Александр ТАМОНИКОВ

Все — за одного

Все изложенное в книге — плод авторского воображения.

События и персонажи вымышлены. Описание местности, кяризных систем, названия населенных пунктов, а также данные по характеристикам и порядку применения средств связи сознательно искажены. Всякое совпадение с реальной жизнью непреднамеренно и случайно.

Часть первая

ХИМИЧЕСКАЯ УГРОЗА

Глава 1

Мегаполис на Атлантическом побережье США.

Суббота, 22 июля. 22.30

Город проснулся после дневной спячки. Нет, в нем и днем кипела жизнь, но другая. Деловая, обычная. Клерки сидели в своих офисах, дети в школах. Гурьбой бродили туристы, но большинство населения днем торчало на пляже. Днем жарко и пыльно. Около девяти наступило всеобщее затишье, и иностранцу, впервые попавшему в Штаты, могло показаться, что затишье плавно перейдет в мирную спокойную ночь. Но это было не так. Уже в десять вечера город вновь ожил. Проспекты и крупные улицы заискрились огнями множества рекламных гирлянд, небоскребы окрасились в неестественные цвета от лучей мощных прожекторов, толпы увеличились.

Сидевший на переднем пассажирском сиденье микроавтобуса командир группы специального назначения «Кайман» разведывательного управления Министерства обороны США, майор Кристофер Джонсон, внимательно следил за этими изменениями. Водитель, он же боец подразделения, так же следил, что происходило перед его микроавтобусом. Но с безразличным видом, куря гаванскую сигару, дым от которой светлой змейкой уползал из салона переднего отсека. В главном салоне находились еще шестеро спецназовцев, один из которых расположился у командного пульта. Микроавтобус был удачно припаркован, сразу после пересечения Седьмой улицы и авеню Франклина, так что спецназовцы имели перед собой практически весь участок предстоящих и скорых действий боевой группы.

Кристофер протер лицо платком. Жарко. Вновь устремил взгляд на проспект. Слева два девятнадцатиэтажных офисных здания, за ними тридцатисемиэтажная высотка отеля «Корвет», имевшая форму правильного шестигранника. Как и все вокруг, здания светились неоновыми огнями.

В них на время операции были скрытно установлены четыре поста наблюдения. Третий пост на третьем, четвертый на пятом этажах отеля, пятый пост также на третьем этаже средней двенадцатиэтажки и шестой на седьмом этаже первого, если смотреть от микроавтобуса офисного здания. Четверо бойцов спецназа внимательно следили за рестораном «Лунный кратер», что трехэтажным зеркальным зданием располагался напротив второго офисного здания. Еще два поста,№ 1 и № 2, майор выставил в двенадцатиэтажном жилом доме, и вновь на третьем и пятом этажах, в комнатушках здания, где проживала местная беднота и эмигранты со всего света. Домовладелец особо за зданием не следил, и выглядело оно обшарпанным, уродливым на фоне остальных ультрасовременных застроек. Но как место работы для спецназа оно являлось идеальным. Именно по соседству с жилым домом и раскинулся трехэтажный ресторан со стоянкой, возле которой на тротуаре стоял микроавтобус спецслужбы. На первом этаже «Лунного кратера» вовсю гремела музыка и раздавался шум беснующейся толпы молодежи. Дискотека. На втором этаже — зал для спокойных и респектабельных посетителей. На третьем — служебные помещения, офис хозяина заведения и апартаменты в левом крыле. Группа майора Джонсона и находилась здесь как раз из-за того, что в апартаментах, окнами выходящих на проспект и старый жилой дом, по данным оперативного отдела разведуправления, в 23.30 должна была состояться встреча представителей местных мафиозных кланов с эмиссаром самого шейха Абделя Аль Яни, Селимом Аль Кариром, которую и предстояло накрыть людям Джонсона. Наблюдатели «Каймана» выдвинулись на позиции еще с утра. Основная штурмовая группа во главе с командиром подразделения прибыла к месту проведения акции в 22.00. Месторасположением апартаментов, этажностью ресторана и наличием на крыше вертолетной площадки обуславливалось рассредоточение постов наблюдения, которые в нужный момент должны были превратиться в снайперские позиции, дабы не дать возможности мафиози покинуть ресторан через крышу на вертолете или используя внешнюю, пожарную лестницу. Все входы и выходы ресторана находились под полным контролем группы Джонсона. Вот только противник пока не давал о себе знать! Никто из тех, кто должен был принять участие в тайной встрече в ресторане, еще не объявлялся, о чем майор получал постоянные доклады от агентов резерва управления, находившихся в залах первого и второго этажей, а также наблюдателей из офисных высоток и отеля. Яхта Селима стояла у причала нижней набережной где-то с полудня. За ней вели наблюдение также агенты резервного подразделения разведуправления. Почему к операции по ликвидации преступных авторитетов и эмиссара Абделя привлекли войсковой спецназ, а не силы ФБР, ЦРУ или просто полиции, ответить несложно. Потому что на встрече бандиты намеревались обговорить сделку по поставке террористам Афганистана крупной партии современного американского оружия, включая новейшие переносные зенитно-ракетные и противотанковые комплексы. За сделкой стоял высокий чин из Министерства обороны. Его предстояло разоблачить во время встречи, инициированной им же при согласовании с Абделем Аль Яни. Штурмовой группе Джонсона поставлена задача зафиксировать эту преступную сходку, записать разговор мафиозных лидеров и эмиссаров Аль-Каиды, для чего вовсю работали дистанционные прослушивающие устройства и видеокамеры, скрытно установленные вне апартаментов, но имеющие возможность снимать все, что происходило в шикарной гостиной, на время оборудованной под зал совещаний. Вот только пока спецустройства работали вхолостую. Ничего интересного из апартаментов ни на мониторе, ни на пленку магнитофонов наблюдателей не поступало. Не слышал ничего заслуживающего внимания и оператор группы, отслеживающий обстановку за командным пультом машины Джонсона. Бойцы же основного штурмового подразделения откровенно скучали в салоне автобуса. Кое-кто дремал. А время между тем подошло к 22 часам 40 минутам. Пора бы и объявиться клиентам! Или они получили информацию о засаде? Это вряд ли. Получи они данные о том, что в ресторане их ждет смерть, мафиози не ограничились бы отменой встречи. Нет! Они постарались бы нанести ответный удар по штурмовикам Джонсона, тем самым продемонстрировав свою осведомленность и силу. Да и яхта араба не торчала бы у причала. Если только без Селима, но тот находился на судне, что подтвердили спецы с побережья. Так в чем дело? Впрочем, время у бандитов еще было. Почти час.

Водитель проговорил:

— Смотри, Крис, какие шикарные шлюшки вышли из кабака?! Эх, служба! Будь свободен, я крайнюю телку, вывалившую свои сиськи наружу, с преогромным удовольствием разложил бы на кровати! А ляжки у нее какие?! А, Крис? Чулки до юбки не достают. Представляю, что она вытворяет в постели.

Командир группы посоветовал:

— Слюну с губы сними, а то до яиц опустится. Ты что, Маркус, впервые проституток увидел?

Рядовой протер рот:

— Такую, как та, крайняя, впервые! Сделаем работу, в первый же выходной подкачу сюда. И сниму эту стерву!

— Вот именно, сначала надо сделать работу! Хватит на шлюх пялиться, следи за проспектом!

— А чего за ним следить? Снуют машины туда-сюда и никаких ожидаемых действий… хотя… Гляди-ка, какой шикарный «Форд» притормозил на той стороне, включив левый поворотник. Не иначе как стоянку «Кратера» метит!

Джонсон заметил:

— А следом вторая тачка, не менее крутая, с охраной в джипе. Кажется, начали слетаться наши голубки!

— Их должно быть шестеро?

— Пятеро! Хозяин кабака, Тедди Фрайзер, у себя в офисе!

— Значит, пока двое? Не считая сопровождения?

— Черт его знает! Возможно, это вообще посторонние люди, решившие расслабиться у Фрайзера.

Водитель отрицательно покачал головой:

— Нет, командир, это бандиты. Я их породу за километр чую!

Джонсон передал в салон по внутренней связи:

— Лэндон, внимание! На стоянку заходят два автомобиля. Пробей пассажиров!

— Принял, Крис!

Дорогие автомобили между тем, дождавшись разрешающего сигнала светофора, установленного специально для въезда машин на стоянку ресторана с полосы, ближней к отелю и офисам, въехали на полупустую стоянку. Встретил их человек в униформе обслуживающего персонала «Лунного кратера». Указал места парковки.

Тут же микроавтобус объехал черный «Мерседес» и также свернул на стоянку.

Джонсон проговорил:

— Если это наши клиенты, то бездельничать нам осталось недолго!

Через несколько минут командира группы спецназа вызвал оператор из салона:

— Крис! Двоих определил. Это Риф Байнер и Вилли Стелли!

— Ясно! Смотри за «мерсом»!

Спустя минуту вновь доклад:

— Прибыл Майкл Регин!

Кристофер потер руки:

— Наши мафиози собрались. Очередь за арабами! Те что-то не спешат. А время? Времени 22.46. Оно у Селима пока есть! Маркус, переключи связь с постами и агентами на мою станцию!

— Выполняю!

Мужчины, вышедшие из лимузинов в сопровождении немногочисленной охраны, сразу прошли через центральный вход в ресторан. У входа остались два охранника. Из зала дискотеки поступил доклад:

— Появились семь человек. Шестеро, в том числе трое клиентов, направились к лестнице, один пошел через зал!

Джонсон ответил агенту управления:

— Принял! Седьмой скорее всего имеет целью заблокировать тыловой выход и прикрыть пожарную лестницу. Проследите за ним!

— Выполняю, хотя это не так просто!

Доложили и со второго этажа:

— Группа лиц из шести человек миновала зал, на лестничном пролете остался один человек.

В наушниках раздался голос агента, находившегося на первом этаже:

— Вы оказались правы. Человек из семерки прибывших вышел на улицу и встал между тыловым выходом из здания и пожарной лестницей!

— Принял, отбой!

Кристофер вызвал по очереди остальные посты, предупредив о начале предварительного этапа операции. Все подчиненные ответили, что готовы выполнить поставленную задачу. Перевел станцию в режим приема. Вновь взглянул на часы: 23.02.

Через пять минут прошел доклад постов, контролирующих извне комнату совещаний. Наблюдатели сообщили, что главари преступных группировок ведут ничего не значащие, но оживленные разговоры. Их обслуживает официант. Крис знал имя прислуги. Молодого человека звали Ронни, он являлся телохранителем Фрайзера. Самого хозяина ресторана в апартаментах не было. Он и с третьего этажа не спускался. Значит, находится либо в офисе, либо в коридоре. Наверняка ждет араба! А тот, похоже, не торопится! Показывает местным воротилам преступного мира, кто есть кто? Возможно! Азиаты любят показывать при любом случае свою значимость, даже тогда, когда значимость эта не соответствует действительности. Но таков народ! Свои привычки, традиции, обычаи. Уж чем-чем, а скромностью они никогда не отличались! Ну и черт с ними! Подождем! Тем более другого ничего не остается!

Кристофер откинулся на спинку сиденья.

Времени было 23.15.

Водитель проговорил:

— Крис! Что-то не спешат наши арабы на встречу!

— Да! Осталось пятнадцать минут! А эти ребята, как правило, не опаздывают! Опоздание может быть расценено как неуважение и в итоге сорвать переговоры! Вряд ли наши мафиози потерпят унижение, даже если это вызовет раздражение у их общего босса! Да и какой для них босс, пусть и высокопоставленный, чиновник Министерства обороны? Мафия живет по своим законам и свято чтит их. Для нас же…

Вызов радиостанции прервал размышления майора.

— Причал. Примите доклад! Три минуты назад с яхты Аль Карира на набережную к подошедшему «Кадиллаку» вышли Селим, Файзед и их охранник. Лимузин, приняв клиентов, тут же пошел к проспекту. Скоро должен появиться у вас!

Майор поблагодарил агента управления:

— Спасибо за информацию. Сколько людей осталось на яхте?

— Двое арабов. Вооружены автоматами советского или китайского образцов!

— Они внутри посудины?

— Снаружи!

— Это хорошо! Не отключай станцию, чтобы быть в курсе происходящего в ресторане и принять распоряжения по судну!

Майор переключился на непосредственного начальника:

— Генерал? Местные мафиози в сборе, арабы на подъезде к гостинице. Как только соберутся в кучу и проведут переговоры, группа начинает активный этап операции!

— Согласен! С этого момента все решаешь ты, майор! Главарей мафии в минус, а вот араба Аль Карира желательно взять живым!

— Это как получится, обещать и гарантировать не могу ничего!

— И все же действуй максимально аккуратно!

— Постараюсь! Все, генерал, до окончания операции — эфирное молчание, если… если не произойдет нечто неординарное!

— Работай, Крис! Я надеюсь на тебя! Отбой!

Водитель произнес:

— А вот, судя по всему, и тачка араба!

Длинный лимузин въехал на стоянку. Из него вышли трое человек с ярко выраженной восточной внешностью. По досье Джонсон знал в лицо Селима Аль Карира. И увидел его среди троицы, быстро прошедшей в ресторан. Прибытие эмиссара Аль-Каиды подтвердили агенты из «Лунного кратера» и вскоре и спецы постов, контролирующих апартаменты третьего этажа ресторана. В кабинет вошли два араба в сопровождении хозяина заведения. Он же представил Селима американцам. Аль Карир, в свою очередь, познакомил местных мафиози со своим помощником — Файзедом Тахани. После чего, ровно в 23.30, бандиты устроились за столом совещаний, уставленным различными напитками и кушаньями. Спустя десять минут, в 23.40, Джонсон имел схему охраны сборища преступников. У входа в ресторан по-прежнему оставались двое боевиков. Третий находился у тылового выхода, четвертый — на лестничной площадке второго этажа. Телохранитель араба и некий Андре заняли позиции в коридоре третьего этажа, причем Андре непосредственно у апартаментов, араб у лестницы. Ронни устроился в офисе хозяина.

В эти же 23.40, после приветствий, представлений и обустройства в кабинете, бандиты начали совещание. Первым выступил хозяин ресторана Тедди Фрайзер. Затем высказались по существу сделки Байнер, Стелли и Регин. Аль Карир слушал. И заговорил после того, как американцы выставили свои условия сделки. В принципе он согласился на них и повел торг больше для приличия, чем в целях сбить цену или изменить что-либо в общем плане продажи оружия бандитам террористической группировки. Крис мог уже отдать приказ на штурм апартаментов, но главного, а именно имени продажного высокопоставленного чиновника, руководившего сделкой, пока так и не услышал. А без этого штурм терял смысл. Джонсон начал нервничать. А если бандиты так и не назовут оборотня? И решат закончить совещание? Тогда придется проводить операцию по варианту «В» — захват араба на яхте. Но это означало, что местным мафиози удастся скрыться. Они мгновенно узнают об участи Аль Карира и испарятся в мегаполисе, как пар в остывающей сауне! Уйдут от возмездия, которого давно заслужили своими грязными, кровавыми делишками. Но другого выхода у Кристофера не останется. А жаль, если события будут развиваться по сценарию варианта «В»! Майор переживал напрасно. Поторговавшись, Селим Аль Карир назвал того, кто стоял за планируемой акцией. Назвал так, между прочим, обратившись к Рифу Байнеру, который являлся старшим среди местных авторитетов:

— Я попрошу вас, господин Байнер, передать многоуважаемому генералу Макриту, что шейх Абдель Аль Яни по достоинству оценит его усилия и щедро оплатит товар, который в ближайшее время должен поступить в Афганистан. Но повторюсь: лишь после того, как оружие прибудет к месту назначения. У меня все, господа.

Риф Байнер предложил:

— Может быть, поужинаем, господин Селим?

Аль Карир отказался:

— Нет, благодарю. Через час я должен покинуть территориальные воды США. Иначе с утра граница для меня закроется. А вот выкурить трубку мира, как это у вас называется, пожалуй, не откажусь!

Фрайзер вызвал официанта:

— Ронни, кальян нашему гостю!

Человек хозяина ресторана вышел.

И тут же майор Джонсон отдал приказ:

— Штурмовая группа, вперед! Остальные действуют по заранее обговоренному плану!

Наблюдатели в зданиях, окружавших ресторан «Лунный кратер», отложили в сторону приборы дистанционного слежения и приложились к бесшумным снайперским винтовкам. Каждый разобрал свою цель, одновременно следя за входом в кабак, где прогуливались телохранители боссов мафии. Боковая дверь микроавтобуса открылась, из нее выскочили трое спецназовцев в бронированной форме. Отскочив от фургона, они, вскинув штурмовые винтовки, произвели по выстрелу. Две пули в голову получил человек Стелли, Питер, одну, в шею, охранник Регина Жан! Не обращая внимания на упавшие тела и крики, раздавшиеся из толпы, ставшей свидетелем расстрела с виду вполне мирных мужчин, спецназовцы под командованием капитана Кейси Хайдука ворвались в ресторан, повернув к лестнице.

Тут же в действие вступило снайперское подразделение группы «Кайман». Пять выстрелов сделали свое дело. Возле пожарной лестницы рухнул Лео, человек Рифа. В самом зале заседания вздрогнули открытые жалюзи, и Аль Карир выронил мундштук изо рта. Все, только что сидевшие с ним за одним столом собеседники, включая и Файзеда Тахани, дернулись и завалились с окровавленными головами, кто на кресла, кто под них. Но оцепенение араба прошло быстро. Он понял, что произошло, упал на ковер и стал продвигаться к двери. В это время штурмовое подразделение, уничтожив на втором этаже охранника мафии, вышло на пролет, ведущий к апартаментам. И только здесь встретило сопротивление. Боец уже покойного Рифа Байнера Андре и охранник Аль Карира Ахмад открыли огонь по спецназовцам. Но штурмовики Хайдука быстро заставили противника укрыться в коридоре массированной ответной стрельбой. Этого хватило, чтобы к апартаментам проскользнул Ронни, он буквально за шиворот выволок из них араба и потащил к лифту, которым на третий этаж подавались блюда заказов из кухни. Дверь подъемного устройства закрылась, как только, пристрелив Андре и Ахмеда, в коридор третьего этажа ворвались бойцы Хайдука.

Майор с лейтенантом Эдди Дэмпом тем временем прошли на стоянку и встали напротив лимузинов главарей местных группировок и арабского эмиссара. Водители находились в машинах. Они также были бандитами. Поэтому Крис и Эдди долго не рассматривали крутые автомобили. Достав из карманов автоматические пистолеты, они открыли огонь по лобовым стеклам шикарных машин. Специальные пули легко пробили бронированные стекла лимузинов, уничтожив водителей.

Сблизившись с автомобилями, чтобы проверить работу, майор получил сигнал вызова командира штурмового подразделения:

— Крис! Я — Хайдук! Третий этаж «чист», но… мы не нашли труп Аль Карира!

Джонсон выкрикнул:

— Как это не нашли? Он никуда не мог деться. Пожарная и основная лестницы под контролем, на крышу никто не выходил. Офисы, туалеты проверили?

— Все проверили! Вот только…

— Что только?

— Люк лифта для подачи продуктов… черт, неужели араб рванул по нему вниз на кухню?

— А труп Ронни, официанта, обнаружили?

— Нет! Тоже нет!

Майор приказал:

— Оставайся на месте, я попытаюсь перекрыть выход из кухни!

Лейтенант Дэмп слышал разговор командира группы с заместителем. Он проговорил:

— Если Ронни протащит араба в зал дискотеки, то они смогут, подняв панику взрывом гранаты, уйти из кабака!

— Черт!

Пришлось вызывать оператора группы:

— Лэндон? Быстро в зал первого этажа! Морду Карира на фото запомнил?

— Запомнил!

— Так вот, что бы ни случилось, ты обязан не допустить его прорыва через центральный вход. При необходимости разрешаю завалить араба. Но дать уйти упаси тебя господи, пошел!

Оператор доложил:

— Да я уже у входа!

— Работай!

Джонсон повернулся к лейтенанту:

— Ты на кухню, я на стоянку! Увидишь цели, постарайся выдавить их на улицу. Пошел!

Лейтенант побежал ко входу в ресторан, который по-прежнему продолжал светиться разноцветными огнями и вопить сотнями глоток обезумевших от спиртного и наркотиков молодых людей.

Кристофер запросил водителя микроавтобуса:

— Маркус! Ты не заметил, на какой тачке приехал Ронни?

— Какой Ронни?

— Тьфу! — Майор сплюнул на асфальт.

Прошел вдоль стены. Сблизился с углом здания. И… неожиданно оказался с глазу на глаз с Ронни и арабом Аль Кариром. Встреча оказалась столь неожиданной, что у майора автоматически сработал инстинкт бойца. Он выхватил пистолет и выстрелил в мафиози. И только после того, как убедился, что оба мертвы, вновь сплюнул на асфальт. Черт! Зачем выстрелил? Ведь мог свободно обезвредить обоих и без оружия. Но они появились так внезапно… оправдание ли это? Однако вернуть время назад нельзя. Что сделано, то сделано! Задача выполнена. С оговоркой — Аль Карира живым взять не удалось. Джонсон нагнулся над арабом и только сейчас разглядел и в его, и в руке Ронни по взведенному пистолету. Нет, взять живым араба ему вряд ли удалось бы. Промедли майор секунду, и бандиты расстреляли бы его!

Так что оправдываться майору не в чем. Джонсон действовал строго по обстановке и инструкции. Осознание этого успокоило Кристофера.

Он включил рацию:

— Внимание всем! Операция закончена, штурмовому подразделению и снайперам покинуть район применения. Уходить быстро, не оставляя за собой следов и… свидетелей!

Его спросили с набережной:

— Майор, что делать с яхтой и людьми на ней?

Кристофер, не раздумывая, бросил в эфир:

— Уничтожить!

Принявший приказ командир группы слежения за яхтой удивленно взглянул на напарника, находившегося рядом в салоне джипа:

— Арни, ты что-нибудь понимаешь?

— В смысле?

— Командир «Каймана» приказал уничтожить яхту Аль Карира!

— А находящиеся на борту люди?

— Их тоже!

— Круто! Однако мы подчинены Джонсону, поэтому обязаны выполнить его распоряжение.

Капитан группы резерва вздохнул:

— Это понятно… бессмысленно!

Лейтенант возразил начальнику:

— А что в этой кутерьме имеет смысл? Генералы из Пентагона через преступные кланы продают оружие афганским моджахедам. Те из нашего оружия убивают наших же парней. Кому-то накрытый звездно-полосатым флагом гроб, кому-то миллионы на счет! Подумать только, сделку с оружием обговаривают рядом со столицей США. Главари Аль-Каиды спокойно разъезжают по стране, против которой воюют! Бардак! Как хочешь, капитан, а майор из «Каймана», считаю, прав на все сто. Надо давить эту гниду, где бы она ни объявилась. Без лишних разговоров и беспощадно.

Капитан бросил взгляд на лейтенанта:

— Что ж, может, ты и прав. А приказ нам выполнять в любом случае. Здесь не подискутируешь, вызывай снайпера со склона верхней набережной!

Лейтенант снял с панели радиостанцию:

— Шон! Лейтенант Вильсон! Что на палубе яхты, сержант?

— Один араб в рубке, другой на корме.

— Снять их сможешь?

— Только одного! Того, что в рубке или на корме. Подельник, думаю, успеет среагировать на первый выстрел и укрыться, благо борта яхты высокие и на корме корпус спуска в салон.

Подумав, лейтенант сказал:

— Я выхожу к судну. Тот, кто подойдет ко мне, — мой, другой — твой! Все, работаем!

Лейтенант повернулся к капитану:

— Придется идти, командир!

— Давай! Отработаете охрану, подойду я с зарядом взрывчатки.

— Ясно! Пошел!

— Удачи, Арни!

Вильсон вышел из джипа, пошел по набережной, сложив руки за спиной, держа в ладони пистолет с глушителем. Шел он медленно, внимательно разглядывая стоящие возле причала судна. Каких только яхт здесь не было. От миниатюрных, пригодных для прогулок по заливу вдоль берега, до огромных, способных преодолевать океан. К последним относилось и белоснежное судно Селима Аль-Карира. Яхта, носившая очевидно восточное женское имя «Сима», стояла у пятого причала, опустив трап с правого борта на деревянный помост. Лейтенант остановился напротив судна. Секунду промедлив, вошел на причал, подошел к трапу. Тут же из рубки вышел молодой пуштун, встал на верхней площадке трапа, спросил на неплохом английском:

— Вы что-то хотели, сэр? Должен предупредить, пирс арендован хозяином судна и на данный момент представляет собой территорию частной собственности.

Вильсон кивнул, услышав в динамике, закрепленном за правой ушной раковиной: «Анри, боевик на корме под прицелом!»

— Конечно, я понимаю, но хотел бы задать один вопрос, кому принадлежит эта красавица? Раньше я ее здесь не видел.

С яхты донеслось:

— Искандер! Что у тебя там?

Моджахед ответил человеку с кормы:

— Все нормально, Тукур, все в порядке! — И повернулся к лейтенанту: — Извините, господин незнакомец, но на ваш вопрос я ответить не могу. Тайна.

— Что ж, дело ваше!

Вильсон резким движением выбросил перед собой руку с пистолетом и нажал на спусковой крючок. Пуля «беретты» лейтенанта попала Искандеру точно в лоб. Бандит откинулся назад, затем, ударившись о перила, покатился вниз по трапу, к ногам лейтенанта. Одновременно на корму рухнул подстреленный из снайперской винтовки сержанта Тукур. Шон доложил:

— Лейтенант! Мой готов!

Вильсон хотел вызвать капитана, но тот сам подошел к трапу с чемоданом в руке. Посмотрел на труп Искандера. Приказал:

— Давай, Анри, наверх, в салон этого аборигена. — И он пошел на яхту.

Лейтенант выполнил приказ.

Вскоре офицеры группы слежения за яхтой спустились на причал, прошли по набережной к машине, в которой уже находился сержант-снайпер. Капитан, осмотрев окрестности, спросил:

— Как думаете, парни, подрыв яхты Селима не нанесет вред другим суднам?

Лейтенант прикинул:

— Да нет! «Сима» стоит на приличном расстоянии от соседних яхт, да и заряд у нас направленного действия. Взрывная волна пойдет вверх и вниз, значит, часть обломков так же поднимется над стоянкой, остальная часть уйдет с корпусом на дно!

— Ну, что ж! Давай отъедем до подъема на верхнюю набережную.

Машина сдала назад метров на сто, остановилась, имея перед собой пустынную дорогу, уходящую поворотом наверх, в город.

Капитан взял с сиденья пульт. Вытянул короткую антенну:

— С богом, госпожа «Сима», вас с компанией сюда никто из официальных лиц не звал, а значит, и проводы будут несколько необычными!

Командир группы нажал клавишу пульта.

Тут же у причала раздался взрыв. Яхту мощным зарядом разорвало на куски. Смотреть на результаты подрыва офицеры не стали. Лейтенант рванул автомобиль наверх. Отъехав от места взрыва по верхней набережной метров двести, Вильсон остановил «Форд». Мимо, играя красно-синим светом проблесковых маяков и воя сиренами, пронеслись две патрульные полицейские машины.

Капитан проговорил:

— Оперативно сработали!

Лейтенант объяснил:

— Так тут 38-е отделение недалеко. Это их патруль.

Капитан кивнул и снял с панели специальную радиостанцию:

— Крис? Объект на набережной уничтожен!

Командир группы «Кайман» ответил:

— Отлично! Ваша работа закончена, следуйте домой.

Капитан отключил рацию, взглянул на лейтенанта:

— Давай, Анри, в Управление!

Автомобиль со спецназовцами подразделения резерва начальника Управления двинулся на окраину города, где находилась база армейского спецназа.

Повесил на панель станцию и Кристофер Джонсон. В это время штурмовая группа уже заняла места в микроавтобусе. Снайперы начали отход по своему плану. Маркус-водитель взглянул на майора. Тот приказал:

— Уходим!

Автобус вышел на авеню Франклина. Свернул на Шестую улицу. Командир штурмовой группы вызвал начальника:

— Генерал? Кайман!

Фрэнк Смит ответил тут же. Ответил вопросом:

— Ну как, майор?

Кристофер доложил о результатах операции, закончив доклад словами:

— Так что, босс, к моему глубочайшему сожалению, захватить араба не удалось! Случай, черт бы его побрал!

Смит поддержал офицера:

— Ты поступил согласно обстановке! Да, мы не взяли Селима Аль Карира, но узнали имя оборотня, который, надеюсь, уже арестован, и обезглавили крупные мафиозные структуры, не говоря о том, что ликвидировали человека Аль-Каиды. Это неплохой результат. Считаю, у твоих ребят сегодня есть повод перед сном пропустить пару стаканов виски!

— Лучше уж днем! Кто в такую рань пьет?

Генерал согласился:

— Добро! Сейчас всем отдыхать. Надеюсь, предстоящим днем вы мне не понадобитесь.

Майор спросил:

— А как же письменный отчет?

— Заскочишь вечером в Управление, напишешь у меня в кабинете. Охрана будет предупреждена.

— Есть, сэр!

В 3 часа утра бойцов штурмовой группы «Кайман» служебный автобус развез по домам. Спецназовцам предстояли сутки отдыха. Задачу они выполнили и заслужили эти сутки безделья.

Афганистан.

Усадьба на окраине города Урузган

Абдель Аль Яни прогуливался по саду, когда к нему подбежал помощник:

— Саиб! Связь с США!

Главарь крупнейшей террористической группировки взял спутниковый телефон:

— Наконец-то! — И сказал в трубку: — Слушаю!

Он рассчитывал услышать голос брата, Аль Карира, но в динамике прозвучал другой голос. Голос агента Аль-Каиды в США, Блюмерга:

— Господин! У меня плохая новость!

Террорист сжал челюсти, прошипев в трубку:

— Говори!

— Американские спецслужбы каким-то непостижимым образом узнали о встрече Аль Карира с продавцами оружия. И провели операцию по уничтожению всех участников этой встречи. К сожалению, погиб и ваш родственник.

Абдель проговорил с горечью:

— Селим! Он был так молод и умен! Его ждало прекрасное будущее. Но почему его убили? Ведь он являлся основным звеном в цепи продажи оружия. Спецслужбам нужно было брать его живым. Тогда они получали бы неплохой шанс выйти на меня. Почему же его уничтожили вместе с другими?

Агент объяснил:

— Произошла нелепая случайность. Селим сумел покинуть ресторан, но при эвакуации, уже на улице, столкнулся со спецназовцем. Неожиданность встречи спровоцировала офицера открыть огонь!

— Ты действительно сообщил очень плохую новость.

Агент проговорил:

— Это еще не все! Видимо, во время обсуждения сделки кто-то произнес имя генерала Макрита, потому что его арестовали до окончания штурма ресторана!

— Шайтан! Плохо! Очень плохо! Я хочу знать, кто руководил операцией против нас и кто навел на встречу спецназ, будь проклято его племя!

Блюмберг ответил:

— Пока это неизвестно! Но я постараюсь получить нужную информацию как можно быстрей!

— Постарайся, Блюмберг, очень постарайся!

Отключив спутниковый телефон, Абдель Аль Яни бросил трубку помощнику. Тот тихо спросил:

— Случилось страшное, саиб?

