Евгений Сухов

Закодированная месть

© Сухов Е., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Глава 1

Пришла пора действовать! или Интересное заявление

Бракоразводный процесс проходил в штате Нью-Йорк, знаменитом на всю Америку своим занудством и запутанностью в гражданских делах и невероятно противоречивым кодексом. Неудивительно, что разводы, проходившие в его судах, затягивались на долгие месяцы, вымогая из бывших супругов целые состояния и подрывая нервную систему. Вместе с тем получить расторжение брака без доказательства вины партнера было чрезвычайно сложно и требовалось приложить немало усилий, чтобы обзавестись таковыми. У Никодима Панкратова такие подтверждения имелись…

Хотя о разводе Никодим никогда не помышлял, и вообще семейная жизнь ему нравилась своей стабильностью, высоким социальным статусом, и до недавнего времени он считал супружницу своим крепким тылом. Оба успешные, молодые, впереди их ожидала целая жизнь, полная радостных событий, интересных приключений, незабываемых встреч, приятных впечатлений. Так что поводов для радости было предостаточно! Даже история их знакомства была примечательной, и встреча состоялась не где-нибудь на улице или в темном сквере, а в Национальной библиотеке, где он собирал материал для диссертации, а Маруся приходила готовиться к дипломному проекту.

Вскоре знакомство переросло в нечто большее, чем простая симпатия: закрутило обоих вихрем, оставляя толику времени лишь на оформление диссертации, а ей на подготовку к докладу. Еще через два месяца после защиты кандидатской он получил приглашение из Нью-Йорка в крупную компьютерную корпорацию, обойдя при этом сотни претендентов. В этот же вечер он сделал Марусе официальное предложение, и в Нью-Йорк они отправились уже в качестве законных супругов.

Оставалось только рожать детей и наращивать благополучие, за что, собственно, они и взялись незамедлительно. Труды принесли свои плоды: уже через год у них появился на свет чудный голубоглазый мальчуган, которого единодушно нарекли Артемом…

Все произошедшее с ними впоследствии напоминало бездарный водевиль середины девятнадцатого века. Вернувшись из командировки на два дня раньше запланированного срока, Никодим увидел на расправленном диване два голых тела, сплетенных в любовной нешуточной схватке. Одно из которых, гибкое, стройное и белоснежное, принадлежало его жене, а другое, до неприличия мускулистое, со следами субтропического солнца Калифорнии, принадлежало его однокашнику Михаилу и по совместительству другу семьи. Увлеченные обоюдными ласками, они даже не сразу заметили присутствие законного супруга, оторопело пялившегося на свитые в упоении тела. Причем благоверная позволяла Михаилу такое, чего он не смел попросить ее даже после трех лет совместной жизни. Надо отдать должное Марусе, она всегда была заботливой матерью: покудова «друг семьи» гарцевал на его суженой неутомимым жеребчиком, она слегка покачивала колыбель, не давая сыну расплакаться, откуда тот внимательными и строгими глазенками наблюдал за шалостями взрослых.

И только когда до них дошло, что в комнате они не одни, Маруся испуганно пискнула и запоздало обвернулась в пропотевшую простыню, а Михаил, виновато слепив улыбку, прикрыл широкими руками срам. Никодим подхватил кейс, с грохотом вдруг выскользнувший из вспотевшей ладони на пол, и, громко хлопнув дверью, убрался восвояси.

Возможно, что развод протекал бы менее болезненно, если бы не Артем, которому в ту пору исполнилось всего-то два года. В общем, его брак, который казался ему незыблемым и прочным, как американский доллар, подвергся жесточайшей девальвации, а вскоре и вовсе распался.

Имущество было разделено без сутяжничества. Не желая глотать пыль в американских судах, Никодим сполна удовлетворил требование супруги – заполучить семьдесят процентов от нажитого имущества – и подписал все бумаги, предоставленные ее адвокатами. Камнем преткновения в разводе оставался Артем, которого он хотел оставить у себя.

Вот здесь и началась тягомотина, растянувшаяся на долгих шесть месяцев.

Поначалу дело складывалось для Никодима весьма благоприятно – у женщин в Америке уже давно не было права преимущества перед мужем в опеке над детьми. Феминизация наступала по всем фронтам, мужики активно пятились, так что равенство опеки над детьми – это обратная сторона аннексий и контрибуций. В практике последних лет судьи не однажды оставляли ребенка отцу, но никто не мог сказать наверняка, как сложится в очередной раз. Ключевую роль играл судья, а адвокаты лишь придерживались твердой линии своих нанимателей: одна сторона – оставить ребенка у матери, другая – передать его отцу. Здесь был даже не закон, велась борьба за расположение судьи, и Никодим в этой невидимой войне проигрывать не желал.

Адвокат у Панкратова был из российских иммигрантов – холеный, лощеный, с аккуратной седой бородкой на сухом обветренном лице и на собственной шкуре познавший серьезность американских законов. Как-то однажды он признался, что его первая жена, решившая наказать его по-серьезному, решила отсудить себе его любимого терьера. В результате тот потратил на суд более ста тысяч долларов, но собаку все же вернул. Так что в бракоразводных делах дети и животные очень часто являлись орудием шантажа.

Но дело об опеке над сыном Никодим проиграл. Толстый и невероятно черный негр, будто приняв на себя все грехи своих клиентов, судья вдруг внял невразумительным аргументам адвоката противоположной стороны и объявил о своем решении передать Артема в опеку бывшей жене и, громко утверждая озвученное решение, стукнул молоточком по столу.

Отныне закон вступил в силу.

Не удерживавшись, Никодим выкрикнул судье нечто вроде:

– Вы еще пожалеете об этом!

Судья с любопытством посмотрел на странного русского, а потом строго поинтересовался:

– Интересное заявление… Вы угрожаете суду Соединенных Штатов Америки?

– Простите его, ваша честь, – немедленно поднялся со своего места опытный адвокат. – У моего клиента очень слабый английский, он хотел сказать, что он всецело согласен с решением суда.

Остановив неподвижный взгляд на Панкратове, федеральный судья произнес:

– Я бы посоветовал вашему клиенту серьезно взяться за изучение английского. В дальнейшем это позволит ему избежать очень крупных неприятностей. И еще вот что… я запрещаю ему приближаться к сыну ближе чем на сто метров.

– Ваше честь, мальчик очень привязан к отцу, для него это будет серьезной психологической травмой.

– Решение принято. Считаю, что присутствие отца будет негативно влиять на формирование личности мальчика…

– Насколько долго такая мера наказания, ваша честь? – уныло спросил адвокат.

– До тех самых пор, пока я не пойму, что господин Панкратов раскаялся.

С этой минуты за взрослением сына Никодим Панкратов будет вынужден наблюдать издалека.

* * *

В Нью-Йорке Никодим Панкратов пробыл еще четыре месяца.

Он потерял не только ребенка, но и социальный статус добропорядочного семьянина. Раскололась вдребезги его личная вселенная. Все его жизненные ориентиры, к которым он когда-то стремился, были опрокинуты, как кегли в кегельбане. Дважды Никодим пытался встретиться с сыном, но всякий раз его настойчивость прерывалась полицейскими, вызванными бывшей супругой по номеру экстренной службы. И оба раза ему пришлось просидеть в полицейском участке.

Сержант, оформлявший его задержание во второй раз, сочувственно произнес:

– Советую тебе больше не делать таких глупостей, парень. В третий раз ты можешь оказаться за решеткой. Это Америка, сынок! Здесь с тобой не станут вести разъяснительных бесед.

Следовало придумать нечто особенное, что придало бы его существованию смысл. И когда задумка оформилась в четко очерченный план, Никодим решил вернуться в Москву и навсегда оставить за спиной все сожаления.

Пришла пора действовать!

Глава 2

Самый лучший хакер, или Сто этажей счастья

В Америке было одиннадцать часов утра. Можно сказать, самое рабочее время: все сотрудники давно на своих местах и даже успели выпить по чашке кофе, чтобы придать начинаниям дополнительный импульс. Так что время действовать наступило. Но для начала нужно позвонить бывшей женушке, поинтересоваться, как у нее дела, вряд ли она обрадуется его внезапному порыву, но пусть потерпит, ничего с ней не случится.

Быстро набрав номер, Никодим невольно принялся отсчитывать длинные гудки, после пятого произошло соединение и трубка отозвалась детским голосом:

– Ало!

– Артем! – невольно радостно воскликнул Никодим, узнав голос сына.

– Кто это? – заинтересованно спросил мальчик.

– Это же я, твой папа!

– Папа… – В голосе ребенка прозвучала некоторая растерянность.

– Как ты живешь, сынок? – растрогался Никодим. Голос сына показался ему повзрослевшим.

– Папа, я скучаю по тебе, забери меня. Я хочу жить с тобой…

– А как же мама, – не сразу нашелся Панкратов, проглотив горький ком. – Она же тебя очень любит и будет без тебя скучать.

– А разве ты меня уже не любишь? – потускневшим голосом спросил ребенок.

– Я тебя тоже очень люблю, ты же знаешь… Но я сейчас нахожусь далеко, в России. Я не могу к тебе сразу приехать.

– Папа, я подожду. Когда ты приедешь?

Никодим Панкратов с силой зажмурил глаза, не хватало еще разрыдаться прямо в трубку. Как же объяснить ребенку, что он не может его забрать? Ему даже запрещено его видеть, не то чтобы приближаться. И прежние встречи, случавшиеся подле детского сада, были незаконны и являлись весьма существенным предлогом, чтобы взять его под арест. Благо что об этих визитах не знает его прежняя суженая, а то наверняка устроила бы ему телефонный разгром.

– Я не могу сейчас приехать, – выдавил из себя Никодим. – Понимаешь… Сейчас у меня много работы. Я приеду, как только освобожусь, ты же уже большой, сам все понимаешь… Лучше расскажи, как ты поживаешь.

– Дядя Миша меня не любит и постоянно на меня кричит… А вчера поставил в угол, и я плакал… – Было слышно, как ребенок всхлипнул, невольно заставив родительское сердце сжаться от жалости.

Никодим скрипнул зубами, подавляя невольный вскрик: Маруся переживает новую любовь, так что теперь ей не до сына. Никодим остро почувствовал одиночество сына, собственно, как и свое. Они похожи не только внешне, у обоих обострено чувство справедливости.

– И за что он тебя наказал?

– За то, что я его не слушался. Он мне сказал идти спать, а я хотел смотреть мультики.

– Я заберу тебя оттуда, ты мне веришь?

– Да, папа.

– Только нужно немного подождать.

– А сколько нужно ждать?

– Может, месяц.

– Хорошо, папа… Пришла мама… Она меня зовет.

– Ты у меня хранить тайны умеешь?

– Да, папа.

– Не говори, что я тебе звонил.

– Хорошо.

– Вот и договорились!

Никодим Панкратов отключил телефон, невольно задержав взгляд на подрагивающих от волнения пальцах: прежде с ним подобного не случалось. Нужно немедленно поехать в Нью-Йорк и, наплевав на все запреты судей, набить Михаилу рожу! Нет, пожалуй, так поступать не стоит, его сразу упрячут за решетку (и надолго!), нужно придумать что-нибудь похитрее, если хотите, поизощреннее, чтобы комар носа не подточил.

Дела о разводе в Нью-Йорке находятся в юрисдикции верховного суда штата, вот с него и следует начать. Без особого труда Никодим проник в базу данных верховного суда и отыскал судью Мартиса. В его персональном деле было указано много полезной информации, в том числе и тот факт, что он является старинным клиентом банка «Империал». Вот оно как, держит свои денежки в одном из самых защищенных банков Америки. Чего же это он так опасается?

Теперь на очереди база данных городского суда. Какой пустяк – на пути всего-то две степени защиты, весьма давно устаревших, вирусный червь пробьет их в течение нескольких минут, предоставив информацию обо всех судьях сразу! Вот только все судьи ему как-то без надобности, чего загружать компьютерную память лишней информацией, а вот конкретного судью по семейным делам, Митчелла, занимавшегося правами на посещения, вот это будет в самую точку. Откуда у него такое право – лишать его возможности видеться с сыном, хотя бы раз в неделю? Это жестоко! Интересно, в каком банке у него вклады? И здесь банк «Империал»! Приятный сюрприз. Видно, в судебной системе этот банк пользуется солидной репутацией, что ж, придется подмочить ему реноме, а судьям дать повод к разочарованию. «Интересно было бы взглянуть на их физиономии, когда они обнаружат пропажу кровных денежек со своих счетов!» – мечтательно подумал Никифоров.

Справившись еще с одним делом, Никодим позвонил в Германию Виталию, тот отозвался быстро, как будто бы караулил его звонок у аппарата.

– Привет, как ты там себя чувствуешь на загнивающем Западе? – спросил Никодим.

Телефонные мембраны донесли до его слуха вздох, прозвучавший за тысячи километров.

– А как еще может чувствовать себя среднестатистический безработный? На работу ходить не нужно, знай себе отлеживайся, обжирайся!

Панкратов невольно хмыкнул, после чего едко отвечал:

– Трудно тебя представить спящим в какой-нибудь раздолбанной картонной коробке. Тем более что счет в банке тебе позволяет проживать в собственной квартире. Такой счет со многими нолями еще не у каждого работающего отыщется.

– Лукавить не буду, кое-что припасено на черный день… благодаря твоему содействию, конечно. Голова у меня болит…

– Наверное, после вчерашнего кутежа? – Никодим сдержанно хохотнул. – Хлестал из горла «Хеннесси», я угадал?

– Ты, как всегда, проницателен.

– Я тебе вот что звоню… Я нащупал в «Империале» кое-какие слабые места.

– Это интересно, никто прежде эту крепость не брал.

– Разорю его к черту, как медведь дикий улей, а с ним и всю финансовую систему Америки.

– Ты это серьезно? – Голос Виталия прозвучал озабоченно.

– Серьезнее некуда. Я эту чертову Америку на колени поставлю! Она у меня на паперти будет стоять и милостыню станет просить!

– Послушай, Никодим, может, не стоит горячиться, уж слишком серьезно ты замахиваешься, у этого банка тысячи финансовых связей по всему миру. Если ты его взломаешь, то можешь поломать всю отлаженную систему, наработанную десятилетиями. А это чревато большими последствиями. Может так тряхнуть, что сам не рад будешь. Может, лучше отказаться от этой идеи?

– Виталик, ты, кажется, не въезжаешь, я плевать хотел на эту Америку и на ее финансовую систему! Они забрали у меня сына! Хотя не имели права делать этого. А еще судья заявил, чтобы я держался от сына на расстоянии ста метров! А ты говоришь, чтобы я их пожалел.

– Если ты попытаешься нанести им ущерб, то за тобой будет охотиться вся полиция мира. Американцы народ злопамятный, не успокоятся до тех самых пор, пока не найдут тебя. А когда разыщут, так посадят пожизненно. Ни одна страна тебя не сможет укрыть!

– Руки коротки, им еще поймать меня нужно! Кстати, а чего это ты вдруг меня отговариваешь? Если ты больше не со мной, так скажи прямо… Чего за формулировками прятаться. Я другого партнера найду, не проблема.

Виталий вздохнул:

– Опять ты горячишься. Ты же знаешь, я всегда с тобой. Вместе мы начинали, вместе и завершим это дело. Если ты все-таки решил, так я тебе советую хотя бы поберечься, просчитать все как следует. Я знаю, что у тебя башка варит лучше любого компьютера, но все-таки…

– Я тебя понял, обещаю в авантюры не впутываться. А теперь давай поговорим конкретно о деле. Откроешь счета на свое имя в банках Люксембурга, Лейпцига, Франкфурта-на-Майне и Берлина. Номера счетов вышлешь мне по электронной почте. Сумеешь?

– Дело несложное.

– Все это нужно проделать в самое ближайшее время! В три дня уложишься?

– Постараюсь.

– Потом я перечислю на эти счета деньги. Для начала суммы будут небольшие, где-то по пять тысяч долларов. Потом перечисления будут крупными.

– Я понял. Ты вообще никогда на мелочь не разменивался. Какая моя доля?

– Третья часть от всех полученных денег. Тебя устроит?

– Вполне! Они тебя не отследят? – с сомнением спросил Виталий.

– Не отследят. Аудит я забронирую, журнальные записи тоже, эти деньги пройдут еще через десяток банков, прежде чем попасть в Германию. А потом в ближайшие несколько дней у них будут проблемы куда посерьезнее, так что им будет просто не до этих счетов.

– Понял.

Отключив телефон, Никодим подошел к столу и включил компьютер. Еще через несколько секунд на мониторе появилась заставка: фотография худощавого смуглого молодого парня в темной клетчатой рубашке навыпуск. Это был компьютерный гений Томми Харриссон, начавший блистательную карьеру хакера в двенадцатилетнем возрасте, когда залез в компьютерную базу собственной школы, для того чтобы исправить собственные оценки. Очевидно, азы компьютерной грамоты он постигал в утробе матери, прослывшей весьма неплохим программистом.

В четырнадцать лет, находясь в гостях у бабушки в Кентукки, Томми с ее домашнего компьютера взломал информационную базу департамента обороны, чтобы прочитать доклады об инопланетянах, которыми в то время очень интересовался. Все, что удалось Томми Харриссону выудить из секретных лабораторий, он немедля разместил во Всемирной паутине, сделав информацию предельно доступной. Специалистам из министерства обороны пришлось немало потрудиться, чтобы впоследствии заблокировать все сайты, имеющие хотя бы какое-то касательство к передовым технологиям.

Его бабушку (шестидесятипятилетнюю пенсионерку, выходившую на улицу только для того, чтобы полить перед домом разросшиеся розы и закупить продукты в супермаркете, расположенном через дорогу) агенты ФБР препроводили в местный отдел и предъявили обвинение в шпионаже. Старушка сразу догадалась, чьих это рук дело, но выдавать смышленого внучка не собиралась и готова была следующие двадцать лет своей жизни провести в тюрьме для особо опасных преступников. Незадолго до суда на сайте министерства обороны Томми подробно описал, каким образом ему удалось взломать одну из самых защищенных систем мира, чем спас бабулю от пожизненного заключения.

Сравнительно скоро агентам ФБР удалось выяснить, откуда Томми отправил свое сообщение – из небольшого компьютерного салона близ Лос-Анджелеса, но когда через несколько минут туда заявилась полиция, юного хакера уже и след простыл.

Весь следующий год Томми забавлялся тем, что разъезжал по Америке: когда автостопом, а когда рейсовыми автобусами, используя для этого билеты, брошенные пассажирами в урну. Для того чтобы билеты стали действительными, не нужно было обладать гениальным мышлением, достаточно было всего-то сменить пару цифр на номерах, что он мастерски проделывал. Еще он занимался промышленным шпионажем, продавая информацию и компьютерную технологию заинтересованным лицам. Сами деньги его интересовали не особенно, потребности были минимальные – небольшое количество еды да шоколад, – куда интереснее было проникнуть в защищенное виртуальное пространство военных ведомств, считавшееся до его вторжения тайной за семью печатями. Одним из значимых последних дел была атака на НАСА, где он, прорыскав с пару часов по всей сети в надежде отыскать что-нибудь новое о космических пришельцах, был наконец отслежен.

Отловили Томми Харриссона в Южной Каролине на безлюдной проселочной дороге патрульные полицейские, поднятые по тревоге на его поимку. У каждого полицейского штата в кармане была фотография юного гения, так что вопрос о его задержании был всего-то вопросом нескольких часов.

Ввиду того что Томми не достиг совершеннолетия, суд приговорил его к шестимесячному сроку, обязав его последующие пять лет не прикасаться даже к клавиатуре. Однако о своих обязательствах он тотчас позабыл, как только покинул казематы. Первые двенадцать часов, проведенные на свободе, запомнились ему тем, что он создал программу вируса под названием «Сороконожка», способного подбирать пароли к самым непреступным записям, после чего запустил его в полицейскую сеть Южной Каролины. В считаные минуты со счета судьи, вынесшего ему обвинительный приговор, была снята кругленькая сумма (впоследствии в одном из интервью Томми объяснил, что это была компенсация за его моральные страдания) и переведена в Фонд помощи заключенным, а свое пребывание в полицейском участке и шесть месяцев заключения в федеральной тюрьме он просто стер!

Еще четыре года ушло на учебу в колледже, где Томми неизменно пребывал в числе лучших студентов. Со стороны выглядело, что он навсегда покончил с хакерским ремеслом, но что было в действительности, никто толком не знал. Его приятели доверительно шептали, что Харриссон только приумножил свое мастерство, а поэтому более не попадался. А через два года после окончания колледжа Томми сбила машина. Хакеры говорили, что в его смерти виноваты серьезные государственные структуры, не смирившиеся с тем, что гениальный парень, поддаваясь соблазну, нередко заходил на сайты министерства обороны.

Именно в этот период в Америке проходила энергичная борьба с хакерами. Часть из которых, поддавшись на посулы и предав уже сложившийся хакерский кодекс – не поднимать «мышку» на коллегу, – принялись работать на государство и занимались тем, что отслеживали в сетях бывших сотоварищей, собирая на них компромат и доказательную базу для суда. Другая часть хакеров, проявив характер, наотрез отказалась от сотрудничества с властями и продолжала блуждать в бескрайних просторах Всемирной паутины, выуживая конфиденциальную информацию.

Вот только у второй части непримиримых хакеров судьба складывалась зачастую трагически: одни вдруг подсели на иглу, другие оказались «склонны» к суициду, а третьи и вовсе погибали при весьма «загадочных» обстоятельствах. Томми как раз был из числа последних. Он был самым молодым из хакеров и, пожалуй, самым одаренным – на момент смерти ему исполнилось всего-то двадцать четыре года. Однако он успел сделать столько всего, что хакеры всего мира причислили его к лику святых.

Даже внешне Томми выглядел очень светлым малым. Практически на всех фотографиях его можно было увидеть улыбающимся, природа наделила его невероятно располагающей наружностью, которая всегда так притягательна для девушек. Это называется харизмой.

Некоторое время Никодим смотрел на заставку. Неизвестный фотограф, возможно, один из тайных поклонников его гения, запечатлел Томми Харриссона в каком-то пивном баре, всего-то за несколько часов до кончины. Бар был полон. Томми находился в компании молодых людей, видно, таких же бесшабашных хакеров, как и он сам. По одну сторону от Томми, прижимаясь к его плечу, стояла белокурая девушка, с восторгом взиравшая на него крупными серо-зелеными глазами, по другую – темноволосый парень с примесью латинской крови.

Никодим не однажды пытался отыскать людей с фотографии, буквально шаря в их поисках по всему свету. Но многочасовые бдения перед компьютером давали лишь отрицательный результат. Дважды в групповой фотографии ему попадалась девушка Томми, которую звали Даниэла. После окончания колледжа она проживала в Нью-Йорке, а потом после его смерти, поговаривают, укатила куда-то в Лондон. В общем, следы ее самым таинственным образом затерялись. А может, она просто не хотела ни с кем встречаться и старательно берегла свой покой. Очень интересно было бы пообщаться с ней, узнать, каким Томми был в обычной жизни. Наверняка шальным и задорным, как на фотографии, способным пленять самые неприступные девичьи сердца.

Томми Харриссон всегда брался за самые высокие вершины, и не было случая, чтобы он не осуществил задуманного. Видно, в его крови присутствовал какой-то компьютерный ген, значительно отличавший его от прочих миллиардов людей. Он умел быстро и каким-то невероятным образом, основанным, по всей видимости, лишь на собственных ощущениях, находить наиболее уязвимые места в самых неприступных компьютерных системах и с легкостью проникать в них, не оставляя после своего несанкционированного посещения даже крошечного следа. У некоторых и вовсе складывалось впечатление, что он был самый настоящий колдун и просто искусно заговаривал компьютерную сеть.

Как показалось Никодиму, сейчас Томми выглядел несравненно веселее, чем в прошлые включения, будто бы осознавал, что именно предстоит проделать в Сети. Так что в какой-то степени они были соучастники.

Щелкнув мышкой, Никодим Панкратов вошел в банк «Империал». По своему уровню защиты банк не уступал НАСА и Пентагону, а быть может, в чем-то даже превосходил их, потому что в американском обществе деньги всегда играют ключевую роль, привлекая под свое крыло самые незаурядные и бесшабашные головы.

Дверь кабинета слегка приоткрылась, и на пороге с распущенными длинными каштановыми волосами, тонкими, извивающимися струйками спадающими на худенькие плечи, предстала Жанна. Через легкую светло-голубую ткань, будто бы спрятанную в далекой дымке, просматривалось ее аппетитное сдобное тело, особенно эффектно оно выглядело в области груди и бедрах, заставив его невольно отстраниться от клавиатуры.

Жанна была из тех девушек, что способны удивлять мужчину едва ли не каждый день. Вот взять хотя бы сегодняшний вечер: вроде бы незнакомых мест на ее теле более не осталось, исследовать как бы нечего, пальцы помнили каждый миллиметр ее атласной кожи, но стоило ей только набросить на плечи полупрозрачную ткань, как он смотрит на нее уже совершенно иными глазами.

Чуток улыбнувшись, видно, довольная произведенным эффектом, Жанна мягко произнесла:

– Ты сказал, что скоро подойдешь, а тебя все нет. Я тебя уже заждалась.

Никодим оторвал взгляд от ее длинных ног, скромно спрятанных в полупрозрачную голубоватую ткань, будто бы в вуаль, и ответил:

– Да… Я сейчас подойду. У меня тут небольшое срочное дельце наметилось, нужно успеть.

– Ты же знаешь, что нехорошо заставлять девушку долго ждать, – едва улыбнувшись, произнесла Жанна. За ее мягкими интонациями слышалась решимость действовать. Ежели обидишь, так уйдет, даже не попрощавшись!

– Прости, милая, – припустив в голос нежности, с готовностью отозвался Никодим. – Мне осталось всего-то пять минут, не оставлять же начатое дело на середине. Иначе потом мне придется начинать все сначала.

– Хорошо, – не без колебания сжалилась девушка, – но если тебя не будет через пять минут, то я могу просто… уснуть.

– Уверяю, я тебя не разочарую, – отозвался Никодим, стараясь придать своему голосу как можно больше сердечности.

Девушка удалилась, не сказав более ни слова.

Достав мобильный телефон, Никодим быстро набрал номер.

– Слушаю, – раздался бодрый женский голос.

– Маруся, только не бросай трубку, это Никодим.

– Как ты узнал мой новый номер… Хотя понимаю, для тебя ведь нет секретов. Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы Артем жил со мной. Он тебе все равно не нужен. Суд ошибся, он должен был оставить Артема со мной!

– Ты это говоришь серьезно?

– Да.

– Скажу тебе откровенно, я с Артемом действительно очень сильно намучилась, он стал просто какой-то неуправляемый, как будто бы в него вселился бес. Постоянно говорит, что переберется к тебе, что меня ненавидит, я даже не знаю, что я ему такого сделала!

– Что ты хочешь, чтобы ребенок остался со мной? Ты же сама знаешь, что так для него будет лучше. Чего его травмировать.

– Возможно, что ты и прав… Сейчас я в положении… У меня опять будет сын, а Артем меня просто изводит… Хорошо, ты можешь его забрать, если достанешь мне пять миллионов долларов.

– А ты не откажешься от своих слов?

– Нет. Очень надеюсь, что этот наш разговор не станет инструментом для шантажа. Я устала.

– Я принесу тебе эти деньги и заберу Артема! Все, пока!

Стоэтажный офис банка «Империал» был запечатлен со стороны Атлантического океана с высоты птичьего полета. Под выбранным ракурсом он казался едва ли не центральным местом Даунтауна. А возможно, что так оно и было в действительности. В последние годы капитализация банка разрослась до такой степени, что его финансовым возможностям позавидовали бы даже развитые страны Европы. По-существу, банк представлял собой не что иное, как государство в государстве, с собственными законами, регулирующими гигантскую империю, раскинувшуюся по обе стороны Атлантического океана. Имелся генералитет, принимающий ключевые решения и значительно влияющий даже на финансовый климат планеты. Водилась собственная армия, как военная, так и интеллектуальная, стоящая на страже накоплений, среди которых были настоящие монстры киберпространства. Банк «Империал» привык забирать все самое лучшее, а потому мог себе позволить столь дорогих монстров.

На следующей фотографии банк был запечатлен несколько ближе, со стороны проспекта, где между пятидесятым и семидесятыми этажами размещалось его руководство, его мозг и его нерв, от решения которого зависел финансовый климат планеты. На сороковом этаже размещался плановый отдел, сжирающий несметные деньги и всецело оправдывающий собственное название, работавший на перспективу, на десятки лет вперед, в надежде на то, что когда-нибудь банк «Империал» накроет своими филиалами всю планету. И надо признать, что для подобной честолюбивой задумки были весьма серьезные основания.

Что ж, посмотрим, как вы справитесь с такой небольшой головоломкой, как вирус-шпион. Открыв сайт, Никодим Панкратов прикрепил к одному из документов вирус и активизировал его кнопкой мышки. Едко усмехнулся, подумав о том, с какой энергичностью вирус принялся вгрызаться в тело банковской операционной системы, разъедая до волокон его некогда крепкое и мускулистое тело. Подобно раковой опухоли, вирус принялся создавать собственные копии, энергично внедряться в другие программы, загружаться в системные области памяти. В мозгу Никодима Панкратова тотчас возникла впечатляющая картинка, как копии мгновенно разошлись по каналам связи и с радостью взялись за блокировку программно-аппаратных комплексов. Произошел взлом компьютерной системы банка, и вирусы-шпионы, внедренные в банковскую сеть, уже через несколько мгновений угодливо предоставили ему данные первых клиентов, включая их расчетные счета и номера пластиковых карт.

Тут важно не пожадничать, а брать потихонечку, чтобы даже прижимистый клиент не заметил пропажу в пару сотен долларов. За полтора часа непыльной работенки можно набрать несколько тысяч баксов – весьма неплохой заработок к основному месту работы. Оставалось только набрать логин и пароль, а затем перевести деньги на собственный банковский счет в Москве.

С кого начнем?

Ага, лучше всего с капиталиста Лукаса Кеатана. Вряд ли для его текущего счета в пятнадцать миллионов долларов будет обременительна пропажа в триста пятьдесят долларов. Эти деньги пойдут на его счет в «Московский Витязь».

Кто будет следующим?

По всей видимости, Мартин Штрон, он не обеднеет, если отщипнуть от его десятимиллионного состояния сто пятьдесят баксов… Эта сумма пойдет в банк «Российские просторы».

Никодим прекрасно осознавал, что когда у него в руках была мышка, то он становился настоящим художником, не хуже, чем Пикассо.

Далее на очереди была некая Клавдия Цвег со счетом в семь миллионов триста пятьдесят тысяч долларов. Будем надеяться, что она не станет обижаться, если отщипнуть от ее лицевого счета такую некруглую и незапоминающуюся сумму, как сто тридцать восемь долларов… Эта сумма попадет на его счет в банк «Руслан».

Щелкнув кнопкой, Никодим заставил вирус успокоиться. И тот, прирученный, укрощенный, позабыв про свое агрессивное начало, подстроился под программное обеспечение, затих до следующей команды.

Сегодняшний день не прошел бездарно, обогатив его более чем на десять тысяч долларов, весьма неплохая надбавка к окладу младшего научного сотрудника рядового института. На пару дней можно будет сделать перерыв, чего же злоупотреблять великодушием богатого спонсора.

До хит-парада еще далековато, но шаг к нему уже сделан!

Выключив компьютер, Никодим зашлепал в спальную комнату, где на широкой двуспальной кровати, подсвеченной высоким торшером с зеленым абажуром, возлежала Жанна. В руках у нее была какая-то книга в пестрой обложке. Вряд ли она вчитывалась в содержимое, уж слишком сурово посматривала в открытые страницы.

– Ты задержался, – объявила Жанна, когда он вошел в комнату, расстегивая рубашку. – Я чуть не уснула.

– Я готов покаяться.

– И каким же образом будет происходить покаяние? – Жанна отложила в сторону книгу, как-то уж слишком поспешно и небрежно. Наверняка у нее были какие-то собственные счеты с этим автором.

Девичий взгляд как-то оценивающе задержался на его груди, мускулистых руках. Всякий, кто видел его крепкую фигуру, полагал, что он привык поднимать нечто более тяжелое, чем компьютерная мышка.

Никодим устроился на край кровати и принялся стягивать с себя брюки, хитровато поглядывая на Жанну, старательно делающую вид, что сердится.

– Например, купить тебе серьги с бриллиантами. Ты какого цвета предпочитаешь: розовые, голубые, а может быть, черные?

– Ты это серьезно?

– Разве я тебе хоть раз давал повод усомниться в моей честности?

Жанна выглядела слегка растерянной.

– Конечно же, нет, – ответила она, слегка улыбнувшись. Теперь она выглядела немного виноватой. – Просто… Просто как-то неожиданно. Но я бы хотела бесцветные и прозрачные, в них очень хорошо играет свет. Такие серьги были у моей бабушки.

Какую же малость нужно подарить девушке, чтобы она позабыла о мужских прегрешениях: всего-то пару блестящих камешков!

– Тогда пойдем завтра в ювелирный салон, и ты сама выберешь то, что тебе понравится.

– Неужели ты так хорошо зарабатываешь?

Книжка, лежащая на журнальном столике, была давно позабыта, впрочем, как и ее герои, спрятавшиеся под пестрой броской обложкой.

Никодим неопределенно пожал плечами:

– Просто подвалила небольшая халтурка. Решил, чего отказываться от денег. Ты же знаешь, что я неплохой программист.

– Во всяком случае, в компьютерах ты разбираешься хорошо.

– Мне нередко поступают подобные заказы.

У Жанны было еще одно хорошее качество: едва она оказывалась под одеялом, так тотчас избавлялась от всех покровов, даже таких легких и прозрачных, как ночная рубашка. Так что дожидалась его всегда голой. Очень хотелось верить, что не разочаровала его и в этот раз. Никодим слегка приподнял краешек одеяла, глянув на озорное выражение лица девушки, и остался весьма доволен, что не ошибся и в этот раз.

Юркнув под одеяло, Никодим слегка обжегся о ее атласную кожу, но отодвигаться не стал.

– Может, ты завтра немного опоздаешь на работу? – с надеждой спросил Никодим.

– Что ты! – округлились девичьи глаза. – У нас ведь с этим очень строго. – Ты лучше проводи меня до работы. – Невесомая девичья рука сначала слегка скользнула по его бедру, а потом медленно поползла по груди, остановившись у самой шеи.

– Хорошо, я так и сделаю, – произнес Никодим, подминая под себя тонкое податливое девичье тело. В какой-то момент ему подумалось о том, что ее кости не выдержат столь откровенного насилия. Но нет – под ним было крепкое и сильное женское тело, жаждущее страстной любви.

Глаза девушки закрылись, она как-то разом вся изменилась, издав тихий стон, и Никодим поцеловал ее прямо в разомкнувшиеся губы.

Глава 3

Ограбление, или Полиция сейчас подъедет

Утром Никодима разбудил тревожный звонок, какой может быть только в полшестого утра. Впрочем, все звонки, раздающиеся раньше восьми часов, чаще всего как раз и бывают именно таковыми. Нужно иметь чрезвычайные обстоятельства или весомую наглость, чтобы выдернуть человека из теплой постели в несусветную рань.

Прислушавшись, Никодим осознал, что звучит мобильный телефон Жанны, бесстыже раскинувшейся поверх скомканных простыней и слегка посапывавшей через полуоткрытый рот. Она принадлежала к тому сообществу девушек, которых не портили ни смазанный макияж, ни сопение, переходящее в небольшой храп, ни разбросанные по постели ноги (по мнению Никодима, последние только украшали ее природную красоту). Сомлевшая от миновавшей бесшабашной ночи, Жанна совершенно не реагировала на телефонный перезвон, усиливающийся с каждой секундой. Никодим чувствовал, как внутри его, в каждой клетке, отвечающей за раздражение, возрастают амплитуды вынужденных колебаний, уже совпавшие с внешней возбуждающей частотой телефонного звонка, отчего от проявившегося резонанса просто начинали побаливать зубы. Но Жанна, разомлевшая от бесстыдных ночных ласк, лишь отвернулась от назойливого источника звука, как бы тем самым выказывая внешним раздражающим факторам полнейшее пренебрежение.

На столь естественную и откровенную красоту хотелось полюбоваться, единственное, что ему мешало, так это усиливающаяся трель, которая через секунду-другую перерастет в пожарную сирену.

– Жанна, – слегка тронул Никодим девушку за плечо, – тебе звонят.

Но едва девушка приоткрыла глаза, как тотчас стыдливо натянула на себя одеяло и хмуро произнесла:

– И кому это я понадобилась в полшестого утра?

Никодим лишь усмехнулся:

– Одно дело ночью, но сейчас… Мне бы тоже хотелось это узнать. Может, тебя проверяют, где ты сейчас находишься?

– Это у тебя шутка, что ли, такая? – покосилась девушка на развеселившегося Никодима, уже присевшего на кровать и неторопливо влезавшего в брюки.

– Ну-у, не знаю… Девушка ты свободная. Мало ли… поклонников?

– У меня, кроме тебя, никого нет. Ты это сам знаешь прекрасно.

Отчего-то возникло желание подзадорить девушку.

– А старые обожатели? – невинно улыбнулся Никодим.

Жанна негодующе отвернулась.

Дотянувшись до телефона, продолжавшего трезвонить на журнальном столике, произнесла голосом, от которого у всякого абонента должно было пропасть желание продолжать диалог:

– Слушаю.

Некоторое время Жанна просто молча слушала чей-то длинный бойкий монолог, все более просыпаясь и розовея. Сонные глаза округлились, кожа на щеках разгладилась. Теперь она напоминала ту самую девушку, каковой предстала в его кабинете вчерашней ночью, с той лишь разницей, что сейчас на ней не было ночной рубашки. Проснулось желание, и Никодим едва удержался, чтобы не повалить Жанну на смятые простыни. В этой чертовке определенно есть какое-то очарование. Иначе она не продержалась бы подле него даже месяц.

– Донан, послушай, мы обо всем с тобой переговорили, – неожиданно произнесла Жанна на хорошем английском, – я остаюсь в Москве.

До Никодима, сидевшего по другую сторону кровати, донесся грубоватый рокот взволнованного мужского голоса, до предела накаливший все мембраны мобильного телефона. Похоже, что неизвестный абонент был сильно расстроен. Вот ведь как в жизни бывает: неизвестный ухажер звонит девушке через три моря и даже не подозревает о том, что его разлюбезная лежит в постели другого и готова отдаться ему по первому же требованию.

Застегнув рубашку, Никодим посмотрел на девушку, выглядевшую несколько рассерженной. В досаде, качнув головой, Жанна вновь с каким-то не известным прежде ему ожесточением включилась в диалог:

– Если ты считаешь, что нам есть о чем поговорить, тогда приезжай! Где я живу, ты знаешь. А сейчас мне нужно просто отоспаться, ты меня очень рано разбудил. В России сейчас утро… если ты не знаешь. Не мог уснуть? Поверь мне, я о тебе не думаю так, как ты обо мне. У меня все в порядке.

Громко выдохнув, Жанна отключила телефон.

– Ты великолепно говоришь по-английски.

– Да, мне уже говорили об этом, – вяло отреагировала девушка, поднимая со стула узкую розовую полупрозрачную ткань с какими-то замысловатыми узорами, оказавшуюся трусиками. Осмотрев их, она тотчас натянула их на слегка полноватые бедра, придававшие ее фигуре большую женственность.

– Ты мне никогда не говорила о том, что знаешь английский.

– Послушай, Никодим, – слегка раздраженно произнесла девушка, – не могу же я рассказывать тебе о каждом мгновении своей жизни. Если тебя интересует, так я могу ответить тебе, что в моей судьбе был период, когда я очень много времени отводила для изучения английского.

Жанна просто обожала мужские рубашки, причем почему-то больших размеров, и предпочитала носить их поверх джинсов, отчего ее фигура, и без того длинная, становилась еще более долговязой.

– Это звонил человек, из-за которого ты учила английский?

– Нет, английский я знала до него, – отреагировала Жанна с некоторым вызовом, одернув рубашку. – Его я выучила в английской спецшколе. Если тебе интересны подробности, то он был моим… кавалером полгода назад.

– И где ты с ним познакомилась?

– Тебе это очень важно или ты просто так спросил?

– Ну-у, я ничего о тебе не знаю…

– Он американец, его зовут Донан, но познакомились мы в Италии. Сначала вроде бы все было замечательно, он показался мне таким интересным, широким, щедрым, а потом как-то понемногу я в нем разочаровалась. А там и вовсе как-то все расклеилось. Хотя он весьма состоятельный человек, работает в банке, на хорошем счету у руководства. Уверена, что он будет расти и дальше.

– Значит, не жалеешь, что рассталась? – спросил Никодим, смерив девушку красноречивым взглядом.

Жанна глаз не отвела, смотрела прямо перед собой: стыдиться ей было нечего.

– Нисколько. Потому что у меня есть ты.

– А не ошиблась ли с выбором? Он все-таки банкир, а я младший сотрудник рядового института.

Признания Жанны слегка оцарапали душу. В образовавшейся язве имелась одна странность: дело в том, что к девушке Панкратов не испытывал особых чувств, и если бы пару месяцев назад она вдруг сделала выбор в пользу кого-то третьего, так он позабыл бы о ней уже через несколько дней. Но за прошедшие несколько недель много чего изменилось: он привык к ее теплу в своей постели; ему нравился запах ее волос; симпатичным казалось даже ее сопение во сне. А потому этот утренний звонок внес в его душу некоторый разлад и сумятицу.

Расценив мрачноватость Никодима по-своему, Жанна с долей обиды в голосе произнесла:

– Мне уже двадцать три года. Для девушки это много! Ты думаешь, что я сидела на лавочке и дожидалась, когда мимо меня проедет добрый молодец на красивом коне в яблоках, чтобы броситься к нему на шею, так, что ли? Ведь все это время у меня тоже была какая-то своя жизнь, я влюблялась, меня тоже любили. Страдала, не спала ночами, совершала какие-то ошибки. Мучилась, разочаровывалась… Но все это было до тебя. Потом повстречался ты, и я все позабыла. – Жанна подошла к нему вплотную и взяла его ладонь обеими руками. – Ты очень расстроен?

– Не особенно, – пожал плечами Никодим, освобождая пальцы из узких девичьих ладоней. – Я ведь тоже не жил монахом, а потом ты взрослая девочка, сама все решаешь, нам с тобой хорошо, и это главное.

