачка! – захлопала в ладоши Катя, но далеко не все из нашей компании разделяли ее оптимизм.

– Временная передышка, – уныло откликнулась Лора. – То, что на первом этаже нас ожидает смерть, мы уже поняли на примере Вовки. Скорее всего и наверху нас ждут самые отвратительные сюрпризы. Отсюда не выбраться.

– Нельзя терять надежду, Лора. У нас есть Бальт, он позволяет нам избегать опасных мест, а если у этого дома все же имеется выход, пес его непременно найдет.

– На третьем этаже – логово старой ведьмы, – напомнил я Страннику, все больше раздражаясь от его спокойного, уверенного тона. – Половина неприятностей в этом доме происходила только от того, что я пытался проникнуть к старухе. Вы обвиняете во всем Лизоньку, забывая об этой ожившей мумии. Наверняка они сообщники, вместе наводят на людей порчу и пугают отвратительными иллюзиями. Собака не знает, куда надо идти, она просто мечется по дому, а мы, как дураки, ходим за ней следом. Теперь песик ведет нас прямиком в пасть ведьмы.

– Возможно, он считает, что необходимо с ней встретиться.

– Глупости! Собака не может думать, считать и иметь собственное мнение! Ведьма нас убьет!

– А здесь мы выживем? – на губах Странника играла таинственная полуулыбка. – Впрочем, каждый волен выбирать свой путь…

Он первым начал подниматься по скрипучим ступеням старой лестницы, а мы – кто с надеждой, кто с ужасом последовали за ним. Колдовское наваждение мало затронуло третий этаж, и, если не считать отсутствия окон, помещения выглядели очень обыденно. Здесь не было сырости, светящейся плесени и выползающих из стен щупалец. Миновав коридорчик, Странник подошел к комнате ведьмы, постучал по выкрашенной белой масляной краской двери.

– Входите, – откликнулся женский голос, – открыто.

Свет ослеплял. Казалось, на нас направлены сотни прожекторов, и только когда глаза привыкли к яркому освещению, я понял, что вижу лучи заходящего солнца. У распахнутого настежь окна в старом кресле сидела ведьма, подставив лицо потокам золотого сияния. Старуха открыла глаза, опалив нас огненным взором.

– Ключи иссякли, когда пришло зло, иссякнет жизнь, когда оно вернется, – я невольно отступил назад, а старуха чуть заметно усмехнулась и, помолчав, заговорила снова: – Я пыталась предупредить вас, но силы не равны, он не позволил мне сделать это. Зло вернулось. Оно дремало долгие годы, но вы разбудили его. Этот дом – порождение тьмы. Он питается человеческой кровью и губит души. Он высасывает все: добро, любовь, надежду, свет души, а потом выбрасывает опустошенную, ставшую ненужной оболочку…

– Что с моей сестрой? Скажите, умоляю. Ее можно спасти?

Старуха не обратила внимания на Лору. Ведьме нелегко было говорить, слова давались ей с трудом, но она упорно продолжала бормотать:

– Вы узнаете все, но позже, это время еще не пришло. Всю жизнь, сколько хватало сил, я противостояла чудовищу, пытаясь остановить его. Я и страж и пленница этого дома. Он – моя судьба. На борьбу ушли все силы, он побеждает. Но я еще могу спасти вас.

– А Сашу? – чуть слышно спросила Лора, понимая, что ей не ответят.

Старуха подняла голову. Ее взгляд скользнул по нашим лицам и, казалось, оставил на них обжигающий след.

– Ты?.. Я узнала тебя, – высохшая ладонь указала на Странника. – Подойди ближе.

На его лице отразилось недоумение. Он подошел к старухе, повинуясь ее воле, опустился на колени. Их взгляды пересеклись.

– Ты можешь предотвратить беду и вернуть покой, – голос старухи дрожал, становился все тише. – Ты не спасешь мертвых, но оградишь от зла живых. Если только пожелаешь…

– Но я не знаю, как это сделать. Научите меня.

– Я отдам тебе последние капли жизни, я отдам свои знания и память. Если ты пожелаешь, то сможешь воспользоваться ими и смирить буйство темных сил. Примешь ли ты этот дар?

– Да.

Странник склонил голову. Сухая старушечья рука легла на его лоб. Старуха пробормотала непонятные слова, и ее лицо озарило яркое, голубоватое сияние. Необычная сцена продлилась всего несколько секунд, а потом оба ее участника потеряли сознание. Старуха откинулась на спинку кресла, Странник, потеряв равновесие, неловко упал на пол. Бальт взвизгнул, бросился к своему хозяину, начал лизать лицо.

– Все в норме, Бальт, все хорошо… – Странник медленно подошел к окну. – Если в ближайшие четверть часа мы не покинем дом, всем конец.

– Что ты чувствуешь? – Лора взяла его за руку. – Каково это – переживать чужие воспоминания?

– Я точно знаю, что пора убираться отсюда, а дом можно покинуть только через это окно. Об остальном будем думать позже.

– Лично я не умею ползать по стенам и прыгать из окон, – возразила Лора. – В моем возрасте это просто не солидно. Нельзя ли найти другой выход?

– Преодолеть магию дома нелегко. Эта женщина, – Странник указал на дремавшую в кресле старуху, – потратила все силы для того, чтобы открыть путь к свободе. Когда энергия ее заклинания иссякнет, ловушка захлопнется и мы умрем.

Перегнувшись через подоконник, я выглянул на улицу. За кронами старых яблонь виднелся уголок пустыря. Там играли в «резиночку» несколько девчонок, возле них с заливистым лаем бегала маленькая дворняжка, мужчина в кожаной куртке возился со своим мотоциклом… Там была жизнь и удивительно свежий опьяняющий воздух.

– Смотрите, она умерла, – отвлек от созерцания недоступной свободы голос Олега.

Лора, Катька, а следом и все остальные подошли к неподвижно сидевшей в кресле старухе. Ее немигающие глаза смотрели на заходящее солнце, рука, как плеть, свешивалась с подлокотника.

– Время не ждет, – отвлек от печального зрелища голос Странника. – Поспешим.

Я вновь выглянул в окно, но на этот раз не стал озираться по сторонам, а попытался прикинуть, как можно выбраться из смертельной ловушки. Вообще-то мне всегда нравились квартиры с высокими потолками, но на этот раз оставалось только сожалеть, что сто лет назад дома строили совсем не так, как сейчас. Высота этажей приводила в замешательство и уныние. Задачу немного облегчало то, что сперва нам следовало спуститься на расположенную под окном крышу веранды, но и до нее было примерно метров пять отвесной стены. А потом я вспомнил о Бальте и сломанной Катькиной руке…

– Здесь три метра, – сообщил Странник, разматывая поводок. Закрепив конец ремня на оконной раме, он выглянул наружу. – Попытайтесь, насколько удастся, сползти по ремню вниз, а потом прыгайте на крышу веранды. Антон, Олег, вы идете первыми, будете подстраховывать девушек.

Парни довольно ловко, один за другим преодолели отвесную стену и спрыгнули на покрытую ржавым железом крышу веранды. Кровля загромыхала под их ногами, дрогнула, ребята едва не потеряли равновесие, но все же сумели устоять на ее чуть покатой поверхности.

– Теперь Лора.

– Только после Мишки. Я отвечаю за его безопасность.

За дверью прошелестели легкие шаги, раздался смех:

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, по-лю-бил, по-лю-бил…

– Быстро! – подхватив Лору на руки, Странник усадил ее на окно. – Мы все уйдем отсюда, обещаю.

Сестра перекинула ноги через подоконник, с испугом посмотрела вниз, а потом, уцепившись за поводок, начала спуск. Ее ладони скользнули по брезентовому ремню, она взвизгнула и благополучно приземлилась в руки поджидавших ее на крыше мальчишек.

Ручка двери дрогнула – кто-то настойчиво пытался открыть снаружи. Мертвая старуха в кресле шевельнула рукой, яростно залаял Бальт, а окно на миг покрылось рябью, будто его начала затягивать очень тонкая темная пленка.

– Мишка, не смотри по сторонам! – Странник подтолкнул меня вперед. – Все будет хорошо.

Подробности спуска прошли мимо моего сознания. Я скользнул вниз, почувствовал болезненный удар по ногам, услышал громыхание железной кровли, увидел подхвативших меня под локти ребят, а потом, немного отдышавшись, посмотрел наверх. Положение оставшихся в доме Странника, Катьки и Бальта было почти безнадежным – вряд ли раненая девчонка и собака смогли бы спуститься вниз, а Странник, похоже, не думал их бросать. Пока мы гадали, что будет дальше, он отвязал от рамы поводок, прикрепил его к Катькиному брючному ремню. Разбойница перемахнула через подоконник, повисла в воздухе, пытаясь здоровой рукой ухватиться за ремень и принять вертикальное положение. После нескольких попыток ей это удалось, и Странник начал потихоньку спускать тяжелый груз:

– Приготовьтесь. Ловите!

Он отпустил конец поводка, и Катька стремительно полетела вниз. Надо сказать, она оказалась очень ловкой девчонкой и весьма удачно приземлилась на крышу веранды. Атаманша устояла на ногах, но не смогла сдержать стон – сильный толчок причинил боль ее покалеченной руке.

– Ты цела? – встревожился Олег.

– Вполне. А наверху такое творится… Лизонька вот-вот откроет дверь.

Головокружительный спуск Катьки-разбойницы на время отвлек от разворачивающихся на третьем этаже событий, но после ее слов мы все, как по команде, задрали головы. С окном происходило нечто невероятное – его контуры становились все более расплывчатыми, будто растворялись в воздухе, а за ним проглядывала черная жуткая пустота.

– Скорее! Скорее, Странник! – кричала метавшаяся по крыше веранды Лора. – Прыгай.

– Неужели он бросит Бальта? – охнула Катька. – Это нечестно.

Пес и его хозяин сидели на подоконнике, а за их спинами клубился смертоносный зеленоватый туман. Странник обхватил Бальта за шею, что-то шепнул ему на ухо, указал на крышу веранды. Собака завиляла хвостом, лизнула его в лицо, протяжно заскулила. «Неужели он бросит своего пса?!» – подумал я, наблюдая за тем, как Странник готовится к прыжку. Выбравшись наружу, он повис на руках, а потом спрыгнул на крышу.

– Отойдите! – не вдаваясь в объяснения, скомандовал Странник. – Бальт, ко мне!

Повинуясь команде, пес ринулся из окна, прыгнув прямо на согнутую спину хозяина. Не удержавшись на ногах, оба покатились к краю веранды, но в последний момент Странник схватил собаку за ошейник, прервав падение.

– Ох… – выдохнули ошеломленные девчонки, да и парни тоже не смогли скрыть своего удивления и восторга.

– Супер! Как в кино, – восхитилась Катька-разбойница. – И никто не покалечился, надо же!

Странник потрепал пса по загривку, улыбнулся:

– Бальт молодец. Ротвейлеры тяжеловаты для таких трюков, но мы много тренировались и, как видно, не зря. Он хорошо берет барьеры.

Мы бы, наверное, очень долго восхищались невероятными способностями Бальта, но Странник прервал восторженные речи, напомнив, что место, в котором мы находимся, не очень располагает к пустой болтовне.

– Под верандой у нас припрятана лестница, я сейчас за ней сбегаю, и девчонки спокойненько спустятся с крыши, – предложил Антон и, не дожидаясь ответа, спрыгнул в пышные заросли лопуха. – Подождите, я мигом!

Нам с Олегом не хотелось сидеть сложа руки, и мы отправились помогать Антону. Спрыгнув на землю, я едва не подвернул ногу, но бодро заковылял вслед за приятелем, а потом помог дотащить и приставить к крыше тяжелую отсыревшую лестницу. Девчонки без труда спустились вниз, за ними последовал Странник, и, наконец, под общие аплодисменты по ступеням протопал фыркавший от усердия Бальт.

Связанные с бегством переживания, находчивость Странника, ловкость Бальта оттеснили на второй план ужасы дома, и мы почти не верили в реальность случившегося. Хотелось раз и навсегда забыть о зловещем кошмаре, вернуться к прежней жизни…

– Надо же, все окна и двери на месте! Может, у нас у самих немного крыша поехала? – воскликнул Антон, осматривая свой родной дом. – А мы себе едва ноги не переломали.

– Смотрите, – подобрав камешек, Странник бросил его в открытое окно кухни. Камень ударился о невидимую преграду и отлетел к нашим ногам. – Это ловушка. Дом поджидает новых жертв. Он не успокоится, не уснет, он будет убивать, убивать, убивать, если только мы не остановим его. Наше прошлое не вернется, а мертвые не воскреснут. Не пытайтесь спрятаться, посмотрите в лицо кошмару.

– Саша… – прошептала сестра. – Мне стыдно признаться, но последнее время я почти не думала о ней. Она умерла, как тот мальчик?

– Не знаю. Мы не видели ее тела и знаем, что она была жива, когда уходила в мир Лизоньки. Возможно, обратная дорога существует, и она отыщет ее.

Слова Странника пробудили страшные воспоминания: лабиринт сырых, зловонных комнат, чудовище, пытавшееся выпить мою кровь, распростертое тело Вовки…

– А как же Володя? – будто прочитал мои мысли Олег. – Мы бросим его там, пусть даже и мертвого? Как объяснить случившееся его родителям?

– Боюсь, нам пока придется молчать об этом. Если сообщить, что в доме находится тело, туда придут много людей, и все они погибнут в недрах коварного монстра. Нашим объяснениям никто не поверит. Возможно, если в моей памяти пробудятся воспоминания старухи, мы сможем победить чудовище, а до той поры нам остается только хранить печальную тайну.

Сказав так, Странник позвал Бальта, и они медленно пошли по дорожке, ведущей на улицу. Когда мы покинули сад, Антон тщательно запер калитку и спрятал ключ под порог.

– Почему бы тебе не взять его с собой? – спросил наблюдавший за ним Странник.

– Мы всегда так делаем. И вообще, не очень-то удобно таскать с собой такой здоровый ключ. Здесь его никто не найдет.

– Как знаешь…

Прежде чем уйти прочь, я обернулся, еще раз посмотрел на страшный дом. Смеркалось. Громадное здание окутала темнота, и только в окнах третьего этажа еще полыхали отблески заходящего солнца.

Часть третья

Животворный источник

На берегу пруда было темно и прохладно. Мы шли почти у самой кромки воды, с трудом различая рослую фигуру шедшего впереди Странника. Неугомонный Бальт носился кругами, неожиданно выскакивал из-за кустов, всякий раз пугая впечатлительную Лору. Катька и Олег, должно быть, давно разошлись по домам, а мы – лишившиеся крова беженцы – решили отправиться в гости к Страннику и теперь были вынуждены плутать по этим глухим безлюдным местам.

– Он что, под корягой живет, как какой-нибудь водяной? – тихонько спросил шагавший позади меня Антон. – Признаюсь, я рассчитывал на чашку горячего чая, но здесь нет жилья и негде раздобыть кипяток.

У Антона был повод для удивления – запущенные, поросшие зеленью улочки окраины остались далеко позади, а Странник уводил нас все дальше от человеческого жилья, к безмолвным темным прудам. Но вот наш провожатый замедлил шаг, раздвинул склонившиеся к воде космы старой ивы, и мы увидели покачивавшуюся на поверхности маленькой заводи лодку.

– Ты живешь на одном из островов? – предположила Лора.

– Да, – он отвязал лодку, помог сестре забраться в утлое суденышко.

Я, Антон и Бальт последовали за ними, разместились на носу лодки, Странник взялся за весла, и путешествие началось.

– Послушай, насколько я поняла, старуха собиралась передать тебе свои знания и память, – Лора поправила волосы и наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть в полутьме лицо Странника. – Если это так, то умоляю, скажи, можно ли помочь Александре, только скажи правду.

– Не знаю. Когда эта женщина дотронулась до моего лба, я понял, что единственный способ покинуть дом – выбраться из окна третьего этажа. И все.

– А что ты чувствуешь сейчас?

– Ничего, Лора. Ничего, кроме головной боли. Прикосновение старушечьей руки не сделало меня ни колдуном, ни суперменом. Остается только надеяться, что ее воспоминания проявятся позже.

Они замолчали. Вода тихо плескалась о весла, лодка чуть покачивалась, баюкая и навевая дремоту. Но, несмотря на усталость, я и не думал спать. Несколько месяцев назад Саша вычитала в какой-то книге, что близнецы очень тесно связаны между собой и могут даже вступать в телепатический контакт. Нам идея очень понравилась, мы решили проверить ее на практике, но история с двойкой по алгебре прервала исследования. В тот злополучный день не выучившую урок Александру вызвали к доске, я попытался внушить ей верное решение задачи, и в результате она написала совершеннейшую чепуху, за которую получила вполне заслуженную пару. Мы долго спорили, кто же виноват в случившемся, а потом окончательно забросили опыты с телепатией… Теперь, когда случилась беда, наши тренировки могли сослужить хорошую службу. Я закрыл глаза, напрягся, пытаясь настроиться на волну Саши. «Александра, ты слышишь меня? Отзовись, Александра!» – мысленно звал я сестренку, представляя, как этот зов проникает в мрачное чрево дома, достигает той, о ком так тосковали мы с Лорой.

Лодка остановилась, начала медленно кружиться на поверхности темной, похожей на прозрачную смолу воды. Из глубины пруда поднималась цепочка жемчужных пузырьков, а возле дна колыхалось таинственное нечто…

«Александра, ты слышишь меня, Александра?!»

Нечто всплывало все быстрее и быстрее, и я наконец понял, что это тело утопленника. Сквозь толщу воды уже можно было различить черты его лица, которые, к моему удивлению, оказались такими знакомыми… Веки мертвеца дрогнули, и Вовка посмотрел на меня помутневшими неживыми глазами.

– Иди сюда, Мишка. Твоя сестра здесь. И вы все вернетесь ко мне, вернетесь, вернетесь… – Он говорил голосом Лизоньки, и, может быть, поэтому его слова наводили такой запредельный, безысходный ужас. – Это для вас, Мишенька, ангел уронил незабудку. Угадайте имя своей избранницы. Я, ваша сестричка и вы –прекрасная компания для игр. Мы будем играть вечно.

Я сжал голову руками, зажмурился, пытаясь избавиться от наваждения, и вдруг отчетливо услышал голос Саши.

– Мишка, где ты? Я не вижу тебя, Мишка! – жалобно звала она.

А жуткая нежить с телом Вовки и голосом Лизоньки тем временем уцепилась за борт лодки, и я почувствовал, как холодная, облепленная скользкой тиной рука сжимает мое горло. Черный бездонный омут готов был поглотить нас в любой миг…

– Пусти меня! Пусти! – отталкивал я омерзительного утопленника, а потом почувствовал на своем затылке боль от довольно увесистой затрещины.

– Ты что, чокнутый? – вторгся в кошмар возмущенный голос Антона. – Чуть в воду меня не сбросил.

– Прости, – я открыл глаза, только теперь сообразив, что задремал под мирное покачивание лодки. – Кажется, я уснул и вляпался в очередной ужастик.

– Тебе и дома снились кошмары, и здесь. Может, это ты сам виноват во всех наших бедах?

Мы начали спорить, но вскоре дно лодки зашуршало о песок, и она причалила к одному из находившихся в самом центре громадного пруда островков. Насколько я понял из рассказов Антона, жившие в этих краях помещики создали на месте непримечательной речушки сеть многочисленных водоемов, которые гордо называли «маленькой Венецией». Сейчас на берегу прудов уже ничто не напоминало о графской затее, но на искусственных островках еще можно было обнаружить обломки «Венеции». Вслед за Странником мы прошли по ступеням широкой, спускавшейся к самой воде лестницы и остановились у полуразрушенного, заросшего кустами сооружения, которое в лучшие времена представляло собой искусственный грот.

– Ты здесь живешь?! – изумилась Лора.

– На данный момент, да.

– Но здесь нет даже холодной воды! – недоумевала любившая комфорт сестренка. – И электричества…

– Не говоря уже о телевизоре. Но зато здесь есть угол, где можно укрыться от дождя, и очаг, на котором можно разогреть пищу.

– Ты первобытный человек.

– Просто люблю свободу.

Бальт первым нырнул в черный проход грота, а за ним последовали и остальные. Как ни странно, жилище Странника показалось мне довольно уютным и даже красивым. Вымощенные крупными камнями стены украшали собранные в букеты листья папоротников и причудливые коряги, служившие подсвечниками для множества свечей. Самодельный очаг напоминал картинку из модного журнала, а пролом в сводчатом потолке, сквозь который проглядывало звездное небо, воспринимался как находка очень продвинутого дизайнера. В дальнем конце грота я заметил некое подобие кровати – охапки сухой травы, покрытые стареньким пледом. Странник неторопливо, одну за другой, зажигал свечи, и его жилище наполнялось трепетным мерцающим светом.

– Здорово! – восхитилась Лора. – И давно ты так обитаешь?

– С начала лета. Я случайно набрел на это место, а когда мне здесь наскучит, пойду дальше. – Странник извлек из лежавшего в углу рюкзака пару банок тушенки, разжег очаг, начал готовить. – Вообще-то я вегетарианец, но Бальт в этом со мной категорически не согласен. Эй, приятель, поделишься с нашими новыми друзьями?

Пес тихонечко заскулил, и его морда приобрела разочарованно-обиженное выражение. Тем не менее мы поровну разделили наваристый, аппетитно пахнущий суп, Бальт в пару мгновений разделался со своей порцией, а потом еще долго бродил вокруг нас, с умильным видом выпрашивая очередную подачку. Наш гостеприимный хозяин почти не притрагивался к еде, а потом, в конце ужина, заварил особый, настоянный на травах чай, который очень понравился Лоре, да и нам с Антоном. Так, за чашкой ароматного напитка неторопливо протекал необычный вечер в жилище Странника…

– Кто ты? – сестра пристально посмотрела в лицо своему загадочному другу. – Кто?

– Стоит ли отвечать на этот вопрос, Лора?

– Думаю, стоит. Мы пережили настоящий кошмар, ты спас наши жизни, но до сих пор мы не знаем твоего имени. Расскажи о себе, ответь, кто ты?

– Хорошо. Я предложу вам два ответа на этот вопрос, и вы выберете тот, что придется по вкусу. Согласны?

– А если нет? Это что-то изменит?

– Увы… – Странник развел руками. – Мне всегда нравилась недосказанность, прошу, оставьте за мной право на тайну. Итак, вариант первый. Сколько себя помню, я брожу по этой земле, нигде не задерживаясь подолгу. У меня нет дома, но это не повод для грусти – ведь его у меня никогда и не было. Я встречаю людей, я расстаюсь с людьми, легкая тень печали ложится на лицо, но потом все проходит, и меня вновь ждет дорога. Эти странствия продлятся до самого конца времени. А потом мир возродится, и я снова отправлюсь в путь. Я видел бесконечно много, но ничто не тревожит меня, не задевает сердца. Чувства – только рябь на воде…

– То есть нас угораздило столкнуться с легендарным Странником? – уточнил Антон. – Бессмертным типом, вклинивающимся в чужие жизни, а потом бросающим своих новых знакомых?

– Это один из вариантов ответа на ваш вопрос.

– А второй?

– Второй, Лора, – это рассказ о парне, который появился на свет двадцать с небольшим лет назад, окончил школу, поступил в довольно престижный институт. У меня прекрасные родители, уютный дом, а впереди, надеюсь, успешная карьера. Во время каникул я обычно отправляюсь в путешествие. Брожу пешком по лесам, спускаюсь по рекам, иногда отправляюсь в горы. Мы путешествуем вместе с Бальтом и берем с собой в дорогу только то, что может уместиться в рюкзаке. Я останавливаюсь в живописных местах, пишу стихи, иногда, если повезет, знакомлюсь с интересными людьми, но обычно предпочитаю общество Бальта. И так все лето, а потом вновь обычная жизнь: учеба, дом, друзья…

– Вторая версия не так таинственна, – вздохнула Лора, – но тоже очень романтична. Какую же нам выбрать?

– Прочти ответ в своем сердце.

Странник поднялся, залил тлевшие в очаге угли, начал гасить свечи. Пришло время сна. Лора по-королевски устроилась на ложе из сухой травы, а остальным ничего не оставалось, как разместиться прямо на застеленном старым пледом полу грота. Суровые условия не располагали к отдыху, но, как ни странно, я очень быстро заснул как убитый. Ночь принесла покой, и только изредка, сквозь крепкий сон меня тревожил похожий на плач смех Лизоньки…

* * *

Стуча зубами от холода, я повернулся на другой бок, стремясь устроиться поудобней, и почувствовал, как что-то твердое впивается в мою спину. Понимая, что больше не усну, я открыл глаза. Сквозь дыру в потолке просачивались бледные лучи утреннего света, рядом, свернувшись калачиком, спал Антон, чуть дальше неподвижно лежали Странник и Бальт, сладко посапывала зарывшаяся в сено Лора. Холод безжалостно пронизывал тело, я поднялся, вышел из грота, желая хотя бы немного согреться. Мокрая от росы трава холодила ноги, по земле стелился туман. Пруд затянула серебристая дымка, скрывавшая его берега и превратившая водоем в безграничный океан. Казалось, на Земле не осталось ничего, кроме нашего маленького островка. Я спустился по выщербленным ступеням лестницы к самому берегу, зачерпнул пригоршню обжигающе студеной воды…

– Пусти!

Кто-то мертвой хваткой впился мне в запястье, потянул в воду. В черной глубине пруда мелькнули светлые пятна – лица затаившихся в бездне утопленников. Я попытался вырваться из цепких рук мертвеца, но, потеряв равновесие, полетел в ледяную воду.

– Помогите!

У берега было совсем неглубоко, но дно пруда оказалось илистым, вязким, и мои ноги все глубже затягивало в эту трясину. Посиневшие, опутанные водорослями руки хватали за одежду, тянули меня в омут.

– Тону! Спасите!

– По-моему, это слишком! – Лора стояла на нижней ступени лестницы, а возле нее сидел встревоженный Бальт. – После всего, что мы пережили, такие розыгрыши абсолютно неуместны. Расскажи, братишка, каким образом ты собираешься здесь утонуть?

В самом деле, это было нелегкой задачей – я стоял на мелководье, по щиколотку в воде, мои ноги упирались в твердое песчаное дно, а поблизости не просматривалось никаких утопленников и чудовищ. Судя по всему, случившееся оказалось очередным наваждением, одним из тех, которыми так часто пугал нас заколдованный дом.

– Что случилось?! – на берег выбежал растрепанный, не успевший окончательно проснуться Странник.

– Ничего страшного, просто мой неугомонный братишка решил напугать нас до полусмерти. Ему это почти удалось.

– Я уже второй раз за последние сутки вижу в воде утопленников. Один из них – Вовка.

– Что в этом удивительного? Его смерть потрясла нас всех.

– Все не так просто, Лора. – Странник задумчиво посмотрел на зеленоватую гладь пруда. – Этой ночью я видел тревожные сны, связанные с водной стихией, проклятый дом также заливают потоки воды, Мишку преследуют утопленники. Видения связаны между собой, но, как именно, я пока не понимаю. Самое печальное, что мне так и не открылись переданные старухой воспоминания. Возможно, их просто нет в моей памяти.

Наскоро перекусив, мы решили отправиться на «большую землю» – разведать обстановку вокруг дома, понаблюдать за происходящим. Наша компания разместилась в лодке, Странник взялся за весла, и мы покинули островок.

– Там что-то происходит, видите?

Я посмотрел в указанном Антоном направлении. Неподалеку от злополучной плотины толпился народ, стояли машины «Скорой помощи» и милиции, были слышны чьи-то громкие причитания. Странник налег на весла, но как ни торопился, достиг берега только после того, как отъехали обе машины и разошлись почти все зеваки.

– Эй, ребята, сюда! – окликнул нас стоявший у самой воды Олег и тут же сообщил очередную неприятную новость: – Вовку нашли, утонувшего. Прямо здесь, на берегу. Его только что увезли.

– То есть как утонувшего? – удивился Антон. – Он же остался в доме.

– Я и сам так думал. А сегодня утром проснулся чуть свет, вышел в огород и вижу, как тетя Вера, мать Вовки, стоит на пороге и с двумя мужиками разговаривает. Вдруг она как заголосит, как начнет рыдать… Короче, все побежали к пруду. Здесь мертвого Вовку и нашли рыбаки. Его к берегу прибило. Ну, а дальше вы все сами видели.

– Где это произошло? – Странник, а следом и все мы покинули лодку, выбравшись на песчаный, поросший травой берег.

Олег привел нас к большой, полузатопленной в воде коряге.

– Он за ветку зацепился. Говорят, мужики сначала руку над водой увидели, а потом уже все остальное.

– Здесь? – тонкие пальцы Странника коснулись влажного следа на траве. – Здесь?

Олег кивнул головой, хотел сказать что-то еще, но осекся на полуслове, испуганно посмотрев на Странника. Тот побелел как полотно, его темные глаза казались незрячими, обращенными внутрь себя:

– Пиявки… Они свалили все на пиявок. Это единственное объяснение, пришедшее им в голову.

– Странник, о чем ты? – Лора испуганно бегала вокруг своего приятеля, трясла за плечи, пытаясь вернуть к реальности, а он нетвердыми шагами пошел вперед, остановился у кромки воды.

– Я знаю, как умер твой брат, Антон.

– Откуда? Даже мои родители точно не представляют, что с ним произошло.

– Я видел это. Точнее – видела. Я была против нелепой затеи с ремонтом. В таком месте нельзя ничего менять без особой нужды, но внук никогда меня не слушал… – Странник умолк, поморщился, сжал ладонями виски. – Простите, если напугал вас. В первый момент с этим трудно справиться, а потом, когда начинаешь привыкать, оно уже не напоминает приступ безумия.

– Тебе открылись воспоминания ведьмы?

– Можно сказать и так, Лора. Отчасти. Это как горные вершины в тумане – они сияют под солнцем, но сами скалы еще окутаны непроглядной мглой. Когда я дотронулся до места, где лежало тело, то едва не умер, в голове все смешалось – яркие образы, видения, чужие и одновременно до боли близкие, свои. Странное чувство, будто в мозгу открывается маленькая дверца, а за ней кусок чужой жизни без начала и конца. Фрагмент фильма, который никогда не видел.

– Ты теперь знаешь, как спасти Сашу?

– Нет, Лора. Я не властен над чужой памятью. Открывшиеся мне видения связаны со старшим братом Антона, Борисом. С тем, что произошло в вашем доме десять лет назад. Хотите узнать об этом?

Конечно же, нас очень волновала эта история, и все мы: Лора, Антон, я и Олег – приготовились выслушать рассказ Странника. Однако прежде он решил отогнать и спрятать в укромной заводи свою лодку. Наша компания в сопровождении Бальта двинулась вдоль пруда, а Странник взялся за весла и отчалил от берега. Когда, обогнув водоем, мы спустились к заводи, он уже ждал на берегу, задумчиво созерцая темную мутноватую воду, плескавшуюся у его ног.

– Тогда, десять лет назад, как и теперь, все беды начались с обычного ремонта, – негромко произнес Странник. – Стремясь улучшить свою жизнь, мы нередко теряем то, что имеем. Бабушка дяди Павла, Татьяна Евгеньевна, та самая женщина, что отдала мне свою память, была хорошо осведомлена о зловещих тайнах дома и потому категорически не желала его перестройки. К сожалению, ее не послушали. Ремонт начался. Работавшая в доме бригада строителей рьяно взялась за дело, и вскоре один из маляров обнаружил под старыми обоями магическую печать, сдерживающую черные силы дома. Рабочий уничтожил таинственный символ, даже не подумав сообщить об этом хозяевам дома. Потом последовала вереница несчастных случаев, и напуганные происходящим строители предпочли покинуть проклятое место, даже не потребовав платы за свою работу. А дом по-прежнему жаждал крови. Татьяна Евгеньевна, бабушка Тата, как звали ее в семье, пыталась предотвратить страшную беду, но не успела. Случилось непоправимое – в лабиринтах дома погиб ни в чем не повинный маленький мальчик. Он умер так же, как Володя, и точно так же его обескровленное тело нашли на берегу пруда. Тогда-то и возникла малоправдоподобная версия о гигантских пиявках, убивающих людей.

– Так это дом убил моего брата?

– Да, Антон. Он бы погубил и остальных, но бабушка Тата и в самом деле была очень сильной колдуньей и потому сумела остановить безжалостного монстра. Тогда и случилось роковое недоразумение, ставшее последней каплей боли и отчаяния… В тот час, когда колдунья восстанавливала магическую печать, ее увидела мама Антона, вспомнила недобрые слухи и решила, будто старуха погубила ребенка, принесла его в жертву силам зла. Обида… боль от потери, боль от непонимания… страшные призраки прошлого… – Странник умолк, не в силах совладать с захлестнувшими его чувствами, потом посмотрел на нас, натянуто улыбнулся. – Простите. Память таит в себе много боли. Чужой боли, которая неожиданно стала своей.

– А потом? Что было с ней потом? – нетерпеливо перебил Антон.

– Долгие годы ничего не происходило. Монстр дремал. Женщина потратила почти все свои силы, усмиряя его, но ее заклинания оказались недостаточно сильны. Колдунья знала, что стоит ей покинуть дом, чары ослабеют и монстр проснется вновь. Она стала одновременно и его стражем, и пленницей. Поверьте, ей было очень, очень тяжело. Силы таяли, срок ее земной жизни давно закончился, а она, побеждая смерть, продолжала яростно и безмолвно вести борьбу с невидимым злом. А потом в дом приехали беспечные ребятишки и одним движением руки нарушили баланс сил. Зло вырвалось на свободу…

– Одного я не понимаю, при чем здесь Лизонька?

– Пока не знаю, Мишка. Воспоминания колдуньи открылись мне в тот момент, когда я дотронулся до места, где лежал утопленник, следовательно… Следовательно, прикосновение – это ключ, открывающий тайны. Надо только знать, до чего дотрагиваться.

– Дом! – обрадованно воскликнул я. – Наверное, он может открыть очень многое.

– Да, я думал об этом. Во всяком случае, попробовать стоит.

Покинув укромную заводь, мы поднялись вверх по склону и зашагали по направлению к зловещему дому.

* * *

«Саша! – мысленно позвал я. – Саша, откликнись!»

Хотя прошлая попытка телепатически связаться с сестренкой окончилась кошмаром, мне все же не хотелось отказываться от этой затеи. Возможно, только тоненькая ниточка мысли могла связать далекие миры, вывести заблуждавшуюся Александру из лабиринта чужих, враждебных реальностей. Я немного отстал от ребят, медленно шел по тихой, заросшей лопухами улочке и все звал, звал исчезнувшую сестру.

– Мишка… – похожий на дуновение ветерка голос прошептал листьями липы, – Ми-ша.

О, если бы можно было продолжать наш разговор, успеть сказать друг другу самое главное! Но возбужденные голоса прервали безмолвную беседу. Я досадливо поморщился и, пройдя с десяток шагов, выглянул из-за угла. У калитки заколдованного дома толпились Лора, Странник с Бальтом на поводке, Олег, Антон и пышнотелая тетка в широкополой шляпе.

– Вы не должны входить в этот дом. Не должны, – терпеливо повторял Странник.

– Убирайся с дороги вместе со своим мерзким псом! – сверкала глазами и золотыми кольцами разъяренная тетка. – Я пришла за своей кошкой и никому не позволю себя ограбить. Вы заманили мою Алису, а теперь хотите на ней заработать. Как же! Родословная-то осталась у меня.

Я подошел ближе, наблюдая за тем, как хозяйка Алисы дергает запертую калитку. Но стоило мне подумать, что тетка никогда не сможет проникнуть в сад этим путем, как она наклонилась и проворно извлекла из-под порога припрятанный Антоном ключ. Похоже, здесь все прекрасно были осведомлены о маленьких деревенских хитростях вроде ключа под порогом или припертой камешком двери… Тетка вставила ключ в скважину, дважды повернула его, отпирая замок. Странник решительно подошел к забору, положил ладонь на калитку:

– Вы погибнете, если войдете в этот дом. Там вас ждет смерть.

– Он еще угрожает! – тетка резко ударила Странника по руке. – Милиция по тебе плачет. Сегодня же сообщу куда следует. Посадить тебя надо, а твоего пса – усыпить!

Ни слова не говоря, Странник отошел в сторону. Его глаза стали совсем черными, и в них невозможно было уловить никаких чувств.

– Кис-кис, – изменив грозные интонации на слащавые, позвала тетка. – Кис-кис-кис…

Заглянув в сад, мы увидели шедшее к дому пушистое черно-белое создание с гордо поднятым хвостом. Заметив кошку, Бальт зарычал и потянул поводок, чем вызвал очередной приступ гнева у хозяйки Алисы.

– Не входите в дом, пожалуйста. Это наша частная собственность, – взмолился Антон, но тетка не послушала и его.

Тем временем пушистый зверек вошел на веранду и, выгнув спину, начал тереться о чуть приоткрытую входную дверь. Наблюдая за кошкой, я внезапно вспомнил про окровавленный клок черной шерсти, который обнаружил во время ремонта. Похоже, Алиса стала одной из жертв дома и теперь выполняла его волю.

– Останови ее, Странник! Удержи силой!

– Надо ли, Лора? Она сделала свой выбор, – в голосе Странника звучали незнакомые жесткие интонации. – Я не стану удерживать ее.

– Значит, это придется сделать мне! Как-никак, а она наша соседка. – Антон, как в омут с головой, ринулся в заколдованный сад, подбежал к самой веранде.

– Постойте! В доме бомба! Слышите, он заминирован. Если вы войдете внутрь, то погибнете. Честное слово! Пожалуйста, не ходите туда.

– А с твоими родителями я поговорю отдельно! – грубо отстранив Антона, тетка проследовала на веранду, открыла незапертую дверь и вошла в темный притихший дом.

– Алиса, кис-кис, иди сюда… – донеслось из прихожей, а потом все стихло.

Признаюсь, мне было нелегко приблизиться к заколдованному дому, но, пересилив страх, я вслед за остальными подошел к поджидавшему у веранды Антону. Больше всего происходящее не нравилось Бальту – он скалился, прижимал уши, со страхом и ненавистью косясь на логово призраков. Мы выждали минут пять, но хозяйка Алисы так и не появилась на пороге.

– Смотрите! – Лора указала на окошко второго этажа.

На подоконнике, укрывшись роскошным хвостом, сидела Алиса, и ее глаза сияли ослепительным изумрудным светом. Заметив, что за ней наблюдают, кошка мяукнула, и в ее голосе послышались знакомые Лизонькины интонации.

– Сделаем то, за чем пришли. – Странник шагнул к дому, прижал ладонь к его шершавой, облупившейся стене.

Остальные, затаив дыхание, наблюдали за ним. Впрочем, со Странником не происходило ничего особенного – он просто стоял у стены, ожидая очередного озарения, но дом надежно хранил свои тайны.

– Ничего. Я ничего не почувствовал, – он взял из рук Лоры поводок и, к великой радости Бальта, пошел к выходу из сада.

– Что же нам делать? – спросил я. – Как найти способ вызволить Сашу?

– Не знаю.

Выйдя за пределы сада, Антон запер калитку и положил ключ в карман:

– Теперь здесь никто не пройдет, но еще осталась дыра в заборе, там, возле качелей.

– Я этим займусь. Олег, ты не поможешь мне раздобыть инструменты?

Странник и Олег остались чинить забор, мы хотели составить им компанию, но Антон предложил вместе с ним отправиться в больницу.

– Думаю, родителям не стоит ни о чем говорить, они только разнервничаются. Давайте придем к ним все вместе, как ни в чем не бывало поболтаем о пустяках, а к тому времени, как их выпишут, возможно, все само собой рассосется.

На углу улицы мы расстались. Олег побежал за инструментами. Странник с Бальтом направились к дальнему концу сада, туда, где был сломан забор, а Лора, Антон и я зашагали к автобусной остановке.

* * *

– Как вернусь, сразу докончу этот разнесчастный ремонт! – дядя Павел сел на скамейку, энергично потер руки. – Врачи не отпускают, делают из нас инвалидов. А мы еще повоюем. Верно, Тошка?

– Верно.

Мы встретили дядю и тетю в чахлом больничном парке, передали им купленные по дороге гостинцы и теперь всем своим видом старались показать, как хорошо идут наши дела и какое у всех отличное настроение. Похоже, нам это не слишком удавалось…

– А где Сашенька? – перебила рассуждавшего о ремонте мужа тетя.

– Она… – Лора замялась, подыскивая нужные слова. – Саша нашла себе подружку и так увлеклась этим знакомством, что не замечает никого вокруг.

– Ясно, дело молодое, – вновь заговорил дядя Павел. – Антон, я давно собирался кое о чем тебя попросить. Будь добр, спустись в подвал, проверь, не затопило ли его.

– Затопило? – переспросил я.

– Да, Михаил, есть у нас такая проблема. Мы и гидроизоляцию делали, и насос установили, а толку никакого – заливает подвал, и если бы только весной… После каждого ливня потоп начинается. Просто напасть какая-то! Вы уж помогите Тошке воду откачать, он один не справится.

– Конечно.

Удивительно, как Антон мог забыть о таком важном факте! Возможно, под домом протекала подземная река, как-то связанная с системой прудов, и ее воды выносили на поверхность тела погибших в лабиринте комнат людей. Возможно…

– О чем ты грустишь, Миша? – тетя Ира заглянула мне в лицо. – Я смотрю, вы все как в воду опущенные. Наверное, вам трудно в одиночку, без старших, вести хозяйство?

– Все под контролем, мама. Мы справляемся, – криво улыбнулся Антон.

– Ладно, ребята, ступайте. Это на вас больница тоску наводит, – дядя Павел поднялся со скамейки, помог встать тете Ире. – И не забудьте в подвал заглянуть.

– Обязательно, – пообещал я и, как только родители Антона скрылись из поля зрения, сообщил свои догадки относительно подземной реки. В конце я не удержался от замечания в адрес Антона: – Короче, недаром мне мерещились утопленники, а кое-кто сомневался, считал меня чокнутым, но при этом ухитрился забыть такую важную деталь…

Конечно же, Антон не смолчал, мы заспорили, перестав обращать внимание на все, что происходило вокруг, и тут наш разговор прервал резкий гортанный голос:

– Вспомните, что вы смертны! Вечна только пустота!

Посреди вытоптанного газона стояло странное существо, которое в первый момент мы приняли за ребенка. Только присмотревшись, я понял, что вижу карлицу, ростом чуть больше метра, закутанную в больничный халат, подол которого волочился по пыльной траве. Пока мы врубались в ситуацию, карлица подбежала к Лоре, уцепилась за ее руку:

– Русые косы станут зелеными, сплетутся они со стеблями кувшинки. Многих сведет с ума твоя красота, многих погубит. Но не теперь, не теперь, не теперь… Время есть. Есть время, но не для всех. Кто с пути собьется, в омут упадет. Ох, холодный омут, ох, глубокий… Вода зло укроет, но не убьет. Русые косы станут зелеными, но не теперь, не теперь…

– Что, что она говорит?! Отпустите меня! – Лора пыталась выдернуть ладонь из цепких пальцев карлицы, но не могла – юродивая обладала огромной силой.

– Твоя дорога недолгая, да печальная, – настойчиво твердила коротышка в синем больничном халате. – Только у одной дороги конца нет, кто по ней идет, другом не станет. У его судьбы конца нет, и вы ему не попутчики. Слышишь, зеленоволосая? Но не теперь, не теперь, не теперь!

Карлица оттолкнула обалдевшую от таких речей Лору и неожиданно вцепилась в мое плечо. Ее пальцы были холодными и твердыми, будто сделанными из металла.

– Полюбила тебя юная девица, только уста у нее холодные, а душа и вовсе в иных пределах обитает. Она ждет. Только не верь сладким словам и обещаниям, иначе соскользнешь в омут навсегда, навсегда, навсегда…

Необычная сцена привлекла внимание прогуливавшихся по территории больницы людей, и вскоре возле нас собралась небольшая толпа.

– Баба Глафира, довольно! Не надо! – зевак растолкала полная девушка в белом халате, подхватила юродивую под локоть. – Пойдем, миленькая, пойдем.

Карлица нехотя пошла прочь, потом обернулась, уперлась взглядом в лицо оторопевшего Антона:

– Помни, кому ты принадлежишь!

– Не обращайте на нее внимания, – виновато улыбнулась медсестра. – Бабулька без дома, без документов, ее в приют не берут. Как ее привезли к нам в больницу этой зимой, так она здесь и живет. Ей больше идти некуда. Простите, если она вас напугала. Баба Глафира добрая, она никому плохого не хочет.

Мы натянуто улыбнулись, делая вид, что ничуть не встревожены и воспринимаем произошедшее как шутку. Зеваки начали расходиться. Медсестра легонько подтолкнула карлицу, предлагая идти вперед. С неожиданным проворством юродивая проскользнула под локтем своей провожатой и подбежала ко мне, протягивая маленький блестящий предмет:

– Возьми, откупишься, когда время придет.

Карлицу увели. Я долго смотрел ей вслед, а потом разжал пальцы – на ладони лежала очень старая, истертая до неузнаваемости монета. Я положил подарок юродивой в карман брюк.

– Кажется, мне напророчили беды и несчастья? – с тревогой в голосе спросила стоявшая рядом со мной Лора. – Я так и не поняла, о чем шла речь, но ее слова звучали зловеще.

– Не бери в голову. Все, что мы слышали, – бред сумасшедшей, только и всего.

– Возможно, Антон, но иногда безумцами называют тех, кто видит лучше остальных. Что, если это предсказание будущего? Юродивая говорила о дороге, у которой нет конца, и о том, кто идет по ней. Может быть, она имела в виду Странника? И почему карлица упорно называла меня зеленоволосой? Я никогда не стану красить волосы в такой нелепый цвет.

Лора очень встревожилась, то и дело порывалась отправиться на поиски бабы Глафиры и все повторяла обрывки загадочных фраз, пытаясь понять смысл сказанного. Признаюсь, мне и самому было очень неспокойно, но я старался держаться молодцом и все же сумел увести сестру за пределы больницы. Молчаливый Антон шел позади нас, думая о чем-то своем. Судя по всему, воспоминания о странной встрече лишили покоя и этого, весьма скептически настроенного, парня.

* * *

– Всем привет!

У ворот заколдованного дома стояла Катька-разбойница и ослепительно улыбалась, демонстрируя едва ли не все свои зубы. С тех пор как Странник вытащил иголки из кукол, дела атаманши пошли в гору, и она вновь была полна энергии и жажды приключений.

– Ты не видела Странника? – немедленно спросила у разбойницы Лора. – Я должна рассказать ему об одном очень важном событии.

– Твой парень из поэта сделался плотником. Чинит забор. По правде сказать, это мы с ребятами его сломали – так было намного удобней ходить к вашим качелям. Стас и Олег сейчас тоже там…

Не дослушав рассуждения Катьки, Лора заторопилась к своему приятелю, намереваясь озадачить его рассказом о встрече с юродивой. Вновь возвращаться к этой неприятной истории нам не хотелось, и мы с Антоном предпочли остаться в обществе атаманши.

– Представьте, Стас нам не поверил! – возмущалась она. – Я и Олег рассказали ему про ужасы дома, про гибель Вовки, про то, как Бальт вывел нас из этого жуткого местечка, а он нам не поверил! Я с ним едва не подралась из-за этого.

– Знаешь, Катька, Стаса можно понять. В такое, пока сам не увидишь, поверить невозможно.

– Именно, Антон. Я тоже так подумала и решила устроить для неверующих небольшую экскурсию.

– Что?! – в один голос воскликнули мы.

Катька-разбойница пожала плечами, улыбнулась:

– Не вижу в этом ничего особенного. Мы же тихонечко, аккуратненько заглянем туда с краешка и все. А потом можно будет всех ребят сюда водить.

Я напомнил Катьке о том, что, находясь в заколдованном доме, она не раз и не два визжала от ужаса, мечтая поскорее выбраться из западни.

– Признаю, было дело – испугалась. Но когда все позади, наши приключения кажутся не страшными, а увлекательными.

– Как хочешь, Катька, но я обо всем должен рассказать Страннику.

Улыбка сползла с лица Катьки, она зло посмотрела на меня, сплюнула:

– А ты, оказывается, стукач и зануда, Мишка. Не ожидала. Но имей в виду, я все равно своего добьюсь и меня никто не остановит.

Неприятный разговор прервало появление Бальта. Выбежав из-за угла, он громко фыркнул, ткнулся носом в Катькину руку, завилял обрубком хвоста. Вскоре вслед за псом появились его хозяин, Лора и двое ребят. Олег нес ящик с инструментами и длинную, не помещавшуюся в нем пилу.

– Теперь случайные люди, в том числе и соседские ребятишки, не смогут проникнуть в сад, – сообщил Странник. – Не думаю, что найдутся желающие перелезать через двухметровый забор. Спасибо за помощь, ребята.

– Не за что, – развел руками Стас. – Пожалуй, я пойду. После того как Вовка утонул, мама на меня наглядеться не может, на полшага не отпускает.