Абдель неожиданно взорвался:

— Зачем задаешь глупые вопросы? Ты же прекрасно слышал мой разговор с агентом?!

— Извините, господин!

— Извините! Оставь свои извинения при себе и свяжись срочно с Али! Пусть возьмет в оборот Блюмберга. Что-то подсказывает мне, он знает гораздо больше о гибели Селима, чем говорит.

— Вы считаете, он мог сдать встречу спецслужбам?

— Я ничего не считаю, но Блюмберг мог это сделать! За хорошие деньги!

— Я все понял, саиб!

— Ступай! — Абдур поклонился и, пятясь, отошел от хозяина.

Абдель Аль Яни прекратил прогулку, поднялся в кабинет. Устроившись в удобном кресле, задумался.

Глава 2

Афганистан, равнина Барах.

Среда, 9 августа. 16 часов местного времени

Патруль отдельного пехотного батальона 136-й штурмовой бригады экспедиционного корпуса США заканчивал дежурный объезд территории ответственной части. Через пару километров, сразу за развалинами брошенного кишлака, грунтовка сделает поворот направо и до базы останется двенадцать километров. Два «Хаммера», урча своими мощными восьмицилиндровыми двигателями мощностью в сто шестьдесят лошадиных сил, шли на средней скорости, пятьдесят-шестьдесят километров в час. Это был обычный объезд, второй и последний за сутки. Начальник патруля сержант Крейг Дайро, находящийся третий месяц в этом проклятом Афганистане, не понимал, для чего нужны были эти сорокакилометровые марши. Населенных пунктов вокруг базы не было, кругом пустыня, ровная, как футбольное поле. За все время службы в этой забытой богом глуши абсолютно ничего не происходило. И за каким чертом командование забросило сюда батальон? Затем, чтобы пехотинцы медленно сошли с ума? Но для этого необязательно было тащить их за тысячи миль. Достаточно замордовать «боевой учебой» на полигоне в родной Калифорнии. И вообще до сержанта не доходил смысл затеянной родным правительством большой игры. Ну, сначала, ладно, причина для ввода войск была. Талибан. Созданный, кстати, в свое время не без участия штатовских советников. Но с приходом американцев талибы ушли. Или растворились в пустыне. По крайней мере их славная 136-я бригада изначально оказалась не у дел. Ее батальоны были разбросаны на большой территории и бездействовали. Иногда, правда, разведка сбрасывала информацию, что якобы где-то появился вооруженный отряд противника, и тогда в небо поднимались десантные «Чинуки» и поддерживающие их «Апачи». Вертолеты огневой поддержки наносили удар по квадрату, где был замечен отряд. Десантники покидали борт «Чинуков» и… не находили ничего, кроме воронок от разрывов 2,75-дюймовых реактивных снарядов. И все же это был боевой вылет. Все какое-то разнообразие. В батальоне поговаривают, что их бригаду совсем скоро перебросят в Ирак! А вот это нежелательно. Уж лучше тут отсидеть свой срок и вернуться к Луизе целым и невредимым, чем прибыть к ней в гробу или в инвалидной коляске. Сержант посмотрел вперед. Через дымку показались развалины. Дайро включил радиостанцию, вызвав базу:

— Крепость! Я — Варан!

Ему ответил лейтенант Дарк, дежурный офицер и командир роты Дайро:

— Слушаю тебя, Варан!

— Промежуточный доклад, сэр!

— Все спокойно?

— Абсолютно!

— О’кей! Слушай, Крейг! Мне тут надо отойти, так что давай обойдемся без сеанса связи из шестикилометровой зоны?

— Как скажете, лейтенант!

— Считай, сказал! Благополучного возвращения тебе, Дайро! И поторопись, пока ты пылил вокруг базы, почту доставили, есть кое-что и для тебя!

— Благодарю за новость, сэр! Я потороплюсь!

Сержант отключил станцию. Его окликнул рядовой Бранд:

— Сержант! По-моему, в развалинах кто-то есть!

— Да? Кого ж ты там мог рассмотреть?

— Не знаю. Фигура какая-то!

Дайро поднес к глазам бинокль.

И действительно, человек в разваленном кишлаке был! Вернее, он находился за пределами развалин, на противоположной от дороги стороне. Используя бинокль, сержант внимательно разглядел этого непонятно как оказавшегося здесь человека. Одет он был, как почти все афганцы, которых доводилось видеть Крейгу. Партуг — широкие штаны, садрый — безрукавка, под ней камис — рубаха, на голове нуристанка. Лицо смуглое, бородатое. Все названия национальной одежды многочисленных афганских племен сержант хорошо изучил еще за время подготовки к операции. Человек стоял на одном из глиняных валунов и смотрел в сторону приближающейся американской колонны. Он был один. По крайней мере никого рядом сержант не замечал. Никого и ничего. Только чуть в стороне от афганца более массивный валун. Дайро попытался вспомнить, видел ли он раньше эту глыбу? Но ответа не находил. Потому как никогда особо и не разглядывал разрушенный кишлак. Брошенное селение как-то попытался пройти сослуживец Крейга, начальник второго патруля сержант Чан. Но напоролся на кучу кобр и ретировался. Связываться с этими двухметровыми тварями не хотелось никому. И вот сейчас там стоял человек.

Рядовой спросил:

— Ну, что там, сержант?

— А черт его знает! Дикарь на валуне.

— Откуда он взялся?

— Ты меня спрашиваешь? Скажу одно, это представитель племени дуррани. Они кочевники. Может, и этот мистер забрел сюда в поисках нового стойбища?

Бранду этого объяснения показалось мало:

— И что, он сюда через пустыню пешком забрел?

Сержант задумчиво согласился:

— Да, ты прав! Ни осла, ни лошади, ни верблюда не видно. Впрочем, командир говорил, что где-то недалеко от батальона объявился караван дикарей и встал на стоянку, но где встал, не помню.

Рядовой проговорил:

— Да, животных не видно, сержант, зато справа от аборигена появился валун, которого раньше там не было.

Дайро, отстранив от себя бинокль, взглянул на солдата, спросил:

— Ты уверен в этом?

— Да, сержант! В прошлом патруле я снимал этот кишлак на видеокамеру. На память! Вернусь домой, родным и рассказать нечего, а так скажу: вот что мы оставляли после себя, когда нашему славному батальону враг пытался оказать сопротивление. И сейчас смело могу утверждать: тогда этой глыбы среди развалин не было.

Сержант приказал:

— А ну-ка, Бранд, к пулемету! Возьми на прицел дуррани вместе с валуном.

— Минуту, сэр!

Солдат занял место за 12,7-миллиметровым, крупнокалиберным пулеметом «браунинг» «М-2», проверив установку ленты с пятьюдесятью патронами. Кишлак между тем приближался. До него было не более восьмисот метров.

И тут афганец исчез!

Сержант, продолжавший наблюдать за развалинами, оторвался от бинокля:

— Черт побери! Куда девался дикарь?

Рядовой от пулемета предположил:

— Он, сэр, очевидно, испугался. Увидел, что мы приготовились к ведению огня, вот и нырнул в какой-нибудь колодец! Удивляюсь я этим аборигенам. Они совершенно не обращают внимания на всяких кобр, эф, гюрз, скорпионов, пауков.

— Тебе так кажется, Бранд! Просто люди выросли в этой среде и научились жить в согласии с остальным живым миром. Но… что это, черт возьми?

Бранд спросил:

— О чем вы, сержант?

Однако Дайро застыл на месте. От неожиданности и нереальности происходящего в кишлаке. Происходящего с той огромной глыбой, к которой было привлечено внимание пехотинца. Она, как и афганец ранее, исчезла, а вместо нее появился задний борт какого-то джипа и, главное, черная дыра ствола безоткатного орудия, направленного прямо на колонну «Хаммеров». Сержант бросил бинокль и схватился за портативную рацию. Но сказать в микрофон рации ничего не успел. Дальнейшие события развивались молниеносно. Безоткатное орудие выплюнуло снаряд. Перед «Хаммером» Дайро раздался хлопок, и поднялось облако оранжевого дыма, которое начало быстро разрастаться и в считаные секунды накрыло собой оба вездехода с пехотинцами. Очутившись в этом смоге, Дайро почувствовал, что ему нечем дышать. Он сделал вдох, но резкая боль в груди отдалась в голове. Следом удушье. Словно кто-то крепким обручем перехватил горло. Сержант попытался разорвать этот обруч и так с руками на шее и упал с «Хаммера». Глаза Дайро закатились, из открытого рта сержанта появилась кровавая пена, лицо посинело. Сержант Крейг Дайро умер. Та же участь постигла и всех шестнадцать бойцов его патруля. А облако, увеличиваясь в размерах, одновременно теряя концентрацию и цвет, двинулось дальше по пустыне на юг. Скоро, растворившись в воздухе, оно потеряет убойную силу и исчезнет.

Человек, который ранее наблюдал с окраины брошенного кишлака за мобильным патрулем американцев, вновь поднялся на валун, что-то крикнув за спину. Вскоре к нему подошли трое так же одетых в национальные одежды афганцев. Главарь, стоя на глиняном осколке бывшего дувала и глядя на то, как ядовитое облако уничтожает солдат вражеской армии, проговорил:

— Вот и все! Неверные получили то, зачем пришли сюда. Ибо для чужаков земля Афганистана — смерть! — И выкрикнул, подняв руки к небу: — Аллах акбар!

Троица вторила ему:

— Аллах акбар!

Главарь легко спрыгнул с валуна, приказав:

— Орудие и гильзу на землю! Джип к дороге!

Подчиненные бросились исполнять приказание, а человек с густой черной бородой пошел через кишлак. Он не обращал никакого внимания на яростное шипение змей, просыпающихся от дневной спячки. Одну кобру, поднявшуюся и распустившую свой капюшон прямо перед ним, афганец брезгливо отшвырнул буковым посохом, которым вооружился перед тем, как покинуть укрытие. Пройдя развалины, у грунтовки остановился, ожидая джип. Он взглянул на часы. Удовлетворенно кивнул. Почувствовав на зубах песчинки, посмотрел на восток. Небо там потемнело. Раньше этого не было. А значит, сюда приближается «афганец» — пыльная буря.

Подъехал джип. Главарь сел на переднее сиденье, приказав:

— Вперед к колонне!

Он обошел стоявшие друг за другом «Хаммеры».

Отдал команду подчиненным вытащить мертвых солдат из машин, выложив в ряд по обочине.

Приказание выполнили быстро.

Старший афганец оглядел трупы. Они были похожи друг на друга. У всех закатившиеся глаза, посиневшие от удушья лица, кровавая пена во рту.

Афганец ухмыльнулся:

— То, что надо! — Он вновь взглянул на небосклон, откуда приближался «афганец»: — Думаю, Абдель Аль Яни будет доволен.

Главарь извлек из ножен острый широкий кинжал. Подошел к крайнему справа трупу с сержантскими знаками различия и именем на нашивке «Дайро Крейг». Взял за волосы голову, одним взмахом отрубил ее и поднял перед собой.

Глядя в мертвые глаза, оскалился:

— Ну, что, мистер Дайро? Как вам восточное гостеприимство?

Он бросил голову в холщовый мешок, услужливо подставленный одним из помощников. Прикинул:

— До бури минут двадцать, а до кишлака Халат где-то полчаса пути. Придется пробиваться через пыль. Всем в джип! Уходим!

Старенький «Форд», развернувшись и набрав приличную скорость, пошел по равнине в сторону, откуда приближалась буря. Она сейчас как никогда была кстати. «Афганец» скроет все следы. Придется, правда, и самим боевикам испытать все «прелести» песчаной бури, но им не привыкать!

В Халат джип вошел в самый разгар «афганца». «Форд» остановили у крайнего дома. С трудом удерживаясь на ногах, укрывая лицо от секущих кожу песчинок, прошли к нему. Встретил их афганец лет сорока:

— Ассалом аллейкум, Фарид! Как ваше здоровье?

— Ва аллейкум ассалом, Сайед! Все нормально. Как семья, дом?

— Спасибо. Хорошо!

— Разыгралась буря не на шутку.

— Видимо, американцы так разгневали Аллаха, что он почти ежедневно посылает нам ураганы!

— Ничего, Сайед! Сегодня Аллах успокоится. Мы неплохо наказали неверных, будь проклято их племя!

Стряхнув с себя пыль, прибывшие боевики прошли в мужскую половину дома. Прилегли на кошму, облокотившись о подушки. Вся закутанная в черное одеяние, в чадре, женщина, одна из жен хозяина дома, внесла в комнату поднос с чайником и пиалами. Тихо, как появилась, удалилась. Хозяин дома предложил:

— Выпейте чаю, уважаемые! Мясо подадут чуть позже!

Фарид поднял руку:

— Благодарю, Сайед! Но кроме чая ничего не надо! Не обижайся, дорогой, но у нас просто очень мало времени и вскоре мы вынуждены будем покинуть твой гостеприимный дом.

— Жаль! Но понимаю, у вас дела!

Фарид кивнул, поднялся и подошел к окну. Достал из-за пояса прибор спутниковой связи:

— Абдель! Прошу ответить!

Скрипучий голос произнес:

— Я слушаю тебя, Фарид!

— Мы сделали то, что вы приказали!

— Хорошо! Вы в доме Сайеда?

— Да, саиб (господин)!

— Возьмите у него арбу и на ней отправляйтесь к руслу Гильменда. Там в кустарнике отдохните. Гибель патруля вызовет ярость янки. Они будут прочесывать местность. Но долго это не продлится. Как только шум успокоится, вас вывезут от реки. Сайеду прикажи джип немедленно отогнать в каньон и сбросить вниз, предварительно заложив приличный заряд, чтобы от машины остались лишь мелкие оплавленные части!

— Я все понял, господин!

— Хорошо! Выполняй, дорогой! До скорой встречи!

Резкий порыв ветра чуть не сдернул с креплений палатку дежурного офицера американского батальона. Лейтенант Майк Дарк, только что вернувшийся из подразделения, выругался:

— Чертов «афганец»! И когда же прекратится эта практически ежедневная карусель?

Он приказал помощникам закрепить палатку и посмотрел на часы. 16.50. Патрулю Дайро пора бы вернуться на базу. Но… буря! Она, наверное, и задержала конвой сержанта. Лейтенант решил связаться с ним по связи:

— Варан! Я — Крепость! Прошу ответить!

В эфире лишь потрескивание.

Дежурный офицер повторил:

— Внимание, Дайро! Почему молчим?

И вновь в ответ тишина.

Дарк прошел к окну палатки, за которым сплошной стеной стояла пыль.

Черт! Почему Дайро не выходит на связь? Не могла же пыльная буря создать серьезные помехи для эфира? Тем более что в батальоне использовались новейшие и мощные станции. Ранее никогда «афганец» не влиял на связь. Почему же сегодня молчит Дайро?

Это была уже нештатная ситуация, о которой дежурный офицер обязан был доложить непосредственно командиру батальона, майору Джулиусу Гректону.

Он переключил станцию и доложил о ситуации.

— Хм! — произнес майор. — Это уже интересно. Ты вот что, Майк, продолжай вызывать Дайро, а я отдам приказ патрульной группе сержанта Чана быть в готовности выйти встречным маршрутом к Дайро, как только стихнет ураган.

«Афганец» стих внезапно. Тишина, шквал ветра и вновь тишина. На этот раз он не затянулся на всю ночь, как это бывало нередко, а прошел быстро. Оставив многосантиметровый слой пыли везде, даже там, где, казалось бы, его быть не могло.

Спустя несколько минут, минуя открытый шлагбаум, на равнину в сторону заброшенного кишлака ушли два «Хаммера» сержанта Чана.

И уже через десять минут станция Дарка выдала сигнал вызова.

Офицер ответил:

— Крепость на связи!

Голос Чана был сильно взволнован:

— Лейтенант! Лейтенант! Личный состав патруля сержанта Дайро уничтожен!

— Что?!!

Станция едва не выпала из рук дежурного офицера, до того неожиданной и невероятной была информация, сообщенная Чаном. Лейтенант переспросил:

— Как это, уничтожена? Кем?!!

— А вот это и неясно!

Сержант второй патрульной группы сумел взять себя в руки, объяснив:

— Следов боя нет! Ни одной отметины на «Хаммерах», тела солдат также не прострелены.

— Ничего не понял, Чан!

— Я тоже, лейтенант! Докладывай командиру о чрезвычайном происшествии, пусть следует сюда. Да, с охранением! Похоже, кто-то серьезно решил задеть батальон! Теперь на равнине небезопасно!

— Понял тебя! Оставайся на месте!

— Да, лейтенант, у Дайро отрезана голова.

Дарк слегка побледнел, сглотнув внезапно образовавшийся во рту ком.

— О, черт!

Связавшись с командиром батальона и сообщив ему о трагедии, Дарк не услышал ответа. Лишь тяжелое дыхание в динамике. Он осторожно переспросил:

— Вы слышите меня, майор?

И только тогда:

— Слышу!

Джулиус Гректон умел владеть собой и принимать быстрые решения. Сказывался боевой опыт, полученный еще в ходе операции «Буря в пустыне».

— Внимание, Дарк! Всему личному составу тревога. Занять позиции для обороны базы. Первый взвод своей роты на технике к штабу!

— Так, сэр, патруль Дайро и был из первого взвода.

— Значит, второй взвод ко мне! Быстро, лейтенант!

— Есть, сэр!

Дежурный офицер включил сигнализатор тревоги, и тут же, словно разбуженный улей, ожил батальон. Часть действовала согласно боевому расчету. Быстро и слаженно!

Взвод роты Дарка во главе с командиром батальона прибыл к заброшенному кишлаку, когда сумерки начали опускаться на равнину. Сержант Чан встретил майора:

— Вон, — он указал на стоящие рядом запыленные «Хаммеры», — машины Дайро, а тела на обочине. Сложены в ряд.

Майор прошел к трупам. Спросил у Чана:

— Вы осматривали тела?

— Так точно, сэр! Пулевых отверстий нет! Но у всех одна и та же особенность! Глаза…

Майор перебил сержанта:

— Вижу! Поражение химическим зарядом! Но откуда? Почему? Вы смотрели кишлак, Чан?

— Так точно. И за развалинами нашли наше безоткатное орудие «М-40» и гильзу от 105-миллиметрового снаряда.

— Орудие? — удивился майор.

— Да, сэр, орудие! Из него и был обстрелян конвой Дайро!

— Кем был обстрелян?

— Не могу знать! «Афганец» засыпал пылью все следы. Мы и тела очищали, они были сильно присыпаны песком.

Майор осмотрелся:

— Значит, орудие, химический заряд с газом удушающего действия, причем практически мгновенного действия, шестнадцать трупов и никаких следов! «Отлично», Чан!

— Я-то здесь при чем, майор?

— Достаточно разговоров! Тела погибших в грузовик, «Хаммеры» Дайро проверить на наличие ловушек! Через пять минут возвращаемся на базу!

— Одна странность, сэр!

— Да?

— Непонятна цель атаки патруля. Вездеходы не тронуты, оружие и боеприпасы и даже документы погибших на месте. Вот только голова Дайро! Но не за ней же охотились неизвестные?

Гректон задумчиво проговорил:

— Как сказать, Чан, как сказать… Выполняйте приказ.

Майор вернулся в батальон затемно, немедленно вызвав к себе командиров рот. Объявил о прекращении патрулирования территории ответственности и переходе к несению службы в режиме постоянной круговой обороны. Отпустив офицеров, вызвал на связь штаб бригады.

Ему ответил оперативный дежурный:

— Капитан Килли слушает!

— Срочно соедините меня с генералом Пирсом.

— Да, но Пирс сейчас занят! — неуверенно ответил дежурный.

Майор Гректон прекрасно знал о бурном романе бригадного генерала Пирса с молоденькой медицинской сестрой из лазарета и о том, что почти все свое свободное время генерал посвящает этой смазливой шлюшке.

— Я в курсе, чем в настоящий момент может быть занят генерал Пирс!

После довольно продолжительного молчания раздался недовольный и, как показалось комбату, слегка пьяный голос:

— Что такое, Гректон? Какого черта ты отвлекаешь меня от штабной работы? Не мог обратиться к заместителям?

— Не мог! И то, что я намерен сообщить, надолго отвлечет вас, генерал, от… штабной работы!

— В чем дело, майор?

— Генерал, у меня во время планового контрольного выхода полностью уничтожен личный состав патруля! Шестнадцать человек!

— Что?!! — Пирсон моментально протрезвел: — Повтори, что ты сказал?

Майор повторил и добавил:

— Колонна была обстреляна химическим зарядом из безоткатного орудия. Один разрыв — и личный состав оказался в зоне поражения удушающего газа. Умерли солдаты мучительно, но быстро! Вот только насчет Дайро утверждать этого не берусь!

— А что Дайро?

— Он обезглавлен, генерал! И когда ему отсекли голову, при жизни или посмертно, сказать не могу!

— Черт! Этого еще не хватало! Какие меры ты принял?

Гректон доложил о решении прекратить патрулирование территории охранения.

Генерал предложил:

— Может, следует поднять в воздух разведывательный «Кайова» с парой «Апачей»? Они оснащены системой полетов в темное время суток.

— И куда вы их направите? На север? На юг? Или на восток с западом? И потом, генерал, орудие наверняка было установлено на автомобиле. Так что нападавшие имели возможность скрыться. Тем более что не взяли с уничтоженной колонны ничего, ни единого патрона, а значит, не потеряли ни минуты времени, рассчитанного на безопасный отход! Поэтому, считаю, разведывательные полеты ничего не дадут.

— Но что-то делать надо?

— Несомненно! И в первую очередь сообщить о произошедшем верховному командованию. Ведь применено химическое, я это подчеркиваю, оружие! Запрещенное во всем мире!

Пирсон проговорил:

— Ладно! Организовывай мероприятия по обстановке. Утром, в семь часов, буду у тебя!

— Понял, сэр! До связи!

— До связи, Гректон!

Убедившись в том, что все его распоряжения выполнены, майор Гректон закрылся в своем модуле. Он достал из холодильника бутылку виски, налил полный стакан. Выпил. Сел в кресло перед столиком, на котором лежало доставленное по его приказу письмо, адресованное сержанту Крейгу Дайро… покойному сержанту! Вскрыл конверт. Послание начиналось стандартно: «Привет, дорогой!» И далее по тексту такие же стандартные фразы о любви, о верности, об ожидании скорой встречи. Подпись в конце: «Твоя Луиза!»

Гректон подумал:

«Интересно, у сержанта были серьезные отношения с этой Луизой? Или так, очередной, ничего не значащий и ни к чему не обязывающий быстротечный роман? Дайро холост. Так кем была для него эта Луиза? Невестой или подругой?» Этого майору уже не узнать. Лучше, если подругой! Тогда и смерть Крейга не станет для нее сильным ударом. Найдет себе другого человека, навсегда вычеркнув из памяти Дайро. А может, и нет! И будет хранить всю жизнь его фотографию! Но… жить с другим.

Майор выпил второй стакан виски.

Вскоре ему доложили о смене внутреннего наряда, и Гректон попросил не беспокоить его до шести часов утра, за исключением, естественно, каких-либо экстренных ситуаций. Отключив внутреннюю связь и прикурив сигарету, продолжил размышлять.

Действия внезапно объявившегося в зоне ответственности его батальона противника не находили логического объяснения! Нападавшие явно и тщательно готовили акцию, подготовив ловушку по всем правилам военного искусства. Очевидно, они точно знали, когда у кишлака появится американский патруль. Поэтому и замаскировали небольшой грузовик или джип с орудием среди развалин. Следовательно, следили за батальоном как минимум суток трое. Также очевидно, что слугами Аллаха был подготовлен и просчитан вариант отхода. И без учета навалившегося «афганца»! Бурю просчитать никто не в силах. Значит, боевики были уверены, что, разделавшись с патрулем, они в любом случае сумеют скрыться. Учитывая и то, что на их поиски будет поднята разведывательная авиация. За то время, пока группа сержанта выдвигалась к останкам патруля Дайро и сообщила информацию о нападении в штаб батальона, бандиты даже на автомобиле далеко не могли уйти. Настолько далеко, чтобы стать недосягаемыми для разведывательных вертолетов. Террористы могли иметь промежуточный пункт эвакуации. Но вряд ли! От автомобиля, на котором монтировалось орудие, им надо было избавляться по-любому, даже если предположить, что их на равнине поджидал недавно объявившийся сугубо мирный караван кочевников. Или они ушли в Халат. Хотя… для транспорта на той же равнине могла быть заранее подготовлена яма. Загони туда машину, засыпь песком, и все! Остается караван, в котором исполнители чудовищного нападения перевоплотятся в обычных кочевников. С семьями и кучей детей. Одна зацепка — отрезанная голова Дайро! Но и от нее легко избавиться, если что! Так что, как ни крути, а бандиты, напавшие на патруль, готовились к акции скрупулезно и профессионально. Но ради чего они провели ее? В каких целях? Это непонятно. Ну, то, что голову Крейгу отрубили, понять можно. Исполнителям террористического акта необходимо отчитаться перед заказчиками о проделанной работе. И голова командира уничтоженного подразделения лучшее этому доказательство. Но вот почему в недрах Аль-Каиды или еще где было принято решение об уничтожении американских солдат именно путем применения химического оружия? Это непонятно. Ведь данный факт завтра же будет растиражирован во всех средствах массовой информации мира! Или террористы специально продемонстрировали то, что у них есть химическое оружие? Но тогда эту демонстрацию намного эффективней было провести за пределами Афганистана, в тех же Штатах или России и против мирного населения, а не против солдат, которые по роду профессиональной деятельности постоянно рискуют жизнями. Подорви такой заряд в крупном супермаркете или в другом месте массового скопления населения любого населенного пункта, и шума было бы куда больше! И смертей, естественно, тоже! И агенты Аль-Каиды не стесняются проводить такие акты. Даже менее эффективными средствами, используя шахидов-смертников. А тут такая возможность, и тратится она, по большому-то счету, да простят ребята группы Дайро и сам Крейг, впустую! Все ЭТО непонятно!

После третьей порции виски майор Гректон почувствовал сильную слабость. Мысли начали путаться, потянуло в сон. Но главное, чего и добивался командир батальона, притупилось чувство боли и вины перед солдатами, которых он своим приказом послал на мучительную смерть.

Майор сбросил с себя камуфляжный костюм, перевел кондиционер на режим вентиляции. Упал на походную кровать и провалился в черную бездну алкогольного забытья. На часах было 23.20.

В это время четверо людей в национальных афганских костюмах, укрывшиеся в зарослях густого кустарника на берегу реки Гильменд, услышали приближающийся топот коней. И затем, когда он стих, окрик:

— Фарид!

Главарь небольшой банды ответил:

— Здесь! Кто ты?

— Я — Маулави! Не узнал?

— Сейчас узнал! Мы выходим к вам!

— Поторопитесь, уважаемые, Абдель Аль Яни приказал доставить вас к нему как можно быстрее!

— Хорошо! Мы идем!

Четверка боевиков поднялась к конному отряду. В нем было восемь лошадей и четыре всадника.

Поздоровались и тут же, оседлав скакунов, направились по равнине на север. Мешок с головой сержанта Дайро болтался в ногах Фарида.

Главарь диверсионной группы скакал рядом с Маулави.

Последний спросил:

— Американцы сильно неистовствовали?

— Ты о чем?

— Ну, прочесывали местность?

— Возле реки их не было!

— И вертолетов?

— И вертолетов!

— Странно! Мы предполагали, что они будут бесноваться.

Фарид ухмыльнулся:

— Неверные, может, и бесновались, когда нашли свой мертвый патруль, но Аллах помог нам. Пыльная буря сделала свое дело, сначала задержав их на своей базе, затем надежно скрыв наши следы.

— Так они даже в Халат не сунулись?

— Не знаю, Абдур, но скорее всего нет. Мы бы от реки слышали их присутствие. Но все было тихо!

— Да, операцию вы провели отменно! Абдель наградит вас!

— Ты же знаешь, Маулави, я воюю не за награды! Я мщу чужеземцам! Всем неверным, пытающимся диктовать, по каким законам нам жить!

— Э-э, Фарид, так ты и от денег откажешься?

— От денег только безмозглый отказывается. У меня семья, большая семья, ее надо кормить. Но воюю я, повторяюсь, не за награды и деньги! То, что дают, принимаю! За выполненную работу. А если представится возможность перерезать чужеземцу горло, сделаю это бесплатно. И с удовольствием. И чем больше неверных мы прирежем, тем меньше останется у них желания оставаться на нашей земле!

Маулави после некоторого раздумья произнес:

— Я понял тебя, Фарид! Ты великий воин! — И предложил: — Может, сделаем привал? Разведем костер, согреем чаю?

— Ханка есть?

— Есть! И анаша есть! Отборная, индийская!

— Хорошо! Устроим привал!

Небольшой костер всадники Маулави разложили быстро, благо вокруг было полно сухих и корявых ветвей саксаула.

Вскипятили воду, бросив в нее несколько щепоток крупных листьев.

Откуда-то появилась кошма и пиалы.

Фариду чашку подал сам Маулави:

— Прими, уважаемый, чай хороший, зеленый, как ты просил, с ханкой!

— Спасибо! Присоединяйся!

Афганцы сели в круг, молча занялись чаепитием, некоторые сопровождали его шипящими затяжками дыма анаши с воздухом.

Через полчаса продолжили путь.

В Уразган, по афганским меркам считавшийся городом, конный отряд прибыл к семи часам. Его ждали. Ворота крепкого каменного дома, что стоял на окраине селения, раскрылись, как только по улице застучали копыта лошадей. Отряд въехал во внутренний дворик. Спешился. К Фариду подошел Абдур, личный помощник и хранитель покоя самого шейха Абдель Аль Яни.

— Ассалом аллейкум, уважаемый Фарид!

— Ва аллейкум ассалом! Как чувствует себя наш достопочтенный саиб?

— Все хорошо, Фарид! Как ты, твои люди? Сильно ли измотал дальний путь?

— Нет, Абдур! Мы имели возможность отдохнуть!

— Тогда тебе следует подняться к саибу. А твоими людьми займется прислуга. Всех накормят, предоставят возможность помыться, сменить белье и отдохнуть.

— Хорошо, Абдур! Идем к хозяину!

Помощник руководителя крупного террористического центра вошел в дом первым. За ним, оставив за порогом оружие и сняв сандалии, взяв в руку холщовый мешок, последовал Фарид — командир одного из подразделений этого центра. Личность не столь значимая в террористическом мире, но и не пешка на чужой доске.

Поднявшись на второй этаж, вошли в большую комнату, обставленную, как ни странно, в европейском стиле.

Абдель Аль Яни являлся выходцем из богатой арабской семьи. Владел очень приличным состоянием. На него работали десятки нефтяных скважин Саудовской Аравии и Кувейта. В свое время он получил отличное образование в Великобритании, в совершенстве владел несколькими европейскими языками. Поэтому рабочие кабинеты в многочисленных своих поместьях Афганистана предпочитал выдерживать на западный манер, оставаясь при этом истинным мусульманином, свято соблюдая все обычаи и религиозные обряды. Абдель был сложным человеком. Обеспеченный во всех отношениях, он мог бы спокойно жить в любой процветающей стране мира, наслаждаясь комфортом и роскошью. Но вместо этого сын шейха посвятил себя священному джихаду — войне с неверными. Что предопределило этот выбор, не знал никто. Возможно, не знал и сам Абдель, но он его сделал и следовал ему.