Лицо Жанны просветлело. Женщины очень напоминают детей, достаточно только их похвалить или подарить шоколадку, как все обиды безотлагательно остаются в прошлом.

– Я знала, что ты меня поймешь. Ой, – посмотрела девушка на часы, – я опаздываю. Ты меня отвезешь на Дмитровское шоссе, на работу? – с надеждой посмотрела она на Никодима.

Отказать таким глазам может только бесчувственный болван, а Никодим таковым не являлся, а потому с легкостью согласился:

– Буду очень рад побыть с тобой еще немного.

– Я быстро, – произнесла Жанна и заторопилась в ванную комнату. – Мне нужно только слегка подкраситься.

– Не переживай, я тебя подожду, – согласился Никодим, отправляясь на кухню.

Включив электрочайник, деловито загудевший, Панкратов наложил в вазочку айвового варенья. Его холостяцкая конура, не знавшая прежде женской руки, с появлением Жанны как-то незаметно преобразилась. На кухне появился чайный сервиз с мельхиоровыми ложечками и вазочками из синего стекла, куда обычно Жанна накладывала варенье. Собственно, и варенье было тоже ее, и надо признать, варила она его отменно, добавляя в качестве ингредиентов растертые орешки и мелко нарезанную кожуру лимона, отчего оно приобретало особую пикантность.

Стол, прежде привычно заставленный немытой посудой, резал взгляд операционной чистотой. Отыскать на нем хлебную крошку не сумел бы даже изголодавшийся таракан.

Подле барной стойки лежал вчетверо сложенный передник.

В прихожей подле двери теперь висели женское пальто и малиновая куртка, а в его спальной комнате, где женщины были всего-то транзитные пассажиры, теперь на полках шкафа можно было натолкнуться на прозрачную комбинацию, а то и вовсе на кружевные женские трусики.

Была еще пара туфель, скромно поставленных в самом углу, и мохнатые тапочки в виде симпатичных зайчиков, но самое главное – с ее появлением в душе установился желанный покой. Не сказать, что он приобрел внутреннюю гармонию, за которой просто не существовало совершенства, просто в какой-то момент Никодим поймал себя на том, что ему приятно ощущать рядом с собой ее пылкое тело. Теперь он был почти семейным человеком, не нужно было шляться вечерами по кабакам, чтобы снять понравившуюся девчонку, то, зачем он охотился, находилось на расстоянии вытянутой руки. Не нужно было назначать свидания и думать о том, появится ли девушка или у нее вдруг обнаружатся какие-то иные дела. Не нужно было терзаться подозрениями о том, что в это самое время она предпочтет отправиться к другому ухажеру, так же добивающемуся ее благосклонности.

Так что можно было сказать, что у него шло все своим чередом. Никодим успокоился и, кажется, вполне был доволен своим нынешним состоянием.

Из ванной комнаты выскочила Жанна. Стремительная, дерзкая, с умеренным макияжем на чуточку полноватом лице, что невероятно подходило к ее крепко сбитой фигуре. Эдакая амазонка, вставшая на тропу войны. Вот только вместо походов в Азию ее ждал обменный пункт на Дмитровском шоссе, где она была старшим кассиром.

– Так мы идем?

– Ты не выпьешь кофе? – удивился Никодим.

– Попью на работе. Боюсь опоздать. Ты же знаешь, у нас с этим строго.

Панкратов лишь покачал головой:

– И хочется тебе возиться с этими обменниками? Ты же закончила экономический факультет. Могла бы отыскать куда более престижное место.

– Какое, например? – с некоторым вызовом повернулась к нему Жанна. – Подскажи?

– Ну-у, не знаю, – неопределенно пожал плечами Никодим. – Можно, например, где-нибудь в аудиторской компании устроиться. Или бухгалтером в какую-нибудь контору, им всегда хорошо платят. А может, в банке каком-нибудь удастся пристроиться…

– В банке? – Крупные глаза девушки как-то нехорошо блеснули. – Ты же знаешь, что просто так туда не пристроиться. Нужна серьезная протекция, если ты сумеешь найти для меня хорошее место, то буду тебе очень признательна, – фыркнула девушка.

– Попробую, – неопределенно пообещал Никодим.

– А поскольку пока нет ничего конкретного, поработаю обычным кассиром. Ну, чего мы стоим? Потопали! – поторопила Жанна и стремительно зашагала по коридору.

* * *

Обменный пункт, в котором работала Жанна, размещался в крупном жилищном комплексе на пересечении Дмитровского проспекта и Долгопрудненского шоссе; неподалеку возвышался крупный торговый центр со станцией метро, так что недостатка в клиентах не было. Кроме того, за прошедшие несколько месяцев у нее появились постоянные клиенты, звонившие ей загодя, чтобы помогла обменять крупную сумму. Деньги шли хорошие, что ее устраивало всецело, так что Жанна не особенно задумывалось о перспективе карьерного роста и уж тем более не стремилась заглядывать в завтрашний день. Если уходить с хлебного места, так только со значительным повышением зарплаты.

Никодим подвез Жанну точно к порогу обменного пункта, такому же бронированному, как банковский сейф, чем-то напоминающий ДОТ – со стороны улицы лишь небольшое окошечко, выложенное в форме бойницы, единственное уязвимое место.

– Пройдешь внутрь? – предложила Жанна.

– Ну не знаю… Я ведь посторонний.

– Ты не посторонний, – разубедила Жанна, – ты мой кавалер, а потом внутри имеется комната отдыха, где можешь выпить кофе.

– А зачем вам комната отдыха? Вы там спите, что ли?

– По-разному получается… Иногда нам приходится работать парой. Там мы и отдыхаем.

– Понятно… Что ж, давай посмотрю, где ты работаешь, – согласился Никодим, – а то сколько раз подвозил, а вот внутри ни разу не бывал.

Девушка улыбнулась:

– Тебе понравится. Там уютно. Я в обменник из дома принесла даже скатерть и подушки с одеялом.

– Ах вот как… Одеяла – это хорошо. А сигнализация у вас есть?

– Без нее никак нельзя, – удивилась Жанна. – Она вокруг всего здания проведена. А еще есть датчики, они вмонтированы в окна, в двери. Так что все очень надежно.

Вход в обменный пункт находился по другую сторону дома, за бронированной огнеупорной дверью, в центре которой, упрятанной в металлическую коробку, покрытую антикоррозийной краской, находился цифровой замок, подключенный к сигнализации. Достаточно было набрать неверный номер, как тотчас срабатывали механические датчики, блокирующие дверь, и сигнал о незаконном внедрении на объект посылался в центральный пункт охраны. А еще через несколько минут к охраняемому объекту должна была подъехать группа вооруженных полицейских.

И это только первый уровень защиты. Далее по всему периметру за пару десятков метров от стены были укреплены видеокамеры, фиксирующие каждого подошедшего. Но даже самые современные технические средства ничто в сравнении с людской бдительностью. В одной из комнат здания находился охранный пункт, где отставной капитан полиции, вооружившись пультом централизованного управления, присматривал за входом в здание и помещениями.

Отперев металлический чехол, Жанна уверенно набрала номер. Дверь отомкнулась с негромким щелчком, и они прошли в длинный тамбур, вспыхнувший тотчас ярким светом.

Подняв трубку телефона, Жанна набрала номер.

– Дежурный.

– Слушаю, – отозвался беспристрастный глуховатый мужской голос, все повидавший и ничему не удивлявшийся. У человека с такими интонациями за плечами горб из ста пятидесяти лет жизни. Так что ему в чем-то стоило позавидовать.

– Это обменный пункт шестьдесят четыре восемнадцать, на Дмитровском шоссе, – произнесла Жанна кодовое слово.

– Понял. – Его голос заметно оживился, сбросив добрую сотню лет.

За спиной глухо сработал электромагнит, запирая на запор двери. Вроде бы и комната небольшая, а ощущение такое, что находишься в надежно укрепленном бункере. Дальше еще одна дверь, столь же добротная, защищенная дополнительными бронированными листами, с цифровым замком. Преодолели и ее, оказавшись в сравнительно свободном помещении, оборудованном системой передачи извещений. Над потолком видеокамера, так что кассир работал в системе онлайн и, возможно, даже где-то ощущал себя местной телезвездой.

– Ты оставайся здесь, – показала Жанна на небольшой закуток со столиком, на котором стоял чайник с двумя чашками, подле которых в стеклянной салатнице лежало сдобное печенье. – Дальше нельзя, я сейчас приберу тут и начну работать.

– Работы у тебя много? – спросил Никодим, присаживаясь на стул.

– С утра будет много, должны будут привезти большую сумму, нужно будет поменять на доллары, – показала она на громоздкий сейф, стоящий в самом углу комнаты.

Если смотреть на несгораемый шкаф через окошечко обменного пункта, то видна будет лишь бронированная сторона темно-коричневого цвета. Но даже в этом случае хранилище представляло собой впечатляющее зрелище (настоящий медведь!), о который поломается рогатина самого многоопытного медвежатника. В такое нутро можно припрятать целый броневик наличности.

– Вы что, на ночь наличность оставили? – удивился Никодим.

– Мы ничего не могли поделать, доллары подвезли вечером, потому что наш клиент сказал, что наличность понадобится ему утром. Должен рассчитаться по каким-то своим договорам, иначе будет просрочка, а там большой процент.

– Понятно…

– А потом мы и прежде так поступали. Охрана у нас очень надежная, двери тоже. Просто так сюда не войти.

– Тут не возразишь, – протянул Никодим, уважительно осматриваясь по сторонам. Стены комнаты были оклеены обоями в виде каких-то угловатых рисунков, какими были славны полотна первых авангардистов. А вот под ними, помимо толстой каменной кладки, были вмонтированы бронированные панели. – Знаешь, этот твой обменный пункт настоящая крепость. Неужели кто-то осмелится его взломать?

– Мне тоже так кажется, что он непреступный, – легко согласилась Жанна, – но начальству виднее. – Прозвенел короткий звонок. Глянув на монитор, Жанна обрадовалась. – А вот и они, – показала она на три фигуры, стоящие перед дверьми. В одной фигуре узнавалась молодая женщина, как-то по-особому дерзко посматривающая в пучеглазое око видеокамеры. – Это моя напарница, Клара… Ты здесь побудь, а я сейчас их встречу. – Распахнув дверь, Жанна вышла в коридор. Через несколько секунд раздался звонкий металлический щелчок.

Чайник уже вскипел, и Никодим, положив в чашку кофе, стал заливать его кипятком. Вспенившись, кофе образовал светло-коричневую пенку, едва не заползая на края чашки. Теперь оставалось последнее – положить сахар. Вот здесь самый ответственный момент, тут главное не переборщить: нужно положить одну полную ложку, а во второй сахарку должно быть только на самом краешке.

Дверь распахнулась в тот самый момент, когда Никодим, положив сахар, принялся тщательно его размешивать. В проеме предстали две перепуганные девушки: первой стояла побелевшая Жанна, а рядом с ней худощавая блондинка с короткими волосами. За их спинами в черных шапочках, скрывающих лицо и с прорезями для глаз, возвышались двое парней: один – высокий и худой, с длинными руками; второй, наоборот, низенький и плотный, будто бочонок пива.

Коротышка приставил пистолет к виску Жанны и распорядился спокойным голосом:

– Послушай, приятель, ложись на пол, если не хочешь неприятностей. – Голос у него был хриплый, отталкивающий. Расценив неторопливость по-своему, добавил: – Если начнешь возражать, сначала убью ее, а потом тебя. Патронов у меня хватит.

По жесткому непререкаемому тону, с которым были произнесены страшные слова, верилось, что так оно и случится.

– Парень, ты не горячись, – в знак добрых намерений Никодим слегка приподнял руки, показав пустые ладони. – Сделаю все, что нужно, только не надо всей этой жути.

Стараясь не смотреть на перепуганных девушек, Никодим опустился на пол.

– А теперь, будь добр, руки за голову. Не вынуждай меня применять насилие, я этого не люблю. – Панкратов сомкнул ладони на затылке. Теперь он видел только ноги гостей, одетых в черные и удобные кроссовки: в таких очень легко убегать, никогда не поскользнешься. – Ты послушный парень, когда-нибудь это спасет тебе жизнь. Выруби сигнализацию и видеокамеры, – обратился коротышка к длиннорукому.

Тот уверенно подошел к столу и щелкнул тумблером.

– Порядок!

– Номер не позабыл?

– Легче собственное имя позабыть, чем такое, – удивился второй. Голос у него оказался очень молодым, с надрывными истеричными интонациями. В какой-то момент показалось, что он может сорваться на крик. Обошлось без истерик. Тощий уверенно подошел к сейфу, недолго поколдовал подле него, – слышно было, как глуховато щелкнул цифровой замок, после чего дверца сейфа открылась и торжествующий молодой голос объявил: – Прошу!

Не удержавшись, Никодим приподнял голову. Внутри сейфа на широких металлических полках аккуратно стояли холщовые мешки с печатями, в каких обычно инкассаторы перевозят наличность. Быстро, но без суеты они принялись наполнять деньгами объемные сумки.

– Не дергаться, – хмуро прорычал хрипатый, наставив пистолет точно в голову Никодиму, и он тотчас уткнулся лицом в пол, ощутив кожей холод кафельного покрытия.

– Все! Выходим!

Подхватив по располневшей сумке, они быстро вышли из комнаты. Вторая дверь открылась и так же быстро захлопнулась, звонко щелкнув.

Никодим тяжело поднялся, отряхнув с брюк налипший сор. Скверно! День только начался, а неприятных событий уже целый ворох: его едва не убили, а сам он стал свидетелем ограбления. Чего же тогда в таком случае ожидать к вечеру?

Плюхнулся на стул. С сожалением отметил, что кофе безнадежно остыл. Такую пенку испортили! Все удовольствие пообломали. Слегка отхлебнув напиток, Панкратов поставил недопитую чашку на прежнее место. Теперь как-то не до завтрака, сейчас в горло даже черная икра не полезет!

Жанна напоминала гипсовое изваяние, какие обычно любят ставить в городских парках: с лица ушла вся кровь; круглые обесцветившиеся глаза пялились в утробу распахнутого сейфа.

– Что же теперь будет? – пискнула девушка.

– Полицию нужно вызвать! – отчаянно выкрикнула напарница и, набрав номер, произнесла: – Это полиция?

– Да, слушаем вас, это полиция, – прозвучал заинтересованный мужской голос.

– Нас ограбили!

– Назовите ваше имя. Где ограбили, когда?

– Меня зовут Клара Федоскина… Точнее, не совсем нас ограбили… Я кассир. Ограбили обменный валютный пункт, в котором мы работаем.

– Назовите адрес, – по-деловому последовал ответ.

– Дмитровское шоссе, шестьдесят четыре.

– Когда это произошло?

– Несколько минут назад.

– Что пропало?

– Деньги… Валюта… На двести пятьдесят тысяч долларов.

– Сколько?! – ахнул полицейский, видно, представив целую гору денег.

– Двести пятьдесят тысяч долларов!

– Ждите, выезжаем.

Клара положила трубку.

– Я вот одного не могу понять, как так получилось, что ты пришла вместе с ними? – посмотрел Никодим на девушку. – А потом номер сейфа… Он ведь сразу его открыл. Кто-то ведь назвал ему номер.

– Господи, это я во всем виновата, – схватилась за голову напарница.

– Клара, да не голоси ты! Лучше расскажи, что там произошло.

– Знаешь, познакомилась я позавчера с интересным парнем в ресторане «На Тверской». У Вали там день рождения отмечали, ну ты помнишь ее, она ко мне приходила как-то…

– Помню, рассказывай дальше.

– Парень высокий такой, симпатичный, он мне сразу понравился. Предложил встретиться на следующий день. Я согласилась. Он мне позвонил вечером… Ты даже не представляешь, как я ждала этого звонка! Приоделась, как на праздник. Бежала к нему на встречу через три ступени, а как села к нему в машину, так он меня сразу в лес отвез, привязал к дереву и стал требовать, чтобы я сказала номер сейфа. Сказал, если не назову, так оставит здесь навсегда, – разрыдалась девушка.

– Что еще он спрашивал?

– Как отключить видеокамеры, сигнализации. Я ему все рассказала, – вновь заголосила Клара.

– Да не реви ты! – прикрикнула на напарницу Жанна. – Что там дальше произошло?

– А чего там дальше? Привез меня в какой-то сарай, надавал оплеух и сказал, что завтра я должна с ним поехать. А если откажусь, так он меня убьет, – снова зарыдала Клара. – Ты уж прости меня, не знала, что так оно обернется, а еще и тебя втянула. Теперь нас уволят.

– Уволят, – передразнила Жанна. – Как бы вообще за соучастие не посадили!

– Неужели могут?! – перепугалась Клара.

– Они все могут!

– Надо было Аркадию Юрьевичу позвонить, – всхлипнула Клара.

– Да, – безрадостно протянула Жанна, – теперь еще и с ним придется объясняться. Я сама позвоню, теперь от тебя толку мало. – Жанна быстро набрала номер. – Здравствуйте, Аркадий Юрьевич… Да, уже на работе. Только у нас одна неприятность произошла… Нас ограбили какие-то преступники, и я… – Жанна нахмурилась. – Да, они забрали все отложенные деньги, а потом… Ну что я могла сделать? – едва ли не навзрыд проговорила Жанна. – Да, позвонили, полиция сейчас подъедет… Хорошо.

– И что? – с надеждой посмотрел Никодим на Жанну. – Чего там наговорил твой босс? На тебе просто лица нет.

Жанна уложила телефон в сумочку. Получилось нервно, именно так избавляются от вещей, приносящих гнетущие воспоминания. Из тощей пачки поспешно выудила тонкую сигарету с длинным коричневым фильтром и, чиркнув зажигалкой, жадно закурила, как если бы опасалась возможного запрета.

Клара поглядывала на подругу сочувственно. Никодим – с некоторым удивлением. До этой минуты он вообще не подозревал, что Жанна курит, но она вдыхала в себя дым умело и глубоко, втягивая в глубину рта пухлые щеки. Так что в ней без труда угадывался курильщик со стажем.

– Ну что ты на меня смотришь с таким укором? – наконец произнесла Жанна, хмуро глянув на оторопевшего Никодима. – Не видел, что ли, курящих женщин?

– Доводилось… – неопределенно пожал плечом Никодим. – Вот только не думал, что этой женщиной можешь быть ты.

– Тебе нужно удивляться как можно реже. Это тебе не идет… Женщины вообще встречаются разные! Если речь идет обо мне, так я и бутылочку крепкого вина могу за вечер выпить. – И уже виновато, отведя взор, добавила: – Три месяца не курила, думала, что бросила. А пачка в сумке просто так лежала… Волю, что ли, в себе воспитывала. И вот не выдержала. Сорвалась! – Небрежно смахнув пепел, добавила: – Теперь мне долго придется собираться, чтобы вновь бросить. – Не докурив сигарету, затушила ее о стеклянную пепельницу, сильно примяв.

– А тебе чего нервничать-то? Ты ведь здесь ни при чем, – попытался успокоить девушку Никодим. – Приедет полиция, во всем разберется.

– Не разберется, – глухо обронила Жанна.

– Откуда такое недоверие к полиции? – невольно удивился Никодим, глянув на потемневшее лицо девушки. – Есть свидетели, может получиться раскрыть по горячим следам.

– Аркадий Юрьевич велел сказать полиции… когда она прибудет… что никакого ограбления не было. И что денег в сейфе тоже не было.

– Что?! И как все это понимать?

– А вот так! Я никогда не влезала в их дела, но они чего-то недоговаривают, что-то здесь темное! Пропавшие деньги были не то неучтенная наличка, не то какой-то общак. Все это отмывалось через обменные пункты, а таких обменных пунктов по Москве у Аркадия Юрьевича десятка два наберется! Мы с этого тоже имели какой-то небольшой навар… Чего ты на меня так смотришь? А на какие шиши я стала бы покупать себе тряпье от «Дольче и Габана», от «Гуччи», от «Прада»… – Помолчав немного, добавила: – На квартиру вот коплю… Точнее, копила! А сейчас он мне сказал, чтобы я свою квартиру во Владимире продавала и вернула ему деньги, что забрали из сейфа. Даже не знаю, что делать, там ведь у меня мать живет.

– А про меня что он сказал? – взвизгнула Клара. – Я ведь со свекровью живу в однокомнатной квартире!

– И до тебя доберутся, – хмуро произнесла Жанна.

– И сколько ему требуется? – хмуро спросил Никодим, понимая, что не может оставаться в стороне.

– Ты чего напрягся? – внимательно посмотрела на него девушка. – Тебе нечего беспокоиться, это мои проблемы, и я с ними как-нибудь сама разберусь.

– Неожиданный ответ, – поднял брови Никодим. – Обычно девушки всегда просят помочь.

– Я не из их числа.

Со стороны улицы коротко прозвучала полицейская сирена. Выглянув в оконный проем, Никодим увидел, как полицейский «УАЗ» уверенно потеснил тяжелый джип, заставляя его отъехать от обменного пункта.

– Все, уходи! – поторопила Жанна. – Сейчас подойдет полиция. Не хватает еще, чтобы тебя тоже привлекли. Затаскают!

– Может, мне все-таки стоит как-то помочь, я ведь был все время с вами, – попытался возражать Панкратов.

– Не нужно! Мы сами разберемся. Ляпнешь что-нибудь не так, а нам расхлебывать, мы знаем, что нужно отвечать. Не было никакого ограбления!

– А у вас спросят, почему же вы тогда звонили? Что же вы на это скажете? – направился к выходу Никодим.

– Скажем, да, были налетчики… Хотели ограбить, но в сейфе ничего не оказалось, потому что наличность инкассаторы забрали накануне вечером.

– Как знаете.

– Созвонимся попозже.

Никодим прошел мимо Клары, продолжавшей всхлипывать, и скорым шагом вышел на улицу, встретившую его недружелюбно охапками упругого ветра. По спине и плечам неприятными мурашками пробежал озноб, заставив зябко поежиться.

Утренняя тревога оправдалась сполна. Теперь вот давил еще груз переживаний, не давая возможности распрямить спину. Из полицейского «УАЗа», широко распахнув двери, выскочили четверо полицейских с автоматами наперевес и скорым шагом направились к обменному пункту, где их поджидала Жанна, слегка приоткрывшая входную дверь.

Сняв машину с сигнализации, Никодим плюхнулся в водительское кресло и тотчас почувствовал заботу лайковой кожи, нежно обхватившей натруженную спину. Оказавшись в замкнутом пространстве и отгородившись от неприятностей, собственно, как и от всего мира, Панкратов на какое-то время почувствовал успокоение. Смежил глаза, получая удовольствие от наступившей тишины. Так он просидел несколько минут, ощущая, как тело наливается теплом. Наконец, окончательно успокоившись, он, повернув ключ зажигания, услышал, как деловито и мягко заработал двигатель (хорошо, что хоть здесь все благополучно!). Теперь домой, и до завтрашнего дня нос на улицу не показывать!

Глава 4

Воровской общак, или «Просто я очень устала»

Вопреки ожиданию день продолжился не столь драматично. По другую сторону металлической входной двери, где-то на плавящемся от солнца городском асфальте, разыгрывались настоящие трагедии: люди огорчались, плакали, страдали; заболевали; испытывали нужду и голод, а он, заперевшись на все засовы, как будто бы пребывал в неком оазисе, свободном ото всех переживаний. Для счастливой жизни нужен покой, а еще большой холодильник с качественным пропитанием (у него было и то и другое). Благо что запасся необходимым впрок, как будто бы предчувствовал надвигающиеся ненастья. Вкусная пища просто пересыщена эндорфинами, способными поднять самое скверное настроение. Так что этим обстоятельством нужно воспользоваться.

Открыв холодильник, Никодим отрезал кусок сочного мяса и с аппетитом зажевал. Проглотив, осознал, что для полного счастья этого оказалось крайне маловато. Что там еще можно слопать? Лучше всего сообразить салатик. Панкратов нарезал в глубокую тарелку помидоры, густо сдобрив их крупной морской солью, после чего обильно залил ломтики густой сметаной, добавил репчатого лука, перчику…

Просто, но зато так аппетитно! Кажется, в голове усиленно заработал гипофиз, выделяя гормоны счастья.

Звонок прозвенел в тот самый момент, когда Никодим зачерпнул ложкой приготовленный салат. Трель звонка болезненно ударила по нервам, заставив расслабившееся было нутро вновь сжаться в один упругий комок.

Кто это может быть?

Никодим включил монитор, и видеоглазок, закрепленный над самой дверью, угодливо продемонстрировал нужную картинку: у порога стоял молодой мужчина лет тридцати пяти и терпеливо дожидался ответа. Широкофокусный объектив видеокамеры охватил площадку, заглянул на лестницу, где могли прятаться нежданные гости. Более никого! Гость выглядел вполне располагающе, одет был в темно-синий костюм, в руках коричневый кожаный портфель. Поправил очки, сползшие на кончик носа, и в терпеливом ожидании посмотрел прямо в камеру, снимавшую его крупным планом. Объектив камеры, обладая высокой разрешимостью, угодливо заснял на его лице каждую пору; удалось рассмотреть даже большое родимое пятнышко светло-коричневого цвета на самой середке правой щеки. Физиономия не злодейская, обыкновенная, видно, какой-нибудь клерк из интернет-компании, предлагающий за дополнительную плату ворох ненужных услуг. В последнее время таких непримечательных типов по подъездам шастает целая армия. В кожаном портфеле наверняка хранятся договора, которые можно будет оформить прямо на месте.

– Вам кого? – спросил Никодим, внимательно разглядывая простоватое лицо гостя.

– Мне бы хотелось поговорить с Никодимом Арсеньевичем Панкратовым. Он здесь проживает? – мягким голосом спросил неожиданный визитер.

Ишь ты, какой пронырливый оказался, даже отчество разузнал.

Никодим не спешил открывать дверь. Лицо гостя оставалось спокойным, голос звучал доброжелательно. Скрытая агрессия тоже не просматривалась. Такого типа трудно представить с монтировкой в руках где-нибудь в темном безлюдном переулке или размахивающим кулаками подле какого-нибудь винного магазина. Серый и незаметный, как ночная мышь, он может потянуть разве что на карманника, работающего в метро в час пик.

– А по какой надобности?

– Видите ли, я пришел по поручению его девушки… Жанны. Дело очень срочное.

– С ней что-нибудь случилось? – Голос невольно сбился на взволнованные интонации.

– Не переживайте, с ней все в порядке, – успокоил незваный гость. – Просто она просила кое-что передать лично вам. Это не займет много времени.

Внешний мир не желал признавать его умиротворенного одиночества и стремился вторгнуться в оазис спокойствия и благополучия. Можно было бы по-прежнему делать вид, что для него не существует проблем, кроме собственных, но что-то подсказывало Никодиму, что в таком случае объяснение с клерком состоится немногим позже, когда он выберется из своего уютного убежища. Лучше сделать это сейчас, окончательно вычеркнув из биографии еще одну нелицеприятную историю.

– Проходите, – произнес Никодим и нажал на кнопку автоматической разблокировки.

Дверь чуток приоткрылась, потеснив гостя, и тот, потянув за медную ручку, широко распахнул дверь.

– Здравствуйте, – произнес нежданный гость, когда прошел в коридор, изобразив на своем сухопаром лице нечто похожее на улыбку.

Вблизи он оказался еще более безобидным, чем через систему линз, выведенных на монитор. Да и росточком смотрелся поменьше. Гость был из тех самых парней, что обходят спортивные залы за версту, обычно их сторонятся ребята, а девушки не обращают на них внимания. Интересно, что может быть общего у этого тщедушного человека с Жанной, которая не смотрит в сторону мужчин ниже метра девяноста.

– Чем обязан? – спросил Никодим, внимательно осмотрев непрошеного гостя. – Извините, внутрь не пропускаю, в квартире не прибрано. Как-то неудобно…

– Ничего, можно поговорить и здесь, – скрывая усмешку, проговорил гость. – Вы ведь были в обменном пункте, когда его ограбили? – пристально посмотрел тщедушный на Никодима. Через линзы очков его глаза казались крупными и круглыми, как у морского окуня. Радужка, практически лишенная окраски, выглядела неестественной. Потребовалось некоторое усилие, чтобы выдержать холодный взгляд неестественных глазищ. Под черепной коробкой у этого парня определенно веселились бесы.

– И что с того?

– Объясняю, из обменного пункта пропала очень крупная сумма. Двести пятьдесят тысяч долларов.

Разговор принимал неприятный оборот. Прямо с порога.

– Давайте все-таки пройдем. Вижу, что наша беседа затягивается.

– Благодарю вас, – отвечал тщедушный, проходя в коридор. – Я знал, что вы окажетесь благоразумным.

– Кто вы такой? С кем я имею дело?

– Видите ли… Я Аркадий Юрьевич Гуревич… Скажем так, директор этого обменного пункта. И работодатель вашей девушки.

– Ах вот оно что, значит, это они о вас говорили. Я вас представлял несколько иначе.

– Не сомневаюсь. Наверное, с громовым голосом, человеком весьма неинтеллигентным и с золотой цепью на шее. Ничего этого у меня нет.

– Мне представляться, думаю, не нужно.

– Совершенно верно, я знаю о вас больше, чем вы думаете. Так что вы на это скажете?

Никодим Панкратов пожал плечами и спокойно ответил:

– Вызовите полицию, она разберется во всем. И вообще, какое отношение к этому ограблению имеет Жанна? А то, что касается меня… так я там вообще первый раз был.

– Деньги пропали во время дежурства Жанны и Клары, а вы, насколько мне известно, парень Жанны. Так что к этой пропаже вы имеете самое непосредственное отношение, – едва ли не ласковым голосом пояснил Аркадий Юрьевич. – Ответственность за их пропажу лежит на вас обоих. А обратиться к полиции мы не можем по той простой причине, что эти деньги не значатся в ведомостях, и у полиции об их происхождении может возникнуть немало вопросов, на которые нам бы не хотелось отвечать. Вы понимаете, о чем я говорю?

Никодим Панкратов все более хмурился. Он не понимал, что мешает ему вышвырнуть этого нахала за порог, может, все дело в его рыбьих зенках?

– Не совсем, – выдавил из себя Никодим.

– Поясняю, – произнес тщедушный с интонацией терпеливого учителя, объясняющего трудный урок нерадивому ученику. – Это воровской общак… Надеюсь, вам не нужно говорить, что это такое? У любого человека, который на него покусится, будут, как бы это вам помягче сказать… крупные неприятности! Вы не смотрите на меня так… Речь идет и о вас, и о Жанне. Мы допускаем вероятность, что именно вы причастны к пропаже денег.

– Бред какой-то!

– Я бы так не сказал. Дело весьма серьезное.

– Предположим… А вы какое отношение имеете к общаку? – выдавил из себя Никодим.

– Самое прямое, я держатель общака. – Теперь гость не выглядел тщедушным, за ним чувствовалась серьезная биография. – Чего вы на меня так смотрите?

– Что-то вы не очень похожи на держателя общака.

– А вы многих держателей видели?

– Ну, как вам сказать…

– Понимаю… Вы думаете, что держатель общака должен быть под два метра ростом, с татуировками по всему телу и с золотыми фиксами? – удивленно спросил тщедушный. – Возможно, что когда-то так оно и было, но сейчас совершенно иные времена. Сейчас общак – это не мешок с деньгами, когда нужна была только грубая сила, чтобы его тащить и защищать. Сейчас в первую очередь это банковские вклады, акции, недвижимость, счета за границей, – принялся он перечислять на пальцах. – Разобраться во всем этом очень непросто. Для этого нужно специальное экономическое образование, а оно у меня как раз имеется. Моя задача – грамотно вложить деньги в прибыльное предприятие и приумножить их. Обезопасить деньги от возможной инфляции, так что, по большому счету, дел немало. Для всего этого нужны мозги, – постучал он себя указательным пальцем по лбу. – А их ценят не только в институтах, но и… скажу так… в некоторых социальных сообществах. За это я и получаю достаточно хорошо. Во всяком случае, куда больше, чем когда был научным сотрудником в экономическом институте… Кажется, вы тоже там устроились после своего приезда из Америки? – Никодим промолчал. – Так что в какой-то степени мы с вами коллеги. Да, еще вот что, не тяните с перечислениями, мы бы хотели получить от вас деньги завтра, в крайнем случае послезавтра. – Широко улыбнувшись, добавил: – Уверен, у вас есть для этого возможности.

– И какие же, по-вашему? Я должен караулить в темных подъездах старушек и вытряхивать из их карманов кошельки? Так, что ли?

Аркадий Юрьевич энергично рассмеялся:

– А вы остроумный. Похвально! Хорошо, когда человеку не изменяет чувство юмора даже в критических ситуациях. Стало быть, у него имеется хороший потенциал. Я тут немного пособирал о вас кое-какой интересный материал.

– И что же вы такого нарыли?

– Первое, что бросается в глаза, – вы живете не по средствам. Серьезная тачка, кабаки, девочки, дорогие поездки в тропические страны…

– Вы много обо мне знаете.

– Хотелось бы больше, но этого тоже достаточно, чтобы получить назад общаковские деньги. Знаете, я тут немного покопался в ваших финансовых счетах. Не удивляйтесь, у меня есть для этого кое-какие возможности. – Открыв папку, которую держал в руках, Аркадий Юрьевич поправил очки, без конца сползающие, и прочитал: – У вас только в Москве имеются три банковских счета. Не далее как вчера вы перевели на свой счет в банк «Московский Витязь» две тысячи триста долларов. Я ничего не перепутал? – И, не дождавшись от Никодима ответа, продолжил: – Потом еще в банк «Российские просторы» три тысячи пятьдесят долларов, в банк «Руслан» целых пять тысяч триста… Причем такие перечисления вы совершаете регулярно, по несколько раз в месяц. Потом все эти деньги вы переправляете на счет офшорного банка в Гибралтаре, оставляя на житие сравнительно небольшую сумму. По моим данным, в настоящее время у вас на счету не менее трехсот тысяч долларов. А еще вы совершаете перечисление из американских банков «Колорадо», «Нью-Йоркская наличность». Возможно, банков несколько больше. Я ничего не путаю? Вы ведете весьма активную деловую деятельность. Весьма похвально! Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать… Ах да, чуть не забыл, – слегка стукнул он себя узкой ладошкой по лбу. – Наша организация испытала некоторые затруднения после ограбления. Но ведь кто-то же должен нести за это ответственность? Так что за моральный ущерб вы должны нам еще десять процентов. Итого получается двести семьдесят пять тысяч.

– В такой уважаемой организации, как ваша, у каждого имеется погоняло. Интересно знать, какое оно у вас?

– Мое погоняло Слон, – просто произнес тщедушный.

– Вы не производите впечатление… как бы это сказать помягче… силача!

– Ха-ха, а вы находчивый! А еще и смелый, в наше время это весьма редкое качество… Понимаю, это выглядит несколько комично, если смотреть на мою комплекцию. Но в этом и заключается фокус. Хотя… если бы вы знали о моей деятельности немного побольше, то вы бы не удивлялись такому прозвищу. Сила должна быть вот здесь, – постучал он себя указательным пальцем по лбу. – Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

– Вполне, – усмехнувшись, ответил Никодим. – А если у меня нет желания отдавать вам деньги?

– В таком случае это может закончиться для вас и Жанны очень крупными неприятностями. У Жанны для начала мы отнимем квартиру. Она не стоит больших денег, но по-другому мы не может. Иначе каждый кассир начнет вести себя… неправильно.

– А если я не сумею отдать вам деньги в срок?

– Это будет стоить вам один процент за каждый просроченный день. Наше ожидание не может продолжаться бесконечно долго, сами понимаете… Все-таки у нас не благотворительная организация, все эти деньги завязаны на конкретных делах и людях. Не хотелось бы вас пугать, но вы должны тоже понять нас правильно. И, упаси боже, пытаться от нас скрыться. – Тщедушный снял очки и внимательно посмотрел на Никодима. Без очков, с прищуренными глазами, он выглядел совершенно беззащитным, словно крот, выбравшийся на солнечный свет. – Это может закончиться для вас весьма печально. А я бы очень не хотел, чтобы с вами что-нибудь случилось. Вот теперь, кажется, все, – вновь нацепил он на нос невесомую оправу. – Надеюсь, я вас не очень обременил своим появлением?

– Что вы, совсем нет, – хмыкнул ядовито Никодим. – Вы производите весьма благоприятное впечатление.

– Собственно, так я и думал. Не знаю, как для вас, но лично для меня наш разговор был приятен. В кои-то веки поговорил с интеллигентным человеком. А то, знаете ли, все эти распальцовки, зековские кривлянья, феня, – незваный гость неприязненно поморщился, – наколки по всему телу. Разговоры за жизнь, сентиментальные признания, пьяные слезы… Просто ненавижу! Устал я от всего этого! А тут у вас как будто бы просто душой отдохнул. Словно вернулся в свою прежнюю жизнь, в свой институт, где я по-своему был счастлив.

– Так что же мешает вам вернуться обратно? – едко спросил Никодим. – Глядишь, может, отдел бы какой-нибудь возглавили?

– Хороший вопрос. – Призадумавшись, добавил: – Привык, наверное… Да и деньги за свои старания получаю немалые. А потом на кого же я оставлю всю эту богадельню? Вам может показаться странным, но эти уголовники доверчивые, как дети! Разве я могу обмануть их ожидания? Э-эх! – тяжко выдохнул Аркадий Юрьевич. Посмотрев на часы, переполошился: – Ох! Я ведь безнадежно опаздываю, мне ведь еще нужно успеть в пару мест.

– Еще к каким-нибудь должникам?

– Ха-ха! Опять вы шутите. Хвалю! Одно время мне пришлось стажироваться в Оксфорде, так могу вам заметить, что у вас типично английский юмор. Посмеялся бы вместе с вами, но, увы, пора откланяться. Если у вас возникнут какие-то вопросы, то всегда буду рад вам помочь. – Вытащив из кармана визитку, он сунул ее в ладонь обескураженному Никодиму. – Любить меня не обязательно, но вот жаловать рекомендую… Это для вашего собственного блага, завтра жду вас в ресторане «Адмирал» в семь часов вечера, – и мягко прикрыл за собой дверь.

Еще через секунду по бетонным ступеням зазвучали его бойкие удаляющиеся шаги.

Отодвинув штору, Никодим Панкратов посмотрел во двор, где у бордюра под самыми окнами припарковался серебристый «Ренджровер». При появлении Аркадия Юрьевича задняя дверь стремительно распахнулась, и из нее проворно выскочил крепкий молодой мужчина лет тридцати в просторной легкой одежде и предупредительно распахнул перед ним дверь. Другой, стоявший в нескольких метрах от машины, зорко посматривал по сторонам, а когда задняя дверца захлопнулась, быстро занял переднее пассажирское кресло.

Явно не уголовники, в них просматривалась отменная выучка, какую можно заполучить только в серьезных государственных структурах. Ни одного неверного движения, пытливыми взглядами цепляли каждый угол, где могла бы таиться хотя бы малейшая опасность. Видно, воровское сообщество весьма дорожит этим тщедушным, если определило его в охрану столь подготовленных людей.

И все-таки почему не дает знать о себе Жанна? Никодим потянулся к телефону, но потом раздумал. Пусть лучше позвонит сама…

Оставалось непонятным, каким образом он узнал о его нехитрых комбинациях с американскими банками. Ведь он держал их в строжайшем секрете. Это можно было сделать, только проникнув в базу данных его компьютера. Этот очкарик не такой уж и простодушный, как может показаться на первый взгляд.

Жанна появилась вечером, когда серый сумрак плотным туманом уже окутал близлежащие дома и через сгустившуюся мглу маячками рассеянного света стали робко пробиваться вспыхнувшие уличные фонари. Небрежно сбросив ему на руки легкий плащ, она прошла в комнату и, плюхнувшись в кресло, включила телевизор. Подошедший Никодим вытянул из ее ладони пульт и, нажав на красную кнопку, прервал жизнерадостный голос ведущего какой-то юмористической программы. Парень был талантлив: даже из собственных похорон способен был организовать жизнерадостное шоу.

– Почему? – недоуменно подняла Жанна потемневшие глаза.

– А ты считаешь, что нам не о чем поговорить?

– Знаешь, я сегодня за целый день так наговорилась, что у меня нет желания даже шевелить языком. Сначала была полиция, все чего-то выспрашивала, чего-то подозревала… Насилу отвязались, потом заявились братки, все пугали…

– Они приходили и ко мне.

– Не удивлена, им до всего есть дело. И чего же они от тебя хотели?

– Чтобы я вернул им деньги, которые у них украли.

– Это в их духе. Почему они не просят денег у тех, кто действительно их ограбил?

– Я так и сказал.

– И что они тебе ответили?

– Сказали, что у меня получится лучше.

– Надеюсь, ты меня ни в чем не обвиняешь?

– Нет, – ответил Никодим после некоторой паузы.

– Ну и слава богу, а то целый день меня только и обвиняли.

– Это правда?

– Что ты имеешь ввиду? – повернула Жанна свою пригожую головку. В крупных, величиной со сливу глазах, темных, как июльская ночь, промелькнуло опасение, тотчас сменившееся на показное недоумение.

– Что у тебя хотят отнять квартиру?

Поднявшись, Жанна подошла к Никодиму и крепко прижалась к его груди.

– Значит, ты обо мне беспокоился? Я знала, что небезразлична тебе и что ты меня не бросишь. Мне очень одиноко, только сейчас я по-настоящему поняла, что у меня, кроме тебя, никого нет. – Девичья грудь упруго уперлась ему в живот, буквально прожигая кожу через тонкую блузку, и накатившая нежность накрыла его с головой, заставив позабыть о тревогах прошедшего дня. Обхватив девушку руками, он притянул ее к себе, почувствовав волнующие овалы ее ног, теплоту тела. Самое время забыться в любящих объятиях, тогда все произошедшие события будут казаться мелкими и незначительными. Никодим осторожно потянул блузку вверх, но Жанна – нежная и мягкая какую-то минуту назад – вдруг неожиданно воспротивилась.

– Не нужно…

– Почему? День был непростой, нам нужно забыться.

– Давай не сегодня. Я действительно очень устала.

– Как скажешь, – сдался Никодим, разжимая объятия. – Отдыхай, у меня сейчас будут кое-какие дела.

– Ты мне поможешь… с деньгами?

– Да.

– Я на несколько дней поеду к маме. Ты не будешь на меня сердиться?

– За что? – невольно удивился Панкратов. – Маму забывать нельзя.

– Ты очень славный. Не буду тебе мешать. Пойду спать.