Он неторопливо пошел вдоль улочки, насвистывая под нос какой-то мотивчик. Катька посмотрела вслед своему приятелю, отфутболила валявшуюся у ног пивную банку:

– Не поверил… Вот и пришел конец нашей разбойничьей шайке. Ладно, переживем. Что будете делать, ребята?

– Я собирался вновь пригласить Лору, Мишу и Антона к себе, накормить обедом и в спокойной обстановке подумать, как быть дальше, – ответил за всех Странник. – Надо признать, что мы так и не придумали план борьбы с этим монстром, а время, похоже, работает на него.

– Возьмите меня с собой, – неожиданно попросила Катька-разбойница. – Честно говоря, люблю ходить в гости.

– Мой дом – твой дом, идемте.

– А я?

Странник посмотрел на Олега, чуть улыбнулся, а потом пригласил и его. Олег начал озираться по сторонам, раздумывая, как избавиться от тяжелого ящика и пилы, решительно задвинул инструменты под пышный куст лопуха и побежал следом за остальными. Мы спустились к пруду, отвязали спрятанную в неприметной заводи лодку. Когда наша компания загрузилась в утлое суденышко, оно здорово осело в воду, и я подумал, что мы вполне можем не доплыть до видневшегося вдали островка. Тем не менее плавание началось.

– Никогда не думала, что на Земле случается столько странного и необъяснимого. Раньше я посмеивалась над братишкой, над его увлечением ужастиками, а оказалось – в жизни происходят еще более невероятные истории. – Лора зачерпнула зеленоватую воду, наблюдая за тем, как с ее пальцев стекают сверкающие на солнце капли.

– Вот и сегодня мы встретили юродивую, она напророчила нам будущее, и, кажется, оно у всех далеко не блестящее.

– Ты вспомнила, о чем конкретно говорила карлица? – в глазах Странника светилась тревога.

– Нет. Все произошло так быстро, неожиданно. Это похоже на сон – чем больше пытаешься вспомнить ночные видения, тем быстрее они забываются. Юродивая называла меня зеленоволосой, говорила о холодном омуте и печальной дороге. Я боюсь ее слов, Странник.

Сквозь щели в днище лодки потихоньку просачивалась вода. Антон и Олег принялись вычерпывать ее валявшимися тут же жестянками, но их старания были не слишком успешными. К счастью, Странник очень ловко управлялся с веслами, и тенистый, заросший ивами островок приближался с каждым их взмахом. Я осмотрелся в поисках какого-нибудь черпака, но ничего не обнаружил и начал вычерпывать воду пригоршнями. Вскоре ко мне присоединилась Катька-разбойница.

– Что мы молчите, будто на похороны собрались? – недоумевала она, выплескивая за борт очередную пригоршню воды. – В жизни есть и хорошие стороны.

– Пропала моя сестра, погибло несколько человек, тетя и дядя лежат в больнице, а юродивая пророчит новые беды. Чему же радоваться? – Лора возмущенно тряхнула волосами и отвернулась.

– Тогда помоги вычерпывать воду, а то ко всем прочим неприятностям мы еще и вымокнем до нитки.

Сказав так, Катька зачерпнула пригоршню воды и якобы случайно плеснула ее в лицо Лоры, но не попала, обрызгав сидевшего рядом с сестрой Странника. Холодный душ произвел на него ошеломляющее действие – он побледнел, бросил весла, а затем, не реагируя на наши вопросы, перегнулся через борт лодки и погрузил голову в воду. – Что с ним? – испуганно вскрикнула Лора.

– Вода, – Странник откинул назад мокрые волосы. – Темные воды пруда – ключ к забытому. Скоро я расскажу вам все.

Он взялся за весла, лодка заскользила вперед, и мы все же сумели дотянуть до островка.

Лора, Антон, Катька, Олег и я сели в кружок у догоравшего очага, попивали чай из пластиковых стаканчиков и слушали Странника.

– Итак, вода пробудила во мне память и знания старой колдуньи и теперь я знаю ответы почти на все вопросы.

– Оказывается, дом постоянно подтапливает. Это как-то связано с колдовством?

– Где Саша? Она жива?

– Откуда вообще взялась вся эта чертовщина?

Мы заговорили все сразу, так громко и возбужденно, что мирно дремавший у ног хозяина Бальт поднял голову, с удивлением и тревогой наблюдая за нами.

– Я не готов к такой пресс-конференции. – Странник поднял руки, будто пытаясь отмахнуться от обрушившегося на него шквала вопросов. – Давайте по порядку. Поверьте, мне самому нелегко справиться с таким объемом информации. Это целая жизнь. Долгая-долгая, полная трагических воспоминаний жизнь.

Мы умокли и, затаив дыхание, стали ждать дальнейших разъяснений. Странник выдержал долгую паузу и заговорил. Его темные глаза смотрели сквозь нас, и казалось, в эти минуты он видел совсем другой мир.

– Для большинства людей Земля – всего лишь одна из планет, на которой по счастливому стечению обстоятельств зародилась жизнь. На самом же деле… – Странник умолк, подыскивая нужные слова.

– Это трудно, почти невозможно объяснить, но Земля обладает если не разумом, то неким чувством, инстинктом жизни. Она сама создала те условия, что позволили ей стать такой, какая она есть сейчас. Энергия Земли, ее животворная сила, разлита повсюду, она пронизывает каждый камень, каждое живое существо, но в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в волшебные источники. Здесь, совсем рядом с нами, на глубине нескольких десятков метров находится один из них. С помощью энергии Земли можно творить подлинные чудеса – она наделяет жизненной силой помыслы того, кто пришел сюда, делает его мечты явью. Осязаемым, реальным воплощением животворной энергии Земли является родниковая вода, та самая вода, которую издревле называли живой или волшебной.

– Я неважно во все это врубился, но, кажется, усек главное – где-то под домом спрятан источник волшебной воды, с помощью которой можно исполнять любые желания, – прервал Странника зевавший от умственного напряжения Олег. – Я правильно все понял?

– В общих чертах. К сожалению, животворная сила Земли воплощает не только чистые, светлые мечты. Порой она позволяет реализовать самые низменные, порочные устремления. Так, похоже, было и в нашем случае. Когда твой прапрадед, Антон, построил дом на этом волшебном месте, он совершенно не представлял, к каким последствиям может привести его поступок. А вот его вторая жена, удивительной красоты женщина с пылкой, раздираемой страстями душой, отлично знала, где поселилась. В ее роду многие женщины занимались колдовством, и она самонадеянно полагала, что может должным образом использовать магическую энергию этого места. Увы, она выбрала путь зла, решив, будто черные силы превосходят силы добра и позволяют добиться бо#льших результатов. Для осуществления своих планов она превратила чудотворный источник в зловонное болото, и с тех пор дом стал эпицентром зла. В ту ночь, когда это произошло, по всей округе перестали бить ключи и иссякли святые источники. Но самое страшное ждало незадачливую колдунью впереди…

– Это была мачеха Лизоньки?

– Нет, Мишка, ее мать.

– Ничего не понимаю. Лизонька говорила, что помогала ей в занятиях черной магией, а дочь ведьмы…

– Она лгала. Дом пронизан многими пороками, один из них – ложь. Лизонька была обычной девочкой, не имевшей отношения к страшным тайнам своей полубезумной матери. Страдала другая девочка, ее сводная сестра Тата. Именно ее мачеха использовала как помощницу в своих колдовских занятиях, а в конце намеревалась принести в жертву силам зла. Колдунья безумно любила свою дочь и ради нее готова была пожертвовать всем, в том числе и жизнями невинных. Она желала Лизоньке счастья, но погубила ее. Случайно девочка оказалась на месте жертвы, мать попыталась спасти ее, магический ритуал вышел из-под контроля, колдунья и ее ребенок сгинули в пучине зла, а дом обрел жизнь, превратившись в жаждущее крови чудовище. В ту полную ужаса и отчаяния ночь уцелела только Тата. Когда девочка выросла, она поняла, что у нее просто нет выбора и ее судьба предрешена. Тата вернулась домой, стала хранительницей и стражем заколдованного дома. Ее познания в колдовском искусстве позволяли сдерживать ярость монстра, оберегать от него людей.

– Тата – моя прабабушка?

– Да, Антон.

Какое-то время мы молчали. Странник сидел, запрокинув голову, глядя в голубое, сиявшее сквозь пролом крыши небо. Я первым нарушил тишину, задав давно интересовавший меня вопрос:

– Но почему Лизонька такая злая? Неужели она всегда была такой?

– Это уже не Лизонька. Это Душа дома. Она вбирает в себя сущности погибших людей и использует их как маски. Душа дома принимает облик умерших – Лизоньки, старшего брата Антона, кошки Алисы. Но дело не только во внешнем сходстве, сохраняются и черты характера принадлежащих дому людей. «Лизонька» избалована, взбалмошна, любит играть в куклы, качаться на качелях, она скучает без друзей и нуждается в обществе ровесников, но за этой маской скрыто…

– А Саша? – не выдержал я пространных рассуждений Странника. – Она тоже стала частью дома?

– Влиться в Душу дома можно только после смерти. Монстр имеет власть лишь над теми, кого он убил. Спасение Саши в том, что она нравится Лизоньке и та видит в ней свою подругу. Будем надеяться, что ваша сестра еще не разозлила Лизоньку…

– Ее можно вытащить из этого кошмара?

– Шанс сразить силы зла и вызволить пленницу существует, но он не слишком велик. Все дело в нас, в том, какие мы и во что верим в этой жизни.

Признаюсь, меня просто бесили заумные речи Странника! Он говорил непонятные фразы и, кажется, очень гордился собой. Чего только стоил его отрешенный, направленный за горизонт взгляд! Речь шла о жизни моей сестры, а он не торопился давать ответы на вопросы, наслаждаясь всеобщим вниманием.

– Приняв в свою душу знания колдуньи, я тем самым дал согласие идти до конца, – многозначительно изрек Странник. – Но вы должны знать об одном условии – даже если мы победим, один из нас останется там навсегда. Кто-то должен заплатить своей жизнью за освобождение от кошмара, и каждый из вас должен решить, способен ли он пойти на такую жертву.

– Я вне игры. Говорю это сразу и категорически, – Олег невольно подался назад, размыкая круг сидевших у очага.

– А ты, оказывается, слабак! – Катька презрительно поджала губы. – Лично я иду в любом случае и еще намылю шею этому чудовищу.

Мы с ребятами попытались отговорить безрассудную атаманшу, но она упрямо твердила о «классном приключении» и «единственном шансе в жизни», всеми силами стараясь нарваться на крупную неприятность. Риск не пугал, а притягивал ее, и Катька твердо стояла на своем. Для меня же, Лоры и Антона выбора просто не существовало – мы были обязаны вернуться в заколдованный дом и спасти заблудившуюся в лабиринте зла сестренку.

– Вы готовы? Идемте. – Странник легко поднялся, пошел к выходу из грота, остановился. – Сделаем все, что можем, и не будем думать о будущем. Я прошу вас только об одном – если мне не суждено вернуться, пусть тот, кто уцелеет, позаботится о Бальте.

– Как можно идти без собаки?! – удивился Антон. – Кто же еще укажет нам путь, предупредит об опасности?

– Сегодня каждому из нас предстоит самому найти верную дорогу.

– Мы не бросим Бальта. Обещаю. Но я верю, Странник, ты вернешься, ты просто не можешь не вернуться, – чуть не плача, проговорила Лора. – А Бальта я никому не дам в обиду, никогда.

– Спасибо.

Странник подозвал пса, обнял за шею, прошептал ему что-то на ухо, а потом торопливо пошел к лодке. Мы двинулись следом. Я обернулся – Бальт сидел у входа в полуразрушенный грот, напряженно следя за каждым движением своего хозяина…

* * *

– Удачи вам, ребята!

Олег, не задерживаясь, пошел прочь, Антон отпер калитку, и мы, крадучись, вошли в сад. Притаившийся среди яблонь дом выглядел обыкновенным и безобидным. В какой-то миг мне показалось, что все наши страхи возникли на пустом месте и старое здание не таит в себе смертельную угрозу. А потом на душе снова кошки заскребли…

– Странник, ты в самом деле уверен, что сможешь справиться с чудовищем?

– Мы сделаем это вместе, Лора. Все, кто пройдет путь до конца. – Странник остановился у чуть осевшей в землю старой веранды. – Это последний шанс вернуться. Тот, кто не знает, зачем идет сюда, не выдержит испытаний и погибнет.

Ребята молча стояли у веранды. Антон, Лора, Катька, Странник – сосредоточенные лица, тревога в глазах… Рядом, в нескольких шагах от нас чернел вход в дом – приоткрытая пасть злобного чудовища.

– Что ж, дорогу осилит идущий, – губы Странника растянулись в полуулыбке, он легко поднялся по ступеням веранды и распахнул приоткрытую дверь.

Честно говоря, я ожидал увидеть в недрах дома все, что угодно, – монстров, привидений, черную пустоту бездны, но вместо фантастических кошмаров перед нами предстала знакомая и абсолютно реальная обстановка маленькой прихожей – шкафчик для обуви, старая вешалка, зеркало в деревянной раме…

– Может, нам все померещилось? – с надеждой спросил Антон.

– Как же! Размечтался. Самое интересное еще впереди, – неестественно бодро отозвалась Катька-разбойница.

– Нам надо попасть в осенний день Лизоньки. Думаю, она и сама этого хочет, а потому не будет нам препятствовать.

Странник повел нас на второй этаж, и вскоре, холодея от каждого шороха, мы подошли к Сашиной комнате. Признаюсь, мне было невыносимо, до одурения страшно, хотелось проснуться, избавиться от наваждения, бежать как можно дальше от этого проклятого дома. Странник задержался на пороге:

– Пока мы вместе, но очень скоро каждый окажется наедине с домом. Вы можете рассчитывать только на самих себя. Помните, животворный источник может усиливать как плохие, так и хорошие чувства. Наше спасение в наших душах.

– А нельзя ли поконкретней? Может быть, нам понадобятся осиновые колья, серебряные пули или, на худой конец, какие-нибудь сильные заклинания?

Катька спросила о том, о чем думал каждый из нас. Я бы предпочел иметь хоть какое-то оружие, а не идти в пасть чудовищу с одними благими намерениями в душе.

– Ах, Катя-Катя, магия – всего лишь средство, а не цель, один из способов достигать желаемого. Никто из нас не владеет магическим искусством, но, поверь, пройдя все испытания, мы сможем противостоять злу. А большего я не знаю и сам.

Туманные рассуждения Странника не прибавляли уверенности в собственных силах, но выбирать проводника не приходилось, и я вслед за остальными вошел в спальню Александры. Дверь в чулан была открыта, и за ней виднелась еще одна, очень похожая на Сашину, комната.

– Нам сюда, – Странник, не задумываясь, шагнул в иной мир…

* * *

Тело распалось на атомы, они закружились, рассеялись по Вселенной, превращая меня в ничто. Исчезло все, кроме сознания… А спустя миг я уже твердо стоял на ногах, осматривая незнакомую комнату. Как и Сашина спальня, она предназначалась для занятий колдовством, но здесь все было намного основательней, капитальней. Чувствовалось, что комнату обустраивали со знанием дела и проводили в ней немало времени.

– Куда это нас занесло? – тряхнула головой оторопевшая Катька.

– В один из дней далекой осени. Мы в прошлом, на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, – откликнулся Странник.

– Супер! – присвистнула Катька-разбойница. – Только так не бывает.

– Магическое заклинание нарушило ход времени, замкнуло в кольцо его небольшой отрезок, и теперь день Лизоньки повторяется вновь и вновь. А мы должны разыскать хозяйку этого дня.

Странник не стал задерживаться в волшебной комнате, а повел нас вниз, за пределы помолодевшего, обставленного щеголеватой мебелью дома. Под печальным осенним небом, среди золотых деревьев, на скамейке у качелей сидели двое. Сашу и Лизоньку окружали фарфоровые куклы, игрушечный сервиз, разноцветные сундучки и коробочки. Девчонки увлеченно играли в свои дорогие игрушки, не замечая никого вокруг.

– Саша! Саша! – мы с Лорой ринулись навстречу сестре, но Александра даже не обернулась.

– Я ждала вас, Миша. – Сидевшая рядом с сестренкой Лизонька протянула мне ладошку, улыбнулась. – Присоединяйтесь.

От ее нежного голоска у меня по спине поползли мурашки. А Лора тем временем уговаривала сестру пойти с нами, покинуть это жуткое место. Наконец Саша изволила ответить на ее просьбы.

– Зачем куда-то уходить, если мне здесь очень нравится? – проговорила она, не поднимая головы. – Лизонька – моя лучшая подруга, мы чудесно проводим время. Посмотри, какие у нее замечательные куклы! И потом, если я уйду, Лизонька будет скучать.

– Александра, опомнись! Лизонька не человек, это только маска, под которой скрывается чудовище – Душа дома!

Саша отрицательно покачала головой. Потупившись, она упорно разглаживала складочку на подоле кукольного платья. «Мишка! – я вздрогнул, услышав в мозгу знакомый Сашин голосок, – Мишка, ты слышишь меня? Уходите отсюда, иначе она всех вас убьет. Ее нельзя злить. Я останусь, отвлеку ее, а вы бегите, бегите, бегите!»

– Мишенька, останьтесь с нами! – теплая детская ладошка коснулась моей руки. Лизонька стояла рядом со мной, снизу вверх смотрела в лицо своими огромными, печальными глазами. – Мне скучно без вас.

– Этот день – тупик, из него нет выхода! – настойчиво повторяла Лора.

– Беги, Мишка, уводи Лору! – беззвучно кричала Александра.

– Супер! А за забором этого дома тоже прошлое?!

Голоса сводили с ума, раскаленными молотками разбивая голову. Мир кружился вокруг нас, как огромная карусель. И только Странник – высокий, одетый во все черное, стоял неподалеку, скрестив на груди руки, с загадочной полуулыбкой наблюдая за нами…

– Послушай, Саша, – отстранив Лизоньку, я подошел к сестре. – Каким бы ни было твое решение, мы пойдем до конца и уничтожим зло. Это наш долг.

– Правда? – впервые за время разговора Саша подняла голову. В ее глазах блестели слезинки. – Мне…

– Останьтесь, Миша, – перебила ее Лизонька. – Я подарю вам счастье.

– Нет. Мы вместе с Сашей вернемся домой.

– Посмотрим! – Гнев преобразил Лизоньку. Невинное детское личико менялось на глазах, приобретая омерзительные, нечеловеческие черты. – Вы освободили меня на свою погибель. Вы умрете, а ваши души будут вечно бродить по лабиринтам дома. Ты будешь молить о забвении, но там, где нет времени, нет и конца!

Слушая гневные речи чудовища, я готовился к худшему, но как ни странно, Лизонька не привела в исполнение свои угрозы. Резкий порыв ветра поднял облако пыли, я зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил, что Лизонька исчезла.

– Где она?

– Испарилась. Не знаю как, – ответил за всех Антон.

Над головами нависли тяжелые тучи, начал накрапывать дождь. Стемнело. Резкие порывы ветра насквозь пронизывали тело, а в доме тем временем зажгли свет, за шторами мелькали силуэты людей, доносилась негромкая музыка.

– Слушайте, мне это не нравится. – Катька приблизилась к окну, заглянула в ярко освещенную комнату. – Там играют детишки, все чинно и мирно, следовательно, это западня и в доме нас ждут крупные неприятности. Зачем туда идти? Давайте рванем в город. Посмотрим, как люди жили сто лет назад, чем занимались. Это же обалденное приключение! А Лизонька подождет.

– Не пытайся обмануть себя, Катерина. Только там, – Странник указал на дом, – за этой дверью находится единственный путь домой. Только оказавшись в доме, мы сможем преодолеть его злую волю, усмирить буйство темных сил. Иного пути нет.

Вдохновленные речами Странника сестренки первыми вошли в дом, за ними последовал Антон, а потом настала и моя очередь.

– Смелее, Мишка, – легонько подтолкнул меня Странник, и я с трепетом переступил порог дома.

* * *

– Лора! Антон! Саша!

Дом без следа поглотил вошедших под его кров, и, кроме меня, в прихожей не было ни души. Какое-то время я подождал Катьку и Странника, но они так и не появились. Похоже, таинственный Лорин приятель оказался прав и на этот раз каждому из нас предстояло действовать в одиночку. Я прошел в просторный холл, куда выходила ведущая на верхние этажи лестница и двери нескольких комнат.

– Эй, есть здесь кто-нибудь?!

Стоявшие в углу длинные, похожие на лакированный гроб часы, зашипели, а потом отсчитали один за другим восемь громких полнозвучных ударов.

– Тата, Лизонька, идите ко мне! – неожиданно прозвучал приятный женский голос.

– Иду, маменька! – мимо, едва не задев мое плечо, пробежала малышка с золотыми локонами и кукольным личиком.

Не замечая меня, Лизонька быстро поднялась на второй этаж. Вскоре из соседней с холлом комнаты вышла еще одна девочка – худенькая, черноволосая, с очень красивыми, запоминающимися глазами. Она также не обратила на меня внимания и отправилась наверх вслед за блондинкой, а я последовал за ними.

– Пора спать, малышка, – высокая женщина с бронзовыми волосами и удивительной красоты лицом нежно обнимала Лизоньку за плечи. – Завтра твои именины, и тебя ждут чудесные подарки. Ложись, мой ангел.

– Ах, маменька, я не хочу спать! Сделайте так, чтобы завтра пришло поскорее.

– Пока я не властна над временем, милая. Но очень скоро все изменится… – женщина отвела дочь к комнате, где теперь, спустя целый век, жили мы с Антоном, задержалась на пороге, погладила Лизоньку по голове. – Скоро ты станешь самой счастливой девочкой в целом мире.

– Маменька, вы самая-самая лучшая на свете!

Уложив Лизоньку в кровать, рыжеволосая колдунья направилась в противоположное крыло дома. Ее движения стали резкими, а в чуть раскосых изумрудных глазах появилось жесткое, сосредоточенное выражение. У предназначенной для колдовства комнаты ее поджидала Тата.

– Ради дочери я пойду на все. Я подарю ей целый мир, избавлю от болезней и разочарований. Она не узнает, что такое зло и смерть. Идем, дорогая, ты поможешь мне в этом деле.

Колдунья и ее помощница вошли в комнату, а я тихонечко проскользнул следом. Впрочем, предосторожности были напрасными – на меня по-прежнему никто не обращал внимания. Помещение, где совсем недавно находился проход в нашу реальность, преобразилось. Дверь в чулан исчезла, белые занавеси на стенах сменились полотнищами из черного бархата, но самым невероятным сюрпризом оказался находившийся посреди комнаты глубокий колодец. Этот выложенный гранитными плитами круглый водоем очень странно смотрелся в жилом доме. Я заглянул в колодец и едва удержался на ногах – черная неспокойная вода притягивала, звала в свои смертельные объятия. Там, в глубинах этого холодного водоема, скрывалось Нечто – безжалостное, ненавидевшее жизнь, пугающее, но в то же время такое манящее и завораживающее…

– Приступим, и да помогут нам силы тьмы!

Облаченная в балахон колдунья начала нараспев читать заклинания, кругами обходя неподвижно стоявшую Тату. Глаза девочки были открыты, но их бессмысленное выражение делало ее похожей на восковой манекен.

– Подойди к колодцу, стань на его край.

Тата покорно исполняла все приказы рыжеволосой ведьмы, а та упорно и неутомимо продолжала плести сеть страшного заклинания. Тлели на огне дурманящие благовония, мелодичный голос твердил непонятные слова, и постепенно мне стало казаться, что я вижу сумбурный пестрый сон без начала и конца. Вода в колодце поднималась все выше, пенилась, клокотала, над ней плавал слой густого зеленоватого тумана, а Тата равнодушно смотрела на опутавшие ее ноги полупрозрачные щупальца…

– Черный источник, прими невинную жертву, поглоти ее тело и душу! Дай мне силу! Дай мне свою великую, несокрушимую силу! – рыжие волосы ведьмы рассыпались по плечам, в глазах горело безумие. – Дай силу! Дай силу!

Я понимал, что не в состоянии прервать страшный обряд, и все же не мог вот так просто стоять и смотреть.

– Прекрати! Не делайте этого! Всем будет только хуже! Остановитесь! – но меня не слушали, а скорее всего просто не видели.

Ритуал приближался к завершению, по комнате ползало множество смертоносных щупалец, а черная вода бурлила у самых ступней Таты.

– Мама! – в комнату вошла державшая на руках большую куклу Лизонька. Девочка зевнула, протерла заспанные глаза. – Маменька, что вы делаете?

Слепленное из тумана щупальце метнулось на звук голоса, ударило по лицу Лизонькину куклу. Девочка выронила игрушку, а потом истошно завизжала – потерявшая глаза фарфоровая кукла оскалилась в омерзительной ухмылке. Привлеченные шумом струи тумана набросились на несчастную девочку, опутали ее с ног до головы, потянули к краю колодца.

– Маменька! Маменька!

– Не та! Не та! – кричала рыжеволосая ведьма, пытаясь оторвать щупальца тумана от тела дочери. – Не та!

Ее усилия были бесплодны. Колодец бурлил, пенился, выпуская все новые щупальца, и вскоре они начали опутывать саму ведьму.

– Именем Гекаты заклинаю – да разрушатся злые чары, да сгинут, – голос женщины слабел, но она все еще пыталась бороться, протягивая руки к тонувшей в черной клокочущей воде Лизоньке.

Внезапно наполнявшая колодец жидкость стала густой и вязкой, покрылась огромными пузырями, а потом в один миг поглотила саму ведьму, вместе с так и не успевшей понять, что же произошло, Лизонькой. Страшный туман исчез, захохотала и умолкла ослепленная кукла, а неподвижно стоявшая на краю колодца Тата испуганно вскрикнула и без чувств упала на пол. Вдали послышался бой часов. Когда стих последний, двенадцатый удар, предметы в комнате стали расплывчатыми, покрылись рябью, и в этом мареве бесследно растворились страшный колодец, черные занавеси на стенах, а комната обрела привычный вид. Время замкнулось, побежало по кругу, и Лизонькин день начался вновь…

– Добро пожаловать в наш мир, – рассмеялась стоявшая рядом со мной рыжеволосая ведьма. – Моя дочь выбрала тебя, и теперь ты останешься с нами. Мы – одна семья. Не правда ли, Таточка?

Появившаяся из пустоты Тата переживала невероятные превращения – она росла, хорошела на глазах, из девочки превращалась в молодую девушку, во взрослую женщину, старела, обретая черты старухи-затворницы, а потом вновь становилась маленькой девочкой.

– Она не убежала от меня, – продолжала рассуждать рыжеволосая. – Почти век минул, а скромница Тата наконец-то попалась! Ее душе не вырваться отсюда. И ты, малыш, не скроешься от нас.

От многоголосого хохота закладывало уши, вокруг мелькали уродливые, нечеловеческие лица, и я, не выдержав этого кошмара, опрометью бросился из комнаты.

– Попался! Попался! Попался! – несся вслед зловещий смех ведьмы.

Лужи под ногами, светящаяся плесень на стенах, озарявшая слабым мертвенным светом бесконечные лабиринты дома, чуть приоткрытые двери, за которыми таился кошмар… Я шел вперед, не зная, куда направляюсь и что ждет меня в соседней комнате.

– Помогите…

Голос показался знакомым. Немного помедлив, я пошел на зов. Посреди небольшой комнатушки в деревянном полу тонул человек. Он примерно по пояс погрузился в твердые на вид доски.

– Осторожно, Мишка, тут трясина.

– Вовка? – я невольно попятился, испуганный этой встречей. – Ты же умер?

– Я жив, как видишь. Дом захватил меня в плен и держит.

– Но из пруда выловили твое мертвое тело.

– Я ничего не знаю, лучше помоги мне выбраться отсюда.

Он протянул руку и от этого движения еще глубже увяз в полу. Я медлил. Скорее всего Вовка уже не принадлежал себе, влившись в Душу дома, но все же еще оставалась крошечная надежда на то, что он жив.

– Помоги же! – настойчиво повторил Вовка.

Ухватившись за дверной косяк, я, не заступая через порог, подался вперед и протянул руку. Холодные пальцы намертво впились в ладонь, а потом последовал страшной силы рывок, и, описав в воздухе дугу, я приземлился в центре комнаты. Пол под моей тяжестью прогнулся и начал постепенно затягивать ноги.

– Желаю приятно провести время, – Вовка парил в воздухе, сверху вниз глядя на меня. – Помоги ближнему, и он тебя утопит.

– За что, Вовка?

– Тебе следовало думать о спасении собственной шкуры, а не проявлять чудеса благородства. Теперь получай по заслугам, герой.

Он растворился в воздухе, а я почувствовал, как мое тело все глубже опускается в вязкую трясину.

– Вы не поможете мне, Мишенька? – змея с головой Лизоньки свесилась с потолка, посмотрела в глаза. – Признайте очевидное – люди платят за добро злом. Ну а коль скоро это так, надо думать только о себе и быть безжалостным к тому, кто встает на пути. Не так ли? Если вы согласитесь с моими словами, Миша, я помогу вам выбраться. Иначе вы умрете с чистой совестью.

Слова Лизоньки зародили во мне сомнения. Похоже, она в самом деле была права: сколько раз я видел, как люди отвечали на протянутую руку ударом в спину. Признаюсь, мне хотелось согласиться с Душой дома, признать ее правоту, и только малопонятные рассуждения Странника о торжестве добра удерживали от этого поступка. Слишком часто оказывался прав наш необычный знакомый, слишком часто сбывались его предсказания, и потому я, почти не веря собственным словам, насколько мог твердо, произнес:

– Ты живешь в мире зла, где все искажено и порочно, твои слова – ложь. На самом деле люди должны делать добро и помогать друг другу, иначе весь мир уподобится этому дому.

– Неверный ответ, Мишенька, – змея подмигнула и, грациозно выгнув серебристое тело, поднялась к потолку. – Незабудку голубую ангел с неба уронил…

Она исчезла, оставив меня медленно тонуть в замаскированной под деревянный пол трясине. Помощи ждать было неоткуда. Когда над поверхностью пола осталась только голова, я зажмурился, приготовившись проститься с жизнью…

Черная бездна засасывала все глубже и глубже. Я больно стукался о невидимые в темноте балки, но потом все же сумел уцепиться за одну из деревянных перекладин и даже усесться на нее верхом.

– Пришел в гости к бабушке? – проскрежетал над ухом старческий голос. – Приглядись получше, посмотри, что тебя ждет.

Темнота вокруг не была полной – из глубин бездонной ямы поднимались тусклые лучи сероватого света. Светящаяся волна медленно ползла наверх, и вот я уже сумел рассмотреть свою соседку – беспечно болтавшую ногами над бездной старуху-затворницу.

– Дряблая кожа, спина крючком и фальшивые зубы в стакане… – грустно проговорила постаревшая Тата. – А ведь ты видел меня молодой. Я была хороша, не правда ли? Время безжалостно. Посмотри вниз, малыш, тебя ждет незабываемое зрелище.

Я послушно опустил голову и тут же пожалел, что сделал это. Залитая светом пропасть кишела ожившими мумиями. Они запрокидывали головы, щелкали зубами и тянули ко мне костлявые руки с безобразными ногтями.

– Здесь все. Яма доходит до центра Земли, и теперь ты видишь, чем наполнена эта планета. Здесь все, кто жил когда-либо под солнцем, мечтал, любил и на что-то надеялся. Твое место тоже здесь…

Мертвецы медленно поднимались из бездны, и хотя они были далеко внизу, я невольно поджал ноги, не в силах преодолеть ужас и омерзение.

– А можно жить вечно, на зная старости и болезней. Мы будем играть на поляне, качаться на качелях, запускать воздушного змея. Мы все – я, Лизонька, Саша и ты. Вечное детство, вечная радость, – помолодевшая, вновь превратившаяся в девочку Тата протянула руку, приглашая идти за собой. – Посмотри, там, наверху – голубое небо и золотое солнце. Там нас ждет вечное счастье.

Последнее время смертельные опасности поджидали нас на каждом шагу, но, по правде говоря, я не задумывался о том, что ждет человека за гранью жизни. Непроходящая ледяная тоска сжала сердце. Омерзительные скелеты внизу, бесконечно далекое сияющее небо над головой – выбор казался очевидным, и все же…

– То, что ты обещаешь мне, Тата, по-настоящему здорово, но это не по мне, – заговорил я, глядя в лицо невероятно, неестественно красивой девчонки. – Душа дома хочет зла, все, что она делает, несет только зло.

– Не пытайся казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Когда смерть посмотрит тебе в лицо, ты еще пожалеешь о своем отказе!

Тата резко толкнула меня в грудь, я сорвался с балки, в последний момент успев ухватиться за нее руками. Жгучая боль пронзила пальцы, над головой раздалось утробное рычание. Я поднял глаза – Тата исчезла, а вместо нее по балке прогуливалась пушистая черно-белая кошка. Вот она выгнула спину, подошла ближе и вновь ударила по моей руке когтистой лапой.

– Брысь! Пошла вон!

Но Алиса и не думала уходить. В ее глазах горела дикая, необузданная ярость, а от шерсти сыпались искры. Липкие от крови пальцы ослабели, атаки Алисы становились все яростней, и вот, сорвавшись с балки, я кувырком полетел в заполненную мертвецами яму.

* * *

Болело все – разодранные кошкой руки, пострадавшая от удара о землю спина, разбитые колени. Мертвецы исчезли, и это радовало, хотя, признаюсь, в таком положении поводов для оптимизма было маловато. Кажется, меня занесло в огромную, окутанную непроглядным мраком пещеру. Я поднялся, пошел вперед, наугад выбрав направление. Вскоре мои глаза различили узкую полосу золотого солнечного света. Я рванул вперед, к выходу из пещеры, но едва не заплакал от разочарования – золотое, напоминавшее солнечный свет сияние испускали бескрайние залежи самоцветов и золотых монет.

– Нравится? – огромный червь с омерзительной мордой и злобными человеческими глазами выполз из груды рубинов, щелкнул многозубыми челюстями. – Хочешь, я отдам тебе все это?

– Зачем? Я не желаю гнить среди этих побрякушек.

– Забери богатство с собой. Деньги исполняют желания, и весь мир окажется у твоих ног… – рокотал над ухом омерзительный басок червя. – За деньги можно купить все и всех. Собственные самолеты, яхты, путешествия в любой уголок земли…

– Вы зря стараетесь, – я отбросил носком валявшуюся под ногами царскую корону. – За последнее время мне обещали много благ и чудес, но, даже если вы не солжете и сделаете все, о чем говорили, ничего хорошего из этого не получится. Источник вашего могущества – зло, а оно еще никого не делало счастливым.

– Ты сообразительный мальчик! – червь расхохотался, оскалив свои ужасные многозубые челюсти. – Однако отречение от зла вовсе не означает победы над ним. Ты правильный и хороший, а я сильный и голодный, как ты думаешь, кто победит в нашем споре?

Червь смеялся, говорил какие-то гадости и медленно, кругами приближался ко мне. Из его пасти капала слюна, глаза горели голодным огнем. Бегство или сопротивление были невозможны, я понимал, что погиб, и все же не хотел сдаваться без боя. Рука потянулась к карману, где лежал перочинный нож, но вместо этого нелепого, смешного, единственно доступного мне оружия я нащупал маленький круглый предмет. В душе всколыхнулась надежда.

– Получается, на свете все можно купить за деньги? – уточнил я.

– Да. Абсолютно все.

– Следовательно, я мог бы выкупить свою жизнь и свободу?

– Конечно! – Червь расхохотался, сотрясаясь всем своим длинным упругим телом. – Если заплатишь нужную сумму.

– Вот… – я протянул на ладони истертую серебряную монету – ту самую, что отдала мне юродивая. – Это все, что у меня есть. Монета старая и, наверное, дорогая. Если плата вас устроит, помогите мне выбраться из этого кошмарного места и найти своих друзей.

– Все сокрытое в недрах земли принадлежит мне и… – разглагольствовал самодовольный червь, но внезапно осекся на полуслове и подслеповато щурясь, начал рассматривать монету. – Не может быть! Это она, последняя… Ты знаешь, что держишь в руках, детеныш?

– Плату за свою свободу.

– Это последняя из тридцати монет, что заплатили Иуде за предательство. Я давно собрал все остальные, и оставалось разыскать эту, последнюю. Твоя цена приемлема, и сделка состоится.

Сказав так, чудовище мелко-мелко задрожало, от тихого, едва уловимого звона заложило уши, и я почувствовал, как растворяюсь в воздухе, превращаясь в ничто…

* * *

Неужели червь обманул меня и скитания по дому будут продолжаться вечно?! Отчаявшись, я медленно брел через залитые водой комнаты, не глядя по сторонам и спотыкаясь от усталости…

– Мишка?

– Лора?

Первый радостный порыв сменила тревога – что, если стоявшая у маленькой дверцы девушка вовсе не была моей сестрой, а под знакомой оболочкой скрывалась коварная Душа дома? Лора отступила к стене.

– Что у тебя с руками? – не глядя в глаза, спросила она.

– Повстречался с обезумевшей кошкой. А где остальные?

– Не знаю. Когда я вошла в дом, то осталась совсем одна.

Девушка с лицом и манерами Лоры медлила, не решаясь открыть полукруглую дверцу. Возможно, это и в самом деле была моя сестра, но после всего пережитого я, похоже, разучился доверять людям.

– Нам стоит идти туда? – сестра взялась за узорчатую, сделанную в виде кольца ручку. Я неопределенно пожал плечами, а Лора впервые посмотрела мне в лицо. – Ты мне не веришь? Думаешь, что я погибла и моей душой завладел дом? Так? Знаешь, Мишка, у меня тоже есть сомнения на твой счет.

– Но…

– И нет ни единого способа выяснить правду. Дом знает о принадлежащих ему душах все и потому выдержит любую проверку, ответит на каждый вопрос.

– Что же нам делать?

– Доверять друг другу. Иначе мы перессоримся, и это очень порадует силы зла. – Лора наконец-то открыла дверку, за которой обнаружилась узкая, спускающаяся в темноту лестница. – Идем, братишка.

Мы начали спуск. С Лорой трудно было не согласиться, и все же я не мог полностью доверять шедшему рядом человеку. Непроглядный мрак, доносившиеся отовсюду подозрительные шорохи до предела взвинтили нервы, и я уже не знал, откуда ждать нападения.

– Кто здесь? – услышав наши шаги, выкрикнул из темноты Антон.

– Миша и Лора, – отозвался я.

Теперь мы спускались втроем, и каждый из нас не мог с уверенностью ответить, кем же на самом деле были его спутники. Впереди забрезжил неяркий свет.

– Кажется, мы куда-то пришли, – сообщил шагавший впереди Антон.

Выглянув из-за его спины, я увидел круглый зал с очень высоким сводчатым потолком. Своды пересекало несколько трещин, и сквозь них в помещение проникал солнечный свет. В центре зала на полу лежала каменная плита, испещренная непонятными надписями и рисунками. От нее лучами разбегались несколько забитых пылью желобов, уходивших в черные отверстия стен. На краю плиты сидел Странник, а Катька-разбойница бродила по залу, с любопытством рассматривая его необычное убранство.

– Где Саша?

– Мы ждем ее, Лора, как раньше ждали вас, – Странник поднялся с плиты, подошел к моей сестре, протянул руку. – Это цель нашего пути. Здесь, под плитой, замурован животворный источник. Мы должны освободить его. Вода размоет созданное ведьмой зловонное болото зла, баланс сил восстановится, вновь забьют ключи, и зло перестанет преобладать над добром.

– Вряд ли у нас это получится, – Антон уперся ладонями в каменную плиту, пробуя сдвинуть ее с места. – Тут и двадцать человек не справятся. Нужен подъемный кран.

– Человек может прожить всю жизнь, так и не узнав, какой силой обладает его душа, – негромко произнес Странник. – Слабые не прошли бы сюда.

– Привет! Жутко рада всех вас вновь увидеть! – по лестнице сбежала чумазая, перепачканная грязью и паутиной Саша. – Я не опоздала?

– Наконец-то! – Лора первой обняла сестру. – Где ты была все это время?

– О, это длинная история! Сперва…

– Оставьте воспоминания на потом, – перебил девочек Странник. – Сейчас мы должны исполнить свой долг и завершить начатое.

Он достал из кармана мелок и начал чертить на полу магический круг, внутри которого должны были оказаться все мы и сам волшебный источник.

– Силой своего слова изгоняю вас, духи хаоса и тьмы, из этого места, и не будет для зла преграды крепче, чем эта! – повторял Странник, проводя по полу тонкую белую линию.

Мы встали в спасительный магический круг. Однако праздновать победу оказалось рановато – в тот же миг мои ноги сдавили холодные щупальца чудовища.

– Мишка! – истошно взвизгнула Лора.

– Я люблю вас, Мишенька, – щупальца поднимались все выше, а перед глазами возникла хорошенькая Лизонькина головка, венчавшая змеиную шею. – Вы даже лучше Саши, я никому вас не отдам!

Вокруг очерченного Странником круга происходило что-то ужасное. По полу стелился ковер из блестящих извивающихся щупалец, а среди них мелькали фигуры Лизоньки, ее матери, Таты, Алискиной хозяйки, Бори, Вовки и других, незнакомых нам людей. Слуги дома яростно пытались пробиться сквозь магическую защиту, пугая находившихся внутри круга ребят. Только Странник был спокоен и невозмутим, а его худое смуглое лицо напоминало маску… Однако очень скоро мне стало не до наблюдений – удерживавшее меня чудовище сильнее сжало смертоносные объятия.

– Что же вы не спасаете своего друга? – шептала Лизонька. – Скоро он навеки станет моим.

– Довольно! – Странник переступил черту магического круга, приблизился ко мне, не обращая внимания на скользившие повсюду щупальца. – Ты не имеешь власти над теми, кто не покорился тебе. Мы победили, и я приказываю тебе уйти.

Тонкие пальцы Странника сжали голову «Лизоньки». Человек смотрел в глаза чудовищу, не отрываясь, ни на секунду не отводя взгляда. Щупальца дрогнули, по ним пробежали длинные красноватые искры. Я невольно зажмурился, боясь взглянуть в темные, обладавшие огромной гипнотической силой глаза Странника.

– Пусти… – в бессильной ярости прошептала Душа дома. – Я покоряюсь.

А потом я почувствовал, что мое тело свободно, открыл глаза и увидел, как отступают, превращаясь в туман, страшные щупальца. Странник не дал нам перевести дух, он отвел меня к ребятам и велел всем встать лицом к замурованному источнику, протянуть руки ладонями вперед.

– Почувствуйте свет в своей душе. Мы все единое целое, и наша мать Гея-Земля, даровавшая жизнь каждому из нас, не оставит своих детей. Наши силы безграничны, ибо это силы добра.

Ладони Странника начали светиться, испуская яркое, ослепительное сияние. В лицо ударил порыв холодного, пахнущего свежей листвой ветра. И в этот момент я почувствовал, как по моим жилам течет необыкновенная, чудесная сила, а вскоре вокруг моих пальцев начал разливаться волшебный свет. То же происходило с Катькой, Антоном, Лорой, Сашей…

– Свет рассеет тьму, вода напоит иссохшую землю, жизнь победит смерть!

Десять ярких лучей света упали на многотонную плиту, ветер засвистел в ушах, перехватил дыхание, а потом все исчезло за пеленой ослепительного белого света.

– Смотрите! Мы сделали это! – восторженно кричала Саша. – Сделали! Сделали!

Огромная каменная плита бесследно испарилась, растаяла в воздухе, и теперь на ее месте находился восьмигранный бассейн, со дна которого била мощная струя воды. Почувствовав жажду, я нагнулся, зачерпнул пригоршню сверкающих жидких бриллиантов. Тысячи крошечных иголочек коснулись кожи, а когда легкое покалывание прошло, на ней не осталось и следа от глубоких кровоточащих царапин, оставленных Алисой.

– Эта вода исцеляет, продляет жизнь и сохраняет красоту, – произнес наблюдавший за мной Странник.

Ледяные брызги летели во все стороны, мы смеялись, визжали, бросая друг другу в лицо пригоршни волшебной воды, и были совершенно счастливы. Тем временем бассейн наполнился, и хрустальные потоки потекли по желобам, смывая накопившуюся за долгие годы пыль.

– Нам пора, – прервал веселье Странник. – Теперь воду ничто не удержит, она размоет болото и уничтожит злые чары.

– Здесь будет райский уголок, в котором сбываются все желания? Мы сможем прийти сюда вновь?

– Нет, Лора. Это место не принадлежит нашей реальности и просто так в него не проникнуть. Зато там, откуда мы пришли, вновь забьют иссякшие сто лет назад родники. Идемте, – он подтолкнул Лору к черневшей в глубине зала лестнице.

* * *

– Здорово мы ему врезали! – восклицал Антон, стоя на пороге ведущей в нашу реальность двери. – Никогда не думал, что живу в доме-монстре. Даже голова кругом идет!

– Только бы поскорее вернуться домой, – вздохнула Лора, а потом подвела нас с Сашей к проходу. – Идите первые, так мне будет спокойней.

Взяв Александру за руку, я шагнул через порог. Тело распалось на атомы, их закружил огненный вихрь, все смешалось, и вот уже мы с сестренкой стояли возле чулана, наблюдая за теми, кто еще оставался в далеком прошлом. Вскоре к нам присоединились Антон, Катька, Лора и Странник.

– Что теперь? Кажется, мы победили?

– Осталось восстановить магический знак, который обезопасит нашу реальность от вторжения чудовища, – ответил мне Странник.

– Не понял… Мы же разрушили чары и все такое… Неужели этот кошмар никогда не кончится?

– Увы. Нам удалось загнать Душу дома в ее реальность, очистить источник животворной силы Земли от зла, но окончательно уничтожить мир Лизоньки невозможно. Он уже стал частью измерения абсолютного зла, которое существовало и будет существовать вечно.

– Абсолютного зла? – переспросила Саша.

– Это вечная сила, противостоящая добру и свету. Ее невозможно уничтожить, можно только отгородиться от нее, что мы сейчас и сделаем. – Странник достал из кармана аккуратно свернутую тетрадную страничку, протянул ее Александре. – Ты проводила ритуал освобождения, поэтому без особых проблем сможешь и закрыть проход. Здесь подробная инструкция. Магическую печать можно нарисовать обычной масляной краской, благо ее в доме предостаточно.

– Постой… – Лора взяла Странника за руку. – Почему ты не хочешь сделать все сам?

– Я возвращаюсь в мир Лизоньки. Кто-то должен принести себя в жертву, иначе зло вновь вырвется на свободу. Помнится, мы уже говорили об этом.

Полное боли и страха путешествие по лабиринту зла вытеснило из памяти условие, о котором говорил прежде Странник. Находясь в доме, каждый из нас жил одним мгновением и не строил планы на будущее. А теперь пришел час расплаты…

– Тогда бросим жребий. Это будет честно, – не своим голосом предложила Саша. – Кто вытянет короткую спичку, тот и пойдет.

– А спички у тебя есть? – тут же осведомился Антон.

Напуганная собственным предложением сестренка покачала головой и неестественно бодро предложила еще несколько способов жеребьевки. Тем временем Лора подошла к двери, за которой виднелась не принадлежавшая нашему миру комната:

– Не надо жребиев, Сашенька. Вы с Мишкой не должны испытывать судьбу. Юродивая напророчила много бед, и я поняла, что погибну в доме. Так оно и будет… – Лора всхлипнула. – Короче, я готова. Надо просто войти в эту дверь, да?

Только теперь я до конца осознал ужас происходящего и готов был разреветься от тоски и бессилия. Неужели кто-то из близких мне людей сейчас покинет этот мир, навсегда уйдет в кошмар? А может быть, это моя доля, мой выбор? Саша и Антон растерянно смотрели на Лору, а она медлила, не решаясь сделать последний шаг. Она ждала нашего приговора…

– Что это? – Саша подошла к ведущей в коридор двери. – Слышите шум? Неужели кошмар вернулся?

Но она ошиблась – легкий топоток сменило энергичное фырканье, дверь открылась и в комнату влетел мокрый, перепачканный грязью Бальт. Побежав к хозяину, он встал на задние лапы, мгновенно облизал его лицо и руки, заскулил, быстро-быстро завертел хвостом.

– Ты переплыл пруд, дружище… хорошо, что ты пришел… Молодец… – бормотал Странник, лаская пса.

Искренняя радость Бальта на миг рассеяла тягостную атмосферу, но потом тревога вспыхнула с новой силой, и каждый из нас понял, что время выбора настало. Странник подвел Бальта к Лоре, велел псу сесть у ее ног.

– Твоя жертва не потребуется, Лора. Я давно все решил. Выбора нет. Подсознательно вы все ждете от меня этого поступка. Благородный герой жертвует своей жизнью ради спасения остальных – именно так должна закончиться наша история, иначе финал окажется фальшивым. С той минуты, как я встретил тебя, Лора, каждый шаг приближал меня к этой развязке. Ты хотела видеть меня таким…

– Ты не уйдешь, нет… – слезы текли по щекам Лоры, но она не замечала их. – Я давно хотела сказать, что люблю тебя, но не решалась… Слышишь, Странник, я люблю тебя, по-настоящему, на всю жизнь!