Увидев на пороге Фарида, Абдель встал из-за огромного письменного стола. Одетый в шикарный халат, пошел навстречу одному из лучших командиров своих боевых отрядов:

— С прибытием, Фарид! Рад видеть тебя!

— Спасибо, господин. С помощью Аллаха я вернулся, в точности выполнив ваше задание! И доказательство этому вот. — Фарид опрокинул мешок, из которого вывалилась голова американского сержанта.

— Этот неверный был старшим вражеского патруля. Он пришел сюда, чтобы стать хозяином, а вместо этого лишился головы. И так будет со всеми неверными, будь трижды проклято нечестивое племя!

Абдель подошел к голове, носком домашней туфли перевернул ее так, чтобы лицо смотрело вверх. Довольно улыбнулся и повернулся к подчиненному:

— Молодец! Я знаю, что всегда могу доверить своему славному Фариду любое дело! Проходи в соседнюю комнату, там приготовлен ужин. О делах поговорим потом! — И приказал Абдуру: — Голову насадить на шест и сфотографировать, снять на видеокамеру. После чего выставить посередине двора. Пусть воины смотрят и ликуют!

— Слушаюсь, господин, — с низким поклоном ответил помощник и, схватив отрезанную голову за волосы, пятясь и кланяясь, удалился из кабинета.

Комната, указанная хозяином, в отличие от кабинета являла собой образец истинно мусульманского жилища. Практически никакой мебели, кроме сундука с грудой одеял и подушек сверху крышки и низкого резного шкафа, на полу был расстелен большой персидский ковер с восточным ярким орнаментом. Посередине ковра — клеенка, такая же цветная, как сам ковер, на ней неизменный чайник с пиалами, куски лепешек на тарелке, конфетница. Вокруг клеенки атласные подушки. Абдель указал рукой на своеобразный восточный стол, предложив:

— Устраивайся, Фарид! Сейчас принесут мясо молодого барашка, которого зарезали перед самым твоим прибытием. А пока насладись чаем! Я не буду тебе мешать, так как сыт и мне надо кое о чем подумать! Как утолишь голод, приходи в кабинет. Мне надо решить некоторые вопросы, перед тем как ты отправишься на отдых, в специально приготовленную для тебя комнату.

— Слушаюсь, саиб!

Кивнув, Абдель вышел, оставив Фарида одного. Но ненадолго. Не успел он выпить чая, как женщины, закрывавшие лица платками, внесли большой поднос с дымящимся хорошо прожаренным мясом и тарелку со всевозможной зеленью. Фарид проголодался за сутки, поэтому с удовольствием набросился на пищу, хватая руками жирные, горячие куски мяса, разрывая их своими крепкими зубами. Насытившись, Фарид прошел в кабинет хозяина. Тот что-то писал, сидя за рабочим столом. Подняв голову, указал подчиненному на кресло за столом совещаний, проговорив:

— Минуту, Фарид, мне надо закончить одно письмо. Это не займет много времени.

— Когда же вы отдыхаете, саиб?

— Э-э, Фарид! Наступит час, когда мы все обретем вечный покой. Вот тогда и не будет никаких дел, сплошной отдых!

Абдель закончил послание, сложил лист вдвое, бросил в верхний ящик стола, устремив взгляд на Фарида:

— А теперь, друг мой, как можно подробнее расскажи мне о проведенной акции. Особенно меня интересует, как действовал газ. Настолько быстро и эффективно, как это расписывали продавцы зарядов?

Фарид в мельчайших подробностях ответил начальнику на волнующие его вопросы. Докладом командира боевого отряда Абдель Аль Яни остался доволен. Задав еще несколько вопросов, он отпустил Фарида, приказав помощнику отвести того в гостевую комнату.

Оставшись один, Абдель задумчиво погладил свою ухоженную и совершенно седую бородку. Взял спутниковый телефон, набрал номер. Ответили ему сразу, хотя абонент находился за многие тысячи километров от Афганистана, в США.

— Алло!

— Господин Кларк? Бред Кларк?

— Да! Кто вы?

— Я тот, за кем много лет и безуспешно охотятся спецслужбы всего мира! Абдель Аль Яни!

Кларк изумленно переспросил:

— Абдель Аль Яни? — Но тут же взял себя в руки: — Вот как? Интересно, кому пришла в голову идиотская идея шутить со мной подобным образом? Вы с ума сошли?

Араб усмехнулся:

— Я абсолютно здоров и не имею ни малейшего желания шутить с тобой, шакал! Вспомни поздний вечер 22 июля! Мегаполис на атлантическом побережье вашей вонючей страны. Ресторан «Лунный кратер»! Операция по ликвидации лидеров местных преступных группировок! Вспомнил?

— Ну и что?

— А то, что в тот день твои псы убили моего брата Селима Аль Карира, вечная ему память! Я тут же начал поиск тех, кто руководил операцией в ресторане и принимал в ней непосредственное участие. Нашел. Оказалось, встречу сдал мой, как я считал, агент Блюмерг! Вы неплохо прятали его, но… мои люди нашли предателя. Ты наверняка помнишь бойню в пригороде Вашингтона, когда неизвестные расстреляли наряд полиции и самого Блюмерга, находившегося под их охраной. Ну да шайтан с ними. Все это ерунда. Главное, я узнал, КТО отдал приказ на уничтожение моего брата!

Кларк произнес:

— Селима должны были взять живым!

— Но убили! А у нас принято мстить за гибель родственников! Вчера, 9 августа, около 16 часов местного времени в Афганистане был уничтожен патруль восьмого батальона 136-й бригады оккупационных сил США. Но это не месть. Это прелюдия к мести. Я должен рассчитаться за брата, уничтожив его убийцу. Некоего майора Кристофера Джонсона. И ты предоставишь мне такую возможность!

Кларк повысил голос:

— А не много ли ты на себя берешь, араб?

— Ровно столько, сколько считаю нужным. Ты в этом можешь убедиться, узнав, КАК погибли солдаты восьмого батальона. Свяжись с Министерством обороны, информация по данному случаю уже должна быть там! Я перезвоню через 10 минут! Советую вести себя разумно, иначе… Впрочем, ты сам понимаешь, что произойдет, если информация о причине гибели патруля восьмого батальона станет достоянием общественности! До связи!

Абдель отключил телефон.

Кларк позвонил в Министерство обороны. Он имел прямой выход на главу Пентагона. И то, что узнал генерал, ввело его в ступор. Из него Кларка вывел повторный звонок террориста:

— Ну что? Много ли я беру на себя?

Кларк, тяжело дыша, проговорил:

— Откуда у тебя взялись химические заряды?

Араб рассмеялся:

— Тебе точный адрес назвать или ограничиться страной, откуда я получил «Петлю»?

— Что ты хочешь?

— Я уже говорил: майора Кристофера Джонсона с его группой, проведшей боевую операцию в ресторане «Лунный кратер»!

— А какой мне смысл давать тебе Джонсона, если случай химического подрыва снаряда в пустыне Афганистана уже известен руководству Пентагона? Этот подрыв поставил крест на моей дальнейшей карьере! Если не приведет к более пагубным последствиям!

Абдель проговорил:

— Тебе следовало сказать, может поставить крест на карьере или может привести к более пагубным последствиям. Но мы цивилизованные люди и можем снять проблему по-джентльменски. Ты, используя свои полномочия, отправляешь в Афганистан группу Джонсона на базу восьмого батальона и в дальнейшем оказываешь мне кое-какие незначительные услуги, я же, в свою очередь, гарантирую, что никто и никогда не узнает, откуда взялись у меня снаряды «KZ-666»!

— Я не верю тебе!

— Правильно делаешь, но напрасно! Мне гораздо выгодней иметь в союзниках такую персону, как ты, чем уничтожить ее!

— Хочешь держать меня на коротком поводке?

— Ты сам виноват в этом! И у тебя нет выбора, Кларк! Если ты откажешься играть по моему сценарию, то следующий подрыв химического заряда я организую где-нибудь в людном месте Нью-Йорка! С передачей информации по снарядам во все ваши влиятельные СМИ. Тебя твой же народ на куски порвет! Так каков будет ответ?

Кларк произнес:

— Мне нужно подумать.

— К сожалению, я не могу ждать! Ответ?

— Я… согласен на ваши условия!

— Вот и хорошо! Когда мне ждать группу Джонсона?

— В ближайшее время, точнее сказать не могу. Это не я буду решать! Но она прибудет в пункт дислокации восьмого батальона!

— При необходимости свяжусь с тобой, Кларк, и советую: без глупостей! Слишком дорого они обойдутся и для тебя и для сотен ни в чем не повинных людей! Хотя до них что тебе, что мне наплевать, не так ли?

Смеясь, Абдель Аль Яни отключил телефон.

Теперь можно и отдохнуть. Он прошел в свою спальню, приказав охране до десяти утра не беспокоить его.

Бросил трубку в кресло и Кларк.

Выкурив сигарету, он взял со стола сотовый телефон, нашел нужный номер, нажал клавишу вызова:

— Смит?

— Я, генерал!

— Ты мне нужен, Фрэнк! Срочно вылетай в Вашингтон!

— Слушаюсь, сэр!

Кларк, отключив связь, прошел к бару, где стояли бутылки с виски, единственным напитком, который еще с войны во Вьетнаме предпочитал высокопоставленный чин Администрации США.

Налил рюмку. После чего присел за стол и задумался.

Выслать группу Джонсона в Афганистан придется. И открыться перед Смитом и майором насчет «Петли» тоже. А вот то, что спецназ отправляется на Ближний Восток в качестве жертвы, нельзя! Черт! Он вынужден послать парней на смерть! Переиграть Аль Яни не удастся. Если…

От пришедшей в голову мысли Кларк поднялся, прошелся по кабинету… Что, если попросить русских оказать помощь? Понятно, это вызовет массу вопросов у Абделя, но отбиться от них несложно. Принятие решения по усилению группы Джонсона в компетенции Смита, а тот в сговор между Кларком и террористом не посвящен. Русские не откажут. Не должны отказать. Угроза применения химического оружия может возникнуть и против России. На Кавказе, скажем. А в действиях по поиску оружия массового поражения русских использовать в автономном режиме. Впрочем, российские спецслужбы сами определят, как им работать. Во взаимодействии с американцами, но вряд ли единым отрядом. Да… надо просить русских! И немедленно. К черту конгресс, к черту ФБР и ЦРУ. Следует принять решение самостоятельно. Иначе будет поздно. И Джонсон будет обречен. Хотя не исключено, что русские так же попадут в капкан. Тем хуже для Абделя. Пока Россия, осуждая терроризм, соблюдает на практике нейтралитет в Афганистане и Ираке, но после гибели своих спецов может взяться за Аль Яни и серьезно! Тем более имея на это гораздо больше возможностей, чем Штаты. Итак, решено… Кларк звонит в Москву!

Глава 3

США, пригород Мегаполиса

Командир группы специального назначения разведывательного управления Министерства обороны США, Кристофер Джонсон, в воскресенье проснулся, как обычно, в шесть утра. Сделав ряд общефизических упражнений, майор принял душ и позавтракал. Недельный отпуск, предоставленный офицеру после возвращения из очередной командировки, подходил к концу. Еще два дня, и вновь придется покидать свой дом, который он приобрел год назад, так и не сумев придать ему того вида, который хотел придать. Да и когда было заниматься им? Наверное, только через два года, когда закончится контракт и Кристофер из крутого спецназовца превратится в обычного пенсионера, он в полной мере сможет заняться приобретенной недвижимостью.

А пока? Пока пусть все остается как есть.

Джонсон подошел к большому окну гостиной. На улице накрапывал дождь, мелкий, осенний. Жаль, майор хотел сегодня провести время с сыном. И провести его на природе. Провел! Чертов дождь. И надо было ему пойти именно сегодня, в воскресенье, когда он договорился с Мари о том, что она отпустит Джима к нему! Они с супругой разошлись пять лет назад. Крис часто задавал себе вопрос, почему они расстались, прожив вместе почти пятнадцать лет? Не раньше, когда еще не было Джима, а тогда, когда вроде бы уже сложилась полноценная, нормальная семья. И ответа не находил! Все произошло как-то внезапно и быстро. Он, помнится, тогда вернулся из Ирака. Утром, десантным бортом. Перед тем как отправиться домой, вся штурмовая группа завалилась в небольшое кафе, куда наведывалась каждый раз, возвращаясь из так называемых «командировок». И выпил майор свою привычную дозу, ни больше ни меньше. И покинул кафе не поздно, в девять вечера. Но супруга неожиданно для Криса встретила его агрессивно. Такого никогда раньше не было. Вместо восторга от цветов, которые всегда по возвращении он дарил ей, и объятий истерика. Самая настоящая истерика. Букет, рассыпавшись, полетел на пол, а Мари закричала. Мол, когда, наконец, все это кончится! Ей надоело жить замужней, но фактически одинокой женщиной. Ему важнее семьи его работа, работа убийцы! И последняя фраза сильно задела Криса, он грубо оттолкнул жену, намереваясь пройти в гостиную. Но она, словно взбесившись, набросилась на него. Била по спине своими кулачками, крича: «Ненавижу! Ненавижу!» Майор попытался привести супругу в чувство, но та ничего не хотела слышать. Тогда Крис, хлопнув дверью, ушел. Идти было некуда, и он устроился на скамейке рядом с домом, пытаясь понять, что произошло? И просидел, задумавшись, достаточно долго. Как и сегодня, тогда тоже шел дождь, такой же мелкий и нудный. Майор не обращал на него внимания. Изрядно промокнув, решил отправиться на базу, но тут подошла Мари. Она присела рядом, прислонившись к нему. Извинилась. Сказала, что сама не понимает, почему сорвалась. Они вернулись в квартиру. Ночью наступило полное примирение и, как оказалось, последнее в их совместной жизни. Перед сном они договорились, что на следующий день повезут сына в зоопарк, а утром, в пять утра, майора Джонсона срочно вызвали на службу. Мари не поднялась его проводить, хотя не спала. Она отвернулась, молча выказывая свое негодование, вновь воспылавшее в ней.

Крис ушел. И отсутствовал неделю. Понятно, что не на курорте был. Вернувшись, застал квартиру пустой. В смысле, Мари с сыном покинули ее. На столе осталась записка. В ней сообщалось, что больше терпеть подобной жизни Мари не намерена, она уезжает к родителям, оставляя майору шанс сохранить семью, но при этом сделав выбор, либо она, либо служба! А по сути, данным предложением лишив его всех шансов жить с ней. Она знала, что майор ни при каких условиях не мог расторгнуть контракт с разведывательным управлением! Такого права офицеру спецназа предоставлено не было изначально. Крис ждал, что Мари вернется, но она не вернулась. Ни через день, ни через неделю, ни через год. Потом решение суда о расторжении брака, переданное ему на базе. Так началась его холостая жизнь. Он знал номер телефона родителей Мари, проживающих в Детройте. И однажды позвонил. Но чужой голос ответил, что люди, которые интересуют мужчину, по данному адресу не проживают! Связь с Мари, казалось бы, окончательно оборвалась. Искать ее через суд для защиты своих прав отцовства он не стал. Прошел еще год. В 2002-м при выходе из зоны применения майор Джонсон был ранен. Ранен тяжело. Вертолет доставил его в госпиталь едва живым. Врачи долго боролись за жизнь спецназовца и победили. Два месяца Крис провел на больничной койке. И однажды утром к нему в палату вошла Мари. Это было неожиданно. Настолько, что майор не знал, о чем говорить с бывшей супругой. Она присела рядом, долго молчала, потом спросила, как он? Что мог ответить ей Крис? Нормально! Спросил, как у нее дела? Она ответила, что вышла замуж и что сын Джим ни в чем не нуждается. После этого замолчала, а потом вдруг расплакалась и ушла. И вновь почти год он не имел о бывшей семье никакой информации. А когда он решил обзавестись собственным домом, совершенно случайно встретил Мари в агентстве недвижимости. Оказывается, она вновь вернулась в город, в дом второго мужа, и работала в этом самом агентстве, что предложило ему недвижимость. Оба были крайне удивлены, а Мари смущена. Тогда он увидел сына, впервые после долгой разлуки. Жизнь в одном городе никак не повлияла на отношения Кристофера и Мари, да и бывал-то майор в нем нечасто. Зато теперь он имел возможность видеться с сыном. И это его устраивало. Вот и сегодня он должен был выехать с Джимом на природу. Дождь спутал все планы. Однако отказываться из-за непогоды от встречи с единственно по-настоящему родным человеком майор Джонсон не намеревался. В конце концов можно неплохо провести время и в городе, благо всевозможных развлекательных учреждений в городе было много. Сказывалось прибрежное месторасположение населенного пункта.

Крис взглянул на часы.

7.30. Можно позвонить Мари. Она уже наверняка встала, готовясь отправиться в свое агентство. Но звонок вызова опередил его.

Джонсон поднял трубку, ожидая услышать голос сына, но вместо него прозвучал строгий и знакомый голос начальника:

— Крис?

— Я, генерал!

Звонил генерал-майор Фрэнк Смит, непосредственный начальник Джонсона:

— Хорошо, что застал тебя дома. Вот что, Крис, ты мне нужен. Дело срочное. Садись в свой «Кадиллак» и быстро в офис!

Крис чертыхнулся про себя, в трубку же проговорил недовольно:

— У меня нет «Кадиллака».

— Мне плевать! Через пятнадцать, максимум двадцать минут жду тебя у себя!

— Но у меня отпуск!

— Я досрочно прекращаю его! Все! Жду!

Майор в сердцах бросил трубку.

Ну надо же такому случиться? Срочный вызов и именно в день, когда он обещал встретиться с сыном! Черт бы побрал этого генерала со всеми его делами. Но… ничего не поделаешь, да и проблема у генерала, видимо, возникла непростая, иначе не стал бы он тревожить Джонсона. Вопрос, как все сыну объяснить?

Взглянув на часы, майор набрал номер бывшей супруги.

Она подняла трубку.

— Привет, Мари!

— Крис? Почему так рано? Джим еще спит!

— Понимаешь, Мари, я не смогу с ним встретиться. Отзывают на службу. Ты объясни ему, пожалуйста, что… ну ты знаешь…

Женщина вздохнула:

— Знаю, к сожалению! Хорошо, объясню, как смогу!

— Спасибо!

— Не за что! Пока!

Положив трубку, майор быстро оделся, спустился в гараж и выехал на подержанном «Шевроле» на улицу, повернув в сторону выезда из города. Спустя пятнадцать минут он подъехал к массивным воротам в высоком бетонном заборе, окружавшем территорию базы.

Ровно по истечении двадцатой минуты с момента звонка генерала он вошел в его кабинет и доложил:

— Сэр! Майор Джонсон, прибыл по вашему приказанию!

Смит не отметил пунктуальность подчиненного, как делал это всякий раз, когда Крис был точен. Генерал выглядел уставшим и встревоженным. Да, явно произошло нечто такое, что сильно озаботило всегда спокойного и внешне непроницаемого Фрэнка Смита.

Генерал указал на рабочий стол, где была разложена карта:

— Проходи, Крис, присаживайся! Разговор нам предстоит очень серьезный!

Майор, не задавая лишних на данный момент вопросов, присел в кресло у стола, бросив взгляд на карту. Это была карта Афганистана! Что означало — проблема, встревожившая Смита, исходила оттуда, из далекого и мрачного исламского государства. Это подтвердил и генерал:

— Ты уже понял, Крис, что речь пойдет об Афганистане.

— Понял, генерал, и не скажу, что в восторге от этого.

— Подожди, еще меньший восторг ты испытаешь после того, как выслушаешь меня!

Смит прошелся по кабинету.

Джонсон попросил разрешения закурить и, получив его, достал сигареты. Генерал подошел к столу. Опираясь о полированную крышку обеими руками, медленно и отчетливо проговорил:

— Вчера в Афганистане был уничтожен мобильный патруль одной из наших войсковых частей. Погибли шестнадцать человек.

Эту новость Джонсон воспринял спокойно, резонно заметив:

— Так наши войска и введены туда не для прогулок под жарким солнцем. Они посланы на войну, где потери неизбежны! Ничего странного в гибели патруля не вижу. Да, скорблю по парням, но на то они и солдаты! Не понимаю, почему этим фактом заинтересовалась военная разведка?

— Сейчас я все тебе объясню. Смотри на карту.

И генерал довел до майора подробности гибели войскового патруля, отметив место, где произошла трагедия, и каким образом был практически мгновенно уничтожен отряд в шестнадцать хорошо обученных и прекрасно вооруженных солдат. Спросил в конце доклада:

— Теперь тебе понятно, почему сей случай заинтересовал разведку?

Майор, задумавшись, проговорил:

— Химическое оружие! Это что-то новое в тактике исламистов.

Генерал поправил подчиненного:

— Вернее, хорошо забытое старое и взятое из тактики спецслужб другой страны, но об этом позже! Вернемся к гибели патруля. Ты представляешь, какой резонанс в обществе вызовет акция террористов, если информация о ней просочится в печать?

— Представляю! Но надеюсь, ее успели засекретить?

— Успели! Если ее не сбросят сами боевики. А они ее сбросят, будь уверен, как только посчитают нужным сделать это!

— Но откуда взялось у афганцев химическое оружие? Его, насколько я знаю, советские войска в восьмидесятых годах не применяли. И против русских ничего подобного не предпринималось!

Генерал пристально взглянул на майора:

— А вот тут и начинается самое интересное и неприятное. Трупы погибших и гильзу от снаряда подвергли экспертизе. Она выяснила, что все военнослужащие были отравлены газом «KZ-666» или «Петлей».

— Что-то я не слышал о таком газе!

— Это очень коварный газ мгновенного удушающего действия. И заряды с ним серийно не производились. Кстати, это разработка наших ученых. Всего было изготовлено десять экспериментальных образцов 105-миллиметровых снарядов для безоткатного орудия «М-40», которые были испытаны во Вьетнаме специальной диверсионной группой! В самом конце кампании. Эффект от применения «Петли» вызвал шок даже у нашего командования. Напалм по сравнению с этим детская шалость. Поэтому применение зарядов остановили, решив оставшиеся снаряды уничтожить. Приказ на утилизацию был отдан, и этому имеется подтверждение, но вот выполнен ли этот приказ, тому подтверждения нет. Группа, вышедшая в джунгли для обезвреживания зарядов, исчезла. В общей суматохе отступления данное обстоятельство осталось незамеченным. Это потом о спецподразделении и снарядах вспомнили, но было поздно. Прошли годы, десятилетия. Нигде и никогда «Петля» себя не проявила, а посему в Пентагоне был сделан вывод, что спецгруппа успела ликвидировать снаряды, но вернуться с задания не смогла. Постепенно об этих зарядах забыли. И вот 9 августа сего года один из этих дьявольских снарядов был выпущен по нашей колонне мобильного патруля. Причем нападавшие специально оставили на позиции и безоткатное орудие «М-40», и гильзу снаряда, чтобы мы имели возможность убедиться в том, что применено именно то оружие, что в свое время пропало во Вьетнаме.

Майор потер подбородок.

— Из всего сказанного вами следует, что смертоносные заряды тридцать с лишним лет находились у вьетнамцев, а сейчас каким-то образом перекочевали в Афганистан? И в настоящий момент террористы вооружены мощным оружием массового поражения? Кстати, каковы тактико-технические характеристики этих снарядов? Меня интересует зона сплошного поражения газом одним зарядом!

— Все зависит от того, где применить заряд. На открытой местности или в замкнутом пространстве. Точных характеристик я дать не могу, скажу лишь одно: чтобы полностью отравить такой городок, как Чарлстон, потребуется три-четыре заряда. А это сотня тысяч человек. Причем расчет сделан с учетом того, что треть газа снесет ветром в сторону. Ну а в Афганистане или Ираке ими можно нанести такой урон коалиции, что она вся развалится к черту.

— Ну, это вы преувеличиваете, генерал. Если дело обстояло так, как вы представляете, то эту «Петлю» уже применили бы и не против мелкой цели.

Генерал согласился:

— Возможно, я и утрирую, но химическое оружие в руках исламских фанатиков — обстоятельство чрезвычайно серьезное.

— Кто бы спорил? И что вы намерены предпринять? Ведь меня вызвали, как понимаю, не для того, чтобы просто ознакомить с изменившейся на Востоке обстановкой?

— Надо, Крис, найти эти заряды и нейтрализовать их! Причем используя не все подразделение, а только человек семь-восемь. Самых лучших!

— Почему?

— Потому, что тебе нужно иметь абсолютную управляемость каждым бойцом и в ходе поиска и на этапе активных действий, что со всем подчиненным личным составом реально будет осуществить сложно. Плюс секретность. Ее тоже легче обеспечить малыми силами. Так что действовать «Кайману» предстоит особой, усеченной группой. Задача — найти арсенал и уничтожить его. Вместе с Абделем Аль Яни.

Майор взглянул на начальника:

— Веселенькое дельце! Вы-то сами представляете, как это сделать?

— Нет, не представляю. Но мы должны уничтожить их!

Джонсон прикурил вторую сигарету.

— Где гарантия, что эти заряды уже сегодня не будут применены против наших войск полным арсеналом? Или их не применят завтра, через неделю, наконец?

— Такой гарантии нет! Но есть расчет на то, что «Петлю» в ближайшее время боевики применять не будут.

Майор поинтересовался:

— И на чем строится этот расчет?

— На том, что террористы провели скорее всего демонстративный подрыв одного заряда.

— Для чего?

— Для того, чтобы свалить Кларка! На первом этапе!

— Кларка? Вы имеете в виду Бреда Кларка из Администрации?

— Да, Крис, Кларка, человека, имеющего большой вес в формировании внешней политики страны.

Джонсон удивился:

— А его-то каким боком могут затронуть подрывы газовых зарядов?

Генерал, казалось, проигнорировал вопрос майора, он вновь прошелся по кабинету и потом ответил:

— Дело в том, Крис, что во Вьетнаме взводом, который испытывал эти заряды, командовал не кто иной, как тогда еще лейтенант Бред Кларк! Но это строго конфиденциальная информация, о ней знают я, Кларк, а теперь и ты. А также Абдель. А теперь представь, какой поднимется скандал, когда станет известно, что мы когда-то, в нарушение всех запретов, испытывали в реальных боевых действиях и против реального противника новое химическое оружие, и руководил испытаниями человек, который сейчас занимает один из ключевых постов в Администрации.

Майор проговорил:

— Да-а! Шумиха поднимется знатная! И последствия, действительно, вполне могут оказаться катастрофическими для Штатов. Но я не вижу способа, как заморозить ситуацию.

— А тебе и не надо ничего видеть. Тебе надо думать о том, как найти эти проклятые заряды и уничтожить их.

— Но Кларка-то все равно раскроют?

— Прикрытие высокопоставленного чиновника не наше дело. Спецслужбы сумеют погасить скандал в зародыше. Это они умеют. Но только до тех пор, пока не начнут рваться остальные заряды. Тот, кто решил воспользоваться ими, какое-то время будет ждать. Ждать решения Администрации, если мы не пойдем на уступки, ждать, пока пресса будет поднимать шум. И только поняв, что один подрыв кардинально не изменил общую обстановку, пойдет на последующее применение газа. Вот за это время ожидания тебе с твоими парнями и надо вычислить логово ублюдка, решившегося на подобный шантаж. А с ним и заряды. Они должны быть у него под рукой.

Джонсон, покачав головой, спросил:

— И сколько примерно у меня времени на поиск?

— Не знаю, Крис, но не думаю, что больше двух недель!

— В поиске будут задействованы армейские подразделения?

— Только для обеспечения твоих мероприятий! Но все части. Включая и авиацию. Также к тебе будет стекаться и вся информация войсковой разведки по данной операции.

На пороге кабинета появился помощник Смита.

— Извините, господин генерал, но вас по прямой линии вызывает Вашингтон!

Генерал обратился к майору:

— Подожди! Я сейчас! Наверняка новости по обсуждаемой нами проблеме! Если… не хуже!

Смит вышел из кабинета. Для переговоров по прямой линии ему надо было пройти в специальное помещение, которое находилось в конце коридора. Это минута ходьбы. Одна туда, одна обратно, ну и, как минимум, минуты три на разговор. Следовательно, он, Джонсон, имеет пять минут на то, чтобы переварить информацию, выданную генералом. Хотя чего ее переваривать? Ясно одно. Сегодня же придется лететь в Афганистан и начинать поиск. Вот только как его организовать? Вот это ясно не было. Скорее всего, затея Смита провалится. Шансов у группы Джонсона на успешный исход поиска практически никаких. Это в кино все в финале решил бы счастливый случай. В жизни подобного не бывает. Но лететь придется, и работать придется. Даже только для того, чтобы отчитаться, служба приняла все возможные меры, но… но… но! Но… посмотрим, как все повернется в Афганистане! Глядишь, и повезет! Хотя вряд ли!

Вернулся Смит. Прошел к столу, присел напротив майора:

— Я разговаривал с Кларком!

— Он встревожен?

— А черт его знает, Крис! По-моему, этот человек вообще лишен эмоций!

— Он сообщил вам что-нибудь новое?

Генерал взял указку со стола.

— Да, майор! Но сначала господин Кларк поинтересовался тем, что мы собираемся делать. После доклада одобрил решение и… добавил, что для усиления нашей поисковой группы будет задействован русский спецназ.

Джонсон с удивлением взглянул на начальника:

— Не понял, сэр? Вы сказали — русский спецназ?

— Это не я сказал, это сказал Кларк, я лишь повторил его слова.

— И все равно, я не понял!

— Ну что тебе, Крис, непонятно? В Афганистане ты будешь работать с русскими! Договоренность с ними уже достигнута, и их группа прибудет в расположение восьмого батальона уже сегодня!

— Так! Кларк считает, что мы не можем обойтись без помощи русских?

— Прекрати, Крис! — бросил генерал. — Решение Кларка верное и обоснованное! Русские в Афганистане воевали десять лет. Успешно, замечу, воевали! У них знания местности, обычаев, нравов, тактики противника, наконец! Я уже не говорю о колоссальном боевом опыте.

— И что же представляет собой эта группа?

— Это одно из подразделений Главного управления по борьбе с терроризмом Федеральной службы безопасности России.

— ФСБ?

— Тебя что-то смущает?

— А вас нет? Пентагон и ФСБ в одной связке?

— Почему бы и нет, Крис? Кстати, совсем недавно диверсионно-штурмовой группой «Стрела», с которой тебе и предстоит работать, была блестяще проведена нейтрализация преступной группировки бывшего советского генерала Самаранова, сумевшей захватить ракетный дивизион стратегического назначения, что предотвратило реальную угрозу применения ядерных комплексов и вместе с тем последствия этого применения, которое могло привести к мировой катастрофе. На счету группы не один десяток успешно проведенных антитеррористических акций. В общем, работать тебе предстоит с профессионалами высокого уровня!

Майор поинтересовался:

— И кто кому подчинен? Русские нам, или, может, мы русским?

— Операцию проводим мы, следовательно, и руководить ею будем тоже мы, но только в части координации действий ваших двух групп. Задача у вас одна, а как будете ее решать на месте, договоритесь сами. Ты и… — Генерал открыл электронную записную книжку: —… и майор Игорь Вьюжин, командир русского спецназа.