Глава 5

Следователь Бубнов, или Укус варана

Едва капитан Полуянов вошел в кабинет, как из дежурной части раздался звонок:

– Федор, только что ограблен обменный пункт на Дмитровском шоссе.

– Что-то серьезное?

– Да. Пропало двести пятьдесят тысяч долларов.

– Ничего себе! Кто сообщил?

– Женщина, кассир этого обменника.

– Все понял, – отозвался Полуянов, – уже выезжаем! – Положив телефонную трубку, обратился к оперативникам, смотревшим на него в ожидании: – Ну, чего сидим? Едем!

В сопровождении двух оперативников капитан Полуянов подъехал к обменному пункту, у дверей которого стоял полицейский «УАЗ», прибывший несколькими минутами ранее. Водитель сидел за рулем и, теребя губами сигарету, глубокомысленно посматривал куда-то вдаль. Тридцатилетний старший лейтенант с круглым лицом, будто бы пострадавшим от ботокса, стоял у дверей обменного пункта и беседовал с двумя девушками, видно, кассиршами. Первая была шатенка с длинными волосами, а вторая – короткостриженая брюнетка с узенькой талией и худенькими плечами. Лицо у полицейского выглядело озороватым, но по подчеркнутому вниманию, с которым он обращался к свидетельницам, несложно было определить, что девушки вызывают у него неподдельный мужской интерес. Особенно занимательна была блондинка с крепкими, чуток полноватыми бедрами. Его внимание вполне было оправданным – служба протекала однообразно, наступивший день в точности напоминал предыдущий, с той лишь разницей, что число правонарушений оставалось неизменным. И общение с противоположным полом случалось не столь часто, как того требовала мужская природа. Была бы его воля, так он так и простоял бы с девушками все свое дежурство. Одна беда – имеется начальство, которое без конца гоняло его по району в поисках преступников, не давая возможности коротать в любезностях вечерок.

Девушка с крепкими бедрами, видно, находившаяся под впечатлением случившегося, что-то оживленно рассказывала, энергично размахивала руками, чем напоминала потревоженную ураганом мельницу. Заметив приближающихся оперативников, старший лейтенант принял должный официальный вид. Глядя на него, охотно верилось, что полицейские будни его интересуют куда больше, чем высокая женская грудь, строптиво выпиравшая через полупрозрачную блузку.

– Старший лейтенант, позволь мне продолжить, – подошел Федор Полуянов.

– Конечно, товарищ капитан! Мне тут еще нужно по одному адресу съездить… Хотя тут дело непростое…

– Разберемся, не в первый раз! – Проводив удаляющегося старшего лейтенанта долгим взглядом, Полуянов представился, обратившись к девушкам: – Уголовный розыск, капитан Полуянов. А вас как, простите, зовут?

– Меня Жанна, – отвечала шатенка с полноватыми бедрами и, показав на брюнетку, находившуюся рядом, добавила: – А ее Клара.

– Что у вас тут произошло?.. Ограбление?

Прямая линия губ брюнетки поломалась в кривую линию, отчего она потеряла часть природного очарования, сделавшись несколько старше, и негромко произнесла:

– У нас не было никакого ограбления.

В детстве Федор Полуянов учился в музыкальной школе игре на баяне. Помнится, на городских конкурсах неизменно занимал призовые места, и родители, будучи профессиональными музыкантами, не без основания полагали, что отпрыск достойно продолжит семейные традиции. Однако их чаяниям осуществиться было не суждено: во время игры в футбол с дворовыми ребятами он сломал на правой руке указательный палец. Проходив с гипсом четыре недели, Федор неожиданно охладел к баяну и более к нему не притрагивался. С тех самых пор инструмент пылился в углу его комнаты некоторым напоминанием о славных детских победах.

Однако стопроцентный слух никуда не подевался и всегда был его союзником в беседах со свидетелями и подозреваемыми, подмечая малейшие интонации разговора. В высоком голосе свидетельницы послышалась откровенная фальшь, выпиравшая даже из девичьих подмышек, отчего у Полуянова, как у человека музыкального, уши свернулись в узкие трубочки. Идущий от девушки обман можно было сравнить со звуком, исходящим от скрипки Страдивари, струны которой теребит раздосадованный медведь.

Федору Полуянову потребовалось некоторое усилие, чтобы не поморщиться. Выдержав должную паузу, капитан произнес несколько удивленно:

– Вот как… Нам в дежурную часть позвонили и сказали, что в вашем обменном пункте произошло ограбление. Было похищено двести пятьдесят тысяч долларов.

– Мы думали, что они чего-то украли, – вступила в разговор круглолицая шатенка, – а на самом деле ничего не пропало. Просто они ворвались, пооткрывали ящики стола, шкаф, думали, что там лежат деньги, а когда ничего не нашли, так просто убежали.

– Что-то я вас не пойму совсем, – внимательно всмотрелся капитан в раскрасневшиеся лица девушек, – то вы заявляли, что вас ограбили, а сейчас вдруг утверждаете, что ничего не произошло. Это как понимать? Может, и грабителей тогда не было?

– Грабители были… Мы вас не случайно вызвали, просто… просто были очень перепуганы. Мы сначала не поняли, взяли они чего-нибудь или нет… А когда осмотрели все внимательно, то увидели, что все на местах.

– Интересное получается кино… Ладно, давайте пройдем внутрь, посмотрим, что там происходит. Зря, что ли, мы сюда приехали?

Распахнув входную дверь, капитан по-хозяйски вошел внутрь помещения, представлявшее собой две смежные комнаты. Первая – подсобная, нечто вроде гостиной, где за небольшим столиком можно было попить чайку и даже подремать на узкой кушетке, стоящей подле дверей; а другая – служебная, просторная, с окошечком для общения с клиентами. Ни поломанных вещей, ни разбитой посуды, ничего такого, что могло бы указывать на недавнее ограбление. Из угла выпирал громоздкий бронированный сейф, дверца которого была чуток приоткрыта. Капитан Полуянов подошел к несгораемому шкафу и внимательно его осмотрел. На первый взгляд в нем не было ничего такого, что указывало бы на следы взлома. Дверь отворили родным ключом, без всякого насилия и без каких бы то ни было повреждений. На бронированной гладкой поверхности – ни глубоких царапин, ни следов сверления. Внутри сейфа также ни соринки, весьма чисто, как если бы хозяева провели на его полках генеральную уборку.

– А сейф разве не налетчики открыли? – строго посмотрел Полуянов на брюнетку.

– Они, – ответила негромко кассирша, смешавшись под взглядом капитана, – только они ничего не взяли, – поспешно добавила она. – Если не верите, так можете посмотреть нашу бухгалтерию. Там все написано.

– Не беспокойтесь, мы все посмотрим, но все-таки я возвращаюсь к вашему звонку… Это ведь вы звонили?

– Да.

– Ну вот видите… В разговоре вы назвали точную сумму.

– Это я со страху так сказала.

– Понятно, – неопределенно протянул капитан. – А когда именно произошло ограбление?

– В самом начале рабочего дня. Я даже расположиться не успела, – вступила в разговор шатенка.

– Как же в таком случае налетчики сумели отключить сигнализацию сейфа?

– Э-э… Сигнализацию я отключила, когда вошла… Денег ведь все равно там не было… А потом звонок в дверь был, я пошла открывать.

– И вы так сразу открыли незнакомым людям, даже не посмотрев, кто они?

– Это была Клара, – кивнула она на брюнетку. – Я спросила.

– Все так? – повернулся Полуянов к брюнетке.

– Да, это была я. Мы договорились с Жанной встретиться, – затараторила девушка как по писаному. – Я позвонила в дверь и стала ждать. А когда она открылась, следом за мной бросились грабители. Повалили нас на пол, открыли сейф и выскочили. А то, что касается денег… так мы просто перепутали.

– А камеры видеонаблюдения здесь имеются? Можно посмотреть запись?

– Мы их не всегда включаем, – стойко выдержала взгляд капитана Жанна.

– Сейчас они тоже не включены?

– Да.

– Уверен, что вы нарушаете инструкции, – покачал головой Полуянов. – Ведь за это могут уволить.

– Просто мы еще не научились толком ими пользоваться. Хорошо, что ничего не пропало.

– Что-то у вас все не так, о чем ни спросишь.

– Так ведь и ограбления не было, – пожав плечами, продолжала настаивать Жанна.

– Значит, не было… А что же тогда было? Растолкуйте мне, чтобы я все-таки понял.

– Просто прибежали какие-то люди в масках и через пару минут выбежали обратно, ничего не взяв. Вот и все!

Капитана Полуянова одолевали серьезные сомнения. В этом деле чувствовалась какая-то серьезная недосказанность. Чего же они такого скрывают? Может, кого-то боятся?

– Значит, вы предлагаете не заводить дело?

– Если бы они чего-то украли, тогда другое дело, а так все в порядке, – откликнулась Жанна.

– А незаконное проникновение? Ведь вы же не сами их сюда пригласили, так ведь? Это могли быть и хулиганы. Тоже статья. И срок может быть весьма приличный. Вы можете что-нибудь про них сказать? Описать, скажем?

– Они были в масках, а потом мы как-то не особенно их разглядывали.

– Все-таки постарайтесь вспомнить что-нибудь. Как они были одеты? Какого они были роста: высокие или низкие, худые или толстые? Может, вспомните какие-то особые приметы, например, хромоту или еще что-нибудь запоминающееся.

– Даже трудно сказать… Ничего не запомнили.

Посмотрев на стол, Федор Полуянов увидел чашку с остывшим уже кофе.

– А кроме вас в помещении еще кто-нибудь был?

Всего-то небольшая заминка, после которой Жанна ответила с твердостью, каковой от нее не требовалось:

– Мы были вдвоем.

– Хм… А ведь вы сказали, что не успели даже расположиться, когда же вы могли налить себе кофе?

– Знаете, этот кофе остался еще со вчерашнего дня, – заверила девушка. – Я его залила, хотела выпить чашечку, а потом как-то отвлеклась, вот он и остался у меня на столе. Иногда я бываю очень неорганизованной. Мне бы следовало его вылить в раковину, протереть стол, а я так и оставила. Просто очень торопилась домой. Я сейчас его уберу…

Девушка взяла чашку с кофе и вылила напиток в раковину, после чего очень тщательно ополоснула.

– Не стоило торопиться, чего уж теперь, – усмехнулся капитан Полуянов.

Девушка говорила убедительно, слегка повысив голос. Интонации правильные, с небольшим нажимом в самом конце предложения, как если бы хотела убедить в своей правоте людей, находящихся даже за пределами здания. Вот только тонкость ситуации заключалась в том, что перед ней стоял всего-то единственный человек. И это было главной ее ошибкой. Уж слишком много уходило у нее сил на то, чтобы заверить его в том, что в обменном пункте ничего не произошло.

Пожалуй, что этот обменный пункт следует взять в оперативную разработку, кто знает, что тут может оказаться в итоге! Не исключено, что в этом сейфе они хранят награбленные ценности или наркотики. Следовало бы вызвать экспертов и проверить полки на наличие наркоты.

– Ну что ж, вы очень красноречивы, – согласился капитан. – Никакого дела мы заводить не станем. Но советую впредь быть более осмотрительными.

– Это для нас будет хорошим уроком, – не сумев сдержать облегчения, Жанна расслабленно улыбнулась.

– Если у вас нет никаких претензий, тогда распишитесь, пожалуйста, вот здесь, – показал Полуянов на бумаги.

Девушки с готовностью расписались под исписанными бумагами. Даже лица просветлели, как если бы сбросили с души тяжкий груз. Что-то подсказывало Полуянову, что девушек ожидали серьезные неприятности.

Забрав бумаги, Федор ушел с твердым намерением докопаться до истины в ближайшее время.

* * *

Вернувшись в кабинет, Федор Полуянов вновь перечитал противоречивые показания. Припомнился страх, запечатлевшийся в глазах девушек, когда он попытался выведать, кто же проник в обменный пункт. И после некоторого размышления, собрав бумаги, решил отправиться к следователю: как он решит, так и будет.

– Егор Алексеевич, к вам можно? – вошел Полуянов в кабинет Бубнова, угрюмого малоразговорчивого дядьки лет сорока восьми.

– Проходи, что там за дело?

– К нам в дежурную часть поступил звонок, что совершено ограбление обменного пункта, – с ходу начал Полуянов, присаживаясь на стул, – но когда оперативная группа выдвинулась на место преступления, то кассирши в один голос стали утверждать, что никакого ограбления не произошло. Что у них ничего не пропало, хотя достаточно было посмотреть на их лица, чтобы понять – врут!

– А что тебя беспокоит?

– Они что-то скрывают серьезное. Вот только никак не могу понять, что именно.

– Камеры видеонаблюдения осмотрел?

– Они были отключены.

– Понятно… И что ты хочешь? Если заявления нет, так и дела никакого нет. Что тебя тревожит?

– Что-то здесь не то. За всем этим делом стоит нечто большее. Боюсь, как бы этот случай не привел к еще большему преступлению.

– Что ж, понимаю тебя. Оставь документы, я просмотрю. Если что-то будет конкретное, возбудим уголовное дело, а там посмотрим.

– Здесь вся документация, – пододвинул он папку следователю. – После меня приходил еще эксперт, осмотрел помещение. Здесь тоже имеется его заключение. Некоторые его наблюдения, на мой взгляд, весьма интересные.

– Хорошо, ознакомлюсь.

Как только дверь закрылась, майор Бубнов открыл папку. Окажись на месте Полуянова другой сотрудник, так он отыскал бы причину, чтобы отказаться от предложенного дела, благо что собственной работы было выше крыши (одной только писанины на полдня!). А еще следовало познакомиться с другими уголовными делами, дожидавшимися своей очереди. Ближе к вечеру предстояло принять участие в двух допросах, связанных с убийствами влиятельного бизнесмена. После чего на основе допроса составить протоколы, так что работы было непочатый край.

Но дело в том, что к нему обратился именно Федор Полуянов, обладавший невероятной интуицией на серьезные уголовные дела, что он не однажды доказывал в оперативной работе. И если капитан утверждал, что в этом деле что-то кроется, стало быть, так оно и есть в действительности. Возможно, что за этим темным делом скрывается рецидив. Последние полгода участились ограбления обменных пунктов, и не исключено, что произошедшее сегодняшним утром – всего-то звено длинной цепи нераскрытых дел. И ограбление совершили не какие-то гастролеры, как может показаться на первый взгляд, а организованная крупная преступная группировка, имеющая единый центр.

Бубнов перевернул страницу, прочитал показания. Невольно поморщился, будто бы от зубной боли: откровенная липа, шитая белыми нитками, в которой несложно разобраться даже стажеру. А уж ему-то с его следовательским опытом…

В первую очередь работа следователя – это аналитика, где нужно из разрозненных фактов построить крепкую конструкцию с правовой и доказательной базой. А вот с этим в случившемся ограблении был непорядок. Возбудить уголовное дело по ряду несущественных улик, обнаруженных на месте преступления, будет недостаточно. Предположим, удастся даже отыскать возможных подозреваемых и дотащить дело до суда, но там оно тотчас рассыплется, как только кассирши заявят в один голос, что преступники ушли ни с чем. Пусть даже обнаружатся свидетели, что из обменного пункта преступники выносили тяжеленные мешки, для суда этого будет явно недостаточно. Ведь никто же не сумеет доказать, что внутри этих мешков были деньги? Если бы одна из девушек сказала правду, тогда еще можно было бы за что-то зацепиться.

Но следственный опыт подсказывал майору Бубнову, что за всей этой недосказанностью кроется нечто большее, чем простая недоговоренность. Возможно, что нужно просто выждать, а время покажет, как следует поступать дальше.

Взяв телефон, он набрал номер Полуянова.

– Вот что, Федор, тут, к сожалению, ничего нельзя придумать…

– Жаль, я надеялся, – с тоской протянул капитан.

– Ты послушай меня, я еще не все сказал… В этом деле что-то определенно кроется. И отказываться от него я не хочу. Что-то мне подсказывает, что на самом его дне плещется какая-то крупная рыба, которую не следует пугать излишними телодвижениями. Ясно одно – девушек кто-то очень сильно напугал. Пока мы не можем повлиять на ситуацию. Ты со своей стороны понаблюдай пока за этим обменным пунктом. Посмотри, что к чему: кто там крутится, кто заходит, чего выносят. Возможно, что эту точку кто-то крышует… Если это так, то мы должны знать, что это за люди. Мне кажется, что через нее проходит какая-то серьезная неучтенная наличность… Вот эта наличность и пропала. А откуда взялась эта наличность, можно только догадываться. Это может быть какой-то черный нал, может быть, воровской общак… Все это нам предстоит выяснить, и чем раньше мы это сделаем, тем будет лучше. Ты хорошо понял свою задачу, капитан? – бодро спросил Бубнов.

– Так точно, товарищ майор, – даже не попытался скрыть вздоха облегчения Полуянов, понимая, что колесо следствия, пусть со скрипом, но все же провернулось.

Майор Бубнов был из тех людей, что привыкли доводить начатое до конца. Крупный, неповоротливый, где-то даже неуклюжий, с короткими массивными ногами, своей внешностью он напоминал приземистого варана. Уступая всем другим животным в скорости и юркости, эта рептилия считается одним из самых опасных существ на планете. Ядовитые бактерии, живущие на ее зубах, даже при небольшом укусе стремительно распространяются в теле жертвы, пожирая здоровые ткани, и раненое животное вскоре погибает. Варану остается только отправиться по его следам, чтобы через пару дней утолить свой голод.

Укушенное животное, не подозревая о своей скорой кончине, продолжало вести прежний образ жизни: питалось, отдыхало, вот только с каждой секундой силы вытекали из него, как из песочных часов время.

Майор Бубнов совершил свой первый укус, который станет для преступников роковым. Каждый из них вел прежнюю жизнь – радовался, любил женщин, громко смеялся и столь же сильно ненавидел, но никто из них не подозревал, что в действительности уже был обречен, и следак не успокоится до тех самых пор, пока не повалит их всех. Такой уж у него был характер.

Оставшись один, майор Бубнов еще раз пролистал подготовленный материал, а потом, подняв трубку, произнес:

– Вот что, Людмила, меня интересуют все дела, связанные с ограблением обменных пунктов за последний год… Да, принеси мне их сейчас. – И, дождавшись утвердительного ответа, положил трубку.

Глава 6

Информатор, или Дорога к трону

Никодим щелкнул кнопкой мышки и вошел на сайт банка «Империал». Вновь на экране возникла впечатляющая картинка небоскреба, который своим величием буквально подавлял все соседние здания. Банк напоминал огромный неприступный средневековый замок, где окна с толстыми зеркальными стеклами походили на бойницы. В архитектурном величии присутствовал смелый психологический расчет – у каждого взломщика, видевшего подобное творение, должна тотчас пропасть охота проникнуть в его недра. Но даже самая неприступная крепость открывалась обыкновенным ключом, а самые крепкие ворота можно было распахнуть с помощью изощренной хитрости, троянского коня…

Хм, весьма неплохое название для компьютерного вируса.

Никодим вошел в операционную компьютерную систему – умело избежал трех ловушек, поставленных на пути следования, и принялся отыскивать в узлах уязвимые места.

Атака на непреступный банк началась!

Несведущему может показаться, что взломать операционные системы можно только с помощью современной сложнейшей техники и хитроумных приспособлений, основанных на последних достижениях науки, и что хакер непременно должен быть специалистом высочайшей квалификации. Но практика нередко показывает, что пятнадцатилетние юноши, не имея в наличии ни одного из преимуществ, способны взламывать сложнейшие программы. Когда же в таком случае они успели стать программистами высочайшей квалификации? Уж не явились ли подобные знания им во сне? А может, они родились с геном хакера?

В действительности все немного сложнее и одновременно проще. Конечно, для взламывания программного обеспечения не помешают передовые компьютерные технологии, и высочайшая квалификация хакера тоже не бывает излишней. Однако настоящее искусство хакера состоит в том, чтобы отыскать слабейшее место в системе защиты, где простейшие взломы нисколько не хуже, а зачастую даже лучше самых изощренных и изобретательных способов, поскольку позволяют алгоритму атаки завершить начатое без предварительного тестирования и сбоев. И что самое главное – не оставить после себя следов! И конечно, здесь важна интуиция.

Никодим уверенно переходил от одной программы к другой, наиболее уязвимое звено размещается в механизме подзагрузки моделей ядра. И он вновь щелкнул мышкой.

Оперативная система банка представляет собой сложнейшее архитектурное сооружение, где присутствовал основательный фундамент в виде электронных вычислительных устройств с прикладными программами. Здесь имелись свои технические этажи, занятые встроенными программами обеспечения и микрокодами; коридоры и лестницы, занятые файлами, потоками и семафорами. Но это архитектурное здание не существовало бы без ядра оперативной системы, находившейся где-то внутри грандиозного сооружения.

Вот оно и было главное целью Никодима.

Программная закладка, установленная накануне, работала отлично. Подстроившись под программное обеспечение, она выискивала наиболее слабые места в защите. Оставалось только выпустить дьявола наружу, а уж тот сам отыщет себе подходящую жертву. Активировав вложенную закладку, Никодим увидел, как из нее, подстроившись под программы, выскочил вирус и тотчас внедрился в банковскую систему, просачиваясь по наиболее слабым каналам, и первыми из них были модульные коридоры, позволявшие, подобно черным дырам во Вселенной, проскочить в любое информационное пространство.

Никодима интересовали банковские счета клиентов.

Неожиданно на мониторе вспыхнула красная сигнальная лампа, предупреждающая об опасности. Так оно и есть – в атакуемой системе был предусмотрен аудит, вот его и следовало отключить. Правильное решение: обратиться за помощью к уже активированному вирусу, который уже сумел ворваться в операционную систему, заблокировав сотни информационных потоков. Управлять вирусом сложно, очень часто они ведут себя самым непредсказуемым образом и, выбравшись из запрограммированной сети на оперативный простор, поступают, как конкистадоры в Новом свете, подчиняя себе все, уничтожая правого и виноватого. Потребовалось некоторое усилие, чтобы перенаправить на аудит поток вирусов, способных не только вернуть экранную заставку, пробить которую без пароля невозможно, но и подать сигнал опасности. Вирусы, меняя свое обличье под программное обеспечение и плетя своеобразные кружева, уверенно прогрызали себе дорогу и все ближе подкрадывались к управлению питания, пока наконец, окружив его окончательно, словно стая волков загнанного лося, не обесточили совсем.

Дальше работать одно удовольствие – оставалось только выбрать подходящих владельцев банковских счетов, набить пароли, заботливо предоставленные вредоносной программой, и перевести их деньги на собственный счет.

Единственным уязвимым местом оставалась вложенная закладка, хранящая всю оперативную информацию, по которой можно будет отыскать ее хозяина. Но закладка будет уничтожена сразу после того, как он выйдет из сети. Пролистав полученные счета, заботливо предоставленные вирусом, Никодим выбрал пять наиболее крупных, с каждого из них снял по шестьдесят тысяч долларов, и тотчас перевел на свой офшорный счет на Кипре.

Вредоносный вирус, входя во вкус, продолжал перекачивать на его жесткий диск все новые и новые сведения о клиентах банка: это были счета, пароли, проводимые ранее операции, сведения о выгодных вложениях, письма к администрации банка, их ответы и рекомендации по вкладу и хранению средств… В общем, все то, что могло бы представить для хакера с криминальными наклонностями определенный интерес.

Откинувшись на спинку стула, Никодим Панкратов задумался. По большому счету денег у него было не так уж и много. Причем большую часть из них он должен отдать в самое ближайшее время. Такие люди, как Аркадий Гуревич, он же Слон, просто так не пугают, деньги придется вернуть в полном объеме, иначе существует вероятность того, что однажды можно заполучить пулю в висок, а это весьма нежелательно, поскольку на предстоящие годы имелись весьма симпатичные планы. Но нет гарантий и в том, что Слон не пожелает еще столько же.

Но откуда же он узнал о его счетах, черт возьми! Данные о банковских вкладах хранятся в его персональном компьютере, но защита в нем такая, что может позавидовать даже банк «Империал». Может, он нанял какого-нибудь суперхакера, который сумел проникнуть в его операционную систему? Но в таком случае тот должен был оставить следы, а вот их как раз и не наблюдалось. Как бы там ни было, но деньги с раскрытых счетов следует перевести куда-нибудь в другое место, где их никто ни достанет, и начать следует с банков «Колорадо», «Нью-Йоркская наличность», где у него находятся наибольшие суммы.

Кто бы ему мог помочь? Пожалуй что лучше всего на роль «палочки выручалочки» подходит его однокашник Петр Кузьмин, проживавший в Монреале. В студенческое время они были невероятно дружны, и кроме компьютеров их сближала любовь к шахматам, за которыми они могли просиживать по несколько часов кряду.

Посмотрев на часы, Никодим подумал о том, что в Канаде сейчас раннее утро, остается только надеяться, что его приятель не будет рассержен за ранний незапланированный звонок.

Набрав номер, Никодим принялся ждать. Трубку подняли после пятого гудка.

– Слушаю, – отозвался знакомый голос.

– Привет, Петр, а я думал, что ты еще спишь.

– Так я и спал, пока ты не разбудил, – прозвучал недовольный ответ. – Это ты, Никодим?

– Он самый.

– Знаешь, все равно рад тебя слышать. Давно не созванивались, но обычно ты просто так не звонишь. У тебя дело какое-то?

– У меня к тебе не дело, а, правильнее сказать, очень выгодное предложение.

– Готов выслушать.

– Надеюсь, ты не будешь против, если я переведу на твой счет триста тысяч долларов?

– Сколько?!

– Триста тысяч. Только не надо кричать, а то соседей разбудишь.

– Понял… Для меня это приятная неожиданность. Возражать не стану. Даже не подозревал, что ты меня настолько сильно любишь. Знаешь, приятно! Всегда хорошо себя чувствую, когда обо мне кто-то заботится, тем более в таких размерах. Можешь не сомневаться, деньги я потрачу с умом, тебе не будет за меня стыдно. Сначала сделаю в квартире ремонт, потом поменяю мебель. Машину хотелось бы какую-нибудь стоящую… А еще нужно будет дочке обнову справить…

– У тебя родилась дочка? Поздравляю!

– Ты немного опоздал с поздравлениями, ей уже восемь месяцев. Но все равно она невероятная модница, любит одеваться, строит глазки мальчикам прямо из коляски, даже не знаю, что со всем этим делать! Не хочу даже представлять, что будет с ней дальше, эдак лет через восемнадцать.

– С ней не знаю, но с тобой все понятно, ты станешь сварливым дедом.

– Только в свой срок, – пробурчал Петр. – Сначала отдам ее замуж, а там пускай рожает! Так что жду перечислений! Весьма кстати.

– Хм… Ты мне лучше скажи, когда деньги были не кстати.

– Тоже верно.

– Вот только у меня есть одно небольшое уточнение.

– Какое еще уточнение? – буркнул Кузьмин. – А без них нельзя?

– Нельзя… Конечно, я к тебе хорошо отношусь, но все-таки не на триста тысяч долларов.

– Вот как? Тогда на какую же сумму? – По голосу Петра была понятно, что он заметно разочарован.

– На десять процентов от этой суммы. Устраивает?

– Тридцать тысяч долларов тоже на дороге не валяются. Высылай! А если серьезно, откуда такая неслыханная щедрость?

– Правду сказать или все-таки соврать?

– Хотелось бы услышать правду.

– Появились шальные деньги, получил наследство от своей бабушки-миллионерши, вот захотел поделиться со своим другом. Знаю, что ты в общаге чуть ли не впроголодь жил.

– Это было давно… О том времени я уже начал забывать. Сейчас я живу не в пример лучше. Ты мне скажи конкретно, что я должен сделать за эти деньги? Кого-то убить?

– Ничего особенного… Просто снять их и ждать моего появления, а когда я приеду, ты мне их передашь.

– С каких банков они подойдут?

– С «Колорадо» и «Нью-Йоркская наличность».

– Ясно, буду ждать. Ты занимаешься все тем же?

– В какой-то мере да.

– Вижу, что твои аппетиты значительно выросли.

– Аппетиты растут в прямой зависимости с квалификацией. Так что все логично.

– А меня не цапнут за это бабло?

– Не беспокойся, эти деньги подойдут к тебе с моих счетов, так что напрягаться не стоит.

– А сам когда приедешь?

– Не могу сказать точно, но думаю, что в течение месяца.

– Хорошо, буду ждать.

Никодим положил телефон. Петр Кузьмин не подведет, не тот типаж. Парень патологически честен, осталось найти еще парочку таких же людей с безупречной репутацией, и можно будет утверждать, что жизнь удалась.

* * *

Агентуру Полуянов завел около десяти лет назад, практически с первых же дней службы в уголовном розыске. Среди его источников были совершенно разные люди, из многих социальных слоев. Одни шли на контакт, потому что хотели в его лице заполучить гарантию на случай возможного ареста. Другие были заинтересованы материальной стороной дела, осознавая, что даже небольшая копейка лишней не бывает. Третьи, вскормленные честолюбивыми замыслами, полагали, что такое знакомство поможет им в дальнейшей карьере. Но самая любопытная была четвертая группа агентов, любящая риск. Ради острой ситуации они могли отказаться даже от денег, хотя финансовая подпитка только усиливала их рвение. Одним из таких осведомителей был Тихонов Вадик. Его оперативный псевдоним в точности совпадал с погонялом – Тихий. Огромный, атлетично сложенный, с широким разворотом плеч, невероятно басовитый во всяком разговоре, он напрочь опровергал свое погоняло. И даже если беседа происходила наедине, он так громко излагал, как будто бы хотел перекричать многотысячный митинг. Эту особенность его характера следовало учитывать, а потому Федор Полуянов назначал встречи в безлюдных местах, где его агент может наораться вдоволь. В этот раз выбор пал на дальние аллеи Измайловского парка, практически безлюдные в пору сумерек.

На условленную лавку подошли практически одновременно, издалека заприметив друг друга. Тихий махнул Полуянову издалека, едва увидев, как старинному приятелю, и, пожав руку, устроился на лавке следом за Федором.

Разговор зашел после первой затяжки сигареты, когда выпущенный дымок затерялся где-то между низко свисающими ветками.

– Ты ничего не знаешь про ограбление обменного пункта на Дмитровском шоссе? – спросил Полуянов.

Очевидно, Тихий считал себя другом Федора, но в действительности все было не так – Полуянов никогда не шел на сближение с информаторами и всегда предусмотрительно держал дистанцию, осознавая, что за ней начинается приятельство. А товарищество в оперативных делах успеху не способствует. Например, как можно требовать с человека, с которым выпил ящик водки? С первых же контактов Федор Полуянов давал понять завербованному агенту, что инициатива всегда должна оставаться за ним, и пресекал всякие попытки залезть на шею.

С Тихим ситуация выглядела посложнее, хотя бы потому, что Полуянов знал его куда больше остальных. По существу, тот был его первым агентом, которого удалось завербовать, будучи совсем зеленым лейтенантом. Тихий в то время тоже стоял не слишком высоко в иерархической лестнице своего преступного сообщества. Так что возвышались они одновременно: Полуянов зарабатывал должности и погоны, а Тихий авторитет и доверие в криминальной среде. Причем на контакт Тихий пошел сразу в силу специфики собственного характера: парень просто обожал риск, которого ему всегда не хватало в обычной жизни. Распорядись судьба иначе, возможно, из него получился бы отличный спецназовец и великолепный оперативник. Вот тогда бы они стали по-настоящему дружны.

Между ними существовало невидимое противоборство, в котором Тихий, в силу его природного лидерства, непременно стремился одержать победу. Его следовало поставить на место, иначе в следующий раз он захочет соскочить с крючка, а отпускать на вольные хлеба столь ценного информатора Полуянову не хотелось.

Ответил Тихий не сразу, а лишь выдержав значительную паузу, что тоже не понравилось Полуянову (в прежние годы тот был более расторопен), всем своим поведением он демонстрировал собственную значимость, – вот я сейчас накурюсь, а уж потом дам обстоятельный ответ. Капитан Полуянов информатора не торопил, умело придерживая в рукаве тузы.

– Кое-что известно, – наконец ответил Тихий, – сейчас об этом много говорят.

И вновь закурил, давая понять, что пришел в Измайловский парк подышать свежим воздухом.

– И что? Кто за этим стоит? – пытаясь скрыть раздражение, спросил Полуянов.

– Сказать сложно, – повернулся Тихий, и смело посмотрел в лицо капитану Полуянову.

Федор уверенно встретил тяжеловатый взгляд информатора. Начиналось самое интересное, и Полуянов не хотел этого пропустить и уж тем более не намеревался отводить глаза в сторону. Все очень просто: кто выдержит, тот и победитель! Далеко не детская игра, как может показаться поначалу, здесь столкновение характеров, а Полуянов не собирался проявлять слабость перед завербованным агентом.

– Поделись, меня интересует любая информация, – отвечал Полуянов, разглядывая на переносице Тихого небольшую коричневую родинку.

Тихонов отвернулся и теперь смотрел прямо перед собой, сладко покуривая. Полуянов торжествовал маленькую победу: «Никуда ты от меня не денешься! А то, что у тебя невероятно громкий голос и начальственная жестикуляция, так это и не важно, потешься немного!»

– Короче, тут у нас такое говорят, будто бы к этому делу причастен Аркаша Гуревич.

– Это Слон, что ли?

– Он самый.

– А ему-то какой резон? Ведь это его же обменник.

– Вот то-то и странно, что его… Такое впечатление, что он замутил какую-то свою игру, а какую именно – непонятно, – продолжал Тихий, едва ли не сокрушая своим басовитым голосом вершины сосен. – Он парень весьма изобретательный, может, опять выдумал чего-то хитрое!

– А другие обменники в районе кто чистил?

– Это тоже его дело. Но там все прозрачно, просто избавлялся от конкурентов. Сначала организовывал ограбление, запугивал хозяина точки, а потом просто перекупал обменник. Вот и все! Схема отработана до мелочей. Сколько у него сейчас этих точек, даже сказать трудно, но развернулся широко! Можно сказать, что в Москве он монополист.

Редкие прохожие, словно тени, появляющиеся вдали на грунтовых дорожках парка, заставляли ненадолго прерывать разговор, после чего беседа возобновлялась.

– Что за человек этот Слон?

Тихий невесело усмехнулся:

– А в ваших оперативках о нем ничего не сказано? Он весьма заметная личность на сегодняшний день.

– Кое-что имеется, но хотелось бы услышать, так сказать, из первых уст. Одно дело, когда читаешь информацию, и другое дело, когда разговариваешь со свидетелем. Многое можно выразить и мимикой.

– Хм, мимика, говоришь… Если только так, капитан. – Швырнув под ноги выкуренную до самого основания сигарету, Тихонов вытащил следующую и тщательно размял ее толстыми пальцами. Где-то Полуянов его понимал, он точно так же поступал с куревом, считая, что без этой нехитрой процедуры табачок не будет сладким. – Тогда понимаю, – согласился он, воткнув сигарету в уголок рта. – Ну что тебе сказать о нем… Рекомендовал его нам Глухой, сказал, что это его человек и он не подведет. А Глухой парень весовой, так что его приняли хорошо. Кажется, Слон закончил какой-то экономический вуз, не без способностей, знает себе цену… Умный, осторожный. В короткий срок буквально подмял под себя всех. Нет области или точки, которая бы его не интересовала. Скажу тебе так, капитан, этот Гуревич всегда трется там, где водятся приличные деньги. Так что свое экономическое образование он оправдывает сполна. Признаюсь, поначалу я даже не думал, что Слон сумеет у нас прижиться. Полагал, что он человек случайный… У нас ведь по большому счету все на кулаке устроено, не так сделал, получай по зубам! Не то сказал, будь добр снова за базар ответить. А в случае с ним все пошло по-другому.

– Гуревич не выглядит силачом, больше смахивает на какого-то доходягу, – заметил капитан.

– В том-то и дело! Однако как-то с самого начала он сумел поставить себя так, что его не задевают. Есть в нем какой-то стержень, отчего трогать его никому не хочется. А сейчас Слон уже так высоко взлетел, что и не достанешь! Чтобы только подойти к нему, нужно через толпу охраны пробираться.

– А как личность?

– Мутный он какой-то, не поймешь, что у него за душой прячется. С таким лучше не ссориться. Он мне напоминает маленькую шавку, которую ты пнул между делом, уже позабыл про нее, а собачонка, оказывается, затаила на тебя обиду. Обойдет тебя незаметно и за ногу цапнет! Вот такие они и есть самые опасные. Никогда не знаешь, что у него на уме. Будет тихим, обходительным, слова грубого не скажет, а потом, когда уходить станешь, так просто шмальнет из пистолета в спину, и поминай как звали! Я знаю, о чем говорю. Таких людей следует опасаться.

– Вот видишь, весьма исчерпывающая характеристика, – улыбнулся Полуянов, – у нас такого в оперативках не прочитаешь. А в целом у тебя проблем нет?

В своем районе Тихий за последние пять лет переродился в весьма крупную криминальную фигуру и контролировал в родном округе банковский бизнес. Тяжелый период он переживал два года назад, когда часть авторитетов решила подвинуть его с денежного места и выдвинула своего человека. Вот тогда он обратился к Полуянову за помощью. Конкурента Тихонова по наводке агента оперативники подловили на катране, подбросив ему паленый ствол, и в настоящее время тот отбывал пятилетнее заключение. Была еще пара мелких услуг, которые Полуянов организовал для своего информатора, расчищая ему место к трону.

– Кое-что имеется… В Тверской колонии кумовья дорогу перекрыли… А там братва на сухом пайке сидит! Ты бы как-то повлиял на них, не по-людски это. А потом, я сейчас за дорогу отвечаю…

– Есть у меня там кое-какие связи… – туманно протянул Полуянов, соображая, как следует подкатить к барину колонии. Если он подойдет к нему сам, так тот может ему отказать (не тот уровень!). Следовательно, нужно отыскать человека, к которому бы он прислушался. Пожалуй, лучше всего действовать через оперативную часть колонии. – Не обещаю, но сделать кое-что попробую.

– Буду ждать. Ты просто так слова не бросаешь.

Теперь самое время уходить. Прощание вещь тонкая. Важно дать понять, что информатор ценен.

– Есть над чем поработать. Этот Гуревич весьма интересная птица. Ладно, пойду.

– А может, как-нибудь посидим? А то мы все как-то на бегу, – неожиданно предложил Тихий.

– Я не против, – согласился капитан Полуянов, – только давай не сегодня и не завтра, загружен до крайности, а где-нибудь в конце недели. Подходит?

– Вполне, – расплылся в широкой улыбке Тихий.

– Вот и отлично! А там и поговорим.

Попрощавшись, Полуянов быстро зашагал в сторону выхода. В какой-то момент ему хотелось обернуться на Тихого, продолжавшего сидеть на лавке, – пересилив себя, он потопал дальше.

Глава 7

«Баба меня не сломает» или Шесть месяцев назад

В летнем отпуске, который Донан Гольберг провел на Лигурийском побережье Италии, ему удалось познакомиться с сексапильной и очаровательной девушкой из России по имени Жанна. Поначалу он принял ее за шведку: среди прочих отдыхающих она выделялась высоким ростом и длинными крепкими ногами, какие могут быть только у легкоатлеток, а еще у нее были роскошные светлые волосы. И был немало удивлен, когда она объявила, что русская. Только немного всмотревшись, можно было понять, что это действительно так, – славянскую кровь выдавали высокие и чуток широковатые скулы, добавлявшие ей шарма.

Донан вообще обожал Италию. Предоставь ему судьба возможность самостоятельно выбрать место для своего рождения, так он предпочел бы тихий уголок где-нибудь между Сан-Ремо и Алассио. Вот только кто ему станет платить в курортных местах столь высокую зарплату, какую он имеет в Нью-Йорке? Скорее всего, переезд на итальянский берег под субтропическое солнце состоится на пенсии.

Поначалу Донан хотел побыть в Лигурии дней пять, после чего укатить куда-нибудь во Французскую Ривьеру, но, познакомившись с Жанной, осознал, что все его планы просто полетели к черту, и он готов был остаться с ней до конца отпуска.

Первые три дня, встречая ее на пляже, он только кивал, выказывая ей свое расположение, и в тайне любовался ее шикарной фигурой. На четвертый, преодолев природную робость, заговорил:

– Я за вами давно наблюдаю. Вы самая шикарная девушка на всем побережье. – И, будто бы спохватившись, представился: – Меня зовут Донан, я из Нью-Йорка.

– А меня Жанна, я из России, – ответила девушка на хорошем английском.

– О! Какое красивое имя, оно мне напоминает Францию. Знаете, Жанна, мне подсказали, что в соседний ресторан привезли великолепных омаров, вы не захотели бы со мной поужинать сегодня?

– Так вот сразу?

– Не знаю, как вы, но я так устал от одиночества и был бы рад, если бы хоть ненадолго вы скрасили мой досуг.

Девушка внимательно разглядывала неожиданного ухажера, зная при этом, что невероятно хороша. Купальник, состоявший всего-то из двух узеньких пестрых полосок, казался невероятной несправедливостью по отношению к ее аппетитным формам. Так и хотелось посмотреть, что же такого интересного прячется за полосками материи. На Жанну хотелось не только смотреть, но и потрогать ее нежную кожу, и Донан невольно спрятал руки за спину, всерьез опасаясь, что не справится с искушением.

– Все это так неожиданно… А потом мы совершенно незнакомы.

– Будет возможность познакомиться получше… У вас прекрасный английский, – быстро произнес Донан, вдруг испугавшись возникшей паузы. – Я бы даже сказал, что у вас небольшой американский акцент.

Девушка смотрела на него с любопытством, задрав голову. Баскетбольный рост позволял Донану оценить прелести девушки сверху, так сказать, во всей красе. Впрочем, с какой стороны ни глянь, она всюду была неплоха.

– Секрета тут никакого нет, просто я была старательной ученицей. Мне вообще очень хорошо даются иностранные языки.

– А вот я никак не могу выучить французский.

– Вы живете в этом пансионате? – показала она на розовый дом с небольшими окнами, торцом подступавший к самому морю.

Донан едва подавил честолюбивую улыбку. Пансионат, на который показала Жанна, был весьма милым, но простым – главный его недостаток заключался в том, что в нем было много народу, а в отпуске Донан предпочитал безлюдье, покой, и желательно такой, чтобы ближайшее соседство располагалось за гектар от его бренного тела. Ему пришлось основательно прокатиться по каменистому побережью, тесно застроенному небольшими городками, невероятно похожими друг на друга, прежде чем удалось подобрать подходящее местечко на небольшой равнине: старинный дом, весьма напоминающий феодальное поместье. Правда, эксклюзивное одиночество обошлось ему в копеечку, но, пребывая в отпуске, он никогда не жалел денег.