Сестра умоляла Странника остаться, я хотел было присоединиться к ее просьбам, но осекся на полуслове. Таинственный Лорин друг оказался прав и на этот раз – для меня, как, наверное, и для всех остальных, его уход казался наименее болезненным разрешением вопроса. Никто из нас не хотел умирать или терять близких, родных по крови людей, а он был всего лишь случайно встретившимся на нашей дороге попутчиком…

– Я люблю тебя, – повторила Лора. – Люблю.

– Знаю, – загадочная улыбка озарила лицо Странника. – Но кто-то должен уйти. Для вас это конец пути, а для меня – продолжение. Я иду, оставляя позади радость и страдания, боль, печаль, счастье.

– Это сказка, выдумка! Ты обычный человек и потому погибнешь, войдя в мир зла. Странник – легенда, а у тебя только одна жизнь. Я не хочу терять никого из вас и не хочу умирать сама. Давайте просто уйдем из проклятого дома и будем жить обычной жизнью, не вспоминая об этом кошмаре!

– Я ни о чем не жалею. Прошу только об одном – позаботиться о Бальте. Только он был моим другом, только он знает, кто я, и принимает меня таким, какой я и есть. Не предавай его.

– Постой!

– Держи его за ошейник. Он не должен идти со мной. Прощайте все, прощай Бальт, прощай Лора.

Странник быстро подошел к двери, перешагнул порог и, не оглядываясь, двинулся вперед, все дальше уходя в кошмарный мир Лизоньки. Бальт ринулся следом за хозяином, и Лоре стоило больших трудов удержать его рядом с собой. Находившийся ближе всего к чулану Антон захлопнул фанерную дверцу, отгораживавшую нас от мира ночных кошмаров. Потом Антон, Саша и я изучили записи Странника, сделали все, как он велел, нарисовали волшебную печать и для надежности заколотили дверь самыми большими из имевшихся в доме гвоздей. Лора в этом не принимала участия. Она держала за ошейник поскуливавшего Бальта и украдкой вытирала слезы.

– Кажется, все, – Саша погасила последнюю из свечей и отошла от замурованного чулана. – Надо поскорее оклеить стену обоями, чтобы никто случайно не уничтожил волшебную печать.

Лора разжала пальцы, и оказавшийся на свободе Бальт подбежал к тому месту, где совсем недавно находился проход в иную реальность. Обнюхав пол, пес поднял голову и протяжно, тоскливо завыл.

– Прощай, любимый… – очень тихо прошептала Лора и выбежала из комнаты.

Эпилог

Со времени нашей победы над Душой дома прошло около двух недель. В эти дни тихую окраину захолустного городка потрясла настоящая сенсация – обретение иссякнувших столетие назад святых источников. Случившееся назвали чудом, отслужили по этому поводу благодарственный молебен, а на улицах стали появляться паломники со всех концов страны. Все только и говорили, что о чудесных родниках, и поэтому мало кто вспомнил прабабушку Тату, которая, как считал дядя Павел, давно пережила свой век и как раз в эти дни тихо умерла от старости.

Наша жизнь вернулась в привычное русло и теперь текла спокойно, как вода в старых прудах. Злые силы дома дремали, и он превратился в обыкновенное жилище. Вернувшийся из больницы дядя Павел все же закончил ремонт и, вдохновленный своими успехами, начал поговаривать об отделке других помещений и фасада. Лоре удалось убедить дядю взять к себе Бальта, и теперь она целыми днями возилась со своим новым любимцем. Уход Странника поверг мою сестру в глубокую тоску, она почти ни с кем не разговаривала и часами бродила в обществе Бальта по берегам прудов и парку бывшей графской усадьбы.

Однажды мы встретились возле заводи, где еще недавно Странник прятал свою лодку. Я возвращался с рыбалки, был занят своими проблемами и немного удивился, когда Лора окликнула меня. Мы уселись на поваленный ствол старой ивы, Бальт тут же лег у ног своей новой хозяйки, тревожно глядя куда-то вдаль.

– Знаешь, Мишка, я все время думаю о пророчестве юродивой. Той карлицы, что мы встретили в больнице. Помнишь ее?

– Конечно. Если бы не ее монета, меня бы давно слопал этот мерзкий червь.

– Она предрекла нам много бед и испытаний. Вроде бы все обошлось, но на сердце неспокойно, тоскливо…

– Брось, Лора. У тебя просто разыгрались нервы. Все кончено.

– Где-то сейчас Странник? – Услышав знакомое имя, пес встрепенулся, а Лора грустно вздохнула. – По каким уголкам ада он теперь бродит?

– Постарайся не думать об этом.

– Я никогда не встречала такого парня, как он, и вот… Почему все так неудачно складывается? Как ты думаешь, он был обычным человеком или тем самым бессмертным Странником?

– Не знаю.

– Он был лучшим, самым лучшим на Земле…

Глотая подступившие к горлу слезы, Лора пошла прочь. Я остался один. У ног зеленела мутноватая вода пруда, тихо шелестели листья ивы… Пытаясь успокоить сестру, я немного лукавил. Странная беспричинная тревога не отпускала и мое сердце. Порой казалось, что дом не уснул, а затаился, выжидая, когда можно будет поглотить всех своих беспечных обитателей. А еще, по ночам, в тот час, когда все засыпали самым глубоким, крепким сном, я слышал тихий, похожий на плач смех Лизоньки.

– Незабудку голубую ангел с неба уронил, для того чтоб дорогую я всем сердцем полюбил, – пела она, и я чувствовал, что скоро нам предстоит узнать новые тайны дома и вновь заглянуть в царившую под ним бездну ужаса.

Ключ от царства мрака

Жизнь на Земле – волшебный дар самой планеты, любящей и опекающей всех своих детей. Животворная энергия Земли разлита повсюду, но в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в источники огромной магической силы. С их помощью можно творить как добро, так и зло.

Столетие назад воля человека сделала один из животворных ключей источником зла, бед и несчастий. Построенный на этом месте дом превратился в чудовище, пожиравшее тела и души людей. В наши дни несколько юношей и девушек совершили, казалось, невозможное – остановили монстра и очистили воды волшебного источника от злых чар.

Но цена победы была очень высока. Один из них, юноша по прозвищу Странник, чьего настоящего имени ребята так и не узнали, принес себя в жертву, добровольно уйдя в измерение зла. Только так можно было обезопасить нашу реальность от демонов ада и погрузить в сон чудовищный дом-убийцу.

Зло отступило. Никто из ребят не знал, что семейное проклятие все еще тяготело над теми, кто родился в этом доме, никто не мог представить, какие ужасные испытания ждут их впереди…

Часть первая

Пришедший из снов

Меня разбудили тихие, едва различимые шорохи. Я лежал, не открывая глаз, и пытался понять, откуда взялись эти монотонные звуки. В них не было ничего зловещего или пугающего, но они здорово действовали на нервы… Вообще-то, после жутких событий, которые мы с сестренками пережили в этом старом доме, в нем не стоило задерживаться ни на минуту, но никто из нас не думал спасаться бегством. С тех пор, как общими усилиями нам удалось смирить буйство злых сил и превратить дом из кровожадного монстра в обычное человеческое жилище, чудовищные видения больше не преследовали нас и постепенно пережитое становилось похожим на страшную полузабытую сказку. Каникулы шли своим чередом, а я, Лора и Александра, как ни в чем не бывало, продолжали гостить у нашей тетушки Ирины и ее мужа дяди Павла. Правда, по ночам меня частенько мучили кошмары, сердце сжимало предчувствие беды, но приходившие на смену тревожным ночам дни всегда были радостными и безмятежными…

Навязчивый шорох не давал мне расслабиться. Казалось, что кто-то раз за разом очень нежно и аккуратно проводит мягкой кистью по шершавой ткани. Затаившаяся в глубине души тревога становилась все сильнее, постепенно овладевая мною. Стряхнув остатки сна, я открыл глаза, осмотрелся. В комнате было довольно темно. На кровати у стены мирно спал мой двоюродный брат Антон, за окном чернели кроны старых яблонь, входная дверь была плотно закрыта. Непонятные звуки стихли так же неожиданно, как и возникли.

– Антон…

Он пробормотал что-то сквозь сон, перевернулся на другой бок и сладко засопел. Похоже, тревога была ложной. Я поправил подушку, собираясь устроиться поудобней, как вдруг ощутил на своей щеке легкое прикосновение – едва ощутимое, мимолетное, но все же вполне реальное. Рука нащупала припрятанный под матрасом фонарик – с тех пор, как мне пришлось преодолеть лабиринты заколдованного дома, фонарь, складной ножик и прочие необходимые в критической ситуации предметы всегда находились поблизости. Наверное, со стороны это выглядело довольно смешно…

– Эй! Кто здесь?

Тишина. Едва слышные шорохи. Щелкнул выключатель фонарика, светлое пятно скользнуло по стене, метнулось к кровати Антона… Я не заорал только потому, что от ужаса и омерзения буквально лишился дара речи. Пальцы разжались, фонарь упал на пол и погас, а перед глазами все еще стояла страшная картина: неподвижный, опутанный паутиной Антон, на груди которого сидел мохнатый, величиной с крупного кота, паук. Длинные ноги чудовищной твари чуть слышно скребли по одеялу, издавая встревоживший меня монотонный назойливый шорох. Я слышал его и теперь, с ужасом представляя облепленное паутиной лицо Антона и огромную сеть, затянувшую угол комнаты.

Надо было что-то делать, спасать брата, бежать, звать на помощь, но губы склеила липкая паутина, а тело потеряло способность двигаться. Я чувствовал, как по одеялу ступают ноги гигантского паука, как он устраивается на моей груди совсем близко к шее, слышал зловещий шорох… А потом страх исчез, его сменило равнодушие и ожидание скорого конца.

– Мишка! Мишка, проснись!

Голос сестренки разрушил наваждение, превратив его в обычный дурной сон. В комнате не было пауков, Антон мирно спал, а возле моей раскладушки стояла укутанная в старую шаль Саша.

– Почему ты не спишь, Александра?

– С Лорой неладно. Ей снится очень страшный сон, а я никак не могу ее разбудить. Она не просыпается! Плачет во сне и говорит много непонятного.

– Этого только не хватало!

Я поднялся, натянул брюки, взял фонарик и вслед за сестрой вышел в коридор. Вокруг было неестественно, неправдоподобно тихо. Обычно старый трехэтажный дом пронизывало многоголосье звуков: скрипели рассох¬шиеся половицы, дребезжали стекла, гулял по чердаку ветер, и за время каникул мы уже успели привыкнуть к этой нескончаемой мелодии. Однако сегодня она оборвалась, и мне представилось, что помещения дома заполнены невидимой, поглощавшей все звуки ватой.

– Идем же, Мишка. – Саша открыла дверь в девчоночью спальню.

– …Тоненькая ниточка между мирами… Связь, которую не порвать. Любовь сильнее смерти. Отсюда можно вырваться, можно… можно…

Лора лежала на кровати, неловко запрокинув голову, ее глаза были чуть приоткрыты, губы шептали, а по щекам текли слезы. Я подошел ближе, потряс сестру за плечо, окликнул по имени – безрезультатно. Сон был слишком глубок и сильно смахивал на гипнотический транс. Холодная рука Лоры казалась слепленной из белого снега.

– Связь неразрывна. Это нить Ариадны, она выведет из лабиринта, это путеводная звезда. Люблю… люблю…

То, что происходило с моей сестрой, было вполне объяснимо. Горе, которое она пережила, не могло пройти бесследно. Лоре постоянно не везло в любви, а когда она наконец-то встретила хорошего парня, он просто взял и пожертвовал собой, спасая нас от демонов из соседней реальности.

– Она все время зовет Странника, – Саша грустно посмотрела на сестру. – С тех пор, как он ушел в измерение зла, это повторяется каждую ночь. Самое удивительное, что поутру она не может вспомнить своих снов. А сегодня ей плохо как никогда.

– Мама в таких случаях говорит: «Время лечит», Лоре надо с кем-то познакомиться, сходить на дискотеку и все такое…

– Нет!!! – полоснул по нервам отчаянный крик сестры.

Лора изогнулась, подпрыгнула на кровати, а потом обмякла, расслабилась. Ее щеки порозовели, а дыхание стало спокойным – мучительные видения отступили, дав место обычному сну.

– Может быть, рассказать обо всем тете Ире? Она даст Лоре какое-нибудь лекарство или отведет к врачу.

– Не знаю, Александра. От несчастной любви лекарства не помогают. Ей надо больше бывать на людях. Вытащим ее на дискотеку.

– Клуб работает только по выходным.

– Тогда рванем в музей. Нам и самим давно пора посетить эту усадьбу. Как-никак главная местная достопримечательность. – Я направился к двери, но остановился, увидев в углу комнаты озаренную красноватым светом ночника паутинку. Недавние страхи вновь овладели мной, заставили сердце учащенно биться. – Саша, когда ты вошла в нашу с Антоном спальню, ты не увидела ничего подозрительного?

– Что именно? – в глазах сестренки вспыхнула тревога.

– Ну… не знаю… С Антоном все было в порядке?

– Кажется. Я не обратила внимания. Что случилось, Мишка? Неужели дом проснулся?

– Не думаю, – я поспешил успокоить сестру. – Мы все сделали как надо. Магическая печать и жертва, принесенная Странником, надежно закрыли брешь между мирами. Скорее дело в другом – нам здорово досталось в этой переделке, и теперь мы никак не можем избавиться от дурных снов. Во всяком случае, я. Кстати, а ты хорошо спишь?

– Не всегда. Иногда вижу всякие глупости.

Пожелав мне спокойной ночи, Саша нырнула под одеяло, а я отправился к себе, прекрасно зная, что не усну до утра.

* * *

Провинциальный городок Алексино был знаменит двумя достопримечательностями: фарфоровым заводом, где работало большинство его жителей, и превращенной в музей усадьбой графов Вольских, которые, собственно, этот завод и построили. Вообще, несмотря на бездну времени, минувшего с поры «царствования» Вольских, о них частенько вспоминали и теперь. Неудивительно – энергичные помещики не только обнаружили запасы ценной глины и наладили производство фарфора, но и запрудили небольшую речушку, превратив ее в систему из множества прудов и протоков, прозванную «маленькой Венецией». Со временем пруды здорово обмелели, заросли кувшинками и тростником, но не одно десятилетие оставались любимым местом отдыха обитателей Алексина. Дом дяди Павла находился неподалеку от этих прудов, и наша компания – Антон, Александра, несколько местных ребят и я – ходила туда почти каждый день купаться, загорать, ловить рыбу. Что же касается самой усадьбы Вольских, то мы с сестрами собирались посетить ее едва ли не с первых дней каникул, но до сих пор так и не сделали этого. И вот сегодня у нас появилась прекрасная возможность осуществить давние планы. Антон согласился поработать экскурсоводом, и теперь оставалось самое главное – уговорить Лору отправиться вместе с нами.

Сразу после завтрака моя старшая сестра вышла в сад и позвала Бальта – молодого, резвого ротвейлера, некогда принадлежавшего Страннику. С той поры, как пес остался без хозяина, Лора опекала его и проводила с ним почти все время. Обычно они часами гуляли в самых диких, заброшенных уголках парка, возвращаясь домой только для того, чтобы перекусить. Похоже, сегодняшний день не стал для Лоры исключением. Подойдя к ней, я предложил составить нам компанию и прогуляться к музею-усадьбе. Она отрицательно покачала головой:

– Спасибо, но я уже бывала там. Идите одни, мне это неинтересно. Мы с Бальтом…

– Послушай, Лора! Нельзя столько времени находиться в одиночестве. Можно запросто одичать. Пойдем в город, там полно народу, в музей водят экскурсантов, среди которых наверняка можно встретить симпатичных парней… – брякнул я и умолк на полуслове, сообразив, что про парней говорить, наверное, не следовало.

– Ценю вашу заботу, ребята, но, честное слово, у меня все в порядке. Просто иногда хочется немного побыть одной.

Лора грустно улыбнулась и в сопровождении обрадованного предстоящей прогулкой Бальта покинула сад. Пришлось идти на экскурсию без нее. Погода была отличной, и Антон предложил добираться до усадьбы пешком.

– Это лучше, чем трястись в пыльном автобусе, – заявил он, бодро шагая по безлюдной тенистой улочке. – Хотя и не так быстро.

Окраина Алексина совсем не походила на город и больше смахивала на старый дачный поселок с вросшими в землю частными домишками и роскошными фруктовыми садами. Миновав несколько переулков, наша компания спустилась к крайнему из прудов «маленькой Венеции» и пошла вдоль его берега.

– Знаете, когда в усадьбу приезжает очередная экскурсия, туристам рассказывают о «памятниках архитектуры» и «садово-парковых комплексах». Все зевают и скучают, абсолютно не представляя, что здесь происходило на самом деле, – на ходу рассказывал Антон, вышагивая по песчаной, протоптанной у самой кромки воды, тропинке. – Но тот, кто родился в наших краях, знает про графов Вольских много жутких и таинственных историй. Они не только сорили деньгами, устраивали на прудах карнавалы и строили флигели в виде средневековых замков, но и занимались черной магией. Особенно отличилась некая София…

– Антон! Мало мы пережили ужасов! Довольно этих историй! Я даже слышать не хочу о колдовстве! – возмутилась Саша.

– Как знаешь. Кстати, ходят слухи, что из флигеля, выстроенного в виде замка, прорыт подземный ход, который прямиком ведет к реке. Мы с ребятами обшарили весь берег вниз по течению, но пока ничего не обнаружили. Впрочем, Катька-разбойница надежды не теряет…

Тропинка то поднималась на заросшие соснами склоны невысоких холмов, то спускалась к самой воде. Срезая углы, мы преодолевали заросли дикого шиповника, шли по ветхим мостикам, пересекая обмелевшие протоки, и наконец увидели возвышавшееся над водой здание с колоннами.

– Вот мы и пришли, – сообщил Антон. – Вход с той стороны особняка. Там же, кстати, и автобусная остановка.

Экскурсия мне не понравилась. В пол-уха слушая рассказ экскурсовода, мы чинно проследовали по зеркальному паркету, ненадолго задерживаясь у картин, скульптур и старинной резной мебели. Было скучно и даже слегка клонило в сон. Из всех экспонатов меня привлек только портрет Софии Вольской, таинственной женщины, о которой недавно упоминал Антон. «Ведьма» оказалась очень хороша собой, но самое сильное впечатление производили ее глаза – живые, страстные, необычного темно-синего цвета. Впрочем, получше рассмотреть ее портрет не удалось – экскурсионная группа неудержимо стремилась вперед, увлекая за собой всех замешкавшихся и отставших.

– Ну как? – поинтересовался Антон, когда мы выбрались из бесконечной череды комнат барского дома.

– Очень поучительно, – уныло откликнулась Саша. – Об этом можно рассказать в сочинении на тему «Как я провел лето».

– Знаешь, в этой Софии и в самом деле есть нечто особенное, Антон. Какая-то скрытая сила. Расскажи о ней поподробней.

– Для начала сходим на ее могилу, – предложил Антон. – Это очень необычное место. Софию считали ведьмой и потому похоронили не в фамильном склепе, а поодаль, на краю кладбища. До недавнего времени там стоял необычный памятник в виде высокой бронзовой пальмы, но пару лет назад, во время страшной зимней грозы, в него ударила молния, и он испарился.

– Зимой не бывает гроз.

– Бывают, Александра, только очень редко. Я покажу вам оплавленный след на камне и тень пальмового листа, отпечатавшуюся на соседнем надгробии. Идемте.

– Ни за что! Как только мы явимся в такое жуткое место, сразу начнутся ужасы и чертовщина. Я это кожей чувствую.

Сестренка начала протестовать, но мы с Антоном проигнорировали ее мнение и бодро зашагали прямиком к центральному входу на старое кладбище. Недовольная Александра поплелась следом. Кладбище напоминало полузаброшенный тенистый парк. Под развесистыми кронами столетних деревьев было удивительно спокойно, и вся атмосфера этого уснувшего города мертвых навевала умиротворение и благодушие. Скакали по могильным плитам неугомонные воробьи, пробившиеся сквозь листву солнечные лучи золотили покосившиеся кресты… Я немного отстал от Саши и Антона и уже собирался свернуть вслед за ними с центральной аллеи, как вдруг мое внимание привлекла мелькавшая между крестами белая косынка. Кто-то очень маленький и проворный быстро-быстро бежал по кладбищу.

– Вы видели?

– Что? – уточнил Антон, а Саша тут же начала тараторить о призраках, оживших мертвецах и прочих глупостях.

– На кладбище кто-то есть. Живой.

– Тебя это удивляет, Мишка? Мало ли кто пришел сюда навестить могилы своих родных. Да и туристы здесь часто бывают.

– Смущает только одно обстоятельство – этот посетитель либо с огромной скоростью бегает на четвереньках, либо имеет рост метр с кепкой.

– Либо это ребенок.

– Маленькие дети не гуляют по кладбищу в одиночку, Антон.

Косынка вновь промелькнула метрах в пятидесяти от того места, где мы стояли, и на этот раз ее заметили все. Боявшаяся идти на могилу ведьмы Саша тут же предложила выследить таинственного коротышку. Идея всем понравилась. Решив, что мертвые могут подождать, мы ринулись в погоню. Светлое пятно еще несколько раз возникало между надгробий, расстояние между нами и обладателем белой косынки постепенно сокращалось, как вдруг Антон очень невовремя споткнулся об оградку могилы. Мы замешкались, а когда решили продолжить преследование, то обнаружили, что коротышка бесследно исчез.

– А я говорю, это был ребенок! – досадливо тряхнул головой Антон. – Лучше бы мы сразу отправились на могилу Софии и не занимались бегом с препятствиями. Теперь вот нога болит…

Похоже, нас занесло в самый дальний и заброшенный уголок кладбища. Запыленные могильные плиты скрывали заросли бурьяна, кое-где можно было заметить ржавые остовы венков и сгнившие опрокинутые скамейки.

– Уйдем отсюда, Мишка, – едва слышно прошептала сестренка. – Мне страшно.

– Надо же… – На лице Антона появилось удивленное выражение. Он подошел к большому неровному обломку серого гранита, заменявшему обычную могильную плиту, дотронулся до лежавшего там букетика ромашек. – Цветы совсем свежие, недавно сорваны. Теперь я вспоминаю это место. Папа когда-то приводил меня сюда. Здесь похоронен Иван Орлов.

Названное Антоном имя нам ни о чем не говорило. Мы с сестренкой переглянулись, ожидая дальнейших объяснений.

– Этот человек – мой двоюродный дедушка, – пояснил он.

– Получается, что кто-то приносит на могилу твоего родственника цветы и делает это достаточно регулярно, – я указал на лежавшие неподалеку сухие букетики. – А ты об этом ничего не знаешь.

– Получается…

Несколько смущенный, Антон отошел в сторону, рассматривая соседние могилы. Внезапно его взгляд стал сосредоточенным, он склонился над огибавшей гранитную глыбу дорожкой. Мы подошли к Антону и увидели четко отпечатавшийся на влажной земле след маленькой босой ноги.

– Так вот куда направлялся ребенок в белой косынке! – догадалась Саша. – Непонятно только, почему он ходит босиком. Как ты думаешь, Антон, что его связывает с твоим дедушкой?

Антон только пожал плечами. Заинтригованный случившимся, я предложил выследить малыша и как следует расспросить его.

– Во всяком случае, сегодня нам этого сделать не удастся. Вряд ли коротышка приходит сюда чаще чем раз в день, следовательно, надо набраться терпения. Кстати, мама будет недовольна, если мы опять опоздаем к обеду.

Антон был прав. Мы торопливо покинули территорию кладбища, так и не заглянув на могилу Софии Вольской.

* * *

– Какой ты бледный, Антон. Голова не болит? – тетя Ира участливо посмотрела на сына.

– Нет, мам, все о’кей, – Антон отодвинул тарелку с недоеденными пельменями. – Просто я сыт.

– А мне еще добавки, – попросил сидевший напротив меня дядя Павел. – Вот наберусь сил и приступлю наконец-то к веранде.

Дядя Павел делал ремонт. Он занимался этим с начала лета, и конца его работе не предвиделось. Доставшийся ему по наследству дом был очень велик, стар и запущен. Он имел три этажа, множество комнат, в которых давно не жили, громадный подвал, а над его крышей возвышалась изящная остроконечная башенка. Проблема состояла в том, что эти хоромы постоянно нуждались в ремонте, а основательно привести дом в порядок не позволяло отсутствие денег и времени. «Хорошо еще, дядя не догадывается, внутри какого монстра он живет. Для него это только старая развалина, приносящая массу неприятностей… – подумал я, допивая чай. – Если бы он знал всю правду…»

– Дядя Павел, я все хотела спросить, но как-то не получалось. – Саша помолчала, подыскивая нужные слова. – Короче, мы уже почти два месяца живем в вашем доме, но ничего не знаем о его истории и все такое…

– Долго я ждал этого вопроса! – Дядя Павел усмехнулся, подкрутил усы. – Дождался, что обнадеживает. Ради такого разговора и ремонт подождет. Ступайте в гостиную, а ты, Антон, сбегай в архив, принеси альбомы с фотографиями.

Архивом дядя Павел называл расположенную на третьем этаже комнату, в которой хранились старые газеты, журналы, книги и фотографии. Антон попросил меня о помощи – в одиночку дотащить пухлые стопки фотоальбомов было довольно сложно. Выйдя из кухни, мы прошли в холл, где находилась разделявшая дом на два крыла лестница с широкими ступенями и красивыми резными перилами. В помещении было сумрачно, свет проникал сюда только через украшенное витражом окно лестничной площадки. Я замер, встревоженный внезапно нахлынувшим необъяснимым чувством тревоги, а Антон бодро побежал вверх по ступеням…

Все происходило как в замедленной съемке – доски медленно уходили вниз, открывая зияющую под ними пустоту, нога Антона погружалась в бездну, и ее живую плоть яростно терзали белые, острые как бритва, клыки притаившегося во мраке чудовища. Паутина залепляла мне лицо, мешая смотреть и дышать. Разрывая липкие сети, я полз к своему другу, который из последних сил цеплялся за крошившуюся под пальцами доску, но время было неумолимо…

– Антон! Антон!

– Что? – Он стоял на верхней ступеньке лестницы, глядя на меня с удивлением и легким испугом. – Ты так орешь, будто снежного человека увидел. Это розыгрыш?

– Будем считать, что да, – наваждение отступило, но в душе остался нехороший осадок – больше месяца в доме не происходило ничего подобного, и вот, похоже, началось снова. – Скажи, Антон, за последнее время с тобой не случалось ничего необычного? И вообще, как ты спишь?

– Как убитый. Кошмары терзают только любителей ужастиков вроде тебя. Ты идешь?

Мы благополучно забрали толстые, пропахшие пылью альбомы и спустились в гостиную, где нас ждали дядя Павел и Саша. Лора отсутствовала, вероятно, она опять ушла на прогулку с Бальтом.

– Вас только за смертью посылать, – усмехнулся дядя Павел, и его слова всколыхнули во мне новую волну страха. – В ваши годы я был куда резвее.

Рассевшись возле круглого стола и разложив фотографии, мы приготовились слушать его рассказ. Выдерживая паузу, он оглядел собравшихся:

– Мы знаем историю своего рода едва ли не с начала девятнадцатого века, но я начну рассказ с истории Евгения Орлова, преуспевающего купца, который, собственно, и построил этот дом. От первого брака у него было двое детей: старший сын Николенька и младшая дочурка Тата…

Это имя заставило меня вздрогнуть. Повзрослевшая Тата, Татьяна Евгеньевна, прабабушка Антона, долгие годы усмиряла чудовищный дом-убийцу, и именно ее знания помогли нам справиться с кошмаром. А вот о старшем брате Таты я прежде ничего не слышал.

– Через несколько лет после смерти первой жены Евгений Васильевич вновь обвенчался, – продолжал рассказ дядя Павел. – Второй брак оказался очень несчастливым. Молодая красавица жена привела в дом своего ребенка и все свое время посвящала обожаемой малышке. Вскоре и женщина, и девочка трагически погибли. Обстоятельства их смерти так и не удалось выяснить до конца.

Мог ли дядя Павел даже на миг представить, что сидевшие рядом с ним юнцы намного лучше его осведомлены о событиях столетней давности?! Тем не менее так оно и было. Сила волшебства позволила нам заглянуть в прошлое, своими глазами увидеть гибель рыжеволосой колдуньи и ее дочери Лизоньки, познакомиться с молодой Татой. Однако ни я, ни Саша с Антоном не собирались демонстрировать свои познания. Сидя за столом, мы продолжали слушать рассказ хозяина дома. Шелестели страницы старого альбома, сменяли друг друга пожелтевшие фотографии… Огромные глаза Лизоньки смотрели прямо на меня, внимательно и укоризненно. Взгляд златокудрой девочки со старого фото пугал до дрожи, возвращая к пережитому кошмару. Облик этого, похожего на ангелочка ребенка выбрало коварное чудовище, едва не погубившее нас в начале этого лета. Оно говорило ее голосом, смотрело на меня ее глазами…

– Тата была настоящей затворницей, редко покидала дом и почти не имела друзей, – доносился негромкий голос дяди Павла. – Тем не менее она довольно быстро вышла замуж за соседского паренька Володю Тимошина. Вскоре у них родился мальчик – мой отец.

Перевернув еще несколько страниц семейного альбома, дядя указал на большую овальную фотографию:

– Хороший снимок. Здесь все. На дворе самое начало двадцатого века.

С выцветшей фотографии на нас смотрели высокий осанистый мужчина, его молодая жена с загадочными чуть раскосыми глазами, худенькая черноволосая Тата, похожая на фарфоровую куклу Лизонька, худощавый, одетый в студенческую форму Николенька.

– А вот этот скромный юноша, – палец дяди Павла указал на долговязого студента, – преподнес своему батюшке немало сюрпризов. У Николая с детства были выдающиеся математические способности. В пятнадцать лет он поступил в Московский университет, ему прочили славное будущее, но… Парень увлекся революцией, математика пошла побоку, он едва не угодил на каторгу и в результате был с треском изгнан из учебного заведения. Пришлось Николеньке ни с чем вернуться в родное Алексино. А потом, во времена Гражданской войны, старики испуганно крестились, стоило им только услышать имя Николая Орлова. Из робкого студентика получился крутой красный командир, идейный и абсолютно убежденный в своей правоте. В тридцать седьмом его не стало. Остался семилетний сынишка Иван.

– Иван? – переспросила Саша. – Иван Орлов?

– Точно. Тоже интересная и трагическая судьба. Парень был мечтателем и романтиком, таким же, как его отец. Но настали иные времена, и в моду вошли другие идеалы. Иван стал геологом. Он объездил всю Сибирь, искал полезные ископаемые, по полгода не бывая дома. Иван очень любил свою работу, а еще он мечтал о всеобщем счастье.

– Костры, гитара, ночи в палатке, – мечтательно произнесла Саша. – Люблю турпоходы.

– Работа геолога – это не только прелести кочевой жизни, но и тяжелый труд, – нравоучительным тоном пояснил дядя Павел. – Впрочем, и романтики там хватало.

На стол легли новые фотографии – бородатые мужчины на фоне гор, рек, вертолетов, ошеломляющие, величественные пейзажи…

– Ой, какая красивая! – Саша указала на стоявшую среди бородачей высокую блондинку. – Ей бы моделью быть, а она комаров кормит.

– Аглая. Невеста Ивана. Они познакомились в экспедиции и мечтали никогда не разлучаться друг с другом. Она приезжала сюда. – Дядя Павел вздохнул, помолчал. – Я еще пацаном был, но Аглаю на всю жизнь запомнил. Такая красивая, добрая, много смеялась, очень любила Пушкина…

– Они поженились?

– Нет, Саша. В один «прекрасный» день все пошло прахом. Иван вернулся из очередной командировки и вскоре неожиданно для всех ушел с работы. С той поры он почти все время проводил в башенке на крыше нашего дома. Что он там делал, никто толком не знал, но однажды Иван признался, что конструирует Машину Счастья. Ни больше, ни меньше. В то лето к нему приехала Аглая, а потом… Потом между ними что-то произошло – девушка исчезла, а Иван не находил себе места от тоски. Он как одержимый работал над своей машиной, пока в башенке не вспыхнул пожар. Маленький пожар, который прекратился сам собой, но успел унести жизнь изобретателя.

– А машина? Иван ее сделал?

– Эх, Мишка, нельзя создать Машину Счастья, когда-нибудь ты сам это поймешь.

– Что же случилось на самом деле? – нетерпеливо воскликнула сестренка.

– Не знаю. Думаю, во время последней экспедиции у Ивана немного поехала крыша. Аглая бросила парня и… не знаю… Лучше не спрашивайте.

Дядя Павел умолк. Я всматривался в запечатленные на фотографиях лица людей и вдруг неожиданно понял – в этом доме никогда не было счастья, и всех, кто родился под его кровом, ожидали беды, горе, а потом и необъяснимая насильственная смерть… Тем временем дядя Павел один за другим захлопнул альбомы, вышел из-за стола и, тихонько насвистывая, отправился ремонтировать веранду старого дома.

* * *

Небо темнело, медленно приобретая лиловатый оттенок, было очень тепло, и в воздухе струился сладкий запах ночных цветов, названия которых я до сих пор не удосужился узнать.

– Хорошо-то как! – Тетя Ира вдохнула аромат полной грудью, распрямила плечи. – Весь день кастрюли, тарелки, обернуться не успеешь, лето промелькнет и снова зима на дворе. Надо пользоваться моментом. Не пройтись ли нам на сон грядущий?

Обычно в это время мы уже ложились спать, но предложение тети Иры понравилось всем, и решено было, изменив привычный распорядок, прогуляться к прудам.

– Лорочка, ты не составишь нам компанию?

Сидевшая на ступенях веранды Лора никак не отреагировала на слова тети. Сестренка выглядела довольно странно, ее обычно тщательно уложенные волосы были растрепаны, а взгляд неподвижен, направлен в глубь себя.

– Лора, – настойчиво повторила тетя, – пойдем с нами.

– Что? – Лора с необъяснимым испугом посмотрела на нас. – Нет, нет, я не могу.

– Оставь ее в покое, Ирина. Просто девушке хочется побыть одной.

Дядя Павел подхватил жену под руку и решительно повлек ее к выходу из сада. Антон, Саша и я отправились следом, а Лора так и осталась сидеть на ступеньках. У калитки тетя Ира замедлила шаг, обернулась, всматриваясь в сумрак сада:

– Говорила я, что Лорочкино знакомство с этим черноволосым красавчиком не кончится добром. Он бросил бедную девочку да еще оставил ей несносную собаку, которую просто невозможно прокормить.

– Парень мне тоже не понравился, но пес у него отличный, поверь мне, Ирина. Я бы с удовольствием оставил его себе.

– Нет-нет! – поспешно вмешалась Саша. – Я, Лора и Мишка обещали заботиться о нем. Мы заберем его с собой. А Странник не бросил Лору, он просто ушел в… Короче, он сделал это ради всех нас.

– Эх, дело молодое… Сами не знаете, чего хотите, – дядя Павел уверенно пошел вперед, увлекая за собой всю компанию.

У пруда было многолюдно. Уставшие от дневного зноя люди наслаждались прохладой, неторопливо прогуливаясь по высокому песчаному берегу. Над водой звенели веселые крики запоздалых купальщиков, негромко играла музыка, в небе летали маленькие проворные птички.

– Бедная Лора, зря она не пошла с нами, – вздохнула сестренка. – Здесь так хорошо.

Черная, не больше воробья, птица с громким писком пролетела над моей макушкой, едва не задев волосы. Удивившись такому бесцеремонному поведению, я хотел уточнить у дяди, кто эти странные, не желающие спать полуночники, но не успел – птица резко изменила курс и как-то необычно, скачками понеслась прямо на тетю Иру.

– Кыш! Кыш! – замахала руками испуганная тетушка, но существо с перепончатыми крыльями проворно вцепилось ей в волосы.

Дядя Павел ринулся на помощь жене, пытаясь избавить ее от запутавшейся в волосах твари, наконец ему это удалось, и маленькое крылатое существо с громким писком взмыло в небо.

– Я так испугалась, – тетя Ира прижала к расцарапанному лбу носовой платок. – Давненько здесь не было такого нашествия.

– Что это? Бешеный воробей? – удивленно спросил я.

– Летучая мышь, – дядя Павел досадливо поморщился. – Идемте домой, надо обработать царапины.

Тетя Ира попыталась возражать, но дядя был непреклонен. Впрочем, прогулка и так была безнадежно испорчена – запах крови привлек еще нескольких хищных тварей, и маленькие вампиры с громким писком носились над нами, готовясь к очередной атаке. Боявшаяся мышей Саша всякий раз отчаянно взвизгивала, а мы с Антоном старались держаться героями, но, признаюсь, тоже чувствовали себя довольно неуютно. Отмахиваясь от летучих мышей, я краем глаза заметил, что мы не одиноки со своими проблемами – еще несколько человек подверглись нападению этих тварей.

– В кои-то веки решила расслабиться, и вот… – Тетя Ира только махнула рукой и свернула на ведущую к дому тропинку.

Похоже, этот тихий летний вечерок превратился для нас в вечер неприятных сюрпризов. Очередная неприятность не заставила долго ждать – вся окраина Алексина была погружена в черный непроглядный мрак. Такое случалось не первый раз – из-за неполадок на линии наши кварталы вновь остались без электричества. Знакомые переулки преобразились, превратившись в полный чудовищных тайн и смертельных опасностей лабиринт. Мы медленно продвигались к его сердцу – зловещему дому ночных кошмаров. А когда впереди, на фоне звездного неба замаячила остроконечная башенка, я ощутил, как на моем затылке шевелятся волосы… Надо было справиться с наваждением, выкинуть из головы эти глупые мысли, но я не мог победить свой страх. Смертоносные жала, скрывавшиеся под обоями, превращавшийся в вязкую трясину деревянный пол, коварная и жестокая душа дома – все это было совсем рядом, скрывалось под хрупкой оболочкой нашей реальности. Что, если монстр не спал, а только затаился, дожидаясь своего часа?

– Эх, фонарик-то я на кухне оставил! Ждите меня здесь, а то лбы разобьете, – скомандовал не подозревавший о страшных тайнах дома дядя Павел и осторожно, на ощупь, двинулся вперед.

Остальные послушно замерли на пороге темного холла. Стихли шаги дяди Павла, и нас окутала непроницаемая ватная тишина. Постепенно глаза привыкли к сумраку, и стал заметен очень слабый, бледный свет, пробивавшийся сквозь витраж лестничной площадки. На его фоне отчетливо вырисовывался силуэт человека.

– Кто здесь?! – вскрикнула тетя Ира.

Нервы не выдержали. Испуганный голос тети подхлестнул меня, как кнут, и, потеряв контроль над собой, я ринулся к выходу из проклятого дома. Кто-то стоял на моем пути, столкнувшись, мы упали на пол, отчаянно взвизгнула Саша… Темнота, крики, непонятные звуки… А потом по моему лбу, быстро-быстро перебирая мохнатыми ногами, пробежало огромное насекомое…

– А-а-а!!! – слились в единый вопль несколько голосов.

– Вас на секунду оставить нельзя! – тусклый свет фонарика осветил малоприятную картину панического бегства. Мы с Антоном сидели на полу, в двух шагах от двери, Саша почему-то с ногами запрыгнула на кресло, а тетя Ира сжимала в руках тяжелую хрустальную вазу. Дядя Павел укоризненно покачал головой: – А ты, Ирина, хороша, с детишками в страшилки играешь.

– Мне показалось, что в доме кто-то был.

– Точнее – есть. – Желтоватое пятно пересекло комнату и осветило находившегося на лестнице человека. – Что ты тут делаешь?

Лора не ответила. Она неподвижно, обхватив руками колени, сидела на верхней ступеньке лестницы и, не мигая, смотрела прямо перед собой. У ее ног лежало расколотое зеркальце.

– Лорочка, что случилось? – подбежала к ней тетя Ира.

– Если зеркало – окно в другой мир, можно в нем увидеть свою потерю?

– Довольно глупостей! Молодежь, шагом марш на кухню, а пока, Ирина, я займусь твоей царапиной.

Деловой тон дяди Павла рассеял тягостную атмосферу, но тут же на место страха пришло смущение – наше паническое бегство выглядело нелепо, глупо и по-детски наивно. И только Лора не обращала внимания на случившееся, пристально всматриваясь в осколки разбитого зеркала.

* * *

Тихое всхлипывание разрушило мой сон. В коридоре кто-то плакал. Происходившее сильно смахивало на начало очередного кошмарного видения, но я все же вышел за дверь, желая разобраться, что же случилось на самом деле. Плач доносился из самой дальней, расположенной в конце коридора комнаты.

– Александра?

Комнату озарял слабый огонек свечи. Сестренка сидела прямо на полу этого пустого, нежилого помещения и хныкала, уткнув нос в большую, принесенную из спальни подушку:

– Лора… Она меня ударила… она… Я боюсь, Мишка.

Как выяснилось, этим утром Саша рассказала мне далеко не все. В своих снах Лора не только звала Странника, тосковала о нем и признавалась в вечной любви, но и совершала страшные, жестокие поступки.

– Мне кажется, что Лора во сне кого-то убивает, приносит боль, и самое страшное – ей нравится это. Ей хорошо в своих кошмарах.

– Быть такого не может!

– Может. Днем Лора одна, а во сне совсем другая. Иногда мне кажется, что их две – добрая Лора и злая Лора. Когда мы легли спать, сестра мгновенно отрубилась, а потом началось – она говорила о том, что хорошие чувства – это только обман, а на самом деле реальны только боль и ненависть, она желала гибели нашему миру и смеялась над любовью. Я попыталась ее разбудить, и Лора меня ударила.

– Во сне?

– Да. Она так и не проснулась. Но все равно очень обидно. – Саша всхлипнула. – Я не выдержала и ушла из спальни. Там страшно, рядом с Лорой очень страшно! Мне жутко все время, пока мы находимся в этом доме. Как можно жить внутри монстра, пусть даже и спящего?! И вообще, почему здесь постоянно отключают свет?

– Спокойно, Александра, мы во всем разберемся. Для начала скажи: Лоре когда-нибудь снились пауки? Мерзкие, огромные пауки, которые окутывают тело паутиной и сидят прямо на твоем сердце?

– Не пугай меня, Мишка! – Сестренка крепче обняла свою подушку. – На днях она видела летучих мышей, но чаще Лора говорит о каких-то адских тварях.

Свеча догорала. Расплавленный парафин стекал на пол, образуя маленькую прозрачную лужицу. Время давно перевалило за полночь.

– Идем спать, Александра. Утро вечера мудренее.

Сестренка еще крепче обняла подушку и заявила, что никуда отсюда не уйдет. Минут десять я потратил на уговоры, а когда мы наконец вышли из комнаты, окрестности очень некстати огласили тоскливые завывания Бальта. Последнее время пес часто выл по ночам, Лора даже хотела взять его в свою спальню, но Бальт упорно убегал на улицу, не желая находиться под крышей проклятого дома.

– Почему он воет?

– Не знаю, Александра. Скучает без хозяина.

– Но раньше он молчал.

– Может быть, со временем тоска становится только сильнее.

– Я никуда не пойду! Мне страшно.

И все же мне удалось отвести сестренку в девчоночью спальню. Лора не спала. Она сидела у окна, напряженно всматриваясь в освещенное огоньком свечи стекло.

– Лора, мы…

– Подожди. Сегодня я поняла – если долго-долго смотреть на блестящий предмет, то в нем можно увидеть лицо Странника.

– Лора, он мертв.

– Нет, Мишка, он не погиб. Странник принес себя в жертву, добровольно уйдя в мир кошмаров, но это не означает, что он умер. Саша тоже уходила туда, но вернулась живой и невредимой.

– Ты же не хочешь открыть проход между мирами? – испугался я. – Скажи, ты же этого не хочешь?!

Протяжно взвыл за окном Бальт, затрепетал огонек свечи. Расширенные зрачки Лоры делали ее глаза черными, и взгляд сестры чем-то напоминал взгляд Странника.

– Я никогда не сделаю этого. Если уничтожить магическую печать, чудовище проснется и погубит всех, кто мне дорог. Оно будет убивать, убивать, убивать. Стремясь остановить монстра, Странник пожертвовал всем, так неужели вы думаете, будто я посмею разрушить то, что он создал такой ценой? Мне надо было уйти вместо него, но я оказалась слишком слаба.

– Расскажи о своих снах, Лора.

– Снах? – Она посмотрела на меня с недоумением. – Что ты имеешь в виду?

Пришлось рассказать ей о наших с сестренкой опасениях. На лице Лоры появилось удивленное выражение – похоже, она действительно ничего не помнила о своих кошмарных снах:

– Невероятно! Честное слово, я ничего не помню…

– Лора, миленькая, уедем отсюда! – взмолилась испуганная, не расстававшаяся с подушкой Саша. – Здесь вздрагиваешь от каждого шороха и боишься собственной тени.

– Как я могу уехать, если Странник рядом? – Она смотрела на нас с недоумением. – Он где-то здесь. В этом доме, только в ином измерении. Он ходит рядом с нами, и Бальт чувствует это.

– Лора, он потерян для тебя навсегда! Смирись с этим! – воскликнул я, но, увидев несчастное лицо сестры, пожалел о резкости собственных слов. – Мне правда жаль, но… В общем, спокойной ночи, девочки.

Я поспешил к двери, но Лора остановила меня:

– Подожди! Мишка, Александра, посмотрите на оконное стекло. Не в окно, а на его поверхность. Смотрите долго и не мигая, тогда вы все поймете.

Саша наконец-то рассталась со своей подушкой и подошла к окну. Помедлив, я присоединился к сестренке, уставившись на темное, отражавшее пламя свечи стекло. Постепенно его поверхность затуманилась, и вдруг во мраке проступили знакомые черты – красивое худое лицо, волнистые черные волосы, загадочные, завораживающие глаза…

– Вы видели?! Видели?!

– Возможно, Лора. Возможно, я сам убедил себя в том, что должен увидеть Странника. Это было самовнушение.

– Не пытайся обмануть себя, Мишка. Ты видел Странника.

Сестра была права. Я знал это, и мое сердце холодело от ужаса. Что, если Лора поддастся искушению и, пытаясь вызволить Странника, откроет проход между мирами? В комнате было очень тихо, кажется, все находившиеся здесь думали об одном и том же. Лора энергично тряхнула головой, откинула назад светлые волосы:

– Не бойтесь. Я устою, выдержу. Клянусь своей любовью к Страннику, я никогда не дотронусь до магической печати и не сделаю ничего, что могло бы открыть вход в измерение зла. Все останется, как есть. Скоро мы уедем отсюда, но прошу, дайте мне еще немного времени.

Сестра поправила сбившуюся постель, легла. Немного успокоенная, Саша последовала ее примеру и тоже нырнула под одеяло:

– Надеюсь, ты больше не будешь драться.

– Извини, Саша, это произошло случайно.

Пожелав девчонкам спокойной ночи, я тихонечко вышел из комнаты.

* * *

– Помогите…

Тихий плач разбудил меня уже во второй раз за эту тревожную ночь. Похоже, у Лоры с Сашей опять возникли проблемы. Подумав, что Александре не следовало возвращаться к сестре, я оделся, взял фонарик и направился в комнату девчонок.

– Лора, Саша, вы не спите?

Мне не ответили. Любимый Лорин ночник из горного хрусталя сиял тревожным красным светом. На кроватях, накрытые с головой белыми простынями, лежали двое…

– Стоп. Это сон, – похолодев от страха, отчетливо произнес я. – Мне снится очередной кошмар. Такое случается почти каждую ночь. Начало всегда одно и то же: я просыпаюсь, выхожу за дверь, а за ней меня ждут всевозможные ужасы. Я пугаюсь, кричу, схожу с ума, а потом приходит утро и продолжается нормальная жизнь. Пора перестать бояться.

Эта маленькая, произнесенная вслух лекция немного успокоила меня, но ненадолго. Люди под простынями не шевелились и, кажется, не дышали. Озаренные тревожным красным светом фигуры притягивали взгляд, как магнитом. Почти против воли я двинулся вперед, подошел к кровати, резко сорвал одну из простыней…

– Нет!!!

Одетая в ночную рубашку Лоры мумия оскалилась в страшной ухмылке, глядя на мир пустыми черными глазницами. Только потом я заметил, что высохшее тело опутывала отвратительная, липкая на вид паутина, по которой сновали крошечные паучки.

– Это сон, это всего лишь дурной сон.