— Он владеет английским языком?

— Да! Как и ты русским! Так что общаться сможете!

— Их тоже будет немного?

— Так же человек семь. Все, Крис, отправляйся к своим людям. И начинай экстренную подготовку к переброске в Афганистан. В 17.00 за вами прибудет автобус. В 20 часов вылет с авиабазы Бригс.

— Садиться будем в Кандагаре?

— Да! Оттуда вас перебросят на базу восьмого батальона. Еще вопросы?

— Русские уже будут там?

— Да! Они должны прибыть сегодня к вечеру, вы же к утру завтрашнего дня!

— Вопросов нет!

— Тогда с богом, Крис, и помни, на тебе огромная ответственность!

— Вот это я помню всегда!

Джонсон вышел из кабинета Фрэнка Смита и через полчаса в своей штабной комнате небольшого, но отдельного корпуса в глубине территории базы военной разведки собрал личный состав своего подразделения «Кайман», вызванного по тревоге одновременно с ним.

10 августа. Подмосковье, полигон сводного

Учебного центра подразделений специального назначения

Из старой бревенчатой избы майор Вьюжин внимательно разглядывал стоявший напротив метрах в пятидесяти четырехэтажный дом. Обычный с виду дом. Шестиподъездный, с балконами, лавочками перед бетонными каркасами подъездов. Со шторами на окнах и антеннами общего пользования на крыше. Рядом находились командиры боевых «двоек» капитаны Мамаев и Бураков. Те тоже смотрели на дом через специальные амбразуры, но как-то рассеянно, не проявляя к зданию особого интереса. Вьюжин, не отрываясь от наблюдения, вдруг спросил Мамаева:

— Стас! Лена как?

Капитан не ожидал подобного вопроса:

— А что Лена?

— Я хотел узнать, отошла от стресса, полученного в результате насилия со стороны Конана?

Мамаев подумал, с чего это майор вспомнил тот случай, когда супруга покинула Станислава и попала в руки бандита, который вместе с подельниками дико изнасиловал ее? Капитан с напарником отомстил Конану, но почему сейчас Вьюжин задал вопрос, касающийся тех событий? Просто так или подразумевая что-то?

— Отошла! — ответил он.

Майор проговорил:

— Это хорошо! Ломаешь голову, почему я вдруг вспомнил о Конане?

Мамаев признался:

— Да! Вроде как ни к чему!

— Ни к чему ничего не бывает, Стас! Недавно видел Лену, изменилась она. В семье порядок?

— Порядок!

— Ты повнимательней с ней! Пообходительней! А то какая-то печаль в ее глазах!

— Это пройдет! По крайней мере, так сказал психолог. Со временем, но пройдет, а то, что жена изменилась к лучшему, замечено верно. Не зря люди говорят, худа без добра не бывает. Конечно, лучше добро без худа, но если…

Майор прервал подчиненного:

— Погоди, Стас! По-моему, наши «террористы» заняли позиции.

И тут же раздался вызов по станции командира диверсионно-штурмового отряда «Стрела».

— Первый! Я — Пятый! Начинаем игру. Докладываю, два бандита ворвались в квартиру№ 33 третьего этажа четвертого подъезда. В заложники захвачена девушка.

— Принял! Вводная для вас! Захват заложницы проведен успешно, преследовавшие вас силы отошли от дома, к месту действия прибыл спецназ. Переговоры ничего не дали. Вы поняли, что против вас скоро будет проведена акция нейтрализации. А посему решили, прикрываясь заложницей, пробиваться с ней к тыловой стоянке автомобилей, где за оцеплением якобы собралась приличная куча народа. Вы, имея автоматы, решили завладеть автомобилем и попытаться через толпу выйти на шоссе, оттуда в город.

Прапорщик Михайлов ответил:

— Я помню легенду!

— А помнишь, готовь прорыв!

— Принял!

Связист группы, изображавший вместе с прапорщиком Дубовым бандитов после неудачного «нападения» на обменный пункт, уходивших от милиции и захвативших в «жилом доме» «заложницу», невесту Дубова, отключил связь. Вьюжин, взглянув на Мамаева и Буракова, приказал:

— Действуйте, ребята! Стас — старший!

Мамаев поднес ко рту станцию, вызвал старших лейтенантов Лебеденко и Гончарова, находившихся на крыше:

— Двадцать второй по тросу, тридцать третий из подъезда! При появлении «бандитов» штурм!

Напарники командиров «двоек» ответили:

— Есть!

Станислав повернулся к Буракову:

— Юра, за мной, марш!

Вышедшие из квартиры под прикрытием «заложницы» прапорщики не успели ступить на лестничный пролет. Они услышали звон разбитого стекла сзади. Это старший лейтенант Гончаров с помощью троса лебедки буквально влетел в гостиную, и тут же услышали голос:

— Спокойно, ребятки! Ваши тела уже дергаются в предсмертных судорогах. Лапы в гору!

Дубов усмехнулся:

— Орлы! Да, Миха? А где гарантия, господа офицеры, что мы не перебили вас первыми?

И тут из-за спины Гончарова, перекрывшего спуск «террористам», показался Мамаев:

— Гарантия где, спрашиваешь, Дуб? Так вот она! — Капитан погладил «винторез»: — Движения Лебедя, Гончара и Бурлака всего лишь отвлекающий маневр, на который вы и должны были среагировать. А мочить вас предстояло мне, что было бы в реальности сделано, проведено в секунды. Надо было шустрей из подъезда рвать когти. Хотя и в этом случае вам ничего не светило! Даже заложницу не успели бы завалить! Так что проиграли вы учения, наши славные прапорщики!

Михайлов отмахнулся:

— Игра, она и есть игра! А вот не стали бы мы пробиваться из хаты, да дверь забаррикадировали бы и что тогда? В окнах перехлопали бы вас, как ворон, и по новой переговоры! Короче, лабуда все эти учения!

Мамаев хотел что-то сказать, но его станция издала сигнал вызова. Капитан подумал: торопится майор получить доклад об успешно проведенной учебной акции, но докладывать надо. Ответил:

— Стрела-2 на связи!

Вьюжин второй раз за утро удивил капитана. Он не спросил, как закончилась акция. И вообще об учениях не проронил ни слова. Вместо этого:

— Мамай, меня срочно вызывает Клинков. Принимай командование! Задача проста до предела, немедленно убыть в распоряжение части, доставив Наташу домой. Ждать моего прибытия в подразделении. Ждать в полном составе и столько, сколько это потребуется. Хоть до утра, но находиться в казарме!

Капитан спросил:

— Что-то случилось?

На что Вьюжин резонно заметил:

— Стас?! Ты какой год в спецназе?

— Да уж порядком!

— А все продолжаешь задавать глупые вопросы! Я все сказал. Отбой!

— Отбой!

Мамаев отключил станцию. Бойцы группы и невеста Дубова смотрели на Станислава. Бураков спросил:

— Что за дела, Стас?

Капитан пожал плечами:

— А черт его знает! Вьюжина срочно вызвал к себе Клинков! Нам майор приказал убыть в часть, где ждать его возвращения, независимо от того, когда он прибудет!

Невеста прапорщика спросила:

— Мне тоже с вами ждать?

Мамаев улыбнулся:

— Нет, Наташа! Ты единственный среди нас человек, которому повезло не числиться в штате спецназа. Тебя мы по пути доставим прямо к дому! Ну все! Идем к машине! Приказ есть приказ!

Михайлов проговорил:

— И стоило сюда влезать, в войнушку играть?! Кому это надо?

Капитан ничего не ответил прапорщику, коротко приказав:

— Группа за мной!

Вскоре «Газель» со спецназом выехала с территории полигона и направилась через деревню Шагрино в батальон связи, где дислоцировалась диверсионно-штурмовая группа «Стрела» отряда спецназа «Рысь».

Майор Вьюжин прибыл в штаб отряда в 11.30. Полковник Клинков ждал подчиненного. После взаимного приветствия Вьюжин поинтересовался:

— По какому поводу вызвали, Сергей Сергеевич? Новое задание?

— Так точно, Игорь Дмитриевич, что же может быть еще при экстренном вызове? Вот только задание необычное.

Майор улыбнулся:

— Ну, после акции на ядерном объекте против банды Самаранова ни меня, ни моих ребят уже ничем не удивишь. Так что о необычности нового задания можно было бы и не говорить. Что может быть необычнее захвата обезумевшим генералом ракетных стратегических комплексов?

Генерал ответил:

— Работа в Афганистане!

Вьюжин внимательно посмотрел на начальника и переспросил:

— В Афганистане? Интересно, что так привлекло руководство Управления «за речкой», где до сих пор мы не проводили ни одной акции, имею в виду после ввода в Афганистан американского оккупационного корпуса?

— А вот на этот вопрос, Игорь Дмитриевич, ты получишь ответ от генерал-лейтенанта Шаповалова, приезда которого ожидаю с минуты на минуту!

— Шаповалова? Андрея Александровича?

— Его самого!

Майор хмыкнул. Он, как и многие офицеры спецподразделений Службы безопасности, был наслышан о Шаповалове, которого в разведке называли Фантомасом из-за совершенно лысой головы, что, впрочем, не лишало его человеческой привлекательности. И еще из-за того, что генерал-лейтенант довольно успешно проводил самые сложные мероприятия за рубежом страны. Шаповалов являлся фигурой серьезной. И если уж он лично решил встретиться с майором, то группе, возглавляемой Вьюжиным, безо всякого сомнения, предстояло выполнить нечто из ряда вон выходящее. Возможно, акцию посложнее операции «Дивизион»! Командир «Стрелы» задумался. Впрочем, ненадолго. С КПП доложили о прибытии Шаповалова, и через несколько минут он, одетый в безупречный гражданский костюм, вошел в кабинет Клинкова.

Полковник подал команду:

— Товарищи офицеры!

Шаповалов ответил, как положено по Уставу:

— Товарищи офицеры! Здравствуйте! — Взглянул на майора: — Это, как понимаю, командир диверсионно-штурмовой группы «Стрела»?

Ответил Клинков:

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

Шаповалов взглянул на командира отряда:

— Давайте без формальностей, Сергей Сергеевич. — Он повернулся к Вьюжину: — Игорь Дмитриевич?

— Так точно!

— Отлично, меня называйте Андреем Александровичем.

Высокопоставленный чиновник Службы внешней разведки указал на стол командира отряда:

— Прошу занять места.

Сам устроился в кресле полковника. Закурил. Извлек из кейса папку, открыл ее, выложил карту.

Полковник подхватил ее и развернул.

Вьюжин обратил внимание на то, что перед ним карта Афганистана.

Шаповалов проговорил:

— Да, вновь мы вынуждены вернуться к Афганистану! Но такова наша работа. Сразу отмечу, что отряд «Рысь» передан мне в оперативное подчинение с личного согласия директора Службы. Почему кроме командира отряда я пригласил на это совещание всего одного командира группы? Этот вопрос наверняка не дает покоя, особенно вам, Игорь Дмитриевич. Отвечу на него. Впрочем, вы все поймете сами после того, как я доведу общую обстановку, сложившуюся в Афганистане и вынудившую нас обратить на нее пристальное внимание. Итак, обстановка «за речкой» на данный момент!

Глава 4

Генерал поднялся, прошелся по кабинету. Докурив сигарету, тщательно затушил ее в пепельнице. Присел на стул рядом с офицерами, кивнув на карту, начал доклад. Даже не доклад, а скорее рассказ-размышление. Он довел до Клинкова и Вьюжина все, что знал о произошедшем с патрулем восьмого батальона 136-й пехотной бригады оккупационного корпуса США в Афганистане. А информацию генерал имел практически полную.

Применение афганцами химического оружия удивило офицеров спецназа.

Полковник, переглянувшись с майором, спросил:

— Но откуда у духов взялись химические заряды? Насколько знаю, их не применяли ни мы в восьмидесятых годах, ни против нас. А ведь применили бы, если б те же Раббани с Хикматияром имели их. Значит, неуловимый Абдель Аль Яни приобрел их недавно? Но кто продал их ему?

Генерал вновь поднялся:

— Да, ситуация непростая! Не в плане, где и у кого приобрел Абдель заряды с «Петлей». Здесь обстановку наши агенты прощупали быстро. Газ применялся американцами еще во время войны во Вьетнаме. Но в незначительных количествах и практически в самом конце неудавшейся агрессии. Я получил данные, что подобных снарядов было во Вьетнаме всего 10 штук. Два янки применили, но последствия применения поразили даже их. Поэтому от боевого использования зарядов американцы отказались. Однако и вывести оставшиеся снаряды не успели. Слишком быстро и хаотично отступали. Тогда командование бригады, в которую входил отдельный взвод особого назначения, вооруженный зарядами с «Петлей», приняло решение затопить снаряды в болотах. Для этого в джунгли был выслан взвод, который с задания не вернулся. Искать его у американцев не оставалось времени, и подразделение было брошено.

Вьюжин взглянул на генерала:

— Как это брошено?

Шаповалов улыбнулся:

— Для тебя это странно, Игорь Дмитриевич? Оно и понятно. Мы своих не бросаем. Но тогда американцы просто физически не могли организовать поиск отправленного в джунгли взвода. Тот вышел на задание ночью, а под утро вьетнамцы нанесли по оккупантам такой удар, что те в панике бежали. Немногим из бригады удалось добраться до спасительных кораблей. Но не в том дело. То, что было, уже история. Нас интересует брошенный взвод и его судьба. Так вот, буквально утром, подняв архивы, я получил информацию, объясняющую судьбу и того пехотного взвода, и химического оружия. Взвод еще ночью попал в засаду. Точнее, он напоролся на передовой дозор вьетнамцев, подводящих основные силы для нанесения утреннего удара. В результате короткий встречный бой! Вьетнамцы имели перевес в живой силе и воспользовались фактором неожиданности, что в совокупности и предопределило исход того боя. Личный состав американского взвода был полностью уничтожен. Снаряды захвачены, но шесть штук два янки успели сбросить в топь, которая находилась рядом. О чем перед гибелью успел сообщить командир взвода американцев. Эти снаряды были переданы в тыл. И… исчезли. Да, да, исчезли. Мне удалось проследить их до базы Пхеной. Туда они прибыли. Это точно. А вот куда делись потом — неизвестно! Командир базы с заместителем внезапно погибли, подорвались на какой-то старой, своей же мине. Начальник склада, некий Ван Хо, и трое его подчиненных срочно перевелись в соседнюю часть. У вьетнамцев, видимо, подобное происходило без особых проблем. Но к новому месту службы ни младший лейтенант, ни солдаты не прибыли.

Вьюжин вновь спросил:

— И их не искали? Бойцов и снаряды?

Генерал ответил:

— Искали! Вернее, начали поиск лейтенанта с подчиненными, однако американцы неожиданно провели авианалет на район дислокации базы и близлежащих к ней частей! Бомбардировщики успели сбросить боекомплект на джунгли до того, как их сбили наши зенитчики. После авианалета Ван Хо и его подчиненных внесли в реестр боевых потерь.

Подал голос Клинков:

— А снаряды?

Генерал достал пачку сигарет, но на этот раз не закурил, покрутил ее в руках, положил на стол:

— А снаряды, как я уже говорил, исчезли! Их пропажу обнаружили через неделю после бомбардировки района представители нашей разведки. Они, узнав о химических зарядах, сразу выехали на базу, но… снарядов и след простыл! Впрочем, тогда со складов уходило на сторону довольно много оружия, особенно трофейного, учет которого не велся, а снаряды с газом внешне ничем не отличались от обычных снарядов безоткатных орудий, только маркировкой и цветным оформлением, оранжевой полосой на стыке боеголовки с гильзой. В результате и заряды списали на потери от бомбардировки. И вот, спустя тридцать с лишним лет, снаряды объявляются в Афганистане. Пока применен один, уничтоживший американский патруль из шестнадцати человек.

Вьюжин убежденно сказал:

— Это Ван Хо. Его работа! Я имею в виду продажу духам химического оружия! Он с подчиненными и слинял с базы, прихватив эти снаряды. Спрятал в укромном месте дорогостоящий товар, наверняка избавился от солдат, сменил личину и ждал своего часа. Покупателя ждал, а может, и искал! Нашел в конце концов, скотина!

Шаповалов согласился:

— Скорей всего ты прав, Игорь Дмитриевич, но сейчас это уже неважно. Главное, нам известно, что химическое оружие у Абделя есть и террориста надо лишить возможности использовать его в дальнейшем. Из этого следует — группе «Стрела» следует убыть в Афганистан и совместно с подразделением американского спецназа провести операцию по поиску и нейтрализации химических зарядов и желательно по захвату или уничтожению самого Абделя Аль Яни! Но… Игорь Дмитриевич! — Генерал посмотрел на майора: — Вашей группе ставится и дополнительная задача, независимая от целей общих с американцами мероприятий, а конкретно, захват и доставка в Россию одного из зарядов «KZ-666».

Вьюжин удивленно спросил:

— Зачем? Не хотят ли наши химики создать нечто подобное?

Генерал повысил голос:

— А вот это ни вас, ни меня не касается. Но вряд ли нашим специалистам заряд нужен для копирования. В России после распада Союза и формального окончания «холодной войны» всевозможной химии осталось более чем достаточно. С этим оружием не знают, что делать, не то чтобы создавать новое! Но прекратим ненужные дебаты, вернемся к операции.

Шаповалов вновь закурил и добавил:

— Вернемся к операции в части, касающейся ее обеспечения. Все обеспечение ваших действий возложено на резидента Службы внешней разведки в Афганистане, полковника Ручнина Виктора Александровича. Его оперативный псевдоним и позывной Волгин. Где бы ни находилась группа, я имею в виду территорию Афганистана, командир группы может вызвать на связь резидента и тот поможет, чем сможет. В Афганистане достаточно насыщенная и разветвленная сеть наших агентов.

Вьюжин поинтересовался:

— Я должен отчитываться перед резидентом за проделанную работу?

— Нет! Ручнин лишь обеспечивает деятельность вашей группы, с момента прибытия «за речку» вы переходите в мое непосредственное подчинение. Вот передо мной, майор, и, естественно, полковником Клинковым вам придется отчитываться. — И добавил: — При необходимости!

— Понятно! — кивнул майор:

— Это хорошо, что понятно! Значит, так! Вылет группы с военного аэродрома в 16.00. Где-то в полночь, уже местного времени, вы должны быть на базе восьмого батальона 136-й бригады армии США. Вас встретят, как самых дорогих гостей.

Вьюжин усмехнулся:

— Конечно! Чтобы потом вместо себя отправить к духам. Это по-американски!

Генерал поправил майора:

— Не вместо себя, Игорь Дмитриевич, а вместе со своим спецназом!

— Да все нормально! Надо найти снаряды? Найдем! Надо свернуть череп Абделю Аль Яни, свернем! Притащить химическую боеголовку? Без проблем!

Шаповалов вгляделся в лицо Вьюжина:

— Что за тон, майор? Я что-то вас не понимаю.

Вьюжин ответил:

— А что тут понимать? Я же сказал, все нормально! Задачу, если не ляжем скопом в этом Афгане, выполним! А тон? Он у меня всегда такой перед боевым выходом!

Подал голос Клинков:

— Не обращайте внимания на майора, товарищ генерал. Он действительно раздражается, когда задача представляется ему размытой и не совсем объяснимой. Но я поработаю с ним, и все встанет на свои места. И если задача выполнима, то группа ее выполнит!

Генерал кивнул:

— Хорошо!

Но закрывать совещание не спешил. Видимо, что-то беспокоило высокопоставленного чина Службы внешней разведки. Выдержав паузу, он, наконец, высказался. Открылся:

— Не нравится мне эта операция. Скажу прямо, хотя и не должен ничего говорить.

Вьюжин спросил:

— Что не дает вам покоя, Андрей Александрович?

— Судите сами, до случая с патрулем в Афганистане группа Джонсона, если мне не изменяет память, поздним вечером 22 июля провела в одном из мегаполисов США акцию против торговцев оружием. Замечу, акцию, которую вполне могли провести и полицейские силы. Но применили спецназ разведуправления Министерства обороны. Джонсон и его подчиненные с поставленной задачей справились и накрыли встречу главарей преступных группировок, занимавшихся поставкой в Ирак и Афганистан оружия и боеприпасов. Причем в этой акции погиб брат Абделя, представлявший террориста на той встрече, Селим Аль Карир. И убил Селима лично Джонсон. Акцию засекретили. И вдруг нападение на американский патруль в Афгане с применением химического оружия. Почему Абдель раскрыл то, что обладает столь мощным и эффективным средством массового поражения? Ведь при желании уничтожить патруль сержанта Дайро не составляло труда и обычными средствами, организовав в том же брошенном кишлаке засаду из духов, вооруженных гранатометами и стрелковым оружием. Либо поставив на маршруте следования патруля минную ловушку, которая разнесла бы «Хаммеры» вместе с личным составом в клочья. Просто так Абдель ничего не делает. Все стало бы ясно, если бы Аль Яни на следующий день раструбил на весь мир об этой акции, тем самым показав, что владеет оружием массового поражения. Но он молчит. А в Афганистан на поиск «Петли» посылают группу все того же Кристофера Джонсона, уничтожившего брата Абделя. Высылают группу из США, хотя в Ираке достаточно сил специального назначения и боевых группировок ЦРУ, которые вполне могли заняться этой проблемой. Но в Афган высылают именно группу Джонсона. Что это значит?

Командир группы предположил:

— Подстава!

Генерал повернулся к майору:

— Кого и кому?

— А черт его знает! Наверное, Джонсона Абделю!

Шаповалов кивнул:

— Логично, но слишком сложно! При желании, используя деньги и связи, Аль Яни мог уничтожить и Джонсона, и всех его людей в самих Штатах.

Вьюжин сказал:

— Мог бы! Но тихо, без шума. А террористам в первую очередь нужен шум вокруг их действий! Им нужна паника среди мирных людей, им нужен страх перед терроризмом. Страх, рождающий убеждение в бесполезности сопротивления терроризму и, как результат, подсознательную готовность подчиниться требованиям бандитов. В случае же с патрулем Дайро Абдель применяет нестандартную тактику. Мало того что, как это ни кощунственно звучит, впустую тратит ценный заряд, Аль Яни еще и не афиширует свою акцию, прекрасно понимая, что до штатовской общественности информация о ней не дойдет. В Вашингтоне быстро засекретят этот случай и заблокируют все каналы СМИ. Значит, Абдель задумал нечто такое, что мы пока просчитать не можем, но что обязательно должно вызвать в мире большой резонанс! В общем, здесь ломать голову бесполезно. Обстановка более-менее прояснится в самом Афгане, как только мы с янки выйдем на поиск оружия Абделя. Одно очевидно уже сейчас, по крайней мере для меня, Джонсона выставили против Аль Яни не случайно! Ему отведена какая-то роль в дьявольской игре Абделя. А тот мастер строить многоходовки.

Генерал встал за креслом рабочего стола командира группы:

— В этом, Игорь Дмитриевич, я с вами полностью согласен. Абдель хитер и коварен, как змея, но мы должны переиграть его.

Вьюжин пожал плечами:

— Должны! Посмотрим, как сработаемся с янки. У меня к ним отношение плохое. Суют свой нос везде, где только можно, получают по нему, а потом помощи просят. Втихаря. Мы им поможем, они нам в ответ очередное паскудство через своих марионеток. Лично я, будь на месте нашего руководства, послал бы их подальше. Заварили кашу в Афгане, сами ее и расхлебывайте. Мы же расхлебали, а они, американцы, духам помогали. Теперь же помощи против своих выкормышей просят!

Шаповалов ударил ладонью по столу:

— Эмоции, Игорь Дмитриевич, попрошу оставить при себе, равно как и отношение к американцам. Хотите вы того или нет, но вам предстоит работать вместе. От этого не уйти! На этом, считаю, совещание можно завершить. Вопросы по существу акции будут?

— Нет! Все ясно! — ответил майор.

Шаповалов произнес:

— Что ж, тогда возвращайтесь в часть и готовьте группу к вылету!

Вьюжин вышел, оставив в кабинете Клинкова генерала Шаповалова и командира отряда. На улице сел в «УАЗ» связи, завел двигатель и направил машину к расположению батальона.

Прибыв в часть, офицеры и прапорщики группы разместились в курилке перед казармой, где дислоцировался спецназ. Им предстояло дождаться командира. Закурили. Лебеденко взглянул на прапорщика Дубова:

— Дуб! Помнится, перед операцией «Дивизион» ты что-то о свадьбе с Натальей говорил? Или я ошибаюсь?

Прапорщик, желавший избежать подобного вопроса, так как он и ему не давал покоя, тем не менее был вынужден ответить, зная, что если Лебеденко пристанет, то просто так не отвяжется. Такова уж натура у старшего лейтенанта.

— Говорил, ну и что?

— Как это что? Когда гулять будем?

— Не волнуйся, Андрюша, наступит время, погуляем.

Мамаев одернул напарника:

— Чего к человеку пристал? Когда решит жениться, тогда и будет свадьба! Он сам об этом объявит. Ты лучше скажи, почему сам бобылем ходишь?

Лебеденко усмехнулся:

— А куда мне спешить? Жениться в двадцать три года? Извини, командир, но я не Дуб, в смысле прапорщик Дубов! Я лет так до тридцати погулять еще думаю!

Гончаров буркнул:

— Если доживешь до этих тридцати лет! С нашей-то работой!

Но испортить настроение Лебеденко было практически невозможно. Он охотно согласился с Гончаровым:

— Естественно, Саня, если доживу! И это, кстати, вторая причина, почему я не хочу связывать себя семейной жизнью. Так, если грохнут бандюки, спокойно закопаете меня на деревенском кладбище, и все дела. Выпьете, помянете! А коли женюсь до этого? Жена — вдова, ребенок, если родится, — сирота, вместо любви и счастья — горе! Нет уж! Пусть уж будет без горя и слез!

Бураков посмотрел на старшего лейтенанта:

— Дурак ты, Андрюша!

Чем чрезвычайно удивил Лебеденко.

— Я — дурак? Это еще почему?

— Базар глупый ведешь!

— Это я базар глупый веду? И чем же он глуп? Тем, что объяснил, почему не желаю жениться? А ты, капитан, в двадцать восемь лет сам почему семью не завел? И вообще у нас в группе только двое женатых, Вьюн да Мамай, ну еще Дуб в вечных женихах обретается. Остальные холостые. А дурак, получается, я один?

Бураков подтвердил:

— Точно! Ты один и есть!

Лебеденко оглядел офицеров группы:

— Нет, мужики, Бурлак, в натуре, оборзел. Чего он меня дурит?

Капитан ответил:

— Успокойся, Андрюша! Обидеть тебя не хотел. А рассуждения твои действительно, скажем по-другому, не совсем умны. Если думать о том, что тебя в любую минуту могут убить, на хрена вообще жить? Ведь погибнуть человек может не только на войне, на задании или еще где, выполняя работу повышенного риска. Но и переходя улицу, и в результате неизлечимой болезни, и от ножа грабителя в подъезде собственного дома. Так что, из-за того, что существует угроза безопасности, семьи не создавать? Всем повально? Страна вымрет к чертовой матери, если следовать твоей логике! Просто ты еще не встретил той, которой готов был бы посвятить жизнь. Но встретишь! Обязательно встретишь! Чаша сия тебя не минует!

Лебеденко изумленно воскликнул:

— И кто это говорит? Примерный семьянин, воспитывающий кучу детей?! Вместо того чтобы других учить, дай ответ на вопрос насчет собственной холостяцкой жизни.

Капитан кивнул:

— Отвечу, мне от вас скрывать нечего. Я бы сейчас не был холостяком, если бы не один случай. — Лицо Буракова посуровело, помрачнело, но он продолжил: — Дело в том, Андрюша, что в твои годы, когда я еще в десанте служил, я любил одну женщину. Любил так, что готов за нее был все отдать! И она, как говорила, любила. Встретились мы случайно, в Доме офицеров, вечер был, посвященный 23 февраля. Познакомились, и я сразу, с первого взгляда полюбил Машу, так ее звали.

Капитан на секунду прервался, прикурил сигарету, выдохнул дым:

— Первое время словно на крыльях летал. Счастлив был. А потом… потом узнал, что она встречается еще с одним майором из соседней части. А до этого чуть ли не со всем гарнизоном переспала. Не поверил. Слухи в городках, как эпидемия. А мы уже жили вместе, сняли квартиру и жили семьей, о будущем мечтали. Однажды поставили меня в наряд, дежурным по батальону. После отбоя помощник домой отпросился на часок, ребенок у него болел. Отпустил. А тот, вернувшись, говорит, что видел мою Машу возле одного из ДОСов — домов офицерского состава городка. Ночью, одна! И как раз возле дома, где жил майор-пехотинец. Не передать, как ревность меня резанула. Все внутри вскипело. Узнал номер квартиры майора через полкового дежурного и к нему на хату! Шел, а сам думал: обознался прапорщик. Не Маша то была. Но помощник не обознался…

Капитан сделал несколько глубоких затяжек. Было заметно, насколько тяжело даются ему воспоминания о первой любви. Он повторил:

— …Не обознался! Дверь в квартиру майора выбил и в спальню. А моя Маша под этим майором… от удовольствия стонет! Я за ствол, но удержался. После этого в каждой женщине вижу Машу. Не хочу больше испытывать то, что испытал тогда!

Бураков замолчал.

Лебеденко виновато произнес:

— Извини, Юра! Не знал, но ты никогда не рассказывал о своем прошлом!

Капитан выбросил окурок:

— Да ладно, проехали! А Дубова не доставай. Сам решит, что и когда ему делать.

Разговор офицеров прервал подъехавший прямо к казарме «УАЗ». Вышедший из него командир диверсионно-штурмовой группы «Стрела» подошел к курилке. Офицеры поднялись. Майор спросил Мамаева:

— Все в сборе, Стас?

Капитан ответил:

— Все! Как и было приказано!

— Хорошо! Группе пройти в кабинет!

Через двадцать минут спецназовцы знали задачу предстоящей операции в Афганистане.

Вьюжин, закончив совещание, приказал личному составу готовиться к выезду на военный аэродром. Отпустив бойцов, попросил Мамаева остаться. Капитан подчинился. Когда за Михайловым закрылась дверь, майор спросил командира первой боевой «двойки»:

— Что думаешь о предстоящих мероприятиях, Стас?

Капитан пожал плечами:

— А что думать? Будем выполнять задачу!

— Это понятно! Но я вот что думаю, командира американского спецназа специально посылают на поиски смертоносных зарядов. К этому склоняются и Шаповалов, и Клинков. Что-то в Афгане должно произойти, связанное именно с майором Джонсоном!

Мамаев задумался, затем проговорил:

— Возможно, майора подставляют! Но имея при этом цель не только отомстить за смерть брата Аль Яни. Абдель задумал что-то необычное. Но почему в данной ситуации руководство разведуправления Минобороны США, не без участия которого посылается на важное задание группа Джонсона, привлекает к акции нас? Или мы тоже вписываемся в сценарий крупной и непонятной пока игры Абделя?

Вьюжин вздохнул:

— Не знаю, Стас! Это-то и беспокоит меня! А посему, думаю, нам надо сразу определиться в Афгане с порядком взаимодействия с группой Джонсона!