– Я проживаю недалеко отсюда, – махнул Донан в сторону равнины, усыпанной простыми крестьянскими домами с высокими крышами, покрашенными в синий цвет, среди которых отчетливо выделялся замок, построенный из серого гранита, где он отыскал кратковременный отдых.

– Но почему я вас вижу каждый день здесь? – удивилась Жанна. – Ведь там же имеется частный пляж, он намного лучше общественного. Там песчаный берег, а здесь в основном колючий камень.

– Возможно, – легко согласился Донан, – но мое место имеет один большой недостаток.

– Правда? – вполне искренне удивилась девушка. – И какой же?

– На том песчаном берегу нет вас.

В глазах девушки появилось любопытство.

– И вы хотите сказать, что приходите сюда исключительно ради меня?

Можно было бы ответить начистоту. Признаться, что, случайно заметив ее загорающей на каменистых склонах, он, спрятавшись среди тропической зелени, терпеливо наблюдал за ней, дожидаясь, пока она не отравится в пансионат. И, проводив ее до самых дверей, приходил к нему каждый день в надежде увидеть вновь.

– Просто отсюда очень хороший вид, – серьезно произнес Донан, понимая, что это не тот случай, когда следует торопить события. Пусть попривыкнет к нему хотя бы пару дней, а там он разоткровенничается… Романы в отпуске, как правило, протекают стремительно, чему способствует южное солнце, теплое море, острая пища и, конечно же, сладкое итальянское вино.

– А насчет ужина я еще подумаю.

– А вы не хотели бы прогуляться сейчас по берегу? – предложил Донан. – Здесь неподалеку имеются горячие целебные источники, известные еще с античных времен.

– Вот как? – искренне удивилась девушка. – Вы много знаете об этих местах.

– Это правда, я очень люблю Италию. В моих жилах течет немного итальянской крови, она бурлит уже несколько дней, с того самого мгновения, как я впервые вас увидел… А что касается целебности источников, то когда-то римские легионеры восстанавливали в них свои силы и залечивали раны.

– Это очень интересно, ничего не слышала об этих источниках.

– Вам очень понравится это место. Уверяю вас! Термальные источники пробиваются через трещины, а ванны вырублены прямо в скальной поверхности. И, как уверяют экскурсоводы, за две тысячи лет с ними ничего не произошло.

– Тогда пойдемте побыстрее, мне не терпится на них взглянуть.

– Я вам с удовольствием покажу, только у меня к вам будет одно небольшое условие.

– Какое?

– Эти ванны нужно принимать обнаженными.

– Вы это серьезно?

– Вполне! – без улыбки отвечал Донан. – Иначе античные боги могут разгневаться.

– А знаете, я согласна, – отвечала девушка. – Надеюсь, что со мной ничего не случится. И как туда пройти?

– Дорога ведет через небольшое ущелье. – Протянув ладонь, Донан предложил: – Давайте вашу руку, без моей помощи вам не справиться.

Девичьи пальчики утонули в его широкой грубоватой ладони, и он неожиданно для себя самого почувствовал прилив небывалого восторга. Дорога к термальным источникам заняла минут тридцать, все это время им пришлось подниматься по каменным ступеням, вырубленным с незапамятных времен, несколько раз довелось идти по очень узкой тропинке, и когда их тела слегка соприкасались, он чувствовал на этом месте самый настоящий ожог.

– Вот мы и пришли, – сказал Донан, показав на несколько углублений в скалах, заполненных водой.

– Выглядит очень необычно. Я никогда прежде не видела таких ванн.

– Думаю, что это самые древние из всех существующих на земле.

Ванны, вырубленные в скале, были заполнены голубоватой водой, очевидно, благодаря какому-то микроэлементу, растворенному в ней. Только вплотную приблизившись, можно было рассмотреть, что ложе принимали очертания человеческого тела: там, где обычно находятся плечи, оставались небольшие вмятины; места, удобные для локтей, были в значительной степени отполированы и представляли собой небольшие продольные углубления, копирующие форму предплечий; ямки покороче – места для рук и ладоней. Но особенно заметными оставались положения ног, буквально продавившие за тысячелетия светло-серую гранитную твердь.

– Отвернитесь, – попросила девушка.

Две ванны находились на расстоянии полуметра и были отгорожены небольшой преградой из зеленого диабаза. На соседа просто так не посмотришь, вот разве что приподняться.

– О! Вам не стоит беспокоиться, я не насильник, – уверил Донан.

– У нас в России говорят: «Доверяй, но проверяй!»

Донан тактично отвернулся и, сбросив плавки, вошел в теплую воду.

– Ух, – произнесла Жанна, погрузившись в воду. – Она почти горячая.

– Это так, – отвечал Донан, повернувшись, – достаточно полежать в такой воде несколько минут, и вы почувствуете, как ваше тело наливается силой. Если бы вы были постарше, то эта ванна омолодила бы вас на несколько лет. Надеюсь, что с вами подобного не произойдет, вы и так очень юное создание. Мне бы не хотелось общаться с пятилетним ребенком.

– А вы забавный, – рассмеялась девушка.

– Мне это лестно слышать. Посмотрите, какой отсюда вид. Внизу море как на ладони. Когда римские легионеры рубили эти ванны, они думали и об эстетической стороне.

– Да, здесь очень красиво, – согласилась девушка, любуясь раскинувшимся до горизонта морем.

– Я вам не сказал о ваннах еще одну важную вещь…

– Вот как, и какую же? Вы меня заинтриговали.

– Думаю, что самую главную, во всяком случае для меня.

– Что вы имеете ввиду?

– С этими ваннами связана одна старинная легенда: если молодые люди принимают ванну рядом, то они останутся вместе на всю жизнь. И их ничто не может разлучить. И они будут счастливы.

– Вы хотите сказать, что с этой самой минуты мы с вами как бы помолвлены?

– Это говорю не я, так гласит легенда… Мне известно только то, что это предсказание всегда сбывается… Знаете, я бы не возражал.

– Ах вы обманщик, – засмеялась Жанна, – вы меня привезли сюда не случайно.

– Вы правы, – признался Донан. – Я вдруг подумал о том, что с такой женщиной, как вы, я бы мог встретить свою старость.

* * *

Вечер они провели в хорошем ресторане, славившемся отменной морской кухней. С этого дня встречи их сделались регулярными, и едва ли не каждый день они принимали ванны на каменистом склоне, наблюдая за морем, теснившим колючие скалы. Через неделю Жанна и вовсе переехала к нему в поместье, где они прожили еще две красивые недели, вплоть до ее отъезда в Москву.

Вернувшись в Нью-Йорк, Донан поначалу воспринимал состоявшийся роман как некую легкомысленную и ни к чему не обязывающую интригу, каковые у него случались едва ли не в каждом отпуске. Пройдет неделя-другая, и он позабудет о ее нежных ласках, о мягких губах и темно-зеленых, будто бы болотный омут, глазах. Однако вычеркнуть Жанну из памяти не удалось ни через неделю, ни через две, ни через месяц. Донан вдруг поймал себя на том, что не забывал о ней вовсе, это был самый настоящий плен: прикосновение ее рук помнила каждая клетка его тела. Даже работа, которая всегда была для него некой отдушиной от житейских проблем, вдруг превратилась в скучное занятие. Нарушив свое незыблемое правило, Донан позвонил Жанне в Москву, а когда услышал ее мягкий голос, так едва не задохнулся от нахлынувшего счастья. Теперь он осознавал, что именно этих кротких интонаций, чуть поучительных и слегка сдержанных, ему не хватало все это время. Оказывается, как мало нужно человеку, чтобы он ощутил себя по-настоящему счастливым.

– Я тебя вспоминал, – признался Донан, вдруг заволновавшись, и очень рассчитывал, что сердце не расколотит своими ударами грудную клетку. Если это произойдет, то он не сумеет продолжить разговор.

– Мне тоже кажется, что после нашей последней встречи миновало сто лет. За это время со мной много чего произошло.

– Надеюсь, ты не вышла замуж. Если это так, то я просто не переживу потери. И никогда не прощу себе, что потерял такую девушку.

– Все не так страшно, как ты подумал, у тебя есть крохотный шанс. Вот только очень жаль, что ты не позвонил сразу.

– Какой же я все-таки был идиот! Я очень хочу исправить свою ошибку. Я прилечу к тебе, как только смогу!

Донан сумел прибыть в Москву через неделю, отправив Жанне две телеграммы, так и оставшиеся без ответа. Номер телефона, что она записала ему в Италии, был заблокирован, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы отыскать ее в многомиллионном городе.

Поднявшись на двенадцатый этаж высотного здания, где она проживала, Донан вдруг почувствовал невероятное волнение, сродни тому, какое бывает, когда прыгаешь с парашютом. Никогда не знаешь, как тебя примет земля: не то озлобится мачехой, подставив каменную твердь, не то подстелет перину, будто бы ласковая матушка. В какой-то момент он даже засомневался о целесообразности своего визита – Нью-Йорк большой город, и если в нем основательно порыскать, так можно будет отыскать девушку, которая подойдет тебе всецело. И только после некоторого насилия над собой Донан нажал на кнопку звонка, прозвеневшего вдруг невероятно громко.

Дверь после минутного ожидания открыла Жанна: в коротком легком халатике, выгодно оголявшем ее длинные загорелые ноги, с высокой грудью, буквально разрывавшей тугую материю, девушка выглядела не менее привлекательно, чем на итальянском берегу. Тайна женского тела под всеми шуршащими покрывалами была умело спрятана, и ее хотелось познать.

Длинные ресницы затрепыхались беспомощными бабочками, наконец успокоились, после чего девушка удивленно спросила:

– Это ты?

– Неужели с нашей последней встречи я так сильно изменился? – делано удивился Донан.

– Нет… Просто… просто не ожидала тебя здесь увидеть. Как ты оказался в Москве?

– Ты не ожидала меня увидеть, потому что назвала другой адрес?

Пожав плечами, девушка призналась:

– Пойми меня правильно, одно дело курорт, где можно прожить пару недель без предрассудков, и совсем другое дело приглашать человека в дом, где ты проживаешь. И все-таки как ты меня нашел?

– Помнишь наш последний день?

– Разумеется, день был незабываемый, впрочем, как и ночь… Мне было хорошо с тобой.

– Пойми меня правильно, мне не хотелось тебя терять, тем более что ты должна была уехать в Россию, и когда ты ушла в ванную комнату, я вытащил из сумки твой паспорт и переписал адрес. Надеюсь, ты на меня не очень сердишься?

– Донан, неужели в твоей Америке так мало женщин, что ты решил приехать ко мне в Россию за тысячи километров? Уверена, что многие из девушек были бы счастливы, если бы ты предложил им выйти замуж.

– Женщин в Америке много, – признал Донан, справившись наконец с глуповатой улыбкой, маской застывшей на его лице. – Но там не встретишь такую девушку, как ты, Жанна. Я очень скучал по тебе. Без тебя Нью-Йорк пуст!

Девушка лишь покачала головой и внимательно посмотрела на Донана, как если бы намеревалась разглядеть в нем какие-то перемены. Не отыскав таковых, произнесла:

– Сильные слова… Не думала, что ты на них способен… Как-то даже не по-американски получается. Ну, чего стоишь как вкопанный? Проходи, раз приехал! – Жанна отступила немного в сторону, пропуская его в квартиру.

– Ты одна? – перешагнув порог квартиры, Донан поймал себя на ревности. А если в квартире окажется мужчина, как следует поступить в таком случае: раскланяться в духе японских традиций или разыграть роль Отелло? Почувствовал невероятное облегчение, когда вдруг увидел, что комната пуста. Правда, в коридоре стояли тапочки большого размера, явно мужские, а еще на плечиках аккуратно висел черный пиджак пятьдесят четвертого размера. Но все детали не в счет! У красивой девушки должна быть небольшая биография.

– У меня никого нет… Считай, что тебе повезло. Сейчас я нахожусь в том промежуточном состоянии, когда оставила своего прежнего парня, но не успела закрепить отношений с тем, который мне нравится.

Если это была шутка, то весьма остроумная. Вот только отчего-то веселиться не хотелось. Отчего-то не верилось, что девушка говорила всерьез.

– А я подразумеваюсь в твоих планах?

– Все будет завесить от тебя. Располагайся, – великодушно разрешила Жанна, указав на кресло, на котором, опасливо посматривая на гостя, расположился черный кот. Слава богу, что это была единственная особь мужского пола. – И упаси тебя боже подходить к телефону! Меня здесь просто нет. Ты хорошо меня понял?

Сейчас Жанна была другой и напоминала строгую школьную учительницу, делавшую внушение нерадивому ученику. Еще одна неожиданная грань ее характера, о которой он даже не подозревал. Впрочем, ему всегда импонировали взыскательные девушки.

Обезоруживающе улыбнувшись, отвечал:

– Хорошо, не буду. Тем более что и звонить-то мне особенно некуда.

– Чего ты все улыбаешься?

– Просто никогда не видел тебя такой.

– И какая же я, по-твоему? – удивленно произнесла Жанна, присаживаясь на кровать. Уголок халата слегка задрался, оголив упругое бедро, через прозрачную кожу просвечивались синие тонкие вены. Помнится, он целовал их, и Жанне очень нравилась столь немудреная ласка.

– Я тебя знаю другой… Такой, какой ты была в термальном источнике на берегу моря.

– Я могу быть разной… Теперь ты поверил в это?

– Да.

– Ты надолго?

– На два дня, а может, на три… Потом мне нужно будет возвращаться в Нью-Йорк. Меня ждет работа!

– Все вы, американцы, просто помешаны на своей работе. Так вот, могу тебе сказать, что за эти два дня у тебя будет достаточно возможностей, чтобы меня изучить, и ты поймешь, насколько я отличаюсь от той, которую ты знал на берегу моря.

– Жанна, ты даже не представляешь, как мне это хочется увидеть.

Вместо двух запланированных дней Донан пробыл у Жанны неделю. У него был некоторый опыт проживания с женщинами под одной крышей. Его личный рекорд составлял четыре месяца и двадцать дней, после которого он выставил чемоданы своей очередной подруги на лестничную клетку. Но с Жанной сразу все было по-другому – в какой-то момент он вдруг осознал, что приятно просыпаться в надушенной девичьей постели, видя перед собой прекрасное любимое лицо, пить с ней кофе и разговаривать о пустяках, никуда не торопиться и знать, что сейчас она принадлежит ему всецело.

Уже пообжившись, Донан то и дело натыкался на предметы, оставленные бывшими поклонниками Жанны. Так, например, в шкафу отыскалась майка невероятно большого размера, которую она почему-то хранила в пластиковом пакете, – видно, в качестве памяти об ушедших в историю отношениях, а может быть, рассчитывала передать возлюбленному при первой же встрече. Эти русские женщины во многом непонятные, куда проще было бы выбросить ее в мусоропровод.

В другой раз он натолкнулся на крем после бритья и после некоторого колебания решил им воспользоваться, невольно отметив, что у предыдущего ее избранника весьма неплохой вкус. В эту ночь Жанна была особенно нежной, и Донан не без основания посчитал, что к особой пылкости ее пробудил бальзам прежнего возлюбленного.

Видеть Жанну было приятно, и, что самое невероятное, ему хотелось видеть ее постоянно. За прошедшие несколько дней, проведенных в ее квартире, он успел освоиться настолько, что стал выносить мусор во двор, неизменно отвечая по-русски «здравствуйте» на приветствия соседей.

Неделя пролетела мгновенно. У времени есть такая странная особенность: все лучшее почему-то быстро заканчивается, и, уже сидя на чемоданах, в любящих объятиях, он не в силах был отлипнуть от ее сдобного тела. Тогда же он взял с Жанны слово, что она сразу же после его отъезда займется оформлением документов в Америку в качестве его невесты.

Пролетая над Атлантическим океаном и вслушиваясь в музыку работающего двигателя, он думал о том, что неделя безумия осталась где-то на соседнем континенте, а ему останется только вспоминать прошедшие дни, просматривая многие совместные фотографии.

Первое время Донан звонил Жанне едва ли не каждый день, рассказывая о небольших приключениях, произошедших с ним за день. Потом стал звонить через день, и вскоре отношения, разделенные континентами, океаном и многими часовыми поясами, вдруг как-то стали ослабевать.

И однажды Жанна позвонила сама:

– Послушай, Донан, ты мне больше не звони, я не одна. У меня появился мужчина.

Донану потребовалась долгая минута, чтобы осознать сказанное, а когда услышанное все-таки добралось до его сознания, не желавшего признавать очевидное, он прохрипел, хватаясь за последнюю надежду:

– Ты забыла, что мы…

– Нет, я помню каждую минуту нашей встречи. Но так получилось. Ты не должен на меня обижаться.

– Нет, я хотел сказать другое, ты забыла термальные источники, где мы принимали ванны.

– К чему ты все это говоришь? Какие еще такие термальные источники? Ты выбрал не самое подходящее время предаваться ностальгическим воспоминаниям.

– Жанна, ты не так меня поняла… Ты забыла, что нас обвенчали античные боги, мы все равно будем вместе.

– Знаешь что, Донан, прибереги эту сказку для какой-нибудь другой наивной дурочки. А со мной все кончено, не звони мне больше. Помнишь, ты видел майку в моей шкафу?

– Откуда ты знаешь, что я ее видел.

– Я стояла у тебя за спиной, когда ты ее разглядывал. Ты был так увлечен, что не заметил, как я вошла. – Донан лишь сглотнул набежавший ком. – Так вот, нашелся хозяин этой майки. Тебе этого достаточно?

Ответить Донан не успел: в трубку ударили телефонные гудки.

Кто бы мог подумать, что эта русская заноза проникнет в него так глубоко. Его страсть к Жанне будет сравнима лишь с тяжелой и неизлечимой болезнью. Что бы Донан ни делал, он непременно вспоминал ее правильное круглое лицо, болотного цвета глаза, красивый негромкий смех. Эта русская девчонка даже из прожженного циника способна сотворить неисправимого романтика. А что же в таком случае говорить о нем, не имеющем прививок против таких роковых красоток.

Стараясь позабыть Жанну, Донан большую часть времени проводил на работе, чем заслужил милость начальства. Еще через месяц его поставили во главе операционного отдела, где он в полной мере сумел проявить свои способности.

Однажды, вернувшись с работы и крепко приложившись к скотчу, к которому пристрастился в последнее время, Донан принялся просматривать фотоальбом, где был запечатлен вместе с Жанной.

То ли на него подействовала излишняя доза крепкого напитка, разблокировавшего все внутренние преграды, то ли накатили приятные воспоминания, но, уже более не справляясь с собой, он взял трубку и по памяти набрал телефонный номер Жанны. Кажется, у них было раннее утро. Что ж, тем хуже для нее…

– Алло, – услышал он негромкий голос бывшей возлюбленной. Похоже, что он в самом деле ее разбудил.

– Здравствуй, Жанна, это я… Донан. Знаешь, все это время я не могу тебя забыть. Такое впечатление, что у меня просто вытащили сердце. Я уже не тот прежний, каковым ты меня знала во время наших встреч. У меня такое чувство, как будто бы я много пережил и много страдал. Я не знаю, что со мной происходит. Я как будто бы очень постарел. Во всяком случае, морально. Верни меня прежнего, я хочу быть таким же беззаботным, как и раньше. Я скучаю по себе прежнему. Может, ты мне сумеешь подобрать подходящий рецепт… Давай будем вместе. Уверен, что у нас все получится. Я сделаю тебя счастливой. Приезжай ко мне.

– Послушай, Донан, мы обо все с тобой переговорили. Я остаюсь в Москве.

– Не мучай меня, нам есть о чем поговорить. Ведь мы же с тобой не чужие люди. Неужели ты все позабыла?

– Если ты считаешь, что нам есть о чем поговорить, тогда приезжай. Где я живу, ты знаешь. А заодно познакомишься с моим мужчиной… А сейчас мне нужно просто отоспаться. Ты меня разбудил… В России сейчас раннее утро.

– Ты права, но я просто не мог больше ждать, мне хотелось услышать твой голос. Ты даже не представляешь, как я по нему соскучился.

– Ты не мог больше ждать? – В голосе Жанны чувствовалось откровенное раздражение. – А я о тебе не думаю так, как ты обо мне.

– Жанна, мне плохо, не бросай меня. Я без тебя пропаду.

– У меня все в порядке.

Дальше прозвучали короткие гудки. Положив трубку телефона, Донан вылил остатки скотча в раковину. «Нет, эта баба меня не сломает! Завтра нужно прийти на работу свеженьким и оправдать состоявшееся назначение. Пусть руководство знает, что не ошиблось в выборе».

Глава 8

Любопытная фигура, или Кейс с долларами

– И что ты там нарыл? – спросил майор Бубнов, когда капитан Полуянов устроился на свободном стуле.

– Дело действительно непростое. По оперативной информации известно, что за ограблениями обменных пунктов стоит некто Аркадий Юрьевич Гуревич, он же Слон.

– Кто он такой?

– Весьма любопытная фигура! Окончил экономический факультет Московского университета. Весьма неглупый малый. Некоторое время проработал научным сотрудником в институте, потом у него случился конфликт с руководителем проекта. Из института он был вынужден уйти… И вот здесь начинается самое интересное. Его дворовый приятель – авторитетная фигура в уголовном мире, некто Глухой. Сейчас он серьезный бизнесмен, но начинал свое дело с обычного рэкета. Так вот он пригласил Гуревича к себе чем-то вроде финансового консультанта. Тот настолько закрепился в своей новой роли, что ему вскоре доверили общак.

– Весьма интересно, обычно хранителями общака бывают уркаганы, а тут обыкновенный фраер.

– Глухой в нем не ошибся, за короткий срок тот сумел увеличить общак в несколько раз. Одна его половина сосредоточена в московских банках, а другая в акциях «Газроспрома» и «Российская нефть». В западной Сибири им принадлежит генеральный пакет трех крупных нефтеперерабатывающих комбинатов. Если брать еще по мелочам, то скуплено несколько золотоносных приисков в Магаданском крае и на Урале.

– Получается, что воры ему доверяют?

– Да. Во всяком случае, он ни разу их не подводил.

– Редкая личность. Что еще?

– Мы установили за ним наблюдение. В последнее время Слон наведывался к Никодиму Панкратову.

– Что это за человек? Какой-то бандюган?

– В том то и дело, что на первый взгляд самый обыкновенный человек. Не олигарх, не преступник, правда, чем он занимается конкретно, не совсем понятно. После окончания Физтеха уехал в Америку, проработал там некоторое время, затем вернулся. В настоящее время работает научным сотрудником в каком-то заштатном институте, хотя ему предлагали места в солидных коммерческих предприятиях, парень он с головой, знает языки. Зарплата в институте невысокая, но он всегда при деньгах. Разъезжает на дорогой машине. Квартира у него тоже в полном порядке.

– Может, это прежние накопления?

– Не исключаю. Но все-таки мне кажется, что Гуревич появился у него не случайно, их связывают какие-то общие дела. Слон не тот человек, чтобы наносить дружеские визиты.

– Нужно узнать.

– Вот как раз этим мы сейчас и занимаемся.

– Держи меня в курсе.

* * *

Поздний вечер для Никодима всегда был наилучшим временем для плодотворной работы. Не потому, что число отвлекающих факторов с приближением к полуночи резко устремлялось к нулю, а по большей части из-за того, что эти часы были наиболее уязвимые для операционной системы американского банка «Империал», находившегося в рабочем состоянии. Не ведая о грозящей опасности и не зная сбоев, главный банковский компьютер уверенно распоряжался финансовыми потоками, отсылая их заказчикам в разные стороны света.

Система защиты банковской системы была сверхнадежная, имевшая не менее десяти уровней безопасности. Только одних паролей и кодов, каждый из которых имел шестнадцатизначный номер, нужно набрать не менее десяти раз, чтобы хотя бы на полшага приблизиться к операционной системе. Причем на каждом шаге компьютерного взломщика ожидали ловушки и закладки, обойти которые было невозможно. Точнее, шанс имелся, но он был всего-то один на сто миллионов. Но даже если удастся справиться с такой задачей, то защитные системы главного компьютера тотчас сообщат о приближающейся угрозе и на пути вторжения автоматически будет выстроен дополнительный рубеж защиты, а источник опасности будет изолирован и уничтожен.

Над головным мозгом банка «Империал» работали лучшие компьютерщики Америки, привлеченные в вершину банковской системы из самых различных и престижных учреждений. Банк «Империал» всегда предпочитал иметь все самое лучшее, и передовые технологии были в их перечне. Так что головной мозг компьютерной системы банка «Империал» был совершенен, или почти совершенен, насколько этому позволяло нынешнее время.

Правда, в недрах его программ прятался небольшой вирус, практически не занимавший места в памяти, перед которым умная машина, состоящая из миллиардов возбужденных нейронов в компьютерной подкорке, оставалась совершенно бессильной. Этот вирус, придуманный Никодимом две недели назад, язвительно названный «Хамелеоном», уже приносил свои первые плоды. Кроха являлась вызовом совершенному банковскому киборгу, способному вместить в своих проводах и платах едва ли не весь накопленный человечеством разум. Вирусная программа «Хамелеон», подобно доисторическому животному, явившемуся в современность из палеозойских времен, меняющему цвет кожи в зависимости от окружающей растительности, подстраивалась и видоизменялась под различные программы, встававшие у нее на пути, и все ближе подбиралась к операционной системе, чтобы считывать банковские пароли и коды. По существу, кроха была неуязвима – насколько может быть неуязвимым доисторический реликт, пришедший из глубины эпох. Уже вымерли существа, рожденные намного позже его, а он продолжал существовать и взирать на мир своими крупными, на выкате, глазами, давая понять всему миру – чтобы победить время, нужно затаиться и сделаться частью окружающего мира.

Активизировав заложенную закладку, Никодим с некоторым волнением наблюдал за тем, как, подстроившись под текстовый процессор, вирус «Хамелеон» полез к сердцевине головного мозга компьютера. Для пользователя он был совершенно незаметен и терялся среди тысяч страниц текста, был всего лишь небольшой строчкой в его теле, уже пораженном вирусом, затерявшись среди миллионов знаков и символов.

Никодим внимательно следил за его передвижением, невольно удивляясь тому, как программа вовремя реагировала на грядущую опасность, то застывала, давая возможность защите проследовать мимо, а то вдруг набирала скорость и быстро преодолевала опасные участки. Удивительно, но «Хамелеон» умело приспосабливался даже под встроенные в систему ловушки, становился частью их программы, знаками в их сложных и замысловатых ярлыках. Вирус двигался уверенно, считывая пароли и коды. Никодиму Панкратову оставалось только набрать на клавиатуре цифры, чтобы получить деньги у вкладчиков, доверчиво предоставивших свою наличность банкам. На это уходило несколько минут, но Никодим никуда не торопился – впереди у него целая ночь, лучшее время для работы!

То, что произошло в следующую секунду, заставило его невольно напрячься: впереди показалась система защиты, называемая компьютерщиками по-простому «Сеть». Она, подобно неводу, брошенному в пучину моря, забирала все самое крупное, выпуская через ячейки лишь сорную мелочь. Эта была настоящая угроза вирусу, еще не существовало ни одного, которому удалось бы увернуться от опасности. Но самое худшее заключалось в том, что «Сеть», пуская сигнал в сторону киберпреступника, тотчас вычисляла его местоположение. Грозящую угрозу Никодим обнаружил с запозданием, теперь уже ничего не предпримешь! Но когда «Сеть» уже хотела накрыть вирус своим ячеистым покрывалом, он тотчас видоизменил свою программу, сделавшись еще одной ячейкой ловушки. Некоторое время вирус в составе «Сети» проходил по компьютерным лабиринтам, выискивая возможную опасность, а то и враждебное вторжение. А когда опасность миновала и «Сеть» всецело была приручена, «Хамелеон» тотчас отсоединился и принял форму микроконтроллера, еще более укрепляясь в базе данных операционного механизма и продолжая считывать коды, пароли и номера банковских карт, услужливо предоставляя их для прочтения Никодиму.

Теперь Панкратов не опасался быть обнаруженным. Если червь включит защитную программу, реагирующую на сканирующее действие, он тотчас получит сигнал по обратной связи и успеет принять контрмеры, – для того чтобы стать невидимым, ему достаточно будет поставить «Хамелеон» в режим ожидания.

В какой-то момент Никодим Панкратов почувствовал, что чертовски устал – полуночная напряженная работа отняла немало сил. Откинувшись на спинку стула, он смежил глаза. С левой стороны горела настольная лампа, освещая черную поверхность стола с клавиатурой. Никодим любил комнатный полумрак, где в глубоких тенях скрывались два стула; небольшой кожаный диван, на котором можно было распрямить натруженную спину, шкаф с книгами, чтобы немного передохнуть, мягкие глубокие кресла. Ничто не должно отрывать от голубого монитора, манившего его в мир цифр и букв.

Где-то в центральном процессорном устройстве, там, где находился электронный блок, компьютерный вирус, не зная устали, продолжал внедряться в систему, командовал, навязывал свою волю и легко получал в копилку набор кодов и операций, позволяя пополнять Никодиму разбухающий от финансовых вливаний кошелек.

Никодим Панкратов открыл глаза и посмотрел на компьютер, где на черном фоне экрана быстро бегали цифры, свидетельствующие об усиленной работе трудяги «Хамелеона». Этот крохотный «червячок» – настоящий молодчик, продолжающий неустанно трудится на благосостояние своего патрона. Если бы он был живым существом, так его можно было бы премировать какой-нибудь личинкой, а то даже целой бабочкой, до которых хамелеоны весьма охочи. Впрочем, Никодим нашел, чем его порадовать, не далее как неделю назад он купил в магазине яшмового хамелеона и поставил его рядом с компьютером на удачу. Так что теперь они действовали сообща. Никодим был уверен, что виртуальный и каменный хамелеоны успели крепко подружиться, так что если электронного вдруг все-таки обнаружат и уничтожат, то яшмовый крепко загрустит.

Набив очередной пароль, Панкратов перевел из «Империала» в Лейпцигский филиал пять тысяч долларов, еще столько же отправил в банк во Франкфурте-на-Майне…

Выполнив намеченную работу, Никодим выключил компьютер, размял уставшие пальцы, помассировал шею. В общей сложности в четыре банка Европы он перевел пятьдесят пять тысяч долларов. Вполне неплохо за пару часов работы.

Подняв телефонную трубку, Никодим быстро набрал номер.

– Однако ты не вовремя, – прозвучало вместо приветствия.

– Что так? – усмехнулся Панкратов.

– Ну, скажу так… Сейчас я активно занимаюсь личной жизнью.

– Ты хочешь сказать, что ты с девушкой.

– Ты всегда был проницателен.

– Она хоть хорошенькая?

– Не то слово! Конфетка!

– А я думаю, почему у тебя голос такой запыхавшийся, как у загнанного жеребца. Ладно, извини, Виталик, что прервал тебе удовольствие. Потом продолжишь, надеюсь… Перейди в другую комнату, чтобы она тебя не слышала.

– Подожди минуту. – Послышался приглушенный женский голос, затем раздался негромкий стук прикрываемой двери, после чего Виталий произнес: – Слушаю тебя, сейчас я один.

– Твоя подруга не обидится, что ты ее оставил в самый ответственный момент?

– Не переживай по этому поводу, для меня главное работа.

– Это хорошее качество. Слушай меня внимательно: я перевел тебе деньги на четыре банковских счета в Люксембурге, Лейпциге, Франкфурте-на-Майне и в Берлине. Снимешь их по возможности побыстрее. В твоем распоряжении день, в крайнем случае двое суток…

– Деньги в разных концах Европы, придется потрудиться.

– Если бы мне кто-то платил такие деньги, то я бы потрудился.

– Все правильно, не кипятись, вопросов больше нет, – с готовностью отозвался Виталий. – А если не успею?

– Они могут заблокировать счета, а человека, который придет за деньгами, могут арестовать. Но вряд ли они что-то заметят, деньги я снимал небольшими суммами и подтер за собой все хвосты, никто даже не увидит проникновения. Но рисковать все-таки не стоит.

– Хорошо, я тебя понял.

– Следующая операция будет посложнее, я буду переводить деньги крупными суммами по двести пятьдесят тысяч долларов. Каждый перевод будет привязан к конкретной программе, та программа, которая останется нераскрытой федералами, будет подходящей. Именно на нее мы станем переводить остальные деньги. Отыщешь людей, которые согласятся предоставить свои счета для перевода этих денег. Пообещай им, что от переведенной суммы они получат процент.

– Какой именно?

– Двадцать процентов!

– Понял. А если они спросят, зачем же я не перевожу деньги на собственный счет?

– Растолкуй им, что не хочешь платить налоги. Они поймут… Налоги никто не любит платить. Номер счета немедленно отправишь мне. Как только я сделаю перевод, я тебе тотчас позвоню, а ты, в свою очередь, свяжешься с ними, чтобы они поинтересовались в банке о поступлении денег. Их нужно будет снять немедленно! Может, и риска никакого не будет… Просто нужно учесть все варианты, даже самый худший из них.

– Не помню, чтобы ты так осторожничал.

– Чувствую, что сейчас в «Империале» идет значительное шевеление. Это можно связать только с подключением сильных программистов, не исключено, что они уже зацепили мой след и могут вычислить, в какие именно банки я отправляю деньги.

– Я все понял.

– Тогда отбой! Возвращайся к прерванным делам. И поработай как следует за меня на своей малышке, сегодня я ночую в одиночестве. Так и скажи ей, что трудишься за друга, который сегодня тоскует без женской ласки.

Виталий рассмеялся:

– Не беспокойся, не оплошаю, поработаю и за тебя, и за себя! Можешь быть спокойным.

Потянувшись, Никодим отправился спать, с некоторым разочарованием подумав о том, что эту ночь ему придется провести в одиночестве: Жанна на несколько дней решила съездить к матушке, проживающей где-то во Владимире.

* * *

Утро у Никодима выдалось хлопотным: требовалось снять двести семьдесят пять тысяч долларов, чтобы погасить задолжность Жанны, а так как банки находилась в разных концах города, то пришлось изрядно поколесить. Так что к запланированной встрече со Слоном в ресторане «Адмирал» он едва успел.

Поставив машину на стоянку, с неброским кейсом в руках, в котором находилась обговоренная сумма, он вошел в полупустое помещение ресторана, где за дальним столиком в обществе двух крепких парней, по всей видимости охраны, сидели Глухой и Гуревич.

Никодим помнил это заведение десятилетней давности – в то мутное время, пользовавшееся скверной репутацией и едва ли не еженедельно упоминавшееся в криминальных сводках. Посещать этот ресторан могли только гурманы-экстремалы, где в меню с хорошим ужином нередко входил жестокий мордобой. Сейчас от тех лихих времен осталась лишь громоздкая люстра, слепившая клиентов полированным хрусталем. Публика тоже изрядно поменялась. Бесшабашное прежнее поколение либо повымерло, либо перековалось в добропорядочных граждан, а третьи, заделавшись бизнесменами, облачились в дорогие костюмы и наведывались сюда, чтобы под хорошую закусь с такими же бедовыми парнями, каковыми были сами, повспоминать канувшее времечко, когда гремящая мелочь в кармане воспринималась как целое состояние.

Одним из таких завсегдатаев был Геннадий Рубанов, или Глухой, как нередко называли его по старинке прежние соратники по уличным баталиям, когда он, будучи отмороженным на всю голову, даже отправляясь в булочную, брал с собой любимый «Вальтер». Беззаботная жизнь вкупе с легкими деньгами добавила дополнительно двадцать килограммов без того немалому весу, свисавшими каскадами складок с его могучего подбородка и огромным пузырем выпиравшими ниже пупка.

Здесь его почитали, видно, в память о былых заслугах, а его столик, располагавшийся в дальнем конце ресторана под двумя большими фикусами, никем не занимался, и в его отсутствие на нем всегда стояла табличка с надписью «Зарезервирован». Глухой мог появиться в любе время, даже просто для того, чтобы принять на грудь единственную чекушку, но всегда расплачивался так, как будто бы отведал полновесное меню. Так что клиентом он был благодарным.

Завидев подошедшего Никодима, Слон что-то шепнул Глухому, и тот, внимательно посмотрев на вошедшего, призывно махнул рукой, слепив широкую улыбку.

– Присаживайся, – показал он на свободный стул.

Никодим присел, поставив на стол кейс. По любопытным взглядам парней, сидевших за столом, понял, что они в курсе его визита. Так оно даже лучше!

Панкратов с интересом рассматривал Глухого. Оба они были из одного района и о существовании друг друга знали, вот только прежде судьба ни разу не сводила их за одним столом. Панкратов помнил Геннадия крепким, упругим, дерзким, но прошедшее время наложило неизгладимый отпечаток на весь его облик. Теперь он напоминал великовозрастного добряка, который никогда не пройдет мимо сытного обеденного стола. Глядя на него, отчего-то невольно создавалось впечатление: не родилось еще той силы, что способна вывести его из доброго душевного расположения, весь негатив просто вяз в его крупном, созданном для обильного застолья теле. Истинную натуру выдавали лишь глубоко посаженные глаза, зорко смотревшие.

– Может, хочешь перекусить? – по-простому предложил Глухой. – Здесь отменная кухня. Особенно стейк хорош, рекомендую! Я в Москве был в трех тысячах ресторанов, но не ел мяса лучше, чем здесь.

Глядя на его фигуру, охотно верилось в «три тысячи ресторанов».

– Воздержусь, у меня есть еще кое-какие дела.

– О чем базар, если надо, так надо, – сделался Геннадий неожиданно серьезным. – Никто тебя не неволит. Меня Слон уже ввел в курс дела, – посмотрел он на Аркадия, утвердительно кивнувшего. – Давай, чего там у тебя.

– Здесь то, о чем мы договаривались, – подвинул Никодим кейс.

– Значит, можно не пересчитывать… Или все-таки следует проверить? Ладно, ладно, шучу я, – вновь заулыбался Глухой. – Чего же ты так напрягся? Какие могут быть непонятки между своими?

– Мы с тобой в расчете? – спросил он у Слона. – Теперь ты Жанну не тронешь?

– Без вопросов, – примирительно поднял Аркадий руки. – Она свободна, как птица! Знаешь, не думал, что у тебя так скоро получится.

– Вижу, что ты непростой парень, как кажешься поначалу. У тебя есть какой-то свой секрет. А может, давай замутим что-нибудь вместе? Мне толковые ребята вот так нужны, – притронулся Глухой ребром ладони к заплывшему горлу. – Вижу, что голова у тебя варит.

– Гена, мне лестно твое предложение, но как-то все не до этого.

– Ладно, давай оставим наш разговор до следующего раза.

– Договорились, – согласился Никодим Панкратов, пожимая протянутую ладонь.

Едва кивнув на подобострастный поклон швейцара, принявшего его за важную персону, Никодим выскочил на улицу. Невольно передернул плечами, ощутив на себе взгляд Глухого, взиравшего на него через окна ресторана. Что-то подсказывало Никодиму, что Глухой отыщет повод для очередной встречи.

Забравшись в машину, Панкратов немного успокоился. Металлический кузов надежно защищал его от всякого внешнего воздействия. Нигде так хорошо не думается, как в салоне собственного автомобиля.

Подняв трубку, спросил:

– Виталий, как там у тебя дела?

– У меня все в полном порядке. Уже заезжал в два банка, снял пятьдесят тысяч евро. Дела тронулись.

– Хорошая у тебя работенка, разъезжаешь по банкам и собираешь деньги.

– Не жалуюсь. Ты мне сам такую предложил. – В голосе Виталия послышалась скрытая обида.

– Ладно, я пошутил. В банке тебе не задавали неприятных вопросов?

– Ничего такого, что могло бы насторожить, все как обычно. Пришел, забрал деньги и ушел. Остались Лейпциг и Берлин.

– Наши прошлые дела ты не забыл?

– Ты имеешь в виду Монако?

– Да. Счета там мы не закрывали. Поедешь туда и…

– Хорошая идея! Загляну в Монте-Карло, спущу все накопления!

– Мне сейчас не до шуток. Веселиться будешь потом, когда провернем наше дело. Не расслабляйся.

– Понял, – с готовностью отозвался Виталик. И уже уважительно: – У тебя размах!

– После Берлина едешь туда. Маршрут прежний: это филиалы банка «Империал» в Сен-Тропе, Антиб, Ницца, Канны и Монте-Карло. На твои счета я перечисляю деньги, как получишь, сразу же возвращаешься обратно. Ситуацию нужно будет держать под контролем.

– Сколько у меня будет времени?

– День, не больше.

– Понял, сделаю, хоть работа и суетливая, но приятная.

– Как только заберешь наличку, отправишь мне половину на мой счет в Берлине.

– Сделаю, не в первый раз. У тебя там, наверное, скопилась немалая сумма.

– Возможно… Не имей привычки считать чужие деньги. До связи, – отключил Никодим телефон и поехал домой.

* * *

На его звонок в дверь Жанна тотчас открыла, представ в прихожей в цветастом домашнем халате (интересно, когда именно она его приволокла?) – тихая, покорная, ласковая. Видеть ее таковой Никодиму еще не доводилось. Возможно, именно поэтому она показалась ему ближе, чем когда-либо.

– Как съездила?

– Спасибо, хорошо. Правда, мама немного хандрит… – И тотчас объявила, сменив тему: – Я приготовила ужин.

– Вот как, очень здорово, и чем ты меня порадуешь?

– Будут твои любимые голубцы.

Поддавшись накатившей нежности, Никодим приобнял Жанну за плечи.

– Мне не терпится их отведать.

– Ты не разочаруешься.

Панкратов прошел в комнату. Порядок, уют, чего невозможно было отыскать в разудалую холостяцкую бытность. В тот промежуток времени, когда он расстался с прежней девушкой и еще не успел обзавестись следующей, в его квартире царил самый сущий хаос. В ней можно было натолкнуться на самые неожиданные находки, начиная от женских трусиков, завалившихся куда-нибудь за кровать, и заканчивая рваными фотографиями.

В комнате витал тонкий аромат каких-то азиатских благовоний, создававших должную атмосферу. Так и тянуло на ласки – Никодим со значением посмотрел на девушку. Пожалуй, нужно сначала перекусить, Жанна и в самом деле великолепно готовит голубцы, а самое сладкое, десерт, оставить на потом.