Слова были спасительной соломинкой, не позволявшей сорваться в бездну ужаса. Я понимал, что должен вернуться в свою комнату, зажмурить глаза и попытаться увидеть что-нибудь приятное. Только так можно вырваться из этого страшного, нелепого сна. Распахнув дверь спальни, я хотел броситься прочь, но замер, почувствовав, как на лицо ложится тонкая сеть паутины. Промедление помогло избежать новой опасности. Залитый мрачным красно-фиолетовым светом коридор старого дома опутывала паутина. Сплетенные из толстых, в палец толщиной, нитей сети свешивались с потолка, затягивали дверные проемы, а в самых темных закоулках помещения можно было различить гигантских мохнатых пауков. И все же я должен был идти вперед. Каждое неловкое движение могло стать роковым, но пока мне удавалось медленно продвигаться вперед, обходя нити смертельных ловушек.

– Это сон, сон. – Сеть под моей ногой дрогнула, притаившиеся в глубине коридора пауки шевельнулись, но я был почти спокоен – до нашей с Антоном комнаты оставалось всего пара шагов.

Рука легла на холодную ручку двери, и в этот же миг мой затылок ощутил мягкое, почти ласковое прикосновение мохнатых ножек… Спустившись с потолка, чудовищное насекомое быстро-быстро опутывало меня прочной, как леска, липкой паутиной.

– Пусти! Пусти!

Попытки вырваться на свободу только усугубляли положение – все новые и новые нити прилипали к телу, лишая меня способности двигаться. Огромный, размером с крупную собаку паук, скрывавшийся у лестницы, медленно пополз ко мне, его беззащитной жертве. Его необычные мерцающие глаза смотрели прямо в мое лицо…

– Убирайтесь! – пробормотал я. – Вы всего лишь кошмарный сон! Со мной не может случиться ничего плохого!

А потом я вспомнил о Фредди Крюгере. Маньяк со страшными стальными лезвиями на руке являлся в кошмарах ребятам моего возраста, преследовал их, убивал, и, лишившись жизни во сне, они умирали на самом деле. Конечно, это был только фильм, но кто знает, что снилось в последний момент тем, чья жизнь действительно оборвалась во сне…

– Сон или не сон, вот в чем вопрос. – Знакомый голос заставил мое сердце трепетать еще сильнее, чем прежде.

– Странник…

Высокий, темноволосый, одетый во все черное, он стоял неподалеку, подбрасывая на ладони украшенный крупным рубином кинжал. Его губы кривила загадочная полуулыбка. Не выдержав взгляда Странника, пауки испуганно уползли прочь, но, избавившись от страшного соседства, я не стал чувствовать себя уверенней. Странник сделал для всех нас много добра, но теперь его присутствие вызывало во мне необъяснимый страх.

– Мы находимся во сне? – с робкой надеждой спросил я.

– На твой вопрос можно ответить, только поняв, что есть сон. Возможно, жизнь – всего лишь затянувшееся сновидение, и пробуждение от этого кошмара называют смертью. Ты хочешь проснуться, Мишка?

Камень на рукояти кинжала разбрасывал алые искры, а бездонные глаза Странника притягивали и подчиняли волю… Когда-то Лора восхищалась его походкой, но теперь во всех движениях Странника таилась угроза, и он напоминал уверенного в себе, сильного хищника.

– Ты хочешь проснуться? – настойчиво повторил он.

В голосе Странника звучала угроза, отражавшее красный свет лезвие кинжала казалось окровавленным. И все же смерть в паутине представлялось мне страшнее гибели от руки этого таинственного, непостижимого человека.

– Да, – твердо сказал я, – мне хочется проснуться.

Странник приблизился к удерживавшей меня сети, внимательно посмотрел мне в лицо – его темные глаза были непроницаемы. Блеснула сталь клинка, и я ощутил, как мое тело освобождается от страшных пут. Кинжал Странника сверкнул еще несколько раз, нити паутины распались, и путь к нашей с Антоном комнате оказался свободен.

– Возвращайся к себе и ложись в постель. Кошмаров больше не будет. Сегодня… – Губы Странника растянулись в улыбке, но выражение темных гипнотических глаз пугало до дрожи. Отступив в тень, он исчез за занавесями паутины.

* * *

Никто не хотел составить мне компанию! Антон взялся помогать дяде Павлу с ремонтом, Саша увлеклась чтением старых журналов, знакомые ребята давно разъехались по лагерям, и в результате я остался один-одинешенек, совершенно не зная, как скоротать время до обеда. Похоже, у меня осталось только одно развлечение – слежка за таинственным коротышкой, приносившим цветы на могилу геолога и изобретателя Ивана Орлова.

На кладбище было тихо и безлюдно. Изрядно поплутав по его территории, я все же выбрался на нужную мне аллею. Сидевшая на гранитной глыбе стрекоза взмахнула своими прозрачными крылышками и перелетела на пышный куст сирени. Судя по всему, за время моего отсутствия таинственный коротышка больше не приходил на могилу – принесенные вчера ромашки все так же лежали на надгробии. Теперь мне оставалось только терпеливо дожидаться его появления. Выбрав незатемненную кронами деревьев поляну, я решил немного позагорать. Спустя примерно полчаса мое внимание привлек тихий свист – кто-то неумело насвистывал простенький мотивчик. Я встрепенулся. По тропинке шел паренек в нелепой белой панаме. Судя по его росту и комплекции, это мог быть именно тот, кто мне нужен. Миновав могилу изобретателя, паренек уселся возле старого клена, извлек из болтавшегося за спиной рюкзачка тетрадку, раскрыл ее, посмотрел на часы и замер, уставившись в одну точку. Время шло, но ничего не происходило – все так же порхали стрекозы над старыми могилами, сияло, навевая дремоту, жаркое солнышко, а паренек продолжал упорно пялиться на корни старого клена. Место, где мы находились, могло таить много опасностей. Что, если этот щуплый мальчишка был хорошо осведомлен в искусстве колдовства и пришел на кладбище, желая совершить какой-нибудь опасный магический обряд? Неизвестность пугала больше любого кошмара, и, не выдержав ожидания, я решительно подошел к пареньку в белой панамке:

– Привет.

– П-п-привет… – Он подался вперед, испуганно заслоняя свой блокнотик.

Передо мной был типичный образец чахлого «ботаника». Маленький, с серьезным лицом и большими, закрытыми стеклами очков глазами, он, похоже, здорово натерпелся от крутых парней и теперь холодел от каждой неожиданной встречи.

– Меня зовут Мишка, – улыбнулся я. – Мы с сестрами отдыхаем здесь на каникулах. Скажи, это случайно не ты приносишь букеты на ту могилу?

– Я б-бываю здесь каждый день, но цветы не приношу, – чуть заикаясь, ответил «ботаник». – А меня вообще-то зовут Рома.

– Отлично. И чем ты здесь занимаешься?

Ромка посерьезнел и, недолго думая, взял с меня клятву никому не рассказывать о его маленькой тайне. Я согласился, пообещав быть молчаливым, как соседнее надгробие.

– Там, – очкарик указал на раскидистый клен, – находится осиное гнездо. Я наблюдаю за осами и п-п-провожу эксперименты, например, в определенное время подкармливаю их сахарным сиропом и надеюсь, что осы поймут, когда надо собираться к обеду.

– Здорово. А почему на кладбище?

– Здесь почти не бывает людей. Раньше я наблюдал за осами в своем дворе, но, когда мальчишки п-п-поняли, в чем дело, они разрушили гнездо. Мне не удалось защитить бедных маленьких насекомых. Ты их не обидишь?

– Конечно, нет. Лишь бы они меня не трогали.

Тревога в глазах очкарика исчезла. Он расслабился и даже улыбнулся. Мы разговорились, и я рассказал о таинственном посетителе кладбища. Ромка задумался:

– Однажды я видел необычную женщину. Она хватала толпившихся на автобусной остановке людей за руки и что-то им говорила. Многие смотрели на нее с испугом, она была очень маленькая, ниже меня ростом, а подол ее халата волочился по земле, как шлейф.

– Это же баба Глафира! – воскликнул я, потрясенный своей догадкой. – Невероятно!

– Ты ее знаешь?

– Долгая история.

– Расскажи! П-п-пожалуйста…

Торопиться было некуда, мы поудобней расположились среди заброшенных могил, и я начал свой малоправдоподобный рассказ:

– Знаешь, Ромка, в то, что с нами произошло, почти невозможно поверить, и все же здесь нет ни слова вымысла. Короче, все началось с ремонта. Мы с сестренками приехали отдыхать, а вместо этого нам пришлось белить потолки и клеить обои.

– В этом нет ничего необычного. Когда я живу у бабушки, она т-т-тоже загружает меня всякими хозяйственными делами.

– Не о том речь! – Я досадливо махнул рукой. – Когда мы клеили обои, то обнаружили на стене странный рисунок и, недолго думая, смыли его. В то же самое время в саду появилась маленькая девочка Лизонька, которая стала подружкой моей сестры Саши. Впрочем, Лизонька только казалась обычной девочкой, а на самом деле это была Душа дома – чудовище, которое мы разбудили, уничтожив нарисованную на стене магическую печать. Злые силы восторжествовали, и наш дом превратился в монстра, убивавшего людей и питавшегося их кровью.

– Вот это да! – Ромка с интересом слушал рассказ, но, кажется, не верил ни одному моему слову.

– Короче, Александра сгинула в этом жутком доме и ее надо было спасать. Тогда-то, совершенно случайно, мы и встретили бабу Глафиру. Эта юродивая обладает даром видеть будущее. Она наговорила много непонятного, а потом подарила мне старинную монету, с помощью которой якобы можно было от кого-то откупиться. Тогда я не придал этому значения, а потом… Короче, если опустить подробности, дело было так: я, Лора, ее парень по прозвищу Странник, мой двоюродный брат и местная девчонка Катька-разбойница вернулись в дом, чтобы спасти Сашу и снять заклятие с источника животворной силы.

– Животворной силы? – переспросил очкарик.

– Да. Это энергия Земли. Оказывается, наша планета обладает особым чувством, инстинктом жизни. Земля сама создала необходимые для поддержания жизни условия: необходимую температуру, влажность и прочее. Животворная сила Земли разлита повсюду, она пронизывает каждое живое существо и каждый камень, а в некоторых местах она концентрируется, превращаясь в волшебные источники. С помощью этой энергии можно творить чудеса. Беда в том, что, если источником завладеет злой человек, его темные помыслы обретут реальную силу и он может превратить нашу жизнь в ад. Однажды так и произошло. Но об этом я расскажу тебе в другой раз. Короче, мы пришли расколдовать источник животворной силы. В доме нас ожидали испытания. Их смысл был таким: тебе предлагают богатство, вечную молодость и прочие блага, а взамен ты должен отдать свою душу. Знаешь, Ромка, мне просто повезло, что я не попался на эту удочку – иногда так хотелось получить обещанное. В общем, я долго бродил по бесконечным коридорам, встречал всяких монстров, а потом столкнулся с Червем. Эта тварь владела всеми зарытыми в земле сокровищами и думала, что за деньги можно купить абсолютно все. Червь собрался мной закусить, и тут я вспомнил о подаренной юродивой монете. Мне ничего не оставалось, как предложить ее Червю в качестве платы за освобождение. Он согласился, и неудивительно – эта монетка оказалась последним из тридцати сребреников, которыми расплатились с Иудой за предательство.

– Невероятно! Знаешь, об этом можно книжку написать, интересную.

– Хорошо рассуждать со стороны. Видел бы ты, какие громадные и острые у этой твари зубы! Только благодаря бабе Глафире я уцелел в этой переделке. Она увидела, что ждет меня впереди, и подсказала, как надо действовать.

– Что было дальше? Вы расколдовали источник?

– Почти все ребята прошли испытания, а вот Катьке-разбойнице не повезло – она поддалась на провокацию, и дом забрал ее душу. Потом нам предстояла еще одна жертва. Освободив источник животворной силы Земли, Странник добровольно остался в мире кошмаров. Только так можно было закрыть проход между измерениями и усыпить разбушевавшееся чудовище.

– П-п-подожди-ка, имя Катьки-разбойницы мне знакомо…

– Неудивительно, о ней столько говорили. Когда мы с ребятами вернулись в наш мир, то узнали, что здесь произошло настоящее чудо – вновь забили иссякшие сто лет назад святые источники, а Катька и еще один погибший в доме мальчишка ожили, самым настоящим образом воскресли! То-то была радость! Понимаешь, Ромка, ребята сделали неправильный выбор, приняли сторону зла, но кто-то добрый их помиловал, простил, дал второй шанс. Теперь они живут как ни в чем не бывало. Правда, сейчас их в Алексине нет, оба уехали отдыхать до конца лета – Катька в Сочи, а Вовка к родственникам в Питер. Короче, ребятам повезло, а вот Странник так и не вернулся.

– Точно, т-т-теперь вспомнил. Бабушка со своими приятельницами много говорили о воскресшей девочке, но, признаюсь, я в эту историю не поверил. Слишком она невероятная. Кстати, о бабушке, она работает смотрительницей в музее-усадьбе и…

Решив перещеголять меня в выдумывании страшилок, Ромка начал рассказывать о появлявшихся в залах музея привидениях и не нашедших покоя мертвецах, по вечерам бродивших возле кладбища и пугавших запоздалых прохожих:

– Графиня София поднимала мертвецов из гробов и выведывала у них жуткие тайны. С тех пор они потеряли покой. Страшные полуистлевшие скелеты подходят к одиноким прохожим, берут их за руки и спрашивают: «Почему ты не отпустил меня с миром?» И так будет продолжаться до тех пор, пока несчастные мертвецы окончательно не превратятся в прах.

Слушая болтовню Ромки, я все больше злился. Он не поверил ни одному моему слову, и то, что для меня было самым страшным событием в жизни, казалось ему забавной, придуманной ради развлечения историей.

– Если местным мертвецам не сидится в своих склепах, почему ты без страха приходишь на кладбище? – ехидно спросил я.

– Это легенда. Но даже если бы мертвые ожили, они бы не стали п-п-причинять зло живым. Почему ожившие покойники непременно должны быть злыми?

– Не знаю. Наверное, потому, что они потеряли душу. Ладненько, Ромка, мне пора, не забудь накормить своих ос обедом, – я поднялся, прошел по узкой тропинке между осевшими могилами, остановился. – Знаешь, мне обязательно надо увидеть юродивую. Дело не только в благодарности, баба Глафира напророчила неприятности моей старшей сестре и Антону. Если встретишь юродивую, пожалуйста, попробуй выяснить, где она живет.

– Обязательно, – и белая панамка склонилась над блокнотиком.

* * *

Во время обеда разговор вновь зашел о Машине Счастья. Печальная история Ивана Орлова очень заинтересовала Сашу, и она захотела как можно скорее увидеть эту чудесную машину. Надо сказать, что мы с сестренкой давно мечтали проникнуть в башенку на крыше, и теперь нашелся подходящий повод для осуществления этого желания.

– Идите без меня. – Дядя Павел извлек из кармана связку ключей, долго звенел ими, разыскивая нужный. – Я на эту колокольню лишний раз лазить не буду – возраст не тот. А ты, Антон, не забудь вернуть ключ на место.

– Дядя Павел, а почему вы запираете башенку на замок? – поинтересовалась Саша.

– От таких пострелят, как вы, голубчики. Там опасно. Когда я был пацаном, однажды все ступени собственным затылком пересчитал, с тех пор кое-что понял и вам повторять мои ошибки не позволю. Ты, Лора, за ними проследи, чтоб не шумели и не прыгали. Посмотрите на машину и сразу возвращайтесь. Хорошо?

– Да, – Лора опустила глаза, рассматривая рисунок скатерти. – Мы все сделаем, как надо.

Покончив с обедом и заполучив в свое распоряжение увесистый ключ, обе мои сестренки, Антон и я отправились к Машине Счастья.

– Она сохранилась довольно хорошо, – рассказывал Антон, пока мы поднимались на третий этаж. – Правда, папа считает, что это бессмысленное сочетание деталей и такая конструкция просто не может работать. Машина немного пострадала от пожара, ею интересовалось не одно поколение мальчишек, но впечатление она еще производит. Скоро сами увидите.

Парадная лестница привела на третий этаж, Антон нырнул в узенький коридорчик, и вскоре, миновав два поворота, мы добрались до чердачной лесенки. Потом нашей компании пришлось пробираться сквозь залежи хранившегося на чердаке хлама, пока впереди не замаячило массивное основание башенки. Луч фонаря скользнул по небольшой фанерной дверце.

– Нам сюда, – Антон снял с петель замок и отворил дверь. – Хозяин дома хотел установить здесь башенные часы, но не успел. Вместо этого его внук построил в башне Машину Счастья.

Узкая винтовая лестница без перил выглядела зловеще. Сперва Саша никак не могла решиться шагнуть на крутые металлические ступени, но любопытство победило страх, и сестренка осторожно двинулась вперед. Мы – следом. Насчитав ровно тридцать три ступеньки, я закончил подъем и оказался в очень высокой просторной комнате. Три из четырех, выходивших на все стороны света окон были заколочены, а сквозь четвертое в башню проникали косые лучи вечернего солнца. В центре квадратной комнаты висела очень большая, необычной формы люстра.

– Вот она, самая настоящая Машина Счастья, – Антон указал на сооружение, которое я ошибочно принял за громадный светильник. – Как вы думаете, сюда можно устраивать платные экскурсии?

Я не ответил, рассматривая необычное сооружение. Основу машины составляли четыре обруча разного диаметра. Они были соединены между собой тонкими металлическими спицами, и вся конструкция немного напоминала московскую телебашню на Шаболовке. К обручам были привинчены велосипедные колеса, на каждом из них крепилось множество маленьких зеркалец. Также в конструкцию машины входило несколько десятков елочных шаров со смытой позолотой, большинство из которых было разбито, свернутые спиралями медные трубки и множество разноцветных проводов. Часть из них вела вверх, под самую крышу, а остальные – к находившемуся в углу комнаты допотопному пульту управления.

– Впечатляет? – поинтересовался довольный произведенным эффектом Антон. – Эту конструкцию можно поднимать и опускать, фиксируя на нужной высоте. Кстати, чертежи машины сохранились, ее можно восстановить, хотя она вряд ли заработает.

Желтоватые, с обгоревшими краями листки чертежей хранились в ящике под пультом управления. Антон начал объяснять мне особенности конструкции, Лора с отрешенным видом созерцала пейзаж за окном, а любопытная Саша занялась осмотром помещения.

– Смотрите, под крышей кто-то живет! – воскликнула она. – Кто это? Голуби?

Мы запрокинули головы, вглядываясь в темноту. Потолок в башенке отсутствовал, и нам были видны толстые стропила, поддерживавшие ее остроконечную кровлю. Антон включил фонарик, направив луч света в верхнюю часть этого конуса. Сперва я не осознал увиденное, но потом сообразил, что наверху находится великое множество летучих мышей. Они плотной черной массой облепили верхнюю часть балок, заполняя все пространство крыши. Разбуженные светом фонарика, они зашевелились…

– Антон, гаси свет!

Он не слышал моих слов, медленно заваливаясь на бок. Стоявшая рядом Лора подхватила его, бережно опустила на пол. В этот миг Антон напоминал труп – бледный, холодный, с застывшим, похожим на маску, лицом.

– Позовите дядю! Врача! – кричала сестра, звонко хлопая по щекам неподвижного Антона. – Очнись! Очнись!

Старания Лоры не были напрасны. Не успел я подбежать к винтовой лестнице, как Антон открыл глаза и даже попытался улыбнуться:

– Пожалуйста, не бей меня, Лора. Все в порядке.

– Что с тобой было? Ты не болен? – суетились мы, а он только рассеянно качал головой.

– Не знаю. После того, как я отпраздновал день рождения, со мной такое пару раз случалось. Но теперь мне гораздо лучше.

Лора собиралась сообщить о случившемся тете Ире, однако Антон категорически запретил ей делать это:

– Не надо ее волновать. Наверное, во всем виновата какая-нибудь магнитная буря. Она пройдет, а мама будет переживать еще полгода.

– Так кто же живет под потолком? Я так и не поняла, – вернулась к интересовавшей ее теме Саша.

– Это оптический обман, игра света и тени. Идемте отсюда.

Подумав, что сестренке не стоит рассказывать о неприятном соседстве, я взял ее за руку и повел к винтовой лестнице. За нашими спинами тихо позвякивала на сквозняке Машина Счастья…

* * *

Грохот грома не давал уснуть. От его оглушительных раскатов старый дом вздрагивал до основания, потом наступало короткое затишье, когда за окнами был слышен только шум яростного ливня, вспыхивала ослепительная молния, и все повторялось сначала… Похоже, эпицентр грозы находился прямехонько над нашими головами.

– Мишка, ты спишь? – Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Саша.

– Нет. Что-нибудь с Лорой?

– Кажется. Молния ударила рядом с домом, жуткий свет озарил Лору – она была не такой, как обычно.

– В смысле?

– Не могу объяснить. У нее лицо чужое. Мишка, мне очень-очень страшно!

Одевшись и взяв фонарь, я отправился в комнату девчонок. Нехорошие предчувствия одолевали меня, и не было никакой ясности, сон ли происходящее или реальные события.

– Александра, признайся, ты мне снишься?

– Об этом я могла бы спросить тебя сама.

Новый раскат грома оглушил нас, заставил вздрогнуть от испуга. Я распахнул дверь спальни и тут же отпрянул от неожиданности – порыв ветра швырнул в лицо ледяные, колючие брызги. Окно было открыто, возле него растеклась большая лужа дождевой воды, а на полу виднелись мокрые отпечатки босых ног. Лоры в комнате не было.

– Она выбралась в окно?

– Похоже, нет, – я присел на корточки, рассматривая следы. – Думаю, Лора открыла его, какое-то время постояла под дождем, а после через дверь вышла из комнаты.

– Но я отсутствовала всего несколько минут!

– В этом доме происходит много невероятного, а может быть, нам просто снится очередной кошмарный сон.

Следы вели в коридор, но с каждым шагом мокрые отпечатки становились все менее отчетливыми и окончательно исчезли у лестничной площадки. Дом был очень велик, и на поиски Лоры мог уйти весь остаток ночи. Остановившись у лестницы, мы с сестренкой осмотрелись, не зная, куда направиться дальше.

– Ты слышал? – встрепенулась Саша.

– Что?

– Голос Лоры. Она с кем-то спорила.

Я ничего не заметил, но, доверившись мнению сестренки, отправился вслед за ней на третий этаж. Александра не ошиблась – Лора была где-то поблизости. Ее присутствие выдавали распахнутые окна и мокрые следы на полу. Отпечатки босых ног вели на чердак.

– Я боюсь, Мишка, – Саша взяла меня за руку. – На чердаке так много темных закоулков, там может произойти все, что угодно.

– Тогда жди меня здесь. Что, если Лора выберется на крышу и нечаянно сорвется вниз? Ее надо остановить.

– Я с тобой…

Запыленные слуховые оконца озаряли вспышки молний, яростно барабанил по кровле дождь, свет фонаря заставлял шевелиться длинные черные тени, и казалось, что каждый находившийся на чердаке предмет ожил, обретя на время грозы подобие жизни. Циферблат старых часов презрительно и зло пялился на наши жалкие фигурки, ухмылялся, наслаждаясь своим превосходством, громадный резной буфет… Признаюсь, я уже жалел, что не послушал Сашу и отправился в это жуткое место.

– Странник… – Голос Лоры заглушил грохот ударов.

– Что с ней? – Позабыв о страхе, Саша ринулась в глубь чердака.

Лора стояла у входа в башенку. Она отчаянно била кулаками в запертую дверь. Потом, увидев замок, сестра вцепилась в него руками, протяжно вскрикнула и сорвала его вместе с петлями.

– Ни фига себе… – только пробормотал я.

А Лора тем временем ринулась в башню, и под ее ногами загрохотали ступени винтовой лестницы. Помедлив, мы с Сашей отправились следом. Оказавшись в комнате на вершине башни, Лора первым делом бросилась к окнам и все так же, голыми руками, начала отдирать закрывавшие их доски… Мы наблюдали за ее действиями украдкой, притаившись на ступеньках винтовой лестницы, но, кажется, предосторожности были напрасны – сестра не замечала никого и ничего вокруг. Упав на колени, она протянула руки к грозовому, расколотому молниями небу и запела на непонятном языке.

– Мне кажется, она хочет освободить Странника, – прошептала Саша. – Открыть проход в измерение абсолютного зла.

– Нет, Лора никогда не пойдет на это. Помнишь наш разговор? Она дала клятву, и я ей верю.

– Я тоже. Но сейчас она явно не соображает, что творит. Представь, Мишка, подсознательно Лора на все готова ради Странника, и сейчас ее подсознание взяло верх над разумом. А может быть, кто-то руководит ею извне?

– Но магическая печать находится в другом месте. Я ничего не понимаю! Ничего!

Озаренная вспышками молний, Лора встала с колен и уперлась руками в воздух так, будто раздвигала створки невидимого лифта. Костяшки ее пальцев побелели, руки напряглись, Лора протяжно вскрикнула, и в тот же миг башню пронзила жгучая черная молния… Мы с Сашей едва не сорвались с лестницы, в считаные доли секунды я уже успел распрощаться с жизнью, однако все обошлось, а страшная молния даже не оставила следа.

– Ты жив? Что это было?

– Кажется, черная молния, я когда-то читал о ней и… Ты видела Лору?

Саша отрицательно покачала головой. Вскочив на ноги, я миновал несколько ступенек и ворвался в залитую потоками дождя комнату. Сестра лежала на полу, закрыв глаза и широко раскинув руки.

– Лора! Лора!

– Где я? – После нескольких мучительных секунд ожидания она очнулась, с недоумением посмотрела по сторонам. – Мишка… Как мы здесь оказались? Почему вы не спите? Почему у меня руки в крови? Кто открыл окна?!

– Ты ничего не помнишь? – спросила подошедшая к нам Саша.

– А что я должна помнить?

– То, ради чего поднялась сюда.

– Мы с Александрой легли спать, было душно, приближалась гроза, донимали комары, я долго ворочалась, а потом уснула… – Лора вновь посмотрела на свои расцарапанные руки. – У меня же ногти сломаны! Какой ужас…

Напуганная, промокшая до нитки, Лора абсолютно не представляла, что с ней произошло. Когда я рассказал сестре о случившемся, она только расплакалась:

– Я стала лунатиком и не ведаю, что творю. Это глупо, это отвратительно! Вы были правы – надо уехать отсюда как можно скорее. Странника не вернуть, но я хочу, чтобы моя любовь к нему осталась светлым чувством, а она потихонечку превращается в кошмар.

Гроза утихла. Дождь барабанил по крыше, вдали громыхал гром, но страшная буря уже миновала наш городок… Спустившись вниз, мы тихонько разошлись по своим комнатам. До рассвета было еще далеко.

* * *

Бледные лица сидевших за столом Антона и Лоры вызывали тревогу – с ними явно происходило что-то нехорошее. Глядя на сестру и брата, я все отчетливей понимал, что они нуждаются в помощи. Возможно, разгадать эту загадку сумела бы баба Глафира – юродивая видела будущее и потому могла дать дельный совет. Оставалось только найти карлицу. Подумав, я решил начать поиски с городской больницы, где впервые встретил эту необычную женщину. Наскоро позавтракав, я отправился в центральную часть Алексина. Однако в больнице меня ждала неудача. Пышнотелая молодая медсестра, опекавшая юродивую, сообщила, что прошло больше месяца с той поры, как она последний раз видела Глафиру.

– Ушла бабулька, – вздохнула она. – Как-то утром вышла за ворота больницы и пошла вперед, не оглядываясь. Я ее звала, но она даже не обернулась. Если встретишь бабу Глафиру, передай, что мы по ней соскучились. Пусть возвращается. Заведующий отделением не возражает. Разве можно в таком возрасте бродяжничать?

Маршрут получился «веселеньким», и из больницы я прямиком направился на кладбище. Вся надежда была на Ромку, возможно, ему удалось получить какую-то информацию о юродивой. Юный натуралист оказался на боевом посту – он старательно наблюдал за вылетавшими из-под корней клена осами и делал пометки в своем блокнотике.

– Привет. – Я подошел к очкарику. – Как поживают твои «зверушки»?

– Здравствуй. – Он растерянно улыбнулся. – Ночью был т-т-такой жуткий ливень, я боялся, что гнездо затопит, но все обошлось.

– Вот и славненько. А баба Глафира здесь не появлялась?

– Нет.

Я задумался, прикидывая, где еще можно повстречать юродивую. Увядшие ромашки по-прежнему лежали на могиле Ивана Орлова, и, вполне вероятно, Глафира могла вскоре прийти сюда с новыми цветами. Но сколько еще времени оставалось до появления юродивой – час, сутки, неделя? Мой взгляд рассеянно скользил по соседним надгробиям, пока не уперся в тонкую, усыпанную сияющими каплями паутинку. Напоминание о ночных кошмарах разозлило, и рука сама потянулась к мерзкой ловушке…

– Подожди! – Сверкнув очками, Ромка заслонил паутину. – Что ты хочешь сделать?

– Прихлопнуть его. Не люблю пауков.

– Он ни в чем не виноват! Знаешь, меня всегда пппугает то, как люди легко идут на убийство.

– Убийство?

– Да. Ведь этот паучок живой. Он п-просто живет, а мы идем и давим таких, как он, давим и даже не думаем, что в этот момент лишаем кого-то жизни.

– Ты и комаров не бьешь?

– Бью, – Ромка опустил глаза. – Это самозащита. Но здесь другой случай. Меня пугает п-п-привычка машинально, не думая, уничтожать живых существ, давить их только потому, что они ползают у наших ног.

Ромка был странноватым пареньком, но его доводы звучали вполне логично. Однако на философскую болтовню у меня явно не хватало времени. Опершись ладонью на памятник Ивану Орлову, я наклонился, собираясь поправить носок, и вдруг почувствовал, как моя ладонь плавно погружается в камень…

– Ромка, ты видел?

– Кажется.

От неожиданности я слишком быстро отдернул руку и теперь не мог с уверенностью сказать, на какой именно выступ надгробия нажал. Серый, шершавый обломок скалы выглядел абсолютно неприступно, и трудно было поверить, что внутри его скрывалась пустота.

– Может, померещилось?

Но Ромка думал иначе – он энергично, сантиметр за сантиметром, выступ за выступом начал ощупывать громадный серый камень. Внезапно в недрах памятника что-то щелкнуло, и из него выполз блестящий, в ладонь величиной цилиндр. Он был очень тяжелым и холодным, будто его долго держали в холодильнике.

– Н-н-невероятно! О т-т-таких п-приключениях я раньше читал т-т-т-только в книжках! – воскликнул очкарик, заикаясь от волнения.

Цилиндр был сделан из необычного, похожего на серебристый металл, но в то же время полупрозрачного материала. Его поверхность покрывал очень мелкий, многократно повторяющийся узор.

– Слушай, у меня д-дома есть н-н-настоящий микроскоп. Давай рассмотрим эту штуковину б-б-более внимательно.

В другое время предложение очкарика мне бы очень понравилось, но тревога за сестру и Антона не позволяла расслабляться и думать о чем-то постороннем.

– Начни заниматься этим без меня, Ромка. Я во что бы то ни стало должен разыскать Глафиру. Алексино не такой большой город, и наверняка кто-то знает, где она живет.

– Н-неужели тебе не интересно? Такие находки бывают раз в жизни, да и то не у всех. – Ромка положил цилиндр в рюкзачок, поднялся. – Если я обнаружу что-то необычное, обязательно т-тебе расскажу.

– Договорились.

Мы вместе пошли к воротам кладбища, и по дороге я рассказал Ромке об изобретенной Иваном Орловым Машине Счастья.

– Возможно, этот цилиндр как-то связан с его изобретением, – предположил я, вышагивая среди заросших бурьяном могил. – В жизни и смерти Ивана много загадочного и необъяснимого.

– Ты уже решил, как оформить свою могилу?

– Что? – переспросил я, от неожиданности споткнувшись на ровном месте. – Не понял.

– Ни один нормальный человек об этом не думает. Вряд ли мечтавший о всеобщем счастье парень стал бы разрабатывать дизайн места своего упокоения. Возможно, кто-то позже использовал его могилу как тайник. Мм-может быть, даже инопланетяне. Цилиндр т-такой необычный…

– Сейчас меня больше интересует другое. Как ты думаешь, что связывало между собой таких разных людей, как Иван и баба Глафира? Почему она приносит цветы на его могилу? Если бы я знал ответ на этот вопрос, ее было бы легче найти.

– Т-т-трудно сказать. Слушай, Мишка, покажи мне эту машину, п-пожалуйста, – остановившийся у выхода с кладбища очкарик с надеждой посмотрел мне в глаза. – Это так здорово – машина, делающая людей счастливыми.

Я обещал Ромке показать необычное сооружение завтра утром, а сегодняшний день решил посвятить более важным проблемам. Мы расстались – смешной паренек в белой панамке успел запрыгнуть в отходивший автобус, а я подошел к толпившимся у кладбищенских ворот бабкам. Они целыми днями продавали здесь искусственные цветы и наверняка не раз видели юродивую.

– Глафира сюда частенько ходит. Да кто ж знает, где она живет?! – нехотя ответила на мой вопрос одна из торговок. – Мы за ней следить не нанимались.

Похоже, и здесь меня ждала неудача! Я с досадой пнул валявшийся под ногами мусор и пошел к автобусной остановке.

– Постой, милый, куда же ты? – окликнула меня стоявшая поодаль от других торговок худощавая старуха. – Глафира минут десять назад вошла на кладбище. Подожди ее здесь, она скоро вернется. Долго она там не задерживается.

– Спасибо! – Я со всех ног ринулся в дебри кладбища, надеясь застать юродивую на могиле изобретателя…

* * *

– Было время, процветала в мире наша сторона… – звучал приятный женский голос. – В воскресенье бывала церковь божия полна…

Я открыл глаза. Над головой расстилалось желтоватое, выгоревшее от жары небо и раскидистые кроны деревьев. Недавние события всплывали в памяти, потихоньку выстраиваясь в единую цепочку. Судя по всему, я бежал по кладбищу, споткнулся, ударился головой об оградку могилы, ненадолго вырубился и теперь отдыхал на земле по соседству с коренными обитателями этого города мертвых.

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все, одно кладби€ще не пустеет, не молчит… – пропела женщина.

Я приподнялся, отряхнул с рубашки песок и посмотрел по сторонам. В двух шагах от меня на земле сидела карлица в огромном, не по росту просторном халате и завязанной на затылке косынке.

– Баба Глафира!

– Ты прошел, прошел, не сгинул, ты прошел! – оборвав пение, проговорила юродивая.

– Спасибо вам, баба Глафира. Огромное спасибо! Ваша монетка спасла мне жизнь.

– Ты прошел, – повторила она, а потом вновь затянула свою таинственную песню.

– Скажите, откуда она у вас.

– Монета? – Маленькие тусклые глазки бабы Глафиры неожиданно посерьезнели, приобрели осмысленное выражение. А когда она заговорила, мне показалось, что передо мной находится другой человек.

– Когда я была иной, я не знала, откуда она. Мой отец всю жизнь собирал старые монеты, но и он не представлял, что подарил ему нищий старьевщик. Никто не знал, что ею расплатились с Иудой. Когда пришли тяжелые времена, отец продал свои монеты. Все, до последней – так он думал, но ошибся. Ошибся. Одна затерялась в ящике стола. Я нашла ее позже, через много-много лет. Это было предостережение, но никто не понял его. Я шла своей дорогой, я не знала, не знала, куда она ведет. А теперь мне открыто многое, только зачем, зачем, зачем?

В голосе юродивой звучало отчаяние. Признаюсь, я не умел утешать людей, и потому, пробормотав несколько сочувственных слов, заговорил о другом:

– Я отдал монету Червю. Он отпустил меня, вполне довольный сделкой. Но я не один бродил по лабиринтам зла, со мной было несколько ребят, в том числе Антон и Лора. Вы помните их, баба Глафира? Лора такая высокая, светловолосая, совсем взрослая, Антон – тощий, немножечко угловатый… Мы случайно встретились с вами в больнице, и вы сказали, что с ними обоими произойдет какая-то беда. Так и получилось – Антон заболел непонятной болезнью, а моя сестренка сходит с ума, превратившись в лунатика. Скажите пожалуйста, как им помочь.

Юродивая сжала голову ладонями, начала медленно раскачиваться. Ее взгляд стал неподвижным, направленным внутрь себя.

– Не вижу, темно, темно. Он пришел и все нарушил. Он изменит порядок вещей, и все судьбы прервутся. Темно. Очень темно. Ночь без луны, и огонь на земле. Все кончится. Все.

Проворно поднявшись, юродивая подхватила лежавший тут же букетик полевых цветов и торопливо пошла между могилами. Потрясенный услышанным, я невольно последовал за юродивой. Если бабе Глафире и в самом деле открывалось будущее, то, похоже, вскоре нас ожидал конец света. Тем временем юродивая подошла к могиле изобретателя Машины Счастья и бережно положила на серый камень букетик цветов. Внезапно ее глаза расширились, а на лице возникло выражение беспредельного ужаса…

– Что с вами? Что случилось, баба Глафира?

Скрюченный палец юродивой скользнул в отверстие пустого тайника:

– Где он?!! Его хранил камень, а теперь он снова принесет беду! Вот почему придет тьма… Черный саван укрыл землю… Темно, темно! У его дороги нет конца… Нет луны, нет звезд, нет солнца… О, почему ты оставил меня, любимый? Случилось, случилось!

Подхватив полы халата, карлица побежала в глубь кладбища, продолжая бормотать страшные слова. Я остался один. Голову раскалывала боль, вызванная то ли недавним ударом, то ли обрушившимся на меня грузом страшных знаний. Еще несколько часов назад я переживал только за Лору и Антона, но оказалось, что смертельная опасность грозила всей нашей планете…

* * *

Дела у Антона были плохи – он не покидал своей комнаты и даже не спустился к обеду. Мы с Сашей весь день провели в саду, ничего не делая и стараясь не попадаться на глаза взрослым. Понимая, что мы бессильны перед грядущей катастрофой, я не стал рассказывать сестренке о жутком пророчестве, решив не расстраивать ее. Впрочем, настроение у нее и так было ниже среднего. Незадолго до ужина Саша предложила развлечься, прогулявшись к работавшей круглосуточно палатке на углу улицы. Однако экспедиция за жвачкой и чипсами не удалась – едва мы вышли за пределы сада, как увидели четырех мчавшихся по улице женщин. Пожилые солидные дамы с визгом неслись куда глаза глядят, а над их головами кружила стайка летучих мышей. Увидев такое, Саша изъявила желание немедленно вернуться домой. Я согласился, думая о своем, – возможно, агрессивное поведение летучих мышей было связано с предстоящей катастрофой. Животные чувствовали приближение беды и не находили покоя.

– Что происходит, Мишка? Вокруг все не так. Бальт не знает покоя, Лора не похожа на себя, Антон болеет, а тут еще эти мыши… – Саша одно за другим закрывала окна в комнатах и задергивала их занавесками. – Мне кажется, у нас впереди большие неприятности.

– Остается надеяться на лучшее, – кисло улыбнулся я.

Вскоре нас позвали к столу. Антон так и не появился, и ужин прошел в гробовом молчании. После еды ко мне обратилась тетя Ира:

– Миша, Антон неважно себя чувствует, и я хочу побыть с ним. Ты не мог бы перебраться в соседнюю комнату?

– Конечно. Мигом.

Поднявшись по лестнице, я крадучись вошел в комнату Антона. Он неподвижно лежал на кровати, и его лицо напоминало восковой слепок. Стараясь не шуметь, я собрал вещи и свернул раскладушку. Свободных комнат в доме было предостаточно, и мой выбор пал на угловую комнатушку возле спальни девчонок. Мебель в этом помещении отсутствовала, если не считать большого зеркала на стене да табуретки у окна. Обустраиваясь на новом месте, я не нашел свой спортивный костюм и полотенце. Вероятно, они остались в комнате Антона. Решив забрать вещи, я вышел в коридор.

– Павел, невозможно равнодушно наблюдать за этим! – послышался из-за угла возбужденный голос тети Иры.

– То, о чем ты говоришь, ему не поможет, – откликнулся дядя Павел.

Вообще-то нехорошо подслушивать чужой разговор, но речь шла об Антоне, и я подумал, что мне тоже следует быть в курсе дела.

– Тошку надо отвезти в больницу, – настаивала тетя. – Ему сделают анализы, посмотрят доктора. Медлить нельзя!

– Ирина, доктора ему не помогут. Нашего сына может спасти только чудо. Возможно, у меня хватит сил совершить его. Над домом тяготеет проклятие и…

– Я уже потеряла одного ребенка! Я смирилась, я ухаживала за твоей бабкой до последнего дня… Казалось, со смертью этой ведьмы кошмар кончился, но все оказалось еще хуже. Что ты за человек, Павел?! Что это за место, в котором мы все живем?! Я не отдам тебе сына! Завтра же, нет, сегодня…

– Если ты увезешь парня из дома, он погибнет. Он принадлежит этому месту по рождению…

– Это бред! Бред! Ребенок болен, и ему становится все хуже.

– Не смей мне перечить! – Выглянув из-за угла, я увидел, как дядя обнял жену за плечи и решительно повлек ее к лестнице. – Я хозяин этого дома и за все отвечаю сам. С Антоном все будет в порядке.

Они ушли, а я тихонько вернулся к себе в комнату, сел на раскладушку и задумался. Судя по всему, дядя Павел знал о тайнах дома намного больше, чем казалось на первый взгляд. Возможно, у Антона еще оставался шанс на спасение, что же касается всех остальных… К сожалению, мне, как и во время нашей прошлой встречи, не удалось запомнить все, сказанное Глафирой. Ее речь была сбивчивой, запутанной и очень легко стерлась из памяти. От бесплодных раздумий у меня вновь заболела голова, и мне захотелось отвлечься, уйти от кошмарной реальности. Взяв в руки «Страшилку», я погрузился в чтение…

Тишина раздражала. Ватная, глухая тишина, несвойственная старому дому, обволакивала, как паутина. Я попробовал насвистывать веселенький мотивчик, но вскоре умолк, почувствовав, что не могу противостоять зловещей, поглощавшей звуки и жизнь тишине. А потом я спиной почувствовал пристальный взгляд… В комнате не было посторонних, и все же кто-то внимательно наблюдал за всем, что в ней происходило. Отложив «Страшилку», я резко обернулся – за спиной находилось только большое, почти в рост человека зеркало. «Если зеркало – окно в иной мир, можно в нем увидеть свою потерю?» – неожиданно пришли на ум слова Лоры. Темное стекло притягивало и манило, как омут. Холодея от необъяснимого страха, я медленно-медленно подошел к зеркалу и заглянул в него…

Отражавшаяся в темном омуте комната была почти неузнаваема. Ее затягивала пыльная паутина, а по углам гнездились огромные пауки. В их непроницаемых мерцающих глазах, казалось, светилось почти человеческое самодовольство. У двери в густом переплетении сетей безжизненно повисло скрюченное человеческое тело. Я с ужасом вглядывался в силуэт этой высохшей мумии, различая под слоем паутины свой любимый спортивный костюм.

– Нет!!!

Я отшатнулся от зеркала, а когда вновь заглянул в него, то увидел свое привычное отражение. Чудовищные иллюзии были обычными шутками проклятого дома, и к ним бы уже стоило привыкнуть. Стараясь выбросить из памяти страшную картину, я начал готовиться ко сну. Но пристальный взгляд из зеркала продолжал следить за каждым моим движением.

– Кто ты? Душа дома? Но ты не властна над нами! Мы прошли все испытания и отказались от соблазнов! Больше ты не войдешь в наш мир, и я тебя не боюсь! Твое место в зазеркалье! – орал я, окончательно потеряв контроль над ситуацией.

В какой-то миг в омуте зеркала промелькнуло красивое строгое лицо Странника, а потом стекло с оглушительным звоном лопнуло, и его поверхность покрыли многочисленные трещины, удивительно похожие на сеть паутины…

* * *

Похоже, главная опасность для человечества заключалась в найденном на кладбище цилиндре. Его следовало немедленно вернуть на место, но я не знал адреса Ромки, и оставалось ждать, когда этот очкарик заглянет к нам посмотреть на Машину Счастья. Дожидаясь его, мы с Сашей коротали утро возле дома, инспектируя заросли малины.

– П-привет, – войдя в незапертую калитку, Ромка подошел к нам. – Я не помешал?

– Присоединяйся, – сестренка указала на малинник. – Ты, наверное, Ромка, а меня зовут Александра.

– Очень п-п-приятно. Я всю ночь не спал, представляя, как увижу настоящую Машину Счастья.

– Подожди. – Отстранив сестру, я приблизился к очкарику: – Цилиндр у тебя?

– Я оставил его дома. А зачем…

– У нас проблемы, надо…

– Здравствуйте, – неожиданно прозвучал за нашими спинами знакомый голос. – Я очень рад, что вижу вас вновь.

Высокий темноволосый парень со смуглым запоминающимся лицом и жгучими глазами стоял в двух шагах от меня, с улыбкой наблюдая за нашей реакцией.

– Странник… – только и смогла прошептать сестренка.

– Вы удивлены? Признаюсь, я тоже нахожусь в не¬котором замешательстве. Последнее, что мне удается вспомнить, – грустное прощание на пороге иного мира. Вы не подскажете, сколько времени прошло с той поры?

– Около месяца или чуть больше, – откликнулась растерянная Саша. – Я не сплю?

– Если только считать саму жизнь сном. А где Лора? Бальт?

– Они у качелей. Я их позову.

Сестренка сорвалась с места, оставив меня и Ромку наедине со Странником. Не понимающий сути происходящего очкарик деликатно отошел в сторону, а я переминался с ноги на ногу, не зная, как быть дальше. Когда-то, гуляя по саду, мы познакомились с хорошенькой девочкой, не подозревая, что под маской Лизоньки скрывалось чудовище – Душа дома. Что, если и теперь монстр вырвался на свободу, приняв обличье погибшего в его недрах Странника?

– Ты боишься меня? – Пристальный взгляд прошедшего ад человека пробирал насквозь, заставляя цепенеть от страха.

– Еще не решил. Все так неожиданно.

– Я нигде не задерживаюсь подолгу, иду вперед сквозь радости, невзгоды, отчаяние, и нет силы, что остановила бы меня. Но если быть до конца откровенным, я сам немного напуган собственным возвращением. Я появился здесь около получаса назад и первым делом проверил магическую печать. Она заклеена обоями, что позволяет надеяться – в ближайшее время до нее никто не дотрагивался. Следовательно, брешь между мирами закрыта. Если ты помнишь, это единственный проход, сквозь который Душа дома может вырваться на свободу. Из всего сказанного можно заключить, что чудовище по-прежнему дремлет, а я не являюсь его воплощением…

Рассуждения Странника прервало появление Лоры. Еще не веря обрушившемуся на нее счастью, она замерла на месте, а потом подбежала к своему возлюбленному, заключила его в объятия:

– Странник! Я так тебя ждала!

– Лора… – Он украдкой смахнул слезу. – Лора…

– Бальт! Иди скорее сюда! – крикнула Саша. – Смотри, кто вернулся.

Откликнувшись на зов громким лаем, пес выскочил из-за угла дома и внезапно резко остановился, будто налетев на невидимую преграду. Шерсть на его спине поднялась и стала дыбом.

– Бальт, дружище, иди ко мне. Я рад, что с тобой не случилось ничего дурного. Спасибо, Лора, что позаботилась о нем. Ну же, негодник…

Бальт попятился, присел на задние лапы, зарычал, демонстрируя белоснежные клыки. На лице Странника появилось изумленное выражение:

– Бальт, это же я…

Освободившись от объятий Лоры, он медленно пошел к собаке. Рычание Бальта становилось все более грозным, и, казалось, он вот-вот бросится на своего хозяина. Мы приготовились к худшему, но, не выдержав пристального взгляда Странника, пес опрометью бросился в заросли смородины.

– Что с ним?

– Не знаю, Лора. Возможно, тот мир, где я находился, наложил на меня особый отпечаток. Бальт чувствует это и боится, но, думаю, со временем его страх пройдет. Все будет как обычно, ведь самое страшное уже позади.

– Я так счастлива, так счастлива! Будто Машина Счастья заработала и исполнила мое самое заветное желание!

– Кстати, о машине, – вмешался в разговор молчавший до поры Ромка. – Я вижу, что пришел не вовремя. Если мы встретимся завтра, ты мне ее покажешь, Мишка?

Тем временем завладевшая рукой Странника Лора намеревалась увести его от нашей компании, он послушно пошел за сестрой, но остановился, услышав слова Ромки.

– Позвольте узнать, о чем идет речь? Неужели за время моего отсутствия изобрели прибор, позволяющий осчастливливать людей простым нажатием кнопки?

Я рассказал Страннику о находившейся в башне Машине Счастья, он очень заинтересовался услышанным, пожелав немедленно увидеть необычное изобретение.

– Тут только одна проблема, – заметила Саша. – Дядя Павел не разрешает без спросу ходить в башню, и надо пробраться туда незаметно.

– Попробуем, – беспечно улыбнулся Странник.