— Что ты предлагаешь?

— Думаю, самым разумным будет настоять на автономных действиях, но при постоянном контакте с американцами по связи!

— Что это даст?

— Если Абдель решил захватить Джонсона, то данный вариант позволит уйти от удара нам.

— Предлагаешь спрятаться за спины американцев?

Майор посмотрел на капитана:

— Я когда-нибудь прятался за спины других?

— Нет, но твое предложение говорит о том, что на этот раз ты решил изменить собственным принципам.

Вьюжин прошелся по кабинету:

— Ты неправильно понял меня, Стас!

— Тогда будь любезен объясниться так, чтобы понял!

— Хорошо! Слушай! Только внимательно и не перебивая. На все вопросы я отвечу после того, как закончу доклад.

— Договорились!

— Присядь ближе к рабочему столу!

Капитан подчинился, майор сел в свое рабочее кресло. Повертев в руках карандаш, собравшись с мыслями, начал доклад. Мамаев внимательно слушал, не перебивая командира уточняющими вопросами, как и обещал. Майор, закончив монолог, закурил. Мамаев произнес:

— Что ж! Возможно, ты и прав, Игорь! При условии, если Абдель задумал захватить группу во главе с Джонсоном, а не придумал что-то иное, более коварное. Уж слишком легко просчитывается замысел Аль Яни по Джонсону. А может, Джонсон совсем ни при чем! И его командировка в Афган для Абделя неизвестна!

— Но почему Аль Яни не оповестил весь мир о применении химического заряда? Ведь он всегда старался придать террористическим акциям, проводимым по его приказу, максимально широкую огласку в США?

— А черт его знает, Стас!

Капитан протянул:

— Да, муть какая-то. Но ничего! В Афгане разберемся с обстановкой!

Вьюжин согласился:

— Разберемся. Я то же самое сказал Шаповалову! Но мой вариант организации действий «за речкой» одобряешь?

— Да! Но удастся ли претворить его в жизнь? Джонсон может настоять на исполнении его плана, он же, по сути, будет руководителем сводного отряда?!

— Формально да! Но не думаешь же ты, что я беспрекословно подчинюсь американцу? Этого от меня янки не дождется! Или работаем, как выгодно нам, или пошли они к черту!

Мамаев улыбнулся:

— Правильно, Игорь! Наш спецназ — лучший в мире, а посему будет действовать так, как считает нужным, тем более командование не загнало нас в рамки обязательного подчинения американцам!

— Вот именно! — ответил майор.

Капитан поднялся:

— Только ты преждевременно кипятишься, Игорь. Может, майор Джонсон окажется нормальным парнем, и мы спокойно обо всем договоримся!

— Будем надеяться на это! Но свою независимость должны показать американцам сразу. Они это они, мы это мы.

— Будем держать марку?

— Только так и не иначе!

— Хорошо! Если у тебя ко мне больше ничего нет, пойду и я готовиться к командировке.

Майор подошел к Мамаеву:

— Идем вместе! — Он обернулся, осмотрел кабинет и добавил: — Здесь в принципе делать больше нечего. Разве что перед выходом на аэродром карту Афганистана из сейфа забрать. Так что пошли!

Командир группы с капитаном Мамаевым вышли из казармы и направились в военный городок. На подготовку к вылету «за речку» им оставалось три часа.

Елена, жена Мамаева, сразу, как только открыла дверь, поняла, что супругу предстоит командировка. Пропустив капитана в прихожую, спросила:

— Когда и куда уезжаешь на этот раз?

Станислав обнял супругу:

— Леночка, убываю сегодня, через три часа! А вот куда, извини, сказать не могу! Не потому, что не имею права, а потому что сам не знаю. Ты же в курсе, последнее время нам ставят задачу на месте. Куда же отправимся сегодня, неизвестно! Но судя по тому, что особой срочности командование не проявляет, то и выход не особо серьезный и сложный!

— Значит, ты не знаешь и когда вернешься?

Капитан посмотрел в глаза жены:

— Ты хочешь на время моего отсутствия вновь переехать к родителям?

Елена прижалась к мужу:

— Ну что ты! Теперь я никогда не оставлю наш дом. Буду ждать тебя, сколько бы это ожидание ни продлилось!

Мамаев спросил:

— А где дочка?

— Настя со школьной подругой и ее родителями в лес пошла. На пруд.

— Следовательно, мы можем подарить друг другу несколько сладостных минут?

Елена улыбнулась:

— Тебе к командировке готовиться, а ты… в постель предлагаешь упасть!

— Так это тоже входит в подготовку к боевому выходу. Офицер должен выйти на задание полностью спокойным, уверенным в себе, в своих друзьях, а главное, в том, что дома его любят и ждут!

— Тогда не будем терять время! В душ я первая!

— Давай! Я пока покурю.

Несколько иначе приняла известие о командировке невеста прапорщика Дубова Наталья.

После совещания Сергей отправился в деревню.

Наташа встретила жениха радостно:

— Неужели на сегодня ты свободен? Вот хорошо. Вечером с родителями и поговорим о свадьбе!

Прапорщик вздохнул:

— Эх, Наташа, не все так радужно, как тебе представляется. Да, сейчас я свободен. До 15.00.

Наталья переспросила:

— До 15 часов? Почему?

— Сама не догадываешься?

— Командировка?

— Она самая!

— Вот и поговорили с родителями! Боюсь, нам теперь долго не сыграть свадьбу. Они не поймут, почему ты вечером не смог прийти, а я не смогу рассказать им правды. Отец посчитает твое поведение за легкомыслие при обсуждении такого важного вопроса. Знаешь же, как он строг насчет брака и семьи! Точно скажет: не пришел, значит, брак для него формальность. Если еще чего не добавит. Надо же, только смогла убедить родителей в серьезности наших отношений, и на тебе… жених исчезает. Но почему сегодня, господи?

Дубов сказал:

— Ты упрекаешь меня в том, что исполняю свои служебные обязанности? Будто собрался на пикник с друзьями, а не на боевой выход. Мне что, по-твоему, пойти к Вьюжину и отказаться от участия в акции? Ради того, чтобы угодить твоим родителям? Меня оставят. Уволят из группы, но оставят, а ребята пойдут на задание без снайпера! Пойдут в ослабленном составе. Как я им после этого в глаза буду смотреть? И как ты сама станешь ко мне относиться?

Наталья обняла Дубова:

— Извини, Сережа, я не хотела тебя обидеть. Просто сказала, что теперь нам еще какое-то время придется ждать того момента, когда сможем пожениться!

Неожиданно раздался не молодой, но и не старческий строгий голос от двери, ведущей в горницу:

— О чем щебечете, голубки?

Молодые люди повернулись на голос. В дверях стоял отец Натальи, Иван Степанович Кравченко.

Дочь ответила:

— Папа, Сережа сегодня вечером не сможет прийти к нам! У него дела на службе!

— По службе, говоришь? Что ж, служба оно, конечно, есть служба! И жениха твоего, Наташа, никто не неволит. Не придет, значит, не придет!

— Но мы же хотели обсудить вопрос о свадьбе?!

Иван Степанович, как-то необычно глядя на молодую пару, качнул головой с седой шевелюрой еще крепких волос:

— Хотели, не спорю! Но, видимо, не получится, раз жених занят!

Прапорщик досадливо отмахнулся:

— Все ясно! Ваша позиция мне ясна, уважаемый Иван Степанович! — И повернулся к невесте: — Ты проводишь меня, Наташа?

Но отец девушки остановил Дубова:

— Погоди, Серега! Ты уж извини, но я слышал ваш разговор. Так получилось, говорили вы громко, а я в горнице был. Значит, служишь ты не в батальоне связи?

Дубов нахмурился:

— В смысле?

— В прямом! Слышал, в деревне об этом много говорят, что на территории батальона стоит еще какой-то необычный секретный отряд, который постоянно участвует в боевых операциях. Не верил, а оказывается, правда. Ты, значит, как раз в этом отряде и служишь?

— Вы не должны были знать об этом!

— Должен, не должен, но узнал. Так ты действительно состоишь в том отряде?

Дубов поправил будущего тестя:

— Не в отряде, а в диверсионно-штурмовой группе спецназа.

Иван Степанович потер подбородок:

— Спецназ — это серьезно. В общем, так! Пойдемте-ка в горницу!

Иван Степанович прошел в главную комнату дома, позвал жену. Та вышла из кухни, поздоровалась с Дубовым. Антонина Васильевна хорошо относилась к жениху дочери, во всем при этом подчиняясь строгому мужу.

Иван Степанович указал жене на Дубова:

— Мать, перед тобой жених нашей дочери!

Женщина удивленно взглянула на супруга:

— Да знаю я, ты что?

— Не все ты о нем знаешь! Как и я до сего дня не все о нем знал. А он, оказывается, спецназовец, человек, который, рискуя собой, спасает жизни других людей. Человек, который воюет, не сидит на складе. Снайпер спецгруппы! Вот какой он, жених нашей дочери. И сегодня вновь убывает туда, где гремит война, льется кровь, чтобы защитить и нас, и всех тех, кто живет жизнью мирной. А мирной потому, что такие, как наш Сергей, встают на пути терроризма, бандитизма.

Дубов почувствовал себя неловко. Еще никто открыто так не говорил о нем. Тем более странно было слушать подобную речь от всегда сурового и молчаливо-неприветливого отца Натальи.

Иван Степанович обратился к жене:

— Мы собирались вечером благословить молодых на жизнь совместную, но вечером не получится. Так давай, Тоня, сделаем это сейчас!

Мать Наташи ответила:

— Да я всегда готова!

— Вот и хорошо! Значит, так, дети наши, слов уже было сказано много, теперь можно и короче. Я благословляю вас! Живите в любви и согласии. Ты, Сергей, относись к жене бережно, храни ей верность, иначе какая жизнь в обмане? А ты, Наташка, слушай во всем мужа, не забывай, чем он занимается, и в отсутствие Сергея жди его. Вот вроде и все.

Отец Натальи повернулся к жене:

— Я все правильно сказал?

— Правильно, отец, правильно! Я тоже вас благословляю, Сережа и Наташа. И ото всего сердца желаю счастья.

Иван Степанович кивнул и продолжил:

— Натаха! Собери жениха в поход, а как вернется, решим со свадьбой. Дату Сергей назначит исходя из собственной занятости. А мы в грязь лицом не ударим. Организуем все по высшему разряду. Чай, единственную дочь замуж выдаем. И до свадьбы, что ж, живите уж вместе. Нечего, таясь, в городок бегать. Конечно, вроде как и не положено так. Но не положено в обычной обстановке. У нас же ситуация другая. Люди не осудят, а осудят — не беда, переживем! Тебе, Серега, возвращения благополучного! Теперь всей семьей ждать будем!

Дубов произнес:

— Спасибо вам!

— Да за что спасибо? Это тебе надо в ноги кланяться за дела твои! И поклонимся, заслужил! В общем, вроде все сказано. Займемся делами!

Иван Степанович с супругой по очереди обняли Дубова и дочь. После чего вышли из горницы. Наталья повисла на шее Сергея:

— Я так рада, что все вот так произошло, а ты?

— Я тоже!

— Теперь мы будем вместе. Тебя отпустят жить у нас?

— Отпустят!

— Вот и хорошо! У меня комната большая, светлая и выход в сад отдельный.

— Перееду, как вернусь!

Девушка спохватилась:

— Ах, да, я совсем забыла, тебе ж готовиться к командировке надо!

— Да, Наташа, и готовиться в части! Пойдешь в общежитие? Если нет, не обижусь. Да и подготовка — собрал мешок, и все дела. А он…

Девушка перебила жениха:

— Я пойду с тобой! Теперь мы будем вместе. — И добавила: — Конечно, когда это будет возможно!

— Но ты переведешься на заочное отделение!

Наталья улыбнулась:

— Это условие?

— Да!

— Хорошо! Жена обязана подчиняться мужу!

— Да ладно тебе, пошли! Не будем терять времени.

— Ты что, хочешь прямо сейчас?

— Вот именно, а жена обязана подчиняться мужу!

Наташа прижалась к прапорщику:

— А я не думала перечить тебе!

Дубов с Натальей прошли в часть и закрылись в номере прапорщика.

Остальные офицеры, приготовив десантные сумки с необходимой для боевых действий амуницией и снаряжением, завалились спать. Вьюжин помог жене с уборкой. Их семейная жизнь наладилась со временем и не предполагала бурных сцен при расставании, равно как и при возвращении.

Ровно в 15.00 личный состав диверсионно-штурмовой группы «Стрела» собрался возле казармы. Командир встречал подчиненных, тут же проверяя готовность каждого к боевому выходу. В принципе выполняя формальность. Офицеры и прапорщики группы были профессионалами своего дела и в контроле не нуждались. Но инструкции следовало соблюдать. Даже если и писались эти бумаги в штабах людьми, только в кино видевшими войну! Дисциплина есть дисциплина! В ней большая доля залога общего успеха в делах боевых, да и повседневных, учебных, мирных!

Дубов выглядел возбужденным и радостным, что не преминул отметить старший лейтенант Лебеденко:

— Серега, ты чего такой счастливый? Наследство получил?

Прапорщик, улыбаясь, ответил:

— Угадал! Наследство! Наташу!

— Что, наконец решили жениться?

— Решили-то мы давно, а вот благословение родителей Наташи получили только сегодня.

— А оно тебе нужно?

— Нужно Наташе, так у них принято!

— И когда свадьба?

— Определимся, как вернусь из этой командировки!

— А! Значит, скоро гульнем от души?

— Гульнем!

Бураков, слышавший диалог офицеров, сказал:

— Вы не о свадьбе думайте, а о том, как вернуться. Афган — это серьезно!

Лебеденко ответил:

— Все бы тебе, капитан, настроение портить. Хорошо, что не я у тебя второй номер, а Гончар. Тот все стерпит!

Разговоры прервал Вьюжин:

— Отставить болтовню! Всем в курилку, ждем транспорта.

Через пять минут подошла пассажирская «Газель». А в 16.00 «Ил-76» поднял в воздух группу майора Вьюжина, взяв курс на авиабазу войск США в Афганистане.

В Кандагаре лайнер приземлился в 22.00 местного времени. А в начале первого российский спецназ, покинув борт американского транспортного вертолета, ступил на территорию дислокации восьмого отдельного батальона 136-й пехотной бригады США.

Глава 5

Встретил россиян американский офицер в камуфляжной форме. Козырнул, несмотря на отсутствие головного убора, и представился:

— Командир батальона, майор Джулиус Гректон.

Вьюжин ответил:

— Командир российской группы спецназа, майор Игорь Вьюжин!

Американец заметил:

— Вы неплохо говорите по-английски!

— Знание языков еще никогда не было лишним!

— Вы правы! Я вот знаю немецкий, немного говорю по-французски, но русским языком, сколько ни пытался, овладеть не смог. Слишком он сложный.

— Не берусь судить об этом! Возможно, вы и правы, майор! Но будет лучше, если мы займемся делами. Где может устроиться на отдых подчиненный мне личный состав?

Гректон кивнул:

— О’кей, сэр! Прошу следовать за мной!

Командир батальона провел бойцов группы по аллее, образованной растяжками маскировочной сетки. Возле небольшого полукруглого металлического строения американец остановился:

— Вот место вашего временного пристанища, майор. Это разделенный на отсеки жилой модуль, который включает в себя кабинет, туалет и душевую кабину. Каждый отсек снабжен кондиционером. В прихожей — холодильник. В нем вы найдете различные напитки и чем поужинать. Завтрак в общей столовой.

Вьюжин приказал подчиненным разместиться во временном жилище. Сам остался на улице, спросив Гректона:

— Когда должна прибыть группа вашего спецназа?

Комбат ответил:

— Рано утром! Точнее сказать не могу! В этом проклятом Афганистане что-либо загадывать наперед — дело неблагодарное! Не представляю, как ваши ребята могли находиться здесь почти десять лет!

Вьюжин поправил американца:

— Не находиться, майор, а вполне успешно воевать, контролируя практически всю территорию страны. И выйти из нее с расчехленным знаменем, организованно, под марш оркестров!

— Намекаете на наше бегство из Вьетнама?

— Я ни на что не намекаю, господин Гректон, просто констатирую факты. Во сколько у вас в батальоне общий подъем?

— В 7.00!

— Ясно! Тогда спокойной ночи, майор?

— Спокойной ночи, господин Вьюжин! Рад знакомству. Признаться, впервые вот так близко вижу русских солдат.

Вьюжин усмехнулся:

— Я тоже впервые разговариваю с командиром американского батальона! И особой разницы между нами не вижу!

— Ее видят политики! До завтра!

Гректон вновь козырнул и скрылся за маскировочной сетью. Вьюжин поднялся в модуль.

Офицеры и прапорщики уже осмотрели пристанище.

Лебеденко, сидя за столом прихожей, попивая кока-колу, проговорил:

— А неплохо янки умеют обустроить свои базы. Если у них и рядовые живут в таких же модулях, то это не служба, а лафа сплошная. Отсек на двоих, кондер, видеодвойки с кассетами. Где-то должны быть резиновые бабы, но их, наверное, выдают по графику. Слышал, американцы без этих кукол да кока-колы служить не могут! Да еще деньги получают приличные. В «Военном обозрении» читал, что лейтенант у них около десяти штук баксов в месяц имеет! И это в Штатах. Тут наверняка тысяч под тридцать! Простой пехотинец! Сколько же долларов отваливают спецназу?

Вьюжин посоветовал:

— Утром у них и спросишь!

— Да, да, а мы… мать их, за что кровь проливаем?

Майор строго сказал:

— За Родину, старший лейтенант! Или для тебя это недостаточная причина?

Лебеденко бросил в урну опустошенную банку кока-колы.

— Достаточно, майор! Только несправедливо это!

— Лебедь! Желаешь нарваться на неприятность?

— Какую неприятность, товарищ майор? Неприятности нас ждут впереди! Чует мое сердце, непростой станет эта командировка! Ну и ладно. Как говорится, кто на что учился. Или каждому свое. Пошел я спать!

— Верное решение! Иди, Андрюша, да в туалет перед сном не забудь сходить!

— Не забуду!

Старший лейтенант скрылся в отсеке, где уже успел уснуть капитан Мамаев. Вьюжин прошел к торцевой комнате. Она делилась надвое раздвижной ширмой, слева — канцелярия, справа спальня.

Майор разделся, лег на просторную, удобную кровать, невольно подумав:

«А ведь действительно неплохо устроились здесь янки. В таком комфорте им не до войны. Поэтому и несут потери на выходах. Нет, солдату подобные условия вредны. Они расслабляют! А расслабляться на войне нельзя. Расслабуха — смерть!»

Под тихий шелест кондиционера Вьюжин уснул.

11 августа, четверг.

База восьмого батальона США

Командир группы «Стрела» проснулся по привычке ровно в 6 утра местного времени. Слегка болела голова. То ли от кондиционера, то ли оттого, что организм начал преодолевать последствия акклиматизации. Вьюжин, взяв полотенце и туалетные принадлежности, вышел в коридор, намереваясь принять душ. Но тот был занят. В шесть часов поднялись и все остальные бойцы подразделения спецназа. Кто плескался в душевой кабине, кто делал зарядку. Лебеденко с Дубовым курили в прихожей. Вьюжин поприветствовал подчиненных:

— Доброе утро всем! Душевую как, по очереди решили использовать?

Мамаев ответил:

— По очереди, но командира, понятно, сие не касается!

— Ну почему же? Спешить нам некуда!

Лебеденко, перегнувшись через стул, выглянул в окно:

— Американцы еще спят! На территории ни души! Тоже мне, служба! Интересно, во сколько нас их комбат кормить думает?

Дубов взглянул на старшего лейтенанта:

— Проголодался?

Лебеденко сел на место, ответил:

— Это ты у нас, Дуб, любовью сыт, а я на выходах всегда голоден. Потому что злой!

— На кого или на что злишься?

— Да на всех и на все! Имею в виду противника и то, что с ним связано! Это мне потом гасить его помогает! Понял, снайпер?

— Понял! А с виду мужик нормальный!

— Ты мне еще подколи старшего по званию!

Дубов улыбнулся:

— Извините, товарищ старший лейтенант! Видит бог, не хотел затронуть ваше честолюбие!

— Вот так лучше!

Лебеденко обратился к Вьюжину, спокойно воспринимавшему шутки подчиненных:

— Нет, майор, на самом деле этот, как его, Джулиус ничего о времени завтрака не говорил?

Вьюжин подошел к старшему лейтенанту, наклонился к нему, что-то тихо сказал. Андрей кивнул.

— Понял! Вопросов больше нет!

Командир группы прошел в освободившуюся душевую кабину.

Дубов поинтересовался у Лебеденко:

— Чем это осадил тебя командир, лейтенант?

— Старший!

— Пардон, старший лейтенант! Так чем?

— Это тебя не касается!

— А если серьезно, Андрюха?

Лебеденко вздохнул:

— Если серьезно, то сказал, что завтрак будет согласно распорядку дня американского батальона.

— Верно сказал.

— А кто спорит? Командир всегда прав! Закон службы. Только не нравится мне здесь!

— С чего? Все удобства, не то что в нашей палатке.

— Бутафория это! По мне лучше в нашей родной палатке, на матраце да с сухим пайком. Банку тушенки с утра вломил с галетами, в ручье каком-нибудь умылся, побрился, и порядок. Можно воевать! А здесь биотуалет, душевая с горячей водой, кондеры, кровати, холодильник с кока-колой. Баб только не хватает. Да и тех, пусть и кукол, если запросишь, дадут. Разве это войсковая часть? Санаторий! Плевать хочется!

В отсек вошел Мамаев:

— Ты чего, Андрюша, разошелся?

— Да так! Сам не знаю, что происходит. Хреново мне в этом контейнере. Выйти-то на улицу можно?

— Можно Машку под забором, остальное — разрешите. Или забыл армейское правило?! Никаких выходов. И возьми себя в руки. Не одному тебе хреново. Это пройдет! И совсем скоро! Еще будешь вспоминать этот бардак!

— Не дождешься!

Мамаев повысил голос:

— Ты еще не потух? Тогда вперед, в душевую. Вьюжин уже вышел.

Лебеденко подчинился.

База батальона ожила ровно в 7.00. Личный состав группы вышел из модуля посмотреть, как начинают день американцы. Это было для спецназовцев в новинку, а посему интересно.

День же в батальоне начался с сигнала горниста. Тот вышел на ровную площадку — плац части, гордо, как пионер, поднял горн и выдал напоминающие крик ишака звуки, означавшие подъем личному составу. Из-под маскировочных сетей, которыми была окутана вся территория лагеря, стали выбегать солдаты. Среди них было немало негров.

Лебеденко не пропустил данный факт:

— А черных-то сколько?

Мамаев поправил напарника:

— Не черных, а цветных!

На что старший лейтенант ответил:

— Один черт! Не армия, а университет Патриса Лумумбы! Интересно, как у них насчет дедовщины на расовой почве? Наверное, враждуют черные с белыми?

— А чего им враждовать?

— Хрен их знает. Смотри, строятся повзводно! У нас ротами, а у них взводами. Побежали!

Солдаты, выстроившись в колонну по три, взводными коробками начали бег по плацу. Нога в ногу. Под команду сержантов, с каждым шагом выкрикивая какие-то слова, смысл которых в общем гвалте разобрать было невозможно.

Лебеденко спросил, ни к кому не обращаясь:

— А чего это они орут?

Мамаев ответил:

— Ты гляди, как в кино. Как-то смотрел фильм об их подготовке то ли в училище, то ли в академии. Там тоже вот так бегали и орали бойцы!

Бураков проговорил:

— Да! У нас все по-другому! Вышли, километр пробежали и в спортгородок, а тут не поймешь что.

К российским спецназовцам подошел командир батальона, поприветствовал офицеров, обратился к Вьюжину:

— Разрешите вас на минуту, господин майор!

Командир «Стрелы» с Гректоном прошли за модуль. Американец доложил:

— Наш спецназ прибыл в четыре утра. Личный состав отдыхает, но командир группы готов встретиться с вами прямо сейчас. Он у меня в кабинете!

— Он что, не спал?

— Нет!

— Добро! Я тем более готов к встрече с ним! Один вопрос: когда завтрак для моих подчиненных?

— В 8.30! В столовую ваших людей проводит дежурный, мы же позавтракаем отдельно.

Вьюжин кивнул:

— Одну минуту! — И выкрикнул: — Мамай!

Подошел Мамаев. Майор сказал ему:

— Я на встречу с командиром штатовского спецназа, ты держи людей возле контейнера. В столовую группу проводит дежурный по батальону. Завтрак в 8.30.

Вьюжин повернулся к Гректону:

— Мы можем идти, господин майор!

— Отлично, прошу по аллее!

Офицеры направились к штабу батальона, где в кабинете комбата находился крепкий молодой человек в камуфляжной форме. Он сидел в кресле и читал какой-то документ. При появлении Вьюжина и Гректона поднялся, обращаясь к россиянину, представился:

— Командир особой группы спецназа разведуправления Министерства обороны США «Кайман», майор Кристофер Джонсон.

Представился и Вьюжин. Спецназовцы пожали друг другу руки. Комбат обвел рукой кабинет:

— Здесь вам будет удобно. Я же покину штаб. У вас своя служба, у нас своя. Все подробности гибели патруля сержанта Дайро в рапорте, что читал Джонсон. Если понадобится, на столе рация. Вызывайте!

Гректон, кивнув, вышел из кабинета.

Вьюжин присел на край стола:

— Признаться, представлял вас, майор, другим!

Джонсон усмехнулся:

— Этаким суперменом в стиле героев Арнольда Шварценеггера?

— Что-то в этом роде!

— Тем не менее я такой же офицер, как и все в армии, возможно, более подготовленный к специальным операциям, но и только! Кстати, вас я представлял примерно таким, как вы есть на самом деле! Курите?

— Да!

— Позвольте угостить?

— Почему нет? С удовольствием.

Кристофер протянул Вьюжину пачку «Мальборо». Майор взял сигарету. Офицеры закурили. Джонсон передал Вьюжину лист бумаги:

— Вам, наверное, в общих чертах известно, ЧТО произошло с патрулем сержанта Дайро 9 августа? Ознакомитесь с подробностями?

Командир группы «Стрела» стал читать скупой текст армейского рапорта майора Гректона о событиях, имевших место у развалин брошенного кишлака равнины Барах в августе сего года.

Прочитав, положил рапорт на стол. Затушил окурок быстро сгоревшей сигареты.

Джонсон предложил:

— Давайте, Игорь, перейдем на «ты»? По-моему, так будет удобно для нас обоих!

— Ничего не имею против, Кристофер!

— Крис! Просто Крис!

— О’кей, как у вас говорят, Крис!

— Хорошо! Обсудим обстановку?

— Я бы сказал, проанализируем ситуацию, сложившуюся возле брошенного кишлака 9 августа! Тебе слово, Крис!

Джонсон кивнул, обвел участок лежащей перед ним карты остро заточенным карандашом:

— Пункт дислокации восьмого батальона 136-й пехотной бригады. Этакий искусственный оазис среди пустыни. — Джонсон медленно, но не раздумывая, начертил неправильную окружность большего диаметра: — А это маршрут движения мобильных патрулей.

Вьюжин перебил американца:

— Скажи, Крис, какую цель преследовал комбат, высылая эти патрули?

— Задача патрулей — раннее обнаружение противника.

— Но это же ерунда! Крупные силы в условиях равнины и постоянного контроля над обстановкой с воздуха душманы подвести не могли, а для мелких диверсионных отрядов патрули никакой угрозы не представляли. Одна пыль, что поднимают «Хаммеры» в движении, предупреждала бы моджахедов об опасности. Да и применять малые силы против полноценного батальона не имеет никакого смысла! Но если Гректон считает, что душманы все же могли каким-то образом, скажем применением смертников, нанести урон части, то гораздо эффективней с его стороны было бы выставить стационарные передовые посты!

Джонсон ответил:

— Возможно, но комбат действовал по инструкции штаба бригады!

— И в итоге получил шестнадцать трупов!

— Боевики могли пустить заряд и на территорию части. Дальности от кишлака им хватило бы.

— Так почему они не сделали этого? Ведь обстрел части привел бы к более существенным потерям среди личного состава батальона? Но моджахеды обстреливают патруль! Где логика?

— Ты это у меня спрашиваешь, Игорь? Логику террористов понять трудно, иногда невозможно, поэтому им и удаются их варварские акты!

— Но тебе же удавалось переигрывать противника?

Джонсон внимательно посмотрел на российского майора:

— Что имеешь в виду?

— Уничтожение лидеров преступных группировок в ресторане одного из мегаполисов США!

— Ты неплохо проинформирован!

— Твои же начальники и проинформировали об акции в «Лунном кратере», где ты лично завалил брата самого Абделя!

— Моему начальству следовало бы почаще держать язык за зубами! Да, тогда мне, точнее подчиненной мне группе, удалось скрытно устроить засаду на местных бандитов и эмиссара Абделя, Селима, но то было в Штатах, в городе. Здесь совсем другое дело!

Вьюжин указал на карту:

— Ладно! Вернемся к делам насущным! Продолжай, Крис.

Джонсон вернулся к карте, поставив на коротком удалении от большей окружности два креста, обведя их.

— Здесь заброшенный кишлак. Он находится от части на удалении в двенадцать километров. Оттуда начальник патруля выходил на связь с батальоном для предпоследнего в ходе патрулирования, промежуточного доклада. Дайро 9 августа вышел на связь, находясь у кишлака, и доложил, что у него все спокойно. После чего, договорившись с дежурным не выходить на связь из шестикилометровой зоны, сержант замолчал навсегда.

— Что представляет собой брошенный кишлак? — спросил Вьюжин. — Там могли спрятаться моджахеды?

— Как понимаешь, лично я кишлак не видел, но по рассказу Гректона — развалины, ни единого сохранившегося здания!

— Разведка батальона проверяла его? Саперы минировали?

— В этом была какая-то необходимость?

— Крис! Ты имеешь представление о том, что представляют собой афганские селения?

— В общих чертах!

— То-то и оно, что в общих. Гректон тоже имеет о них поверхностные знания?

— О чем ты, Игорь?

— О том, что в кишлаках и на равнине существует разветвленная сеть колодцев и подземных, скажем так, коммуникаций, включая водопроводы, а кое-где и канализацию. И если на поверхности здания разрушены, это не говорит о том, что кишлак непригоден для того, чтобы в нем мог укрыться довольно крупный отряд боевиков. Кочевники под землю не полезут. Колодцами воспользуются, да и в подземелье им делать нечего. Их среда — равнина. А вот моджахедам на равнине делать нечего, им подземелье — дом родной.

— Не зря тебя прислали помогать нам! — улыбнулся Джонсон и продолжил: — Я думал над тем, где моджахеды могли иметь надежное укрытие, и пришел к следующему выводу. В тридцати километрах от брошенного кишлака находится довольно крупное для этих мест селение Халат. Недалеко от него каньон, а южнее — русло реки Гильменд, берега которой покрыты широкой и густой полосой кустарника. Так вот, если боевиков было трое или четверо, то они, бросив машину, скорее всего джип, спокойно могли укрыться и в Халате и у Гильменда. До наступления темного времени суток, даже если комбат решился провести зачистку этого направления, он ничего не добился бы! А ночью моджахеды ушли бы дальше!