– Тебе не нужно больше беспокоиться, ты большего никому ничего не должна.

– Спасибо тебе, Никодим, – девушка ткнулась лицом в его плечо, – я знала, что ты меня не оставишь. У меня ведь, кроме тебя, здесь никого больше нет. Знаешь… в какой-то момент мне показалось, что я не выберусь. Если бы не ты, я бы даже не знала, что мне делать.

Устроились за стол, совсем по-домашнему, как это бывает в молодых и очень счастливых семьях. Ощущение было таковым, что большего искать не следовало. Все рядом, протяни только руку и держи крепко свою жар-птицу, чтобы она не упорхнула к кому-то другому.

Никодим невольно улыбнулся пришедшим мыслям.

– Ты сегодня какой-то другой, – подозрительно посмотрела на Никодима девушка.

– Да, есть немного, – отозвался Никодим.

– Может, ты в кого-то влюбился? Я буду ревновать.

– Все по-другому. Похоже, что моя жизнь меняется, и этому я только искренне рад. Ты рядом, а это главное…

– Послушай, Никодим, я хотела тебе сказать… Я очень переживала то, что случилось со мной. Ты сделал для меня очень многое, вряд ли на такое способен кто-то другой.

– Ты преувеличиваешь, если чувства настоящие, так на это способен каждый мужчина, – мягко возразил Никодим, коснувшись прохладной женской руки.

Длинные нежные пальчики неожиданно выскользнули из-под его ладони, несколько удивив. Никодим в ожидании посмотрел на девушку, выглядевшую сейчас напряженно. Под хрупкой красивой облочкой происходили какие-то серьезные изменение, грозящие вырваться наружу, и только природная сдержанность не позволяли Жанне высказаться напрямую. Что же ее так гнетет? Панкратову вдруг подумалось о том, что по-настоящему он никогда ее не знал. Жанна все время была какой-то непредсказуемой, видно, и в этот раз готовит ему какой-то очередной сюрприз.

– Никодим, послушай, что я хотела тебе сказать…

– Говори, я тебя слушаю, – отложил Панкратов нож с вилкой в сторонку. – Ты очень напряжена.

– В последнее время на меня все так навалилось… Я бы хотела тебе предложить пожить нам немного отдельно… Нужно мне успокоиться, прийти в себя после всего того, что случилось. А потом мне нужно проведать маму, я же тебе говорила, что она очень болеет.

– И это все? – постарался не показать испортившегося настроения Никодим. Предложение Жанны его удивило.

– Все, – улыбнулась девушка. – Ты правда на меня не обиделся?

– Конечно же нет, а потом… это ведь не навсегда, ты же вернешься.

– Какой же ты у меня все-таки понимающий, – поцеловала девушка Никодима в щеку, – ты самый лучший!

– А голубцы у тебя и в самом деле просто великолепные. Таких я не ел даже в самых дорогих ресторанах.

Глава 9

«Дерзай, парень, это твой шанс!» или Его невозможно поймать

Президент банка «Империал» Энтони Конорс, как было заведено долгие годы, подъехал раньше всех сотрудников. Выскользнув из бронированного авто, заботливо распахнутого личным водителем, он, почти никем не замеченный, прошел в здание через служебный вход, где его уже поджидал немолодой чернокожий вахтер, слегка распрямивший перед президентом натруженную спину. Неожиданно остановившись напротив, мистер Конорс посмотрел на служащего и доброжелательно поинтересовался:

– Как твои дела, Билл? Начинаем новую трудовую неделю?

Вахтер широко раздвинул полные губы, он даже не подозревал, что президент банка знает его имя. Его голова должна быть занята чем-то иным, нежели запоминанием имен обслуживающего персонала. А оказывается, в памяти он способен держать не только цифры.

– Спасибо, мистер Конорс, со мной все в порядке, – поспешно отозвался Билл, слегка расчувствовавшись.

Следовало поплотнее прикрыть входную дверь, но президент не уходил, потом вдруг неожиданно задал следующий вопрос:

– А как твоя внучка, Эмили? Кажется, она должна родить в этом месяце.

У стареющего негра слегка повлажнели глаза. Полгода назад вот точно так же, быстро пробегая через проходную, мистер Конорс поинтересовался его делами, и старый Билл, растрогавшись, рассказал о том, что его любимая внучка на четвертом месяце беременности и врачи сообщили, что будет мальчик.

– Все так, мистер Конорс, Эмили родила десять дней назад.

– Надеюсь, что это мальчик, а то ты сетовал, что вам не везет и в последние время в твоем семействе рождаются одни девчонки.

– Эмили у нас умница, она оправдала наши ожидания и родила мальчика. Мы его назвали Том.

– Вот видишь, как все хорошо складывается. С меня подарок!

Кивнув на прощание, президент банка устремился в глубину холла, откуда ему навстречу уже спешил референт.

– Здравствуйте, мистер Конорс, – произнес тот.

– Вот что, Томас, записывай… – вместо приветствия произнес Конорс. Референт с готовностью достал блокнот, спеша зафиксировать распоряжение. – Выпиши Биллу премию по случаю рождения внука… Это первое. – На секунду задумавшись, добавил: – А во-вторых, составишь на его адрес благодарственное письмо с пожеланиями и дашь мне его на подпись.

– Сделаю, мистер Конорс, – охотно отвечал референт, черкнув в блокноте несколько слов. Это очень здорово, если президент банка помнит о таких житейских вещах своих сотрудников.

Поднявшись на скоростном лифте на семидесятый этаж, где размещался его кабинет, мистер Конорс в сопровождении референта устремился по коридору.

– Вы прекрасно выглядите, Жаклин, – произнес Энтони Конорс, проходя мимо секретарши. – Впрочем, молодость иначе не выглядит!

Жаклин улыбнулась. Этот комплимент мистер Конорс говорил ей последние десять лет, но из его уст он звучал таким образом, как если бы относился к восемнадцатилетней девочке. Собственно, Жаклин делала все возможное, чтобы соответствовать сказанному: занималась аэробикой, тщательно следила за своей кожей, делала на лицо омолаживающие маски, едва ли не ежедневно меняла наряды (благо, что размером жалованья вполне могла потягаться даже с заведующими отделами). Мистер Конорс умеет ценить преданность.

Президент хотел было проследовать в кабинет, как вдруг Жаклин его остановила:

– Мистер Конорс…

– Случаю, Жаклин, что-то случилось? – с некоторым удивлением повернулся он к секретарше. Выглядела она слегка озадаченно.

– Дело в том, мистер Конорс, вы мне сказали проверять корреспонденцию от неизвестных и незарегистрированных лиц…

– Да, все так. И что?

– Поэтому я вскрыла это письмо и прочитала его, – произнесла она виновато, протянув небольшой серый конверт с маркой. – Я даже не знаю, как оно попало ко мне на стол. Наверное, оно должно было сначала поступить в операционный отдел.

– Что там? – И, заметив некоторую нерешительность секретарши, быстро нашелся: – Ладно, не говорите. Я сам разберусь. Лучше принесите мне кофе. Такой кофе, как вы мне готовите, не встретишь во всем Нью-Йорке.

– Вы мне льстите, мистер Конорс, – едва улыбнулась Жаклин.

– О да! Я это умею.

– Вам, как всегда, без сахара?

– Нет, в этот раз можно положить одну ложку сахара. Жизнь не может быть все время безвкусной!

До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

Мистер Конорс быстро прошел в кабинет, повесил на вешалку плащ и, устроившись за столом, открыл заготовленные референтом бумаги. В ближайшие дни намечалась крупная сделка с китайской строительной компанией. Деньги, один миллиард долларов, выдавались под весьма выгодный для банка процент, и следовало сделать все возможное, чтобы сделка состоялась. Теперь надлежало ознакомиться с проектом.

Вошла секретарша с подносом, поставила на стол крохотную фарфоровую чашку с кофе, вазочку с печеньем и так же незаметно удалилась.

Полистав документы, Конорс довольно хмыкнул, а потом, подняв кофе с блюдечком, подошел к окну. У входа в банк уже стояли служащие, дожидавшиеся, когда двери наконец распахнутся. Их было много, и с высоты семидесятого этажа они выглядели едва ли не однородной серой массой. В действительности все было не так: среди обыкновенных служащих, добросовестно исполнявших свой долг и не стремившихся взобраться по карьерной лестнице, было немало талантливых людей, что сделали бы честь любой финансовой организации. А что касается программистов, ему удалось собрать едва ли не лучших в стране! Так что ему было чем гордиться.

Едва ли не каждый день Конорс подходил к окну с чашкой в руке, и всякий раз увиденное невольно завораживало, все эти люди работали на него, их было много, несколько сотен: честолюбивые и не очень, молодые и в возрасте, опытные и начинающие. Но каждый из них был настоящим профессионалом в своем деле, даже если не имел диплом Гарварда.

Впрочем, в такой серьезной финансовой организации, как банк «Империал», имеющей в активе миллиарды долларов, способной скупить целые континенты, работать было престижно, тем более почетно было стоять у руля. Если и было когда-то честолюбие, то оно испарилось уже после первого года работы. Свои обязанности мистер Конорс воспринимал обыкновенно, как тот самый вахтер, стоявший у самого входа. Просто у каждого из служащих определен свой объем работы: кому-то открывать дверь, а кому-то распоряжаться миллиардами. Тут уж не посетуешь!

Энтони Конорс сделал небольшой глоток обжигающего кофе и прислушался к себе, чувствуя, как раскаленная влага расходится по желудку. Наконец дверь банка открылась, и сотрудники, дисциплинированно выстроившись в очередь, потоком устремились в здание. Через каких-то полчаса в просторных помещениях банка будет многолюдно и коридоры заполнятся деловым гулом.

Допив кофе, мистер Конорс вернулся к письменному столу и вытащил из конверта письмо. То, что он прочитал, его крепко озадачило. Некоторое время он размышлял, как правильнее поступить, а потом решил позвонить начальнику операционного отдела Донану Гольдбергу. С месяц назад он определил его на руководящую должность, так что пусть в полной мере проявит себя в возникших обстоятельствах.

* * *

Первое, что сделал Донан Гольдберг в рабочий понедельник, когда все-таки после некоторого усилия продрал глаза, так это позвонил в Москву. Сейчас там около часа дня, и Жанна должна быть дома. Однако ее мобильный телефон был вне зоны доступа, оставалась последняя надежда – домашний! Но после пятнадцатого звонка, вконец отчаявшись, он швырнул трубку.

По правде говоря, Донан и сам не знал, что сказал бы Жанне, если бы она вдруг отозвалась на его настойчивые звонки. Между ними все уже было определено, а от прежних романтических взаимоотношений остались лишь руины! Их уже ничто не связывало. У каждого определилась своя дорога. Жанна откровенно сказала, что решила протопать ее до конца, не вспоминая своего былого возлюбленного. Но Донан отчего-то продолжал тешить себя иллюзиями, что девушка вскорости одумается и зашагает с ним рука об руку. И чем больше он об этом размышлял, тем призрачнее становилась надежда. Где-то он даже осознавал, что может наступить такое время, когда он откажется от своего желания увидеть Жанну в своем доме.

Приняв контрастный душ и растеревшись докрасна, Донан вернул себе утраченную было бодрость и скорым шагом вышел из дома. Не считаясь со временем, побрел до работы пешком, чтобы подлечить поистрепавшиеся нервы. Психотерапия совместно с небольшой физкультурой удалась в полной мере – когда двери небоскреба распахнулись, впуская в себя сотни сотрудников, он ощутил себя в приличной форме.

Поднявшись на свой этаж, перекрытый стеклянными перегородками, за которыми сотрудники напоминали ошалевших без воды рыб, Донан Гольдберг направился на свое рабочее место – в просторный кабинет с огромными, едва ли не до потолка, окнами. Требовалось время, чтобы попривыкнуть к эдакой роскоши. Ведь каких-то несколько недель назад он делил стеклянную клеть с шестью такими же клерками, совершенно не догадываясь о том, что судьба подкинет ему подарок в пятьдесят тысяч долларов месячного оклада, где шикарный кабинет будет всего-то бонусом к тому, что ему еще предстояло заполучить.

И ведь он только в самом начале своей карьеры!

Проходя мимо застекленных клетушек, где трудились операторы, регулируя финансовые потоки, разбегающиеся по всем уголкам света, Донан лишь ненадолго остановился перед высоким зеркалом, позволявшим осмотреть себя в полный рост. Отметив, что молод и пригож, потопал дальше, небрежно помахивая кожаным портфелем, купленным накануне специально для новой должности. Сдержанным кивком отвечал на подобострастные приветствия. Люди быстро приспосабливаются к новым условиям, тем более если они изменяются в лучшую сторону. Так что можно сказать, что он успел пообвыкнуться со своим новоиспеченным местом и прекрасным видом с пятьдесят четвертого этажа.

Правда, Донан Гольдберг стал являться на службу едва ли не самым первым и уходить позже остальных сотрудников, но неудобства, связанные с большой ответственностью, вполне окупались окладом, что предоставило руководство.

Операторы, склонившиеся над компьютерами, контролировали плановые платежи по кредитам, о чем-то энергично говорили по телефонам, стоявшим на столах, иные терпеливо разъясняли условия договоров клиентам. Другие отправляли клиентам сообщения об операциях, проведенных по их картам. Третьи указывали на возникшие задолженности. Четвертые – занимались платежными поручениями. Пятые – выполняли поручения клиентов, скупая ценные бумаги…

В общем, работы хватало на всех. Обычный банковский день, в точности такой, каким он был вчера, а то и месяц назад.

По большому счету работа оператора хлопотлива: в бесконечной борьбе за мизерную прибыль рабочий день пролетает мгновенно. Времени остается только на то, чтобы наспех выпить крепкого кофе, закусив его сдобным пончиком.

И теперь, заполучив отдельный кабинет, Донан в полной мере осознал разницу между рядовым оператором и руководителем подразделения. Еще совсем недавно он был простым матросом на речном рыболовецком суденышке и, вцепившись двумя руками в весло, по свисту боцмана, надрывая сухожилия, стремился не утонуть в усиливающейся буре. А теперь он перебрался на мостик капитанского океанического лайнера, с которого за сотню миль вокруг можно было обозревать стихию финансового рынка и делать самые точные прогнозы. Красота! Такая удача выпадает не каждому.

В дальнейшем Донан видел себя аналитиком по ценным бумагам, у него были способности к подобным операциям, и там, где иной оказывался в минусе, он всегда заполучал наибольшую прибыль. Хотя лучше всего заняться предоставлением услуг по привлечению финансирования, являющимся наиболее крупными статьями дохода. Так что есть еще над чем поразмышлять.

Пройдя мимо Элизабет, миловидной секретарши, доставшейся ему в наследство от прежнего хозяина вместе с большим кабинетом и прочими привилегиями, коротко распорядился:

– Принесите мне кофе со сливками, хочется начать новый день по-человечески.

– Хорошо, мистер Гольдбер, – тотчас отозвалась Элизабет и подскочила к кофеварке.

А ведь в прежние дни она даже не желала его замечать, здороваясь лишь с третьего раза.

Донан сам определил для себя сектор работы, и он лежал в области международных платежных систем, благо что клиенты банка были раскиданы по всему миру.

Скоро подошла секретарша, держа в руках небольшой поднос, на котором стояла маленькая чашечка кофе, в отдельной плошке – сливки, на стеклянной вазочке – кубики сахара. Выставив все это на стол, она в ожидании посмотрела на Донана.

– Вы что-то хотите сказать, Элизабет?

– Может, вы еще что-то желаете, мистер Гольдбер?

Поговаривали, что с Мишелем, занимавшим эту должность всего-то несколько недель назад, ее связывали романтические отношения. Сейчас, перебравшись в более высокое кресло, тот вряд ли думал о своей прежней возлюбленной. Так что в какой-то степени ее можно было считать брошенной. В планы Донана не входило успокаивать Элизабет в своих объятиях. Ему достаточно было получить в наследство от Мишеля его большую зарплату, просторный кабинет, а вот бывшую любовницу – увольте!

– Все в порядке, Элизабет, можете идти… Если понадобитесь, я вас позову, – вяло улыбнулся Донан и тотчас уткнулся в монитор, окончательно потеряв интерес к секретарше.

Донан Гольдберг едва допил до конца чашку кофе, как зазвонил черный телефон, стоявший на правой стороне его стола. Невольно сглотнул – этот телефон напрямую соединял его с президентом банка доктором Энтони Конорсом. В век передовых технологий президент банка мог выбрать сотню способов, чтобы связаться со своими сотрудниками. Например, мог отправить электронное сообщение; позвонить по мобильному телефону, а то и просто отдать распоряжение референту, чтобы тот пригласил сотрудника на семидесятый этаж к нему в кабинет, но он обратился к старому проверенному способу – к внутренней телефонной линии, обеспечивающей конфиденциальность информации.

Интересно, что бы это могло означать?

От нехорошего предчувствия по спине Донана пробежал неприятный холодок. Сразу после неудачного звонка Жанне в Москву он понял, что нынешний день не заладится.

Внутренне робея, Донан поднял трубку и энергично произнес:

– Да, мистер Конорс.

– Я вот что хотел у тебя спросить, Донан, в вашем ведомстве все в порядке?

Гольдберг прислушался к голосу президента: звучал ровно, никаких раздражающих или недовольных интонаций не распознать, вроде бы все, как обычно. Не частое явление, чтобы президент звонил лично, – может, все дело в том, что он решил справиться, как ему работается на новом месте. Все-таки президент настоящий джентльмен.

– Все в порядке, мистер Конорс, – охотно откликнулся Донан.

– Вы уверены?

На что именно намекал президент, Донан не знал, и мысленно тотчас перебрал прегрешения всех своих сотрудников за последние недели. Но ничего не вспомнил: самая страшная провинность – это парковка в неположенном месте, после чего бодро отвечал:

– Все мои сотрудники находятся на своих обычных местах, операторы выполняют порученную работу. За прошедшее время не было никаких сбоев или жалоб от клиентов.

– Я говорю не о сотрудниках, а о вверенном вам подразделении, – с некоторой ноткой раздражения произнес президент банка.

Возможно, что президенту было куда виднее, чем самому Донану, ведь тот располагался на шестнадцать этажей повыше, а оттуда совершенно иная панорама.

– Ничего такого не могу припомнить, мистер Конорс, – обескураженно отвечал Донан. – Правда, упали акции на…

– Стало быть, вы ничего еще не знаете? – в задумчивости проговорил президент. – Хорошо… Не хочу обсуждать эту тему по телефону. Поднимитесь в мой кабинет, и мы обсудим все более обстоятельно.

– Хорошо, мистер Конорс, я уже иду, – все более холодея, произнес Донан, теряясь в догадках. Что бы это могло означать?

Выйдя из кабинета, Гольдберг поймал себя на том, что готов сорваться на бег, и только взгляды подчиненных, с интересом посматривающих на шефа, удержали его от аллюра по служебным коридорам. Поднявшись на скоростном лифте, ощутил легкую прохладу под ложечкой, которая все более усиливалась с приближением к кабинету президента.

В его огромном, занимавшем едва ли не половину этажа кабинете Донан Гольдберг был всего лишь два раза. Впервые посещение состоялось пять лет назад, когда он в числе лучших операторов был приглашен на торжество по случаю Рождества. Тогда удалось не только полюбоваться живописным обзором из кабинета президента, но и чокнуться с ним фужером, наполненным шампанским. Дорогу в кабинет мистера Конорса он не позабыл – и во второй раз был приглашен всего-то полтора месяца назад, когда был представлен совету директоров в качестве руководителя операционной группы. Оба посещения доставили ему немало удовольствия. Сейчас он поднимался в третий раз. Не хотелось думать о скверном, но Донан очень надеялся, что и в этот раз визит не принесет ничего скверного.

Прошел в приемную – большую, светлую, заставленную тропическими растениями, весьма напоминавшую городскую оранжерею, – и, улыбнувшись Жаклин, секретарше шефа (в действительности ее должность именовалась несколько иначе – помощник по персоналу), строгой женщине немногим за сорок, спросил:

– Мистер Конорс у себя?

– Проходите, он уже ждет вас, – суховато прозвучало в ответ.

Донан запоздало подумал о том, что позабыл посмотреться в зеркало. Возникло ощущение, что волосы растрепались от быстрой ходьбы, а вот смешным выглядеть не пристало.

Приостановившись у двери, Донан посмотрел на секретаршу.

– Вы что-то хотели спросить, мистер Гольдберг?

Странно, но она помнила его фамилию.

– Э-э, – бестолково протянул Донан и, пригладив волосы ладонью, произнес: – Нет, все в порядке. Я хотел спросить, а мистер Конорс сегодня в каком… Впрочем, извините, все в порядке.

Отчаянно, как это бывает, когда ныряешь в прорубь, уверенно распахнул дверь и вошел в шикарный кабинет, залитый дневным светом.

Кабинет у президента был значительно светлее, чем у других руководителей. Этот факт Донан отметил еще в свое первое посещение. Возможно, потому, что другие кабинеты находились на несколько этажей пониже и проникновению света в помещение мешали гигантские тени соседних небоскребов. Здесь же заслонить солнце могли только птицы, летающие высоко в небе. За те несколько дней, что он проработал в должности руководителя, он и сам уже почувствовал преимущество высоты и, отвоевав место под солнцем, опускаться уже не собирался.

Донан Гольдберг невольно зажмурился от яркого света. Оставалось только удивляться, почему мистер Конорс никогда не щурится. И тотчас сделался для себя открытие: «Потому что к яркому свету, как и к большим деньгам, очень быстро привыкаешь».

Президент сидел за длинным столом, за которым могла бы разместиться половина всех сотрудников небоскреба, и внимательным взглядом рассматривал вошедшего через невесомые очки. За его широкой спиной размещалась настоящая стена тщеславия, где были развешены все дипломы, полученные в разные годы его службы. Конечно же, центральное место занимал диплом Гарварда, давший ему путевку в один из самых престижных финансовых институтов страны. Верхние два ряда занимали членство в различных академиях и почетные докторские дипломы, полученные в ведущих университетах мира. Так что без ложной скромности можно было заявить, что послужной список у него был отменный и место президента ведущего банка страны он занимал по праву. А еще мистер Конорс обладал весьма располагающей внешностью, усиливающей его и без того немалую харизму. Дружелюбный голос и мягкие манеры делали его доступным для любого круга общения. Собственно, он и был таковым, и находил общий язык как с президентом страны, так и с рядовыми сотрудниками. Судьба щедро одарила его многими талантами, и у него было все, чтобы влиять на людей и делать так, чтобы они вприпрыжку отправлялись исполнять любое его распоряжение.

– Проходите, Донан, садитесь, – безо всякого вступления предложил президент, указав на ближайший стул, и когда Донан расположился, хмуро спросил: – И как вам в новой должности? Только давайте начистоту!

– Не буду скрывать, мне нравится, мистер Конорс. Я всегда стремился к большей ответственности.

– Достойный ответ… Хорошие мозги подразумевают и достойную зарплату. Так вот я вам хотел сказать, что во вверенном вам ведомстве произошел непорядок. – Глаза президента банка из-под линз выглядели почти зловещими, пуская острые блики в лицо собеседнику.

– Да? Что такое? – с тревогой спросил Донан.

– Мне сообщили, что у одного из клиентов банка… весьма уважаемого человека, со счета пропала крупная сумма денег.

Донан невольно сглотнул. Стул под ним вдруг нагрелся до состояния раскаленной сковороды. Ему потребовалось напрячь все свои волевые качества, чтобы усидеть на месте.

– Если бы такое сказали не вы, господин президент, а кто-то другой, то я бы ответил, что этого не может быть…

– Я ценю вашу деликатность, Донан, и тем не менее это факт!

– Вы можете дать мне номер счета, я перепроверю все лично.

– Пожалуйста, – пододвинул президент листок бумаги с цифрами. – Буду ждать вашего ответа в самое ближайшее время. Как по-вашему, что это может быть?

После секундной паузы Донан уверенно ответил:

– Я совершенно исключаю возможность какой бы то ни было кражи. Скорее всего, произошел сбой компьютера. Такое бывает… Правда, довольно редко. Даже самая надежная техника порой начинает капризничать, а такая, как наша, на которой завязаны миллионы операций, тем более подвержена сбоям. На то и существуют программисты, чтобы проводить профилактические работы, выявлять слабые узлы, обнаруживать нарушения и устранять их в кратчайшие сроки.

– А если все-таки случилось проникновение в банк, что тогда? – прищурившись, предложил президент.

– Вы говорите о хакерах? – предположение президента выглядело фантастическим.

– Да.

– Я даже не могу представить подобное, мистер Конорс… – Пожав плечами, Донан продолжил: – Чтобы кто-то рискнул проникнуть в супернадежную систему кодов банка? Уверяю вас, наш банк защищен куда лучше, чем база данных Пентагона.

Президент выдержал некоторую паузу, как если бы усваивал услышанное, после чего ответил:

– Именно это я и хотел услышать. Где-то вы меня успокоили… Я тоже так считаю. Не зря же мы тратим сотни миллионов долларов на защиту банка. Сложно даже представить такого человека, что сумел бы взломать все уровни защиты, если он, конечно же, не миф, а реальный, из плоти и крови. Если все-таки такой человек существует, то это самый настоящий гений… или дьявол. Но мне за долгие годы работы в банке не приходилось встречаться ни с тем, ни с другим. Так что, думаю, вы правы. Что вы намерены делать?

– Протестировать центральный компьютер. Я тотчас отдам распоряжение дежурной смене.

– Хорошо, – подвел черту президент банка. – Делайте все, что считаете нужным. Сколько вам на это потребуется времени?

– Думаю, что к вечеру мы будем иметь точные результаты.

Президент отрицательно покачал головой:

– Так не годится. Вы должны работать в усиленном режиме. Даю вам три часа, после чего доложите мне обо всем по порядку.

– Хорошо, мистер Конорс, – не посмел возразить Гольдберг.

Спустившись в операционный зал, Донан Гольдберг увидел привычную картину, каковую наблюдал последние несколько лет со дня своего трудоустройства в банк, – каждый из сотрудников, уткнувшись в монитор, выполнял привычную напряженную работу, осознавая, что малейшая ошибка может стоить банку больших издержек. Инженерная группа, расположившаяся по соседству, контролировала запущенные программы, мгновенно ликвидировала происходящие в системе сбои, перезагружала компьютеры, удаляла подозрительные файлы, максимально ускоряла работу операционной системы.

Дежурный смены Смит Кремс, тридцатилетний брюнет с ирландскими корнями, сидел в самом конце зала, отгородившись от остальных сотрудников толстым стеклом, создававшим некую иллюзию перегородки. Донан помнил день, когда Кремса заманивали на работу в банк «Империал». Парню было из чего выбирать: как лучший выпускник Чикагского технологического университета он имел с десяток заманчивых предложений, но предпочел работу в «Империале», и президент не без оснований полагал, что коллектив получил весьма сильного специалиста с современным мышлением.

Возложенные надежды парень оправдал сполна уже в первые месяцы работы, что незамедлительно сказалось на его заработной плате и стремительном повышении. Сейчас Смит Кремс возглавлял дежурную смену инженеров. С тех самых пор, как он стал работать в банке, оперативная система не знала серьезных кризисов, а хакеров, ломившихся в банк, как верующие к святым местам, он сдавал едва ли не пачками в полицейское управление. Но в последний год, зная о многоуровневой системе защиты банка, хакеры заметно умерили свой интерес к деньгам банка, а те немногие смельчаки, что все-таки порой встречалась, воспринимались группой инженеров как фанатично настроенные камикадзе, торпедирующие непотопляемый эсминец. Каждый из хакеров должен был осознавать, что они будут отслежены даже за попытку взлома компьютерной сети, а их личные данные, вычисленные системой безопасности, автоматически будут переправлены в полицейское управление. Так что случившееся сегодняшним утром можно было воспринимать как первый неприятный случай, произошедший со дня работы «золотого мальчика».

Увидев вошедшего Донана, он оторвал взгляд от компьютера и слепил нечто похожее на улыбку – Смит Кремс был весьма любезный парень, визиту начальника операционного отдела не удивился, потому что работали они в тесном контакте.

– Я сейчас иду от мистера Конорса… – Донан хотел произнести нейтральным голосом, но получилось со значением, и тотчас невольно укорил себя за это.

– Так, – понимающе протянул Смит.

– У нас есть некоторые проблемы. Нужно кое-что проверить.

Видно, на лице Гольдберга Смит отметил какие-то перемены, потому что теперь смотрел весьма внимательно, ожидая продолжение диалога.

– Шеф сообщил, что со счетов одного из клиентов пропала крупная сумма. Я его убедил, что это всего лишь сбой компьютерной программы, у нас подобное в принципе невозможно!

– Допускаю, что это сбой, мистер Гольдберг, – согласился «золотой мальчик», – я что-то не представляю, что кто-то сумел бы проникнуть в суперзащищенную систему банка. Мы тут сами недавно проводили тест по взлому банковской системы, причем рассматривали проблему со всех сторон. Старались мыслить, как хакеры, действовать, как хакеры, искали наиболее слабые места… вы же знаете, у нас очень профессиональная команда…

– Да, я это знаю, – легко подтвердил Донан. – И что?

– Но у нас ничего не получилось! Даже самый способный из нас сумел преодолеть только начальные уровни, а потом угодил в одну из скрытых ловушек и был тотчас обнаружен.

– Я тоже уверен, что это сбой операционной системы, а потому нужно как можно быстрее ее проверить. Сколько тебе понадобится на это времени?

Задумавшись на несколько секунд, Смит ответил:

– Думаю, что ближе к вечеру будем иметь полный расклад. Сами понимаете, мистер Гольдберг, предстоит очень много работы.

– Даю тебе два часа, не больше!

– Это невозможно, вы же сами программист и понимаете, как никто другой, что если…

– Это возможно, когда есть желание, – перебил Донан. – Подключишь всех своих людей…

– Но ведь есть работы, которые нельзя остановить, а потом…

– Сейчас не до этого! Все остальное отставить, нужно протестировать головной компьютер. Если присутствует одна ошибка, то я не исключаю, что может возникнуть и другая. Через два часа я должен доложить президенту банка о результатах.

– Хорошо, мистер Гольдберг, – не без колебания пообещал Смит Кремс, – сделаю все, что в моих силах.

– Дерзай, парень, – сказал Донан. – Хочу тебе сказать откровенно, это твой шанс!

* * *

Еще через пять минут Смит собрал в кабинете рабочую оперативную группу инженеров. Такие же молодые и нахальные, как и он сам, не признающие никаких авторитетов и преклоняющиеся только перед компьютерным божеством. В сравнении с другими служащими, одетыми всегда в костюмы и галстуки, они выглядели откровенными неформалами. Предпочитали носить не строгие пиджаки, столь любимые в банковской сфере, а просторные джемпера и куртки, весьма удобные в работе. Это было настоящее компьютерное братство, пропуск в который лежал через лучшие технологические университеты мира. Но даже этого было недостаточно, претендент в содружество должен был доказать свои способности делами. Первые трое из шести участников совещания, весьма похожие друг на друга, будто бы воробьи из одного гнезда, в недалеком прошлом были хакерами, привлеченными впоследствии банком в качестве специалистов по безопасности компьютерной системы. Четвертый, длинноногий, с цепким взглядом парень лет двадцати пяти – выпускник Оксфорда, сумел придумать программу, позволявшую операционной системе работать в полтора раза быстрее. Пятый – прыщавый юноша, выпускник Принстонского университета, являлся специалистом по модульному программированию. Его последнее изобретение, на которое тотчас был наложен гриф секретности, – это создание мощного компилятора, позволявшего размещать программные коды в отдельном сегменте памяти. Шестой участник совещания, круглолицый парень с золотой серьгой в правом ухе, являлся выпускником Бостонского университета и за два года работы в банке успел отметиться тем, что придумал программу стресс-тестирования для компьютеров, работавших с повышенной нагрузкой. Возможно, именно сейчас потребуется его опыт. Пожалуй, среди шестерых он был самый талантливый и при этом самый молодой. Как же его зовут? На мгновение Смит поморщился, вспоминая, потом лицо вновь разгладилось, ага, вспомнил – Руте Ричард.

Такие оперативные встречи в кабинете начальника дежурной смены происходят нечасто. Обычно беседы идут в рабочем режиме и на рабочих местах, даже если где-то вдруг неожиданно отключался компьютер, так его сначала тестируют на наличие пыли внутри корпуса, а также на повышенную температуру. Только отбросив главные причины, можно заглянуть в материнскую плату. Сейчас же было нечто другое, более серьезное, что заставило ударный кулак программистов собраться вместе. И все в ожидании взирали на Смита, наконец заговорившего:

– Президент банка сообщил, что у одного из наших вкладчиков пропала со счета крупная сумма. Мы сошлись на том, что виноват в этом головной компьютер банка. Так что я вас всех прошу отложить все свои дела, какими бы срочными они ни были, и заняться тестированием головного компьютера. Я не хочу думать о худшем, но, быть может, в одной из программ укоренился вирус… – В ответ понимающие взгляды. Предстоящее задание каждый из них воспринял как некую мудреную загадку, и можно было не сомневаться, что они предпримут массу усилий для ее скорейшего решения. Уж так устроены мозги у этих парней. – На все это нам дается два часа, – обвел он присутствующих долгим взглядом. Возражений не последовало, следовательно, так оно и случится. – Мне кажется, что это всего лишь единичный случай, но тем не менее мы должны все перепроверить и убедиться, что это действительно так. Но для начала нужно поменять все пароли и коды, а потом нужно будет ревизовать систему внутреннего учета запросов на снятие денег.

– За какой срок? – спросил краснощекий.

– За последний месяц. Если что-то обнаружится, немедленно мне сообщите… Начните с замены паролей, кодов и шифров!.. Ну, чего сидим? Разбежались по местам! У нас у всех непочатый край работы!

* * *

Спрятавшись в кабинете, Донан сел за компьютер и принялся выискивать наиболее слабые места в защите операционной системы. Нужно перепроверить все вклады за последние недели – не исключено, что сбой компьютера происходил и раньше; провести комплексный тест на стабильность головного компьютера… Прозвеневший звонок отвлек от работы.

– Слушаю, – громко произнес он в трубку.

– Донан, у нас действительно проблемы в системе, но мы сейчас их устраняем, – проговорил Руте Ричард.

– Что именно?

– Отыскали ходы, откуда хакер может пройти в банк.

– Что вы намерены делать?

– Установили дополнительную защиту операционной системы. Сейчас уделяем большое внимание диспетчеру учетных записей пользователя.

– Все понял! Продолжайте в том же духе, – отвечал Гольдберг и положил трубку.

Все к черту! Нужно немедленно позвонить Жанне, все думы о ней, из-за этого просто не клеится работа, все идет как-то наперекосяк!

Взяв телефон, Донан Гольдберг быстро набрал номер Жанны. Необходимо разъяснить ситуацию, подобрать подходящие слова, сказать, как крепко он ее любит, а уже потом…

– Слушаю, – услышал он в трубке далекий голос девушки. Донана моментально прошиб холодный пот, от волнения к горлу прилип язык, а сердце пустилось в бешеный пляс. Сейчас он не способен был не то чтобы объясниться, не хватало сил вымолвить даже слово. – Ну, говорите же, чего вы молчите? – произнесла Жанна с некоторым раздражением.

Помедлив с минуту, Гольдберг аккуратно положил трубку, осознавая, что сегодняшний день, возможно, один из самых трудных в его жизни.

Дверь вдруг приоткрылась, и в комнату вошла секретарша:

– Мистер Гольдберг, к вам Смит.

– Пусть заходит, – распорядился Донан, чувствуя, как к нему возвращается прежнее желание действовать.

Вошел Смит Кремс. Донану показалось, что выглядел тот крайне взволнованным, – во всяком случае, таковым ему не приходилось видеть его никогда ранее, – через небритость проступал румянец, а мелкие зубы беспокойно терзали припухшие губы.

– Что у тебя?

– Мы протестировали головной компьютер, – начал неуверенно Смит, тщательно подбирая для доклада каждое слово. В руках он держал какую-то черную папку, без конца перебирая ее пальцами, как если бы опасался обронить. – Со всей тщательностью, на которую были способны… – вытер он проступивший на лбу пот. Судя по всему, у него тоже был не самый лучший день.

– Да говори же ты наконец! Не тяни! – вспылил Донан. И тотчас пожалел о сказанном – негоже отыгрываться на подчиненных за свой неудачный день.

– Мы провели диагностику головного компьютера и тестирование стабильности. Результаты ничего не выявили, все программы работают в обычном режиме, никакого вторжения в систему также не обнаружили. Я бы даже сказал, что он стал работать более продуктивно, нежели ранее.

Донан не сумел сдержать вздоха облегчения. Чего же тогда Кремс так переволновался?

– Значит, это всего лишь кратковременный сбой. Молодец, ты хорошо потрудился. Нужно будет как следует перезагрузить все ключевые узлы, а я сейчас доложу президенту банка, что ничего не произошло.

– Не торопитесь, мистер Гольдберг… Мы заглянули в систему внутреннего учета запросов на снятие денег и обнаружили еще восемь несанкционированных переводов.

– Что?! – невольно выдохнул Донан.

– Да, это так. И это не только за последний месяц, они случались и раньше. На протяжении всего полугодия. С каждого счета было снято приблизительно около пяти тысяч долларов. Странно, что владельцы не заметили этого сразу. Возможно, что жалоб не было потому, что снятие происходило у очень состоятельных людей и они могли решить, что это комиссия банков…

– Где ваши распечатки?

– Они здесь, – положил Смит тонкую папку на стол.

Тщательно пролистав предоставленные бумаги, Донан нахмурился.

– Я немедленно иду к президенту банка, – взял он папку. – А вы еще раз перепроверьте все счета, все перечисления, все вложения, сделанные за последние несколько месяцев. Сделайте все возможное и невозможное, что помогло бы вам выйти на хакера.

– Мы уже работаем над этим.

– Мне непонятно одно, как взломщику удалось перехитрить секретную защиту банка?

– Против нас работает хакер высочайшей квалификации, во всяком случае, с таковым я еще не встречался. Это видно потому, как он проникал в компьютер, как ставил закладки, как их активизировал. Многие из этих закладок мы обнаружили, но я уверен, что это еще далеко не все.

– Если он лучший, тогда я хочу спросить у вас, кого же в таком случае мистер Конорс нанял на работу?

Не дожидаясь ответа, Донан Гольдберг вышел из кабинета и быстрым шагом, невольно привлекая внимание сотрудников, направился к лифту. Дверцы лифта неожиданно распахнулись, и в зал выскочил Гарри Брамс, начальник службы по работе с клиентами, раздосадованный, враждебный. Видеть таковым его не приходилось – от прежнего дружелюбия не осталось и следа.

– Что у вас там происходит? – гневно спросил он.

– О чем ты? – слепил непонимающее лицо Донан. Не самый подходящий случай, чтобы делиться поступившей информацией.

– Все мои компьютеры постоянно виснут, я их пытаюсь перезагружать, но запуск идет крайне медленно. Позвонил в дежурную смену, хотел выяснить, что там происходит, но никто ничего не может объяснить. Утверждают, что идет какая-то плановая проверка. Неужели все это нужно было затевать прямо посреди рабочего дня? Мои клиенты выражают неудовольствие, они все очень занятые люди!

– Гарри, все объясню потом, сейчас не время для диспутов, – устремился Донан в открытый лифт.

Кабина лифта мгновенно унесла его вверх.

– Мистер Конорс вас ждет, – сказала Жаклин, когда он появился у дверей президента банка. Уняв волнение, Донан коротко постучался в дверь и вошел в огромный, будто бы футбольное поле, кабинет.

Президент выглядел мрачноватым, впрочем, поводов для веселья было маловато.

– Докладывайте, что у там вас? Разобрались наконец? – спросил он, когда Донан разместился на стуле.

Стул под Донаном вдруг стал неожиданно раскаляться, как если бы под ним разожгли огонь. Подобные ощущения превращались уже в навязчивую идею, и Донан невольно поежился, стараясь избавиться от неприятного ощущения. Во время беседы с президентом у него невольно возникло ощущение, что тот просто хочет поджарить его заживо.

– Мы провели общее тестирование головного компьютера, сбоев в его работе не обнаружено. Он работает как часы, если так можно выразиться…

– Ну, слава богу, вы меня успокоили!

– …но деньги со счета действительно пропали, и как это произошло, мы пока не имеем ни малейшего понятия.

– Та-ак, – недовольно протянул Энтони Конорс. – Полагаю, что это еще не все новости?

– Да, господин президент, дальнейшие новости тоже неутешительные… Когда мы тестировали компьютер, то обнаружили еще восемь счетов, откуда были сняты деньги. Это наши довольно солидные клиенты…

– Какие суммы?

– Около пяти тысяч долларов с каждого счета.

– И вы хотите сказать, что ничего не можете сделать?

– Операционная система подверглась хакерской атаке. Взломщик сумел преодолеть все секретные защиты банка, пройти установленные ловушки и добраться до базы данных клиентов.

– Надеюсь, вы хотя бы пытаетесь что-то предпринять и как-то нейтрализовать его? – строго посмотрел он на Донана, невольно поежившегося под его тяжелым взглядом. Воздух уплотнился, стало трудно дышать. А говорят о том, что на высоте атмосфера разрежена. Хотелось подняться с места и броситься вон из кабинета! Возможно, Донан так бы и поступил, если бы не ноги, вдруг отяжелевшие.

– Группа инженеров делает все возможное, чтобы…

– Мистер Гольдберг, меня интересуют конкретные вещи, а именно какие предпринимаются действия для защиты нашего банка и интересов наших клиентов.

– Мы уже заменили пароли, коды. Сейчас проводим шифрование по всем блокам, делаем перестановки в системе. Задействованы очень сложные и сверхнадежные алгоритмы шифрования с открытым ключом. Очень надеемся, что такие действия дадут положительные результаты.

– Значит, хакер уже не сумеет проникнуть в процессор?

– Мы очень на это рассчитываем.

– Все ваши действия для нашего банка недостаточны, – строго заметил президент. – Наш банк – слишком сложная система, и хакер может проникнуть через любую программу. Вы делаете еще что-нибудь конкретное, чтобы обезопасить банк?

– Сейчас нашими инженерами проводится дополнительная защита операционной системы. Внимание уделяется диспетчеру учетных записей пользователя.

– Этого мало! Что вы делаете еще?

– Вводится дополнительная утилита, позволяющая включить режим усиленного шифрования информации о паролях.