Войдя в дом, мы крадучись поднялись на верхний этаж и беспрепятственно проследовали на чердак. Там было сумрачно и очень тихо. Пробивавшийся сквозь чердачные оконца свет не мог рассеять темноту, но мне казалось, что я различаю в полумраке опутывающую предметы паутину. Наконец, миновав баррикады из никому не нужного хлама, мы подошли к входу в башенку.

– Кто это сделал? – возмущенно спросила Лора, указывая на сорванный с петель замок. – Если дядя Павел узнает…

Я предпочел промолчать. Сестра не помнила подробностей случившихся в страшную грозовую ночь событий, и мне не хотелось напоминать о них. Пока мы разбирались с замком, Странник быстро вошел в башню и начал подниматься по винтовой лестнице. Я, Лора, Саша и Ромка последовали за ним.

– Трудно представить, что это сооружение может работать. И все же интересно узнать, какими принципами руководствовался изобретатель, создавая его. – Странник подошел к Машине Счастья, дотронулся до одного из множества закрепленных на колесе зеркалец. – Во всяком случае, с ее помощью можно пускать солнечных зайчиков.

Посерьезневший Ромка тщательно осмотрел машину, потрогав и повертев все ее детали, а потом категорическим тоном заявил, что в ней не хватает самого главного узла.

– В таком виде она п-просто не может работать. Смотрите, все провода и трубочки тянутся к этим двум контактам, – он указал на болтавшуюся под самой крышей связку проводов, – а между ними ничего нет.

– Очень вероятно… Ты хорошо разбираешься в технике, Роман, – Странник чуть заметно улыбнулся, – но мы никогда не узнаем, какая именно деталь утрачена.

– Почему же? Помните, Антон показывал нам чертежи? Там наверняка все нарисовано. – Саша начала озираться по сторонам. – Кажется, они в тумбочке под пультом управления.

Я и слова не успел сказать, как сестренка достала связку обгоревших чертежей и передала их Страннику. Потом, к большому неудовольствию расстроенной его невниманием Лоры, он вместе с Ромкой долго рассматривал старые бумаги. Неожиданно очкарик хлопнул себя по лбу:

– Понял! Мишка, ты прав. Инопланетяне здесь ни при чем. Цилиндр принадлежал Ивану Орлову, и это именно он спрятал его в необычном тайнике. Знаете, мы с Мишкой нашли одну интересную штуковину, она бббыла спрятана на…

– Ромка!

Он посмотрел на меня с удивлением. Я понимал, что допустил роковую ошибку, позволив Ромке рассказать о цилиндре. Этот предмет таил в себе огромную опасность, и о нем нельзя было говорить Страннику, ведь мы так до конца и не выяснили, обычный он человек или коварный посланец зазеркалья. А маленький очкарик все рассказывал о свойствах удивительного цилиндра.

– Его температура всегда на несколько градусов ниже окружающей. Я нагревал его в духовке, держал в холодильнике – результат один и т-тот же… – Ромка неожиданно умолк, а потом его физиономия расплылась в счастливой улыбке. – Слушайте, до меня только сейчас дошло – мы же можем починить Машину Счастья! Представьте, что будет, если она заработает!

– Хорошая мысль, Роман. Немного счастья нам всем не помешает, – взяв за плечи Лору, Странник повел ее к винтовой лестнице. – Если ты не возражаешь, можно сходить за твоим цилиндром прямо сейчас.

* * *

С каждым шагом, с каждой секундой терзавшие мою душу сомнения становились все сильнее и сильнее. Мы ехали в автобусе, шли по центру Алексина, о чем-то болтали, и все это время я мучился оттого, что совершаю огромную, непростительную ошибку. Страх Бальта, отлично распознававшего присутствие потусторонних сил, пугающие откровения юродивой, наконец, желание Странника немедленно увидеть Ромкину находку вместо того, чтобы проводить время в обществе Лоры, – все это не могло быть простым совпадением. Я все больше верил в то, что рядом со мной шагает не человек, а принявшее облик Странника чудовище. Коварному пришельцу нельзя было отдавать цилиндр, но, похоже, никакие мои действия уже не могли изменить ситуацию… Ромка привел нас к старому довоенному дому, открыл тяжелую дверь подъ¬езда:

– Вообще-то, здесь живет моя бабушка, папа сейчас в экспедиции, а мама… Мама очень давно не захотела жить с п-папой. Короче, добро пожаловать.

Это была огромная коммунальная квартира со множеством комнат и выкрашенными коричневой краской полами. Ромка привел нас к одной из дверей, открыл ее, приглашая войти… О чем-то говорила Лора, смеялась Саша, но происходящее проскальзывало мимо моего сознания, как телевизионная реклама, а страх становился все сильнее, и я с трепетом ожидал чудовищной развязки. Неужели сейчас случится то, что станет началом конца света? Чудовище с лицом Странника возьмет таинственный цилиндр, и погаснут звезды, а Землю поглотит всепожирающий огонь… Тонкие пальцы Странника потянулись к лежавшему на столе цилиндру, дотронулись до его чуть шероховатой поверхности:

– В самом деле, это очень необычная вещь. Я начинаю верить, что Машина Счастья действительно может работать.

Медлить было нельзя. Выхватив из рук оторопевшего Странника цилиндр, едва не сбив с ног Сашу, я помчался к двери, выскочил из квартиры и через три ступеньки понесся вниз по лестнице.

– Мишка! Мишка? – звучали за спиной удивленные голоса, но никто и не думал отправляться за мной в погоню.

Пробежав примерно два квартала, я сбавил темп и осмотрелся. Город жил обычной жизнью – хозяева собак выводили на вечернюю прогулку своих питомцев, гоняли в футбол мальчишки, у овощной палатки толпились покупатели. Свернув в заросший сиренью дворик, я сел на лавочку у подъезда и задумался. Похоже, меня подвело не в меру пылкое воображение и изрядно расшатавшиеся за последнее время нервы. Теперь, когда поблизости не было Странника, будущее казалось не столь зловещим и трагическим. Вполне возможно, Странника вернула в наш мир любовь Лоры, а он был самым обычным парнем, не раз выручавшим нас из беды и сделавшим немало хорошего. Желание как можно скорее починить Машину Счастья также говорило о нем с лучшей стороны, а испуг Бальта казался досадным недоразумением. Чем дольше я анализировал события, тем отчетливее понимал, в каком нелепом положении очутился. Смеркалось, вечер выдался на редкость холодным, и я здорово продрог, сидя на одном месте.

– Мальчик, с тобой что-то не так? – спросила вышедшая из подъезда женщина с левреткой на руках. – Я давно наблюдаю за тобой из окна. Дома неприятности?

– Нет, спасибо, все в норме.

Надо было что-то решать. Идея провести ночь на улице не вдохновляла, и, похоже, мне ничего не оставалось, как с повинной вернуться домой. Я живо представил ехидные реплики Саши, вышучивавшей мое нелепое бегство, объяснения с Лорой и тетей Ирой, поморщился, а потом все же спросил у женщины с собачкой, как мне добраться до западной окраины Алексина.

Старенький автобус, в котором, кроме меня, не было ни одного пассажира, лениво подкатил к остановке. Выйдя на темную, без единого фонаря улицу, я заторопился к черневшему вдали дому.

– Мишка! – ко мне подбежал Олег – местный парень, живший неподалеку от нас. – Привет.

– Привет.

– Слушай, что у вас на крыше творится? Я возвращался из кино, случайно взглянул наверх и… Короче, я уже полчаса за домом наблюдаю. У вас что, Бэтмен комнату снял? – возбужденно спросил Олег.

Я задрал голову. На гребне крыши стоял человек, и его рослая спортивная фигура четко вырисовывалась на фоне синих сумерек. Человек чувствовал себя очень уверенно и ничуть не боялся высоты. Время от времени он делал руками плавные круговые движения, и тогда из башни вылетала очередная стайка летучих мышей. Покружив над его головой, они улетали к центру города. Едва увидев этого типа, я сразу узнал в нем Странника. Так вот кто руководил нападавшими на людей летучими мышами! Мрачные, непроницаемые глаза, походка крадущегося хищника, сверкавший алыми искрами рубин на рукояти кинжала… Нет, интуиция не обманула меня – Странник принес в нашу реальность зло, и я чувствовал это с самого начала, с первой секунды нашей встречи.

– Эй, Мишка! Очнись! Прием! – тормошил меня Олег. – Что все это значит?

– Слушай внимательно, – я тряхнул головой, пытаясь избавиться от впечатавшегося в сетчатку пугающего и притягательного лица Странника. – Запомни, Олег, ты меня не видел и ничего не знаешь. Скажи ребятам, чтобы они не подходили к этому дому. Кажется, здесь намечается очередной приступ чертовщины.

– Душа дома проснулась? – испуганно спросил бывший в курсе случившегося Олег.

– Не знаю. Может быть, все обстоит еще хуже.

Терзавшие меня весь день сомнения и страхи исчезли. Я знал правду, и это давало силы для борьбы. Кем бы ни оказался на самом деле Странник, ясно было одно – лежавший в кармане моей куртки цилиндр ни при каких обстоятельствах не должен попасть в его руки. Простившись с напуганным Олегом, я быстро зашагал по улице, прочь от зловещего дома ночных кошмаров.

Часть вторая

Машина счастья

Ночь плотным покрывалом укутала город, погасила огни в окнах, загнала по домам запоздалых прохожих… С тех пор как я принял решение не возвращаться домой и спасти человечество от незапланированного конца света, прошло не так много времени, а мой энтузиазм значительно поубавился. Виною всему была ночь. Холодная, растянувшаяся до бесконечности, она разрушала планы и наводила тоску.

Расставшись с Олегом, я намеревался предупредить Ромку, чтобы он держал язык за зубами и никому не рассказывал о тайнике, а потом быстренько сбегать на кладбище и вернуть цилиндр на место. Но все получилось совсем не так. Черные коробки пятиэтажек походили друг на друга, как две капли воды, таблички с названиями улиц встречались очень редко, и я банальнейшим образом заблудился, абсолютно не представляя, куда должен идти дальше. Время давно перевалило за полночь, улицы опустели, мне было очень страшно, холодно и отчаянно хотелось есть. Двигаясь в неизвестном направлении, я то и дело оборачивался назад, вздрагивая от каждого шороха, и потому не сразу заметил вышедших из соседнего переулка ребят.

– Эй, ты мне на ногу наступил.

– Простите, – на самом деле я даже не притронулся ни к одному из этих рослых бритоголовых парней, но они явно искали повод поразвлечься.

– Ты мне чуть ребра не сломал, приятель, – ухмыльнулся самый старший из них. – Не-хо-ро-шо!..

Я попытался юркнуть под локоть подвыпившего парня, но один из его приятелей ухватил меня за ворот куртки и чувствительно встряхнул:

– Мы еще не закончили.

– Отпустите меня, пожалуйста.

Вместо ответа громила пребольно щелкнул меня по лбу, и вся компания громко загоготала. Изловчившись, я выскользнул из куртки, но мне подставили подножку, и я во весь рост растянулся на асфальте. Подняться мне не дали, и я увидел занесенный над головой тяжелый кованый ботинок…

– А-а-а! Черт! Пусти!

Ситуация изменилась за одну секунду – когда я поднялся на ноги, бритоголовых молодчиков уже как ветром сдуло, а их главарь лежал на земле и орал во все горло. В его запястье мертвой хваткой вцепился грозно рычавший черный пес. Присмотревшись, я узнал в своем спасителе Бальта.

– Убери свою собаку!

– А где «пожалуйста»?

– Пожалуйста, убери ее, – взмолился поверженный громила.

Я не думал, что смогу остановить разъяренного пса, но все же подозвал его к себе. Удивительно, но Бальт послушался – разжал свои страшные челюсти, подбежал ко мне и сел у ног.

– Можно, я пойду домой? Только держи его крепче, пожалуйста!

Громила испарился вслед за своими приятелями. Я потрепал Бальта по шее, а потом обнял его:

– Спасибо тебе, друг. Ты очень вовремя появился.

Пес тихонечко заскулил и лизнул меня в нос. Страх исчез. Я не знал, что ждало нас впереди, но с таким другом и защитником, как Бальт, жизнь показалась намного проще. Мы медленно пошли вдоль улицы.

– Эх, Бальт, не знаю, что произошло с твоим хозяином, но нам лучше не попадаться ему на глаза. Я хотел заглянуть к Ромке, но теперь идти туда слишком поздно. Как ты думаешь, куда нам податься?

Бальт посмотрел на меня, вильнул обрубком хвоста и неспешной рысцой затрусил в соседний переулок. Доверившись собаке, я отправился следом. Мы долго шли по темным дворам и улочкам, постепенно пятиэтажки сменили частные дома, и я понял, что Бальт ведет меня на окраину Алексина. Впереди, за черной стеной кустов, замаячила полоска тусклого света. Мы подошли ближе, и я увидел возвышавшуюся посреди заросшего молоденькими деревцами пустыря голубятню. Похоже, ее давно не использовали по назначению – решетки на верхних этажах отсутствовали, а входная дверь болталась на одной петле. В помещении мерцал слабый свет и двигалась чья-то тень.

– Наверное, здесь ночуют бомжи. Не стоит туда заходить, Бальт.

Но пес думал иначе. Подойдя к голубятне, он носом открыл незапертую дверь, фыркнул, посмотрел мне в глаза.

– Надеюсь ты знаешь, что делаешь, иначе мы опять влипнем в историю. – Я осторожно заглянул в помещение. – Можно войти?

– Входи. Зло повсюду. Оно как паутина. Ловушек много, много…

Невероятно, но Бальт привел меня прямиком к бабе Глафире! Юродивая сидела у свечи, размеренно качая головой. Уродливая тень металась по стенам и, казалось, не принадлежала ей. Я замер на пороге:

– Бальт привел меня сюда, и, честно говоря, я очень рад этому. Есть вопросы, на которые…

– Знаю, знаю, знаю, знаю… – юродивая протянула черствый батон. – Ешьте.

Уговаривать нас не пришлось. Мы с Бальтом в два счета уничтожили скудный ужин, и пес подошел к Глафире, с умильным видом прося добавки. Юродивая только развела руками, Бальт шумно вздохнул и отправился спать в дальний угол голубятни.

– Дай посмотреть, я так давно не видела его.

Сперва я не понял, о чем речь, а потом, догадавшись, извлек из кармана увесистый холодный цилиндр. Глафира поднесла его к лицу и долго-долго рассматривала. В ее глазах блеснули слезы.

– Почему мы не ушли вместе, любимый?

– Этот цилиндр – источник зла? С его помощью можно устроить конец света? – допытывался я, но юродивая не замечала ничего вокруг, всматриваясь в серебристую поверхность цилиндра.

– Ты устал ждать меня, но скоро мы встретимся. Час близок, близок, близок…

Понимая, что не дождусь объяснений, я ушел в дальний угол помещения, свернулся калачиком рядом с Бальтом и закрыл глаза.

* * *

Баба Глафира спрятала цилиндр под порогом голубятни, и, на мой взгляд, это был вполне надежный тайник. Велев Бальту охранять его, я отправился на разведку. Старая голубятня находилась относительно близко от дома дяди Павла, и, прежде чем идти к Ромке, я решил предупредить сестренок о нависшей над всеми нами опасности.

Сад огораживал глухой высоченный забор из потемневших досок. На вид он был совершенно неприступен, но не так давно мы с Антоном проделали в нем очень удобную, незаметную для посторонних глаз лазейку. Теперь одна из широких досок висела только на одном гвозде, и, отодвинув ее, можно было беспрепятственно проникнуть в самый дальний конец сада. Так я и поступил на этот раз. Сад встретил меня запахом влажной земли и цветов. Блестела на утреннем солнце роса, кусты окутывала легкая полупрозрачная дымка. Из дома доносился перезвон тарелок – похоже, его обитатели завтракали на веранде. Стараясь производить как можно меньше шума, я осторожно выглянул из-за кустов сирени.

– Будь добра, Александра, передай мне чашечку кофе.

– Пожалуйста, тетя.

– Благодарю.

Открывшееся зрелище поражало своей безмятежностью. Лора, Саша, тетя Ира и Странник сидели за столом, завтракали, мило улыбались и говорили друг другу любезности. Судя по всему, никого из них не волновало ни мое исчезновение, ни болезнь Антона.

– Спасибо, тетя Ира. Все получилось необыкновенно вкусным. – Лора первой поднялась из-за стола и, прихватив стопку журналов, проследовала в глубь сада. Крадучись, я пошел за сестрой.

– Лора!

– Ты? – Она села в гамак, начала небрежно перелистывать журнал. – Для своего возраста ты не в меру самостоятелен. По-моему, в тринадцать лет не ночевать дома – это слишком.

– Лора, все дело в Страннике. Он не тот, кем кажется.

– Вот как? Интересно.

Я поделился с сестрой своими опасениями и попросил ее не слишком доверять Страннику, а сперва разобраться, кто он на самом деле.

– Ты считаешь меня наивной дурочкой? Я не забыла о пережитом кошмаре. Успокойся, магическая печать осталась на своем месте, можешь сам посмотреть. Кстати, Странник спокойно ходит по городу, а Душа дома не могла вырваться за пределы нашего сада, она привязана к этому месту.

– Пусть так… – Я сел на складной стульчик возле гамака. – Допустим, Странник не имеет отношения к спящему монстру, но, согласись, в его поведении есть что-то подозрительное. Почему он попытался завладеть цилиндром, с помощью которого можно устроить конец света? Почему, забравшись на крышу, он рассылает по всему городу летучих мышей? Разве раньше, до своего ухода, он делал что-то подобное?

– Какой ты подозрительный, Мишка! – Лора звонко, но не слишком естественно рассмеялась. – У каждого могут быть свои слабости!

– Лора, он нас погубит! Я чувствую, что он пришел сюда со злом. Это интуиция, ее не обманешь. Помнишь легенду, которую как-то рассказывал твой приятель? Легенду о бессмертном существе в обличье человека, которое бродит по земле с самого сотворения мира? Помнишь? Бессмертный Странник встречается с людьми и становится, каким его хотят видеть. Когда его представляют героем, он совершает благородные поступки, а когда попадает в компанию негодяев, он становится худшим из них!

– Это легенда. Странник придумал ее, чтобы развлечь нас. На самом деле он обычный парень.

– Ты даже имени его не знаешь! А теперь представь на минуточку, что некто, чьи привычки целиком зависят от окружающих, больше месяца находился в измерении абсолютного зла. Как ты думаешь, каким он вернется оттуда?

– Хватит! Хватит болтать глупости! – Лора зажала уши ладонями. – Я не хочу ничего слышать! Странник хороший, добрый, великодушный. Мы любим друг друга. Именно моя любовь вернула его в наш мир, и я считаю, что это справедливо!

– Послушай, Лора…

– Давай закончим обсуждать эту тему, – сестра захлопнула лежавший на коленях журнал. – Дай мне спокойно отдохнуть!

Спорить с Лорой было бесполезно. Понимая, что разговор не удался, я решил разыскать младшую сестру и предупредить ее об опасности.

– Кстати, как Антон? Тетя Ира выглядела такой довольной и счастливой. Ему лучше?

– Антон? – Сестра замялась, потом не слишком естественно растянула губы в улыбке. – С ним все в норме. Они с дядей Павлом отправились рыбачить на озеро. Ты не знаешь это место, оно в лесу, за несколько километров отсюда.

– Что?!!

– Мишка, то, что ты вытворил, возмутительно! Даром такое не пройдет! – с этими словами резко сменившая тон Лора попыталась схватить меня за руку. – Тебе придется посидеть под домашним арестом!

Ускользнув от разгневанной сестры, я скрылся в зарослях смородины. Лора меня не преследовала – поудобней устроившись в гамаке, она надвинула на глаза шляпу, собираясь вздремнуть. Похоже, ее здорово смутило упоминание об Антоне, и это настораживало. Вообще, поведение сестры было довольно странным, казалось, она что-то скрывала… Хруст сломанной ветки отвлек меня от раздумий. По дорожке шла Александра с пышным пучком сорванной на грядках зелени в руках. Я хотел окликнуть сестру, но не успел – она скрылась в недрах зловещего дома. Последовать за ней не представлялось возможным – на веранде неподвижно сидел сам Странник. Его глаза были закрыты, лицо сосредоточенно, и он здорово смахивал на статую какого-то восточного божества. От одного взгляда на эту облаченную в черное фигуру у меня по спине поползли мурашки…

Окна первого этажа были закрыты ставнями, не позволявшими проникнуть в комнаты. Обогнув дом, я подошел к старой развесистой яблоне, вскарабкался по корявому стволу и, изловчившись, спрыгнул на крышу веранды. Ржавая кровля громыхнула под ногами, но шум заглушил голос тети Иры, громко распевавшей вышедшие из моды лет двадцать назад песни. Тетушка мыла посуду, но, несмотря на это малоприятное занятие, находилась в отличном расположении духа. Веранда опоясывала весь дом, и теперь оставалось только найти открытое окно второго этажа и попытаться залезть в него. Это был довольно сложный, но вполне осуществимый трюк. Окошко в комнате Антона оказалось приоткрыто, я подпрыгнул, уцепился руками за подоконник и попытался подтянуться на руках. С третьей попытки мне удалось заглянуть в помещение…

Похожая на шторы из серого тюля паутина лениво колыхалась на сквозняке, а в глубине комнаты на кровати неподвижно лежал опутанный липкими сетями человек. По его ногам ползал целый выводок мерзких насекомых. Я хотел, чтобы увиденное было сном, но в нашей жизни уже случалось так, что ночные кошмары материализовывались, становились реальностью… А потом с потолка спустился огромный паук с мерцающими человеческими глазами и неспешно пополз ко мне, перебирая длинными обросшими многочисленными волосками ногами…

– А-а-а!

Не в силах сдержать испуганного вопля, я отпрянул, сорвался с подоконника, плюхнулся на крышу веранды и, не удержавшись на ее наклонной поверхности, свалился в заросли лопуха. Боли не было, но перед глазами стояла страшная картина – превращенная в логово пауков комната и скованная паутиной беспомощная жертва этих кровожадных тварей.

– Мишка… – тихо позвал кто-то, находившийся совсем рядом. – Мишка, посмотри вниз.

Превозмогая внезапно возникшую боль в разбитых коленях, я раздвинул здоровенные шершавые листья лопуха и обнаружил за ними зарешеченное подвальное окошко. Там, за толстыми прутьями решетки, находился человек. Это был дядя Павел, но я сперва не узнал его, так он изменился – похудел, осунулся, постарел лет на десять:

– Спаси Тошку.

– Как?

– Это семейное проклятие. Он… – Дядя Павел не договорил – неведомая сила быстро утянула его в темную глубину подвала.

– Дядя Павел!

– Ах вот ты где! – подняв глаза, я увидел над собой стройные ноги Лоры. – Не смей подходить сюда. Странник будет очень недоволен.

С моих глаз будто упала пелена, и я наконец осознал – Лора приняла сторону коварного пришельца из зазеркалья, она знала, кто он, но не отреклась от явившегося нам на погибель маньяка. Возможно, он заколдовал Лору, и теперь моя несчастная сестра действовала как автомат, без воли и разума. А Лора тем временем уже взяла меня за руку, помогла подняться и повела к дому. Собрав все силы, я оттолкнул ее и, сломя голову, помчался прочь из этого логова темных сил.

* * *

Опасаясь засады, я не решился прийти к Ромке в квартиру и наблюдал за его подъездом из укрытия – выстроенного на детской площадке бревенчатого теремка. Безмятежное солнечное утро и веселый смех копошившейся в песочнице малышни здорово действовали мне на нервы. Происходило что-то страшное, близкие люди становились чужими, остальному же миру не было никакого дела до моих проблем.

– А я собирался идти к вам в гости. Хотел п-поделиться новостями – вокруг п-происходят совершенно невероятные вещи, – неожиданно прозвучал за спиной голос Ромки. – Почему ты вчера так неожиданно испарился?

Очкарик возвращался из магазина, неся в руке большой пакет с продуктами. Увидев снедь, я ощутил новый приступ голода и, вместо того чтобы говорить о серьезных проблемах, неожиданно попросил Ромку поделиться лежавшими в пакете бубликами.

– Слушай, будь другом, отломи кусочек, я со вчерашнего дня ничего не ел.

– Питаться всухомятку вредно, лучше идем ко мне – вчера бабушка такой вкусный рассольник сварила. Пппальчики оближешь!

– Некогда. Ты рассказывал Страннику, где мы нашли цилиндр?

– Нет. После твоего бегства они почти сразу ушли. Почему…

– Странник задумал что-то крайне нехорошее, возможно, он собирается устроить настоящий конец света. Для этого ему зачем-то нужен цилиндр. Надо вернуть его в тайник, а самим скрыться, чтобы Странник не сумел нас найти. Я еще вчера удрал из дома, то же, думаю, необходимо сделать и тебе.

– Вот еще! Знаешь, Мишка, когда ты основательно п-подкрепишься, то будешь смотреть на жизнь более оптимистично.

Возможно, очкарик был прав. Мне зверски хотелось есть, и, наплевав на все законы конспирации, я отправился к нему в гости.

– Бабушка пошла на почту получать пенсию, но она скоро вернется, – поднимаясь на второй этаж, рассказывал Ромка. – Вчера вечером с ней такое случилось! Бедная бабушка!

Войдя в квартиру, мы прямиком проследовали на кухню. Там хозяйничала полная женщина в атласном халате.

– Тетя Клара, это Миша.

– Здравствуйте, – поприветствовал я соседку, но она, не отреагировав, величественно проследовала в свою комнату.

– Т-тетю Клару можно понять, ей тоже вчера досталось. – Ромка поставил кастрюлю на плиту, чиркнул спичкой. – Сейчас я тебя угощу по п-п-полной программе. Но сперва о вчерашних приключениях. Дело было на закате. Бабушка сидела на лавочке и болтала со своими приятельницами, а я гулял поблизости. Вдруг над головами раздался резкий писк, и во двор влетела целая стая летучих мышей. Они набросились на бедных старушек, вцепились им в волосы.

– Это случилось часа через полтора после моего бегства? – Я зачерпнул ложку невероятно аппетитного рассольника.

– П-примерно. Несколько мышей погнались за мной. Я успел забежать в подъезд и захлопнуть дверь. Надо было помочь бабушке и тете Кларе, но все произошло так неожиданно… Полминуты не прошло, как эти вампиры улетели, а вскоре испуганные крики донеслись из соседнего двора. В результате у бабушки поцарапан висок и пострадала прическа нашей соседки.

– Это проделки Странника. Я видел, как он стоял на крыше и рассылал повсюду летучих мышей.

– Похоже на сказку. – Ромка поправил очки. – Хочешь добавки?

– Нет, спасибо. Все было очень вкусно, – я отодвинул пустую тарелку. – Знаешь, Роман, в этом городишке происходят абсолютно невероятные события, но поверь мне, какими бы фантастическими они ни казались, все происходящее реально и очень опасно. Дядя Павел и Антон уже попали в беду, а Лора…

Умолкнув на полуслове, я прислушался – из-за стены доносился шум падающих предметов и чье-то шумное, хриплое дыхание. Мы выглянули в коридор. Дверь в Ромкину комнату была приоткрыта, и за ней происходил самый настоящий погром.

– Т-т-тетя Клара, что вы делаете? – Ромка с удивлением посмотрел на перетряхивавшую ящики письменного стола соседку.

Женщина обернулась – остекленевшие мутные глаза делали ее похожей на зомби из ужастика. Она оскалила зубы, страшно, по-звериному, зарычала и ринулась к Ромке. Мы выбежали в коридор, разъяренная фурия выскочила следом, преградив путь к входной двери. Ромка увлек меня в дебри коммуналки, и, укрывшись в ванной комнате, мы забаррикадировали дверь стиральной машиной.

– Теперь я понимаю, что значит жить в коммунальной квартире, – попытался я пошутить.

Дверь сотрясали мощные удары, и было понятно, что рано или поздно она не выдержит натиска разъяренной соседки.

– Что случилось с т-т-тетей Кларой? – недоумевал напуганный до полусмерти очкарик. – Она часто ругалась, н-но чтобы т-так…

Мое внимание привлекло расположенное под потолком окошко. Встав на край ванны, я заглянул в него и увидел уже ставший знакомым интерьер кухни. Похоже, у нас появился шанс вырваться из западни. Я обмотал руку полотенцем и, дождавшись очередной атаки тети Клары, с силой ударил по стеклу. Звон разлетевшихся осколков слился с грохотом ударов. Не заметившая ничего подозрительного соседка продолжала яростно штурмовать дверь.

– Что ты делаешь?

– Спокойно, Ромка, все под контролем. Вылезай через окошко и жди меня на кухне. Попробуем обойти эту сумасшедшую с тыла.

– Но…

Вытолкав очкарика в окно, я немедля последовал за ним. Пока все складывалось удачно, но самое трудное было еще впереди. Приоткрыв кухонную дверь, я осторожно выглянул в коридор – обезумевшая от ярости соседка продолжала ломиться в ванную комнату.

– Где он? Где ты его спрятал? – орала она, исступленно работая кулаками.

– Слушай, Ромка, наверное, твоя соседка говорит о цилиндре. Каким-то образом Странник подчинил себе ее волю, и теперь она стремится завладеть этой вещью.

– Вряд ли, но даже если так, т-твой Странник прекрасно знает, что у меня нет цилиндра.

– Она начала беситься, когда в доме появился я.

Расправившись с защелкой, тетя Клара навалилась на дверь всем своим мощным телом, пытаясь отодвинуть стиральную машину. Как только она ворвалась в ванную комнату, мы с Ромкой со всех ног рванули к выходу из квартиры.

– Бабушка, не ходи туда…

Стоявшая на пороге благообразая старушка с испугом посмотрела на внука, а потом перевела взгляд на меня. В ту же секунду ее глаза помутнели, утратив выразительность, и пожилая женщина с неожиданной силой схватила меня за горло:

– Где он? Где ты прячешь его?

Костлявые пальцы сжимались все сильнее, воздуха катастрофически не хватало, и я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Из глубины коммуналки выбежала растрепанная, с окровавленными кулаками тетя Клара…

– Бабушка, цилиндр у меня! – помахав перед носом старушки карманным фонариком, сообразительный Ромка вылетел из квартиры и понесся вниз по лестнице.

Обе потерявшие рассудок женщины, как по команде, бросились за ним вдогонку. Откашлявшись и отдышавшись, я последовал за ними. Ромка бежал очень быстро, но, как ни странно, старушки не отставали от него ни на шаг. Выбежав на улицу, он осмотрелся и, размахнувшись, забросил фонарь далеко в кусты. Преследовательницы, не раздумывая, ринулись в густое переплетение ветвей, а сам Ромка заторопился к стоявшему у остановки трамваю:

– Давай, Мишка! Жми!

Погоня отстала. Мы стояли на задней площадке трамвая и смотрели на убегавшие вдаль серебристые рельсы. Ромка снял очки, протер стекла, и я заметил, что у него в глазах блестят слезы:

– Что с моей бабушкой? Она сошла с ума?

– Думаю, ею руководит чужая воля. Если мы сумеем развеять чары, наверняка все обойдется и она станет сама собой, – утешал я Ромку, но на самом деле очень сомневался в счастливом исходе этой истории. Странник был умен, решителен, наделен сверхъестественными способностями, а что могли противопоставить всему этому мы?

* * *

После случившегося с его бабушкой несчастья Ромка стал намного серьезней относиться к происходящему и даже изъявил желание помочь мне бороться со Странником. Посовещавшись, мы решили попытаться вызволить из плена дядю Павла, который, судя по всему, отлично знал, в чем причина всех наших бед. Для начала следовало незаметно пробраться в подвал, однако нам помешало одно непредвиденное обстоятельство – старый дом осаждали толпы посетителей. В саду царила настоящая идиллия – гостеприимная хозяйка принимала любезных, мило улыбавшихся соседок, которые нескончаемой вереницей шли к ней, кто за солью, кто за спичками и рецептами, а кто просто поболтать о погоде. За всей этой странноватой картиной мы с Ромкой наблюдали с крыши стоявшего на противоположной стороне переулка сарая.

– Почему эти тетки идут и идут в дом? – шепотом спросил очкарик.

– Не знаю. Раньше такого никогда не было. Соседи избегали это место. – Присмотревшись к посетительницам, я указал на величественно прошествовавшую в дом женщину. – Это случайно не тетя Клара?

– Точно, она! Странно, я заметил еще одну женщину из нашего двора.

– Похоже, сюда приходят все, кого заколдовал Странник.

Мы замолчали. Соседки приходили и уходили, время шло, с каждой минутой приближая торжество Странника. Надо было действовать более энергично, и я решил рискнуть. Проникнув на территорию сада сквозь потайной лаз, мы затаились среди кустов, выжидая, когда тетя Ира покинет дом, провожая к калитке очередную группку своих приятельниц. Наконец подходящий момент настал, я выскочил из засады и стремглав понесся к веранде, Ромка – следом.

В доме было темно. Несмотря на жаркую погоду, все окна закрывали ставни и плотные темные шторы. Воздух пронизывал незнакомый сладковато-дурманящий запах. Нам следовало поторапливаться – вход в подвал находился в чуланчике возле кухни, и туда надо было проникнуть до возвращения тети Иры. Тяжелый люк не желал открываться, будто прилип к полу, а в доме уже звучал голос тетушки.

– Утро туманное, утро седое… – негромко напевала она.

Еще одно усилие, и вход в подвал был открыт. Мы быстро спустились по лестнице, я нащупал на стене кнопку выключателя и зажег свет. Подвальное помещение делили на множество отсеков деревянные перегородки. В них тетя Ира держала заготовленные на зиму разносолы, а дядя Павел складывал вышедшие из употребления, но еще представляющие некоторую ценность вещи.

– А где же п-пауки? Ты говорил, что в доме п-полно пауков.

– Во-первых, речь шла о комнате Антона, а во-вторых, с этими тварями лучше не встречаться.

– Если описать новый вид пауков, это будет н-настоящее научное открытие.

Я не стал спорить и несколько раз окликнул дядю Павла. Он не ответил. Гнетущая тишина скрадывала наши шаги и звуки голоса. Казалось, слова запутывались в невидимой паутине и гибли, как маленькие доверчивые бабочки.

– Ты уверен, что его держат в подвале?

– Несколько часов назад он был здесь.

Мы открывали незапертые двери отсеков, чихали от набравшейся там за долгие годы пыли и шли дальше. Я небрежно распахнул очередную дверцу и замер на пороге – за ней находилось огромное, величиной со стадион, помещение. Выглянувший из-за моего плеча Ромка тут же начал протирать очки, явно не веря собственным глазам. Круглую, освещенную тусклым багровым светом арену окружали уступы трибун. Вместо сидений на каждой такой «ступеньке» размещались низкие полукруглые арки, казавшиеся черными глазами бездны. Гигантский свод потолка был покрыт множеством небольших бугорков, но большая его часть таяла в непроглядном красноватом мраке.

– Не ожидал увидеть т-такой большой подвал, он, наверное, занимает несколько кварталов.

– Дело не в этом. Как бы тебе объяснить? Внутри дом значительно больше, чем снаружи. Он может превращаться в лабиринт, замок, стадион, во все что угодно.

– А… искривление пространства, – растерянно пробормотал потрясенный увиденным очкарик. – Четвертое измерение…

– Дядя Павел наверняка здесь. Ты пойдешь со мной, Ромка?

– Конечно, – его голос звучал неуверенно, но он все же первым шагнул за порог.

Войдя в таинственное подземелье, мы оказались под одной из арок третьего яруса трибун. Присмотревшись, я заметил неподалеку неровные, высеченные в камне ступени. До арены было всего метров десять, но спуск оказался очень трудным и занял довольно много времени. Ступени имели разную высоту и ширину, некоторые из них отсутствовали вовсе, и нам с Ромкой пришлось основательно попотеть, прежде чем наши ноги коснулись посыпанной красным песком арены… Сердце стучало все сильнее, и липкий, парализующий страх потихоньку завладевал сознанием. Наверное, я был слишком легкомысленным человеком, раз осмелился заглянуть в такое жуткое место. Дом скрывал в себе множество смертельных ловушек, и кто мог дать гарантию, что мы с Ромкой вернемся из этого рискованного путешествия? На миг я представил, что из черных арок за нами наблюдает множество чудовищных существ. Все они собрались здесь ради кровавого представления, главными участниками которого должны были стать я и Роман…

– Мишка, посмотри на потолок.

– Что случилось?

– Мне п-п-показалось, там кто-то шевельнулся.

Недолго думая, я извлек из кармана маленький фонарик, который повсюду таскал с собой, включил его и направил на свод огромного стадиона. Однако слабый луч света не достиг цели, растворившись в красноватых сумерках.

– Посвети в основание свода, там, где эти бугорки.

– Погасите свет, быстро! – раздался приглушенный голос дяди Павла.

– Дядя Павел!

– Тихо!

Он находился неподалеку, в одной из арок нижнего яруса. Мы подбежали к пленнику и остановились, увидев плохо различимые в полутьме прутья решетки.

– Твари летят на свет и громкие звуки. Потому я не звал вас, ждал, когда сами подойдете. А вообще, ребятки, зря вы сюда явились. Мне вы не поможете, – грустно вздохнул дядя Павел.

– Что за твари?

– Подожди, Ромка, сейчас есть темы поважнее. Дядя Павел, скажите, что произошло, как нам быть дальше.

– С тех пор как появился этот черноволосый парень, все планы оказались спутаны. Раньше я знал, как спасти Антона, а теперь… Странника не интересует ни дом, ни Антон, но он задумал что-то страшное.

– Мы освободим вас!

– Нет, Мишка, у моей темницы нет выхода. Ее может открыть только Странник. Попытайтесь спасти Антона. Боюсь, у вас не хватит на это сил, но все же попытайтесь. Прежде всего запомните – Тошку нельзя выводить из дома…

– Здесь кто-то есть! – испуганно воскликнул Ромка. – Они следят за нами!

– Тише! Если разбудишь адских тварей, всем не поздоровится. Слушай внимательно, Мишка: Антон принадлежит дому, как и все, кто здесь родился. Дом потребовал свою жертву, и мы…

Слабое дуновение коснулось затылка – кто-то пролетел над самой моей головой, едва не задев крыльями. Под темным сводом подземелья кружили, как осенние листья, странные существа. Вот одно из них спустилось совсем низко, и я с ужасом увидел чудовище, казалось, пришедшее из самого кошмарного, бредового сна. Оно напоминало черный трепещущий квадрат из глянцевой кожи. По диагонали этого «квадрата» находилось туловище с когтистыми лапами, завершавшееся длинным тонким хвостом. Гибкую шею чудовища венчала головка с метровым, похожим на утыканный многочисленными шипами гарпун клювом. Когда эта адская тварь оказалась рядом со мной, я едва не грохнулся в обморок – ноги обмякли, а по спине пробежал нехороший холодок… Чудовище сделало несколько кругов над нашими с Ромкой головами и прилепилось к одной из арок, став темным, малоприметным бугорком.

– Уходите, – чуть слышно прошептал дядя Павел. – Если понадобится, я их отвлеку.

Крадучись, почти не дыша, мы отошли от решетки. Тварь сидела совсем близко и шевелила острым кончиком хвоста. Ее золотые сияющие глаза смотрели в упор, но, кажется, не видели меня. Впереди маячила озаренная дневным светом арка – выход из этого кошмарного подземелья, но до нее было еще очень и очень далеко. Неожиданно тварь отделилась от стены, медленно полетев в нашем направлении. Ее хвост задел мое плечо, и я согнулся от резкой боли – похоже, кошмарное существо испускало электрические разряды.

– Летите сюда, мерзавцы! Ну! – крикнул во весь голос дядя Павел и отступил в глубь своей клетки. – Достаньте меня!

Около дюжины привлеченных шумом тварей отделились от потолка и широкими кругами начали опускаться к источнику звуков. Преследовавшее нас чудовище зависло в воздухе, будто задумавшись о своих дальнейших действиях. А остальные твари уже бились о решетку, пытаясь достать дядю Павла. Их страшные клювы скрежетали, а от хвостов сыпались длинные голубые искры.

– Бегите, ребята!

Домчавшись до трибун, мы начали судорожно карабкаться по неровным ступенькам. Адская тварь зависла над нами, готовясь к атаке. Ее похожий на гарпун клюв нацелился на мой позвоночник…

– Кыш! Кыш отсюда! – раздался звонкий девичий голосок, а потом его сменил необычный протяжный свист.

Чудовище метнулось в сторону и полетело к бесновавшимся у клетки дяди Павла сородичам. Опасность миновала, и я наконец-то смог осмотреться. Нас спасла Саша. Сестренка стояла у выхода из подземелья, внимательно наблюдая за нами:

– Поторопитесь, ребята. Они меня не очень хорошо слушаются.

Поднявшись наверх, я переступил порог и тут же увидел, что стою на просторной, позолоченной солнечными лучами веранде. В какой-то момент мне показалось, что утопавшая в красноватых сумерках арена и бесчисленное множество дремавших на потолке чудовищ привиделись мне в кошмарном сновидении. По-видимому, Ромка испытывал то же чувство – он растерянно озирался по сторонам, не совсем понимая, где находится.

– Ты записалась на курсы цирковых укротителей, Александра? – немного отдышавшись, спросил я.

– Меня научил этому Странник. Но Лору они слушаются гораздо лучше. Твари пришли из снов вслед за Странником, и Лора имеет над ними бо€льшую власть.

– Понятненько.

Взяв сестренку под локоток, я отвел ее в глубь сада, подальше от любопытных глаз толпившихся у веранды соседок. Все еще не пришедший в себя после увиденного, Ромка поплелся следом.

– Послушай, Александра, неужели поведение Странника не кажется тебе, мягко говоря, необычным? Ты знаешь, что произошло с Антоном и дядей Павлом?

– Да, – она опустила глаза. – С Антоном не совсем хорошо получилось, но мы не имеем к его бедам никакого отношения – это родовое проклятие. А дядя Павел… Я не знаю, где он, но Странник говорит, что там ему будет лучше.

– Ну ты даешь! Знаешь где…

– Не знаю! – Саша зажала уши ладонями. – И знать не хочу! Странник не велел мне вмешиваться в это дело.

– Странник желает нам зла, Александра. Или тебя опять околдовали и ты не отвечаешь за свои действия? Вы с Лорой превратились в зомби?

– Знаешь, Мишка, – сестра смотрела себе под ноги, разравнивая носком туфли песок на дорожке, – меня не околдовали, я в здравом рассудке. Иногда мне самой кажется, что все это не очень хорошо, но… С другой стороны, и не плохо. Странник хочет, чтобы все вокруг подчинились его власти. Если миром станет править один человек, тогда исчезнут конфликты, войны и несправедливость. Все будут жить дружно и мирно.

– Он вас обманывает!

– Когда Странник говорит с нами, кажется, что он абсолютно прав, а когда его нет поблизости… не знаю, не знаю… В любом случае, Мишка, ты должен идти с нами. Странник добьется своего, и потому лучше быть его другом, чем врагом. А Лора останется с ним до конца.

– Этот псих запугал вас.

– Нет. Он не сказал ни одного злого слова, как всегда, мил, вежлив и обходителен.

На лице Саши было растерянное выражение – похоже, она не очень-то верила собственным речам. Я попытался переубедить ее, но тут, очень некстати, в сад вошла Лора. Мне не хотелось лишний раз попадаться на глаза старшей сестре:

– Разговор не закончен, Александра! Вспомни, мы прошли через настоящий ад и поняли – добро сильнее зла и только с его помощью можно победить.

– Да, это так. Вопрос в другом – что следует считать добром, а что злом. У каждого события две стороны, и что плохо для одного, хорошо для другого.

– Так говорит Странник?

Александра улыбнулась, хотела что-то сказать, но я увидел шедшую в нашу сторону группу улыбающихся соседок и понял, что нам пора сматываться. Схватив за руку зазевавшегося Ромку, я побежал в глубь сада к спасительному лазу.

– Все зависит от точки отсчета, и прежде всего надо решить, что лучше и удобней считать злом, – так говорит Странник… – донесся вслед нам голос Александры.

* * *

Я держал в руке тяжелый прохладный цилиндр. Очень скоро он должен вернуться в свой необычный тайник, навсегда скрывшись от людских взглядов. Возможно, мы с Ромкой так никогда и не узнаем, что он представляет собой на самом деле.

– Баба Глафира, вы знаете, что это такое? Оружие? Магический предмет?

– Его надо отдать ученым, – вмешался в разговор Ромка. – Мне кажется, он имеет н-н-неземное происхождение.

– Нет, нет, нет, нет, – юродивая энергично замотала головой. – Он не со звезд, он плоть от плоти Земли. Его сделали те, кто жил до нас, те, кого унес Всемирный потоп.

– Жители Атлантиды? – изумился Ромка.

– Дотроньтесь до него, оба. Закройте глаза.

Мы послушно сжали в ладонях холодный цилиндр, я зажмурился и почувствовал, что лечу в бездну. Необычные запахи ударили в ноздри, и мое тело будто растаяло в этом свежем прохладном воздухе. Постепенно мгла рассеялась, и перед глазами явилась чуть заболоченная, прихваченная легким морозцем поляна. В ее центре горел костер, возле которого стояли двое: высокий бородатый, но еще молодой мужчина и старик с внимательными, похожими на щели глазами и сморщенным лицом. Старик снял рубаху и натянул на себя необычный наряд. Спереди он доходил ему до колен, а сзади едва не волочился по земле и был сплошь увешан болтавшимися на длинных шнурках бубенчиками. Водрузив на голову лопоухую шапку, старик взял лежавший на траве бубен и подошел к костру.

– Его надо разогреть на огне, иначе духи не придут, – с серьезным видом пояснил он.

– Зачем все это? Нам пора уезжать. Меня ждут. Конечно, это интересный обычай, но…

– Я должен посоветоваться. Это важно. Старый шаман никому не нужен. Мои дети отказались принять мой дар. Когда я умру, все кончится. Я должен узнать, что скажет дух-покровитель.

Мужчина пожал плечами и отошел в сторону, с интересом наблюдая за действиями старика. Бубен в руках шамана тихонечко зажужжал, постепенно звуки становились все громче, ритмичней, и вскоре сильные удары слились в непрерывный гул. Необыкновенный танец старика становился все быстрее, энергичнее, а потом неожиданно оборвался. Пришла тишина, умолкли бубенцы, и было слышно, как потрескивают ветки в догоравшем костре. Шаман бросил в огонь щепотку травы и вновь ударил в свой инструмент. Пляска повторилась – оглушительно рокотал бубен, надрывно звенели бубенцы, огненные искры кружили над костром, а сам шаман будто превратился в огромного косматого медведя… Старик выкрикивал непонятные слова и бессмысленные обрывки фраз, удары его бубна сотрясали небо и землю, и вдруг все оборвалось, шаман без сил опустил руки, бросив на пожухлую траву свой инструмент и колотушку.

– Духи согласны. Они говорят – ты хороший человек. Возьми. – Шаман протянул серебристый цилиндр.

– Что это?

– Ты спрашивал о животворной силе Земли, теперь я могу ответить – она повсюду, это не выдумка. Возьми. Ты добрый, ты не причинишь никому зла. В твоих руках ему будет хорошо.

– Иван! Вот ты где! Мы тебя повсюду ищем! Все уже в сборе! – замахал руками выбежавший на поляну парень. – Поторапливайся, а то без тебя уедем!

– Минуту! Ждите меня в вездеходе. – Иван повернулся к старику: – Какое отношение этот цилиндр имеет к животворной силе Земли? Что я должен с ним сделать?

– У вас много машин. Ты сможешь построить еще одну, но сперва найди источник животворной силы. Чем он холодней, – шаман указал на лежавший в ладони Ивана цилиндр, – тем она ближе. Построй умную машину, она напьется силы, и тогда ты сможешь делать все, что пожелаешь. Только не желай зла! А пока не построишь машину, храни его в камне, так ему спокойней.

– Этот цилиндр накапливает животворную силу Земли?

– Да.

– Невероятно! Я столько лет искал подтверждение этой легенде, почти не верил в удачу. Как вы называете этот цилиндр?

– Нельзя вслух говорить его имя.

– Откуда он взялся?

– Его нашел еще мой прадед, когда ночевал в Елюю Черкечех.

– В долине Смерти? Я слышал легенду про это место. Кажется, оно расположено где-то в верховьях Вилюя. Говорят, будто там под землей находятся особые металлические комнаты, в которых тепло даже в самый лютый мороз. Тот, кто заночует в них, заболеет или умрет. Все, что находится в этой долине, опасно для человека. Если это правда, цилиндр может принести немало несчастий.

– Нет! – решительно ответил шаман. – Все, кто ночевал в долине Смерти, умерли, а мой прадед даже не заболел. Его защитил он. В нем – добро. Сделай так, чтобы всем было хорошо. Он тебе поможет.

– Иван!

– Иду! Спасибо за все. Вот увидите, вы отдали его в хорошие руки. Животворная сила Земли поможет сделать людей счастливыми!

Иван побежал к подъехавшему вездеходу. Фигуры людей сделались туманными и расплывчатыми, краски поблекли, и видение потихоньку отпустило меня. Я разжал пальцы, выпустив из ладони прохладный, чуть шероховатый цилиндр…

– Как это получилось? – удивленно вертел головой Ромка. – Ты что-нибудь видел?