Вьюжин согласился:

— Такой вариант возможен. С Халатом и Гильмендом ясно, какие еще могли быть пути отхода от кишлака у духов?

— Только на север по равнине к каравану, вставшему здесь недавно на стоянку. Но они вряд ли пошли бы по открытой местности.

И с этим согласился командир российского спецназа:

— Ты прав! Тем более они не могли двинуться и на запад, в обход батальона, рискуя нарваться на поднятые по тревоге роты части. Хотя… на равнину бандиты пойти могли, но при условии, что где-то имели возможность бросить джип и их ждал караван кочевников. Джип нам надо найти, или машину, или ее, что скорее всего, останки. А посему сегодня же нужно прочесать территорию равнины или пробить северное направление, а также «зачистить» Халат с близлежащим к нему районом русла Гильменда, не забывая, естественно, каньон! Для этого придется разделиться. Так как у вас довольно слабые знания в части, касающейся того, что собой представляют афганские селения, то свою группу, Крис, ты поведешь на север! Я же осмотрю Халат и его окрестности. Возможно, что-то мы уже сегодня найдем. Разделимся после того, как вместе осмотрим брошенный кишлак. Согласен?

Джонсон кивнул:

— Согласен! Связь поддерживаем постоянно?

— По необходимости! Но поддерживаем! А посему первым делом сведем друг с другом штатных связистов, дабы настроили станции на закрытую волну!

— Разумно! Определим и позывные, я — Джон, ты, скажем, Зверобой.

— Зверобой? Отчего не Чингачгук?

— Можешь сменить позывной.

— Зачем же? Зверобой так Зверобой! У тебя второй экземпляр карты есть?

— Да, конечно!

Кристофер извлек из планшета еще одну карту, точную копию той, над которой работали офицеры.

Вьюжин потянулся:

— Что ж! Сейчас не мешало бы позавтракать, решить вопрос с техникой, связью, взаимодействием с батальоном и можно начинать выполнение поставленной задачи. Кстати, Гректон говорил, что мы позавтракаем отдельно!

Джонсон взял со стола станцию комбата:

— Сейчас я вызову его!

Связавшись с Гректоном и сказав, что совещание спецназа закончено, Кристофер отключил рацию:

— Думаю, нам недолго ждать завтрака!

— Это хорошо!

Джонсон улыбнулся:

— А ты настоящий профи, Игорь. Не думал, что так легко войдем в контакт!

— Одно дело делаем, Крис! Ты тоже мужик ничего, сработаемся!

— Сработаемся, Игорь! Последний вопрос, возвращение по согласованию или в автономном режиме после выполнения разведывательных мероприятий?

— Только по согласованию! Теперь, Крис, мы все с тобой должны делать по взаимному согласованию!

Джонсон вновь улыбнулся. А Вьюжин спросил:

— Я сказал что-то смешное?

— Да нет! Просто мой генерал на инструктаже перед вылетом сюда на вопрос, кто из нас с тобой будет старшим, ответил, что я, так как операция наша, а на деле получается наоборот. Игру ведешь ты.

— И у американского майора на этот счет есть особое мнение?

Кристофер ответил:

— У американского майора на этот счет нет особого мнения. Как нет и опыта проведения боевых операций в условиях горно-пустынной местности!

— Да, где-где, а в горах мне и моим ребятам пришлось повоевать немало.

— Чечня?

— Кавказ!

— А разве это не одно и то же?

— Нет, Крис! Не одно и то же! Будет время, объясню, в чем разница!

— О’кей, Игорь!

Разговор спецназовцев прервал вошедший в кабинет майор Джулиус Гректон.

— Господа, прошу перейти в соседний отсек. Стол уже накрыт!

Офицеры отправились завтракать. День им предстоял утомительный, и следовало подкрепиться так, чтобы позже не тратить время на обед.

Уразган. Резиденция шейха Абделя Аль Яни.

11 августа. 6.00 местного времени

Главаря террористической группировки разбудил помощник. Абдель поднялся с ложа, где провел ночь в обществе юной наложницы.

— Ну что у тебя, Абдур? — спросил он.

— Новости из Бараха, саиб.

— Ожила равнина?

— Точнее, проклятый Аллахом батальон пехотинцев.

Аль Яни приказал:

— Жди в кабинете!

Абдур, кланяясь, удалился. Покинув женскую половину каменного дома Абделя, прошел в его кабинет. Хозяин пришел через полчаса, в чистой белой одежде. Присел за стол:

— Говори, Абдур!

— Как и ожидалось, на базу американского батальона прибыла группа спецназа США. Под командованием майора Кристофера Джонсона, но…

Абдель вскинул взгляд на помощника:

— Что еще за «но»?

— Но до этого, господин, на базе приземлился вертолет с русским спецназом!

Аль Яни удивился:

— Ты не ошибся? На базу батальона прибыли русские?

Абдур поклонился почтительно:

— Я не ошибся, саиб. Сообщение о появлении русских спецназовцев получено от проводника батальона Мохаммеда. Информацию подтвердил и второй проводник Шакер, а также повар Ареф! Недавно говорил и с наблюдателем из брошенного кишлака Абдулом. Он видел, как на территории батальона американцев ночью высадилась одна группа, из семи человек, а около четырех часов утра другая, из восьми бойцов. Так вот первыми были русские. Позже Абдул принял информацию от наших людей в батальоне и передал ее Сайеду в Халат. Из Халата эта информация пришла ко мне. Я передаю ее вам.

Абдель недовольно проговорил:

— Много слов, Абдур! Нужно уметь говорить короче. — Откинувшись в кресле, он стал размышлять вслух: — Русские! Но почему? Неужели Кларк смоделировал какую-то хитрую комбинацию, рассчитывая переиграть меня? Но почему русские пошли на сотрудничество с янки? Те плетут вокруг России сеть широкомасштабных заговоров, трансформирующихся в установление на соседних территориях сопредельных марионеточных и явно враждебных Кремлю режимов, что не может не повлиять на обстановку как внутри страны, так за рубежом, и вдруг российские власти решают помочь своему главному потенциальному противнику? Это непонятно. Но в принципе не так уж и важно. Уничтожение вместе с американцами и русских профи послужит мне неплохой рекламой и даст повод вновь преподнести России кровавый сюрприз. На этот раз ощутимый и успешный. Вообще это даже хорошо, что в конфликт между афганцами и янки вклинились русские. Их смерть на Востоке станет расплатой еще и за уничтожение Губельдина Гурбани с его заводами, производившими героин. Но каков Кларк? Собака! Решил поиграть с огнем? Поиграет. Огонь не только согревает душу и тело, освещает путь во мгле, он еще и испепеляет тех, кто не умеет обращаться с ним. А Кларк не умеет обращаться с огнем! И никогда не умел! Не мешает поговорить с ним. Интересно, какие доводы в пользу привлечения русских приведет этот самоуверенный высокопоставленный чиновник.

Оторвавшись от мыслей, Абдель перевел взгляд на помощника.

— Свяжи меня с Кларком, Абдур, срочно!

— Слушаюсь, саиб!

Пуштун поднес хозяину спутниковый телефон. Абдель набрал знакомый номер.

Американский чиновник долго не отвечал. Абдель хотел уже швырнуть аппарат на стол, как услышал:

— Алло!

— Кларк? Ты заставляешь себя ждать! Это признак дурного тона и поведения.

— Не мог говорить.

— Сейчас можешь?

— Да! Я выполнил условия, хотя далось мне это нелегко. Что еще вам надо?

— Получить ответы на несколько вопросов, господин Кларк!

— Если смогу, отвечу!

— Первый, что означает прибытие на базу восьмого батальона кроме подразделения Джонсона еще и группы русского спецназа? Помнится, я не требовал этого. Решил проявить инициативу? Или в твоих не совсем разумных действиях все же кроется какой-то смысл?

Кларк достаточно умело изобразил удивление:

— О каком русском спецназе вы говорите?

Абдель повысил голос:

— О том, черт тебя побери, Кларк, который высадился на базе батальона перед прибытием туда группы Джонсона.

— Я об этом ничего не знаю!

— Лжешь, Кларк! Не советую играть со мной!

— Но я действительно только от вас впервые услышал о каком-то русском спецназе. Ваши люди не могли ошибиться?

Бред Кларк врал как только мог. И получалось это у него неплохо, судя по тому, что Абдель, как казалось, поверил высокопоставленному чиновнику. Он проигнорировал встречный вопрос, задав свой:

— Кто кроме тебя мог принять решение привлечь к операции против меня русских?

— Генерал Смит, непосредственный начальник Джонсона.

— Он что, обладает полномочиями представителя Госсекретаря США?

— Нет. Но он имеет связи в Администрации президента.

— Но тогда ему пришлось раскрыть цель привлечения русских к операции сил американского Министерства обороны!

— Естественно, но ее я и не скрывал перед вышестоящим руководством. Случай с патрулем удалось засекретить, но то, что Джонсон вылетает для поиска и нейтрализации оставшихся зарядов, скрыть по объективным причинам не имел возможности! Так что для меня полученная от вас только что информация стала неожиданной. Я немедленно по окончании разговора потребую от Смита объяснений. Через час можете позвонить, и я дам вам объяснения по поводу нахождения русских на базе восьмого батальона.

Выдержав недолгую паузу, Абдель сказал:

— Не стоит требовать объяснений от Смита. А вот узнать, что собой представляет группа русских, будет нелишним. Я должен иметь как можно более полную информацию по ней! Все! Ровно через час перезвоню!

Абдель отключил телефон, положил его перед собой и взглянул на дорогие настенные часы, отмечая время. Затем приказал помощнику:

— Связь с Халатом!

— Одну минуту, господин!

Абдур настроил рацию дальнего радиуса действия.

Человек Аль Яни ответил практически сразу, словно ожидал вызова по связи хозяина.

Абдель заговорил открытым текстом, так как станция, так же, как и телефон, работала через спутник, кстати, американский, следовательно, от пеленгации и перехвата была застрахована.

— Ассалом аллейкум, хозяин!

— Ва аллейкум ассалом, брат! Как у тебя дела?

— Благодаря Аллаху все нормально!

— Слушай меня внимательно, Сайед. Спецназ, прибывший из США и России, скоро начнет действовать. В первую очередь профи обследуют брошенный кишлак, откуда был обстрелян патруль батальона. Затем они должны выйти на Халат. Твои действия…

Абдель подробно проинструктировал подчиненного. Тот удивился тому, что сказал Аль Яни, но промолчал. И только после того, как тот спросил: «Ты все понял, Сайед?» — ответил:

— Я все понял! Но вы ни слова не сказали о наблюдателе в кишлаке Абду́ле? Ему следует немедленно покинуть пост в развалинах?

Ответ Абделя еще более удивил душмана:

— Нет! Абдул останется там, где находится!

— Но почему, саиб?

— А кто укажет неверным путь к Халату? Думаю, спецназовцы и сами просчитают этот маршрут отхода группы Фарида, но будет лучше, если его все же подскажет противник. Но противник мертвый!

— Я не понимаю вас!

— А что здесь непонятного? Абдула профи, естественно, вычислят и возьмут в плен. Но находиться у неверных наблюдатель не должен и минуты. Поэтому вышли к каменной гряде снайпера, который завалит Абдула, как только его пленят спецназовцы. Отправь человека надежного. После уничтожения он должен уйти от преследования. Или умереть! Так что обеспечь его транспортом, чтобы успел достичь каравана Юнуса до того, как янки поднимут в воздух разведывательный вертолет!

Сайед несколько раз кашлянул. Затем осторожно, зная взрывной характер Абделя, спросил:

— Что это даст, саиб?

— Ты тупеешь на глазах, Сайед, а ведь ума тебе не занимать. Откуда может быть наблюдатель? Из близлежащего селения. А какое селение ближе всех к брошенному кишлаку? Единственное в этом районе — Халат! Вот спецназ и пойдет в Халат, опознавать труп. Но учти, только труп. Если твой снайпер промахнется, я прикажу вырезать и его, и твою семью! А ты знаешь, Абдель слов на ветер не бросает! Теперь тебе все ясно, Сайед?

— Ясно, господин! Не волнуйтесь, мой человек не промахнется!

Абдель усмехнулся:

— Мне-то что волноваться? Это тебе, брат, надо волноваться! Все же жизнью, и не только своей, рискуешь ты! Действуй, Сайед, да поможет тебе Аллах!

Аль Яни отключил связь. Откинулся на спинку кресла:

— Так! Кажется, игра началась. — Взглянув на помощника, спросил: — К молитве все готово?

— Конечно, саиб!

— Тогда помолимся, как истинные мусульмане! Аллах всемогущ, и он поможет нам в святом деле борьбы с неверными!

Абдель вышел из кабинета и прошел в специальную комнату, приспособленную исключительно для соблюдения религиозных обрядов.

А из Халата своего родственника Абдула вызвал Сайед:

— Брат, слышишь меня?

— Слышу, хорошо слышу!

— Как обстановка?

— Пока на территории батальона все тихо и спокойно!

— Будь внимателен, неверные обязательно обследуют кишлак, так что постарайся не попасть к ним в лапы. Оружие против профи не применять ни при каких обстоятельствах. Если они захватят тебя, прикинься умалишенным, бродящим по равнине в поиске давней невесты! Мы вытащим тебя! Долго ты у янки не задержишься! Но лучше сделать так, чтобы тебя не обнаружили! Понял, Абдул?

— Понял, Сайед!

— Да поможет тебе Аллах!

Сайед выключил рацию, вызвал старшего сына:

— Беги, Гадар, к дяде Сахуиле! Пусть срочно придет ко мне! Слышишь? Срочно!

— Слушаюсь, отец. Уже бегу!

Отправив сына к соседу по селению, Сайед присел на корточки перед своим домом и глубоко задумался. Мысли его были мрачны.

Глава 6

Переодевшись в форму военнослужащих армии США, группа Вьюжина уселась в джип, который подогнал к модулю размещения российского спецназа афганец-проводник, служащий при батальоне. Он представился Мохаммедом и вывел вездеход к КПП батальона, где его уже ждал второй «Хаммер» с подразделением Джонсона и сержантом Чаном, обнаружившим в свое время тела погибших солдат патруля Крейга Дайро.

Шлагбаум поднялся, и армейские джипы рванулись к брошенному кишлаку. Часы показывали — 10.05.

Двенадцать километров преодолели за десять минут. Остановились по команде Чана. Спешились. Бойцы спецназа тут же разошлись, взяв брошенный кишлак в полукольцо. К Чану подошли Вьюжин и Джонсон. Сержант указал на дорогу:

— Вот здесь стояли неповрежденные «Хаммеры» патруля Дайро, а умерщвленные газом солдаты лежали в ряд на обочине. Все шестнадцать человек. Среди них и обезглавленный Крейг.

Вьюжин спросил:

— Откуда духи произвели выстрел по патрулю?

Сержант указал рукой на противоположную сторону кишлака:

— Вон оттуда! Напротив нас, по прямой. Там, среди развалин, мы нашли и орудие, и гильзу от снаряда.

Майор российского спецназа протянул:

— Да-а! Место для засады идеальное. — Он поднес к глазам бинокль, посмотрел в сторону базы восьмого батальона и добавил: — Да и часть неплохо через оптику видна. Что-то подсказывает мне, не оставили духи возможности контролировать место дислокации восьмого батальона!

— Но зачем? — спросил Джонсон.

— Затем, Крис, чтобы знать, что происходит на его территории после нападения на патруль. Знаешь, Крис, я думаю, уничтожив патруль, душманы выполнили чей-то заказ! И заказ, имеющий целью показать кому-то из ваших чинов, армейских ли, гражданских, что обладают химическим оружием! Только кому? Тому, кто послал тебя сюда! А заодно и нас впряг в эти грязные игры.

Джонсон отрицательно покачал головой:

— Генерал Смит ни при чем! Он выполняет приказы сверху!

— Вот именно! А кто мог отдать приказ ему, твоему начальнику Смиту?

Джонсон взглянул на Вьюжина:

— Игорь, я не спрашиваю, кто отдает приказы твоему начальству, будь любезен и мне не задавать подобные вопросы!

Вьюжин усмехнулся:

— Нам ли с тобой в секретность играть? Наверняка и твое начальство и мое руководство прекрасно знают друг друга, пусть и заочно. А может быть, и лично! Но хватит трепаться. А кишлак считаю необходимым тщательно «зачистить». Предлагаю разделить его на две части. Твоим ребятам обследовать левую от дороги сторону, моим правую. На «зачистку» — час. После нее построение у «Хаммеров».

Джонсон спросил:

— А если я откажусь привлекать своих людей к предложенным тобой мероприятиям, считая их лишними?

— Поступай как знаешь! Можешь даже забрать свои «Хаммеры», сержанта, проводника и отправляться отсюда в батальон! Обойдусь без твоей группы.

Джонсон улыбнулся:

— А ты, видать, мужик принципиальный, Игорь! Действуешь так, будто тебя прислали не на помощь мне, а сам имеешь задачу найти проклятые снаряды? — Он похлопал Вьюжина по плечу: — Мы сработаемся с тобой, Игорь! — и отдал приказ своей группе на построение.

Вьюжин также подозвал к себе подчиненных. Поставил задачу:

— Обходим кишлак справа и зачищаем его. Особое внимание подвалам, трещинам, колодцам, всему, где мог бы укрыться человек. Предупреждаю, в развалинах полно змей. Будьте аккуратны. Если обнаружите духа — захват в щадящем режиме!

Лебеденко спросил:

— Ты считаешь, что на этой свалке может кто-то обитать?

Вьюжин обратился к Мамаеву:

— Стас, когда ты научишь своего напарника не задавать идиотских вопросов?

Капитан развел руками:

— Теперь уж, видимо, никогда!

— Тогда я вас обоих научу уважать старших! Пойдете в середине шеренги! Бураков с Гончаровым осматривают правый фланг, я с Дубовым и Михайловым — левый! Оружие к бою. Огонь исключительно по моей команде. Вперед на исходную позицию.

Бойцы группы «Стрела» двинулись по дороге, обходя кишлак справа.

Американцы, выслушав Джонсона, пошли в противоположную сторону. А из глубокой ямы за движением противника нервно наблюдал Абдул! Он попадал в зону «зачистки» русских. Тех было меньше американцев. Правда, всего на одного человека, но меньше. Пройдут ли они мимо него или все же заметят? А может, их как-то отвлечет Мохаммед? Но тот сам не знал, где прячется наблюдатель. Абдул опустился на дно ямы, накрывшись с головой куском брезента. Автомат и мощный бинокль засунул в одну из многочисленных трещин. Затаился, моля Аллаха, чтобы русские его не заметили. Как оказалось чуть позже — зря молился. Хотя Мамаев с Лебеденко действительно чуть было не прошли мимо него. Яма привлекла внимание спецназовцев тем, что имела отваленные края, а неподалеку от нее лежала, свернувшись кольцами, шикарная кобра. Лебеденко указал «ВАЛом» на змею:

— Гляди, Стас, какая прелесть! А представляешь, укусит такая в ногу? Никакая сыворотка не поможет. Тут же, в кишлаке, и склеишь ласты!

— Не склеишь! Старая змеюка! Как у Киплинга, помнишь? Кобра охраняла сокровища? А Маугли ее расколол. Так и эта! Вид, ничего не скажешь, грозный, а распустит капюшон, так вообще страху навести может, а вот чтобы по-серьезному укусить, уже не получится. Сбрось ее в яму!

Лебеденко сделал шаг влево:

— Ага! Сейчас! Считаешь, что кобра опасности не представляет, вот и займись ею сам. А у меня желания связываться с ней, старой ли, молодой, зубастой или беззубой, нет никакого!

Мамаев приказал:

— Закончил базар? Кобру в яму! Выполнять!

Вздохнув, Лебеденко обошел яму, осторожно сблизился со спящей на солнце змеей, глушителем автомата сбросил ее в яму. И тут же вместе с Мамаевым отпрыгнул назад, так как из ямы раздался крик и на поверхность буквально вылетел афганец. Появление душмана стало неожиданностью для всех, и в первую очередь для Лебеденко. Но несмотря ни на что, он являлся профи высокого уровня. А посему действовал на автомате. Удар ногой в голову опрокинул душмана на спину, лишив сознания. И только вырубив противника, старший лейтенант пришел в себя:

— Мать твою! Откуда взялось это чучело? Напугал, гад! В яму змею, а оттуда дух!

К Лебеденко подошел Мамаев, которому также понадобилось время прийти в себя:

— Точно, Андрюша! Вышло как в сказке восточной, где всякие гады в джиннов превращаются. Как еще я не пристрелил его, удивляюсь!

— Как, как! Приказ же был брать живым, если кого заметим! Вот и сработал рефлекс.

Мамаев нагнулся над душманом:

— А ты случайно ударом не замочил его?

Лебеденко встревожился:

— Не должен был. А там кто его знает. Бил же на автомате! Что с ним? Неужели завалил?

Мамаев поднял голову:

— Нет, Андрюша! Слабак ты еще одним ударом убивать, дышит наш дух! А значит, живой!

Лебеденко облегченно вздохнул:

— Ну и ладно! А то Вьюн живьем сожрал бы.

— Это точно!

Подошли спецназовцы «Стрелы», а также Джонсон с двумя бойцами своей группы. Афганца подняли. Он, восстановившись после нокаута, зверьком озирался по сторонам.

Джонсон подозвал проводника-афганца, служившего еще и переводчиком:

— Мохаммед! Спроси у этого человека, кто он и что делает в заброшенном кишлаке!

Проводник задал вопрос душману. Тот скривил неожиданно рот, что-то крикнул, присел на корточки и запрыгал на месте, стуча себя рукой по лысой голове, как обезьяна в зоопарке.

Мохаммед произнес:

— По-моему, этот бедняга сумасшедший!

Вьюжин усмехнулся:

— Да? Однако у него хватило ума спрятаться при виде солдат! Сумасшедшие обычно ничего и никого не боятся. Они теряют чувство страха вместе с разумом.

Мамаев не согласился с командиром:

— Не скажи, майор! Некоторые, наоборот, избегают людей. Особенно те, кто ушел от них!

Раздался голос Лебеденко из ямы:

— А сумасшедший неплохо вооружен! И оснащен оптикой!

Мамаев удивленно воскликнул:

— Андрюха? Ты как в яме оказался? Там же кобра.

Старший лейтенант ответил:

— Нет ее. Уползла, видно, куда-то от шума людского, а может, духа испугалась. Тот же пулей вылетел из ямы.

— И что там нашел?

— А вот что!

На край ямы легли автомат «АКМ» и мощный 12-кратный армейский бинокль.

Джонсон присвистнул:

— Действительно, странная поклажа у нашего сумасшедшего.

Абдул, поняв, что играть далее бесполезно, прекратил кривляться, поднялся, отряхнул с одежды пыль, взглянул на Мохаммеда, что-то ему сказал. Проводник, выслушав пленника, обратился к Джонсону:

— Майор! Этого человека зовут Абдул. Он из селения Халат. Здесь ранее жили его предки. Они и похоронены неподалеку. Сегодня тридцатая годовщина смерти одного из родственников. Вот он и пришел в кишлак. Точнее, шел на кладбище, оно ближе к реке, но увидел патруль и решил спрятаться. Его нашли. Оружие и бинокль постоянно носит с собой, еще со времени советской оккупации. На равнине неспокойно, особенно ночью.

Вьюжин спросил:

— А чего комедию ломал? Не проще ли было все сразу и правдиво объяснить?

Мохаммед перевел вопрос Абдулу.

Наблюдатель ответил соплеменнику, тот передал ответ майору российского спецназа, в чем никакой необходимости не было, Вьюжин прекрасно знал и фарси и пушту, но проверял проводника:

— Абдул не думал, что вы найдете оружие и бинокль. А сумасшедшего трогать не будете, отпустите. Теперь, наверное, заберете к себе, а ему домой надо!

Джонсон кивнул:

— Да, теперь заберем! — Он приказал стоявшим рядом бойцам: — Бен, Джонни! В машину моджахеда!

— Есть, сэр!

Рядовые сблизились с пленником.

И тут произошло то, что так же, как и появление из ямы Абдула, явилось неожиданным для спецназовцев. Из груди афганца вырвался фонтан крови. Он дернулся. И только после этого со стороны равнины прокатился раскат выстрела. Абдул упал. Залегли и спецназовцы, по привычке заняв позиции для ведения круговой обороны.

Сахуила, устроившийся за каменной грядой, рассекающей равнину между балками, в одной из которых стоял работающий на холостом ходу старый небольшой джип, внимательно следил за заброшенным кишлаком. Он видел, как с валуна наблюдал за базой батальона янки Абдул. Видел, как тот вдруг спрятался. Видел, как к кишлаку подъехали два «Хаммера» солдат, видел Мохаммеда. Как только вражеские солдаты начали зачистку развалин, Сахуила вытащил из брезентового чехла винтовку с длинным стволом. Загнал в патронник один-единственный патрон, конус пули которого был специально сточен для усиления поражающего действия заряда. Закрепил на винтовке оптический прицел, прильнул к окуляру, устроившись на позиции поудобнее. Теперь он наблюдал за происходящим в кишлаке через прицел, он был готов в любую секунду нажать на спусковой крючок. Сахуила знал Абдула. Они были в приятельских отношениях, вместе ели хлеб, пили чай, курили анашу. И теперь Сахуила должен убить Абдула. И он убьет его. Потому что такова воля самого хозяина, шейха Абделя Аль Яни, одно имя которого наводит ужас на людей не только в Афганистане, но и во всем мире. Аль Яни не просто хозяин. Он — Повелитель, посланник Аллаха. Его миссия — повсеместная борьба с неверными во имя Всевышнего. Ослушаться Аль Яни Сахуила не мог даже в мыслях. А посему без раздумий был готов убить своего товарища Абдула, в душе сожалея, что тому не повезло в этой жизни. Не повезло в этой, повезет в другой!

Сахуила видел, как прыгал на корточках Абдул, затем неверные достали из ямы, где прятался наблюдатель, автомат. Абдул перестал паясничать. Встал в полный рост. К нему подошли двое солдат, решив, наверное, вести к джипу, чтобы увезти в расположение батальона. Вот этого и не должен был допустить Сахуила. И он нажал на спусковой крючок. Убедившись в том, что цель поражена, моджахед отступил в балку, к джипу. Винтовку бросил в кузов, сам сел за руль, сдал задним ходом по склону, вывел внедорожник на открытый участок равнины и, поднимая за машиной столб пыли, на большой скорости повел ее на север, к каравану Юнуса.

Заняв позиции рядом с пораженным снайпером афганцем, Вьюжин крикнул:

— Кто-нибудь видел, откуда стрелял снайпер?

В ответ молчание.

Лишь Мамаев подал голос:

— Судя по положению духа в момент выстрела, стреляли прямо с севера. А там, — Стас поднес к глазам бинокль, — каменная гряда! Стоп. Точно. Столб пыли, джип появился на равнине, рванул вглубь равнины.

Пыль видели уже все спецназовцы.

Они поднялись, отряхиваясь.

Джонсон крикнул:

— Игорь, я за снайпером!

Вьюжин ответил:

— Давай! И подними вертолет, чтобы тот сел вражескому джипу на хвост и не дал укрыться где-нибудь. Я в Халат! Встречаемся на базе после отработки задач.

Последние слова Джонсон услышал, уже занимая место в «Хаммере». В кузов армейского внедорожника запрыгнули и все подчиненные американского майора. Джип, резко развернувшись, набирая ход, пошел к каменной гряде.

Вьюжин проводил взглядом «Хаммер» Джонсона и тут услышал слабый стон. Майор повернулся к лежащему афганцу. Стонать мог только он. Быстро нагнулся к наблюдателю. Спросил на фарси:

— Кто ты? Что здесь делал? Кто послал тебя сюда? Скажи, и я окажу тебе помощь.

Раздался голос подошедшего проводника Мохаммеда:

— Жив бандит? Помощь в переводе нужна, шурави?

— Нет! — Вьюжин перевернул наблюдателя: — Ну? Говори! И ты будешь жить!

Подошел Мамаев. Майор кивнул ему на Мохаммеда:

— Отведи проводника к машине!

Капитан предложил афганцу следовать к дороге. Тот, проявляя беспокойство, спросил:

— Вы уверены, что вам не потребуется моя помощь?

Мамаев слегка подтолкнул афганца:

— Может, и потребуется, но не сейчас. Идем!

Мохаммеду пришлось подчиниться.

А раненый наблюдатель, наконец, промолвил:

— … бесполезно… подставили…

Вьюжин спросил:

— Что бесполезно? Кто подставил?

— … Сайед… в Халате… это он отправил меня сюда… следить за базой!

— Сайед имеет отношение к обстрелу патруля?

— Да…

Душман терял силы. Вьюжин торопился, помочь афганцу он не мог, ранение тот получил смертельное, это было ясно, а посему следовало как можно быстрее узнать у умирающего моджахеда нужные факты.

— Сайед сам организовал нападение на патруль? Снаряды с химическим оружием у него в Халате?

— … нет… над Сайедом сам Абдель, а… уничтожил патруль… Фарид… человек саиба…

— Где прячется Абдель?

— … не знаю!

— Кто стрелял в тебя?

— … не знаю… но его послал Сайед!

— Фарид после обстрела патруля появлялся в Халате?

— … да… потом… ушел к Гильменду… остальное не знаю!

— Значит, Сайед в курсе того, что на базу батальона прибыли силы спецназа?

— … да… вас ждали… Найдите снайпера… прошу…

— На базе у Сайеда есть свои люди?

— Да…

Большего сказать афганец не успел. Кровь хлынула изо рта, и он потерял сознание. И теперь уже наверняка в себя не придет. Вьюжин встал, закурил сигарету.

Так, значит, спецназ духи ждали! И что из этого следует? Учитывая и то, что в Афган на поиск химического оружия из США посылают группу «Кайман» во главе с майором Джонсоном, который лично завалил брата Абделя, Селима Аль Карира? Не желание ли Аль Яни отомстить Джонсону? Но тогда того подставили чины в Штатах. И чины, каким-то образом связанные либо с Абделем, либо с химическими зарядами. Либо с тем и другим. В этом случае и «Кайман» и «Стрелу» духи постараются заманить в засаду. Для чего будут через своих духов вести штурмовые группы в капкан! Гм, ситуация! Но, возможно, он, Вьюжин, неправильно оценивает обстановку и все на самом деле обстоит не так, как предположил майор. Возможно. Хотя логика подсказывает, что командир «Стрелы» прав. А поэтому будем исходить из версии подставы штурмовых групп. И если Абдель затеял со спецназом такую игру, что ж, отчего ж не сыграть в нее? Тем более ничего другого просто не остается! Сейчас связаться с Клинковым или после посещения Халата? Лучше после посещения афганского селения и разговора с Сайедом. А разговор этот обещает стать интересным. Очень интересным! Подошел Мамаев, прервав размышления командира:

— Ну как, майор? Сказал что-нибудь перед смертью дух?

— Сказал!

Майор поведал капитану о том, что услышал от Абдула:

— Вот так, Стас, на базе, судя по последним хрипам духа, пасутся люди Абделя. И, что самое интересное, этот Абдель ждал нашего появления!