– Так, поясните.

– В этом случае используется уникальнейший битовый ключ для дополнительного шифрования паролей. Пройти все эти заграждения хакеру будет очень трудно… Точнее, невозможно! Судя по тому, с кем мы имеем дело, это весьма сильный хакер. Прежде нам не приходилось сталкиваться с таким. Не побоюсь сказать этого слова, возможно, что он гений в своем деле. Мы наивно полагали, что созданная нами система защиты совершенно не знает изъянов, но каким-то непостижимым образом ему удалось выявить в нашей блокаде наиболее слабые места, о которых мы даже не подозревали.

– На гениальность можно списать все, что угодно! Я тоже не болванов набрал в «Империал»! А до сегодняшнего дня считал, что вы лучшие в мире! Так что я жду от вас конкретных результатов в самое ближайшее время, иначе нам придется распрощаться.

– Да, мистер Конорс.

– Как вы думаете, долго он проникал в банк?

– Думаю, что это произошло очень быстро. Хакер никогда не взламывает банк вручную. Нужна именно быстрота действий, чтобы уйти от расставленных ловушек и не быть обнаруженным. Он не атакует банк, если не уверен в успехе. Сначала он пишет необходимые программы, потом опробует средства атаки на заготовленной модели, если у него получается задуманное, тогда он уже берется за банк.

– И все-таки сколько на это может уйти времени?

– От нескольких минут до получаса.

Президент невольно застонал:

– Боже мой, я ежегодно трачу более двухсот миллионов долларов на защиту банка от разного рода киберпреступников, и получается, что все это зря! Тут вдруг появляется какой-то смышленый малый и без особого усилия за несколько минут взламывает банк, над которым работало шестьсот лучших программистов страны. Это ли не насмешка судьбы? Я хочу во что бы то ни стало отыскать этого сукина сына и примерно наказать его! Как это можно сделать?

Донан отрицательно покачал головой:

– Мистер Конорс…

– Только не надо мне говорить, что это невозможно!

– Это практически невозможно, мистер Конорс, – посмел возразить Донан, – как правило, хакер никогда не атакует оперативную систему под своим собственным именем или со своего сетевого адреса. Для этого он использует компьютеры широкого потребления, это могут быть различные библиотеки, интернет-кафе…

– И все-таки я хочу поймать его и упечь за решетку на пожизненное заключение! Неужели это невозможно? Неужели он не оставляет никаких следов?

– Мы имеем дело с хакером очень высокого уровня, обычно они не оставляют после себя никаких следов. Их пребывание в системе можно обнаружить лишь только после пропажи денег. Даже если бы он и оставил какие-то следы, то я бы им не очень доверял.

– Отчего же?

– Оставленный след может отвлечь внимание от атаки с другого адреса.

– А по-вашему, администратор не может заметить такую атаку?

– Может… Если она производилась крайне грубо. Но при анализе журнала аудита заметить следы основной атаки будет крайне затруднительно.

– Это отчего же?

– Хотя бы потому, что там их просто большое множество. Они просто теряются среди огромного количества зарегистрированных событий и разного рода перечислений.

– Все ясно… Идите работать! О результатах докладывайте мне через каждый час… Нет, через каждые полчаса! Дело куда серьезнее, чем вам может показаться.

Едва шаркнув тяжелым стулом, Донан поднялся и немедленно вышел из кабинета.

Глава 10

Коньяк «Генрих IV», или Великий маг Страдини

Энтони Конорс остался в одиночестве. Теперь огромный кабинет с широкими окнами казался ему весьма неуютным. Поток света падал на его лицо, заметно осунувшееся за последние несколько часов. Всю свою жизнь Энтони старался придерживаться здорового образа жизни, соблюдал умеренность во всем, следил за своим телом, надеясь сохранить здоровье до глубокой старости. Собственно, на его стороне была и генетика: едва ли не все его родственники как по материнской, так и по отцовской линии уходили из жизни в преклонном возрасте и до последнего дня сохраняли трезвый рассудок. Но сейчас Конорс понимал, что уберечь здоровье от неприятностей может стать для него непосильной задачей. А если его нет, тогда к чему все эти накопленные капиталы? Ведь нет возможности ими воспользоваться.

Ему было пятьдесят восемь, но в действительности он выглядел сорокалетним, а его организм функционально мог поспорить с данными тридцатипятилетнего мужчины. Не считаясь со временем, он уделял здоровью большое внимание и никогда не проходил мимо стола массажиста, способного размять застоявшуюся мускулатуру и придать его телу дополнительный заряд бодрости. Маски для лица тоже входили в отмеченный перечень, и он не без основания гордился своей упругой кожей, не знавшей влияния табака и вредных привычек.

И вот сейчас как никогда остро Энтони Конорс почувствовал, как внутри его будто бы распрямилась какая-то стальная пружина, тотчас сдавившая грудную клетку и напомнившая ему о том, что он далеко не юнец и что не за горами время, когда он будет сидеть в качалке под каштаном с книгой в руках и делать замечания расшалившимся внукам.

В этом мире все меняется невероятно быстро. Через его империю, которую он создавал буквально по крупицам, вдруг прошел глубинный тектонический разлом, и требуется всего-то небольшое усилие, чтобы расколотить ее на несколько угловатых блоков.

Теперь Конорс припомнил, что кости к непогоде могут неприятно ныть, а сам он задыхается от быстрой ходьбы. И еще – другого такого удара он может не выдержать. Требовалось придумать нечто определяющее, чтобы спасти то, чем он жил последние двадцать пять лет.

Немного подумав, Энтони решил позвонить Анри Обрайну, своему старинному приятелю, руководителю службы ФБР в Нью-Йорке, с которым неизменно последние пятнадцать лет каждую субботу играл в гольф. Надо признать, что Анри был не в лучшей форме, высокая должность в ФБР скверно сказалась на его игре. Кроме того, у Анри в банке «Империал» был открыт счет, так что пусть поднимет свою задницу и поторопится спасать личные накопления.

Этот чертов ирландец обязательно что-нибудь придумает!

Набрав его прямой телефон, которым пользовался крайне редко, и услышав жизнерадостный отклик приятеля, спросил:

– Как тебе наша последняя игра?

– Кажется, я немного оступился, и у меня до сих пор побаливает колено.

– Ты крепкий малый, уверен, что ничего страшного.

– Знаешь, я просто не заметил эту дрянную ямку. Она была прикрыта скошенной травой. Когда упал, то подумал, что ничего страшного, а вот утром разболелось колено и нога даже немного припухла.

– Уверен, что твое больное колено никоим образом не повлияет на безопасность нашей страны.

– Здесь ты можешь быть абсолютно спокоен. Поверь, – серьезно отозвался Анри, осознавая, что там, где безопасность, шутки не уместны, – государство в надежных руках!

– Кстати, я тебе звоню не просто так. Дело касается именно безопасности державы.

– Может, тебе сразу в ЦРУ? – осторожно посоветовал Обрайн.

– Скорее всего, это по твоей части.

– Тогда выкладывай, что там у тебя.

– Только я хотел бы тебя предупредить, – продолжал опасливо Конорс, – что наш разговор носит сугубо конфиденциальный характер.

– Не беспокойся, этот разговор не выйдет дальше этих стен, а потом ты звонишь по защищенной линии.

– Хорошо… Дело в том, что мой банк подвергся хакерской атаке. И со счетов нескольких моих солидных клиентов пропали крупные суммы. Поначалу мы думали, что это простой сбой в компьютерной сети, решили провести тестирование главного банковского компьютера, но обнаружили еще несколько несанкционированных перечислений.

– В твоем банке работают лучшие компьютерщики страны, в Пентагоне таких не встретишь!

– Еще вчера я думал точно так же, – обескураженно произнес Энтони.

– Вы засекли его следы? – с надеждой спросил Обрайн.

– Абсолютно никаких следов! Как будто бы его и не существовало. Каким-то чудом хакеру удалось преодолеть секретные коды, пройти через все защиты, миновать расставленные ловушки и снять деньги со счетов. Никто из моих специалистов не может объяснить, как это получилось.

– А мой счет не пострадал? – весело спросил Обрайн.

– С ним все в порядке, – утешил президент банка. – Первое, что я сделал, так проверил именно его.

– Тогда я спокоен… А если серьезно, то все это очень странно. До этой самой минуты я считал, что в твоем банке системы защиты куда надежнее, чем в Белом доме.

– Так оно и есть! Несколько лучших специалистов я переманил из Вашингтона серьезными деньгами. Они в один голос утверждают, что на их прежней работе столь надежной защиты просто не существовало. Дело принимает очень скверный оборот. Если мы не примем каких-то кардинальных мер, то под угрозой окажутся все электронные взаиморасчеты банка. Но это еще не все… Наш банк связан тысячами нитей и с другими крупными банками мира различными соглашениями и договорами, которые он не сумеет исполнить, что, в свою очередь, породит кризис. Дальше все пойдет, как по цепочке. В этот кризис будут вовлечены партнерские банки, что породит финансовый мировой кризис. Банки и связи между ними – это главные артерии всей промышленности, и вслед за этим в мире случится финансовый хаос. Если ты хочешь услышать правду, так произойдет самый настоящий коллапс!

– Я этого не хочу… И все это из-за одного человека, который проник в твой банк?

– Именно так, он знал, что делает. Он ударил в самое сердце мировой экономики, в самый нерв Уолл-стрит, а такие вещи безболезненными не бывают.

– Кажется, я понимаю твое беспокойство, – задумчиво протянул Анри Обрайн. – Здесь действительно стоит побеспокоиться за безопасность страны. О твоем звонке я непременно доложу главе ФБР. Думаю, что он известит о произошедшем президента страны. Дело принимает весьма серьезный оборот. Я сейчас же соберу руководителей подразделений, и мы проведем экстренное совещание. Постараемся на нем выработать дальнейшую стратегию. Сколько у нас времени?

– Немного. Все это нужно сделать до открытия Нью-Йоркской фондовой биржи. Дальше утаить кражу будет невозможно, и все посыплется, как карточный дом! В нашем распоряжении несколько дней. Максимум неделя!

– Понимаю, у нас на счету каждая секунда. Все, Энтони, я тебя услышал, доверь это дело мне и держи меня в курсе всего происходящего.

– Анри…

– Слушаю тебя, Энтони.

– Мне больше не на кого положиться.

– Я это осознал.

Энтони Конорс с некоторым облегчением положил трубку. Поднявшись, он подошел к бару, в котором у него хранились элитные напитки, собранные по всему миру. Особенность этой коллекции заключалась в том, что напитки он распивал с выдающимися людьми. Каждую такую бутылку он старательно подписывал, и за десять лет у него собралось довольно внушительное собрание. Энтони распивал коньяки и вина с президентами многих стран, влиятельными общественными деятелями, мировыми знаменитостями, лауреатами Нобелевской премии, руководителями крупнейших концернов, миллиардерами, просто с серьезными вкладчиками, а также с симпатичными ему людьми. Но жемчужиной его коллекции оставался коньяк стодвадцатилетней выдержки «Генрих IV», причем стоимость напитка приближалась к двум миллионам долларов. Втайне он гордился тем, что немногие из толстосумов отважатся выложить за одну бутылку столь впечатляющую сумму. Но это тот самый случай, когда великолепно было не только содержимое, но и оформление – сама бутылка была выполнена из червонного золота, украшенного почти семью тысячами драгоценных камней, и представляла собой настоящее произведение искусства. Цену коньяку добавляло еще то обстоятельство, что каждую партию коньяка выдерживали в специально изготовленных бочках не менее ста лет, а его производителями являлись прямые потомки Генриха IV.

Похоже, что отпрыски королевской крови весьма неплохо разбирались в коммерции и элитных коньяках.

Бутылок такой партии в мире было всего лишь десять, исполнены и разлиты они были по специальному заказу. И разошлись по разным концам света в шикарные особняки и величественные дворцы. В прошлом году эту бутылку он опустошил на полтора стакана с известным итальянским фокусником Страдини, пожелавшим открыть в «Империале» солидный счет. Познакомился Энтони с иллюзионистом еще в Лас-Вегасе лет десять назад, когда пришел на его выступление, тот демонстрировал такие вещи, которые можно было воспринимать как чудо: парил над куполом цирка; проходил сквозь стены; резал себя на части промышленной пилой; щелчком пальца зажигал парящие в воздухе предметы и совершал массу всего такого, отчего просто хотелось вскочить с места и прокричать на весь зал: «Этого просто не может быть!»

И вот, подустав от своего колдовства, фокусник решил оставшуюся часть жизни провести на Манхэттене, по соседству с обыкновенными людьми, весьма далекими от его чародейств и от прочего всякого волхвования. Вот только настоящий алмаз невозможно спрятать даже в россыпи песка – он непременно засверкает, привлекая к себе всеобщее внимание. И когда стареющий волшебник пришел в банк, чтобы открыть счет, то был тотчас узнан персоналом. И Энтони Конорс пригласил его в свой кабинет, где они, отгородившись от всего остального мира и от его проблем за тяжелыми дверьми, выпили по три стопки божественного коньяка. Это был даже не алкогольный напиток, а нектар, способный продлевать жизнь. А потому вкушали они его по крохотному глотку, смакуя едва ли не каждую каплю, попавшую на язык.

С тех пор к этой бутылке он не притрагивался. Заряженный великим кудесником, напиток как будто бы дожидалась своего часа, и, кажется, он настал. В нынешней ситуации его может спасти только чудо, именно такое, какое всю жизнь творил великий маг Страдини.

Открутив нарезную крышку, Энтони Конорс выдернул пробку и тотчас ощутил чарующий аромат, замешанный на дыхании леса, запахах грибов, перезрелых фруктов, лесных орехов, среди которых особенно остро чувствовался дух сливочного масла, тотчас заполнивший комнату. Дух был настолько насыщенным и густым, что его можно было почувствовать на ощупь.

Налив в высокую пузатую рюмку коньяк, он вдохнул в себя благоухание, чувствуя, как по жилам вместе с потоком воздуха разбегается утраченный покой. После чего сделал небольшой глоток, обжигая ротовую полость. Расчувствовав вкус, Энтони выпил его одним большим глотком и тотчас ощутил желание действовать.

Кажется, волшебство начинало воплощаться.

Вернул бутылку в бар, невесело усмехнулся: для такого напитка нужно заводить специальный сейф.

Выйдя из кабинета, Конорс сказал Жаклин, тотчас повернувшейся к нему в ожидании.

– Я схожу в операционный зал… Скоро подойду.

– Если вас будут спрашивать, что мне ответить?

– Меня ни для кого нет… Впрочем, если будет звонить Анри Обрайн, немедленно меня соединишь.

– Я все поняла, мистер Конорс, – ответила секретарша.

Глава 11

Взломать компьютер, или «Пошла, родимая!»

В Лейпциг Виталий прибыл после обеда на экспрессе и тотчас отправился в банк. На его счет уже было переведено пять тысяч долларов, так что он без особых проблем снял наличность и пребывал в хорошем расположении духа. Лейпциг примечателен обилием скверов и парков, можно устроиться где-нибудь подле пруда на лавочке и поглазеть на лебедей. У воды всегда хорошо отдыхается.

Оставалось подумать, где взять человека, который открыл бы на себя счет в банке Лейпцига, например вполне подошел бы филиал «Империала». Сложность задачи заключалась в том, что не станешь же ходить по улице и кричать: «Кто желает открыть счет на перечисление в двести пятьдесят тысяч долларов?!» Тут следовало действовать деликатно, без малейшего ущерба для дела, таким образом, чтобы человек ни о чем не догадался. Одно неверное движение, жест, даже интонация могут испортить все дело. Разумеется, хотелось бы заполучить вкладчика среди русскоязычных, но здесь как получится, для его поисков просто нет времени.

У Виталия в Лейпциге был приятель, с которым он когда-то учился в университете, – женился на немке. Так случается. Но уже который год с ним не было никакой связи – тот как-то неожиданно пропал, не оставив своих контактов. Поговаривали, что с женой он развелся и укатил куда-то на богатые хлеба в Америку.

Закурив, Виталий Патулов с интересом наблюдал за тем, как крупный лебедь, рассекая озерную гладь, неустанно гонял самочку, пуская на берег нешуточные волны. Видно, назойливый ухажер был не в ее вкусе, а может, она просто дразнила его из женского кокетства. Бабам нравится наблюдать за страданиями мужиков, они просто наглядеться не могут, когда самец от желания бьет копытами, или мечет икру, или, как в данном случае, распускает крылья.

Неожиданно на скамейку подсел молодой грузный мужчина лет двадцати восьми. Некоторое время он молча наблюдал за брачными играми лебедей, а потом в сердцах проговорил:

– Вот моя первая жена точно такая же стерва была! Чуть что, так сразу нос воротила! Неделями меня к себе не допускала. Я ей и цветы подношу, и подарки дорогие делаю, а она прицепится к чему-то и опять на меня в большой обиде.

Виталий внимательно посмотрел на соседа: похоже, что тот искренне жалел белокрылого красавца. Мужская солидарность проявляется даже по отношению к меньшим братьям, ее никуда не спрячешь, а женская природа одинакова всюду: будь то полевая мышь или полярная медведица.

В речи у парня отчетливо звучала буква «р», чего не позволяют себе немцы. Этот звук они произносят как-то иначе, поглуше, что ли, да помягче, а еще имелись славянские интонации, которые никак не скроешь.

– А вторая как? – спросил Виталий по-русски. – Ничего?

– Вторая вроде бы получше. – Махнув рукой, добавил: – Хотя по большему счету все они одинаковые! Сигареткой не угостишь?

Виталий протянул сигарету.

– Как ты узнал, что я русский?

– По сигаретам… Московские, – с уважением протянул незнакомец. – Здесь таких не встретишь, пытаются что-то лепить, но все не то! – Чиркнув зажигалкой, спросил: – А потом они тут дорогие. Вроде бы и табака меньше, а впаривают людям раза в три дороже! Так ты из России?

– Да…

– И какими судьбами?

– Проездом здесь. По делам, – не стал вдаваться в подробности Виталий.

Некоторое время курили молча, наслаждаясь ядреным дымком. Самочка успела спрятаться в зарослях камыша, и лебедь озадаченно чертил по потревоженной водной поверхности большие круги.

– А что за дела? – спросил сосед.

– Бизнес.

– Серьезный бизнес-то?

Виталий внимательно посмотрел на здоровяка: уж не слишком ли много вопросов от незнакомого человека.

– Занимаюсь оптовой продажей электроники.

– Ого! Ты на самом верху.

– Знаешь, по-всякому случается, – осторожно высказался Виталий, все более присматриваясь к новому знакомому (может, это и есть тот самый случай, который не следует упускать), – но сейчас у меня действительно все в порядке. Но это, скажу так, некоторое поощрение судьбы за долгие годы безденежья.

– Тебе везет, – согласился новый знакомый, пыхнув дымком. – Знаешь, я ведь тоже бизнесом занимаюсь, но все как-то одна пустая руда валит! Денег едва хватает на то, чтобы квартиру оплатить. Вроде бы только чего-то там наскребешь, так потом такие налоги срубят, что ничего и не остается!

– А чем занимаешь?

– Продаю сухофрукты.

– Что-то с традиционным русским бизнесом не очень вяжется.

– Все так… А что делать? Начинал я когда-то с одним таджиком, потом он отошел, а я остался. Езжу в Москву, там у меня крепкие связи на одной базе имеются, привожу сухофрукты сюда.

– Не ближний путь, – констатировал сдержанно Виталий. – А потом конкуренция, везут ведь еще из Турции, Марокко, Египта…

– Ты меня понимаешь. Да, все непросто.

– Наверняка на таможне много берут.

– Не без того, – вздохнул сосед, стряхнув на землю табак. – Все внизу барахтаюсь. Пробовал здесь как-то в высшую лигу пробиться, но там все занято! На хлебных местах турки сидят, потом таджики, здесь их тоже немало.

– А не пробовал чем-нибудь другим заняться?

– Думал… Но как-то не получалось. Этот бизнес хоть какие-то деньги приносит. А если отойду от него, так совсем без гроша в кармане останусь. На пособие можно, конечно, жить, многие так и делают… Но уж как-то не хочется себя обделять.

– Тоже верно. Тебя как-зовут-то?

– Кристофер. В России звали Костя, а здесь как-то все по-другому.

– Ты давно здесь?

– Лет двадцать уже. Вместе с родителя приехал из Энгельса.

– Это на Средней Волге, что ли?

– Да. Рядом с Саратовом.

– По России-то не скучаешь?

Пожав плечами, Кристофер ответил:

– Поначалу скучал, ребенком был, все мои друзья ведь там остались… Но сейчас уже отвык.

– А вот акцент-то русский у тебя остался.

– А чего с ним поделаешь-то? Дома мы, так или иначе, по-русски разговариваем, потом все друзья русские. Общаемся также на русском.

– Знаешь, я тут хочу одно дело замутить, бизнес свой дальше развивать. Мне человек здесь надежный нужен, не знаю, к кому обратиться.

– Можешь ко мне, все-таки я не первый год верчусь в коммерции. Знаю тут все ходы и выходы, авторитет тоже кое-какой заработал. Буду полезен! С чего ты хочешь начать?

– С перевода денег… Нужно будет открыть в Лейпциге офис. Потом завести сюда товары.

– Ты хочешь открыть здесь счет? Я так понимаю?

– Думаю, это будет нецелесообразно, счет должен быть оформлен на моего доверенного человека. В этом случае предстоит меньше налогов платить. А мой человек будет получать процент от прибыли.

– Считай, что тебе повезло. Лучшей кандидатуры, чем я, тебе не найти во всей Германии! Сколько ты думаешь перевести?

– Для начала, думаю, двести пятьдесят тысяч.

– Рублей, что ли?

– Долларов, – просто объявил Виталий.

– Ты это серьезно? – швырнул Кристофер окурок в урну.

– Я же тебе сказал, что у меня все в порядке, а сейчас я хочу закрепиться на рынке в Саксонии. Я тут помониторил ситуацию, здесь эта ниша практически свободная, так что я войду сюда, просто как раскаленный нож в масло.

– У тебя масштаб!

– По-другому не умею. Так ты согласен?

– А ты не боишься?

– Это ты о чем?

– Ты мне переведешь деньги, а я просто исчезну.

– Но ведь ты же не исчезнешь, так ведь? – осторожно поинтересовался Виталий. – Зачем тебе бросаться на копейки, когда уже через полгода у тебя появится возможность зарабатывать деньги, о которых ты даже и не мечтал. А парень ты, как я погляжу, работящий. Давно в бизнесе.

– Хм… Если бы мне кто-то сказал о таком, так ни за что бы не поверил. Какая моя доля?

– Ты будешь получать двадцать процентов с прибыли. Надеюсь, это разумно?

– Условия подходящие. Когда ты планируешь сделать перевод?

– Думаю, что послезавтра ты уже его получишь.

– Ты реально крут! Ты все это время будешь здесь?

– Да. Деньги ты снимешь со счета и передашь мне. За свои хлопоты оставишь себе пятьдесят тысяч зелеными. Эти деньги тебе пойдут на поддержание собственных дел, а я уже займусь дальнейшей организацией. Давай обменяемся телефонами и будем оставаться на связи. Скажи свой номер.

– Ноль, шестьдесят шесть… – принялся диктовать Кристофер, – двадцать пять.

– Сейчас сделаю дозвон, – сказал Виталий, нажав на кнопку.

Телефон в руках Кристофера мелко завибрировал и издал бравую музыку.

– Сработало. Теперь я знаю твой номер.

– Ну, чего мы сидим? Потопали!

– Куда? – удивленно спросил Кристофер.

– Открывать счет в банке «Империал», – усмехнувшись, ответил Виталий Патулов. – Или ты уже забыл?

– Пойдем… Тебя мне послал бог, не иначе. Еще сегодня я был нищий, а сейчас почти олигарх!

* * *

Несколько раз Никодим заходил к Жанне на работу, но в обменном пункте ее не было – вместо нее работала другая девушка. Странно, что Жанна не давала о себе знать, прежде у него не было повода для волнений – она докладывала о каждом своем шаге, что порой немного его раздражало. Но в этот раз Жанна просто пропала. Никодим пытался позвонить ей по телефону, но абонент находился вне зоны доступа и лишь однажды на многие его звонки она сдержанно ответила эсэмэской: «Со мной все в порядке, не переживай». Конечно, подобное молчание еще не повод для беспокойства – девушка она самостоятельная, строгая, собиралась наведаться к матери, но все-таки…

Что-то в их отношениях разладилось.

Надо попробовать еще раз. В этот раз в трубке прозвучали длинные гудки, внутри радостно екнуло: «Нашлась!» Уж теперь он выкажет свое неудовольствие, но длинные гудки неожиданно оборвались. «Интересно, что бы это могло значить», – в задумчивости Никодим отложил телефон в сторонку.

Никодима Панкратова не оставлял вопрос: каким образом Слон узнал о тайной стороне его жизни, о банковских счетах? И вскоре пришел к неутешительному выводу, это можно было проделать только одним путем: взломать базу данных его персонального компьютера и скачать файлы. Никодим включил компьютер и еще раз тщательно перепроверил защиту, антивирусную программу. Никаких следов взлома, никаких побитых файлов, никаких следов истерзанных программ – ровным счетом ничего такого, что указывало бы на разрушение целостности операционной системы. Все программы функционировали в правильном режиме, чутко присматривая за внешним миром и отслеживая всякое враждебное вторжение. Напрашивается однозначный вывод: компьютер никто не взламывал, вошли в него в рабочем режиме, как делает это он сам, набрав пароль. И сделать это мог только единственный человек, находящийся с ним рядом… Жанна!

Она могла подсмотреть пароль через его плечо, когда он разблокировал компьютер, а потом в его отсутствие просто спокойно вошла в систему, перекачала всю информацию и передала ее Гуревичу.

Теперь вполне объяснимо ее исчезновение. Он был настоящим глупцом, если не заметил в Жанне совершившихся перемен. Вот только зачем ей нужно было предавать его? Ведь у них все было так прекрасно! По поводу общего совместного будущего строили определенные планы, мечтали о большом доме, о детях, теперь этого ничего не будет.

А может, ей были нужны деньги?

И тут Никодима осенила страшная догадка: а что, если ограбление обменного пункта было подстроено, чтобы элементарно развести его на деньги. Наверняка Слон со своей компанией подсмеиваются над его наивностью.

Что ж, придется зарабатывать дальше. Никодим зашел на сайт «Империала». На первый взгляд в его оформлении – огромный небоскреб, стоящий в самом центре Манхэттена, подсвеченный лучами восходящего солнца, – ровным счетом ничего не изменилось. Тогда откуда же возникло ощущение неосознанной тревоги? Панкратов уже хотел активизировать заложенную в программе запуска закладку, как прозвенел резкий и продолжительный звонок в дверь, заставив его невольно вздрогнуть.

Неужели Жанна? Впрочем, так звонить она не могла, уж слишком нахально получается, все-таки она продолжала оставаться в его квартире на правах гостьи. Среди его приятелей тоже вряд ли отыщется человек, способный напомнить о себе столь беспардонным образом. Следовательно, у порога топтался чужой.

Стараясь не шуметь, Никодим подошел к двери и посмотрел в глазок: через простенькую оптику разглядел лицо Аркадия Гуревича, смиренно дожидавшегося соизволения пройти вовнутрь. А этот чего притащился? Обо всем поговорили, все уладили, счет оплачен строго по прейскуранту, так что ему еще нужно?

– Кто там? – хмуро спросил Никодим.

В ответ рассмотрел нечто похожее на улыбку, искаженную простой оптикой.

– А вы посмотрите внимательно в глазок, мы с вами встречались накануне, – любезно произнес Гуревич.

В обходительности Слону не откажешь.

– Помню, не забывчив… Кажется, мы все урегулировали, так чего еще нужно? Я вам ничего не должен.

– Я совершенно по-другому вопросу.

– Говорите через дверь, слушаю очень внимательно, я сейчас немного занят.

– На лестнице будет как-то не совсем удобно, – виновато произнес казначей. – Этот разговор не для посторонних ушей.

Весьма настойчивый товарищ. Прямо даже любопытно сделалось, что у него на уме на этот раз.

Повернув ключ, Никодим распахнул дверь.

– Проходи… Только давай покороче, вечернее время у меня самое рабочее.

– Значит, ты сова?

– Получается, что так.

– Я тебя прекрасно понимаю, потому что сам такой.

– Так в чем там дело?

– Может, пройдем в комнату? Как-то неудобно в прихожей. Да не напрягайся ты, я пришел один.

– Проходи, – кивнул Никодим в сторону распахнутой двери, – только давай сразу по делу.

Разместились на продавленном диване. Старые пружины, не смирившись с насилием, протестующе скрипнули.

– Я у тебя вот что хотел спросить, – слегка подвинулся Гуревич, скрипнув диванными пружинами, и Никодим очень рассчитывал, что упругое железо, спрятанное под обшивкой, раздерет недоброжелателю седалище. – Что делает в институтской дыре такой классный хакер, как ты?

– Что ты предлагаешь?

– Знаешь, моя ведь работенка тоже не навсегда. Сегодня ты в фаворе у криминала, а завтра и голову могут открутить. Ты даже представить себе не можешь, как непросто интеллектуальному человеку среди… скажу так, мало воспитанных людей.

– Тебе денег, что ли, не хватает?

– Может, деньги и есть, понимания не нахожу.

– Короче!

– Если короче, то у меня имеются кое-какие возможности. Сейчас хакеры зарабатывают огромные деньги. Так чего мы мимо бабла ходим?

– Неразумно.

– И я о том же! У меня хорошая наколка имеется на заместителя министра МВД. Он с одной молодой бабой встречается, недавно ездил с ней в Арабские Эмираты. Кучу фотографий там наснимал, держит их в своем персональном компьютере.

– И что с того? Мало ли кто с кем ездит. Ну любит мужик молодых баб, разве это запрещено?

– Но не все из них заместители министра, да еще женатые! Нужно взломать его компьютер! Там у него много что можно подсмотреть…

– А дальше что?

– Нароем компромат, а за него будем требовать хорошие деньги. Мужик он состоятельный, без десяти тысяч долларов в кармане даже в подъезд не выходит.

– И сколько же ты с него хочешь слупить?

– Думаю, что миллион зеленых!

– Не хило.

– И я о том же! – радостно подхватил казначей. – Вижу, что ты меня поддерживаешь. Службу он не захочет терять, за такие места, как у него, обеими руками держатся. А миллион баксов он за месяц отобьет!

– Откуда же у него такие деньги возьмутся? Пусть зарплата и генеральская, но она не такая уж большая, чтобы миллионы требовать.

– Ты думаешь, что уголовные дела просто так заводят?

– Основания должны быть.

– Вот и я о том же! Закрывают их тоже не просто так, а за большие деньги. И порой за очень большие деньги! Но это еще не все, у меня есть на примете один бесшабашный депутат, так он вообще отвязной малый! Крышует три металлургических предприятия. Все его криминальные дела тоже зафиксированы на его персональном компьютере. С твоими способностями взломать его не составит большого труда.

– И что потом со всем этим делать? – попытался скрыть иронию Никодим.

– Здесь можно сработать по-крупному. Например, потребовать, чтобы он включил наших людей в совет директоров на каждом предприятии. Полученных денег нам по гроб жизни хватит! А потом присмотреться, что к чему, и со временем просто отжать все эти заводы! Есть еще один серьезный клиент, из прокуратуры. Любит пользоваться услугами мальчиков, его можно по полной раскрутить! Мне тут про него рассказали, что он все свои оргии любит на видеокамеру снимать и хранит все это на компьютере.

– Он недальновиден, – сдержанно заметил Никодим.

– Вот и я о том же! – одобрительно откликнулся Гуревич. – Не знаю, для чего ему это нужно, может, он от этого кайф какой-то получает, когда потом просматривает… Если взломаешь его компьютер, так мы тебе еще сами приплатим. Такого сучонка хочется держать на коротком поводке.

– Вот я только думаю, чего по мелочовке-то работать? Может, сразу атаковать банк и перекачать на счета все деньги?

Аркадий Гуревич внимательно посмотрел на Никодима: не шутит ли тот? Не распознав лукавства, спросил:

– Тоже верно, парень ты с головой… И дело это для тебя не новое. Что для этого нужно?

– Потребуется кое-какая информация по тем банкам, на которые будет атака.

– То, что касается информации, – неожиданно загорелся Аркадий Гуревич, – так я тебе могу предоставить полный расклад. В банках у меня тоже имеются свои люди.

– Очень хорошо, – столь же серьезным тоном продолжил Никодим, – может, потребуется закладку куда-нибудь в комнате положить или жучок поставить в телефон, а потом информацию незаметно снять. Никто даже не поймет, что мы туда проникли.

– А ты молодец, Никодим, – уважительно протянул Слон, – башка у тебя варит в нужном направлении. Подскажешь потом, как лучше все это провернуть?

– Подскажу, не сомневайся. Знаешь, сам хочу вырваться из этой нищеты. Вроде бы работаю по двадцать часов в день, а даже на сигареты порой не хватает. А тут хапну за один раз и съеду куда-нибудь подальше.

– Ты это очень хорошо придумал. Так, когда мы начнем?

– Информацию полную о банке нужно получить. Программу составить.

– А дальше что?

– Дальше созданная программа взломает защиту и прочитает все счета клиентов банка. Нам останется только набирать номера счетов и отправлять деньги в другие банки.

– Сколько тебе на это потребуется?

– Трудно сказать, может, пару дней, а может, немногим побольше.

– Хотелось бы немного побыстрее, – задумчиво проговорил Гуревич, размышляя о чем-то своем.

– Только для этого нужно еще одно обстоятельство.

– Так… Какое же? – заинтересовался Гуревич. – Говори, теперь мы с тобой одна команда. Все, что в моих силах, я сделаю. Знаешь, у меня нюх на серьезные вещи.

– Мне бы сосредоточиться не мешало, тут полный покой нужен. Одиночество, если хочешь.

– Ах вот ты о чем… – Гуревич поднялся с дивана, скрипнув пружинами. – Ладно, я пойду. Ты давай составляй программу, какую там нужно, а потом обговорим более детально. Так когда мне подойти?

– Где-нибудь дня через три.

– Договорились.

– Я у тебя вот что хотел спросить, ты не знаешь, где Жанна? Я к ней заходил на работу, но ее не было.

– Жанна? – пожал плечами Гуревич. – Нет, не знаю, она меня больше не интересует. У меня она не появляется. Исчезла, и все, даже в известность не поставила. Так что ее пришлось уволить, мне прогульщицы не нужны. – Широко улыбнувшись, продолжил: – Ты что, на нее всерьез, что ли, запал? – Никодим нахмурился. – Забудь ее! Найдешь себя другую. Такая, как она, сдаст тебя с потрохами! – Заметив перемену в его настроении, Гуревич сказал: – Не буду тебе мешать, как говорится, буду на связи.

Закрыв за Слоном дверь, Панкратов вернулся к компьютеру. С заставки за ним по-прежнему наблюдал неунывающий Томми Харрисон и, кажется, подсмеивался над его затеей. Они научились понимать друг друга даже без слов. Наверняка приятели Томми удивились бы, увидев у него личную фотографию компьютерного гения. Невольно возник бы вопрос: каким образом ему удалось ее заполучить?

Никодим вновь вошел на сайт банка «Империал» и активизировал закладку, внедренную в операционную память. Закладка представляла собой измененный фрагмент табличного процессора и теперь служила для перехвата паролей и кодов. А вот уже по табличному процессору в случае необходимости можно будет отправить поток вирусов, способных торпедировать систему защиты.

– Пошла, родимая! – стиснул зубы Никодим и дважды щелкнул мышкой.

Он чувствовал себя в Интернете столь же уверенно, как пятилетний малыш во дворовой песочнице.

Глава 12

Абсолютный слух, или Как уйти от полиции

Виталий не любил Берлин. И поди тут разберись во фрейдовских глубинных мотивах столь неожиданного чувства. Может, это вышло потому, что его прадед сгинул где-то на подступах к Берлину и вместе с другими, такими же невезучими, как и он сам, был похоронен в большой братской могиле. Года три назад он пытался отыскать захоронение, в котором покоился дед, но не получилось. Винить в этом немцев было бы неправильно – в отличие от братьев по социалистическому лагерю они не надругались ни над одним могильным камнем и содержали кладбища в надлежащей чистоте, как если бы под ровными аккуратными холмиками лежали их собственные сограждане. Вероятно, о месте упокоения прадеда он получил неточную информацию и разыскивал его не в том месте. А прадед лежал под другой фамилией, таких случаев тоже немало.

Возможно, нелюбовь к Берлину вытекала из того, что город казался Виталию чрезмерно большим, а сам он, выросший в провинции в небольшом поселке, так и не сумел привыкнуть к таким масштабам и продолжал обожать тихие спокойные районы с небольшими двориками, где каждый человек был на виду. Берлин казался ему шумным, нервным, суетливым и, конечно же, грязным, где едва ли не каждый прохожий норовит швырнуть на асфальт или бумагу от гамбургера, или пустую пачку от сигарет.

После посещения Берлина Виталий всякий раз невероятно уставал, а ноги даже после пятнадцатиминутного хождения по мостовым наливались чугунной тяжестью. Этот город просто вытягивал из него все жизненные соки, а потому в Берлин Виталий наведывался лишь в силу острой необходимости.

Сейчас как раз был тот самый случай.

В Берлин Виталий приехал поздним вечером, когда все банки и магазины были уже закрыты. Работали только рестораны, где можно было вкусно перекусить и неплохо провести время. Одно из таких заведений, с многообещающим названием «Планида», располагалось в районе Митте близ Александрплац. И после некоторого колебания, Виталий направился в его сторону.

Напротив входных дверей размещалась небольшая сцена, на которой две молодые девушки в коротких черных искрящихся платьях играли на скрипках что-то энергичное. Подле подмостков небольшая площадка для желающих потанцевать – таких набралось немного, они лениво шевелили ногами, как если бы готовились к ночному марафону.

Заняв свободный столик, Виталий заказал мюнхенские сосиски, жареную картошку и бокал красного вина. Все привычное, никаких экспериментов. Для русского желудка такая еда в самый раз. Вот если еще зелени насыплют горкой, тогда получат дополнительное вознаграждение. Не разочаровали: был лучок, зеленый горошек, спаржа, все как положено! Еда должна радовать глаз, а потому без зеленых красок никак не обойтись! Немного попозже можно будет заказать коньячку, так сказать, для поднятия тонуса. Последние три дня он ни в чем себе не отказывал, дела шли споро, так что жаловаться было грех.

Внимательно осмотрел присутствующих. Большая часть сидела в одиночестве – видно, завсегдатаи, пришли в ресторан для того, чтобы послушать музыку. Рядом со сценой, выставив вперед длинные ноги, сидела брюнетка в длинном темно-синем платье; распущенные черные волосы покоились на ее узеньких плечах, небрежно спадали на высокую грудь. Спину девушка держала прямо и, слегка приподняв голову, смотрела прямо перед собой, наверняка отчетливо осознавая, что у нее красивый профиль. А небольшая горбинка на тонком носу только добавляла ей очарования.

Последнее время Виталий не обременял себя длительными отношениями с барышнями, осознавая, что в нем вырабатывается комплекс холостяка: не нужно было под кого-то подстраиваться, внимать чьим-то речам, выслушивать капризы, реагировать на обиды. И самое главное, он мог распоряжаться своим временем, как ему заблагорассудится.

– Молодой человек, у вас здесь свободно? – услышал Виталий за спиной женский голос.

Обернувшись, он увидел подле своего столика блондинку лет двадцати пяти с коротко стриженными волосами. Конечно, это было не совсем то, что он мечтал заполучить, но на ближайшие три часа вполне подходящая кандидатура.

– Садитесь, – охотно предложил Виталий, – не занято.

И не без удовольствия проследил за тем, как она изогнулась, присаживаясь на стул, после чего выставила напоказ полные коленки.

– Спасибо. – Девушка мило улыбнулась.

Такой тип женщин ему импонировал, подкупала их доступность, так что прямо сейчас можно было договариваться о цене, но в теплый берлинский вечер хотелась припустить немного романтики. Тонкое мужское обхождение не чуждо даже для жриц любви.

– Может, вы хотите шампанского? – спросил Виталий, всматриваясь в девушку повнимательнее.

– Не откажусь, – охотно согласилась девушка.

– А может, еще и перекусите?

– Вот разве что рыбки, – капризно поморщила девушка губы. – Здесь великолепно готовят форель.

Пожалуй, он был чересчур строг к ней. У обладательницы милой улыбки были красивые зубы и ухоженная светлая кожа, развитая крепкая фигура – наверняка ежедневно проводит время в бассейне и в гимнастическом зале.

Сделав знак официанту, Виталий заказал бокал шампанского и порцию запеченной форели.

– Мы уже с вами столько знакомы, а я до сих пор не знаю, как вас зовут.

– Вы забавный. И как давно, по-вашему, мы знакомы?

– Уже минут двадцать!

– Тогда это срок, меня зовут Диана, – негромко отвечала девушка.

Про имя, конечно же, соврала, но в данной ситуации это не столь важно, Виталий тоже не привык выдавать настоящее имя. Тем более женщине, с которой больше никогда не встретится.

– А меня зовут Фриц.

Девушка неожиданно прыснула в кулачок.

– Вы это серьезно?

– Вполне, а вас что-то смущает?

– Разве что немного. Я знала только одного Фрица, но он был очень старый. Сейчас так в Германии никого не называют.

– Значит, мне повезло.

– Вы похожи на русского.

– Хм… Мне этого никто не говорил. Возможно, что в моей крови течет славянская кровь. А вы кто?

– Я из Хорватии.

– О! Мне доводилось знать одну хорватку. Я бы даже сказал, что был в нее немного влюблен. Впрочем, все это в далеком прошлом. Теперь мое сердце свободно… Даже от предрассудков.

– Правда? А то я начинаю вас немного ревновать.

Любовная игра началась. Радости немного, когда женщина соглашается лечь в постель после первых двух фраз. Ее нужно завоевать, как это делали в доисторические времена, бросить к ее ногам шкуру убитого медведя, ну хотя бы чуток удивить или немного развеселить, сделать ей что-то приятное, а потом уже наваливаться на нее всей своей тяжестью.

Официант принес заказанные блюда, шампанское с фужерами и тотчас удалился.

Девушки на сцене продолжали усиленно пилить смычками струны скрипки, вырывая из растянутого металла какие-то изысканные и красивые звуки. В этом деле они были большие мастерицы.