– Да. Ивана Орлова и шамана, подарившего ему цилиндр.

– Ивана очень занимала легенда о животворной силе Земли, – перебила нас юродивая. Когда она вспоминала прошлое, ее речь переставала быть сбивчивой и запутанной, безумие отпускало ее. – Иван повсюду расспрашивал о ней. В последней экспедиции шаман подарил ему цилиндр, накапливавший эту энергию. С ее помощью можно творить настоящие чудеса.

– Мы знаем, она оживила погибшую Катьку-разбойницу и Вовку!

– В поисках источника животворной силы Иван намеревался объехать всю страну, но случайно обнаружил его на своей родине. Чем ближе он подъезжал к Алексину, тем холоднее становился цилиндр. Оказалось, что дом, в котором родился Иван, построен на одном из волшебных источников. Теперь оставалось только построить прибор, аккумулирующий энергию Земли. Ивану это удалось. Он назвал свое детище Машиной Счастья и решил осчастливить всех людей на Земле. Он начал с той, которую любил…

Вновь дотронувшись до прохладной поверхности цилиндра, я почувствовал, что улетаю в иной мир. Но на этот раз открывшаяся картина была мне хорошо знакома – пышные кроны яблонь, яркие цветы вдоль дорожки, ступеньки старого дома… На веранде стоял Иван Орлов и высокая светловолосая девушка, которую мы видели на старых фотографиях. Я догадался, что это была Аглая – невеста Ивана. Они негромко разговаривали.

– Мне ничего больше не нужно для счастья, Иван, – девушка улыбнулась, сияя жемчужными зубами. – Потому что я уже счастлива. Пусть Машина сделает так, чтобы мы всегда были вместе и никогда не разлучались.

– Здесь Машина не понадобится, любимая. Я всегда буду с тобой, и для этого не нужно вмешательства чудесных сил.

– Тогда… – Аглая задумалась, в ее глазах промелькнула тревога, – тогда пусть Машина сделает так, чтобы я подольше не менялась, оставаясь такой, как сейчас. Тебе ведь нравится, как я выгляжу, Иван?

– Аглая, я любил бы тебя, даже если бы ты не была так восхитительна! Твоя душа еще прекрасней тела.

– Льстец! – Она рассмеялась. – И все же я хочу как можно дольше сохранить свою красоту. А еще, Иван, меня порой тревожит неизвестность. Просыпаешься среди ночи и вдруг отчетливо понимаешь – ни один человек не знает, что ждет его в следующую секунду. Есть только иллюзия стабильности, а на самом деле мы не принадлежим себе. Впрочем, я, наверное, говорю глупости… Но мне хочется избавиться от этой тоски ожидания неведомого завтра. Если это произойдет и тревога отпустит, я стану совершенно счастливым человеком.

– Да будет так!

Подхватив под руку любимую девушку, Иван повел ее в дом. Поднявшись по широкой лестнице, они проследовали на чердак, а потом поднялись в башенку. Машина Счастья выглядела почти так же, как теперь, только на пульте управления горели лампочки и трепетали стрелки приборов, стеклянные шары наполняла вода, а на полу, прямо под громоздким сооружением, находился вырезанный из белой фанеры круг. Аглая с интересом и тревогой рассматривала машину, а неугомонный изобретатель закрепил и поднял на самый верх конструкции цилиндр, нажал несколько кнопок на пульте. Вскоре цилиндр начал светиться тусклым лиловато-розовым светом.

– Она работает! Посмотри, Аглая, она работает! Вот она – зримая, доступная всем животворная энергия Земли!

Пока Иван колдовал над пультом, свечение цилиндра усилилось, начало пульсировать. Аглая стояла, запрокинув голову, и, как зачарованная, глядела на этот огненный цветок:

– Он живой, он дышит!

– Так, уровень накопленной энергии достаточно высок… Стань на круглую площадку, Аглая. Сосредоточься на своем желании, я поверну рычаг, и… ты превратишься в самую счастливую девушку на свете!

Аглая побледнела. Ей было страшно, но она не хотела огорчать любимого человека и потому решительно шагнула вперед.

– Я люблю тебя, Иван! – Ее губы дрожали.

– Я люблю тебя, Аглая! Загадывай желание. На счет «три» я поверну рубильник. Раз… два… три!

Черная молния расколола башню, вскрикнув, Аглая упала на пол, и по ее телу заскользили всполохи розового света. С ней происходило что-то невероятное – молодое тело ссыхалось, черты лица искажались, становясь все безобразней и безобразней.

– Аглая!

– Помоги мне…

Но Иван мог только наблюдать за чудовищным превращением – пульт управления отказал, и, сколько он ни давил на кнопки, остановить машину ему не удавалось. После начала рискованного эксперимента прошло не больше минуты, а на полу башенки уже лежала уродливая карлица, которую мы все привыкли называть бабой Глафирой…

– За что? Почему ты это сделал, Иван? – со слезами в голосе произнесла несчастная, вскочила на ноги и быстро побежала вниз по лестнице.

– Аглая! Вернись! Мы все исправим! – Но она даже не обернулась.

Видение померкло, но я так и не решился открыть глаза, не смея взглянуть в лицо юродивой. То, что произошло с Аглаей и Иваном, потрясало своей чудовищной жестокостью и несправедливостью. Они были хорошими людьми. Никому не желали зла, и вдруг их постигла такая страшная доля…

– Теперь мне не надо тревожиться о будущем, с тех пор я четко вижу то, что должно произойти, – негромко произнесла юродивая. – Я ни в чем не виню Ивана, нас обоих поглотил черный смерч зла, бушевавший в этом проклятом месте. Дотроньтесь до цилиндра – вы должны знать, как ушел мой возлюбленный.

– Нет! – Я невольно отпрянул, представив, что должен вновь погрузиться в кошмарные видения. – Нет, баба Глафира, не надо. Мы поняли, как опасен цилиндр…

– Вы должны, должны, должны увидеть все, – впав в свое обычное состояние, твердила юродивая.

Безучастно наблюдать за людскими трагедиями было выше моих сил. Забрав зловещий цилиндр, я в сопровождении Ромки и Бальта торопливо покинул голубятню.

– Мы спрячем его в тайнике на кладбище. Там Странник не сможет его найти. До свидания, баба Глафира!

Она не ответила мне. Уставившись в одну точку, юродивая запела громко и пронзительно:

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все – одно кладби€ще не пустеет, не молчит…

* * *

У ворот усадьбы графов Вольских стояла пара автобусов и толпились экскурсанты. Я хотел незаметно проскользнуть сквозь толпу и скрыться на территории кладбища, но едва не споткнулся на ровном месте под пристальным взглядом пожилой, богато одетой дамы.

– Слушай, Мишка, что мы б-будем делать дальше? – спросил не заметивший ничего подозрительного Ромка. – У нас нет ни копейки денег, ни крова над головой, да еще Бальта н-н-надо кормить.

– Подожди… Ты видел женщину в дымчатых очках? Обрати на нее внимание, – чуть слышно шепнул я.

– За нами следят? Мне тоже показался странным ттот парень у автобуса.

Я собирался возразить, заметив, что за нами следит худощавая дама, но тут же засек взгляд невысокого юноши в надвинутой на лоб бейсболке. Похоже, мы привлекали внимание многих.

– Уходим. Вернемся сюда позже.

Никто не последовал за нами, но тревожное ощущение не угасало – пристальные взгляды редких прохожих отслеживали каждый наш шаг, каждое движение. Постепенно мне стало казаться, что за нами следит примерно половина города.

– Может, у нас развилась мания п-п-преследования? – Ромка поежился под взглядом жгучей брюнетки. – Наверное, это нервное.

Я не ответил и только прибавил шаг. Мы пробовали оторваться от преследователей на автобусе, но везде, где находились люди, нас настигали пристальные напряженные взгляды. У всех, кто наблюдал за нашей ма¬ленькой компанией, было одинаковое, знакомое мне выражение глаз. Казалось, будто один и тот же человек смотрит на мир из-под разных масок… А потом от прогуливавшейся возле кинотеатра толпы отделились двое крепких парней и пошли к нам навстречу. Безжизненные лица и застывший взгляд выдавали в них покорных исполнителей чужой воли. Грозно зарычал приготовившийся к атаке Бальт, но парни даже не обратили на него внимания.

– Цилиндр у тебя? – спросил один из них. – Или у твоего приятеля?

– Как т-т-ты думаешь, Бальт с ними справится? – шепнул испуганный очкарик.

– Не стоит с ними связываться, по-моему, эти ребята не чувствуют ни боли, ни страха. Лучше просто удрать от них.

Отозвав Бальта, мы со всех ног помчались в соседний переулок. Погоня не отставала. Какое-то время я бежал не оглядываясь, а потом даже притормозил, не услышав за собой тяжелого топота преследователей.

– Они отстали, – пояснил запыхавшийся Ромка, – или п-пропустили п-п-поворот.

Я осмотрелся и даже присвистнул от удивления – ноги занесли нас в знакомые края. Только теперь стало понятно – люди с глазами, похожими на объективы телекамер, загнали нас прямехонько к дому ночных кошмаров! Мы с Ромкой и Бальтом оказались в тупике между палаткой, в которой я обычно покупал жвачку, и глухим забором одного из частных домов. Надо было срочно избавиться от цилиндра, припрятать его в каком-нибудь тайничке, но за каждым моим действием наблюдала стоявшая поодаль немолодая голубоглазая блондинка. Сквозь эту голубизну проглядывало знакомое выражение глаз Странника, и теперь я больше не сомневался – он мог видеть глазами тех, кто безраздельно принадлежал ему.

– Рад вас видеть, молодые люди. Мы с Лорой уже начали скучать. – Легонько отстранив блондинку, на середину улицы вышел сам Странник. Его губы кривила ироническая усмешка, но голос звучал спокойно и совсем не зло. – Добро пожаловать домой!

– Чего вы хотите? – испуганно спросил Ромка.

– На этот вопрос можно отвечать довольно пространно, но в данный момент больше всего меня интересует некий цилиндр. Да-да, тот самый цилиндр, что Мишка прячет в кармане своей куртки.

Бежать было некуда. Мы находились в тупике, и выход из него заслоняла рослая фигура Странника. Он протянул руку, желая забрать цилиндр, и тут за его спиной раздался приглушенный, полный угрозы рык.

– Бальт, дружище, не вмешивайся, – не оборачиваясь попросил Странник. – Это дело абсолютно тебя не касается. Ступай в дом.

Однако пес не собирался уходить. Встав между мной и Странником, он всем своим видом давал понять, что не даст меня в обиду. Тем временем Ромка осторожно обошел зловещую фигуру и переминался с ноги на ногу, не зная, как быть дальше.

– Лови! – выхватив из кармана цилиндр, я перебросил его над головой Странника прямо в руки Ромке. – Избегай людей, он видит их глазами!

Очкарик помчался прочь. На лице Странника промелькнула досада, он хотел ринуться в погоню, но его задержал Бальт. Пес не смел вплотную подойти к своему бывшему хозяину, но метался перед его ногами, мешая идти вперед.

– Чем труднее достичь цели, тем она желанней, – пожал плечами Странник. – Вернемся к этой проблеме позже, а пока милости прошу в дом, Мишка. Сестры заждались. Что же касается тебя, Бальт, ты, похоже, забыл, кто из нас двоих выбирает путь, а кто покорно идет следом.

Не выдержав пристального взгляда Странника, пес взвизгнул и отскочил в кусты, а мы зашагали к озаренному солнцем дому.

* * *

Тяжелые плюшевые шторы в гостиной были задернуты, и комнату освещал только тусклый свет любимого Лориного ночника. Выполненный в виде хрустального цветка светильник отбрасывал красные блики, которые почему-то непрестанно меняли свое положение, медленно скользя по стенам и потолку. Странник величественно восседал в кресле, возле него на низенькой скамеечке примостилась Лора, мы с Александрой заняли диван, а тетя Ира стояла в дверях, так и не расставшись с кухонным полотенцем.

– Я думаю, что настало время внести ясность, – негромко проговорил Странник. – Лора уже знает о моих намерениях, но и ей будет интересно узнать некоторые подробности. Благодаря Лоре меня связывают с вашей семьей особые отношения, и потому все присутствующие здесь должны быть в курсе происходящего. Итак, завершив путь добродетели, я принес себя в жертву, отдавшись миру хаоса, и с того момента начался новый этап моей жизни…

Странник щелкнул пальцами, грани светильника засверкали ярче, пространство комнаты исказилось – находившиеся вокруг предметы деформировались, потеряв привычные очертания, а потом и вовсе исчезли в багровом мареве. Я увидел гладкую, как стол, черную пустыню, красно-фиолетовое низкое небо и остроконечные пики гор на горизонте.

– Измерение абсолютного зла не имеет ничего общего с человеческим миром, его невозможно увидеть таким, какое оно есть на самом деле, – звучал из пустоты голос Странника. – Психика человека не может выдержать такого испытания. То, что вам открылось, – плод очень субъективного восприятия окружавшего меня мира. Как говорится, каждый выбирает свой ад.

Он вел свой рассказ спокойно и неторопливо, а перед нашими глазами разворачивались жуткие сцены, которые мне не доводилось видеть даже в самых крутых ужастиках. Мое сердце сжималось от ужаса и жалости, и больше всего я хотел, чтобы все это происходило не на самом деле.

– Я много раз умирал и воскресал, и так могло бы продолжаться вечно.

В багровом небе промелькнула похожая на черный квадрат адская тварь. Истошно взвизгнув, она спикировала вниз, подлетев к шагавшему по черной пустыне человеку… Иллюзия присутствия была полной, и я невольно закрыл глаза, не желая видеть происходящее.

– Тебе не удастся укрыться от этих видений, Мишка, – прервал свой рассказ Странник. – Не удастся, ибо я хочу, чтобы вы прошли со мной весь путь до конца.

Неожиданно багрово-черный пейзаж изменился – сквозь красную муть низкого неба пробился свет далекой звезды. Она висела над горизонтом, как огромный, ослепительно сияющий бриллиант, и ее лучи озаряли мрачную пустыню.

– Я долго бродил по миру зла, пока не увидел в небе путеводную звезду, указавшую мне путь к спасению. Этой звездой была любовь Лоры…

Видения ада померкли, и мы вновь переместились в гостиную старого дома. Какое-то время Странник молчал, и каждый из нас остался наедине со своими впечатлениями. Лора сидела, закрыв ладонями лицо, расширенные зрачки Александры смотрели в одну точку, а тетя Ира по-прежнему улыбалась, теребя в руках кухонное полотенце.

– Я вернулся из снов, я вернулся для того, чтобы изменить мир! – Странник встал, вышел на середину комнаты. Его глаза горели мрачным, испепеляющим огнем. – Пройдя весь ад насквозь и постигнув все, чему он может научить, я сделал некоторые заключения. Поверьте, люди совсем не умеют ценить выпавшее им счастье. Они сетуют на жизнь, даже не задумываясь над тем, какая удача им выпала в тот миг, когда они появились на свет. Люди неблагодарны. Только потеряв все, они начинают ценить утраченное. Слушайте же! Я решил изменить эту реальность, уподобив ее той, откуда вернулся. Только тогда, в мире боли и страданий, в нескончаемом кошмаре бытия, человечество осознает, в чем заключен его последний шанс. Вспыхнет путеводная звезда надежды, и я укажу дорогу прозревшим, я поведу их к избранной цели!

Речь Странника напоминала бред сбежавшего из психушки маньяка. Но едва наши глаза встретились, произошло нечто невероятное – я, вопреки здравому смыслу, неожиданно почувствовал правоту его слов. Потом наваждение исчезло, но я понял, что этот страшный человек и в самом деле обладает гипнотическим даром убеждения…

– Планы грандиозны, но пока, – он чуть усмехнулся, – я должен обрадовать некоторых из присутствующих, мои силы не безграничны. К тому же мне приходится сдерживать тех, кто пришел сюда из мира кошмаров. Они жаждут живой плоти, но их время еще не настало.

– Но если наш мир превратится в ад, всем будет очень плохо, – растерянно возразила Саша. – Зачем же так поступать?

– Только испытав жажду, ты поймешь, какое счастье может принести глоток воды, только испив до дна чашу горя и страданий, можно воскреснуть к новой жизни! Иногда средства достижения цели кажутся чудовищными, но поверь мне, девочка, великая цель стоит любых жертв!

С этими словами Странник покинул гостиную, оставив нас размышлять об услышанном.

* * *

С тех пор как улыбающаяся тетя Ира заперла меня в одной из комнат первого этажа, прошло больше часа. За это время я успел не один раз обследовать ставни и дверь, пытаясь выбраться на свободу, и понял, что в одиночку с замками мне не справиться. Оставалось ждать. Чего именно? Того рокового момента, когда станет реальностью жуткое пророчество юродивой и Странник осуществит задуманное? Мысли вновь и вновь возвращались к тому, что однажды сказала мне Александра. Возможно, и в самом деле мы должны покориться Страннику, перейти на сторону победителя. Он любил Лору и, скорее всего, не стал бы преследовать ее близких. Такая покорность позволила бы нам выжить в грядущей катастрофе.

– Кто здесь?! – Тихий шорох прервал мои невеселые раздумия. – Саша? Ромка?

Мне не ответили. Прошло еще несколько тревожных мгновений, а потом мигнула и погасла настольная лампа. Комната погрузилась в густой полумрак. Свет проникал только через резные сердечки на ставнях, и это слабое освещение преображало все вокруг, превращая человеческое жилище в приют призраков и скрывавшихся во мраке чудовищ. Они следили за мной из каждого темного закоулка, выглядывали из-за шторы, шкафа, прятались под тахтой и креслом… Тревога моя росла. Я вспомнил о пришедших со Странником адских тварях, представил длинные клювы-гарпуны, нацеленные на мое тело, и почувствовал, как покрываюсь холодным потом. А еще были огромные пауки с мерцающими человечьими глазами и холодные скользкие щупальца Души дома…

– Довольно, Мишка, – сказал я сам себе, пытаясь успокоиться. – Нельзя же так волноваться по пустякам.

Но сердце стучало все сильнее, и страх становился все нестерпимее. Шорох повторился. Он исходил из угла комнаты, где стояла кадка с похожим на пальму растением. Потом чьи-то маленькие коготки начали упорно и настойчиво скрести по дереву. Похоже, чудовище собиралось проникнуть в комнату через пол, схватить меня своими мохнатыми лапами и утащить прямиком в бездну.

– Уходящее солнце нежно с морем прощалось… – пропели за дверью.

– Тетя Ира, выпустите меня! Тетя Ира!

Но она будто не слышала моих воплей, продолжая распевать свои любимые, давно вышедшие из моды песенки.

Я запрыгнул с ногами на тахту и начал озираться по сторонам в поисках какого-нибудь годного для самообороны предмета. Мой взгляд случайно скользнул по темной щели между стеной и кадкой. Присмотревшись, я различил там крошечный разовый носик и растопыренные усы. Маленький мышонок выглядывал из-под плинтуса, его круглые блестящие глаза смотрели на меня с удивлением и испугом. Вот он проворно побежал по полу, пересекая комнату, а я едва не рассмеялся, чувствуя себя самым счастливым олухом на свете. Пожалуй, Странник был прав – испуг позволил мне полнее ощутить радость жизни. Что из того, что меня заперли в комнате зловещего дома, а впереди намечалось множество неприятностей?! Главное – в данный момент никто не покушался на мою жизнь и поблизости не было никаких чудовищ.

– Иди сюда, малыш! Я тебя не съем.

В глазах мышонка застыл ужас, он замер на миг, а потом с огромной, неправдоподобной скоростью шмыгнул под шкаф. Не успел я подумать, что произвожу крайне устрашающее впечатление, как заметил над своей головой шевелящиеся, похожие на растопыренные пальцы листья пальмы. Росшее в кадке растение вылезло из земли и теперь свободно передвигалось по комнате. Оно подкралось сзади, намереваясь обхватить меня своими упругими, хищно шевелившимися листьями. Я рванул в сторону, но все же почувствовал на своей щеке жгучее прикосновение. Погоня продолжилась – пальма оказалась быстрым и проворным хищником, она не отставала от меня ни на шаг и ловко увертывалась от летевших в нее книг и подушек. Признаюсь, еще недавно я бы только рассмеялся, представив, как человек удирает от комнатного растения, но теперь мне было не до смеха. Руки и шея горели, будто меня здорово отхлестали крапивой, а кровожадная пальма и не думала отступать.

– Лора! Странник! Помогите! – Я орал во всю глотку, руками и ногами колотя в запертую дверь, но меня не слышали.

Сорвав с тахты покрывало, я попытался изобразить тореадора, и в этот же самый момент комнату залили яркие потоки света – кто-то, находившийся на улице, распахнул ставни. Испуганная пальма тут же юркнула в кадку и замерла, притворившись обычным комнатным растением.

– П-п-почему ты звал Странника? – В окно заглянул удивленный очкарик. – Что у вас происходит?

– Так… решил немного размяться.

– А… Тебя Бальт разыскал. Он долго принюхивался, а потом взял след и п-привел меня сюда. Пришлось повозиться с засовом на ставнях, но я справился.

– Спасибо. – Осторожно обойдя затаившуюся пальму, я забрался на подоконник и спрыгнул в сад. – Спасибо вам обоим. Уходим отсюда.

Радостно взвизгнув, Бальт первым помчался в глубь сада, к тайному лазу в заборе. Мы торопливо последовали за собакой.

* * *

– Мы с Бальтом рванули со всех ног, но сегодня, как назло, очень много н-народа. К этому празднику не один год готовились – шутка ли, двести лет Алексину. Короче, до кладбища мы так и не д-добрались, пришлось свернуть к Глафире… – рассказывал Ромка, пока мы осторожно, стараясь не попадаться никому на глаза, пробирались задворками Алексина к брошенной голубятне. – Цилиндр остался у нее. А п-потом мы с Бальтом отправились тебе на выручку. Что с тобой сделал Странник?

– Пока ничего плохого, но планы у него жуткие, просто мороз по коже!

Выйдя на пустырь, мы внимательно осмотрели окрестности и, не заметив ничего подозрительного, прошмыгнули в голубятню. Юродивая никак не отреагировала на наше появление, продолжая сосредоточенно рассматривать трещину в стене. Ромка вынул из-под порога цилиндр:

– Что, если его утопить? Выбросить в пруд, и все дела?

– Ты плохо знаешь Странника. Он заставит рыб принести цилиндр обратно. Думаю, все же надо как можно скорее вернуть его на место. Если никто из нас троих не проболтается, Страннику никогда не отыскать цилиндр. Ты говоришь, в центре много народа?

– Да. Там идут народные гуляния, а в усадьбе Вольских устроили костюмированный бал. Вечером будет фейерверк.

– Там наверняка полно агентов Странника. Как ты полагаешь, Ромка, можно поручить Бальту отнести цилиндр на кладбище?

– Не знаю. Он очень сообразительный пес, но вот сумеем ли мы ему все доходчиво объяснить? А вообще идея интересная.

– Вы не видели, не видели, не видели… – неожиданно вмешалась в наш разговор баба Глафира. – Вы должны увидеть все, я прошу, я умоляю. Почему мы не ушли вместе, любимый?

Мне очень не хотелось возвращаться к мучительным видениям прошлого, к тому же нам следовало как можно быстрее избавиться от цилиндра, но отказать юродивой было просто невозможно. Переглянувшись, мы с Ромкой дотронулись до холодной поверхности цилиндра и закрыли глаза…

– В чем, в чем моя ошибка! – Иван с досадой отшвырнул ворох чертежей. – Все собрано правильно, расчеты верны, она должна, обязана делать людей счастливыми!

Полубезумный, отчаянный взгляд изобретателя скользил по заваленной старыми ламповыми приемниками, мотками проволоки и инструментами комнате. Вот он упал на стоявший у окна горшок с геранью, Иван задумался, а потом решительно взял цветок и перенес его на платформу под Машиной Счастья.

– Я хочу, чтобы цветок расцвел! Сейчас же! Немедленно! – С этими словами Иван повернул рубильник. – Если он расцветет, я буду счастлив!

Розовое сияние окутало кустик герани, и с ним стало происходить нечто странное – стебли и листья зашевелились, начали менять форму, а потом растение распалось на несколько частей.

– Ну же! Почему ты не зацвел?! – Иван с яростью ударил кулаком по фанерной платформе. – Почему ты погиб? Что тебя убило?

Внезапно по лицу изобретателя скользнула гримаса боли, и он резко отдернул руку – по его пальцам струилась кровь. Лежавшие на платформе веточки герани извивались, как черви, норовя расползтись в разные стороны. Иван попытался раздавить их, но странные создания проворно ускользнули от него и скрылись в щели между рассохшимися досками пола.

– Ты и растение превратила в монстра! Ты уродуешь и калечишь все, что доступно твоей власти, коварная Машина Счастья! – Отчаявшийся изобретатель подбежал к пульту управления и резко потянул рубильник. – Пропади все пропадом!

Помещение озарили яркие розовые вспышки. Дом содрогнулся и застонал низким, почти человеческим голосом. Стены начали пузыриться, из них вылезали длинные костлявые руки, тянувшиеся к оцепеневшему от ужаса Ивану. Все вокруг пришло в движение, со стен и потолка смотрели сотни глаз, повсюду скользили длинные щупальца… Внезапно из этого кошмара возникло лицо рыжеволосой красавицы. Глядя на изобретателя, ведьма истерично расхохоталась:

– Вы все принадлежите мне! Мы связаны навечно! – и сгинула в розовом сиянии.

Оживленный таинственной энергией Земли, дом на несколько мгновений показал свое подлинное лицо, но поток животворной силы иссяк, и чудовище вновь приобрело вид обычной, созданной руками человека постройки.

– Безумие… – Иван вытер струившийся по лбу пот. – Так вот какие силы я пробудил! Добра от них не дождешься. Я уничтожу тебя, проклятая машина!

Вырвав из Машины Счастья ее сердце – чудовищный цилиндр, Иван покинул дом, направившись в глубину сада. Там, в самом дальнем его закоулке, среди зарослей лопуха лежала серая гранитная глыба. Иван нащупал нужный выступ камня, надавил на него и положил в открывшееся отверстие цилиндр:

– Здесь тебя не найдут. Никто и никогда. Мир избавится от кошмара, который я создал! Прости, Аглая, тебе никто не сможет помочь… Теперь осталось только уничтожить саму машину и чертежи.

Вернувшись в башню, Иван собрал свои бумаги, положил их в большой таз, чиркнул спичкой – чертежи начали тлеть по краям, но огонь никак не желал разгораться. Изобретатель склонился над тазом, начал ворошить плотные листы, как вдруг взметнулся огненный вихрь и пламя захлестнуло Ивана…

– Довольно! – Глафира выхватила из наших ладоней холодный цилиндр. – Он умер, а огонь погас сам собой.

– Дом не позволяет причинить себе вред. Его не сожжешь, не уничтожишь.

– Старый шаман сказал – цилиндр надо хранить в камне, – прервала меня юродивая. – Иван так и поступил – сделал в обломке гранита хитроумный тайник, где и держал этот страшный предмет. Когда Иван погиб, кто-то из родственников предложил использовать камень в качестве надгробия. Никто не знал, что было спрятано внутри этой глыбы. А потом явились вы…

– Мы н-н-не хотели…

– Неважно, неважно, неважно! Почему все так случилось? Я до сих пор не могу этого понять. Иван никому не хотел зла. Его намерения были чисты. Почему? Почему?

– Я объясню, – пригнувшись, в голубятню вошел Странник. – Но прежде позвольте поблагодарить вас, молодые люди, за оказанную услугу. Сами не желая того, вы указали мне самый короткий путь к цилиндру. Проследить за вами было несложно. Теперь мне остается только забрать цилиндр и употребить его по назначению. Позвольте…

Странник осторожно взял его из рук юродивой, подбросил на ладони. Взвизгнул и забился в угол Бальт, побледнела баба Глафира.

– Ты так и не ответил, почему он приносит зло.

– Вы все еще ничего не поняли! Ах, Мишка, ты бы вполне мог объяснить друзьям смысл происходящего, ведь ты недурно разбираешься в истории этой развеселой семейки. Все началось с любви. С безумной любви Стефании Леконт к своей прелестной дочери. Ради счастья Лизоньки эта неумелая колдунья готова была пожертвовать всем, в том числе жизнью чужого, ни в чем не повинного ребенка. Стефания погибла, не сумев справиться с грозными силами, которые пробудила, а вместе с ней отправилась в ад и несчастная Лизонька. Но это было только начало… Разрушительная страсть безумной любви навлекла проклятие на это место, и за чужие грехи начали расплачиваться невинные люди. Иван Орлов не подозревал, какая трагедия произошла в этом доме задолго до его рождения, и неведение погубило мечтавшего о всеобщем счастье романтика. Он не знал, что чары Стефании превратили источник животворной силы Земли в гнилое болото зла. Построенная Иваном Машина Счастья прекрасно работала, но она аккумулировала энергию зла, хаоса и разрушения, только и всего… Потому желания исполнялись в чудовищной, искаженной форме. Силы тьмы насмехались над людьми. Однако не так давно этот юноша, – Странник указал на меня, – вместе с друзьями и при помощи вашего покорного слуги уничтожил злые чары, вернув животворному источнику его былую чистоту. Теперь Машина будет работать как задумано, без осечек, и она сделает меня счастливым.

Интонация, с которой Странник произнес последние слова, не предвещала ничего хорошего. Похоже, у него было свое, весьма специфическое представление о счастье.

– Идемте, вам выпала честь наблюдать за моим триумфом. – Странник первым покинул убежище юродивой, за ним последовали остальные, и только Бальт остался лежать в темном углу заброшенной голубятни.

* * *

Окна башни были завешены черными бархатными шторами, и помещение освещал только сиявший красным огнем хрустальный цветок. Странник и Лора стояли возле пульта управления Машиной Счастья и тихо беседовали. Саша, я и тетя Ира сидели на скамеечке в дальнем углу, а юродивая устроилась на ступенях ведущей вниз винтовой лестницы.

– Было время, процветала в мире наша сторона… – негромко пела она.

Странник достал из кармана заветный цилиндр, укрепил его между контактами и нажал несколько кнопок на пульте. Машина негромко зажужжала.

– Минут десять она будет нагреваться, а потом наступит миг исполнения желаний. Готовьтесь, грядут большие перемены.

– И селенье, как жилище погорелое, стоит, тихо все, одно кладби€ще не пустеет, не молчит… – звучал окрепший, пронзительно звонкий голос юродивой.

Я украдкой рассматривал Лору. В ее глазах горела решимость, похоже, она уже сделала окончательный выбор и перешла на сторону Странника. В мозгу лихорадочно крутились обрывки абсурдных, невыполнимых планов. Можно было вырвать цилиндр и швырнуть его в окно, оглушить скамьей Странника, сломать Машину Счастья… Я понимал, что этим планам не дано сбыться и теперь опасного маньяка может остановить только чудо. Тем временем цилиндр разогревался, начав испускать зеленовато-бирюзовое сияние.

– Смотри, – прервал мои раздумья Ромка, – в видениях цилиндр сиял розовым светом, и это кончилось катастрофой, а т-т-теперь все иначе.

– Странник редко ошибается, – шепнул я. – Он знает, что делает, к сожалению…

– А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах! – закончила петь Глафира и закрыла глаза.

Вспыхнула и замигала красная лампочка на пульте. Странник взял Лору за руку:

– Когда я стану в круг и загадаю желание, надо будет повернуть этот рубильник. Ты готова помочь мне, любимая?

– Да.

– Каким бы ни было желание?

– Да. Обещаю, – твердо повторила Лора.

В темных глазах Странника промелькнуло равнодушное, отрешенное выражение. В них не было ни торжества, ни азарта. Неестественно, одними губами улыбнувшись Лоре, он шагнул на площадку под Машиной Счастья, запрокинув голову, посмотрел на сияющий цилиндр:

– Я стану счастлив тогда, когда придет конец моего пути. А прежде пусть все демоны ада обрушатся на Землю и погрузят ее в хаос! Да будет так!

Мы замерли, оцепенев от ужаса. Сестра стояла, опустив руку на рычаг, не решаясь нажать на него.

– Лора, не делай этого! – взмолился я. – Не надо!

Она посмотрела на меня, перевела взгляд на неподвижного, озаренного изумрудным светом Странника:

– Ведь это необходимо для того, чтобы человечество возродилось к новой жизни? – то ли спрашивая, то ли утверждая, проговорила Лора. – Эти страдания во имя очищения и грядущего счастья?

Странник молчал. Кажется, он даже не слышал Лору, и решать судьбу мира должна была моя сестра.

– Я верю ему! Я верю человеку, которого люблю! – воскликнула она и потянула за рычаг.

Это было похоже то ли на фейерверк, то ли на северное сияние. Комнату захлестнули волны света, отовсюду сыпались ослепительные огненные искры. Я зажмурился, закрыл глаза ладонями, но все равно чувствовал на своем теле эти упругие разноцветные лучи. А гул, разрывавший барабанные перепонки, становился все сильнее и сильнее…

Потом пришла тишина.

– Мы еще не умерли? – нарушил тягостное молчание голосок Александры.

Я открыл глаза. Все было, как прежде, и не просматривалось никаких признаков конца света.

– Не понимаю… – Странник подошел к одному из окон, резко сдернул черную занавесь. – Я думал, что результат будет заметен сразу. Или это затишье перед бурей?

– Это крах твоих планов, Странник! – неожиданно ясно произнесла юродивая. – Перед тобой – Машина Счастья, а не приспособление для реализации идиотских желаний. Она призвана дарить людям настоящее, подлинное счастье. Ты не глуп, Странник, и мог бы понять, что не все сбывшиеся мечты делают человека счастливым. Твои не только погрузят мир в бездну боли и страданий, но и сделают тебя еще более несчастным, чем теперь. Пока не поздно, пожелай что-нибудь светлое, хорошее, и ты исцелишься, обретешь покой и благодать.

– Вот как? – Странник внимательно посмотрел на Глафиру, усмехнулся. – Кажется, у нас разное понимание этого вопроса. Вернувшись в ваш мир, я иначе представлял себе способы достижения желанной цели, но, узнав о Машине Счастья, решил воспользоваться этим нелепым устройством для скорейшего разрешения проблемы. Увы… Мораль этой истории проста: не соблазняйся легкими путями, а иди однажды избранной дорогой.

Схватив стоявший поблизости табурет, Странник начал с яростью крушить чудесную машину. Он разбил пульт, стеклянные шары, разорвал многочисленные провода.

– Не надо! – Ромка ринулся вперед, но я сумел удержать очкарика.

– Счастья не будет! Будут только страдания, боль и отчаяние! Все это придет очень скоро! Слышите?! Я добьюсь своей цели! – Отшвырнув обломки табурета, Странник неожиданно успокоился и в упор посмотрел на Глафиру: – Ты нужна мне. Ты пойдешь с нами.

Юродивая отрицательно покачала головой и вновь затянула жуткую песню о погибающих от эпидемии людях.

– Замолчи! – Странник досадливо поморщился. – Сейчас не вечер памяти Пушкина. Ах, Аглая, ты, видно, не понимаешь, с кем имеешь дело. Пока я не всемогущ, но возможности мои очень велики. Одно мое слово может вернуть тебе молодость и красоту. Может быть, ты хочешь большего? Пожалуйста… Цену назначаешь ты. Будущее имеет несколько вариантов. Некоторые из них более вероятны, а некоторые почти не имеют шансов сбыться. Ты видишь самые осуществимые. Будущим можно управлять, совершая или предотвращая в настоящем те или иные поступки. Я хочу действовать наверняка, чтобы не повторять ошибок вроде сегодняшней. Мне нужны твои советы, Аглая. Прошу, помоги мне, скажи, как я должен поступать, чего опасаться.

– Я никогда не буду служить злу, – негромко произнесла юродивая. – Я никогда не пойду на эту сделку.

– Ты не сумела верно оценить ситуацию, Аглая. – Глаза Странника сузились, лицо стало непроницаемой маской. – А за ошибки надо платить.

Он резко взмахнул рукой. Движения этого человека были молниеносны, и никто из находившихся в башенке не смог понять, что же произошло. Юродивая попятилась, отступила на несколько шагов, а потом молча, даже не застонав, упала на пол – из ее груди торчала украшенная рубином рукоять кинжала.

– От моих предложений не отказываются. – Вытерев лезвие носовым платком, Странник с невозмутимым видом начал спускаться по лестнице. – Дамы и господа, я жду вас в гостиной.

Только когда этот страшный человек покинул башню, к нам вернулась способность действовать. Саша, Ромка, я, Лора и даже продолжавшая улыбаться тетя Ира подбежали к юродивой, обступили ее плотным кольцом.

– Я вызову «Скорую»! – воскликнула Саша, но ее остановил тихий голос бабы Глафиры.

– Не надо, – с усилием проговорила она. – У каждого свой срок. Мой подошел к концу. Тот, кто не останавливается, хотел зла, но сделал добро. Он освободил меня. Теперь я счастлива и свободна… А он может только забыть. У его дороги нет конца. Небесная молния пронзит сердце, но потом придет исцеление… Ты, зеленоволосая, еще можешь вернуться, звезды не решили твою участь… Пока. Душа в плену, она зацепилась, как якорь. Освободи душу, освободи душу… Скоро… скоро… скоро…

Юродивая закрыла глаза. Ее тело было неподвижно, а по лицу разлилась нехорошая бледность. Сперва я подумал, что мои глаза застилают слезы, но вскоре понял – лежавшую на полу женщину окутывает облако сгущавшегося с каждым мигом тумана.

– Смотрите, она меняется… – чуть слышно прошептал Ромка.

Под покрывалом тумана происходило чудесное превращение – скрюченное тело юродивой распрямлялось, лицо обретало былую красоту. И вот уже посреди башни лежала прекрасная светловолосая девушка. Ее веки затрепетали, и Аглая открыла глаза:

– Иван… Я иду к тебе, любимый.

– Аглая, вы живы! Это же чудо! Как здорово! – наперебой заговорили мы, но золотоволосая девушка с сияющим неземным светом лицом не слышала нас.

– Иван, я так тебя ждала!

Аглая поднялась и медленно пошла вперед. Стены дома расступились, открыв величественный пейзаж – поросшие лесом горы и бурный пенистый поток между отвесными берегами. На берегу горной речки стоял молодой улыбающийся мужчина.

– Аглая, любимая, – он протянул ей руку, – иди сюда!

– Больше мы никогда не расстанемся, Иван!

Пальцы влюбленных сомкнулись, и видение померкло, растаяв, как утренний туман. Аглая исчезла. Только брызги крови на деревянном полу напоминали о недавней трагедии.

– Они это заслужили, – шмыгнул носом очкарик. – Жаль только, слишком п-поздно…

* * *

Это был очень странный ужин. Горели свечи в непонятно откуда взявшихся старинных канделябрах, белел хрупкий фарфор посуды, сверкали хрусталь и серебро, роняли на скатерть лепестки чайные розы… Казалось, мы попали на прием в каком-нибудь замке. «Замке Дракулы», – подумал я, украдкой рассматривая восседавшего во главе стола Странника. Собравшиеся за столом люди меньше всего думали о еде, за исключением разве что тети Иры, которая, улыбаясь, подкладывала нам с сестренкой самые лакомые кусочки. Но и в ее глазах застыла отрешенность, а движения напоминали действия робота. Саша скатывала из хлеба маленькие шарики, Лора непрестанно теребила салфетку, мы с Ромкой глотали потерявшую вкус пищу, а Странник довольствовался только бокалом алого, как кровь, вина.

– Я оставлю вас ненадолго, друзья мои, – отодвинув десерт, он поднялся из-за стола, величественно вышел из комнаты.

С уходом маньяка сковывавшее всех напряжение ослабло, и я обратился к сестре:

– Лора!

– Что? – Она отбросила скомканную салфетку, а потом, предупреждая вопрос, торопливо произнесла: – Только не вздумай обсуждать мои поступки. Ты еще мал и не понимаешь, что такое любовь.

– Странник лгал, обещая возрождение человечества и новую счастливую жизнь для уцелевших. Его цель даже не мировое господство – все намного хуже, он хочет превратить Землю в ад. Ты все еще с ним?

– Он любит меня, а я люблю его. Когда он ушел, пожертвовав собой ради нас, я потеряла часть своего сердца. Но потом пришло смирение, мне казалось, что он мертв и обратной дороги не существует. Это было очень тяжело, но мы бессильны перед неизбежным, Мишка! Сознание невозможности ничего изменить успокаивает. А теперь Странник вернулся, и я боюсь только одного – потерять его вновь!

– Но он уже не тот! Твой любимый Странник только что на наших глазах убил человека. По-моему, больше никаких доказательств не требуется – он психопат, убийца и маньяк!

– Он освободил эту несчастную карлицу!

– Нет, сестренка, он ее убил, а то, что произошло с юродивой дальше, никак не его заслуга. Очень скоро Странник прикончит и всех нас.

– Нет! – Голос Лоры прозвучал очень решительно. – Нет и еще раз нет! Странник обещал сохранить жизнь всем моим близким.

– Он лжет!

– Странник любит меня. Да, он изменился в худшую сторону, но он все равно любит меня!

Сестра замолчала, уставившись на переливающиеся и сверкающие золотым огнем бокалы. Молчание затянулось.

– Если вы т-т-так близки, то Странник наверняка делится с вами своими планами? – неожиданно спросил Ромка, от волнения назвав мою сестру на «вы».

– Разумеется.

– Говорят, Странник может управлять летучими мышами. С н-научной точки зрения, это очень интересный факт. Как он это делает и зачем?

– Как, не знаю, а зачем… – Лора помедлила, прикидывая, стоит ли делиться с нами важной информацией. – Каждый, кого покусает или оцарапает летучая мышь, становится рабом Странника. Он может видеть глазами своих слуг, руководить их поступками, но самое главное – в нужный момент Странник сконцентрирует, сольет воедино волю и чувства этих людей, и мощнейший поток психической энергии даст ему огромную власть и возможность осуществить задуманное. Таков был план Странника, а потом он узнал о Машине Счастья и решил использовать ее…

– Подожди… – внимательно слушавшая разговор Саша стряхнула со скатерти хлебные крошки и едва не разбила бокал. – Подожди, я вспомнила, что как-то раз тетю Иру оцарапала летучая мышь. Так вот почему тетушка стала такой странной! Ее же превратили в зомби! Тетя Ира, что вы чувствуете?

– Все хорошо, Сашенька. Хочешь орехового печенья? – как ни в чем не бывало откликнулась присутствовавшая при нашем разговоре женщина. – А ты, Лорочка?

– Лора, ты ведь знала об этом, не так ли?! – не унималась сестренка. – Ты все знала и по-прежнему оставалась вместе со Странником!

– Он сделал это ради ее же блага. Тетя Ира слишком переживала за сына. Но Антону никто не поможет, он принадлежит дому, и даже Странник не смог бы его спасти.

– М-м-минуточку! Мы забыли о самом важном. Какова конечная цель этого человека, Лора?

– Беседуем? – Странник возник как из-под земли, и даже пламя свечей не всколыхнулось при его появлении.

– Я… – Лора заволновалась, заерзала на стуле. – Я…

– Не переживай, любимая. Ты не выдала моих тайн, ведь между нами нет секретов. Мы одна семья. Кстати, нет здесь и пленников. Тот, кому неприятно мое общество, может покинуть этот дом.

– В смысле?

– В самом прямом, Роман. Я преследовал вас только потому, что хотел завладеть цилиндром. Теперь это в прошлом. Идите с миром, но помните, вы все равно вернетесь ко мне. Вернетесь, когда осознаете, что другого пути нет.

Уговаривать нас не пришлось. Мы с Ромкой быстренько выскользнули из-за стола и направились к двери. Следом устремилась Александра:

– Ребята, я с вами. После того, что здесь было, я ни минуты не останусь в этом доме! Лора, идем с нами.

– Нет, – та отвернулась, не желая продолжать разговор.

То, что мы увидели за пределами дома, превзошло худшие ожидания – Странник не терял времени даром, и, похоже, час его торжества неотвратимо приближался. Стемнело, но улицы были многолюдны – по тихим закоулкам окраины бродили толпы одурманенных горожан. Их лица озаряли блаженные улыбки, а глаза напоминали стеклянные шарики. Порой утратившие волю жертвы Странника останавливались и долго-долго смотрели в небо, напевая монотонную песню на неведомом языке. Над их головами кружило бесчисленное множество летучих мышей.

– Слушайте, сейчас в центре города самый разгар гуляний, если эти твари полетят туда… – Ромка не договорил, но мы с сестрой отлично понимали, что он имел в виду.

Надо было срочно предупредить людей, сказать, чтобы они разошлись по домам и переждали страшную ночь, закрыв окна и двери. Но вряд ли в веселый праздник двухсотлетия Алексина кто-то прислушался бы к нашим словам… Тем не менее, запрыгнув в отъезжающий автобус, мы поехали в центр города, туда, где разворачивались народные гуляния. До главной площади оставалось еще несколько кварталов, когда Ромка заметил остановившуюся у светофора патрульную машину. Очкарик, а следом и я с сестренкой бросились к милиционерам:

– В нашем районе беда, эпидемия. Один очень опасный маньяк загипнотизировал людей и теперь собирается уничтожить весь мир. Зараза распространяется через летучих мышей. Надо срочно эвакуировать горожан, запретить праздник, ввести черезвычайное положение, наконец! Иначе мы все погибнем!

Молодой лейтенант смотрел на меня с сочувственной улыбкой. Признаюсь, я и сам чувствовал, как нелепо звучит мой рассказ, но все же продолжал говорить, пытаясь если не испугать, то хотя бы встревожить этих беспечных людей. Наконец напарник улыбчивого лейтенанта резко прервал меня, пригрозив основательно разобраться с такими хулиганами, как мы. На светофоре вспыхнул зеленый свет, и патрульная машина покатила своей дорогой.

– Они не поверили ни одному моему слову… – вздохнул я и замер, прислушиваясь к необычному тихому звуку. – Вы слышали?

– Да. И видели, – побледневшая Саша указала рукой на небо.

С запада на Алексино надвигалась черная туча, оттуда же и доносился едва слышный, но в то же время пронзительный писк. Сомнений быть не могло – Странник напустил на город целую армию летучих мышей. Не сговариваясь, мы со всех ног побежали к центральной площади.

Там бурлило веселье. Кружились карусели, на фанерной сцене надрывались ребята в ярких несуразных нарядах, вспыхивали разноцветные букеты фейерверков. То и дело восторженно взвизгивала ребятня и были слышны хлопки петард. Пестрая толпа медленно вращалась вокруг пустого постамента в центре площади, на котором в былые времена, вероятно, стояла статуя вождя. Осмотревшись, Ромка вскарабкался на это возвышение и закричал во весь голос:

– Люди, вы в опасности! Расходитесь по домам, не открывайте окна! Берегитесь летучих мышей! Они совсем рядом! Бегите! Эй! Кто-нибудь! Вы меня слышите! Спасайтесь!

Толпа не реагировала. Те, кто находился ближе, пару секунд с любопытством разглядывали маленького очкарика, а потом, напрочь забыв о нем, продолжали веселиться.

– Глас вопиющего в пустыне, – произнесла с интонациями Странника маленькая девочка и зло, по-взрослому усмехнувшись, скрылась в толпе.

– Бесполезно. – Ромка спрыгнул с постамента. – Они н-не слышат. Что будем делать?

– Бежать. – Я с тревогой посмотрел на небо. Тучи летучих мышей уже кружились над площадью, готовые в любой миг ринуться в атаку. – Мы сделали, что могли. Теперь надо подумать о себе.

– Но если все эти люди станут рабами Странника, на землю п-п-придет ад!

– У нас нет выбора!

Площадь огласили первые испуганные крики – несколько десятков летучих мышей кружили над головами гуляк, высматривая новые жертвы. Те же, кого еще не постигло несчастье, продолжали отчаянно веселиться, не замечая ничего вокруг. Глядя в эти веселые сияющие физиономии, я неожиданно понял, что вижу такое в последний раз – скоро на землю опустится вечная ночь кошмаров, и больше никто и никогда не будет счастлив в нашем мире. Неотвратимо наступало время Странника…

– Ребята, вы что, к асфальту прилипли? Мы собираемся отсюда эвакуироваться.

Саша схватила нас с Ромкой за руки и повлекла к ближайшему переулку. Опомнившись, я прибавил шаг. Едва наша компания скрылась в лабиринте пятиэтажек, оставшуюся позади площадь огласили испуганные крики, сливавшиеся в жуткий многоголосый рев…

Часть третья

Избавление

Полубессонная ночь в заброшенной голубятне оставила жуткое впечатление. Кошмарные сны и тревожные раздумья сменяли друг друга, выматывая нервы, а утро все не приходило, будто в этот страшный день солнце решило вовсе не подниматься из-за горизонта. Тихое поскуливание рассеяло дурман пугающего сна. Я поднялся, перешагнул через спящего Ромку и открыл дверь голубятни:

– Бальт?