Мамаев воскликнул:

— Стукачами Абделя могут быть лишь проводники да повар. Позволь, я прямо сейчас отработаю Мохаммеда. Эта скотина быстро выложит все, что знает. А знать Мохаммед должен многое, но главное, он должен иметь связь с хозяевами. Получим дополнительные доказательства по Сайеду, а возможно, и по Абделю!

Вьюжин запретил:

— Нет, Мамай! Зачем нам раскрывать духам то, что узнали от покойного Абдула? Они затеяли игру с нами, вот и поиграем с ними их же фигурами.

— Как скажешь!

— Позови ко мне Мохаммеда и сержанта Чана, смотрю, он тоже остался в кишлаке, да объяви построение группы возле «Хаммера», поедем в Халат!

— Есть!

Мохаммед напрягся, увидев, как к нему приближается капитан спецназа. Если Абдул проговорился, то его сейчас же арестуют. А потом вытянут все жилы, дабы узнать, с кем он связан и какое участие принимал в акции против патруля. И сделают крайним. Что такое крайний на войне, объяснять не надо. Крайний тот, кого обвинят во всех грехах и расстреляют по законам военного времени. Мохаммед же хотел жить.

Мамаев заметил, как побледнел проводник, но сделал вид, что не придал этому значения, он отдал распоряжение афганцу:

— Иди к командиру!

Проводник слегка вздрогнул. Капитан не надел на него наручники, отправил к майору. Пронесло? Как знать! Еще ничего не ясно. Мохаммед быстро направился к Вьюжину.

Майор, закурив вторую сигарету подряд, указал афганцу на тело Абдула:

— Похорони его по вашим законам. Только быстро!

Мохаммед скривился:

— Эта падаль не заслужила похорон, думаю, достаточно столкнуть его обратно в яму, а ночью шакалы не оставят от него даже костей.

Вьюжин повысил голос:

— Ты не понял, что я сказал?

Проводник покорно поклонился:

— Извините, господин майор, я все понял и сделаю, как вы приказали! Мне понадобится хотя бы саперная лопатка.

— Возьми ее у сержанта Чана. И поторопись!

Одолжив у Чана лопатку, Мохаммед принялся за работу. Сбросил тело Абдула в яму и принялся закапывать его. Вьюжин прошел к бойцам, собравшимся у «Хаммера». Среди них находился и сержант Чан.

Майор обратился к нему:

— Сержант! Группа сейчас покинет кишлак. Вы с проводником останетесь здесь. Вызовете с базы машину, на ней вернетесь в батальон. Мы будем позже! Ясно?!

— Так точно, господин майор!

— А ясно, выполняй! Группе занять место в вездеходе!

Личный состав «Стрелы» уселся в «Хаммер», и водитель поехал по еле заметной дороге в сторону афганского селения Халат.

Пройдя тридцать километров за двадцать минут, Вьюжин приказал остановить джип. Вездеход встал метрах в ста от дувалов центральной улицы Халата.

Майор приказал:

— Дуб, за пулемет! Бурлак с Гончаром в обход селения справа. Перекрыть дорогу к реке. Мамай, Лебедь, со мной в кишлак! Миха, сзади на страховке! Входим в Халат медленно, спокойно, открыто, но внимательно контролируя обстановку. Открытие огня только по моему приказу, но, думаю, до этого дело не дойдет!

Подал голос Лебеденко:

— Не-е, духи в кишлаке гасить группу не будут. Они хоть и дикари, но понимают, что задень американов, а в нас афганы видят янки, то штатовские вертолеты в момент превратят этот Халат в рваную тряпку!

Вьюжин указал стволом автомата на Халат:

— Вперед, «Стрела»!

Дубов поудобнее устроился за пулеметом, проверив готовность «браунинга» к бою, припал к прицелу, держа в секторе возможного обстрела главную улицу афганского селения. Капитан Бураков со старшим лейтенантом Гончаровым скрылись в балке, уходящей за пределы Халата. Вьюжин, Мамаев и Лебеденко двинулись цепью к селению. Отпустив их на пять-десять метров, следом пошел прапорщик Михайлов.

Центральная улица Халата оказалась пуста, словно селение вымерло. За высокими дувалами также не было слышно ни малейшего шума. Даже собаки не лаяли, а здесь их должно было быть много. Но и они молчали. Жители спрятались, завидев приближающийся американский «Хаммер»? Его они могли заметить издалека. Все же кругом равнина. Возможно. Но почему спрятались? Видимо, не хотят иметь ничего общего с оккупантами. В принципе это понятно, что не хотят, но… придется. Пройдя немного вглубь улицы, Вьюжин остановил группу, запросил по внутренней связи:

— Бурлак? Как обстановка?

Услышал в ответ:

— Как на кладбище! Нигде в пределах видимости ни души, только ближе к Гильменду отара пасется, но и там не видно ни чабана, ни собак. Контролируем свой сектор!

— Принял, отбой! — Вьюжин переключился на связиста: — Миха? Что видишь?

— Дувалы да крыши домов! Людей нет.

— Отбой! — Майор вызвал снайпера: — Дуб? Видишь кого-нибудь?

Дубов ответил:

— Во дворе крайнего дома было какое-то движение, но что за движение, не просек.

Вьюжин повернулся. Увидел довольно крупный дом за дувалом с металлическими воротами. Металл в Афгане дорогой, значит, не бедняк с семьей за забором обитает!

Майор приказал Мамаеву:

— Стас, останешься здесь, следи за улицей! Михаил прикрывает, Лебедь за мной!

Вьюжин направился к крайнему дому. За ним, внимательно осматриваясь, пошел Лебеденко, держа наготове бесшумный автомат «ВАЛ».

Видимо, хозяин дома следил за спецназовцами, так как не успели Вьюжин с Лебеденко подойти к дувалу, калитка в заборе открылась, и на улицу вышел афганец в национальной одежде — широких штанах, рубахе под безрукавкой, нуристанке на голове, сандалиях на ногах. Он поклонился офицерам:

— Ассалом аллейкум, уважаемые!

Говорил он на фарси.

Вьюжин ответил:

— Ва аллейкум ассалом! Кто ты?

— Хозяин дома, что перед вами!

— Имя?

— Сайед!

Офицеры переглянулись. Неужели тот самый Сайед, о котором говорил умирающий Абдул?

— И много в Халате Сайедов? — поинтересовался майор.

— Да нет, я и старик один, древний старик, еще у Закир-шаха в гвардии служил, как генерал Дауд предал короля, своего двоюродного брата, Сайед Амин покинул Кабул и поселился здесь. Он живет на другом конце селения! Вы его ищете?

— Нет, Сайед, мы ищем, вернее, искали тебя!

Неожиданно моджахед сказал:

— Понимаю! Это, наверное, из-за того, что у меня останавливались подозрительные люди, прибывшие в Халат во время песчаной бури, когда были убиты солдаты патруля воинской части, что стоит недалеко отсюда?

Вьюжин внимательно посмотрел на Сайеда. Тот выдержал взгляд. И вообще афганец вел себя спокойно. Данное обстоятельство объяснялось тем, что он уверен — снайпер убил Абдула. Умел держаться моджахед. Посмотрим, как поведет он себя позже.

Вьюжин ответил:

— Да, мы искали тебя именно из-за того, что бандиты, уничтожившие патруль, некоторое время скрывались в Халате. Неинтересно, как мы вышли на тебя?

Сайед все еще спокойно произнес:

— Нет. В селении у меня довольно много недоброжелателей, должников, которые не в состоянии расплатиться, поэтому нет ничего странного в том, что они могли связаться с батальоном и рассказать командованию о том, что в тот пыльный вечер четверо неизвестных находились у меня в доме!

— Логично! Я хотел бы осмотреть твои хоромы!

На этот раз афганец внимательно посмотрел на Вьюжина и сказал:

— Вы не американцы и не англичане! Вы, скорее всего, русские, я не прав?

Еще бы Сайед был неправ. Он знал от Мохаммеда и покойного Абдула, что в батальон прибыл и американский и российский спецназ. Но не только поэтому сделал вывод афганец, в чем признался после вопроса Вьюжина.

— Почему ты решил, что мы русские?

— Потому что хоромами называют богатые дома в России. Хоромами или теремами. Не удивляйтесь, я в свое время учился в Ленинграде. Бесконечные войны заставили меня осесть здесь, среди своего племени. Да на равнине и спокойнее. Не то что в городах! Города продолжают пылать огнем непрекращающейся войны! Так я прав, вы русские?

Вьюжин ответил строго:

— Нет, Сайед, ты не прав. Ни в чем. И на будущее — вопросы задаем мы, ты на них отвечаешь! Веди в дом!

— Хоп! Как скажете! Прошу, калитка открыта.

«Хаммер» Джонсона быстро достиг гряды. Тут же над ним, на малой высоте прошел разведывательный вертолет. Пилот вызвал командира группы спецназа:

— Джон! Я — Скальп-03! Как слышишь меня?

— Скальп, я — Джон, слышу хорошо! Преследую джип со снайпером. Он оторвался на приличное расстояние. Надо догнать его и заставить остановиться!

— Джип, говоришь? Подожди немного, Джон! Уточню обстановку!

«Апач», взмыв вверх, заложив крутой вираж, начал быстро удаляться.

Заместитель Джонсона в операции «Оранжевое облако», в которой Кристофер задействовал половину своего боевого подразделения, лейтенант Дэмп проговорил вслед уменьшающемуся в размерах вертолету огневой поддержки, осуществляющему в данной ситуации разведывательный полет:

— Напрасно летуны одну машину в воздух подняли.

Крис спросил:

— Почему?

— А если у снайпера в джипе наш «Стингер» или русская «Игла» окажутся? Тогда «Апач» вряд ли вернется на базу, а моджахед уйдет!

— Считаешь, у снайпера могут быть переносные зенитно-ракетные комплексы?

— Почему нет?

Джонсон согласился:

— Ты прав! Видимо, здесь наши ястребы чувствуют себя слишком уверенно. Наверное, не сталкивались с серьезным сопротивлением. Да это и объяснимо. 136-я бригада базируется в районе, где ничего особенного с военной точки зрения произойти не может.

— Так какого черта командование бросило ее здесь?

— Возможно, как оперативный резерв!

— Ну, разве что резерв, несущий патрульную службу.

— И не так уж тут безопасно, Эдди!

Лейтенант взглянул на майора:

— Вы о патруле Дайро?

— Да!

— Это частный случай! Диверсия. А террористические акты Аль-Каида умудряется проводить не только в пустынных районах Афганистана и Ирака, но и в США, и в Европе, и даже в России!

— Почему даже?

— Потому что Россия в последнее время ведет невнятную политику на Ближнем Востоке. Хотя имеет приличную занозу от тех же наемников, чьи отряды комплектуются здесь, у себя на Кавказе!

Майор сказал:

— Тем не менее их группа помогает нам?! И за помощью обратились наши власти к русским, а не русские к нам!

Лейтенант ответил дипломатично:

— Это тоже частный случай! Хотя мне их ребята, признаться, нравятся. Чувствуется, что не первый раз в серьезных переделках. Работают не суетясь, держатся достойно. Решения принимают сразу, без волокиты! Профи, одним словом! Я бы не хотел в их лице иметь врагов! Лучше если не друзей, так союзников!

Джонсон улыбнулся:

— Так мы и есть союзники! Возможно, станем и друзьями!

— Надолго ли? На время операции?

— Это неважно!

— А что важно, майор?

Подумав, Крис серьезно ответил:

— Важно, Эдди, то, что после операции нас никто не заставит стрелять друг в друга!

Лейтенант так же задумчиво произнес:

— В этом ты прав, майор! Но заставят, если надо, стрелять в других. И они будут стрелять, Крис!

Джонсон хотел было ответить лейтенанту, но его вызвал пилот вертолета:

— Джон! Я — Скальп-03! Вижу крупный караван, вставший на длительную, судя по шатрам, стоянку, а вот далее уходящий к «зеленке», до которой километров пять, джип. В нем один водитель.

— Я — Джон! Ты не знаешь, Скальп, что нужно делать? Дай предупредительную очередь из пулемета.

Пилот ответил:

— За кого ты меня принимаешь? Я охочусь за азиатами еще с «Бури»! Афганец не среагировал на предупредительный огонь!

— Черт! Придется уничтожать!

— Придется. Иначе в «зеленке» его уже не достать. Так каково твое решение?

— Открыть огонь на поражение!

— Понял.

Пилот отключил связь, но ненадолго. Буквально через минуту доложил:

— Джон! Сделал я духа! Если захочешь, найдешь обломки джипа и останки трупа в шести километрах от стоянки каравана!

Майор приказал:

— Можешь возвращаться на базу, Скальп! Спасибо! Конец связи!

Джонсон, переключив станцию, вызвал своего заместителя:

— Впереди перед нами на стоянке караван. Джип прошел чуть ли не через это стойбище. Следуем к каравану, Дэмп!

Джип с бойцами Джонсона пошел на север.

Глава 7

Вьюжин осмотрел двор Сайеда, фасад дома, поделенного на две половины, мужскую и женскую. Сказал:

— Неплохо ты устроился в Халате, Сайед. На что, если не секрет, живешь?

Афганец вздохнул:

— Какой может быть секрет? У меня большая отара овец, верблюды. Женщины ткут ковры, они пользуются спросом у американцев, все же ручная работа. Торгуем понемногу. В Кандагаре родственник общее дело ведет. Есть и виноградники. Слава Аллаху, живем не хуже других, а главное, спокойно. Война нас не касается… точнее, не касалась до того момента, как бандиты обстреляли патруль батальона. Но они пришельцы, чужаки, появились, сделали свое страшное дело и скрылись. Еще пригрозили, чтобы молчали, если американцы о них спросят! Как будто в селении их никто не видел!

— А что, видели?

— Конечно, соседи! И еще кто-то, кто сообщил об этом американцам!

— Значит, ты к моджахедам никакого отношения не имеешь?

Сайед сложил руки на груди:

— Клянусь, господин майор, не имею! Глаза бы мои их больше не видели!

Вьюжин взглянул на хозяина усадьбы:

— Клянешься? Прогневить Аллаха не боишься? Ислам не поощряет ложь, впрочем, так же, как и насилие.

— Вы в чем-то сомневаетесь, господин?

Майор кивнул афганцу на высокий дувал:

— Отойдем?

— Зачем?

— Поговорим, чтобы нас никто не слышал!

— Как скажете!

Командир группы российского спецназа и хозяин дома отошли к высокому глиняному забору. Вьюжин спросил строго:

— Так, выходит, ты безобидный и совершенно мирный житель скромного селения, не имеющий ничего общего с бандитами Абделя Аль Яни?

Душман, как показалось Вьюжину, слегка вздрогнул, но ответил без задержки:

— Вы правы, господин майор. Конечно, об Абделе Аль Яни я слышал, но кто не слышал о нем? И не только на Востоке? Однако никаких дел с бандитами не имел и иметь не желаю. У меня большая семья, и лишние проблемы мне не нужны!

— А вот Абдул, которого ты послал следить за расположением американской войсковой части, придерживался иного мнения!

На этот раз афганец вздрогнул всем телом, побледнел:

— Абдул? Какой Абдул? Я…

За душмана продолжил Вьюжин:

— Никого, естественно, в брошенный кишлак не посылал?

— Клянусь, нет!

— Не гневи Аллаха, Сайед! Ты принял меры, чтобы Абдул нам ничего не сказал, и снайпер, которого ты выслал убить наблюдателя, сделал свое дело. Но умер Абдул не сразу, и мы успели с ним поговорить! Поговорим и со снайпером. Его с минуты на минуту возьмут спецы другой группы. А также побеседуем с проводниками, засланными тобой в войсковую часть, Мохаммедом и Шакером. Затем допросим повара Арефа. Не уверен, что после всего этого ты вернешься к своей семье. Американцы не прощают убийц своих солдат. Думаю, делу не придадут широкой огласки. После допроса с пристрастием вас всех расстреляют к чертовой матери в том же брошенном кишлаке, где Мохаммед похоронил Абдула!

Сайед не ожидал подобного поворота разговора, заметно занервничал. Он знал, что янки действительно не станут особо миндальничать с дикарями, как они называли афганцев, и после того, как вытянут все жилы страшными пытками, безо всякого суда пристрелят всех, кого посчитают виновными в гибели своих солдат. Уж на что, а на скорую расправу с арестантами американцы мастера.

Размышления афганца прервал Вьюжин:

— О чем задумался, Сайед?

— Я… я — не знаю, что мне делать!

— Рассказать о своем участии в делах Абделя! Рассказать правду! Только я могу отвести от тебя смерть!

— Но я ни в чем не виноват! Клянусь!

— Что ж! Не хочешь беседовать мирно, будешь давать показания в бетонной камере, под плетью потного негра, вися на цепях. Пошел на выход! Едем в батальон!

— Нет! Только не это! — Сайед, покрывшись потом, вжался в глиняный забор. — Я никуда не поеду!

— Мне приказать бросить тебя в «Хаммер» силой?

— Но…

— Никаких «но»! Пожалуй, с семьей я тебе дам проститься. Сейчас всех выведут из дома!

— Не надо! Прошу, господин майор! Я же никого не убивал!

— А Абдула? Разве приказ на убийство не является убийством?

Сайед поднял голову к небу, еле шевеля губами, видимо, молился. Вьюжин решил, что пора применить к духу силу. Так можно до вечера слушать бред этого бандита.

Майор ткнул Сайеда стволом автомата:

— Разговор закончен! Пошел к джипу! Дернешься, прострелю ноги! Вперед!

Сайед опустил голову, устремив молящий взгляд в глаза Вьюжина:

— Не губите, господин майор! Семья пропадет без меня.

— А о семье Абдула ты позаботился? А о семьях шестнадцати солдат батальона? Мне плевать на твоих жен и детей! Будут они жить или завтра же подохнут! Я сказал, пошел к «Хаммеру»!

— Не надо, я все скажу! Все, что знаю! Только… только обещайте, что не отдадите меня американцам. Вы же русский. А русских всегда отличало милосердие и доброта. Уж я-то это знаю!

Вьюжин усмехнулся:

— О русском характере заговорил? До чего же вы коварны, азиаты! Ладно, если я поверю твоим словам, живи, черт с тобой. Но уже работая на нас! Только тебе придется очень постараться, чтобы я поверил твоим словам!

— Я понимаю! Согласен на все условия!

— Еще бы! Учти, наша беседа будет записываться на диктофон и если что, то запись уйдет как к американскому командованию, так и к моджахедам Абделя. Что для тебя хуже, решай сам. Итак, первый вопрос: ты знал о готовящейся акции против американского патруля?

Сайед тихо ответил:

— Да, знал!

— Кто проводил акцию?

— Фарид — полевой командир Абделя, человек, приближенный к Аль Яни. Он же отрезал голову сержанту!

— Для чего?

— Для того чтобы представить доказательства выполненного приказа!

Вьюжин закурил, пустив струю дыма в физиономию Сайеда:

— Фарид не мог предвидеть, что после акции начнется песчаная буря, следовательно, рассчитывал отход без учета «афганца». Также он понимал, что патруля могут хватиться в любую минуту и выслать подразделение на поиск Дайро. С возможным применением вертолетов. Где намеревался укрыться Фарид, если бы не началась песчаная буря?

Сайед ответил:

— Укрыться он должен был у меня! В женской половине оборудован тайник. Его американцы в спешке не нашли бы!

— А джип? Его в женскую половину дома не загнать при всем желании!

— Вы правы! Его просто бросили бы в ближайшем овраге.

— Но тогда американцы точно перевернули бы весь Халат!

— Они по ночам не проводят зачистки. А до утра Фарид ушел бы кяризом к зарослям прибрежных кустов Гильменда. На следующий день американцы никого в Халате не нашли бы. Я имею в виду посторонних.

— Но они могли прочесать и берег Гильменда!

— На это у них не хватило бы сил. Да и не стал бы ждать американцев Фарид.

— В смысле?

— Его группу подобрали бы люди Абделя, специально высланные сюда. Что и произошло. Только без шума в полночь того страшного дня!

Вьюжин, выкурив сигарету, бросил под ноги окурок, растоптав его:

— Вопрос второй: для чего ты выставил пост наблюдения за батальоном в брошенном кишлаке? Или он находился там всегда, с момента прибытия американцев?

Сайед вздохнул:

— Нет! Пост приказал выставить Абдель! Шейх желал знать, что происходит на территории американской воинской части.

— В каких целях?

— Не знаю!

— Сайед?! Я не верю тебе. Ты лжешь!

— Точно я не знаю, но Аль Яни ждал каких-то событий, которые обязательно должны были произойти в батальоне. Сейчас ясно, что ждал он прибытия спецназа.

— Почему он был уверен, что прибудет спецназ?

— Ну откуда мне это знать. Скажу одно, он был удивлен и озабочен появлением вместе с американцами вас, русских. Видимо, вас он не ждал!

— Откуда это известно?

— Из того, как был воспринят мой доклад его помощником Абдуром!

Вьюжин рывком развернул Сайеда к себе:

— Где находится убежище Абделя?

— Не знаю! Мы общались с Абдуром по рации!

Майор повысил голос:

— Я спрашиваю, где резиденция Аль Яни? Ты не можешь этого не знать!

— Абдель имеет много мест, чтобы укрыться от преследования. Ведь за ним постоянно охотятся. Они и в селениях, и в горах.

— Откуда принимал твой доклад Абдур?

Сайед, выдохнув, сказал:

— Из Уразгана!

Вьюжин отпустил душмана:

— Из Уразгана! Это недалеко от Баграма и Кабула. А, следовательно, и от Канширского ущелья. Что ж, это уже похоже на правду.

Сайед проговорил:

— За эту правду люди Абделя вырежут не только мою семью и семьи родственников, они уничтожат весь Халат!

— Успокойся. Ничего Аль Яни не сделает ни тебе, ни твоей семье, и уж тем более жителям селения. При условии, конечно, что ты и далее будешь так же искренен со мной!

— У меня нет другого выхода.

Вьюжин усмехнулся:

— Выход всегда есть. Из любого положения. Найти его сложно, да и не всякому это дано, а выход есть! Но ладно, вопрос третий: кого и зачем ты послал убить Абдула. И вообще почему не убрал его из кишлака, зная от своих осведомителей в батальоне, что спецназ готовится зачистить развалины?

Сайед ответил:

— Я и хотел убрать Абдула из кишлака, но Абдель приказал оставить его там!

— Понимая, что мы его обнаружим?

— Да! Отсюда и приказ одновременно выслать снайпера, который должен был убрать Абдула, как только вы обнаружите его!

— Вот как? Значит, Абдель подставил твоего человека, чтобы специально показать нам, что за частью ведется наблюдение! Он указывал нам на Халат.

Сайед закивал.

— Да, так оно и было! Вы должны были прибыть в Халат, а я явиться к вам и рассказать о неизвестных, появившихся у меня в день обстрела патруля и указать направление, куда они якобы ушли! И чтобы все выглядело правдоподобно, я должен был сказать вам, что они пошли к Гильменду, как то и было. Но добавить, что из разговора этих неизвестных мне стало известно, куда они пойдут от реки!

Вьюжин погладил подбородок:

— И куда же?

— В Хатарское ущелье, что примерно в сорока километрах отсюда, где у них оборудована перевалочная база в старом, так же брошенном кишлаке Хатар, некогда преграждавшем проход советским войскам к полевому госпиталю мятежников Абдулы-хана.

— Понятно! Хатарское ущелье! Неплохое место для засады! Но ладно, примем это к сведению. Кого ты послал расстрелять Абдула?

— Вам же это и так станет известно, ведь вы говорили, что возьмете снайпера?

— Не слышу ответа, Сайед?

Афганец вновь обреченно вздохнул:

— Одного местного. Сахуилу!

— На джипе?

— Да!

— Сколько ему лет?

Вопрос удивил душмана, да и Вьюжин задал его как-то автоматически, интуитивно чувствуя, что подобная информация может пригодиться. Сказывались навыки спецназовца, который вынужден иногда принимать решения чуть ли не на подсознательном уровне.

Сайед переспросил:

— Сколько лет Сахуиле? Сорок! Это так важно?

— Для нас все важно! Застрелив Абдула, он должен был пробиваться в «зеленку», что начинается на севере равнины, или скрыться среди кочевников каравана, вставшего недалеко отсюда?

Глазки Сайеда забегали. Он неуверенно ответил:

— Вариант отхода Сахуила должен был выбрать сам!

Вьюжин вперил в душмана взгляд:

— Вновь лжешь? Говори правду!

— Сахуила должен был остаться среди людей каравана!

— А джип?

— Его к «зеленке» повел бы кто-то другой. Тот, кого послал бы караванщик Юнус.

— Ясно! А где джип, с которого обстреляли патруль батальона?

— Он недалеко от Халата, подорванный в каньоне. Груда металла.

— А ушел Фарид отсюда с группой всадников, так?

— Да! В полночь!

— Что ж! Больше вопросов у меня к тебе пока нет!

Вьюжин достал из кармана диктофон, переключил на начало записи, включил воспроизведение. Сайед убедился, что цифровой и очень чувствительный аппарат зафиксировал разговор душмана с российским офицером. Майор, отключив диктофон, поднес его к физиономии афганца:

— Здесь, Сайед, твоя жизнь или мучительная смерть! Помни об этом всегда. Сейчас мы уедем! Ты же свяжешься с Абделем или его помощником, доложишь о том, что встреча со спецназом прошла так, как было задумано в Уразгане. С тобой беседовал русский майор, можешь подтвердить это, все равно уже ничего не скроешь. И вроде как этот майор принял версию насчет Хатара.

Сайед сказал:

— Абдель может иметь в Халате смотрителя за мной, поэтому вам бы проехаться до Гильменда, объехать селение и как бы случайно выйти на каньон?!

— Хорошо, мы так и сделаем! Что у тебя за станция?

— Такая же, как у офицеров батальона! Для связи с Абдуром — спутниковый аппарат.

— Тогда запомни, если Абдель еще как-нибудь попытается использовать тебя или предпримет какие-либо другие меры, касающиеся части и групп спецназа, то ты должен тут же сообщить об этом мне или командиру группы американского спецназа Джонсону! Позывной Вьюн. Твой позывной — Дух! Я предупрежу Гректона о том, что у него в Халате теперь свой осведомитель. Мохаммеда с компанией не тронут. Сахуилу, если тот вернется, искать тоже не будут. Короче, для Абделя акция прошла по его сценарию. Понял?

Сайед закивал.

Вьюжин приказал Лебеденко:

— Уходим!

Офицеры вышли на улицу. Майор вызвал Буракова:

— Выдвигайся с Гончаром к «Хаммеру»!

— Принял, выполняю!

Вьюжин повернулся к Мамаеву:

— К вездеходу!

Основная группа двинулась к выходу из селения под прикрытием Дубова, продолжавшего через прицел пулемета контролировать обстановку в Халате. Спустя десять минут все подразделение «Стрела» собралось возле «Хаммера». Майор посмотрел на часы.

Сейчас надо связаться с Джонсоном, а после вызвать Клинкова, доложить результаты предварительных действий. Ну, а далее инсценировка «зачистки» местности вокруг Халата, «случайное» обнаружение останков джипа в каньоне, прогулка вдоль Гильменда и возвращение на базу батальона. Там по прибытии американских профи подведение итогов первого дня совместных действий по операции «Оранжевое облако». Принятие решения на дальнейшие мероприятия и отдых! После сытного, естественно, обеда! Вьюжин отошел от вездехода, вытащил из кармана портативную американскую рацию:

— Джон! Ответь Зверобою!

— Слушаю, Зверобой!

— Халат обработал! Какие новости у тебя?

— Хреновые! Но о них по возвращении на базу!

— Как скоро будешь?

— Не знаю! Но, думаю, часа через три, не более. К обеду успею!

— Добро! До встречи!

— До встречи, Зверобой!

Отключив американскую станцию, майор позвал Михайлова:

— Миха! Ко мне! Нужна связь с отрядом.

Через минуту Вьюжин услышал в трубке спутниковой станции:

— Слушаю тебя, Стрела-1!

Полковник Клинков применил позывной командира группы, хотя мог говорить открыто. Разговор по спецсвязи перехватить невозможно. Впрочем, майор не стал соблюдать правила и ответил:

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Что так официально?

— Да просто, Сергей Сергеевич! Примите доклад!

— Принимаю!

Майор сообщил командиру отряда все, что узнал за время выхода из базы американского батальона, до результатов беседы с Сайедом.

Клинков выслушал подчиненного внимательно. После чего спросил:

— Какие сделал выводы?

— Выводы таковы: первое — акция против патруля восьмого батальона бригады США имела четко выраженный демонстративный характер. Другими словами, Абдель подрывом химического заряда вынудил кого-то из высокопоставленных чиновников прислать в Афган группу Джонсона, уничтожившего в свое время брата известного террориста. Одновременно показав янки, что имеет на вооружении оружие массового поражения. Второе — духи ожидали американский спецназ, не предполагая, что здесь можем появиться мы — русские. Третье — Абдель через своего человека, Сайеда, пытается направить поисковую группу по нужному ему маршруту. Вопрос: для чего? Ответ: не для того, чтобы угостить шашлыком из свежей баранины. Скорее всего Аль Яни планирует захват группы Джонсона.

— Месть за брата? — спросил полковник.

— Вполне вероятно!

— Но Абдель мог спокойно отомстить убийцам брата и в Штатах. Зачем усложнять задачу?

— Черт его, духа, знает, что у него на уме! Пока ясно одно: поисковое подразделение моджахеды желают вывести в Хатарское ущелье.

Клинков проговорил:

— Слишком все просто у тебя, Игорь, получается!

— Как получается, так и докладываю.

— Вот что! Доклад твой принял. Сейчас свяжусь с Шаповаловым, ближе к отбою жди вызова. Ситуацию надо как следует проанализировать. Возможно, будут новости от разведки. Насколько мне известно, Шаповалов задействовал крупные силы агентурной сети СВР в Афганистане по этому делу. Без уточнения задачи никаких действий не предпринимать!

— Даже если об этом попросит Джонсон?

— Даже если тебя об этом попросит сам Буш!

— Это было бы любопытно, но он вряд ли сделает это.

Отключив связь, Вьюжин прыгнул на переднее сиденье армейского внедорожника. Дождавшись, пока связист соберет аппаратуру и загрузит ее в «Хаммер», приказал:

— На базу!

Джип, поднимая пыль, рванул к пункту дислокации американской войсковой части.

«Хаммер» с группой «Кайман» подошел к вставшему на стоянку каравану. Бойцы Джонсона выпрыгнули из вездехода, рассредоточившись цепью около него. Пулеметчик занял место за «браунингом». Майор пошел к стоянке. Видимо, приближение джипа афганцы заметили давно, потому что навстречу майору вышел крупный, коренастый мужчина в натовской военной форме и с нуристанкой на голове. Это придавало ему несколько комичный вид, если бы не суровый взгляд черных безжалостных глаз. Рядом с ним находились трое также коренастых, но одетых уже в национальные одежды афганцев. У всех у них были в руках автоматы «АК» советского производства. В поведении ни тени намека не то чтобы на страх, а даже на легкое беспокойство.

Командир группы представился на фарси:

— Майор Джонсон, спецназ США!

Человек в камуфляже ответил по-английски:

— Юнус. Я здесь старший! Позвольте узнать цель вашего прибытия к нам, господин майор!