– Это был единственный случай, когда я дал повод для ревности. Обещаю, что больше этого не повторится. А вы часто здесь бываете?

– Только тогда, когда хочу послушать красивую музыку. Эти девушки великолепно играют. А вы здесь бываете?

– Я в Берлине проездом. Приехал к другу, но, к сожалению, я его не застал, мы с ним разминулись.

– Какая жалость. – Девушка понемногу отпивала шампанское, и Виталий имел возможность рассмотреть правильный контур ее губ. – И где же вы остановились?

Теперь на очереди была форель, и Диана с аппетитом взялась за рыбу. Ела очень красиво, почти картинно.

– Вот думаю, где бы переночевать… Может, вы что-нибудь подскажете? А то как-то нет желания на ночь глядя что-то подыскивать.

– Я вам могу предложить место в своей квартире. Возьму недорого, во всяком случае меньше, чем в гостинице. Сами же понимаете, нужно ведь помогать людям.

– О, вы очень любезны, буду вам очень благодарен, – едва улыбнулся Виталий. Вот уже обговорена и цена. Так что в ближайшие часы он утонет в женском тепле. Барышня была склонна к индивидуализму, привычные бордели не для таких, как она. – Я с удовольствием принимаю ваше предложение. Надеюсь, ваш дом недалеко от ресторана?

– Что вы, Фриц, он совсем рядом! – искренне заверила девушка.

Ужин затянулся за полночь, Диана оказалась смешливой девчонкой с хорошим чувством юмора, с ней приятно было пить вино и разговаривать о пустяках. Как выяснилось из разговора, с мужем она рассталась с год назад, воспитывает трехлетнюю дочь и живет в небольшой двухкомнатной квартире недалеко от центра.

Потом заказали еще немного вина, десерт, после которого решили размяться в медленном танце, а потом, будто бы сговорившись, пожелали покинуть ресторан. Добираясь на такси до дома, Виталий очень рассчитывал, что в ближайшие три часа девушка окажется столь же непосредственной.

– Ты где будешь спать, на диване или на софе? – спросила Диана, когда они вошли в квартиру.

– А там еще одна комната? – показал Виталий на дверь.

– Да… Но туда нельзя, это детская комната, сейчас там спит дочь.

– Понятно… Тогда я бы хотел спать там, где будешь ты. Ночью я очень мерзну от холода, и мне бы хотелось, чтобы кто-то находился рядом и хотя бы немного меня согревал.

Девушка сдержанно рассмеялась:

– Тогда ночлег обойдется тебе еще немного подороже… за тепло.

– Я готов пойти на дополнительные траты.

– В таком случае мы расположимся на диване. Помоги мне его раздвинуть, он тяжелый, – ухватилась Диана за самый край матраса.

– С удовольствием, – отвечал Виталий, взглянув на девушку. И остался весьма доволен увиденным – изгибы ее тела волновали своей безупречностью.

Совместными усилиями раздвинули диван, а потом без лишних слов, как если бы подобное между ними происходило не однажды, расположились под одним одеялом…

– У тебя хорошо получилось, – произнесла девушка, когда Виталий откатился в сторону.

– Если ты не знала, то могу сказать, что раздвигать диваны мое истинное призвание… особенно с женщинами, – отвечал Виталий.

Девушка рассмеялась.

– Опять ты шутишь, Фриц? Я говорю про другое.

– Ах, ты об этом? Это не самая трудная работа, которую мне приходилось выполнять.

Девушка вновь прыснула смехом. Если так будет продолжаться и дальше, то она непременно разбудит ребенка.

– Все русские такие весельчаки.

– Все-таки как ты поняла, что я русский? – не стал разубеждать Виталий.

– У тебя небольшой акцент, хотя ты неплохо говоришь по-немецки.

– А почему ты считаешь, что все русские весельчаки?

– У меня был русский парень. – В ее голосе прозвучала едва заметная грусть. – Но это было давно, еще до моего замужества. Мы с ним расстались… Я даже не поняла почему. Просто у нас не сложилось. Видно, это была судьба. А еще у меня давно не было мужчины, – прижалась девушка к его плечу. Виталий поймал себя на том, что неожиданная девичья ласка была ему приятна. – И ты меня не разочаровал. Ты не думай, что я так поступаю… Просто… Просто мне было одиноко.

– Мне не нужно ничего объяснять и тем более оправдываться, я все понимаю. Тебе, наверное, сложно одной?

– И это тоже. Мне бы хоть как-то отдышаться немного. Были бы на счету какие-нибудь деньги, так я бы хоть вздохнула облегченно. Дочку отдала бы в хороший детсад. Квартиру бы сняла другую… В другом районе.

– И сколько бы ты хотела иметь?

– Тысяч пятьдесят. Этого было бы достаточно.

– Я ведь тебе сказал, что занимаюсь бизнесом.

– Да. Что-то такое говорил, – вяло отреагировала Диана.

– Могу предложить тебе выгодную сделку.

– Это какую же?

– Завтра я отправлю на твой счет двести пятьдесят тысяч долларов. Ты тотчас снимаешь все деньги, пятьдесят тысяч оставляешь себе, а двести передаешь мне!

– Ты это серьезно?

– Ты думаешь, что русские только шутить умеют? – хмыкнул Виталий. – Я серьезен как никогда.

– Фриц, а ты не боишься, что я могу снять эти деньги и исчезнуть?

– Двести пятьдесят тысяч долларов не такие большие деньги, чтобы портить из-за них всю оставшуюся жизнь.

– Я согласна.

– Давай не будем откладывать наше дело в долгий ящик. Мне сейчас нужны твои банковские данные. Чем раньше они у меня окажутся, тем быстрее ты получишь деньги. Должен же я помочь красивой девушке!

– Хорошо. – Откинув одеяло, Диана, не стесняясь наготы, подошла к шкафу и приоткрыла дверцу. Покопавшись среди вещей, девушка вытащила небольшую бумагу, сложенную вчетверо, и протянула ее Виталию. – Возьми. Здесь банковские данные. Смотри ничего там не перепутай, я больше всех заинтересована в том, чтобы деньги поступили как можно раньше.

Виталий взял листок, просмотрел его и положил в карман брюк.

– Полный порядок.

– У меня еще вот такой вопрос… А то, что ты делаешь, это законно? Меня не будет потом беспокоить полиция?

Виталий усмехнулся:

– Вот сама пойми, каким образом ты будешь виновата в том, что какой-то чудак перечисляет тебе деньги?

– Пожалуй, что никак, – после некоторого раздумья произнесла девушка.

– Это же не плата за работу… Ты же не служишь на военном предприятии, не знаешь каких-то военных или государственных секретов. Не занимаешься контрабандой, не продаешь наркотики, так что какие еще к тебе могут быть претензии? – пожал плечами Виталий.

– Тоже верно. И что я должна буду делать дальше?

– Завтра вечером тебе на счет поступят деньги. Ты спросишь в банке, когда возможно забрать всю сумму. Они тебе назначат день и час, а когда это произойдет, то спокойно заберешь ее.

– А как мы с тобой свяжемся?

– Я тебе позвоню.

– Меня это устраивает. А знаешь, ты очень сладкий.

– Да? – удивленно протянул Виталий. – Прежде таких слов мне девушки не говорили.

Разговор принимал интересный оборот, с перспективой на более тесное продолжение диалога, к чему Виталий был расположен. Романтическую волну сбил телефонный звонок, прозвучавший из кармана сложенных на стуле брюк. Интересно, кому это он понадобился в три часа ночи?

– Извини, – произнес Виталий, отстранив девичьи руки, – нужно ответить. Может, что-то важное.

Вытащив из брюк телефон, Патулов с удивлением увидел на экране телефонный номер своего вузовского приятеля Гоши Григорьева, с которым проучился на мехмате до четвертого курса. На последнем курсе тот неожиданно уехал в Израиль, откопав в своем ветвистом генеалогическом древе еврейские корни. Уклоняясь от призыва в израильскую армию, Гоша перебрался в Германию.

Причудливым образом их пути пересеклись в Гамбурге. Это случилось через год после того, когда Виталий, женившись на хрупкой студентке медицинского института с голубыми глазами и длинными пшеничными волосами, оказавшейся этнической немкой, переехал с ней в Германию к ее дальним родственникам. Семейная жизнь у него не заладилась, и вскоре пара распалась. И Гоша Григорьев тогда был едва ли не единственным светлым пятном в том иммигрантском прошлом. Вскоре Виталий вернулся в Россию, но с удивлением обнаружил, что там его никто не ждет, все хорошие места заняты, а плескаться в качестве офисного планктона не пожелал. Поэтому ему ничего более не оставалось, как снова укатить в Германию. Здесь он вспомнил о своем старинном приятеле Гоше, успевшем дважды сколотить состояния на каких-то аферах и так же бездумно спустить накопленное на бирже. В тот момент вузовский приятель предпринимал третью попытку потеснить плотные ряды немецких олигархов. Обладая авантюрным складом ума, Гоша создавал какой-то невнятный фонд с труднопроизносимым названием, который, по его мнению, должен был значительно улучшить его финансовое состояние; единственное, чего ему не хватало, так это надежного партнера. Скинувшись по пять тысячи евро (причем Виталий внес дополнительно еще три, под обещание Гоши, что деньги будут отданы на «следующей неделе») и оформив фонд юридически, они принялись ждать, когда с неба повалится «манна небесная». Но желающих расставаться со своими кровными деньгами отчего-то не находилось. И вскоре выяснилось, что деньги были потрачены напрасно…

После этого Виталий осознал, что бизнес не для него.

Года полтора он бродил по Европе: работал почтальоном, был водителем автобуса, служил официантом, пробовал себя даже в разносчиках пиццы. И когда ему уже стало казаться, что он достиг своего финансового потолка (пара десятков евро на воскресный гриль), то его вдруг разыскал Никодим, школьный друг, с которым он десять лет просидел за одной партой. У того была собственная невеселая семейная история, а вместе с ней и причина не любить весь капиталистический мир.

Умный, образованный, прекрасный программист, он имел собственные соображения, как заработать большие деньги, но для этого ему нужен был надежный человек в Европе, и после непродолжительного разговора Виталий Патулов дал свое согласие. Теперь на его счету лежало четыреста тысяч долларов, и он был уверен, что это не последние его накопления. Во всяком случае, так заявлял Никодим, а тот никогда не ошибался в своих расчетах.

– Слушаю, тебя, Гоша, – ответил Виталий. – Давно не созванивались. Как живешь?

– Старина, ты даже не представляешь, как я рад тебя слышать! – услышал Патулов хмельной голос старинного друга.

– Ты мне позвонил в три часа ночи, чтобы сообщить эту ошеломляющую новость?

– Нет, совсем не для этого…

– Ага, значит, ты все-таки вспомнил о тех трех тысячах евро, что я вложил дополнительно в наше «железно-прибыльное предприятие»? И теперь хочешь мне их вернуть? Знаешь, ты позвонил вовремя!

– Виталик, ну о чем ты таком говоришь, – обиделся приятель. – Если дело в них, так я тебе их отдам… в ближайшее время. Просто позвонил тебе потому, что чертовски соскучился по тебе. Вроде бы народу вокруг полно, ребята все классные, но вот тебя нет, и уже в душе какая-то дыра.

Виталий посмотрел на Диану: натянув оделяло до подбородка, девушка вслушивалась в незнакомую речь. Ободряюще улыбнувшись, Виталий продолжил:

– Ладно, забудь, это у меня шутка такая злая. В последнее время у меня очень испортился характер. Могу тебе даже простить эти три тысячи…

– Да что ты говоришь! – возбужденно продолжал Гоша. – Только ради этого можно было позвонить тебе ночью.

– Все-таки я советую тебе не делать из этого звонка традиции, – строго предупредил Виталий. – Ночью я люблю спать. У меня строгий режим… К тебе такой вопрос, заработать хочешь?

– О чем ты таком говоришь! И это ты спрашиваешь человека, который сейчас остро нуждается в деньгах. Знаешь, в последнее время я очень крепко сел на мель… Так что буду рад любой копейке! Точнее центу…

– Сколько тебя знаю, ты всегда на мели.

– В моей биографии были и светлые периоды, – несмело возразил Гоша.

– Наслышан об этом… Ведь не каждый может за пару месяцев спустить миллион долларов. Это нужно очень сильно постараться.

– Не трави душу, Виталик, лучше расскажи мне, что там за дело.

– Где ты сейчас живешь?

– В Гамбурге.

– Хм, конечно же, в Гамбурге, – согласился Виталий. – Только в таком городе ты можешь проявить себя по-настоящему.

– Надеюсь, здесь нет никакой иронии. Дело в том, что я было действительно по-крупному развернулся. На меня тут вышли серьезные люди из России, продавал металл, дерево, горюче-смазочные материалы. Но в моем деле очень много недоброжелателей, и поэтому мне пришлось…

– Где-то я уже слышал подобные разъяснения, так что давай оставим их для следующего раза. Я тебе предлагаю реальные большие деньги, причем не в далеком будущем, а завтра!

– Вот как… Интересное предложение. Насколько большие?

– Сумма в двести пятьдесят тысяч долларов для тебя не очень маленькая?

– Вполне. Но ты это серьезно говоришь, или, может быть, это какая-то пацанская зарисовка?

– Ты меня давно знаешь?

– Конечно, давно.

– Я похож на болтуна?

– Что за вопрос! Конечно же, нет!

– Ну так вот, как только ты мне дашь номер своего счета, так в этот же день на твой счет будут переведены деньги. Ты их должен будешь забрать по возможности сразу. Пятьдесят тысяч можешь забрать себе, а остальные передашь мне. Такой расклад тебе подходит?

– Кажется, я отрезвел! Я могу прямо сейчас передать тебе банковские реквизиты, сброшу эсэмэской. И что, к вечеру на моем счету будут лежать деньги?

– Можешь не сомневаться. Перезвонишь вечерком в банк и спросишь, когда можно забрать поступившие на счет деньги. Потом отзвонишься мне и сообщишь.

– Я все понял! И ты говоришь, чтобы я не звонил тебе по ночам! Фарт прет, теперь его не остановить! Я сейчас же напьюсь! Хотя нет, нужно быть завтра как стеклышко. Деньги любят серьезный подход.

– Вот это правильно! Все! Жду от тебя сообщения.

Виталий отключил телефон.

– Это был твой друг? – заинтересованно спросила Диана.

– Да.

– Он был чем-то расстроен? Иначе бы он не позвонил ночью, – сочувственно произнесла девушка. – Он так кричал в трубку.

– Ты даже не представляешь, насколько он был расстроен, – слепил Виталий сочувственное лицо. – От него ушла жена… Причем третья по счету. Мой друг в полнейшем отчаянии! Я его утешал как мог. Мне кажется, что он становится женоненавистником.

– Какой он бедный, – выдохнула Диана. – Его стоит пожалеть.

– Только не в этот раз, нам есть чем заняться, – посмотрел он внимательно на девушку, – тем более что завтра у нас будет очень важный день.

Бережно положив руку на девичье колено, Виталий медленно провел пальцами по ее бедру, ощущая под ладонью мягкую упругую кожу. Девушка глубоко вздохнула, будто бы ступила в холодную воду, а потом в ожидании закрыла глаза…

* * *

На работу Жанна больше не пошла. Здесь, в своей небольшой однокомнатной квартире, она чувствовала себя защищенной. Деньги, которые передал ей Гуревич, были значительно меньше тех, которые он обещал. Но даже на них можно было прекрасно провести время, купить что-нибудь стоящее из одежды и просто съездить отдохнуть куда-нибудь в тропические страны, например в Таиланд.

Заварив кофе, Жанна достала сигарету и плотно сжала губы, вспомнив последний разговор с Гуревичем.

Жанна пришла к нему домой, но в тот последний раз он даже не пригласил ее в квартиру – где-то в глубине комнат играла музыка, указывающая на то, что он был не один. Протянув пачку долларов, Гуревич сказал:

– Держи. Это твое, ты честно заработала, молодец! Признаюсь, я даже не ожидал, что у тебя получится. Твой друг оказался куда более доверчив, чем мы предполагали.

– Сколько здесь? – спросила Жанна, забирая деньги.

– Пятнадцать тысяч.

– Мы договаривались на сорок.

Гуревич печально улыбнулся:

– Это хорошие деньги! Ты забыла про штраф, милая.

– Какой еще штраф? – Длинные ресницы обиженно задрожали.

– Вы с Кларой не должны были вызывать полицию, мы же с тобой об этом говорили.

– Ты же знаешь, что Клара была не в курсе.

– Но ты старший кассир, с тебя и спрос. Все это могло закончиться трагически, ладно, что обошлось. Ты что-то еще хотела?

– А что будет дальше… с нами?

– С кем с нами? – Глаза Гуревича округлились.

– С тобой и со мной.

– Ничего не будет. Между нами все кончено.

– Вот так сразу?

– Да.

– Ты сказал, что потом мы будем вместе. Разве это не ты настоял, чтобы я сошлась с Никодимом?

– Все так, настоял, признаю. Но он мне был нужен… И все мои догадки относительно него подтвердились благодаря тебе. Ты сделала даже больше, чем нужно. Я до сих пор удивляюсь, как ты сумела проникнуть к нему в компьютер. Это был высший пилотаж! Но дело тут совершенно в другом, детка.

– В чем же?

– Неужели ты думаешь, что я могу простить измену? Так что можешь быть свободной ото всех обязательств.

Жанна отвернулась, покусывая губу.

– Ну, чего ты вдруг загрустила? А мне даже показалось, что ты в него немного влюблена…

– Все-таки какой же ты…

Не договорив, Жанна ушла.

– Да, кстати, – бросил вдогонку Гуревич, – на работу ты можешь не выходить, ты уволена. На твое место я уже принял другую.

Допив чашку кофе, Жанна, поддавшись минутной слабости, взяла телефон и принялась набирать номер Никодима, но, не набрав последнюю цифру, отложила его в сторону. К чему все эти запоздалые раскаяния – раньше нужно было думать! Как же все это глупо получилось.

И тут Жанна подумала о том, что единственным человеком, с которым она могла бы поделиться своим настроением, оставался Донан. Тот все поймет и обязательно простит!

Набрав его номер, она произнесла:

– Донан, это я…

– Э-э… Жанна, я очень рад тебя слышать… Послушай, я сейчас очень сильно занят и не могу долго разговаривать. Но я тебе обязательно перезвоню.

Крепко стиснув зубы, Жанна сумела перебороть себя, после чего спокойным тоном произнесла:

– Хорошо, я буду ждать.

* * *

В этот раз впечатления от Берлина были самыми положительными. Город позаботился о нем куда больше, чем отец родной, щедро компенсируя те неудобства, что причинил в прошлом, когда он проживал в районе Мообита, неподалеку от знаменитой тюрьмы. Будет что вспомнить! Город и накормил, и напоил, и бабу под бок подложил, а еще предоставил возможность хорошо заработать.

Утро встретило погожее. Солнце слепило и заставляло думать о прекрасном. Были все причины, чтобы с оптимизмом смотреть в будущее. Протопав до ближайшего сквера, в утренний час совершенно безлюдный, Виталий Патулов вытащил телефон и позвонил Никодиму.

– Что у тебя там?

– Докладываю! Все прошло в лучшем виде. Нашел трех человек, с ними все обговорил. После разговора вышлю их банковские счета.

– Они не подведут?

– Надеюсь, что нет… Хотя, конечно же, небольшой риск имеется. Теперь у меня вопрос: ты уверен, что получится? Может, все-таки нужно поступить по-другому? Деньги-то немаленькие.

– По-другому мне не нужно. У меня давно не было такого интересного развлечения, и ты хочешь отнять его у меня? Нет, не получится! Пойду до конца… А потом у меня просто нет другого выхода, эти ребята из «Империала» очень сильно поднаторели за последние часы, и мне бы хотелось с ними немного пободаться. Не знаю, кто там сидит, но они стали чертовски здорово соображать. Уверен, что они сейчас пытаются отследить все переводы, что я сделал по всему миру. Не исключаю, что в ближайшие дни многие из них они все же отыщут. Но счета уже будут пустыми…

– Что ты будешь сейчас делать?

– Все остается в силе. Деньги твои люди получат завтра же, каждый по двести пятьдесят тысяч. Сейчас я работаю сразу над несколькими блокирующими программами, которые не позволят проследить банковские переводы, но у меня просто нет времени, чтобы довести каждую из них до логического конца. Не исключаю вариант ошибок. На каждом счету будет установлена своя программа, уверен, что одна из них окажется безупречной! Как только мы узнаем, какая именно, я ее использую для перечисления крупной суммы куда-нибудь на Гибралтар или Каймановые острова. Сколько денег нам нужно, чтобы нормально пожить?

– Много денег не бывает.

– Это ты верно сказал. Миллионов двадцать на каждого хватит?

– Это даже больше, чем я рассчитывал.

– Вот и прекрасно, считай, что ты получишь премиальные за свою работу.

– Если программы проколются, так ведь полиция будет следить за этими людьми, – высказался Виталий.

– Все так, на то она и полиция. И ты тоже будешь за ними присматривать. Если заметишь что-то подозрительное, сразу же мне сообщишь.

– Хорошо.

– Будь осторожнее, когда они будут передавать тебе деньги, это может быть ловушка. Полиция умеет работать по-тихому.

– Но как я это пойму?

– Ты, кажется, играл на гитаре?

– Было дело, а что? – удивленно протянул Виталий. – Какое отношение это имеет к нашему делу?

– Самое непосредственное. У тебя какой слух?

– Абсолютный.

– Вот ты и должен будешь определить, под надзором полиции они или нет.

– И как же?

– Если под наблюдением полиции, то в голосе должны быть фальшивые нотки. Если у тебя возникнет в их искренности хотя бы малейшее сомнение, бросаешь трубку и уходишь. Понял?

– Понял!

– И не забудь запастись несколькими телефонами, чтобы тебя не вычислили.

Глава 13

День первый, или Спасибо за сеанс

Донан Гольдберг любил компьютерное братство.

Все они были одной крови и понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Сплошь неформалы, умеющие пошутить над собой и позлословить по поводу способностей начальства. Разительно отличающиеся от прочих служащих не только могучим интеллектом, но и внешне. Расположившись на рабочих местах, программисты напрочь отринули все условности: пиджаки небрежно повешены на спинку стульев; модные дорогие галстуки с ослабленными узлами болтались едва ли не ниже пупа; рукава небрежно засучены по локоть. В какой-то момент окружающий мир, наполненный красками и звуками, переставал для них существовать, его вытеснял другой – с формулами и цифрами, с бесконечными и малыми величинами, с интегралами и дифференциальными значениями. Это был мир гармонии и порядка, низвергающий авторитеты, напрочь лишенный каких-то эмоций, а стало быть, в чем-то даже очень жестокий. Его не уговорить, не спровоцировать, не убедить, его можно победить только интеллектом. И сейчас несколько десятков лучших компьютерщиков страны, сконцентрированных на площади в пару сотен квадратных метров, пытались противостоять разрушительному торнадо, вторгнувшемуся в банк.

– Что у тебя? – подошел Донан к Смиту Кремсу, специалисту по вирусным программам.

– В компьютерной системе определенно имеются закладки. Думаю, что даже не одна и не две, а несколько! Первая из них – загрузочная. Едва мы включили операционную систему, как тотчас со счетов стали уходить деньги. Другая как-то связана с программными модулями, третья – замаскированная закладка. В какой-то момент мне показалось, что удалось ее обнаружить, я ее уже хотел было удалить, как она мгновенно замаскировалась под другую программу.

– Проклятие! Какие твои дальнейшие действия?

– Вводим защиту от внедрения закладки в систему. Проверяем операционную систему на наличие закладок.

– И что?

Смит Кремс пожал плечами. Своей одеждой и внешним видом он резко выбивался из братства программистов, по большей части одетых крайне просто, почти неформально, – неизменно носил белую рубашку с дорогими изумрудными запонками, сверкающими, будто бы глаза какого-то дикого животного. Еще он предпочитал дорогие кожаные туфли, всегда до блеска начищенные. Однако все это не мешало ему быть лучшим операционистом банка.

– Пока ничего не видно, она очень хорошо замаскирована. Этот хакер весьма неглупый парень. – Широко улыбнувшись, добавил: – Когда все утрясется, я бы хотел выпить с ним по бокалу пива. Компьютерное дело он знает, как никто другой! Я бы даже сказал, что он входит в десятку лучших хакеров. Во всяком случае, с таким хитроумным малым мне еще не доводилось сталкиваться. Как только мы выявляем закладку, так она тотчас растворяется во множестве программ, будто играет с нами в прятки, и как он это делает, я совершенно не представляю. И что самое скверное, прежние средства диагностики перед его талантами совершенно бессильны.

– В таком случае нельзя ли придумать что-нибудь новое? – едва ли не взмолился Донан Гольдберг. – Я ничего не имею против вас, но сами понимаете, с нас будут спрашивать за результаты работы. И если мы ничего не придумаем, так нас просто вышвырнут отсюда на улицу!

– Мы все это понимаем, мистер Гольдберг, – со всей серьезностью отреагировал Смит Кремс, обратившись к боссу по обыкновению официально. Еще одна черта, отличающая его от беспечного племени компьютерщиков, немного расхристанных не только внешне, но и внутренне, называвших его не иначе, как Донни, а этот неизменно именовал «мистер», как если бы во всем банке не было человека более уважаемого, нежели чем его непосредственный начальник. И вот теперь Донан его раскусил: тем самым Кремс просто держал дистанцию, не позволяя никому вторгаться в свое личное пространство. – Буквально несколько минут назад мы придумали программу по идентифицированию закладок, так вот программа просигнализировала о закладке в сети. Сейчас мы проводим работу по ее удалению. – Посмотрев на компьютер, неожиданно пискнувший, произнес: – Закладка удалена.

– Вы хотите сказать, что все наши проблемы остались позади? – не скрывая облегчения, спросил Гольдберг.

– Сейчас мы это проверим. – Постучав по клавишам, впился взглядом в монитор, наблюдая за меняющимися цифрами. – Боюсь вас разочаровать, деньги со счетов банка по-прежнему исчезают. И исчезают стремительно. Скорее всего, эта закладка оставила после себя хвост.

– Вы что, ничего не можете сделать?

– Мы работаем, мистер Гольдберг.

– Я у вас хотел спросить одно: вы можете что-то сделать или нет? – слегка повысил голос Донан.

– Боюсь, что мы пока бессильны, – после некоторого колебания сознался Смит Кремс.

Дверь лифта открылась, и в операционный отдел вошел президент банка Энтони Конорс. Высокий худой и оттого выглядевший немного нескладным и выше, чем был на самом деле; слегка сутулый, как если бы он нес на себе груз ответственности. Президент уверенно шагал между застекленными кабинками, в которых, будто бы личинки в сотах, размещались операционисты.

Увидев издалека Донана, он слегка качнул ему в знак приветствия седой холеной головой и быстро направился в его сторону. Нечасто операционный зал посещает столь высокий гость.

– Продолжай, я сейчас, если будет что-нибудь важное, заходи немедленно в мой кабинет, – сказал Донан, устремившись навстречу президенту. – Господин Конорс, мы делаем все возможное, чтобы… – Прозвеневший звонок прервал его бег. – Слушаю, – машинально ответил Гольдберг.

– Донан, это я…

– Э-э… Жанна, я очень рад тебя слышать… Послушай, Жанна, я сейчас очень занят и не могу долго разговаривать. Но я тебе обязательно перезвоню.

– Подружка звонит? – поморщился Конорс.

– Это одна… клиентка.

– Как наши дела?

– Мы делаем все возможное, и у нас…

– Так вот, Донан, меня не интересует все возможное, – перебил президент, – все возможное может сделать любой выпускник колледжа. С разницей в пятнадцать минут мне позвонили двое судей: верховный судья штата Мартинес и Митчелл из городского суда, у обоих пропали со счетов крупные суммы. Оба грозят, что засудят наш банк на миллиарды долларов, а лично меня пустят по миру!

– И сколько у них пропало денег? – уныло спросил Гольдберг.

– По пятьдесят тысяч долларов. Но разве в этом дело? Они могут снять с каждого из нас штаны даже за копейку. Пришлют такой счет, что мы не расхлебаем его до конца жизни. Гляньте туда, Донан, – кивнул он на огромные окна, за которыми безбрежно раскинулось голубое небо, – там, на улице, из желающих работать на вашем месте выстраивается длинная очередь. А вам повезло больше других и поэтому вы находитесь здесь. Меня интересует невозможное! Я понятно изъясняюсь? – строго посмотрел президент на оторопевшего Донана.

Проглотив тугой комок, застрявший в горле, Гольдберг ответил:

– Более чем, господин президент.

– Я требую от вас чуда! И надеюсь, что вы на него способны.

– Да, сэр.

– Ну что вы стоите? Показывайте, что вам удалось сделать за это время.

– Пройдемте сюда, господин президент, – увлек он Энтони Конорса, в свой кабинет. Когда президент вошел, подвинул ему стул.

– Итак, каковы ваши действия?

– Сейчас мы вычищаем операционную систему. В ней действительно обнаружены программные закладки, благодаря которым неизвестный хакер проникает в компьютерную сеть. Нам пока трудно понять, по каким путям запущенный вирус прокрадывается в базу данных наших клиентов, мы меняем пароли и коды, но каким-то неведомым образом он их взламывает и проникает в сеть вновь.

– А как же ваша хваленая многоуровневая защита, за которую я выложил десятки миллионов долларов?

– Против его методов бессильна любая защита.

– Вы меня очень огорчили!

Постучавшись в дверь, вошел Руте Ричард. Посмотрев на президента, сидевшего в углу комнаты с напряженным лицом, слегка смутился под его строгим взглядом и решительно произнес:

– Кажется, мы нашли.

– Что нашли? – спросил президент, повернувшись к Руте Ричарду всем корпусом. – Рассказывайте!

– Мы обнаружили шесть резидентных закладок. Они находились в операционной памяти компьютера. Мы произвели замену закладок на другое программное обеспечение источников, а потом мы перепрограммировали энергозависимую память и таким образом уничтожили все закладки. Для этого нам пришлось основательно поработать в микросхемах. Дальше на пути возможного проникновения мы установили дополнительные преграды. Мы усилили базовые системы ввода и вывода, провели большую изоляцию головного компьютера, все пути для доступа в компьютерную сеть перекрыты.

– Что ж, весьма хочется верить, что так оно и есть в действительности. Теперь давайте посмотрим результаты тестирования счетов наших клиентов.

– Сейчас, господин президент, – торопливо произнес Донан, входя в базовую систему клиентов. – Я уверен, что все в порядке. Для нас всех это был очень трудный день, но я уверен, что мы провели хорошую работу.

– Очень хочется верить, что я не зря плачу вам огромные деньги, – буркнул невесело президент.

– Вы не разочаруетесь, господин президент, – уткнулся в монитор Донан, на котором ровными столбцами выстроились счета клиентов. – В настоящий момент продолжается тестирование. Контролируется каждый счет, головной компьютер не обнаружил никакого враждебного вторжения.

Строчки уверенно сбегали вниз, демонстрируя президенту, склонившемуся над монитором, фамилии клиентов, историю их вкладов, номера счетов, вложенные суммы…

– А что было бы, если бы компьютер вдруг обнаружил вредоносный вирус?

– Вот в этом правом окошечке, – показал Донан Гольдберг на угол монитора, – возник бы восклицательный красный знак, извещающий о серьезной опасности.

– Но в первый раз вы не обнаружили никаких вирусов, и знаков никаких тоже не было, а деньги тем не менее исчезали.

– Да, это так, – согласился Донан, – но сейчас мы обнаружили противоядие, и сеть будет фиксировать каждый возникший вирус. Тем более что система отреагирует на внеплановое снятие денег со счетов клиента. Но как видите, все в прядке. Мы с вами просмотрели порядка пятнадцати тысяч вкладов, но не обнаружили ни одного… – И тут Донан невольно осекся: в правом верхнем углу компьютера возник восклицательный знак, извещающий о незапланированном снятии со счета. В окошечке даже была указана изъятая у банка сумма – пять тысяч долларов.

– Вы чего замолчали? – подозрительно посмотрел президент на Донана. – А это еще что за сигнал?

– Это… э-э-э… Со счета банка ушла сумма в пять тысяч долларов… Компьютер не зафиксировал хакерской атаки. Он работает в обычном режиме, – произнес Донан.

– И как вы это находите? – хмуро спросил президент.

Восклицательный знак неожиданно потух, и цифры, лишь на секунду замедлив свое движение, устремились далее вниз по экрану. Вновь фамилии, номера счетов, истории вкладов… И вновь угрозой в правом углу компьютера показался красный восклицательных знак. С одного из счетов потерялась сумма в три тысячи долларов.

– Проклятие! Мы ничего не можем поделать с этим! Деньги продолжают уходить!

– Каждые три минуту исчезают деньги, это ровно столько, чтобы ввести на клавиатуре пароли и код! За эти десять минут, что я сижу у вас в операционном зале, со счетов клиентов ушло шестнадцать тысяч долларов! Вы можете подсчитать, сколько денег будет украдено за час?

– Э-э-э… Мистер Конорс…

– А за два? А предположим, сколько будет украдено за день? Но даже не это самое страшное, этот неизвестный хакер может стереть в порошок не только нашу репутацию, но и сам банк. – Выждав секунду, добавил: – Да что там банк, он может парализовать, а то и уничтожить всю финансовую систему страны… Сделайте все возможное, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Если вы в чем-то нуждаетесь – в оборудовании, в специалистах, – сообщите мне немедленно, и вы получите все! Считайте, что вы имеете неограниченные полномочия. Вам все понятно?

– Да, господин президент.

Поднявшись, Энтони зашагал к выходу.

– И не провожайте меня, – остановил он строгим взглядом устремившегося следом Донана, – уж я как-нибудь доберусь до своего кабинета. А вам не стоит терять ни секунды!

Закрыв дверь, Энтони Конорс вышел в операционный зал.

* * *

Никодим устало откинулся на спинку кресла. Вечер прошел интересно, не каждый день такой удается. Cудя по всему, в банке «Империал» уже догадались, что подверглись хакерской атаке, и даже предприняли серьезные меры по защите счетов вкладчиков, правда, у них ничего из этого не вышло. Вызывает приятное удивление, с какой быстротой они сообразили, что им следует предпринять. Видно, в этом банке и в самом деле работают серьезные специалисты. Несколько первых закладок были уничтожены, оставались лишь те, что были установлены под невинные программы или составляли часть многочисленных алгоритмов. В момент, когда Никодим Панкратов получил контроль над платежными приложениями, ему даже показалось, что он обнаружен, – сумели-таки зацепить за хвост! Но он сумел вырваться, оставив преследователям лишь клок шерсти. Его заприметила какая-то очень хитроумная программа, осуществлявшая регулярное динамическое сканирование информационной системы, очень напоминающая вирусную, способная отслеживать киберпреступников. В следующую секунду весь отловленный трафик переправлялся в специализированное облако, где производится анализ на предмет аномалии. Но Никодиму удалось на его пути ввести преграду, так что зафиксировать его не удалось. В следующий раз нужно быть предельно осторожным и придумать что-нибудь похитрее. Важно, что он сумел сравнительно легко выпутаться из этой заготовленной ловушки.

Американских коллег следует поблагодарить за интересный сеанс. «Не знаю, как вы, братцы, но завтрашнего дня я буду ждать с нетерпением, благо что приготовил для вас еще немало сюрпризов. Так что вам придется основательно поломать голову, чтобы отыскать разгадку», – подумал Никодим.

Обесточив компьютер, он выдернул шнур из розетки: так, на всякий случай. Сейчас каких только умельцев не сыщешь, встречаются и такие, что способны проникать в выключенный компьютер даже по проводам. Лучше перестраховаться, чем просыпаться по ночам от накативших сомнений.

Что действительно странно, так это почему не позвонила Жанна. Неужели она вычеркнула его из своей жизни, не пожелав даже объясниться? А может, так даже оно и к лучшему.

Глава 14

День второй, или Татуировка опоссума

Пошел уже третий год, как Анри Обрайн занимал должность помощника директора ФБР, возглавив при этом одно из крупнейших местных подразделений страны. За это время он десятки раз наведывался в штаб-квартиру ФБР, где у него был даже свой кабинет: для того, чтобы встретиться с руководством, доложить о наиболее важных делах, выслушать поощрение или, наоборот, получить очередной нагоняй. Но никогда прежде он не приезжал с душевным состоянием, близким к смятению. Если быть предельно откровенным, то он даже не представлял своего следующего шага. Нужно было стереть с лица хмурую гримасу и нацепить добродушную улыбку, иначе – сделать вид, что во вверенном ему ведомстве дела обстоят благополучно.

В этот раз неотложное дело, требующее разрешения непосредственно в Вашингтоне, совпало со сроком исполнительной конференции, которая созывалась два раза в месяц. Так что у всех помощников и руководителей подразделений, включая руководящих специальных агентов, за три дня до совещания наступала горячая пора. В Вашингтон важно прибыть хотя бы за сутки, чтобы добиться у главы ведомства полчаса для обстоятельной беседы.

Сразу после прибытия в Вашингтон Анри Обрайн направился в штаб-квартиру ФБР и несколько удивился, когда директор назначил ему встречу без промедления. Ведь любому сотруднику в аппарате было известно, что директор обладает редким занудством и зачастую отменял даже запланированные конференции, а тут ласковый голосок его секретарши буквально пропел в трубку:

– Господин директор назначил вам в два часа.

– Сюзанна, а вы уверены, что он назначил именно мне?

– Буду с вами откровенной, но господин директор перенес две намеченные и важные встречи, чтобы поговорить именно с вами.

Ну и дела, это что-то новенькое! Интересно, что такого он хочет услышать, что даже отменил запланированные мероприятия? Ответить Анри не успел – в трубке прозвучали короткие гудки.

* * *

Анри Обрайн постучался в кабинет директора ровно в два часа, сжимая в руках объемную папку из желтой кожи.

– Садитесь, Анри, – просто произнес директор, указывая на стул с правой стороны от себя.

Анри присел на добротный массивный стул, даже не шелохнувшийся под его крупным и мускулистым телом. Впрочем, в этом кабинете было все добротное, начиная от медных ручек на дверях и заканчивая самим хозяином. Директор ФБР был из той породы счастливчиков, чья карьера складывалась на редкость благополучно. А ведь начинал он ее тогда, когда многие его ровесники уже крепко стояли на ногах, успели позанимать многие теплые места в различных администрациях и в министерствах. А сам он все еще не смог определиться с жизненным выбором. Прослужив в десантных войсках, он поступил на юридический факультет и всерьез взялся за учебу. А уже оттуда был приглашен в министерство юстиции, не пропуская ни одной служебной лестницы, пока наконец не стал заместителем министра, раскрывшись в полной мере как сильный администратор и пламенный трибун. Особенно хорошо будущий директор смотрелся, когда курировал громкие преступления, едва ли не ежедневно встречаясь с журналистами. Прослыл вполне лояльным политиком, работавшим в аппарате, как при республиканцах, так и при демократах. И тем и другим он нравился. Так что не было ничего удивительного в том, что очередной президент страны усадил его в кресло директора ФБР, куда впоследствии он перетащил всю свою прежнюю команду, тем самым крепко перетряхнув прежние административные кадры. Анри считался человеком директора – короткое время он работал под его началом в одном из подразделений министерства юстиции.

– Докладывайте, что у вас там произошло с банками? Только будьте покороче!

– Вчера произошла кибератака на банк «Империал». – Директор лишь едва повел головой, давая понять, что придает сказанному большое значение. Для него вообще не существовало мелочей. – Со счетов многих клиентов исчезли крупные суммы. Дежурная смена инженеров пытается противостоять проникновению хакеров, но пока у них мало что получается. Деньги продолжают уходить. В числе пострадавших судьи: верховный судья штата Нью-Йорк Мартинес и городской судья Митчелл. В любой момент может произойти утечка информации, и тогда среди вкладчиков начнется паника. Банк будет вынужден блокировать все счета. У него просто не окажется такой суммы наличности, чтобы удовлетворить требования всех желающих. И уже в понедельник случится кризис на Нью-Йоркской фондовой бирже. Далее последует цепная реакция по всем банкам мира и произойдет крах мировой финансовой системы.

– Все настолько серьезно?

– Именно. Для изучения этого вопроса я уже привлек группу специалистов. Наши прогнозы полностью подтверждаются.

– Хм… Весьма серьезное заявление. Даже если допустить, что краха финансовой системы не произойдет, а только случится ее сбой, то в любом случае это нанесет экономике Америки существенный урон. Восстанавливаясь, страна потеряет триллионы долларов. Надеюсь, вы пришли ко мне не с пустыми руками, у вас имеется какой-то определенный план? Что можем мы предложить, чтобы помешать надвигающемуся коллапсу?

Решений у Анри Обрайна не было, но с таким ответом к директору не заходят, и он уверенно отвечал:

– Единственное, что мы можем сделать на сегодняшний день, так это обеспечить строгую засекреченность в банке хотя бы до понедельника, а за это время мы постараемся отловить этого сукина сына, где бы он ни находился, и привлечь его к ответственности.

Директор ФБР на какое-то время задумался, перебирая возможные варианты и сопутствующие риски, а потом, удовлетворенно кивнув, сдержанно ответил:

– Вполне разумное предложение. Вы назначаетесь руководителем предстоящей операции. О результатах докладывать лично мне, а уж я, в свою очередь, подберу соответствующие слова, чтобы доложить об этом непростом деле президенту.

– Слушаюсь, господин директор.

– И еще вот что, считайте это задание очередной ступенькой в вашей карьере. Не хочу загадывать, как там может произойти дальше, но мне нужен надежный человек в Вашингтоне. Вы хорошо понимаете, о чем я говорю?

– Как никогда, господин директор, – энергично отозвался Анри Обрайн.

По ведомству давно циркулировали слухи о том, что директор был недоволен своим первым заместителем. И дело тут было не только в служебных функциях: директор и его первый зам, являясь весьма сильными фигурами, привели в штаб собственные команды, не очень ладившие между собой, тем самым значительно увеличив пропасть в их собственных взаимоотношениях. Отстранить от должности заместителя у директора не было возможности – уж слишком влиятельных покровителей тот имел в Белом доме, – для этого требовались весьма серьезные основания, и, видимо, таковые отыскались.

– Вот и отлично! Идите работать, я очень надеюсь на вас.

Анри Обрайн поднялся.

– Да, еще вот что… Дорога каждая минута. Точнее, речь идет даже о секундах. Вы можете не идти за завтрашнее заседание. Сейчас вы нужны в Нью-Йорке. У вас имеется человек, которому вы могли бы доверить свой доклад?