Мокрый от росы пес вошел в каморку, энергично отряхнулся, обдав меня каскадом ледяных брызг, и залаял, напугав не успевших как следует проснуться Ромку и Сашу.

– Что?! Что случилось? Конец света? – испуганно завертела головой сестренка.

– Бальт вернулся и желает всем доброго утра, – пояснил я.

– Доброго… – только вздохнул Ромка.

Тем временем пес вышел из голубятни и вскоре вернулся, неся в зубах какой-то предмет. Присмотревшись, я узнал кепку дяди Павла. Бальт ткнулся мокрым носом в мое колено, тихонечко взвизгнул и подошел к двери.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли выручать дядю Павла? – предположил я и услышал в ответ звонкий, радостный лай.

– Вряд ли мне захочется вновь возвращаться т-туда. – Ромка водрузил на нос очки, причесал пятерней растрепавшиеся волосы. – Это слишком опасно, и п-потом, у нас все равно нет ключа от темницы, в которой держат вашего дядю.

– Вы знаете, где находится дядя Павел? Странник не сказал нам с Лорой, куда отправил его.

– Если бы в свое время ты пожелала меня слушать, Александра, то не задавала бы сейчас этих вопросов! – возмутился я. – Помнишь, как ты хотела остаться на стороне этого сумасшедшего маньяка? Как пыталась оправдать его?

Сестренка надула губы, приготовившись плакать. Время для выяснения отношений было не самое подходящее, и мне пришлось взять себя в руки и спокойно рассказать Саше о том, что произошло с дядей Павлом:

– Странник запер его в том, похожем на стадион, подземелье, где обитают адские твари. Но самое скверное – ключ находится у ненаглядного Лориного дружка, и он вряд ли нам его отдаст.

– Ключ… – Саша задумчиво отколупывала со стены куски штукатурки. – Ключ! Знаете, ребята, у нас все может получиться как надо. Я знаю распорядок дня и привычки Странника и даже то, где он хранит ключ. Если нам повезет…

– А если не п-п-повезет?

– Ты предлагаешь сидеть сложа руки, Роман?! – возмущенно воскликнула Александра. – Мы должны, обязаны спасти попавшего в беду человека. И потом, вам не кажется, что нам самим очень нужны советы дяди Павла? Я не очень люблю взрослых, но боюсь, что без их помощи нельзя предотвратить конец света.

– Доверимся Бальту, он знает, что делает, – и, подав пример остальным, я первым покинул голубятню.

Утро было холодным, но солнечным. Трава блестела от недавно прошедшего дождя, и каждое прикосновение к ногам этих холодных стеблей вызывало дрожь во всем теле. После вчерашнего нашествия летучих мышей город будто вымер, и по дороге к дому нам не встретилось ни одного человека. Притаившись на противоположной стороне улицы, мы стали наблюдать за выходом из сада. От холода и нервного напряжения я едва не стучал зубами, время шло, а калитка в глухом заборе по-прежнему была закрыта. Внезапно лежавший в траве Бальт напрягся и навострил уши.

– Смотрите, они выходят, – едва слышно прошептала Саша.

Появившаяся на улице парочка выглядела как обычные влюбленные – они держали друг друга за руки и о чем-то болтали, не глядя по сторонам. Вот сестра и ее страшный спутник поравнялись с нами и, не заметив засады, пошли дальше. Свернув к автобусной остановке, они скрылись из виду.

– Что я говорила! В это время, до завтрака, Лора и Странник гуляют по городу. Странник ужасно пунктуален и не любит менять распорядок дня. Вчера они с Лорой даже повздорили по этому поводу. Странник сказал: «Сколько бы дней ни осталось до конца времен, они не должны отличаться один от другого». Сейчас в доме осталась только тетя Ира, но она занята приготовлением пищи и не обращает ни на кого внимания. Тетушка готовит на десятерых, а потом все несъеденное просто выбрасывает. Идемте, у нас почти два часа в запасе…

Стараясь передвигаться как можно быстрее и тише, Александра, Ромка, Бальт и я пересекли улицу, короткими перебежками от куста к кусту преодолели пространство сада и прошмыгнули на веранду. Входная дверь, как и обычно, была приоткрыта, будто приглашая войти в зловещий, полный страшных тайн дом. Сердце сжималось от страха, но я бодро пересек заставленную ветхой мебелью прихожую и вошел в холл…

– Белой акации гроздья душистые ночь напролет нас сводили с ума, – доносился из кухни голос тети Иры.

– Осторожно, Мишка. Наверняка паутину еще не убрали, – предупредила выглянувшая из-за моего плеча сестренка. – Главное – не отклоняться от намеченного маршрута.

– Что?

Впрочем, объяснения мне не потребовались. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидел омерзительную до дрожи картину – холл опутывали бесконечные серые сети. Паутина свешивалась с люстры и потолка, затягивала углы просторного помещения. В сумраке можно было различить жирные тела огромных пауков, терпеливо поджидавших свою добычу. Двери жилых комнат также закрывали смертельно опасные занавеси, и только ведущий в кухню коридор да лестница на верхние этажи были свободны от паутины.

– А сколько времени мы потратили на ремонт! – вздохнул я, припомнив, как ползал под потолком, старательно приклеивая обойный бордюр.

– Н-ничего не понимаю! Мы п-п-приходили сюда вчера и ничего такого не видели!

– Ночью пауки выползают из щелей и плетут свои сети. Утро начинается с того, что Странник разоряет их ловушки, а тетя Ира убирает остатки паутины. Видимо, она займется этим, когда приготовит завтрак.

– Получается, что пауки неподвластны Страннику?

– Они – часть дома, Мишка. Странник не имеет к ним никакого отношения и очень не любит их. Ему нравятся красивые старинные вещи и чистота. Кажется, он создает их из воздуха – фарфоровые вазы, гобелены, резную позолоченную мебель…

– Довольно! – Я прервал рассуждения Александры. – Похоже, тебе все еще нравится этот маньяк!

Голос тети Иры стал громче. Продолжая напевать, она вышла из кухни, двигаясь к холлу. Не дожидаясь ее появления, мы побежали вверх по лестнице. Третий этаж старого дома производил устрашающее впечатление. Пауки безраздельно властвовали в его комнатах, и через владения этих чудовищ вела только одна узенькая тропинка. Гигантские насекомые с мерцающими человечьими глазами пристально следили за каждым нашим движением. Бальт медленно шел впереди, отпугивая их приглушенным, но грозным рыком.

– Оказывается, я н-н-ненавижу п-пауков! – пробормотал бледный, едва державшийся на ногах очкарик. – Бедные, бедные б-бабочки!

Александра привела нас в комнату Странника. Это было просторное угловое помещение, пол которого устилал черный шелковый ковер, а в простенке между окнами стоял резной столик из красного дерева. Иной мебели в комнате не было. Когда я подошел ближе, то увидел на столике несколько старинных книг, Лорин любимый ночник в виде каменного цветка и хрустальный шар.

– А где этот маньяк спит?

– Он никогда не спит, Ромка, только медитирует по несколько часов в день. Смотрите, как я и предполагала, ключ лежит на своем месте. Приятно иметь дело с аккуратными людьми!

– Ключ? – в один голос переспросили мы с Ромкой. – Где?

Сестренка подошла к столику, осторожно взяла в руки светильник:

– Наверное, он заколдовал эту безделушку. Раньше это был обыкновенный ночник, а теперь ключ, которым можно открывать двери в царство снов и кошмаров. Так, во всяком случае, Странник говорил Лоре. Я подслушала их разговор. Итак, если дядя Павел находится в подземелье, его клетку наверняка можно открыть этим ключом.

– Ты уверена, что знаешь, как им пользоваться?

– В общих чертах, Мишка. Теоретически.

Легкомысленный тон сестры встревожил меня. Перед нами находилась весьма опасная вещь, с помощью которой можно было натворить немало бед. Кто знал, какие силы мы пробудим, воспользовавшись этим ключом, какие двери он может открыть… Тем не менее выбора не оставалось, и я направился к двери.

– Не нужно никуда бежать, – остановила меня Саша. – В этом доме никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью. Лучше станьте поближе ко мне, и вы кое-что увидите.

Так мы и сделали. Александра усадила у своих ног Бальта, а потом дотронулась до острия центрального кристалла…

* * *

Когда предметы обрели четкие очертания, мы обнаружили, что находимся посреди озаренной красным светом арены. За время нашего отсутствия в подземном зале произошли некоторые изменения – свет стал ярче, а на смену тишине пришел назойливый, не прекращавшийся ни на секунду шелест.

– П-п-получилось!

– Тише, – одними губами прошептала Саша. – Не разбуди тварей.

Но, похоже, предупреждение запоздало. Посмотрев туда, где раньше находился потолок подземелья, я почувствовал, как мое сердце сжимают холодные тиски ужаса. Над нашими головами открылось жерло тоннеля, в конце которого полыхал зловещий багровый свет. Это было небо того страшного мира, откуда вернулся Странник… На фоне багрового огня мелькали силуэты адских тварей. Встревоженные чудовища не находили покоя, кружились, перелетали с места на место, порой сцеплялись в коротких яростных схватках. Их крылья шелестели, как страницы старых книг, и этот негромкий звук заставлял цепенеть от ужаса.

– Зачем я т-только сюда пришел! – воскликнул Ромка, вслух высказав то, о чем думал каждый из нас.

– Поделишься впечатлениями позже. – Саша наклонилась к собаке: – Бальт, ищи дядю Павла.

Пес встрепенулся, принюхался, жадно втягивая воздух влажными ноздрями, а потом побежал к темневшим вдали трибунам. Я, Саша и Ромка последовали за ним. Дядя Павел по-прежнему томился в зарешеченной арке нижнего яруса трибун. Увидев нас, он покрутил пальцем у виска и горестно вздохнул.

– Не волнуйтесь, вот ключ, – сестренка продемонстрировала пленнику волшебный светильник. – Сейчас мы вас выпустим. Минуточку…

Александра задумалась, а потом решительно надавила на одну из граней бокового кристалла. Раздался тоскливый, наводящий уныние стон, и находившуюся поодаль арку озарил голубоватый свет. Из густого клубившегося тумана начали медленно выходить черные фигуры. У них не было лиц, они напоминали призраков, но их длинные, изгибавшиеся во все стороны пальцы могли воровать жизнь, отрывая ее кусок за куском…

– Саша, не то!

– Сама вижу. – Она отпустила грань, и жуткие существа вернулись в свою темницу.

Я посмотрел на магический ключ в руках сестренки. Он состоял из двенадцати кристаллов-«лепестков» и одного центрального, образующего сердцевину каменного цветка. У каждого из камней было множество граней:

– Ты собираешься перепробовать все?!

– Есть другие предложения? Это не слишком опасно – как только я отпускаю грань, монстры исчезают. Все под контролем, мальчики. – Сказав так, Саша вновь надавила на один из кристаллов.

Порыв ветра обрушил на наши головы несметное множество упитанных червяков. Саша не выдержала такой атаки и, истошно взвизгнув, отшвырнула магический ключ. Черви мгновенно исчезли, но крик привлек внимание нескольких адских тварей. Отделившись от стаи, они начали неторопливо, кругами опускаться вниз.

– Александра, усмири их! – Я попытался растормошить перепуганную сестренку. – Ты же умеешь! Соберись!

Сашу еще била нервная дрожь, но она все же по-особому свистнула, пытаясь остановить хищников. С третьей попытки ей это почти удалось. Большинство чудовищ потеряли к нам интерес, и только одна из тварей продолжала кружить поблизости, готовясь к атаке. Ее глаза вспыхнули желтым пламенем, и она спикировала вниз, нацелив клюв-гарпун прямо на макушку очкарика.

– Ромка, берегись! – крикнул я, но, похоже, никто из нас не мог предотвратить неизбежного…

Бальт ринулся вперед и в прыжке дотянулся до страшной твари. Оба упали на посыпанную красным песком арену. Пес мертвой хваткой впился в горло чудовищу, а оно извивалось, пытаясь дотянуться до него когтистыми лапами. Страшный клубок из переплетенных тел катался возле наших ног, от хвоста твари летели длинные искры электрических разрядов, яростно рычал Бальт… Наконец чудовище ослабло, перестало сопротивляться и куском черной клеенки упало на песок. Пес тяжело дышал, его морда и грудь были перепачканы кровью, но в глазах сияло гордое, счастливое выражение. Он чувствовал себя победителем.

– Бальт, миленький, спасибо! – Ромка наклонился к собаке. – Ты же ранен… Ребята, надо скорее обработать царапины – они очень глубокие. Н-н-надо отвести его к ветеринару…

– Уходите отсюда! – взмолился дядя Павел. – Иначе вы все погибнете!

Не замечая ничего вокруг, Ромка осматривал Бальта. Внезапно он уселся на песок рядом с псом и пристально посмотрел ему в глаза. На лице очкарика застыло изумленное выражение.

– Дайте-ка сюда… – Оставив Бальта, он подобрал лежавший на арене ключ. – Сейчас п-попробуем.

Я хотел остановить Ромку, но он уже надавил на боковую грань одного из кристаллов – в тот же миг толстые прутья решетки растаяли в воздухе и дядя Павел оказался на свободе.

– Как ты догадался?

– Н-не знаю, Саша, п-почувствовал.

Разбираться в случившемся не было времени. Магическая сила ключа перенесла всех нас в комнату Странника, и теперь нам предстояло тайно покинуть дом. Ромка медлил. Отведя Бальта к окну, он еще раз захотел осмотреть его раны. Мы торопились, но очкарик настоял на своем:

– Н-ничего не понимаю! Я же сам видел эти глубокие рваные следы когтей. Где они?

– Тебе показалось. В подземелье слабое освещение. Пес не пострадал, на нем кровь адской твари, – пояснил дядя Павел. – Идемте скорее отсюда.

– Но…

Лизнув Ромку в нос, Бальт первым выбежал из ком¬наты.

* * *

– Вот не думал, что вы так много знаете о моей семье! – Дядя Павел подкрутил усы. – Я-то, грешным делом, полагал, ребятишки развлекаются, играют, а вы, оказывается, такое важное дело совершили, расколдовали животворный источник. Молодцы!

– Мы тоже не догадывались о том, что вы с тетей все знаете.

– Нет, Мишка, Ирина ничего не знает. Точнее, не хочет знать. Она так и не приняла правил нашей жизни.

Дядя Павел и вся наша компания скрывались от посторонних глаз на берегу одного из дальних прудов. Мы сидели на поваленном дереве и обсуждали последние события. Нам было о чем рассказать друг другу. Я сообщил изумленному дяде Павлу о том, как в начале лета мы сразились с Душой дома и очистили животворный источник, поведал о судьбе Ивана и Аглаи, рассказал про неудавшуюся попытку Странника воспользоваться Машиной Счастья.

– Короче, он сломал эту машину и решил устроить ад на Земле каким-то иным способом, – закончил я свой удивительный рассказ. – Лора с ним, и они не остановятся. Мы оказались бессильны.

– Дядя Павел, Странник не раз говорил, что не имеет никакого отношения к свалившимся на Антона бедам. Это правда?

– Похоже на то, Александра. Вы многое разузнали о нашем прошлом, но не все. Рыжеволосая ведьма не только заколдовала источник и превратила дом в чудовище. Своей безумной, слишком сильной, страстной, разрушительной любовью к дочери Стефания нарушила баланс добра и зла. Ее чувства бумерангом ударили по семье Евгения Орлова. На наш род пало проклятие. С тех пор все, кто родился в этом доме, все, в чьих жилах течет хотя бы капля крови Орловых, оказались обречены на страдания и безвременную гибель.

– Какой ужас! – всплеснула руками сестренка. – Почему вы не уехали отсюда? Надо было все бросить и бежать!

– От проклятия не убежишь. К тому же почти все члены нашей семьи не верили в него. Были иные времена – молодежь боролась с суевериями, религию считали пережитком прошлого, топтали иконы, разоряли церкви… Кто стал бы тогда слушать старую сказку о семейном проклятии! Только бабушка Тата, пережившая в раннем детстве весь этот кошмар и собственными глазами видевшая гибель Стефании и Лизоньки, знала страшную тайну дома. Бабушка как могла оберегала близких от таившегося в его стенах зла, но никто не хотел знать об этом. Многие члены моей семьи умирали молодыми, но их безвременный уход списывали на годы лихолетья – революцию, коллективизацию, Отечественную войну. Тогда очень многие жизни обрывались до срока. Годы шли. На мою долю не выпало грозных испытаний, я родился в относительно благополучное послевоенное время. Я рос, как все мальчишки, и, как они, избегал казавшуюся нам сумасшедшей старухой бабушку Тату.

– Н-не понимаю. Судя по вашему рассказу, ей должно быть больше ста лет! – удивился сидевший рядом с Бальтом Ромка.

– Бабушка Тата умерла совсем недавно, в начале этого лета, – откликнулась Саша. – Она погибла, спасая нас. Всю жизнь она смиряла злые силы дома и потому пережила свой век. Чувство долга оказалось сильнее смерти.

– Именно так, Александра, – вздохнул дядя Павел, – но в былые годы я воспринимал все совсем иначе. Мне долго не везло в любви, личная жизнь не складывалась, вдруг я встретил Ирину – девушку, которая сделала меня самым счастливым человеком на свете. Это была любовь с первого взгляда. Мы строили грандиозные планы, витали в облаках, и наша свадьба неотвратимо приближалась. За день до этого торжественного события бабушка долго беседовала со мной. Она предупредила о родовом проклятии и сказала, что я должен пожертвовать своим благополучием и не втягивать в этот порочный круг других людей. В противном случае проклятие автоматически перейдет и на моих будущих детей. Я очень разозлился, посчитал слова старухи полнейшим вздором и ушел, хлопнув дверью. Ирина стала моей женой. Мы жили очень счастливо и дружно и вскоре на свет появился наш первый сын Борис, а потом, спустя четыре года, – Антон. Ничто не предвещало беды. Мальчишки росли, старший пошел в школу, и вдруг случилось непоправимое – Боря погиб. Официально считалось, что он утонул в пруду…

– А на самом деле его погубила Душа дома, которую случайно разбудили делавшие ремонт рабочие.

– Это не случайность, Мишка. Борис был обречен с самого начала. Он все равно бы погиб – такова сила проклятия. Только на могиле сына я вспомнил о пророческих словах бабушки Таты и пошел к ней за утешением и советом. Оказалось, что опасность грозит и Антону. Раз в четырнадцать лет монстр приходит за своей жертвой, и надо откупиться от него, дать что-то в замену, иначе… Недавно вы отмечали день рождения Тошки, ему стукнуло четырнадцать. Бабушка была хорошо осведомлена в магии и колдовстве, она научила меня, как я должен поступить, чтобы спасти сына, отсрочить на полтора десятка лет страшную беду. Мне оставалось только исполнить ритуал, но тут появился этот парень с прозвищем вместо имени и бросил меня в темницу. Теперь я даже не знаю, жив Антон или нет.

– Когда я видел его последний раз, он был опутан паутиной и не двигался.

– Скверно.

– И что теперь?

– Теперь, Мишка, я вернусь в дом и попытаюсь спасти Антона, чего бы мне это ни стоило.

– Мы надеялись, что вы знаете, как остановить Странника, – вздохнула сестренка. – Он нас отпустил, не стал преследовать, а это означает только одно – Странник уверен, что мы не сможем ему помешать.

– Я займусь этим красавчиком, и, может быть, все вместе мы придумаем, как поставить его на место, но сперва я должен спасти сына. Остальное – потом.

Какое-то время мы сидели, молча уставившись на блестящую гладь пруда, а потом дядя Павел заговорил о бытовых проблемах, которые, признаюсь, очень занимали и меня, и Александру. Дядя сказал, что сходит к нескольким своим знакомым, и если все сложится удачно, то наша компания сможет пожить у кого-то из них пару дней.

– Возможно, к тому времени все уладится и мы вернемся домой. Знаете, ребятки, давайте встретимся часика через два в привокзальном сквере. Если я не найду вам кров, то хотя бы денег займу. Со мной не ходите, не стоит привлекать лишнего внимания. До скорого!

Мы простились, посоветовав дяде Павлу не попадаться никому на глаза и не терять бдительности, поскольку агентом Странника мог оказаться любой человек. Только теперь я заметил, что очкарик не принимал участия в нашем разговоре, а уединился с Бальтом на соседней полянке. Оба сидели на траве и внимательно смотрели друг другу в глаза.

– Прости, Бальт, я так ничего и не понял… – вздохнул Ромка, а пес тихонечко заскулил и несколько раз дотронулся до его руки передней лапой.

– Эй, Ромка, чем ты занят?

– Подожди! – Он досадливо отмахнулся, продолжая смотреть на собаку. – П-понимаешь, Бальт, я не могу усечь самого главного. Давай попробуем в другой раз, а то голова разболелась.

Пес резво вскочил на ноги и, пробежав мимо меня, направился к пруду. Вскоре за нашими спинами раздался громкий всплеск и фырканье – похоже, Бальт решил немного поплавать.

– Мне кажется, я его понимаю, – сообщил Ромка, протирая стекла очков. – П-первый раз я почувствовал это в подземелье, тогда Бальт внушил мне, на какую грань ключа надо нажать, чтобы открыть темницу. В какой-то момент мне удалось увидеть мир его глазами. А теперь… Я почти понял, что он хочет сказать, а потом все рассыпалось и заболела голова.

– Похоже, ты перегрелся на солнышке, – я хлопнул очкарика по плечу. – Бальт очень умный, замечательный пес, настоящий герой. Он прекрасно понимает человеческую речь, с этим никто не спорит, но чтение собачьих мыслей, извини, Ромка, – это слишком! Знаешь, мы с Александрой близнецы, у нас очень тесный эмоциональный контакт, но обменивались мыслями на расстоянии мы только однажды, да и то это было в другой реальности, и кто знает, возможно, там телепатия – норма. В нашем мире такого не бывает!

– Я слушал рассказ дяди Павла, а потом ощутил пристальный взгляд Бальта. Пес подошел ко мне, положил морду на колени, и стало понятно – он хочет, чтобы его услышали.

Я не стал спорить с Ромкой, предложив последовать примеру Бальта и разочек-другой окунуться в пруду.

* * *

Вокзал находился на противоположном конце Алексина, и нам предстояло опасное путешествие через весь город. Я стал советоваться с Ромкой, выбирая наиболее безопасный маршрут, но в наш разговор вмешалась Саша и предложила добираться к центру, как обычно, на автобусе.

– Да, но остановка находится около этого жуткого дома! – воскликнул очкарик. – Что, если мы встретим самого Странника или его рабов? Их там великое множество.

– Ничего страшного. Странник больше не интересуется нами. Ему не так легко смотреть на мир чужими глазами, он делает это только в случае крайней необходимости. Его рабы просто не заметят нас.

– Под твою ответственность, сестренка.

Покинув берег пруда, мы направились к дому ночных кошмаров. Обычно пустынную окраину заполняли толпы людей. Горожане с блаженными, счастливыми лицами бродили возле дома, кружа вокруг него, как планеты вокруг Солнца, останавливались, подолгу глядя в небо, и вновь продолжали бессмысленное движение… А потом я совершенно случайно заметил паутину:

– Осторожно! Замрите!

Саша и Ромка дружно отпрянули назад, убежавший вперед Бальт остановился. Я осторожно приблизился к паутине. Растянутая между старыми липами сеть была почти не видна, и только блестевшие на прозрачных нитях капельки воды выдавали смертельную ловушку. Присмотревшись, я обнаружил, что паутина оплела почти все деревья в переулке – мерзкие насекомые не теряли времени даром, захватывая все новые и новые территории. А ведь еще несколько часов назад они не выползали за пределы дома.

– Ох!

Один из курсировавших возле дома рабов нечаянно сошел с «орбиты» и тут же налетел на растянутую между деревьями сеть. Несчастный судорожно задергался, пытаясь освободиться от пут, а с ветвей раскидистой липы к нему уже неторопливо спускался огромный паук. Омерзение, ужас, жалость, гнев – все слилось в единый комок, и я на миг замер, не зная, как помочь бедолаге. Надо было отыскать какой-нибудь шест, длинную палку и попытаться отогнать паука, потом разорвать липкие нити и…

– Вы ко мне, молодые люди?

Я медленно, как в кошмарном сне, обернулся и увидел за своей спиной Лору и Странника. Оба с ног до головы были одеты во все черное и выглядели довольно угрожающе. Лежавший в ладони Странника кинжал с рубином на рукояти притягивал взгляды, как магнит.

– Мы… Короче… – холодея от страха, промямлил я. – В общем…

– Вы вольны делать все, что угодно. – Отстранив стоявшего на пути Ромку, Странник и его спутница приблизились к висевшему в паутине человеку. – Это третий за последние два часа. Всегда недолюбливал пауков.

– Лорочка, миленькая, сделай так, чтобы его отпустили! – взмолилась Саша, но старшая сестра никак не отреагировала на ее просьбу.

Странник дотронулся тонкими пальцами до лба опутанного клейкими нитями человека:

– Что ты чувствуешь?

Глаза несчастного обрели осмысленное выражение – прикосновение Странника освободило его от чар, и парень тут же взмолился о помощи. Маньяк наблюдал за ним с равнодушной полуулыбкой.

– Тебе и в самом деле необходимо помочь. Двое уже погибли в сетях этих хищных созданий. Проблема лишь в том, что пробуждение ото сна становится переходом в новый кошмар. Возможно, ты еще пожалеешь, что не умер теперь, – кинжал в руке Странника блеснул рубиновыми искрами, страшные сети распались. – Ступай, твое время еще не пришло. И не смотри на меня так, Лора! Это только отсрочка. Сейчас мне нужны живые, полные сил люди. Они должны быть счастливы и беззаботны, только тогда они смогут справиться с поставленной задачей. Пока же приходится делать добро во имя зла. Когда наступит наш день, мы забудем о милосердии.

Парочка маньяков скрылась в саду старого дома. Я с изумлением смотрел им вслед, не представляя, какой дьявол вселился в мою сестру. Говорят, будто любовь – это прекрасное, светлое чувство, но именно она сделала из Лоры настоящее чудовище…

– Нам пора, Мишка, а то опоздаем на встречу с д-дядей Павлом.

Автобусы не ходили, и нам пришлось пешком топать через весь город. Обычно шумная привокзальная площадь была пустынна, и только несколько приезжих с испугом и удивлением осматривали вымерший городок. Саша попыталась предостеречь их, но к ее словам не прислушались. Раздосадованная сестренка первой проследовала в чахлый привокзальный скверик и села на скамейку у неработавшего фонтанчика. Дяди Павла в сквере не было. Выждав минут пять, непоседливый Ромка сказал, что немного пройдется с Бальтом, и мы остались одни. Время шло, и постепенно мне стало казаться, что я больше никогда не увижу ни своего дядю, ни смешного маленького очкарика.

– Тетя Ира была такой веселой, и я радовалась за нее, – прервала молчание Саша, – а на самом деле все оказалось хуже некуда. Как ты думаешь, у тех, кого заклеймили летучие мыши, еще есть шанс вернуться, стать нормальными людьми?

– Не знаю. У Ромки бабушка пострадала. Такая приличная на вид пожилая женщина, а ведет себя хуже зомби. Что с ней будет?

– Кстати, где Ромка? – Сестра встала со скамейки, осмотрелась. – Куда они ушли? Ромка! Бальт! Где вы?

Никто не откликнулся. Тишина сквера почти пугала. Обмениваясь самыми безрадостными предположениями, мы с сестрой пошли на разведку. К счастью, долго разыскивать Ромку не пришлось. Они с Бальтом находились на соседней полянке и были заняты тем, что сосредоточенно смотрели друг другу в глаза.

– Ромка! Почему ты не откликаешься? – Он только замахал руками, отгоняя нас, как назойливых мух. Я подошел ближе: – Знаешь, если слишком пристально смотреть в глаза собаке, она может воспринять это как вызов, и тогда тебе мало не покажется. Оставь Бальта в покое, Ромка.

– Да поймите же вы, Бальт хочет мне что-то сообщить! Что-то очень-очень важное. Я почти понял его, а ттут появились вы…

– Знаешь, Роман, я тебе переведу его мысли. Этот пес говорит, что жутко проголодался за последнее время. Попробуй внушить, что у нас нет ни копейки денег и придется ему посидеть на диете.

– Мне кажется, Бальт хочет рассказать о каком-то острове. Вокруг спокойная т-т-темная вода и длинные ветви ив. Он хочет к этой воде, этому острову.

– Острову?

– Именно. Но я никак не могу п-понять, где он находится.

Дело принимало интересный оборот. Ромка не мог знать, что раньше любивший все оригинальное Странник жил в развалинах искусственного грота на одном из островков большого пруда…

– Вот вы где! – воскликнул вышедший на поляну дядя Павел. – А я искал вас у фонтанчика. Извините, что задержался.

Дяде нечем было нас порадовать. Его друзья исчезли, а некоторые из них превратились в улыбавшихся, равнодушных ко всему зомби. Он долго бродил по городу, а потом вернулся к нам предупредить, что намеревается продолжить поиски.

– У меня полгорода приятелей: с кем вместе учился, с кем работаю на заводе. Не может такого быть, чтобы все они потеряли рассудок!

Мы расстались, договорившись встретиться на том же месте через несколько часов. Дядя Павел продолжил поиски знакомых, а Саша, Ромка и я решили отправиться на островок, где в начале лета жил Странник.

* * *

Мне казалось, что сложнее всего будет раздобыть лодку, но эта проблема разрешилась сама собой. Большинство жителей Алексина бродили вокруг дома Странника, а остальные, напуганные происходящим, заперлись в своих квартирах. Город будто вымер. Наша компания беспрепятственно прошла на территорию лодочной станции, выбрала подходящую лодчонку и отправилась в плаванье. Никто из нас не умел как следует грести, но мы все же сумели добраться к маленькому островку на середине пруда.

Это место наполняло душу тихой светлой грустью и казалось волшебным. Спокойные зеленоватые воды сверкали тысячами солнечных бликов, мерно покачивались русалочьи косы ив, и в какой-то миг я представил, что замшелые, укрытые густой травой ступени приведут нас к замку прекрасной феи. Увидев знакомые места, Бальт заволновался и прыгнул в воду прежде, чем мы причалили к острову.

– П-почему мне не пришла в голову мысль жить на озере! Это же т-так здорово! – воскликнул Ромка, помогая мне вытащить на берег лодку. – П-представьте, вокруг никого, в воде скользят серебристые рыбки…

– Поднажми, Ромка. Если лодку унесет течением, мы останемся здесь до конца света. Нельзя же ее привязать к этим хилым кустикам!

Убедившись, что лодке ничто не угрожает, я вслед за Бальтом и Александрой направился к бывшему приюту Странника. С любопытством озиравшийся по сторонам очкарик поплелся за мной, спотыкаясь на каждой кочке:

– Я не знал, что здесь есть грот.

– Его построили во времена графов Вольских. Странник обосновался здесь вместе с Бальтом в начале лета. Потом он ушел в мир кошмаров, и с тех пор никто из нас не заходил сюда.

Я заглянул в сумрачный холодный грот – на полу лежало сгнившее сено, некогда служившее постелью, на стенах по-прежнему висели высохшие букеты из листьев папоротника, украшавшие это жилище в былые времена, повсюду валялись огарки свечей…

– Лучше бы Бальт не возвращался сюда, – с грустью в голосе проговорила Саша. – Он мог бы вспоминать об этом острове, как о лучшем месте на земле. А теперь…

– Что дальше, Бальт? Что мы должны сделать?

Пес посмотрел на Ромку, подбежал к дальней стене грота и тихонечко заскулил. Потом, не дожидаясь нас, начал скрести лапами по валунам, из которых была сложена постройка.

– Здесь тайник! – догадался очкарик. – Молодец Бальт! Молодец!

Но выяснить, что именно обнаружил Бальт, нам так и не удалось – шерсть на его спине поднялась дыбом, и он глухо зарычал.

– Что случилось, Бальт? – спросил наш переводчик с собачьего.

– Тихо… шаги… – прошептала Саша.

На островке находился еще один человек, он шел в нашу сторону… У грота не было другого выхода, и нам ничего не оставалось, как попытаться спрятаться. Часть помещения была завалена обвалившимся потолком, и Ромка первым устремился к этому укрытию.

– Только молчи, Бальт, п-пожалуйста, – прошептал он, втискиваясь в щель между валунами. – Притаись, замри…

Пес послушно улегся за камнями, и мы с сестренкой последовали его примеру. В гроте стало темнее – вошедший в него человек заслонил свет. Я осторожно выглянул из своего укрытия и едва сдержал испуганное восклицание – посреди грота стоял Странник. Немного помедлив, он подошел к тайнику в стене. Почувствовав приближение хозяина, пес заворчал, и Ромка с силой сжал его морду. Мы похолодели от страха, но Странник не услышал или не захотел услышать этот шум. Вытащив из основания стены булыжник, он достал из тайника толстую тетрадь в темной обложке.

– Трудно поверить, что я жил этим, – вполголоса проговорил маньяк. – Неужели это мое?

Разорвав тетрадь, он бросил ее на камни давно погасшего очага и чиркнул спичкой. Бледные язычки пламени начали лизать отсыревшую бумагу. Присев на корточки, Странник задумчиво наблюдал за тем, как разгорается огонь.

– Горстка пепла – финал, – заключил он и, поднявшись, неторопливо покинул грот.

Едва Странник ушел, я выскочил из укрытия и, скинув на ходу куртку, набросил ее на догорающий костерок. Однако надежды сохранить хотя бы часть записей почти не было. Эх, если бы мы пришли сюда на полчаса раньше, то, возможно, уже разгадали бы тайну Странника!

– Он уплыл, – сообщила вернувшаяся с разведки Саша. – Его лодка находилась на противоположной стороне островка, поэтому Странник не заметил нашу. Вы что-нибудь нашли?

– Сейчас посмотрим.

Стараясь не дышать, я принялся рассматривать почерневшие скрученные листочки. Ромка и Саша сосредоточенно наблюдали за каждым моим движением. Обгоревшая бумага рассыпалась в прах, но все же нам повезло – плотная отсыревшая обложка тетради спасла от огня несколько исписанных мелким почерком обрывков страниц.

– Холодные брызги летели на скалы, крик чаек тоскливый стоял над волной… – прочитал я.

– Это стихи?

– Похоже на то, Ромка. Когда Лора познакомилась со Странником, ее потрясло то, что он пишет баллады. Сестра считала их гениальными, а мы с Александрой никогда не слышали.

– Постойте, ребята! Неужели Странник приплыл сюда только ради того, чтобы сжечь стихи? У него множество дел, он спешит завершить свою страшную работу, что заставило его прийти к этим развалинам?

– Пока не знаю, Александра. Сейчас попробуем это выяснить, – поддев соломинкой обгоревший клочок бумаги, я обнаружил под ним еще один. – «Глупо излагать мысли на бумаге, исчезает темп, теряется острота. Последние лет семьдесят я не страдал от приступов графомании, но теперь от меня ждут стихов, дневников, романтических записок и прогулок под луной. С недавних пор я и сам испытываю к этому непреодолимое влечение. Любовь – один из самых опасных капканов. Избавиться от этих пут так же сложно, как преодолеть жажду разрушения и убийства или вырваться из плена безумия. Что ждет меня за следующим поворотом бесконечной дороги?»

– Смахивает на бред сумасшедшего. Недаром он сам говорит о безумии. П-п-похоже, это состояние ему хорошо знакомо. – Ромка повертел в руках очки. – Он опасный псих, и только.

– Или бессмертный Странник, который скитается по Земле с самого сотворения мира, становясь всякий раз тем, кем его хотят видеть.

– Брось, Мишка рассказывал эту легенду, но в нее ппросто невозможно поверить.

– Почему же он сжег свой дневник? Возможно, Странник не хочет, чтобы о нем узнали правду.

– Александра, даже если он напечатал бы об этом в газете, ему бы никто не поверил!

– Ты же сам вместе с Бальтом привел нас сюда! Я уверена, в этих бумагах ключ к разгадке!

– Был. Но сгорел, – подытожил я спор Ромки и Саши. – Странник снова опередил нас.

Черные лоскутки превращались в пыль, стоило только до них дотронуться. А потом я заметил отлетевший в сторону и потому почти не тронутый огнем обрывок. На нем было всего лишь несколько слов:

– «…ее миг вернет к исходному… избавление… не вся легенда. Только Бальт может…» – прочел я вслух. – Вам не кажется, что здесь говорится о чем-то очень важном? Насколько я понял, рассказывая легенду о бессмертном Страннике, наш приятель скрыл важные подробности. Вопрос в том – какие?

– Тут и сто академиков ничего не п-п-придумают, – вздохнул Ромка. – Я попытаюсь выяснить это у Бальта, но вряд ли он сможет внушить мне такие сложные мысли.

Задерживаться на островке не имело смысла. Еще раз осмотрев жилище Странника и не обнаружив в нем ничего примечательного, мы покинули грот. Уже в лодке Ромка неожиданно спросил:

– Вы всерьез верите, что этот п-парень бессмертен?

– Однажды Лора прямо спросила его, с кем мы, собственно, имеем дело, и получила сразу два варианта ответа. По одной версии Странник – студент, проводящий каникулы, путешествуя по стране, а по другой – вечный, не знающий старости скиталец. Сперва никто из нас не воспринял всерьез эту легенду, но потом, когда Странник вернулся из измерения абсолютного зла, мы призадумались. Трудно представить, что обычный человек смог бы вырваться живым из этого ада.

– Да, это веский аргумент. – Ромка неуклюже взмахнул веслом, обрызгав Александру. Проигнорировав ее возмущение, он задумчиво спросил: – Но если Странник и в самом деле бессмертен, есть ли способ остановить его?

– Разве что путем переговоров, – невесело усмехнулся я. – Хотя вряд ли он пойдет на компромисс.

* * *

Маленькая квартирка в неуютном, соседствовавшем с фарфоровым заводом квартале казалась мне настоящими хоромами. Впервые за последние несколько дней я получил возможность спокойно отдохнуть на диване, как следует поесть и, наконец, просто умыться горячей водой. После бродячей бездомной жизни эти бытовые мелочи приобрели для меня большое значение, и я был почти счастлив. Почти, если не считать гнетущего ожидания конца света…

Приютившая нас Мария Федоровна работала в отделе кадров и едва знала дядю Павла. Возможно, в другое время мы не могли бы рассчитывать на такое гостеприимство, но женщину так напугало происходящее в городе, что она с радостью приняла нашу шумную компанию.

– Вы позволите? – спросил дядя Павел, указывая на подсвечник с тремя свечами. – Боюсь, все магазины сегодня закрыты.

Мария Федоровна слабо махнула руками, будто предлагая забрать все находившееся в квартире, и ушла к себе в спальню. Дядя положил свечи в пакет, осмотрелся:

– Для ритуала не так много и нужно, хорошо, что нам не потребуются какие-нибудь когти дракона или печень единорога. Впрочем, не знаю, сработает ли все это.

– Обязательно! – откликнулась Саша. – Раньше я тоже не верила в магию, но оказалось, колдовство срабатывает чаще, чем мы думаем.

– Хорошо бы… – Дядя Павел привычным жестом подкрутил усы. – Бабушка Тата говорила, что все эти манипуляции надо проводить не раньше, чем солнце скроется за горизонтом. Время подходит. Мишка, вообще-то я не имею права просить тебя об этом, но… Нужны хотя бы два человека, а на Ирину мне рассчитывать не приходится.

– Антон мой друг, и я сделаю все, чтобы помочь ему.

– Спасибо.

Мы вышли из дома незадолго до заката, надеясь прийти на место прежде, чем Странник выпустит на свободу своих летучих мышей. Пройдя по безлюдным улицам города, я и дядя Павел приблизились к эпицентру зла. Идти приходилось очень осторожно, повсюду были раскинуты огромные паучьи сети, и каждый наш шаг мог стать роковым. Похоже, мы немного выбились из графика – солнце уже коснулось горизонта, и в тот же самый миг послышался тревожный писк летучих мышей. Я посмотрел наверх – из окон башенки вылетали сотни кровососущих тварей, которые, покружив над своим логовом, разлетались по всему Алексину.

– Негодяй, он за все заплатит! – пробормотал дядя Павел и, крадучись, пошел вдоль забора своего бывшего дома.

Он не без труда протиснулся между досками и вошел на территорию сада. Я последовал за дядей, но, сделав шаг вперед, замер от ужаса и отвращения – увиденное напоминало кадр из какого-нибудь особенно мерзкого ужастика. Густые серые сети опутывали яблони сплошной паутиной и отовсюду на нас смотрело великое множество огромных жирных пауков. Их желтые глаза мерцали в полутьме, как догорающие угли, а мохнатые ноги медленно шевелились, будто приманивали добычу.

– Не бойся, прорвемся. – Голос дяди Павла отвлек меня от тошнотворного зрелища. – Нечто подобное я предполагал и кое-что приготовил.

Он достал из пакета флакон с растворителем и лоскут ткани. Подобрав валявшуюся тут же палку, дядя Павел соорудил самодельный факел и зажег его.

– Держись за мной и не зевай. Все будет в порядке.

Огонь скользнул по паутине и быстро погас, образовав в сетях небольшую брешь. Пауки лениво отползли в сторону, продолжая внимательно наблюдать за нами. Размахивая пылающим факелом, дядя Павел пошел вперед, а я двинулся за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Ближе к дому паутины поубавилось, и дядя погасил факел. Теперь перед нами стояла задача незаметно пробраться в логово нечистой силы.

– Посмотри, что там у входа.

Прячась за кустами, а где и ползком, я подкрался к самой веранде. Там горел свет, и тетя Ира накрывала на стол новую скатерть, тщательно разглаживая белоснежную накрахмаленную ткань. Похоже, намечался ужин на свежем воздухе. Оценив обстановку, я вернулся к дяде Павлу:

– Через дверь не проскользнуть. Скоро на веранде соберется вся компания.

– Ладно. Есть и другие пути.

– Мы должны проникнуть в комнату Антона?

– Не теперь, Мишка. Бабушка Тата говорила, что магические действия надо производить на самом верху. Следовательно, нам надо пробраться в башенку.

На удивление легко для своего возраста и комплекции дядя Павел забрался на яблоню и спрыгнул на крышу веранды. Наблюдая за ним, я подумал, что этот способ проникновения в дом использовали много поколений местных мальчишек. Настала моя очередь. Едва мои ноги коснулись кровли веранды, как внизу раздался голос:

– Лорочка, позови своего друга ужинать.

Оказывается, тетя Ира отошла от стола и стояла совсем рядом. Теперь каждый шаг по крытой железом крыше мог выдать наше присутствие. Мы замерли, боясь пошевелиться.

– Лора! – как ни в чем не бывало позвала тетя Ира. – Лора, ужинать!

Судя по всему, несчастная женщина воспринимала только то, что относилось непосредственно к ее обязанностям, игнорируя все остальное. Выждав еще несколько секунд, мы с дядей Павлом, крадучись, пошли по крыше веранды. Подтянувшись, дядя залез на подоконник самого дальнего окошка второго этажа. Я вздрогнул от звона разбитого стекла, но находившиеся в противоположном конце дома люди, кажется, опять ничего не заметили. Пока удача была на нашей стороне.

– Дай руку! – Дядя помог мне залезть на подоконник, открыл защелку разбитого окна. – Добро пожаловать в мой дом!

Впрочем, когда я заглянул в комнату, мне сразу стало не до грустной иронии его слов – помещение затягивала густая паутина. Вновь вспыхнуло пламя самодельного факела, и дядя Павел начал решительно прокладывать дорогу в недра зловещего дома. Благополучно преодолев превратившуюся в логово пауков комнату, мы вышли в коридор. Там почти не было паутины и только с потолка свешивались длинные, облепленные пылью нити. Теперь нам предстояло незаметно подняться на третий этаж. Это оказалось довольно сложно, поскольку наверх вела только одна, находившаяся у всех на виду лестница. Бесшумно преодолев последние метры коридора, я выглянул из-за выступа арки…

– Ты прекрасна, любимая, ты будешь моей королевой, – негромко произнес стоявший на лестничной площадке Странник. – Ты последнее чудо этой земли.

К счастью, маньяк стоял ко мне спиной. Справившись с испугом, я вновь выглянул на лестницу. Ее озарял трепетный свет бесчисленного множества стоявших на ступенях свечей. Между ними находился узкий проход, до которому медленно шла потрясающе одетая девушка. Ее длинное платье со шлейфом было усеяно сотнями тысяч сверкающих камней. Их грани отражали огоньки свечей, разбрасывая повсюду многоцветные искры. Потрясенный увиденным зрелищем, я не сразу сообразил, что обладательницей этого лучезарного, огненного платья была моя сестренка.

– Я все правильно сделала? – с несвойственной ей робостью спросила Лора. – Я сказала тете Ире, чтобы она не возилась с ужином и…

– Как бы ты ни поступила, что бы ни сказала, моя королева, это будет правильно. – Странник шагнул ей навстречу, протянул руку. – Это наш праздник, идем же, любимая.

– Подожди… – Пальцы Лоры выскользнули из ладони Странника. – Мое сердце неспокойно. Порой мне кажется, что я не знаю цели, к которой иду. К чему ты стремишься – завладеть миром или уничтожить его?

– Разве это имеет значение? Живи одним днем, наслаждайся мгновениями счастья и не думай о будущем. Жизнь человека так коротка, зачем омрачать ее сомнениями? Сейчас начнется бал, мы будем танцевать до утра, влажные лепестки роз будут падать на твои разгоряченные щеки…

– Почему мы не можем просто любить друг друга?!

– Вспомни свои сны. Ты творила зло наравне со мной, ты знала, кто я, и все же хотела моего освобождения. Нам было весело.

– Но это только сны!

– Вся жизнь – сон. Я не властен изменить свою судьбу, но у тебя, любимая, еще есть выбор. Ты можешь отказаться от меня.

Лора ничего не ответила и торопливо пошла вниз. Ее платье переливалось при каждом движении, отбрасывая на стены снопы разноцветных искр. Странник внимательно смотрел ей вслед. Его губы кривила загадочная полуулыбка, немного помедлив, он также начал спускаться. Путь на третий этаж был свободен.

* * *

Ступеням не было числа, будто мы поднимались прямиком в небо. Откуда-то сверху на нас струился призрачный, таинственный свет луны, но все остальное скрывал глубокий мрак, сквозь который удавалось различить только ступеньки под нашими ногами. Фонарик погас еще в самом начале подъема, факел и свечи не желали гореть, и нам ничего не оставалось, как на ощупь карабкаться по нескончаемой лестнице. Еще не привыкший к иллюзиям дома, дядя Павел заметно нервничал, раз за разом спотыкаясь на замшелых ступенях:

– Бабушка Тата рассказывала о видениях, которыми одурманивает людей этот жуткий дом, но я и представить не мог, насколько они реальны. Скажи, что я сплю, Мишка.

– Если только считать жизнь сном, – неожиданно повторил я слова Странника.

– Кажется, прибыли. – Дядя Павел толкнул находившийся над головой люк. – Будто на Останкинскую башню без лифта поднялся.

Мы находились на просторной, огороженной каменными перилами смотровой площадке. Над нашими головами раскинулось черное небо с редкими лилово-серебристыми облачками, висела тяжелая, окруженная золотистым ореолом луна. А когда я посмотрел вниз, то почувствовал, как все внутри меня холодеет и сжимается от страха… С огромной высоты смотровой площадки можно было бы увидеть все Алексино, но расстилавшийся у наших ног городок поглотил мрак. Похожее на огромную чернильную кляксу пятно накрыло его улицы и скверы, захватив почти все районы. Только на восточной окраине еще можно было рассмотреть золотившиеся электрическим светом кварталы. Где-то там находились сейчас Александра, Ромка, Бальт… Щупальца тьмы расползлись и за пределы города, дотянувшись до серебристой нитки железной дороги и соседних деревенек.

– Черт бы побрал этого Странника! – выругался сквозь зубы дядя Павел. – Не обращай внимания на всю эту чертовщину. Мы пришли сюда делать свое дело, и никто не сможет нам помешать. Как ты думаешь, Мишка, где мы находимся на самом деле? Поднялись в башенку или еще бродим по чердаку?

– Не знаю. Раньше дом менялся изнутри, а снаружи выглядел как обычное строение, теперь же он вырос до небес. Или это очередная иллюзия.

– Ладно, не будем гадать. Я верю, что мы в любом случае добьемся своего. Помоги мне…

Дядя Павел начал готовиться к магическому ритуалу – расстелил на полу белую салфетку, поставил по углам четыре свечи, а в ее центре установил глубокое блюдечко…

– Вы будто стол сервируете.

– Самому смешно, но так учила бабушка Тата. Это жертвоприношение. Оно позволит на какое-то время выкупить душу Антона, отсрочить приговор. – Дядя Павел плеснул в блюдце молоко, достал из пакета баночку с медом. – Впрочем, самая главная жертва – не эти продукты, мы должны отдать Душе дома часть себя…

– То есть? – Я с опаской посмотрел на сидевшего рядом мужчину. Кто знал, на что он мог пойти ради спасения сына.

– Пряди волос вполне достаточно. Проблема в другом. Эту жертву должны принести как минимум два близких родственника, лучше всего отец и мать, но Ирина явно не в себе. Потому я и попросил тебя о помощи, Мишка.

– Без проблем. Хоть наголо меня постригите, лишь бы Антону это помогло.

– Этого не потребуется, – он улыбнулся, продолжая готовиться к жертвоприношению.

Я плохо запомнил подробности ритуала. Дядя Павел довольно долго колдовал над блюдечком, смешивая принесенные из дома припасы, потом вылил эту смесь на пол, произнес какие-то слова и наконец занялся стрижкой. Моя прическа не слишком пострадала – я лишился только одной прядки, которую дядя Павел смочил остатком смеси и сжег на пламени свечи. То же он проделал со своими волосами. Наблюдая за его довольно странными манипуляциями, я гадал, какими могут оказаться последствия этих действий. Прогноз получался неутешительным…

– Повторяй за мной, – негромко попросил дядя Павел: – Отдаю тебе, Душа дома, частицу себя, молю принять мою жертву и отпустить до срока принадлежащего тебе Антона. Да будет так!

– Да будет так! – громко повторил я.

С громким хлопком взметнулось в небо пламя четырех свечей, три из них моментально погасли, а четвертая продолжала дымить, оставляя в воздухе черный след. Дядя Павел вытер пот со лба.

– Вот и все. Как ты думаешь, у нас получилось?

– Трудно сказать, – я пожал плечами. – То, что свечи погасли сами собой, – обнадеживает. Но вообще все было как-то несолидно.

– В любом случае спасибо за помощь.

Прежде чем покинуть смотровую площадку, я еще раз посмотрел на окутанное мраком Алексино. Внизу творилось что-то неладное – черный туман колыхался, бурлил, все быстрее и быстрее поднимаясь вверх. Смотровая площадка превратилась в плот, скользивший по волнам густой непроглядной тьмы. Над головами еще сияла окруженная золотистым ореолом луна, но вскоре черные щупальца дотянулись и до нее, и мир погрузился в непроглядный мрак…

– Дядя Павел, где мы? – спросил я, больше всего опасаясь, что не услышу ответа.

– Сейчас посмотрим. – Луч фонаря осветил сводчатые стены. – Ничего не скажешь, этот дом умеет пугать людей, но я уже привык к его фокусам. Не обращай на них внимания, Мишка. Ты же сам говорил, что это только иллюзии.

Не знаю, верил ли собственным словам дядя Павел, но мы решительно двинулись вперед. Вскоре за поворотом забрезжил слабый свет. Я ждал неприятных сюрпризов, но то, что ожидало нас в сумраке тоннеля, превзошло худшие ожидания.

– Иди ко мне…

Это был не человек, не призрак – чудовищное порождение кошмара, вошедшее в нашу реальность из бездны ада. Оно являлось мне и раньше в запредельных кровавых видениях, которые показывал нам Странник. У этого существа были неестественно гибкие конечности, скользкое, покрытое множеством складок тело, уродливые челюсти с остроконечными зубами и черные, глубокие, как два бездонных колодца, глаза. Пришелец из мира зла тянул ко мне свои трехпалые когтистые руки, а его неожиданно приятный полнозвучный голос завораживал, подчиняя волю и усыпляя разум:

– Иди ко мне, иди, иди…

У ног монстра зияла черная бездна, но я уже готов был шагнуть вперед, отдавшись на волю этого чудовища…

– Убирайся!

Взяв меня за руку, дядя Павел пошел прямо на омерзительного монстра. На миг мне показалось, что мы летим в пропасть, но тут же я ощутил под ногами неровные плиты пола. Оказалось, что дядя провел меня сквозь чудовище, как сквозь мираж или голограмму, и оно не смогло причинить нам ни малейшего зла. Опасное путешествие продолжилось. Монстры, облик которых не могло бы создать даже самое изощренное и извращенное воображение, тянулись к нам, на разные голоса зазывали в бездну, но дядя Павел уверенно шел вперед, не обращая на них никакого внимания. Наконец мы остановились у большой дубовой двери, которой заканчивался полный ужасов коридор.

– Бабушка Тата говорила – дом играет на людских слабостях. Он пробуждает наши самые сокровенные кошмары, искушает, заставляет сомневаться и выбирать неправильный путь. Стоит только клюнуть на его уловки, и ты пропал, – пояснил дядя Павел. – Сомнения, слабость, соблазны убивают. Надо твердо знать, чего ты хочешь, и сознавать справедливость своих желаний. Это срабатывает лучше магии и колдовства. Я должен спасти сына, и мне плевать на дьявольские уловки этого монстра!

Сказав так, он распахнул тяжелую дверь, и мы оказались в комнате Антона. В ней не осталось и следа от паутины. Мерзкие насекомые разбежались, и в помещение вернулся домашний уют. Антон сладко спал на своей кровати. «Что, если он не проснется?» – подумал я, но потом усилием воли отогнал опасную мысль. Дом навевал отчаяние, сомнения, уныние, и надо было преодолевать эти пагубные чувства.

– Тошка! – Дядя Павел дотронулся до плеча сына.

– Папа? – Он открыл глаза. – Что со мной было? Страшный сон никак не хотел кончаться.

– Все плохое осталось позади, сынок. Поторопись, нам надо идти.

Антон поднялся с постели, наскоро оделся и направился к выходу из комнаты.

– Не сюда. – Дядя указал на окно: – Прошу…

– Ты же запрещал мне пользоваться этим маршрутом.

– Но в нем есть и свои удобства, – усмехнулся в усы дядя Павел.

Оказавшись в саду, я увидел, что яблони избавились от пелены паутины. Похоже, дому пришлась по вкусу наша жертва и мерзкие насекомые, пришедшие за Антоном, до поры до времени оставили нас в покое. Проходя под окнами первого этажа, мы услышали приятную, но непривычную для уха музыку. Встав на цыпочки, я заглянул в дом. Огромный обтянутый вишневым бархатом зал освещали тысячи свечей. Повсюду сияли зеркала и хрусталь, а по гладкому, как лед, паркету скользили призрачные фигуры. Среди них выделялась одна в сверкавшем бриллиантами платье…

– Не зевай! – Дядя Павел потянул меня к калитке. – Нечего смотреть на эти адские развлечения.

Антон резко остановился:

– А как же мама? Ее нельзя оставлять в этом жутком месте.

Пообещав, что вернется за тетей Ирой при первой же возможности, дядя Павел распахнул незапертую калитку. Я поспешно вышел на улицу, а отец с сыном почему-то не торопились покидать проклятое место. Мне ничего не оставалось, как вернуться в сад.

– Я не могу… не могу, – побледнев так, что это было заметно даже в полутьме, бормотал Антон. – Что-то держит меня. Душу держит. Еще шаг, и связь порвется – тело без души и душа без тела…

– Черт! Мы же все сделали верно! И молоко выплеснули, и волосы сожгли, и какую-то тарабарщину говорили… – недоумевал дядя Павел. – Или это оттого, что последняя свеча не сразу погасла?

– Дом держит душу, – повторил Антон, отступая к веранде. – Мне нельзя уходить.

– Наверное, моей жертвы оказалось недостаточно. Нужна была помощь тети Иры…

– Уходи один, Мишка, – прервал меня дядя Павел.

– А вы?

– Антона одного я не оставлю. Что-то в нашем колдовстве не сработало. Парень ожил, а вот покинуть дом не в силах. Я попытаюсь разобраться, что его держит. Молчи… – Он поднял руку, пресекая мои возражения. – Поверь, в доме можно прятаться неделями, там много укромных мест. Мы с Тошкой не будем сидеть сложа руки и попробуем выяснить, чем занят Странник. Я еще разберусь с этим маньяком!

– Вряд ли. Его взгляд завораживает, он владеет магическим искусством и к тому же бессмертен. Он почти бог.

– Если быть совсем точным – демон ада. Но нам нельзя терять надежду. Если верить в свою правоту и не желать никому зла, достигнешь цели. А теперь уходи, Мишка. Мы обязательно встретимся вновь, и эта встреча будет счастливой.

– До свидания!

Я вышел на улицу, а отец и сын медленно пошли к притаившемуся в глубине сада дому ночных кошмаров.

* * *

Светлая полоса неба на востоке предвещала скорый восход. Похолодало. Мимо угрюмых, укутанных предрассветными сумерками рядов пятиэтажек бесшумно двигались рабы Странника. Большинство из них направлялось к зловещему дому на окраине Алексина, но некоторые зомби шли в противоположном направлении. На меня они не обращали ни малейшего внимания. Я пешком пересек почти весь город и теперь находился в районе железнодорожного вокзала. Дом, где провели ночь Александра и Ромка, был расположен в нескольких кварталах отсюда.

– Помогите!

Из здания вокзала выскочила растрепанная девушка и побежала вдоль улицы. Спустя секунду появилась и ее преследовательница – благообразная пенсионерка с застывшей улыбкой на лице. Судя по всему, рабы Странника устроили настоящую охоту на неподвластных злой воле людей.

– Что здесь происходит, мальчик? Мы сошли с поезда, и вдруг…

Мне так и не удалось ответить пожилому мужчине – две девчонки лет пятнадцати подхватили его под руки и повлекли вперед. А потом я увидел Олега – он яростно отбивался от дородной тетки, работавшей продавщицей в палатке у дома дяди Павла. Женщина зажала тощего паренька локтем и потащила вслед за остальными жертвами зомби. Я не хотел оставлять Олега в беде и потому, изменив маршрут, последовал за его похитительницей.

– Пустите! Пустите! – продолжал кричать Олег, но никто не обращал внимания на эти вопли.

И вновь я стоял у логова темных сил, страшного дома, к которому вели все дороги, пути и тропинки. Похоже, дом притягивал к себе людей, не отпуская тех, кто причастился к его страшной тайне. Олега втолкнули в калитку, и, помедлив, я, крадучись, отправился за ним. Продавщица и ее пленник подошли к веранде, толстая тетка почтительно склонила голову:

– Я привела его, госпожа.

– Это только пятый, – одетая в черное, до пят платье, Лора бесшумно вышла на ступени дома. В руках моя окончательно спятившая сестренка держала серебряную чашу и крошечный кинжальчик. – Вы должны быть порасторопней.

– Простите, госпожа! – Продавщица рухнула на колени, впрочем, так и не отпустив руки Олега. – Мы ищем их повсюду, но никто не открывает нам дверей, а иногда встречаются сильные мужчины, которые оказывают сопротивление.

– Довольно, – походкой королевы Лора двинулась к пленнику.

Мне были непонятны действия сестры, но для Олега они явно не предвещали ничего хорошего. На выдумывание хитроумных планов не оставалось времени, и я решил рискнуть, рассчитывая на удачу. Выскочив из-за кустов шиповника, я пошел на таран, нацелившись на необъятную корму тетки… Удар был хорош, но монументальная продавщица даже не пошатнулась и с неожиданной ловкостью схватила меня за руку. Теперь она держала уже двух пленников.

– Мишка?

– Здравствуй, сестренка. Как прошел бал? – У продавщицы была мертвая хватка, и мне никак не удавалось выскользнуть из ее толстых пальцев. Оставалось изображать из себя героя. – Что ты задумала, Лора? Хочешь принести парня в жертву? Ты случайно не пьешь человеческую кровь на пару со своим ненаглядным Странником?

– Какие глупости ты говоришь! – Лора откинула упавшую на лоб прядь волос. – Я не собираюсь никого убивать. Просто сделаю ему отметину на лбу и отпущу.

– Превратив в зомби? Опомнись! Это же Олег. Он вместе с нами бродил по лабиринту зла, а ты…

– Прекрати! Это временные меры. Летучие мыши заклеймили не всех жителей города, а время на исходе, и надо торопиться. Когда Странник исполнит задуманное, он отпустит всех.

– Странник собирается превратить нашу планету в ад, а ты ему помогаешь! Не сходи с ума, сестренка!

Сестра поджала губы и с нарочито равнодушным видом двинулась к Олегу. Крошечный кинжальчик блеснул в лучах утреннего солнца…

– А-а-апчхи!!!

Длинная травинка, которую держал в руке Олег, скользнула в ноздрю тетке, она несколько раз оглушительно чихнула, и мой приятель, воспользовавшись подходящим моментом, вырвался на свободу. Я хотел последовать его примеру, но время было упущено, и продавщица еще сильнее сжала мою руку. Олег стремглав помчался к выходу из сада.

– Прячься там, где нет людей! Они все служат Страннику! – крикнул я вслед беглецу.

– Я тебе уши надеру, несносный мальчишка! – проговорила злая, как черт, Лора. – Вечно ты лезешь не в свое дело.

– Ты ведьма! Самая обычная ведьма! Хочешь заклеймить меня этим дьявольским знаком?! Давай, сестричка, действуй!

– Ты замолчишь… – с угрозой в голосе проговорила Лора. – Сейчас я научу тебя слушаться старшую сестру!

– Ведьма! Ведьма! Твой приятель самый настоящий демон ада, а ты – ведьма!

– Довольно. Оставьте взаимные упреки, – между нами встал незаметно подошедший Странник. – Не делай того, в чем не уверена, любимая. Мишка порой бывает несносен, но… Однажды ты попросила меня не причинять вред твоей семье – так и будет. Поверь, он придет к нам добровольно.

– Вы все сводите меня с ума! – Глотая слезы, сестра ушла в дом.

– Ну вот, обидели девушку… – мило улыбнулся Странник и щелкнул пальцами. – Последнее время мы с тобой слишком часто встречаемся. Пора делать выбор, Мишка.

Пальцы продавщицы разжались. Я не стал беседовать с чокнутым маньяком и со всех ног рванул прочь из этого жуткого места.

* * *

– Мы со Стасом и еще с несколькими ребятами, которых ты не знаешь, пару дней назад отправились рыбачить на лесное озеро. Вчера вечером я и Стас поцапались – он все время прикарманивал мой улов и вообще строил из себя крутого рыбака, короче… Короче, я уехал оттуда на первой электричке, а остальные ребята остались кормить комаров. А в городе такое началось! Всех, кто выходил из электрички, хватали какие-то психи и куда-то тащили. Как оказалось, в дом твоего дядюшки. Что все это значит, Мишка?

– Вернувшись из измерения абсолютного зла, Странник сошел с ума. Он решил устроить конец света, а моя сестра ему усердно помогает. В остальном – жизнь прекрасна и удивительна.

– Понятно…

Олег не стал убегать от проклятого дома и крутился неподалеку, оценивая обстановку. Увидев, как я выбежал из сада, он вышел из укрытия, и теперь мы вместе двигались по разгромленному Алексину. Под ногами хрустели разбитые стекла, скрипели на ветру распахнутые, сорванные двери подъездов. Рабы Странника потрудились на славу, и чем дольше я шел по городу, тем тревожней мне становилось. Что, если зомби добрались до Александры и Ромки, схватили их, утащили с собой? Что, если свихнувшаяся Лора уже превратила их в безмозглых рабов?

Мрачная пятиэтажка с выбитыми окнами производила жутковатое впечатление. Мы торопливо поднялись на последний этаж, я открыл незапертую дверь и заглянул в квартиру. Если не считать нескольких опрокинутых стульев и упавшего с телевизора букета искусственных цветов, следов борьбы в помещении не было. «Почему Бальт не защитил их? – думал я, осматривая комнату. – Он мог хотя бы задержать нападавших…»

– Ты слышал? – Олег взял меня за руку. – Вот, опять… Слышишь тихое поскуливание?

– Бальт?! Бальт, где ты?

Собака тихонько взвизгнула. Полный самых жутких предположений, я пошел на звук ее голоса и, только почти вплотную подойдя к стене, обратил внимание на неприметную, заклеенную обоями дверцу.

– Мишка! – Саша распахнула створку, едва не заехав мне по лбу, и тут же расплакалась. – Мы так испугались, так испугались…

В комнату вышли скрывавшиеся в тесной кладовке Бальт, Ромка и хозяйка этой квартиры Мария Федоровна. Пес выбежал в коридор, по-деловому нюхая воздух, а остальные начали наперебой рассказывать о пережитом. Все произошло перед самым рассветом – во дворе раздались громкие крики, звон разбитого стекла и вопли автомобильной сигнализации. Мария Федоровна выглянула в окно и увидела рвавшихся в закрытые подъезды безумцев. Положение было критическим, и хозяйка квартиры предложила спрятаться в темной комнате. К счастью, расчет оказался удачным. Рабы Странника выломали дверь, ворвались в квартиру, но так и не заметили вход в кладовку.

– Это было так ужасно! – всхлипывала Саша. – Мы замерли, боясь вздохнуть, а безумцы за дверью кричали, переговаривались на непонятном языке. Хорошо, что Бальт не залаял. Потом все стихло, но мы так и не решились выйти.

– Умоляю, объясните, что происходит! – воскликнула немного пришедшая в себя Мария Федоровна. – Это просто массовое помешательство! И телефон не работает… Рома пытался объяснить случившееся, но, мне кажется, он сам заблуждается. Его рассказ похож на сюжет одного из тех ужасных фильмов, которые так любит молодежь.

– Скажем, так, – я помедлил, подыскивая подходящее объяснение. – В городе появился маньяк, способный подчинять себе волю других людей. У него ужасные планы…

– Тогда надо бежать отсюда!

– Боюсь, Мария Федоровна, у нас ничего не выйдет. Люди Странника крутятся возле вокзала и отлавливают приезжих. Лучше отсидеться в своей квартире. Не думаю, что они заглянут сюда во второй раз.

Разговаривая с этой пожилой женщиной, я вовсе не был уверен в своих словах. Каждое мгновение могло произойти все, что угодно, и только Странник знал, что ожидало нас впереди. А Мария Федоровна уже взяла себя в руки и даже улыбнулась, сообщив, что собирается накормить нас завтраком:

– Надеюсь, эти безумцы не заинтересовались содержимым моего холодильника. Я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое. Вам и вашей чудесной собачке.

– Вы спасли Антона? – спросила Саша, как только сопровождаемая Бальтом женщина скрылась на кухне.

– И да, и нет.

Сев на диван, я рассказал ребятам о событиях минувшей ночи. Ромка поправил сползавшие на кончик носа очки:

– Мы с Бальтом не спали до двух часов ночи, но пока я ничего не добился. Бальт мыслит образами, пытается внушить мне целые картины, а у меня не слишком хорошая зрительная память. Все рушится, рассыпается, да и сами картинки какие-то жуткие. Похоже на бред. И все же пес знает тайну Странника, в этом можно не сомневаться…

* * *

День клонился к вечеру. За окном серели низкие тучи и моросил унылый, по-осеннему холодный дождь. Мы не решились зажечь в квартире свет, коротая время в сумерках. Настроение у всех было крайне паршивое. Один только Ромка не оставлял попыток «разговорить» Бальта. Он так замучил несчастного пса, что тот бегал от него по всей квартире, прятался в укромные уголки и укоризненно смотрел на очкарика. Похоже, Бальта здорово разочаровали умственные способности людей, неспособных понять мысли других существ. Пытаясь рассеять тягостную атмосферу, Саша взяла лежавший на столе пульт и включила телевизор. Однако от этого стало только хуже. Ящик переливался радужными картинками, звучала музыка, голоса дикторов и идиотский хохот героев комедийного сериала…

– Выключи этот ящик! – не в силах сдержать раздражение, резко проговорил я. – Надоело!

– Не командуй! Скажи лучше, что ничего не можешь сделать и потому срываешь зло на ком… – Александра не договорила, пульт выскользнул из ее рук, а на экране возникла жуткая картинка…

– Никогда не видел этот фильм, – пробормотал завороженный чудовищным зрелищем Олег. – Клевые спецэффекты.

Поднявшаяся до небес стена воды наступала на приморский город. Ее озаряли длинные, раскалывавшие небо на части молнии. В это же самое время земля содрогнулась, стряхивая с себя похожие на рассыпающиеся карточные домики небоскребы. Город пересекла трещина, в глубине которой бурлила алая раскаленная лава. Стена воды накрыла огонь, все смешалось, и развалины города погрузились в густые клубы пара…

Внезапно я обнаружил, что жуткая картина как бы висела перед экраном, а сквозь нее проглядывало темное стекло выключенного телевизора. До меня не сразу дошло, что явившаяся нам катастрофа не была кадром из кинофильма… А потом я перевел взгляд на сестру. Она неподвижно замерла перед телевизором, вглядываясь сквозь экран в недоступную для наших взглядов даль.

– Это случится через несколько часов, – не своим голосом произнесла Саша. – Это самый вероятный вариант будущего, который вот-вот станет реальностью.

– Александра!

– Тот, кто не останавливается, может только забыть. Небесная молния пронзит сердце, но потом придет исцеление…

И вновь мы увидели страшные сцены грядущей катастрофы. Земля, вода и огонь слились в едином вихре, горели леса, плавились скалы, гибли сметенные чудовищной силой города… А потом мир окутала непроглядная тьма, и я почувствовал могильный, пробирающий до костей холод. Над мертвой землей висело черное небо, и на нем не было ни луны, ни звезд. Из мрака возникло прекрасное лицо Аглаи, она хотела что-то сказать, но видение таяло, теряло четкость и вскоре исчезло вовсе.

– Что со мной? – Саша удивленно смотрела на погасший экран телевизора. – Это прошло сквозь меня. Сперва в голову, а потом в руку, как электричество.

Громкий лай Бальта заставил нас вздрогнуть. Пес метался по квартире, вновь и вновь подбегая к подпертой тумбочкой входной двери. Пол под нашими ногами содрогнулся, и жалобно зазвенели стекла в книжных полках.

– Землетрясение! – крикнул Олег и, схватив Сашу за руку, потянул ее к двери. – Когда я отдыхал у моря, все начиналось точно так же. Бежим!

Подхватив под руки перепуганную Марию Федоровну, мы с Ромкой помчались следом. На улице почти не было людей. Только несколько уцелевших после нашествия зомби горожан с ужасом смотрели на небо. Я поднял голову и едва справился с неожиданным приступом дурноты – в облаках над нашими головами зияла совершенно круглая громадная дыра. Сквозь это отверстие была видна висевшая в безоблачном небе луна. Озаренный серебряным светом тоннель в облаках представился мне грозным знамением, предвещавшим великие беды.

– Неужели началось? – прошептала бледная, как луна, Саша.

– Но нам обещали еще несколько часов! – с досадой воскликнул Олег. – Это нечестно!

– Н-небесная молния пронзит сердце, но п-п-потом придет исцеление, – негромко произнес пристально смотревший в небесный тоннель очкарик. – Кажется, я понял, что п-пытался внушить мне Бальт. Он говорит, что н-надо убить Странника.

– Что?! – в один голос переспросили мы.

– Надо убить Странника.

Сильный подземный толчок чуть не сбил нас с ног, дыра в облаках расплылась, а потом вновь обрела идеально округлую форму. Это были минуты безумия, но даже теперь слова Ромки звучали совершенно абсурдно.

– Ты не знаешь собак, Роман. Собака никогда не пожелает смерти своему хозяину. Она умрет за него, даже если он окажется полным негодяем.

– Мне тоже так казалось, Мишка. Потому я так долго не мог понять Бальта.

Дождь кончился. Небо вновь затянули низкие серые облака, в воздухе пахло влагой и травой. Бальт неожиданно успокоился и с крайне заинтересованным видом обнюхивал росшие возле дома деревца. Ничто вокруг не напоминало о страшном знаменье, и оно начинало казаться дурным сном.

– Это была репетиция, – вздохнул Олег. – Я что-то не врубился, о чем шла речь. Вы же сами говорили, что Странник бессмертен, следовательно, его невозможно убить.

– Бальт считает…

– Подожди, – перебил Ромку Олег. – Неважно, откуда пришла эта мысль. Важно другое: если представить, что Странник обычный человек с сильно поехавшей крышей, то это вполне реальный способ его остановить. Вдруг он нарочно распускает слухи о своем бессмертии, чтобы никто даже не пытался поставить его на место?

– А ты, Олег, можешь убить человека? – неожиданно спросила Александра.

– Я?.. При чем здесь я? Нет, конечно. Но теоретически это хороший выход из тупика.

– Мне кажется, среди нас нет человека, способного на убийство.

Сестренка была права. А время неумолимо приближалось к роковому часу, и никто из нас не знал, как остановить безумца…

* * *

Мы шли к Страннику. Шли, потому что не могли оставаться на месте, шли, потому что все дороги вели к дому ночных кошмаров. Странник вновь оказался прав – настал момент, когда я добровольно отправился на встречу с ним. Неподалеку от центральной городской площади Олег замедлил шаг:

– Вы слышали?

Я напряг слух – со стороны площади доносилось негромкое хоровое пение. Сотни глоток слаженно издавали монотонные звуки, и это пение немного напоминало рокот моря.

– Они что-то затевают, – предположил Олег. – Может быть, Странник с ними?

На площади собралась огромная толпа людей. Наверное, здесь были почти все обитатели Алексина. Они стояли плечом к плечу, а те, кому не хватило места на переполненной площади, толпились на ближайших улицах и крышах домов. Лица людей были запрокинуты к небу, а глаза наполнены неземным сиянием. Толпа плавно покачивалась и пела. Я забрался на бетонную тумбу, пытаясь высмотреть в толпе Странника. Мой взгляд скользнул по сумрачному небу – там кружили, как осенние листья, стаи чудовищных существ. В эту роковую ночь адские твари вырвались на свободу и разлетелись по земле в поисках добычи…

– Странник отпустил их, – вздохнула заметившая чудовищ Саша. – Страшно даже сказать, чем они питаются.

Пение стало громче. Земля дрогнула под ногами, и я почувствовал, как мощный невидимый поток энергии смерчем закружился над площадью. Облака рассеялись, в них возникла круглая брешь, сквозь которую была видна луна и колючие равнодушные звезды. Толпа окаменела. На лицах людей застыло мучительное выражение, наполненные лунным светом глаза не мигая смотрели в небо. А потом мне показалось, что луна дрогнула…

– Ох-х-х-х… – выдохнула толпа, напряжение спало, и люди вновь начали раскачиваться, напевая монотонную песню.

– Вы видели луну? – испуганно спросил Олег. – Что с ней было?

– Наверное, это оптическая иллюзия, – пробормотал очкарик, – иного объяснения п-п-просто нет.

Задерживаться на площади не имело смысла. Странника не было среди потерявших волю людей, и мы продолжили свой путь к проклятому дому. Нам не встретилось ни одного прохожего, дома казались вымершими, и только холодный свет фонарей заливал мокрый асфальт улиц. Наконец мы достигли западной окраины Алексина. Цель нашего путешествия была близка, но совершенно недоступна – сад окружала глубокая трещина, превратившая этот участок земли в неприступный остров. Подойдя к краю провала, я осторожно посмотрел вниз. Разлом был очень глубок, и в глубинах земли можно было различить зловещее красноватое свечение.

– Похоже, мы опоздали, – пробормотал я и неожиданно понял, что испытываю огромное облегчение – теперь от нас не зависело абсолютно ничего и судьбы мира должны были решать другие люди.

– Отнюдь. Вы успели к началу представления, – проговорил стоявший на противоположном берегу Странник, указывая на узкую, перекинутую через бездну доску, секунду назад возникшую из пустоты. – Идите же, время не ждет.

Наверное, в другой ситуации я бы никогда не решился пройти по узенькой дощечке над пропастью, но сегодня всем нам уже нечего было терять. Я первым шагнул на шаткий мостик и, стараясь смотреть только вперед, быстро пошел навстречу протянувшему руку Страннику.

– Ты решительный парень, – усмехнулся он и поманил оставшихся на том берегу ребят. – Смелее, господа, кроме смерти, вам ничего не грозит.

Я отвернулся, решив не смотреть на то, как мои друзья будут идти по шаткой доске. Случайный взгляд или опасная мысль могли столкнуть их в пропасть, и меня страшила возможность стать их невольным палачом. Только когда мокрый нос Бальта ткнулся в мою ладонь, я решился открыть глаза. Ромка, Олег и даже боявшаяся высоты Александра благополучно преодолели преграду и теперь с тревогой следили за действиями Странника. А он улыбнулся, повел нас по дорожке сада, широким жестом пригласил войти в дом…

* * *

Дом превратился в огромный, сложенный из замшелых камней замок. Мы поднялись на самый его верх и вышли на огороженную зубчатым парапетом, продуваемую всеми ветрами площадку. В углу этой просторной террасы находилась высокая, устремленная в небо башня. Прикинув, я сообразил, что мы находимся либо на преображенном магией чердаке, либо в расположенной на третьем этаже дома комнате Странника. Впрочем, ничто не выдавало иллюзорности окружавшей нас обстановки.

– Лора… – чуть слышно прошептала сестренка.

Одетая в длинное черное платье Лора даже не обернулась. Она неподвижно стояла посреди громадного, застилавшего всю террасу черного ковра и держала в руке хрустальный, величиной с крупное яблоко шар. Возле новоявленной ведьмы находился изящный столик, на котором лежали магический ключ, открывавший врата царства снов, и украшенный рубином кинжал.

– То, что происходит с толпой, – ее заслуга, – невозмутимо пояснил сопровождавший нас Странник. – Она настраивает этот инструмент, но главную партию на нем сыграю я.

– Все готово, любимый, – Лора передала Страннику хрустальный шар.

– Отлично. Подождем еще минут двадцать. Тогда луна займет наиболее выгодное положение и…

– Начнется конец света? – предположил я. – Хотелось бы знать, что нас ждет в ближайшее время.

– Конец света? Можно сказать и так. А можно назвать это избавлением.

– Адские твари будут убивать людей?

– Что ты, Александра! – Положив шар на столик, Странник развел руками и улыбнулся. – Твари – побочный эффект. Они не смогли бы вернуть землю к первобытному хаосу. Здесь надо действовать намного масштабней. Взгляните на небо, друзья мои. Там, за облаками, скользит по своей орбите некий булыжник, о котором сложено немало стихов и поэм…

– Луна?

– В самую точку, милая барышня. Луна. Если сконцентрировать воедино волю и чувства нескольких тысяч человек, можно творить настоящие чудеса. Можешь назвать это телекинезом, хотя я и не люблю это словечко… Повинуясь моей воле, собравшиеся на площади расколют на части небесный булыжник!

Мы просто похолодели от ужаса – такой поворот событий не мог случиться даже в самом кошмарном сне. Речи Странника были речами безумца, но никто из нас не сомневался, что он исполнит задуманное. До катастрофы оставались считаные минуты…

– Когда мы уничтожим луну, произойдет самое интересное, – охотно делился своими чудовищными планами Странник. – Ее осколки обрушатся на землю, и это бедствие нельзя будет сравнить даже с метеоритным дождем. Страшные природные катаклизмы – тайфуны, землетрясения, извержения вулканов, невероятной силы смерчи – сметут, обратят в прах ваш привычный мирок. Не останется ничего – ни вашей культуры, ни вашей морали, ни памяти о прошлом, ни надежды на будущее! Все сгинет в разрушительном вихре. А знаете ли вы, друзья, что произойдет, когда в атмосферу поднимутся облака пыли и пепла? Черный саван окутает планету, и для тех, кто уцелеет в катастрофе, навсегда померкнет солнце. Планета погрузится в ледяной холод вечной ночи. Жизнь может возродиться, только когда осядут черные облака. Но это будет уже совершенно иной мир. Недурно придумано?

– Что, если во время этой катастрофы погибнут абсолютно все? – стряхнула равнодушие Лора. – Кого тогда ты поведешь к новой жизни?

– Ах, милая, наивная, доверчивая Лора! Неужели ты веришь собственным словам? Я ненавижу вас, тебя, их, себя в том числе! Мне противен этот мир, отвратительны обитающие в нем люди. Я лгал тебе, пытаясь скрыть подлинные свои планы за ширмой бредовых идей о мировом господстве. Почему? Когда я выбрался из реальности абсолютного зла, то чувствовал, что не продержусь и часа без чьей-либо поддержки и любви. Ты появилась очень кстати, Лора. Твоя любовь вернула мне силы. Однако романтическим девушкам нужны герои, и потому мне пришлось немного приукрасить свои планы. Но, по большому счету, ты знала, с кем имеешь дело, Лора, просто боялась признаться в этом самой себе. Теперь маски сброшены… – Странник прошелся по террасе, легко запрыгнул на парапет, воздел руки к небу: – Я уничтожу этот мир! Я ненавижу всех вас! Ненавижу!!!

Надо было собраться с мыслями, сосредоточиться и что-то сделать. Мы пришли сюда не ради того, чтобы наблюдать за торжеством злодея, мы были просто обязаны остановить его. Но как? Как?! Мысли метались, как зверьки в тесной клетке, сердце стучало все сильнее, взгляд рассеянно скользил по смотровой площадке… Мое внимание привлек лежавший на столе хрустальный шар. Судя по всему, именно с помощью этого предмета Странник намеревался осуществить свой чудовищный план.

– Бальт, – я тихонько подозвал пса, – отвлеки внимание Странника.

– Что ты задумал? – спросил стоявший возле меня Олег.

– Увидишь.

Маньяк сделал пару шагов к столику, когда его отвлек громкий лай Бальта. Я ринулся вперед, намереваясь схватить волшебный шар и сбросить его вниз.

– Зря стараешься, Мишка! – Эти слова совпали с чувствительным ударом, отбросившим меня на край площадки. Создавалось впечатление, что я налетел на невидимую упругую стену. Странник зло усмехнулся: – Я окружил себя магическим барьером, и никто из вас не сможет приблизиться ко мне. Посмотрите под ноги.

Только теперь я заметил исходившее от ковра свечение. Бледные лучи очерчивали большой круг, внутри которого находились Лора и Странник.

– Самое время начинать, – с этими словами маньяк поднял над головой хрустальный шар.

– Лора! Сестра! – зазвенел в тишине голос Александры. – Ты не можешь быть с ним! Ты с нами! Останови его! Убей, иначе погибнем мы все! Лора, спаси нас!

Сестра вздрогнула, как от удара, а потом попятилась, отступая от своего возлюбленного. Ее рука оперлась на резной столик, коснулась лежавшего там кинжала. Мы замерли, боясь пошевелиться, – в этот миг решалась судьба нашей планеты. Рубин вспыхнул алыми искрами, так похожими на капли крови. Сжав в руке клинок, Лора подошла к Страннику. Он не пытался защищаться, наоборот, широко раскинув руки, подставил грудь для удара.

– Убей меня, любимая. Меня можно остановить этим весьма банальным способом. Действуй! Я – зло, хаос, небытие. Никто не осудит тебя за этот поступок, все человечество окажется у тебя в долгу. Давай, настало время подвига… – Странник подошел к сестре, заглянул в глаза. – А как все начиналось! Какая была любовь! Однажды я пожертвовал ради вас жизнью, спас мир. Убей меня вновь ради той же цели. Согласись, такие повторы начинают казаться забавными. Я верю в судьбу и приму любой выпавший жребий.

Он отвернулся и, не обращая внимания на стоявшую за спиной Лору, вновь поднял над головой мерцающий шар. Свечение усиливалось, и вскоре облака над нашими головами рассеялись… Заглянувшая в тоннель луна, казалось, с изумлением смотрела на происходящее. Лора разжала пальцы, выронив кинжал на ковер:

– Я не могу, простите меня, простите.

Она покинула магический круг, стала рядом со мной, Ромкой, Олегом и Сашей. Тем временем шар в руках Странника превратился в сияющую звезду. Похоже, для нас настал самый подходящий момент прощаться с жизнью. Где-то внизу замерла скованная нечеловеческим напряжением толпа, все мысли и чувства людей были подчинены одной цели, диск луны вздрогнул, протяжно взвыл Бальт…

– Остановитесь!

– Еще один спаситель человечества? – Странник нахмурился, опустил угасший шар. – Вы мне порядком поднадоели!

Все взгляды были обращены на возвышавшуюся над смотровой площадкой башню. Там стояли двое – мужчина и мальчик, дядя Павел и его сын Антон. Темные, как ночь, глаза Странника не выражали никаких чувств. Казалось, ему надоел этот затянувшийся спектакль и больше не волновали судьбы героев.

– Вы не можете мне помешать. Лучше прыгайте вниз и умрите, ибо то, что случится дальше, окажется намного хуже смерти. Я устал, и я вижу конец своего пути.

– Ты хочешь убить Землю, но она сможет защитить себя! – крикнул сверху дядя Павел.

– Вряд ли. Род людской основательно загадил эту планету, и она покорно ожидает конца. Земля не может противостоять злу.

– Мы с Тошкой починили Машину Счастья, и очень скоро мои заветные желания сбудутся. Я буду счастлив, когда наша мать-Земля избавится от задумавшего погубить ее безумца! Я буду счастлив, когда сгинет тяготевшее над моим родом проклятие и все, кто мне дорог, обретут свободу! Тошка, поворачивай рубильник!

Смотровую площадку озарил яркий зеленый свет, ветер остудил разгоряченные лица, а потом расколовшая надвое небо ослепительная молния ударила прямо в сердце Страннику. Он пошатнулся, выронил хрустальный шар, без движения упал на ковер. Отчаянно вскрикнула Лора…

– Мы будем счастливы! – донеслось сквозь рев ветра.

Казалось, все окружавшее меня – отражение в кривом зеркале. Реальность деформировалась, искажалась, рвалась на куски. Мир рушился, и последней моей мыслью было: «Дядя Павел что-то напутал со своей машиной», поскольку происходящее явно не имело никакого отношения к обретению счастья…

* * *

– Мишка, все кончилось! Можешь открыть глаза, – прозвучал над ухом голос Саши.

Чары рассеялись, и я обнаружил, что все мы, за исключением дяди Павла и Антона, находимся в комнате Странника. Лора плакала над его распростертым телом, Олег стоял поодаль, удерживая за ошейник рвавшегося к хозяину Бальта, Ромка рассматривал зловещий кинжал, а Саша стояла рядом со мной и задумчиво почесывала кончик носа. Конец света не состоялся, и это обнадеживало.

– Я вновь потеряла тебя. Почему? – всхлипывала Лора. – Почему мы не могли быть счастливы?

– Не плачь, – Ромка подошел к моей сестре, положил руку на плечо. – Он вернется.

– Вернется? – с ужасом переспросила Лора. – Вернется, как демон ада, как выбравшийся из могилы мертвец с пустыми глазами, как кровожадный вампир или предвещающий беды призрак? Он мертв, сердце не бьется, и дыхания нет… Только теперь я поняла, что вернувшиеся оттуда превращаются в посланцев темных сил.

– Возможно. Если, конечно, т-ты не бессмертен.

– Ах, Ромка, легенда о бессмертном Страннике – только легенда. Этот человек мертв, разве ты не видишь?

– В данный момент. Ты не в курсе, Лора, но я вступил в телепатический контакт с Бальтом, и он мне многое объяснил. – Роман поправил на носу очки и заговорил так, будто отвечал урок: – Рассказывая легенду, твой друг не сообщил, что этот вечный скиталец путешествовал по свету не один. Рядом с ним всегда была собака. П-по большому счету, Бальт и Странник – это единое целое, две половинки одной души. Странник становится т-т-таким, каким его хотят видеть, а Бальт всегда остается самим собой. Иногда Странник меняется так сильно, что не может сам выйти из этого состояния, и зло превращает его в чудовище. Тогда его может остановить только смерть. Конечно, это не совсем н-настоящая смерть, просто в этот миг Странник утрачивает все свои чувства, они стираются, как информация из обесточенного компьютера…

Сравнение с компьютером показалось мне довольно странным, но Лора слушала Ромку очень внимательно и даже перестала плакать. В коридоре раздался голос разыскивавшего нас дяди Павла.

– Когда эмоции исчезают, Странник становится самим собой. Он все помнит, но ничего не чувствует, – торопливо объяснял Ромка. – Его возвращает к жизни Бальт. Они уходят, а потом все повторяется снова. Впрочем, смотрите сами. Олег, отпусти, п-п-пожалуйста, Бальта…

Оказавшись на свободе, пес подбежал к своему хозяину, лег рядом с ним и начал усердно облизывать его лицо. Мы напряженно следили за каждым его движением, ожидая, когда же Странник откроет глаза.

– Вот вы где! Я вас повсюду разыскивал! – Резко распахнув дверь, в комнату вошел дядя Павел. Увидев лежавшего на полу Странника, он подошел к нему, пощупал пульс. – Мертв. Оно и к лучшему. От таких психов надо избавляться раз и навсегда, пока они не натворили новых бед. Поторапливайтесь, ребятки, в доме неспокойно.

– Ты ошибся, Ромка, – вновь заплакала Лора. – Я потеряла его навсегда.

– Ребята, надо сматываться, – отвлек нас от печальной сцены стоявший в дверях Антон. – Мне здесь не нравится.

В самом деле, с домом происходило что-то неладное. В окнах все сильнее дребезжали стекла, раскачивалась люстра, а откуда-то снизу доносился тихий, но угрожающий рокот.

– Уходим! – Дядя Павел взял Лору за руку, оттягивая от неподвижно лежавшего Странника. – Быстро!

– Нет! Я не оставлю его…

Дядя силой повлек Лору к выходу из комнаты, остальные без промедления последовали за ними. Я позвал сидевшего возле мертвого хозяина Бальта, но пес даже не пошевелился. Мне было жалко пса, но времени для уговоров не осталось – дом корчился, как живое существо, и мог рассыпаться в каждую секунду. Выскочив из комнаты Странника, наша компания лавиной скатилась по широкой лестнице, преодолела заполненный двигавшейся из угла в угол мебелью холл и наконец-то вырвалась за пределы дома. Но и там мы не почувствовали себя в безопасности – ветви старых яблонь извивались, превратившись в руки со скрюченными заскорузлыми пальцами, корни выползали из-под земли, норовя сбить с ног и задержать в этом проклятом месте…

– Павел!

– Бежим, Ирина!

Избавившаяся от чар Странника тетя Ира металась по веранде, не зная, как быть дальше. Увидев мужа, она ринулась к нему, едва не попала в цепкие объятия яблони, но, благополучно избежав ловушки, присоединилась к нашей компании. Черные дебри ожившего сада остались позади, и мы подбежали к перекинутому через бездну хрупкому мостику. Начал накрапывать дождь, и узкая, блестевшая от влаги дощечка выглядела особенно угрожающе. Тем не менее для нас это был единственный путь к свободе.

– Мы вырвемся, мы будем счастливы, я верю, верю в это! – повторял как заклинание дядя Павел.

Переправа началась. Первым преодолел пропасть Антон, затем охавшая и замиравшая на каждом шагу тетя Ира. Настала моя очередь идти вперед, но, сделав первый шаг по мокрой доске, я почувствовал спиной злобный, полный ненависти взгляд дома-убийцы. Он не хотел отпускать своих пленников, он ждал, когда кто-то из нас сорвется в бездну. Преодолев этот гипнотический взгляд, я решительно пошел по шаткой дощечке. Шаг, еще один, еще, и вот наконец моя нога коснулась земли, и я окончательно вырвался из чудовищного плена. Дождь усилился, Саша ступила на хрупкий мост, и я отвернулся, стараясь ни о чем не думать…

– Кажется, все, – дядя Павел пригладил ладонью мокрые волосы. – Мы свободны.

Александра вертела головой, с тревогой оглядываясь по сторонам:

– Ребята, а где Лора? Последний раз я видела ее на веранде.

– Я здесь, – донесся сквозь шум дождя негромкий голос. Лора стояла на той стороне, скрестив на груди руки и глядя поверх наших голов. – Я остаюсь, простите меня.

– Лора, не дури! Тебя что, силой надо тащить?! – крикнул дядя Павел. – Быстро! Мы тебя ждем.

Сестра только покачала головой, а потом мы увидели идущего от дома человека. Рядом с ним бежала большая черная собака. Лора не знала, что происходит у нее за спиной, а все находившиеся на этой стороне пропасти просто оцепенели от страха и удивления. Бальт первым проследовал мимо Лоры и, перейдя по доске через пропасть, оказался на нашей стороне.

– Что происходит? – с тревогой спросил дядя, наблюдая за приближавшимся к мостику человеком. – Он же был мертв. Его убила молния.

Странник подошел к переправе, совсем не обращая внимания на стоявшую поблизости Лору, а она замерла, не зная, радоваться ей или бояться.

– Странник!

Он замедлил шаг, равнодушно взглянул на мою сестру и двинулся вперед. Поборовшая испуг Лора взяла его за руку:

– Ты помнишь меня?

– Да.

– Тогда почему уходишь?

– Я странствую по этой планете с самого сотворения мира и не знаю покоя. Люди затягивают меня в водоворот своей жизни, терзают душу и причиняют боль. От них не скрыться, они повсюду, а я не могу умереть. Меня не раз сжигали на костре, но я всегда восстаю из пепла. Только боль остается. Знаешь, почему мне пришла в голову идея уничтожить мир? Я обречен скитаться по земле до конца времен, и мой путь завершится, когда сгинет род людской. Мне захотелось приблизить миг забвения. Не удалось. Я очень, очень устал. Если вы не позволили мне умереть, то дайте хотя бы немного побыть самим собой. – Странник мягко высвободил руку из ладоней моей сестры, грустно улыбнулся. – Не стоит повторять одну ошибку дважды, Лора. Наша любовь принесет только страдания. Прошу, отпусти меня, я не могу остаться с тобой…

Наблюдавший с нашего берега за Лорой и Странником дядя Павел сжал кулаки:

– Я остановлю это чудовище!

– Он не опасен, – Ромка попытался удержать его за рукав. – Смерть стерла дурные мысли, и теперь Странник ни плохой, ни…

– Отстань! Я отправлю этого психа на корм адским тварям!

Странник уже сделал несколько шагов по шаткому мостику, не услышав угрозу дяди Павла, остановился над бездной. Дядя направился к доске, однако дорогу ему преградил Бальт. Пес грозно рычал, скалил зубы, и мужчина отступил, понимая, что не станет победителем в этой схватке. Странник благополучно достиг земли. Стоя на самом краю бездонной пропасти, он наблюдал за происходящим.

– Иди сюда, бессовестная девчонка! Что я скажу твоим родителям?! – вновь закричал дядя Павел.

За спиной Лоры происходило нечто невообразимое – извивались похожие на уродливые скелеты деревья, корчился в страшных муках старый дом, а она стояла у обрыва и не пыталась сделать даже шага к спасению…

– Лора, твой парень жив! Иди к нему! Иди к нам! – кричали мы наперебой. – Мы ждем тебя! Мы тебя любим!

– Я не могу прийти к вам, – Лора покачала головой. – Дело не в Страннике, дело во мне. Душа зацепилась. Она держит, как якорь. Я совершила много дурного, а еще больше хотела сделать. В своих мыслях я убила все, что мне дорого. Душа стала тяжелой-тяжелой. Дом поймал ее. Я не могу уйти…

Дождь усиливался. Потоки воды хлестали нас по лицам, смывая слезы. Я подбежал к неподвижно стоявшему Страннику. Его лицо напоминало застывшую равнодушную маску.

– Она любит тебя, сделай что-нибудь! Спаси ее!

– Лору держит собственная совесть. Она хочет принять наказание за свои грехи. Глупо мешать ей. У каждого своя дорога. Мы уходим. Прощайте.

Услышав слова хозяина, пес встрепенулся, припал на передние лапы, взвизгнул и весело побежал вперед. Вскоре оба скрылись за пеленой яростного дождя… Впрочем, всем нам было уже не до Странника – наши взгляды приковывала застывшая по ту сторону пропасти хрупкая фигурка в длинном черном платье. Внезапно Лора встрепенулась, будто прислушиваясь к чему-то, и на ее лице промелькнула тень надежды:

– Через год… через год… Ждите, верьте… через год…

Она побежала в темноту, к затаившемуся в глубине сада дому ночных кошмаров. А потом земля содрогнулась, налетел порыв ветра, вспыхнули страшные молнии, и мы услышали оглушительный рев воды. Дом и окружавший его сад медленно погружались в бездну, а из ее глубин рвались наверх потоки воды. Не прошло и пары минут, как у наших ног заклокотало, забурлило бездонное озеро…

– Лора… – глотая слезы, прошептала сестренка. – Я не поняла ее последних слов… О чем они, Мишка?

– Нам надо верить и ждать. Возможно, это еще не конец. Мы вернемся сюда через год, вернемся и встретим Лору.

– Свободны, свободны! – обняв жену и сына, плакал дядя Павел. – Проклятия старого дома больше нет, наш род освободился от него! Вот он – самый счастливый день нашей жизни! Мы свободны, Тошка!

Я не мог смотреть на радость этих людей, хотя и понимал, что у каждого из нас была своя жизнь и свое счастье. А нам с сестрой оставалось только ждать Лору и верить в то, что она обязательно вернется…

Content

Елена Артамонова
Большая книга ужасов – 22

Ведьмины качели

Часть первая Призраки и сны

Часть вторая Бегство из логова призраков

Часть третья Животворный источник

Эпилог

Ключ от царства мрака

Часть первая Пришедший из снов

Часть вторая Машина счастья

Часть третья Избавление