Предложение прозвучало весьма неожиданно. В какой-то момент Анри даже хотел возразить – уж слишком много он ждал от предстоящего дня. Только за последние полтора месяца его группой была раскрыта целая сеть исламских террористических организаций. Но потом, помедлив, осознал – за него уже все решили.

– Такой человек имеется, господин директор. Это руководящий специальный агент Берч.

Директор удовлетворенно кивнул:

– Пускай будет Берч. Я знаю его с лучшей стороны… Весьма толковый малый. Вы присмотритесь к нему повнимательнее. Должен же кто-то занять ваше место, когда вы пойдете на повышение.

– Да, господин директор.

Попрощавшись, Анри Обрайн вышел из кабинета и заторопился к служебной машине. В аэропорту его ждал частный самолет.

* * *

Еще через восемь часов Анри Обрайн входил в здание банка, гудевшее в этот вечерний час, как потревоженный улей. Вполне деловая обстановка, и вряд ли кто из банковских служащих подозревал о грядущей катастрофе. Каждый из них полагал, что, работая в столь величественном банке, каковым являлся «Империал», вырвал у судьбы счастливый билет, а потому даже не допускал мысли о возможном увольнении. Если бы таковое произошло, то воспринял бы случившееся как крушение всех жизненных ориентиров.

В сопровождении охранника, желавшего показаться любезным, и личного помощника он поднялся к президенту банка. В офисе банка все делалось для того, чтобы посетители оставались в полной уверенности, что в этом здании находятся не просто большие деньги, а очень большие деньги! Даже шурупы, коими привинчивались ручки дверей, озоровато поблескивали позолоченными шляпками, а когда он вышагивал по полу, выложенному декоративным паркетом из полусотни пород дерева, так у него невольно возникло впечатление, что он ступает по золотым слиткам.

Заметив подошедшего Обрайна, секретарша распахнула дверь кабинета и мило произнесла:

– Господин президент уже ждет вас.

– Я ведь ему не говорил… Вижу, что ваша разведка налажена не хуже, чем в ФБР.

– Вы нам льстите, помощник директора, – произнесла Жаклин. И Обрайн невольно отметил, что такое прелестное личико не затеряется даже среди кусков золота.

Анри Обрайн, руководитель службы ФБР в Нью-Йорке, уверенно прошел в кабинет президента банка «Империал», оставив за порогом своего помощника и сопровождающего охранника: есть темы для разговоров, которые лучше вести с глазу на глаз.

Увидев старинного приятеля, решительно направившегося к его столу, Конорс угрюмо пошутил:

– Похоже, что ты пришел для того, чтобы дать мне взбучку за свой последний проигрыш… А может, даже арестовать!

– Энтони, – крепко пожал он руку товарищу, – давай оставим наши спортивные разногласия до следующего раза, сейчас у нас имеются куда более важные дела.

– Все так, – согласился президент и поднял со стола дорогую ручку, выполненную из белого золота и инкрустированную драгоценными камнями. Как-то однажды Конорс обмолвился, что ручка сделана по специальному заказу и стоит целый «Мерседес». Наверное, так оно и было в действительности. Энтони, как и всякий итальянец, любил баловать себя дорогими безделушками: будь то ручка, украшенная изумрудами, или шикарная женщина с обложки журналов. Таких ручек было всего-то три: одна из них принадлежит королю Саудовской Аравии; другая находилась у российского миллиардера, падкого на все искрящееся, а вот третью сжимал в пальцах президент банка «Империал». – Ты что-нибудь придумал? – Ручка в руках Энтони завертелась, как акробат над ареной цирка, бросая в глаза с полированных граней веселые искорки. – У тебя есть какие-то конкретные предложения?

– Разумеется… Нужно созвать срочно всех людей, которые так или иначе в силу своих служебных обязанностей знают о пропаже денег.

– Включая рядовых сотрудников? – удивленно спросил Энтони Конорс.

– Их в первую очередь. Потому что контролировать их труднее всего. Мы должны установить в банке строжайшую секретность. Информация о пропаже денег не должна уйти дальше операционного зала.

– Хорошо, – согласился президент, – через пятнадцать минут все осведомленные сотрудники поднимутся в малый конференц-зал.

* * *

Посвященных оказалось не столь уж и мало – через пятнадцать минут на мягких креслах в конференц-зале сидело около тридцати человек. Весьма разношерстный состав, как по возрасту, так и по должностям. Среди них, радуя глаз, выделялись несколько женщин. Одеты присутствующие также были по-разному. Приметной оставалась группа молодых людей, оккупировавших последний ряд. Своей демократической одеждой – с просторными рубашками без галстуков и разноцветными джемперами – они смотрелись чужеродными в массе строго одетых людей. Расхристанные, неформальные, с небрежными прическами. Но это был мозг операционной системы, именно так выглядят гении. Наверняка среди них отыщется чудак, который когда-нибудь покажет язык злобствующей толпе журналистов.

Многие из приглашенных впервые попали в малый конференц-зал, воспринимая его всего-то как уютное помещение с мягкими креслами. В действительности все было намного сложнее: конференц-зал был всецело и максимально изолирован от внешнего мира. Например, от воздействия электромагнитного поля были экранированы стены, в которых пряталась листовая сталь. А стекла, несущие встроенную медную сетку с мелкой ячейкой, весьма эффективно защищали от лазерных подслушивающих устройств.

Каждый из сотрудников удивленным взглядом проводил вошедшего в конференц-зал президента банка в сопровождении незнакомого крепкого сорокалетнего брюнета с короткой стрижкой. Присутствующие невольно задавались вопросом: в силу каких качеств – личных или профессиональных – они удостоились встречи с высшим должностным лицом банка? Неужели во всем офисе, где работает несколько сотен квалифицированных сотрудников, не нашлось более достойных людей? Не воспринимать ли в таком случае состоявшуюся встречу как очередную ступень в карьере?

В общем, было о чем поломать голову.

Разместившись на небольшом подиуме, возвышавшемся над остальным залом ровно настолько, чтобы не поломать принципы демократии, президент банка заговорил:

– Вы, наверное, сейчас все размышляете о том, почему я пригласил вас в этот зал? И почему именно вас? Так вот, для этого имеется весьма уважительная причина… – Помолчав несколько секунд, тем самым придавая своим словам дополнительную нагрузку, продолжил: – Я сейчас предоставлю слово помощнику директора ФБР Анри Обрайну, одновременно он является руководителем службы ФБР в Нью-Йорке. Уверен, что он лучше всех растолкует, что от вас требуется.

– Друзья, – поднявшись с удобного кресла, произнес Обрайн. – Все вы знаете о том, что банк «Империал» подвергается серьезной хакерской атаке и в настоящее время мы не способны воспрепятствовать внешнему вмешательству. Мы не знаем, кто стоит за этим. Группа хорошо подготовленных лиц, пытающаяся залезть в карман банка, какое-то враждебное государство, пытающееся нас ослабить, или просто сумасшедший гений, решивший почудачить. Но мы должны быть готовы к любому, даже самому неожиданному повороту. Речь идет о национальной безопасности страны. Мы исправим это положение и непременно накажем всех тех, кто стоит за кибератакой. Но сейчас мы должны быть твердо уверены в том, что никто из вас не проговорится о пропаже денег со счетов банка. Могу вам сказать более откровенно… Воспринимайте это как национальную тайну, разглашение которой будет преследоваться по всей строгости закона, вплоть до уголовного наказания, – строго посмотрел в зал Анри Обрайн, чтобы каждому присутствующему было понятно, что заместитель ФБР не шутит. – Увы, но мы вынуждены предпринять столь суровые меры. После завершения нашего заседания каждый из вас распишется вот в этой тетради, свидетельствующей о том, что вы уведомлены об ответственности и согласны с соответствующим решением.

– Можно вопрос? – поднял руку молодой мужчина.

На его гибкой шее из-под воротника выглядывала цветная наколка в виде какого-то грызуна, по всей видимости опоссума. Анри Обрайн слегка нахмурился: будь его воля, так он бы за версту не подпустил такого типа к банку «Империал», являющегося одной из визитных карточек страны, его флагманом! Видно, у этого парня какой-то невероятный талант, если президент банка закрывает глаза на шалости откровенного неформала. Возможно, что он приносит пользу, сопоставимую по энергозатратам сотни сотрудников. Если это действительно так, то в таком случае ему можно будет простить даже стальное кольцо в носу.

– Слушаю вас, – с подчеркнутой вежливостью произнес помощник директора ФБР.

– А если я не желаю ставить свою подпись под этим текстом, это тоже будет расценено как угроза национальной безопасности страны? Кажется, я ничего не нарушал, ведь мы живем в демократической стране.

Анри Обрайн добродушно улыбнулся: кажется, этот парень заигрался в демократию, придется ему растолковать популярно.

– Как тебя зовут, сынок?

– Давид Фукс.

– Вот что, Давид, разумеется, мы живем в самой демократической стране мира… И уверен, в этом никто из присутствующих не сомневается. И ты имеешь полное право не ставить свою подпись под этими документами… Но в таком случае ты будешь уволен тотчас, как выйдешь из этой комнаты. Я доходчиво выразился, господин Конорс, – перевел он взгляд на президента банка.

– Именно так, мистер Обрайн, – охотно подтвердил Энтони Конорс, – когда речь заходит о безопасности страны, здесь не должно быть каких-то недомолвок.

– Но это еще не все. У меня нет уверенности, что ты не разболтаешь о проблемах банка каждому встречному, а потому я просто вынужден буду предпринять превентивные меры, а именно изолировать тебя от общества до тех самых пор, пока не разрешится благополучно ситуация с банком.

– Вы собираетесь посадить меня без предъявления обвинений? Я так понимаю?

– Если сказать просто, то да!

– Это произвол!

– Никто не собирается сажать тебя за решетку к уголовникам… Во всяком случае, до тех самых пор, пока ты чего-то не совершишь. Я сказал изолировать… У ФБР есть на это право, а мне, в свою очередь, в связи со сложившейся ситуацией даны особые полномочия, и я буду действовать в этих рамках. Тебя просто запрут в каком-нибудь подвале на окраине Нью-Йорка, и ты будешь находиться в нем под присмотром ФБР до тех самых пор, пока все не уладится. Ты меня хорошо понял?

– Да.

– Прекрасно, – обрадованно произнес помощник директора. – Я рад, что мы поняли друг друга. А теперь прошу вас сюда, и распишитесь под всем тем, что здесь написано… Желательно поразборчивее. И еще вот что, в банке будут дополнительные меры безопасности. Прошу не удивляться этому обстоятельству. Будут досматриваться ваши личные вещи и рабочие места. Охрану банка заменят специально обученные агенты ФБР, у которых достаточный опыт локализации подобных ситуаций. И еще вот что, вы должны быть крайне бдительны и сообщать обо всех подозрительных контактах, о людях, пытающихся заводить с вами разговоры о финансовой состоятельности банка. То есть обо всем, что покажется вам подозрительным.

– Как мы вас найдем?

– Меня искать не нужно, я вас сам найду. Просто обратитесь к одному из охранников, а уж он знает, что нужно сделать. – В зале прозвучали сдержанные смешки. – Вот теперь уже прошу к столу. Может, начнем с тебя, сынок? – обратился он к парню с татуировкой опоссума. – Не боишься? – доказав широкой улыбкой, что даже в серьезных делах всегда есть место доброй шутке.

Глава 15

День третий, или Кто атаковал Пентагон?

О том, что беспрецедентные меры безопасности уже приняты, Давид Фукс понял на следующий день, как только вошел в офис банка. Охрана в черных строгих костюмах и с галстуками на мускулистых шеях стояла в коридорах, у лифтов, и невольно возникало ощущение, что служащие собираются выдерживать продолжительную осаду. Вход в операционный зал караулил высокий широкоплечий охранник. Прежде он его не встречал. Но странность заключалась в ином: пропускались только сотрудники отдела по предъявлению пропуска. Подобную строгость можно было наблюдать лишь на режимном объекте.

Давид прошел на свое место и включил компьютер. Как и обычно, зашел в базу данных, перепроверяя исполненные платежи, и вдруг увидел на экране монитора, как со счетов одного из клиентов исчезла сумма в тридцать тысяч долларов. Этого не может быть! Никогда прежде такого не наблюдалось. Ударив по клавишам, он попытался воспрепятствовать перечислению, но цифры обнулились, показав пустой счет. Далее на мониторе появился шестимиллионный счет следующего клиента. Чья-то неведомая рука вписала в перевод полтора миллиона долларов, направив их какому-то неведомому получателю на Кипре, оставался всего лишь миг, чтобы деньги испарились со счета. Не в силах как-то помешать или даже затормозить операцию, он просто выдернул шнур, прервав транш.

Откинувшись на спинку стула, Давид Фукс почувствовал, что изрядно пропотел. Первая мысль, пришедшая в голову: нужно немедленно поменять испачканную рубаху. Открыв шкаф, вытащил из него льняную кремовую рубашку, купленную накануне, и, не замечая удивленных взглядов сослуживцев, быстро переоделся.

Вот теперь можно принимать важные решения. Давид Фукс вышел из-за стола и уверенно направился к охраннику в черном костюме.

– Вы из ФБР? – спросил он.

– С чего вы взяли, мистер, я охранник и работаю здесь уже…

– Бросьте, – отмахнулся Давид, – вчера в конференц-зале было совещание, где выступал помощник директора ФБР. Он сказал, чтобы мы обращались к нему в случае каких-то происшествий.

– Вам есть что сказать? – серьезно спросил охранник.

– Да.

– Хорошо, сейчас вас к нему проведут. – Вытащив рацию, охранник заговорил: – Вот что, Гарри, подходи сюда, нужно отвести одного человека к мистеру Обрайну. Да, жду.

Через несколько минут подошел молодой мужчина угрюмого вида и привел Давида в небольшой, но удобный кабинет Обрайна, выделенный ему президентом банка на время кризиса.

– Что у тебя произошло? – спросил Обрайн.

– Я даже не знаю, что произошло, просто деньги сами собой вдруг стали исчезать со счетов. Такого прежде никогда не наблюдалось. – Анри Обрайн лишь понимающе качал головой, подбадривая. – Я пробовал прервать эту операцию, но не сумел. Программа была запущена и работала, несмотря на все предпринятые мною усилия. Чтобы прервать отправку транша, мне пришлось выдернуть шнур из сети. Вы думаете, что это те самые киберпреступники?

Свою работу в ФБР Анри Обрайн начинал именно в сфере Интернета, практически сразу после окончания Принстонского университета. В начале его карьеры преступления по большей части совершались в сфере банковских карт, основанные на агрегате скимминг. Устройство устанавливалось в картридер банкомата, и аппарат копировал всю информацию с магнитной полосы карты. После чего совершенно несложно было на основе полученных данных изготовить дубликаты. Особенно преуспели в этом китайцы. Пятнадцать лет назад подобная киберпреступность захлестнула всю Америку, и только весьма серьезные меры позволили сбить нарастающую волну. В последнее время особенно популярным стало воровство при помощи шимминта. Это такая тонкая гибкая плата толщиной всего лишь около одного миллиметра, вставлявшаяся в щель картридера, после чего она считывала данные введенных карт, а также его пин-код.

Случай, произошедший с Давидом, очень напоминал Обрайну его первые дела, когда можно было прервать банковские перечисления, лишь выключив компьютер.

– Где твое рабочее место? – быстро спросил помощник директора.

– На пятьдесят четвертом этаже в операционном зале, – несколько удивленно произнес Давид Фукс.

– Покажи мне свое место, – сказал Обрайн.

Поднявшись, Обрайн уверенно направился к двери. Давид запоздало устремился следом. Размашистым шагом помощник директора зашагал в сторону лифта, заставив колыхнуться полы пиджака, обнажив под левой подмышкой черную плечевую кобуру с кокетливо торчащей из нее рифленой рукоятью пистолета.

Вытащив телефон, Анри Обрайн произнес:

– Вы на месте, Донан?

– Да, мы тут работаем и…

– Отлично! Думаю, у вас найдутся детекторы электромагнитного поля?

– Будут, господин помощник директора. Но для какой цели?

– Я уверен, что в вашем операционном зале спрятаны какие-то сканирующие устройства, которыми можно управлять дистанционно. В них может находиться программа, воздействующая на головной компьютер.

– Черт возьми! Почему я не подумал об этом раньше!

– Как давно вы проверяли операционный зал на закладки?

– Э-э-э… Не могу сказать точно.

– Или вы вообще этого не делали?

– Э-э… Делали, но все дело в том, что в настоящее время…

– Ладно, можешь не отвечать. Через пять минут я буду в операционном зале. Подготовь все, что нужно.

– Сделаю, – с готовностью ответил Донан.

– Ну, чего ты там тащишься? – повернулся к поотставшему Давиду Обрайн. – Показывайте свое место!

– Да, сэр, – с готовностью отозвался Давид Фукс, устремившись в открытый лифт.

Уверенно прошли мимо охранника, слегка посуровевшего в присутствии помощника директора ФБР, и через центр зала по длинному коридору, по обе стороны которого сидели операторы, устремились в небольшой закуток у самого окна.

Для человека, побывавшего здесь несколько раз, внешне в операционном зале ничего не изменилось. Все те же головы, склоненные над компьютерами, как и прежде, сохранялась напряженная рабочая обстановка – если кто и отрывал взгляды от монитора, так только для того, чтобы придать бодрости подуставшим мозгам крепким кофе, заваренным прямо в термосе. И только искушенный взгляд бывавшего здесь не однажды человека мог отметить, что в операционном зале произошли кардинальные преобразования. Не в режиме работы, не в дизайнерском оснащении зала, а в том, что помещение как будто бы накрыл тяжелый колпак напряженности, не позволявший присутствующим ни распрямить сгорбленные спины, ни перемолвиться через перегородку с соседом.

Донан Гольдберг уже стоял у стола, в руках компактный детектор.

– Вы хотите сказать, что все наши банковские проблемы из-за того, что где-то здесь находится сканер? – удивленно спросил Донан.

– Давайте не будем делать поспешных выводов. Может быть, я и ошибаюсь. Следует проверить все! Компьютеры не будут помехой?

– Не проблема. Детекторы настроены на нужный интеграл.

Лампочка на черной панели вспыхнула зеленым светом. Донан повернул ручку реостата, придав детекторам большую чувствительность. И неожиданно лампа вспыхнула красным светом, указывая место возможной закладки. Приблизив детектор к столу, он увидел, как лампа замигала чаще и тревожнее. С усилителя световой сигнал поступил на звуковой генератор. Где-то внутри черной прямоугольной пластиковой коробки импульсы пьезокерамическим преобразователем оформились в звуковые, их тональность увеличилась в тот самый момент, когда Донан вплотную приставил коробку к ножке стола: вспыхнуло сразу двенадцать светодиодов, известив о находке.

– Все! – радостно воскликнул Донан. – Я его вычислил!

Наклонившись, Обрайн увидел небольшую узкую пластинку, закрепленную под столешницей обыкновенной липучкой. С силой сорвал.

– Да выключите вы этот чертов прибор! Чего он у вас все пиликает?

Донан вдавил красную кнопку в глубину панели, оборвав назойливые щелчки.

– Что это?

– Занятная штука. Прежде мне не доводилось видеть таких вещей, – с некоторым уважением покрутил Обрайн пластинку. – До чего только люди не додумаются. Весьма сложная штука… Сразу и не догадаешься. А если подковырнуть… – И расторопно снял крышку. – Ага, теперь понятно, – показал он аккуратно устроенные микросхемы. – Эту штуку еще протестировать нужно, но отчего-то верится, что она способна сосканировать головной компьютер. Вот так она отключается… А теперь посмотрим, как компьютер работает без нее.

Давид Фукс занял свое кресло и включил процессор. Компьютер разбуженным шмелем басовито загудел, заявляя о работоспособности. Еще через мгновение на экране забегали цифры, тестирующие процессор.

– Уже вижу, что работает лучше. Вот на этом месте всегда небольшой сбой был, а сейчас ничего… Я сначала думал, что, может, какой-нибудь перепад напряжения, а тут, оказывается, шпионская закладка.

– Будем докладывать господину Конорсу, что причина установлена? – с надеждой посмотрел Донан на помощника директора ФБР.

– Не торопитесь, проверьте всю базу данных головного компьютера.

– Давай я попробую, – в нетерпении произнес Донан, отодвигая Давида. Уткнувшись в монитор, он ловко застучал пальцами по клавиатуре. На экране длинным списком замелькали счета клиентов. Банковские сети работали без перебоя, не обнаруживая враждебного внедрения. – Процессор работает даже лучше обычного, кажется, это и есть тот самый источник, который мы так долго ищем.

– Молодец, сынок, – произнес Обрайн проникновенным голосом.

Донан немного смутился:

– Буду считать, что получил благодарность от директора службы ФБР.

– Так оно и есть, завтра же займусь ее оформлением… В денежном эквиваленте.

Анри Обрайн счастливо улыбнулся. Последние три дня для нью-йоркского отдела национальной безопасности выдались крайне напряженными. Поначалу разрабатывалось сразу несколько версий, в конечном итоге не принесших результатов. Но потом оформились два основных предположения, первое – хакер проходил по каким-то судебным делам. Для такого вывода имелись весьма серьезные причины: в числе пострадавших, кроме самих судей, оказалось несколько человек, работавших как в суде штата, так и в городском суде. Были проверены сотни подозреваемых, опрошены тысячи свидетелей, но результатов пока не было.

Второе предположение: произошла целенаправленная хакерская атака. В число потенциальных недоброжелателей попали хакеры из России, Китая, Индии, некоторых стран Восточной Европы. Скооперировавшись, они могли бы нанести весьма значительный ущерб экономике Америки.

Анри Обрайн помнил недавний случай, когда пятьсот компьютеров из разных стран мира, объединенных в единую цепь, пытались атаковать Пентагон, чтобы проникнуть в базу его данных. Самое большее, что им удалось осуществить, так это преодолеть первый пояс защиты. Пентагон предпринял контрмеры: большая часть хакеров были отслежены в первые же дни, и сейчас агенты ФБР гонялись за ними по всему миру, в назидание другим возможным нарушителям.

А оно вон как вышло на деле: работу процессора нарушила крохотная закладка, спрятанная под стол.

– Хм… Какая дрянная вещица. – Разломив ее на две части, Обрайн сказал: – Все! Теперь уже ничто не может помешать работе банка. Осталось только найти этого сукина сына! Ты можешь сказать, кто к тебе приходил в последнее время? – обратился он к Давиду Фуксу.

– Затрудняюсь сказать… Их было много… В основном клиенты… Подчас с платежами возникали какие-то недоразумения, следовало выяснить. С некоторыми из них у меня даже сложились приятельские отношения. Они и сегодня должны были подойти, но вот теперь ввели дополнительный режим безопасности, – кивнул он на дверь, где стоял угрюмого вида охранник в черном костюме, явно скучающий. На его круглом лощеном лице было написано, что время проходило бездарно, было бы куда приятнее провести его в массажном салоне, под сильными пальчиками тайской массажистки. Наверняка он не ошибался.

– Здесь вы работаете в режиме онлайн, тут через каждые полтора метра установлены видеокамеры, так что он никуда не денется. Пора позвонить старине Конорсу. Вот кто обрадуется новости! – Вытащив трубку, помощник директора ФБР быстро набрал номер. – Энтони, ты меня внимательно слушаешь?

– Я твой самый заинтересованный слушатель, старина, особенно в последнее время. У тебя есть какие-то новости для меня?

– Знаешь, Энтони, я слышал, что у тебя в шкафу стоит бутылка коньяка стоимостью около двух миллионов долларов. Я ничего не путаю?

– Это так. Но думаю, что теперь немного поменьше, иногда я позволяю себе некоторую слабость и пропускаю рюмочку.

– Обещай мне, что за ту хорошую новость, что я тебе сейчас выложу, ты нальешь мне целый стакан своего драгоценного пойла.

– Если новость хорошая… Во всяком с случае, если новость такая, каковую мне хотелось бы услышать, ты можешь выпить все, что там осталось. Думаю, что эти остатки потянут не менее чем на миллион долларов. А теперь выкладывай, что у тебя там есть!

– Мы нашли закладку в операционном зале. Именно она считывала все данные клиентов, а потом передавала информацию куда-то на другой компьютер за пределами банка.

– Вот как, – озадаченно протянул президент банка. – Никогда бы не подумал. Значит, все это из-за нее?

– Представь себе, да!

– Где ее установили?

– Она пряталась в операционном зале под столом одного из операционистов. Эта штука каким-то неведомым образом воздействовала на головной компьютер, так что все твои неприятности в прошлом!

– Ты меня успокоил. Последний раз я так радовался, когда развелся со своей второй женой. Я тебе обещаю изысканный ужин, которого ты в жизни не едал!

– Лучше иди и сполосни стакан для коньяка. – Обрайн отключил связь. Набрав номер Пола Хубера, своего помощника, громко заговорил: – Вот что, Пол, сними данные с видеокамер операционного зала. Кто-то положил закладку под стол Давида Фукса.

– Где он находится, сэр?

– Это самый последний стол в углу зала… Я должен знать, кто это сделал, причем в самый ближайший час.

– Сделаю, сэр!

Дождавшись ответа, Анри Обрайн довольно улыбнулся и сунул телефон в карман. Настроение было преотличное. Невольно улыбнулся честолюбивым мыслям: «Стоило только появиться мистеру Обрайну, как все неприятности банка остались в далеком прошлом».

До своего назначения в Нью-Йорк Обрайн возглавлял группу, которая подобно отряду быстрого реагирования направлялась в наиболее трудные участки, и в подавляющем большинстве случаев им сопутствовала удача. Так что сегодняшний день в какой-то степени напоминал то время, когда он был молод, дерзок, жаждал блистательных побед.

Подошел час, чтобы крепко напиться в кабинете президента банка.

– Господин помощник директора, – слегка волнуясь, вновь заговорил Донан. – Закладка не имеет никакого отношения к пропаже денег.

– Что значит не имеет? – посуровел Обрайн. – Мы только что выяснили обратное!

– Посмотрите на монитор, – слегка развернул экран Донан. – Деньги по-прежнему исчезают со счетов клиентов.

– Проклятие! Значит, причина совершенно в другом. У меня к вам вопрос, вы что-нибудь предпринимаете для того, чтобы защитить банк? – в раздражении спросил Анри Обрайн.

Донан Гольдберг стойко выдержал тяжеловатый взгляд главы нью-йоркского отдела ФБР и отвечал спокойным тоном.

– Что, по-вашему, делают все эти люди в зале? – показал он на группу инженеров. – Они только тем и занимаются, чтобы не допустить проникновения киберпреступников в банк. Каждые пять минут мы меняем секретные коды, защищающие компьютерную систему банка, но хакер свободно проникает через нее, как будто бы не ощущает никакой преграды. Последние три дня худшие в моей жизни. Я никогда не чувствовал себя столь отвратительно! Мы ничего не можем поделать. Мы просто бессильны! Нам остается только фиксировать, как из банка продолжают уходить сотни тысяч долларов.

В кармане негромко завибрировал телефон.

– Слушаю, – хмуро произнес Анри Обрайн, приложив телефон к уху.

– Мы его нашли, господин помощник директора.

– Кого нашли? – не понял Обрайн.

– Того самого, кто положил закладку под стол, – отвечал Пол.

– Оперативно. Хвалю! Посмотрели записи?

– Да, нам повезло. Едва мы начали просматривать записи, как тотчас натолкнулись на него.

– Давайте езжайте по его адресу и вытрясите из него всю правду!

– Мы уже его задержали.

– Где?

– В самом банке!

– Что он здесь делал? – удивленно спросил Анри Обрайн.

– Он пытался пройти в банк по временному разрешению. Нашей службой все временные разрешения были аннулированы, а он об этом не знал. Мы ему предложили, как клиенту банка, выписать новый пропуск с ограниченным передвижением по банку, но он как-то занервничал, повел себя неадекватно, вот мы его на всякий случай и задержали. Потом сравнили с записью и поняли, что это тот самый человек, который нам нужен.

– Как его зовут?

– Блер Леман.

– Отличная работа, агент! Где вы сейчас находитесь?

– В помещении службы безопасности банка, сэр.

– Хорошо, я сейчас к вам спущусь, – сказал Анри Обрайн и отключил телефон. Повернувшись к Давиду Фуксу, понуро сидевшему за своим столом, спросил: – Вы знаете Блера Лемана?

– Знаю, – признался Фукс, – это мой однокашник.

– Когда в последний раз он приходил к вам?

– Это было пять дней назад. Мы с ним поболтали немного, а потом он ушел.

– Вот как… А ведь именно он заложил под ваш стол считывающее устройство.

Давид Фукс заметно побледнел. Не без труда справившись с накатившим страхом, он попытался даже улыбнуться бесцветными губами:

– Вот как… Неожиданно. Никогда бы не подумал, а с виду такой безобидный малый.

– Советую вам в следующий раз тщательнее выбирать друзей. Впрочем, у нас еще будет время поговорить об этом.

* * *

Служба безопасности располагалась на первом этаже небоскреба в просторном помещении. С правой стороны от двери выстроились большие мониторы, просматривающие коридоры здания (только здесь можно было понять, что едва ли не каждый дюйм банка находится под наблюдением, и все сотрудники работали в режиме онлайн). А у противоположной стены выстроен небольшой закуток для отдыха с кожаным диваном и несколькими креслами; здесь же стоял небольшой стол, где можно было перекусить и попить кофе.

В сторонке, в углу, на жестком стуле, под присмотром двух охранников сидел молодой, коротко стриженный блондин с угловатым черепом и крупными, едва ли не на выкате, водянистыми глазами. На правой щеке отчетливо различался красный подтек – видно, парни крепко поваляли его по полу, совершая задержание. Переносица сильно припухла, отчего отек расползался сразу на оба глаза. Руки, что он держал на коленях, стягивали белые пластиковые наручники.

Анри Обрайн невольно хмыкнул – красавец, одним словом! Поделом!

– Послушайте, произошло какое-то недоразумение, – запричитал задержанный. – Я совершенно не понимаю, в чем меня обвиняют.

– Ты показал ему запись? – спросил Обрайн у находившегося здесь же Пола Хубера.

– Еще нет, мистер Обрайн, ждал вашего разрешения, – быстро отвечал помощник.

– Тогда считай, что ты его уже получил.

– Понял… Поверните его к компьютеру.

Один из охранников пододвинул задержанного к компьютеру и дважды щелкнул мышкой. На мониторе крупным планом появился Блер Леман, оживленно разговаривавший со своим приятелем Давидом Фуксом. Вполне дружеская беседа, какая может быть только между старыми знакомыми. Оба вдруг одновременно рассмеялись, после чего заговорил Давид, энергично размахивая руками. Неожиданно оператор поднялся из-за стола и заторопился куда-то по коридору.

– Вот сейчас будет самое интересное, – сказал Пол, усмехнувшись.

Вдруг Блер Леман вытащил небольшую пластиковую коробочку, извлек из нее тонкую пластинку и быстро прикрепил ее под столом. Его лицо, запечатлевшееся в этот момент крупным планом, выглядело озороватым. В нем ровным счетом не было ничего такого, что могло бы указать на злодейство. Все могло бы напоминать шутку, если бы не попытка кражи в один миллион пятьсот тысяч долларов.

– Что вы на это скажете?

– Это всего лишь розыгрыш, – приуныл Блер Леман.

– Розыгрыш… Именно так я и подумал, – согласился Обрайн. – Что же еще может быть? Я бы посоветовал вам нанять хорошего адвоката, господин Леман. Впрочем, в вашей ситуации он вряд ли вам поможет. Тут все ясно. Выведите его из здания как-нибудь поаккуратнее, безо всяких этих киношных трюков с мешками на голове и завязанными руками за спиной. Сделайте так, чтобы его никто не видел и даже не догадался о том, что у нас имеется подозреваемый.

– Сделаем, господин помощник директора. Подгоним машину к запасному выходу и выставим оцепление. Никто ничего даже не увидит.

Неожиданно широко улыбнувшись, сделавшись сразу располагающим, Анри Обрайн добавил:

– Впереди у меня интересная беседа, и я в предвкушении.

– Послушайте, это не я! Это не то, что вы думаете. Неужели вы считаете, что я стал бы приходить, если бы действительно был виновен?

– Рассказал бы нам свою историю, и мы бы сразу тебе поверили, ведь мы славные ребята, так ведь, Пол?

– Именно так, господин помощник директора, – охотно откликнулся агент ФБР.

– Я не виноват, я не хотел причинять неприятностей.

– Если это был не ты, тогда почему ты бежал от охраны?

– Я почувствовал, что происходит что-то не так, и решил просто уйти. Но охрана банка меня задержала и приволокла сюда.

Анри Обрайн глубоко вздохнул:

– Неубедительно. Вижу, что ты не до конца со мной откровенен. И мне это очень не нравится. Ну, чего стоим? Тащите его к запасному выходу!

* * *

Нельзя сказать, что день задался, но это лучше, чем ничего. Возможно, что у этого Блера Лемана имеются сообщники, проникнувшие в банк. Останется только взять его покрепче за шкирку, чтобы вытряхнуть из него всю нужную информацию.

Дверь открылась, и в комнату вошел встревоженный Донан.

– У нас проблемы.

Анри Обрайн невольно усмехнулся:

– Разве могут быть проблемы больше тех, что уже произошли?

– Мы не можем отследить банки получателя. Такое впечатление, что деньги уходят просто в никуда.

– Что значит не можем?

– Часть платежей ушла на Кипр, затем на Каймановы острова, еще несколько на Гибралтар и в Гонконг. Мы делали туда запросы, но ответа не получили. Деньги просто растворились. У нас есть подозрение, что они ушли еще куда-то дальше, через сеть особых экономических зон.

– Каким образом?

– Деньги можно раздробить на более мелкие суммы и отправить по многим счетам, а когда они затеряются окончательно, то впоследствии просто перевести их на один счет, который нам никогда не будет известен. А вот с него уже можно снять всю сумму.

– Кажется, я тебя понимаю. Надеюсь, что этот вопрос мы сумеем решить до завтра.

– Я вот еще что подумал… Хакеры очень азартные люди, им не интересны какие-то небольшие преграды, они ставят перед собой самые большие задачи…

– К чему ты все это говоришь? – раздраженно произнес Обрайн. – Для пустой болтовни ты выбрал не самое подходящее время.

– Это не пустая болтовня, сэр, – не обиделся Донан Гольдберг. – Мне известно, что хакеры атаковали Пентагон. Для них это нечто вроде соревнования в крутости. Некоторые из них даже сумели проникнуть в его базу. Все атаки, совершенные на Пентагон, так же, как и дальнейшее следствие, являются засекреченными, может, имеет смысл обратиться в это ведомство? Не исключено, что некоторые из арестованных хакеров уже вышли на свободу и решили пополнить свой кошелек взломами банков.

– Предположение дельное, стоит проверить. Я свяжусь с людьми из Пентагона. В конце концов, охрана государства – это наше общее дело. Уверен, что они не откажут ФБР.

Донан Гольдберг ушел, неслышно прикрыв за собой дверь.

Обстоятельства с банком «Империал» усугублялись и напоминали ситуацию с брошенным в воду камнем, когда расходящиеся круги вовлекают в свою орбиту все большую площадь. Теперь на очереди предстал Пентагон.

Набрав номер военного ведомства, где у него было немало приятелей, Обрайн с некоторым напряжением принялся вслушиваться в гудки, показавшиеся в этот раз невероятно резкими и громкими.

– Слушаю, – наконец прозвучал сухой ответ.

– Боб, это ты?

– Он самый.

– Извини меня, Боб, это тебя Анри беспокоит, но мне нужна твоя помощь.

– Давай, выкладывай, друг, что там у тебя стряслось? Можешь на меня рассчитывать.

– Дело весьма серьезное. Банк «Империал» подвергся серьезной хакерской атаке, взломана база его данных, и сейчас все деньги со скоростью света улетучиваются в неизвестном направлении. Мы контролируем ситуацию и держим ее в строжайшем секрете. Но до открытия Нью-Йоркской фондовой биржи осталось всего лишь четыре дня, и утаить утечку денег из банка будет невозможно. Если за это время мы не найдем преступника, то в стране произойдет финансовый кризис, государства не досчитываются триллионов долларов. Не исключаю, что этот кризис накроет весь мир. То есть полетит к черту вся финансовая мировая система!

– Дело нешуточное.

– И я о том же.

– А что нужно от меня?

– Знаю, что у тебя в Пентагоне была схожая проблема, какие-то умники умудрились проникнуть в вашу базу данных. После чего все дела, связанные с их арестом и дальнейшим расследованием, были засекречены.

– Это так. Мы не любим шумихи вокруг Пентагона.

– Мне бы хотелось знать, что это за люди. Может, каким-то образом они причастны к кибервзлому в «Империале». Допускаю даже, что не они сами, а их талантливые ученики.

– Хм, задача не из простых, – признался Боб. – На всех этих делах стоит гриф высшей степени секретности. Думаю, что все эти дела рассекретят лет через сто! Некоторые из хакеров и сейчас находятся в нашей разработке, а другие сотрудничают. Поверь мне, я не слышал, чтобы кто-то из них хотел бы взломать банк «Империал». Может, вы не там ищете?

– Боб, как мне понимать твои слова, это мягкая форма отказа? Или мы с тобой работаем на разные государства?

– Ты все шутишь, Анри. Не нужно искать в Пентагоне шпионов. Не нервничай, у нас с тобой одни и те же задачи.

– Хорошо, что ты меня понимаешь. Сейчас у нас очень непростое время. Возможно, мы и ошибаемся, но нам нужно проверить все версии, и мы должны вычислить этого сукина сына во что бы то ни стало до торгов на Нью-Йоркской фондовой бирже.

– Вот что, Анри, давай поступим так… Отправь официальный запрос в Пентагон, напиши все, что тебя интересует, а мы тут подумаем, как тебе можно помочь.

– Хорошо. Но когда вы все это сделаете? Впереди только ночь.

– А ты думаешь, что Пентагон не работает ночью? Дружище, он не засыпает ни на секунду, – усмехнулся Боб.

– Тогда с Америкой все в порядке. Спасибо, Боб.

– Не стоит благодарности, мы занимаемся общим делом. А еще я отправлю в помощь своих аналитиков, пусть они там посмотрят, что к чему. Может, дадут какой-то толковый совет.

Анри Обрайн с облегчением отключил телефон. Разговор дался нелегко. Рубашка пропотела и теперь неприятно прилипала к спине. Оставалась всего-то мелочь – составить на имя директора Пентагона обстоятельный запрос.

Устроившись за монитором, Обрайн некоторое время мысленно сочинял прошение, подбирая подходящие слова, и когда ему показалось, что он подобрал нужную формулировку, тотчас быстро застучал по клавишам.

«…В связи с ситуацией, угрожающей национальным интересам США, прошу предоставить мне полную информацию о несанкционированных проникновениях в компьютерную сеть Пентагона. Есть подозрения, что отбывшие срок могли быть причастны к атаке на банк «Империал». Возможно, это были люди, проходившие по программе защиты свидетелей…»

Перечитав написанное сообщение, Анри Обрайн остался доволен – теперь можно отправлять.

* * *

К концу подходил еще один трудный день. Офисы коридора понемногу пустели, в окнах тускнел свет, отчего небоскреб, лишившись дополнительной подсветки, выглядел унылым. В здании оставался только штаб, продолжавший работать круглосуточно, и усиленная группа программистов и инженеров, не покидавшая банк последние три дня. Под спальные комнаты и душевые были оборудованы соседние помещения, где компьютерщики могли отдохнуть, переодеться и помыться. От них ждали одного – результатов! И парни старались сполна оправдать доверие, буквально на ходу создавая новые программы и устанавливая преграды на пути проникновения в операционную систему.

Никто из служащих даже не представлял, что через неделю их жизнь может кардинально поменяться и наименьшее из зол, что их могло ожидать, так это сокращение зарплаты.

Донан Гольдберг почувствовал, что невероятно устал, точнее, просто валился с ног. Следовало бы принять контрастный душ, освежиться, но на эту роскошь не было ни времени, ни тем более сил, единственное, что он мог сейчас сделать, так это доплестись до своей кровати и плюхнуться поверх одеял, даже не сняв обуви.

Вспомнил о том, что не позвонил Жанне. Пожалуй, сейчас самое время для объяснений. Гольдберг быстро набрал ее номер и, затаив дыхание, принялся вслушиваться в длинные гудки. Наконец они прервались знакомым чувственным голосом:

– Слушаю.

– Жанна, в последний раз мы с тобой не договорили, но я был сильно занят…

– Донан, ты хочешь, чтобы я к тебе приехала? – неожиданно перебила девушка.

– Жанна, ты даже не представляешь, как я этого желаю, – едва ли не выкрикнул в трубку Гольдберг. – Скажи мне день, когда ты прибываешь в Нью-Йорк, и я тебе встречу!

– Думаю, дня через три-четыре, – несколько сдержанно объявила девушка. – Но сначала я должна уладить свои семейные дела. Ты меня дождешься?

– Я тебя могу ждать и больше… То есть я хотел сказать, что буду дожидаться тебя столько, сколько потребуется, хотя мне бы хотелось обнять тебя как можно побыстрее.

– Вот и договорились.

Не прощаясь, Жанна прервала разговор. В некоторой задумчивости Донан спрятал в карман телефон, а потом зашагал в операционный зал. Нужно еще раз все перепроверить!

До открытия Нью-Йоркской биржи оставалось четыре дня.

Content

Евгений Сухов
Закодированная месть

Глава 1 Пришла пора действовать! или Интересное заявление

Глава 2 Самый лучший хакер, или Сто этажей счастья

Глава 3 Ограбление, или Полиция сейчас подъедет

Глава 4 Воровской общак, или «Просто я очень устала»

Глава 5 Следователь Бубнов, или Укус варана

Глава 6 Информатор, или Дорога к трону

Глава 7 «Баба меня не сломает» или Шесть месяцев назад

Глава 8 Любопытная фигура, или Кейс с долларами

Глава 9 «Дерзай, парень, это твой шанс!» или Его невозможно поймать

Глава 10 Коньяк «Генрих IV», или Великий маг Страдини

Глава 11 Взломать компьютер, или «Пошла, родимая!»

Глава 12 Абсолютный слух, или Как уйти от полиции

Глава 13 День первый, или Спасибо за сеанс

Глава 14 День второй, или Татуировка опоссума

Глава 15 День третий, или Кто атаковал Пентагон?