Джонсон заметил:

— Вы неплохо владеете английским языком.

Юнус ухмыльнулся:

— Так же, как и русским. Во время войны с Советами я проходил подготовку у ваших инструкторов. Отсюда и знание английского языка. Русский же выучил в плену у гяуров.

— Вы были в плену у русских?

— Да, господин майор! Почти полгода, пока не совершил побег! Когда-то мы с вами являлись союзниками, теперь враги. Русские же, напротив, выступают против вашего присутствия здесь, защищая интересы афганцев. Мир перевернулся. Точнее, кто-то очень умело перевернул его! Не ваше ли руководство, Джонсон?

Майор ответил:

— Это не ваше дело, караванщик! Мы здесь, и этим все сказано. Закончим пустую болтовню. Я хочу знать, проходил ли недавно через стоянку джип с юга? Останавливался ли у вас и кто находился во внедорожнике?

— Вы спрашиваете о «Тойоте»?

— Возможно!

— Действительно, джип прошел, но не через стоянку, а миновав ее с запада. За ним проследовал вертолет, который позже и расстрелял внедорожник. Так как джип прошел мимо, останавливаться у нас он не мог, но я видел водителя. Мельком, но видел. Молодой человек, потерявший от страха голову. Ведь только безумец не среагирует на предупредительный огонь вертолета.

Джонсон добавил:

— Или смертник, а не безумец!

Юнус вновь ухмыльнулся:

— Разве смертник не безумец? Смертник — фанатик, это особая каста людей. Они верят в то, во что обычных людей верить не заставишь. Даже силой!

Майор сказал:

— Ладно, об этом достаточно! Я вижу, вы любитель поговорить. Так, значит, говорите, за рулем джипа был молодой человек?

— Да! На вид лет двадцать — двадцать пять.

— И он не попытался спрятаться среди каравана?

— Нет! Он даже не остановился.

— А если бы остановился, вы помогли бы ему скрыться от погони?

Юнус ответил не раздумывая:

— Конечно! Это наш долг!

— Даже если этот человек совершил преступление?

— Смотря что подразумевать под преступлением!

— Ну, скажем, убил нашего солдата!

— Какое же это преступление, убить солдата вражеской армии, оккупировавшей твою страну?

— А если он убил бы соплеменника?

— Мы разобрались бы с ним. Но сами и по своим законам.

Джонсон понял, что ничего большего добиться от караванщика не сумеет. Поэтому уже повернулся, чтобы отдать команду группе занять места в джипе, как его станция издала сигнал вызова. На связь вышел Зверобой, или командир русского спецназа. Поговорив с Вьюжиным, Джонсон сел в «Хаммер», где уже находились его подчиненные. Повернулся к водителю:

— В объезд каравана, на север. В шести километрах отсюда на равнине расстрелянный «Апачем» джип. Осмотрим его. Вперед!

Проводив взглядом американцев, Юнус повернулся к своим телохранителям, приказав:

— Организовать наблюдение за янки. Охране продолжать находиться на позициях. Женщины могут заняться стряпней. Гостю не высовываться из моей палатки. Подождем, покуда американцы не уберутся отсюда.

Поклонившись, телохранители Юнуса разошлись.

Оставшись один, караванщик извлек из кармана рацию:

— Халат! Ответь Равнине!

Сайед ответил:

— Слушаю тебя!

— Американцы направились к расстрелянному джипу. Когда вернуться в селение Сахуиле, после ухода янки или позже? Мне его держать у себя опасно! Американцы не предсказуемы, они могут уйти и тут же вернуться, но не малой группой, а ротой с вертолетами. И перевернуть караван вверх дном, если заподозрят что-то неладное. Мужчины не выдадут твоего человека, женщины будут молчать, а вот дети… не дай Аллах, проговорится о чужаке какой-нибудь мальчишка. Сам понимаешь, что может произойти дальше!

Сайед успокоил караванщика:

— Не волнуйся, Юнус. У меня были русские! Они не знают, кто стрелял в Абдула, значит, о снайпере не знают и американцы. Главное, янки обнаружат джип с трупом. Этого им будет достаточно. А Сахуилу отправишь в селение ровно в полночь. Пусть идет через гряду! К себе домой!

— Добро, Сайед! Будь по-твоему! Конец связи!

— Конец!

Юнус отключил рацию, прошел на стоянку к своей палатке.

Отложил станцию и Сайед. Подумал, не сообщить ли русским о времени и маршруте возвращения Сахуилы? А то американцы выставят заслон между селением и караваном, не поверя в то, что Абдула расстрелял юнец, которого вместо Сахуилы к «зеленке» отправил караванщик. Русским же ничего не скажут. В результате схватят настоящего снайпера и на месте устроят допрос. Сахуила молчать не будет, выложит все, что знает, спасая шкуру. Его доставят в батальон, о чем тут же узнают либо Мохаммед, либо Шакер, либо Ареф. Русский майор не успеет ничего предпринять. Проводники или повар должны будут связаться с Сайедом, что они и сделают. Сайед же вынужден будет сообщить о захвате снайпера в Уразган. И с этого момента станет опасен для Абделя. Аль Яни мгновенно вынесет приговор, и жить Сайеду останется несколько часов. Ему и его семье! Нет, нельзя допустить, чтобы Сахуила попал в руки американцев. Поэтому надо выходить на связь с русскими!

Приняв решение, душман включил радиостанцию, настроил на нужную частоту, вызвал Вьюжина:

— Вьюн! Вьюн! Я — Дух!

Майор ответил не сразу, не ждал столь скорого выхода на связь новоиспеченного агента.

— Я — Вьюн! Слушаю тебя, Дух!

— В полночь от каравана к селению, через гряду, пойдет тот, кто убрал наблюдателя. Если он попадет в руки ваших союзников…

Вьюжин прервал душмана:

— Не продолжай! Я все понял! Твоего человека не тронут. Он вернется в селение! Это все?

— Все!

— Ты правильно понял свои обязанности, Дух! Продолжай исполнять их так же добросовестно и проживешь, надеюсь, долгую жизнь, хотя и не заслужил этого! Конец связи!

— Да, да, конец!

Отключив рацию, Сайед облегченно вздохнул. Слава Аллаху, видно, пронесет и на этот раз! Спецназовцы торчать здесь не будут. Им нужен Абдель. Значит, они уйдут на север, где и найдут свою погибель, унеся с собой в ад и тайну предательства Сайеда! Хотя что толку загадывать. Все в руках Всевышнего. Только он решает судьбу правоверных. А посему чему быть, тому и быть! Человеку влиять на свою судьбу не дано.

Душман еще раз вздохнул и прошел в дом.

«Хаммер» Джонсона преодолел шесть километров за считаные минуты. Издали увидели на равнине останки джипа. Странно, но машина не горела. Обычно после попадания в цель ракеты «Хэлфайр» та превращалась в горящий факел. Этот джип превратился в груду металла, но не горел. Даже топливный бак не рванул. Что ж, бывает. Это даже к лучшему. Возможно, удастся рассмотреть труп и найти винтовку, которую снайпер у гряды не бросил. Впрочем, это уже лишнее! Но для порядка зафиксировать и подтвердить летунам поражение цели надо! Все-таки какую-то работу уже в первый день командировки группа Джонсона выполнила. Будет о чем доложить генералу Смиту! А тот любит подробности. Будут ему подробности.

«Хаммер» остановился у развороченной взрывом от прямого попадания неуправляемой ракеты вертолета «Апач» «Тойоты». Вернее, возле того, что осталось от того, что совсем недавно называлось и джипом, и «Тойотой»!

Приказав подчиненным оставаться на месте, Джонсон спрыгнул на землю. Подошел к обломкам. Труп увидел сразу. Искаженное гримасой боли бледное лицо молодого пуштуна виднелось из-под рваного капота, накрывшего сорванную взрывом крышу некогда пассажирского отсека внедорожника.

Джонсон, оглядевшись, увидел ствол винтовки, валяющейся метрах в трех от джипа. Без приклада, затвора и цевья. Вернулся к «Хаммеру» и приказал:

— Возвращаемся на базу, здесь нам больше нечего делать.

Джип с бойцами американского спецназа пошел в обход каравана, со стоянки которого внимательно следили за американцами.

К двенадцати часам группа «Кайман» въехала на территорию восьмого батальона. Высадив личный состав у машины, отдав распоряжение на отдых и отпустив «Хаммер», Кристофер пошел к модулю, где разместились русские спецназовцы.

Майора Вьюжина увидел в курилке, в тени от маскировочной сети. Подошел к нему. Присел рядом, закурил.

Вьюжин спросил:

— Ну что там за каменной грядой?

— Караван человек в восемьсот. Мужики все, как на подбор, рослые, вооруженные. Если бы не женщины да дети, можно было подумать, что это бандитский отряд!

— А это наверняка и есть один из отрядов Абделя, маскирующийся под караван.

— С чего ты это взял?

Майор взглянул на Джонсона:

— Что тебе сказали духи насчет джипа со снайпером?

— То, что он прошел мимо каравана. Затем появился вертолет, дал предупредительную очередь, на которую снайпер никак не среагировал. После чего «Апач» всадил в него неуправляемую ракету. Я был на месте поражения цели. И снайпера видел. Точнее, его мертвую физиономию из-под обломков джипа.

Вьюжин улыбнулся:

— Снайпера, говоришь?

Джонсон повернулся к российскому майору:

— Да, а что?

— И что представлял собой этот снайпер?

— Молодой моджахед, лет двадцати пяти!

— Вот как? А между тем, Крис, настоящий снайпер все время, пока ты обрабатывал местность, находился среди людей каравана. В полночь он, сорокалетний мужик, пойдет в Халат. Через каменную гряду, откуда и расстрелял Абдула по приказу некоего Сайеда, жителя Халата, человека Абделя! Не веришь, можешь проверить. Но так, чтобы дух дошел до селения. Трогать его нельзя!

— Откуда у тебя эта информация?

— От Сайеда!

— Ты расколол его?

— Конечно! Да он сам прокололся. Но не в этом суть. Сайед рассказал много интересного. На, послушай!

Вьюжин извлек из кармана куртки диктофон, протянув его американскому майору. Тот взял диктофон, вставил в ухо наушник, включил воспроизведение записи. Прослушав запись, Джонсон проговорил:

— Да, ловко ты его развел!

— Не в этом дело, Крис! Ты слышал, что сказал Сайед? Абдель ждал твою группу! О нас он ничего не знал, тебя же ждал. Ситуация смахивает на подставу!

Джонсон задумался. Потом отрицательно покачал головой:

— Нет! Смит не мог меня подставить!

Вьюжин вздохнул:

— Я, конечно, не знаю твоего Смита, да и не нужен он мне, но, как уже говорил, над ним есть начальство.

— Это преданные стране люди!

— Да? Ну, ну! Продолжаешь тешить себя надеждой, что твоя командировка сюда вызвана отменной профессиональной подготовкой? Тешь. В принципе, сейчас это особо ни на что не влияет. Перед нами поставлена задача по химическому оружию, будем ее выполнять!

— Что думаешь делать завтра?

Вьюжин ответил:

— Пойти в Хатарское ущелье!

— Но там же засада?

— Вот поэтому и хочу пойти туда! Показать духам, с кем они имеют дело!

— Русские все такие безрассудные?

— Нет. Есть очень расчетливые и хитрые люди. Но те, как правило, сидят в теплых кабинетах и спокойно обдирают взятками ближних своих!

— Я слышал о коррупции в России!

— А я о коррупции в США.

— Уверен, что нам стоит наведаться в ущелье?

— Ну раз духи ждут, как им отказать в их восточном гостеприимстве?

— Хм! Я должен получить санкцию на боевой рейд.

— Так получай. Разве я против?

— Когда встретимся?

— Отдохнем, вечерком заходи!

— Ладно! Давай, Игорь!

— Давай! Да, предупреди о Сайеде и его агентах командира батальона. Пусть установит за ними наблюдение, но никого не трогает. Сайед еще пригодится, как и проводники с поваром. Даже для того, чтобы по необходимости сбросить Абделю дезинформацию!

Джонсон кивнул.

Вьюжин вошел в модуль, прошел в свой отсек, упал на кровать. Спать не хотелось. Возможно, дрема и свалит после обеда. Неожиданно в отсек постучали.

Майор спросил:

— Кого там принесло?

Ответил связист группы:

— Это я, прапорщик Михайлов, вас вызывает Центр!

Вьюжин удивился:

— Сейчас? Сеанс должен был состояться вечером! Странно, давай аппарат!

Взяв аппарат спутниковой связи, майор услышал голос генерал-лейтенанта Шаповалова, что еще больше удивило майора.

— Стрела-1, я — Центр!

— Стрела на связи, Центр! Здравия желаю!

— Здравствуй, майор! Как у тебя дела в Афгане?

— Нормально!

— С американцами не ссоришься?

— Нет! Командир их спецназа приличный мужик. Да и остальные бойцы на уровне. Пока ни в чем проблем не возникало.

— Это хорошо. Какие мероприятия провел с момента прибытия на базу восьмого батальона?

Вьюжин сообщил генералу Службы внешней разведки то, о чем уже докладывал непосредственному начальнику, полковнику Клинкову, дополнив доклад рассказом о результатах рейда группы Джонсона к каравану.

Генерал спросил:

— Каково решение по Хатарскому ущелью?

— Ближе к утру пойду туда!

— Чтобы нарваться на засаду?

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кому устроит засаду. Главное, узнать, где именно будут ждать нас духи, остальное дело техники. А вот это я хочу узнать через Сайеда!

Шаповалов сказал:

— Не стоит беспокоить моджахеда из Халата! Хатарское ущелье контролирует банда Сардара Кадыра, немолодого уже пуштуна, имеющего около пятидесяти штыков личного состава.

— Ясно, Андрей Александрович! Спасибо за информацию.

— Не стоит! Слушай лучше дальше. Из этих пятидесяти человек тридцать по приказу Абделя переброшены в Кабул. Вероятнее всего для проведения террористических акций. Из двадцати оставшихся в ущелье активных бойцов — пятнадцать вместе с Сардаром. Пятеро — постоянная охрана базы Кадыра. Следовательно, к акции против спецназа Сардар может привлечь названных пятнадцать человек. Нам в свое время удалось внедрить в банду своего человека. Это агент внешней разведки капитан Абдулла Махдум, так же, как и Сардар — пуштун по национальности. Он связан с нашим резидентом в Афганистане, полковником Ручниным, оперативный псевдоним Волгин, об этом, помнится, я уже говорил перед вашим убытием «за речку». Волгину поставлена задача через агента получить информацию о замысле боевиков Сардара в отношении твоей группы. Так что в 22.00 жди вызова резидента. Исходя из полученных данных действуй, но… без американцев! Справишься с превосходящими силами противника?

Вьюжин ответил:

— Справиться-то справлюсь, и не против таких сил действовали, но почему без американцев?

— Ваши совместные действия считаю целесообразным временно прекратить! Раз Абдель взял под контроль группу Джонсона, он ее уже не выпустит из поля зрения, а заодно и вас, если вы будете находиться рядом с ней. Нас такая перспектива не устраивает, тем более мы вполне можем работать скрытно и автономно, при необходимости корректируя планы с американцами. Поэтому, уничтожив силы Сардара в Хатарском ущелье, включая и тех пятерых боевиков, что охраняют базу, группе «Стрела» надо исчезнуть!

Вьюжин удивился:

— Исчезнуть?

— Да, исчезнуть, раствориться. И в этом тебе поможет Махдум. Он даст знать о себе в брошенном селении, когда начнете отрабатывать охрану базы. Абдулла уведет группу в безопасное место, откуда мы вместе посмотрим за действиями штатовского «Каймана».

— Как-то нехорошо получается, товарищ генерал-лейтенант!

Шаповалов повысил голос:

— Нормально получается! А чтобы тебя совесть не замучила, скажу, что Джонсона мы поставим в известность о твоем исчезновении. Но только его. Так что обиду на тебя майор держать не будет! Удовлетворен ответом?

— Вполне! Это уже другое дело!

— В общем, жди связи с резидентом в 22.00 и, исходя из переданных им данных, работай по Хатару! После отхода в безопасное место дай знать!

— Абдулла останется с группой?

— Какое-то время да. Далее, учитывая складывающуюся обстановку, решим, что с ним делать. Но помни, у разведки всегда и практически везде найдутся люди, способные помочь. Если не как бойцы, хотя и в бою им приходилось бывать, то как информаторы или проводники точно.

— А Джонсон будет работать без прикрытия?

— Игорь Дмитриевич, вы тоже будете работать без прикрытия, по большому счету, но и за американцами присмотрят агенты нашей разведки. Не останется один Джонсон. При необходимости, через тебя, мы предупредим его об опасности или подскажем, что надо делать, дабы продолжить акцию. Еще вопросы есть?

— Никак нет!

— Тогда до связи, Стрела!

Шаповалов отключил связь.

Майор передал аппарат Михайлову.

Связист удалился. Вьюжин вновь прилег на кровать. Итак, в Хатар придется идти своей группой. Семь человек против пятнадцати плюс четверо, исключая капитана — агента внешней разведки, расклад в принципе нормальный, при условии получения информации по засаде боевиков. И с исчезновением группы Шаповалов придумал неплохой ход. И Абделя подобные действия обеспокоят. Он начнет, должен начать нервничать. Американцы на виду, а русские, разгромив шалман Сардара, испарились, как мираж! Это заставит террориста почесать макушку. Ну, что ж! Пока все вроде идет как надо, без сбоев. Будем надеяться, что и дальше фортуна не повернется к группе задом. Джонсон попадет в более сложное положение, но его группа тоже не отряд скаутов. Ребята профессионалы. Да и Шаповалов заверил, если что, поможем Крису! Майор потянулся за пачкой сигарет, и тут в модуле прозвучал голос Михайлова:

— Господа офицеры, сэры и приравненные к ним лица, американцы просят нас разделить с ними трапезу. Короче, обед, мужики!

Бойцы группы прошли в столовую, где для них был накрыт отдельный стол. Обслуживал спецназовцев не солдат батальона, а сам повар, Ареф. Знал бы душман, что его деятельность раскрыта. Не улыбался бы, как идиот. Но дух ничего не знал. Пока не знал. Все когда-то начинается и когда-то заканчивается. Кончится лафа и у людей Сайеда! Со временем. А пока пусть повар скалится. В конце концов это его право.

Глава 8

В 22.00 11 августа, как и было обговорено с Москвой, аппарат импульсной спутниковой связи группы «Стрела» издал сигнал вызова. Вьюжин ждал этого сигнала, Михайлов передал станцию командиру, удалившись из его командирского отсека. Также связист, применив сканер, убедился в том, что коллеги-американцы модуль российского спецназа не прослушивают, о чем он сообщил командиру. После чего майор ответил на вызов:

— Я — Стрела! Слушаю вас!

Вьюжин знал, что с ним должен говорить резидент внешней разведки в Афганистане, полковник Ручнин, используя в разговоре свой оперативный псевдоним. И полковник СВР ответил:

— Волгин на связи! Как у вас дела?

Майор произнес:

— Да вот собираюсь в Хатарское ущелье!

— Это мне известно, — сказал Волгин, — собственно, по этому поводу я и вызвал вас, получив приказ Шаповалова. Так вот, душманы, по данным нашего агента, действительно имеют намерение заманить спецназ в ловушку. Для чего уже с 21 часа оборудуют позиции засады в пяти километрах от входа в ущелье. Местность там позволяет сделать это. На позиции Сардар Кадыр отправляет четырнадцать человек, практически все свои силы, за исключением себя и пяти боевиков охраны базы, в том числе и нашего агента. Вашего появления духи ждут утром, часа в четыре. Ну, это как обычно. Все подобные мероприятия практически проводятся на рассвете. Сардару неизвестно, пойдет ли в Хатарское ущелье только российская группа или и американская тоже. Эта информация очень важна для него, и он надеется получить ее от своих людей в батальоне через Сайеда.

Майор прервал полковника:

— Это и понятно. Духам же надо знать, против каких сил действовать. И как действовать.

— Да! Но вы, как я понял, пойдете только своей группой?

— Совершенно точно! После чего должен раствориться, уйти из-под контроля моджахедов.

Полковник подтвердил:

— И это мне известно. Абдулла Махдум выведет группу из ущелья на север. Там, в кишлаке Чанри, ваша группа на время затаится. Дальнейшие действия по необходимости и согласованию с Центром.

Вьюжин ответил:

— Ясно! Предупредите Абдуллу, чтобы нашел себе надежное убежище и с двух часов не высовывался из него, что бы ни происходило в ущелье и самом Хатаре.

— Хорошо! Агент немедленно получит нужные инструкции.

— Тогда конец связи, Волгин?

— Конец связи, Стрела! Буду нужен, вызывайте в любое время суток!

Майор отключил станцию. Вызвал Михайлова:

— Костя, по внутреннему телефону свяжись с Джонсоном! Пусть выйдет на плац части. Скажи, у меня есть разговор к нему!

— А если он спит?

— Разбудить!

— Есть!

— Забери спутниковый аппарат и выполняй приказ. Да, и передай Мамаю, пусть готовит группу к выходу!

Прапорщик удивился:

— К выходу?!

Майор посмотрел на подчиненного:

— А что тебя удивляет? Или мы здесь, чтобы загорать на жарком солнце и кататься на ишаках, верблюдах или «Хаммерах»? Да и насчет внедорожника. Мамаю обеспечить, чтобы выделенный нам «Хаммер» был заправлен как горючим, так и пулеметными лентами под завязку! Вернусь с плаца — совещание. Все, выполняй, Костя.

Прапорщик вышел из командного отсека, а минуты через три вернулся и доложил:

— Товарищ майор! Джонсон ждет вас на плацу!

Майор вышел из модуля, направился к плацу. У трибуны с флагштоком, на котором висел выгоревший от солнца американский флаг, прогуливался Джонсон. Вьюжин подошел к нему:

— Добрый вечер, Крис!

Тот ответил:

— Скорее ночь, Игорь!

— Да какая ночь? Времени пол-одиннадцатого!

— В батальоне и у меня — отбой!

— Сам тоже уже на кровать завалился?

— Не успел. Ты не дал. Что за дела, Игорь?

Вьюжин предложил пройти в курилку. Джонсон согласился.

Командир российского спецназа по ходу движения сказал:

— Странно, но ваши ребята из батальона не прослушивают разговоры моей группы, хотя американскому командованию, по идее, должно быть очень интересно, что мы планируем и о чем говорим с Центром!

Джонсон усмехнулся:

— Ты прав, и Гректон получил приказ от комбрига Пирса следить за твоей группой, как только возможно, используя в том числе и спецаппаратуру отдельного взвода связи.

— Я так и думал! Но почему комбат не выполняет приказ?

— Джулиус формально докладывает о вас, но лишь формально. Почему он поступает именно так? Потому что не способен на подлость. Твоя группа прибыла помогать нам, а значит, на данном этапе мы союзники, кто же стучит на своих коллег? Только подонки. А Гректон, повторюсь, не подонок, он боевой офицер, как и мы с тобой! Ты для этого вызвал меня на плац?

Вьюжин отрицательно покачал головой:

— Нет, Крис, не для этого! Через час я должен покинуть расположение батальона.

Джонсон искренне удивился:

— Почему, Игорь?

— Абдель наводит нас на Хатарское ущелье. Вот я со своими ребятами и прогуляюсь туда.

— Но там же засада?

— Знаю!

— Знаешь и поведешь группу в капкан?

— Ну, это еще большой вопрос, кто окажется в капкане!

Кристофер заявил:

— Я иду с тобой!

И вновь Вьюжин отрицательно покачал головой:

— Нет, Крис! Ты сделаешь другое.

— Что именно?

— Вызовешь транспортную вертушку и в полночь так же покинешь батальон. Но пойдешь не к Хатару, а высадишься где-нибудь у «зеленки», чтобы на рассвете хорошенько тряхануть караван Юнуса.

Джонсон не понимал Вьюжина:

— Но что это даст?

Командир российского спецназа спокойно объяснил:

— Мы должны ввести Абделя в заблуждение. Мой уход и твой вылет станут известны осведомителям Аль Яни. Они тут же передадут информацию Сайеду. Тот пустит ее дальше, Сардару. Главарь банды и сообщит, что в ущелье, судя по всему, мы идем вместе. Усилить группировку Сардара моджахедам некем и нечем, а посему Кадыр вынужден будет растянуть засаду по склонам, а главное, усилить прикрытие прохода по дну ущелья. Для чего Сардар просто вынужден будет снять все передовые, тыловые и фланговые дозоры. Это мне и надо. Чтобы банда в 14 человек сосредоточилась в одном, ограниченном по размерам, месте. Ты же внезапно объявишься у стоянки каравана. И, как уже говорил, перетряхнешь его по полной программе. Скажем, под видом поиска оружия, боеприпасов или, на худой конец, наркоты.

Джонсон сказал:

— Ладно, накрыть караван я накрою! Понятно, духи попытаются оказать сопротивление, но мы быстро успокоим их. Летуны помогут. Но если не найдем ничего? Что тогда?

— А тебе не надо ничего находить.

— Не понял!

— Главное, арестовать Юнуса! Тем более объяснять духам ничего не следует. Просто взять караванщика и доставить в батальон.

— Но на какой черт он здесь сдался?

Вьюжин прикурил сигарету. Выдохнув облако дыма, сказал:

— Ты с группой должен начать выдвижение к Уразгану. Чтобы начать это выдвижение, а именно к Уразгану, необходима причина. Вот и представим Абделю Юнуса как предателя. Мохаммед, Шакер и Ареф узнают о том, что караванщик подвергся допросу спецназа в части. Допрос ты можешь и не проводить. Достаточно просто закрыть караванщика в бункере и подержать там до вечера. После чего подбросить к каравану, отпустив на все четыре стороны. Осведомители сбросят информацию в Халат тогда, когда в Хатарском ущелье мы уже уничтожим банду Сардара. Уж Сайед точно постарается как можно быстрее передать новость о Юнусе в Уразган. А твое выдвижение к логову Аль Яни будет расценено террористом как предательство Юнуса, который не может не знать, где скрывается главарь. Что в итоге получит Абдель? Уничтожение банды Сардара раз, исчезновение из поля зрения моей группы два, «предательство» Юнуса и начало твоего продвижения на север три!

Джонсон взглянул на Вьюжина:

— Ты сказал об исчезновении твоей группы? Что это значит?

Командир российского спецназа улыбнулся:

— А то и значит! После разгрома банды Сардара я с ребятами уйду из провинции и на время залягу в одном укромном местечке. Духи потеряют меня из виду! И это заставит Абделя крепко задуматься. При том, что ты открыто начнешь выдвижение к Уразгану!

Американец проговорил:

— Ты согласовал свои действия с Москвой?

— Конечно!

— Следовательно, по сути дела, выходишь из игры?

— Нет, Крис! Мы будем поддерживать с тобой связь. Но только мы вдвоем! И если что, «Стрела» придет на помощь «Кайману», так как с момента твоего выхода к горам моя группа так же начнет движение параллельным курсом. Данный маневр преследует цель затуманить обстановку, не более того. Абдель начнет ломать голову, что все происходящее означает. Вот и пусть ломает. Вряд ли он держит химические заряды в Уразгане. Там у него резиденция, одна из многих. Снаряды где-то в горах, скорее всего в Каншире. Возможно, в Чарикарской «зеленке», но последний вариант маловероятен. Что предпримет Абдель? Естественно, попытается уничтожить твою группу. Но на нас работает вся сеть российской Службы внешней разведки. Не бездействуют и ваши разведчики, но те ограничены в возможностях. Все же мы были здесь почти десять лет и у нас учились тысячи афганцев, включая и будущих полевых командиров. Затем противостояние Ахмад Шаха Масуда и Дустума против талибов позволило укрепить нашу разведывательную сеть. Так что, если Абдель пока остается вне досягаемости и ваших, и наших спецслужб, то это потому, что не держит возле себя крупных отрядов охраны, кучи телохранителей. Но он имеет влияние на всех полевых командиров как в Афганистане, так и в Ираке. Значит, что, Крис? Значит то, что Абдель попытается уничтожить твою группу подчиненными ему бандами, о чем в подавляющем большинстве случаев я буду знать. А буду знать я, будешь знать и ты! Это поможет тебе при поддержке основных сил американского экспедиционного корпуса неуклонно идти к цели, а Аль Яни в конце концов покинуть Уразган и уйти в горы, туда, где находятся химические заряды. Но до этого террорист не преминет наказать за предательство Юнуса. И пошлет на это дело не полевых командиров, которым надо объяснять, за что Абдель решил наказать караванщика. Аль Яни вообще невыгодно светиться с Юнусом, это может повлиять на его авторитет. Следовательно, он пошлет на акцию возмездия кого-то из приближенных своих людей! Вот их-то мои люди и перехватят. Не исключено, что среди киллеров будет и Фарид, та скотина, что обстреляла патруль Дайро.

Джонсон приставил ладонь ко лбу:

— Погоди, Игорь, погоди! Ты говоришь, что пойдешь параллельно моему маршруту, чтобы в случае необходимости предупредить о потенциальной опасности и в крайнем случае прийти на помощь. Я тебя понял правильно?

Вьюжин кивнул:

— Совершенно верно, Крис! А что?

— Но тогда как ты отработаешь людей Абделя, которых он, вероятно, и тут я согласен с тобой, пошлет завалить Юнуса? Нестыковка получается. Тебе или идти рядом со мной, удаляясь от равнины, либо сначала решать вопрос по киллерам и только потом догонять мою группу! Объяснись, может, я чего недопонимаю?

Командир российского спецназа ответил:

— Крис, я не могу всего сказать, но ты должен быть уверен в том, что мои люди всегда готовы прийти к тебе на помощь. И они сделают это. Мы выйдем к месту хранения химических зарядов, если…

Джонсон спросил:

— Что если?

Вьюжин ответил:

— Извини, Крис, мы найдем и уничтожим заряды, если только твое командование послало тебя с группой именно в целях выполнения этой задачи, а не имело каких-либо других намерений.

— На что ты намекаешь, Игорь?

— Я не намекаю, Крис. Мне не дает покоя вопрос, почему в Афган послали штурмовую группу, ранее уничтожившую брата Абделя.

— Ты все еще считаешь, что меня с парнями подставляют?

— Честно?

— Конечно!

— Да, Крис! И подставляют по-крупному! По-моему, кто-то в Штатах решил сдать тебя Абделю Аль Яни!

Джонсон отрицательно покачал головой:

— Нет, Игорь! Ты заблуждаешься. Я уверен в порядочности своего командования. Особенно генерала Фрэнка Смита. Тот не пойдет на сделку с совестью!

Вьюжин вздохнул:

— Мне бы твою уверенность, Крис! Но ладно, время по-любому рассудит нас. Скажи, ты будешь согласовывать со своим Смитом наш план дальнейших действий?

— Я обязан это сделать, Игорь, и ты об этом прекрасно знаешь!

— Знаю! Обязан — согласовывай! Но помни, в наших интересах, чтобы твое руководство не было посвящено во все подробности предстоящих действий.

— Не волнуйся, Игорь, я знаю, что и как доложить Смиту!

— Надеюсь! Так мы договорились о проведении оговоренных мероприятий?

Джонсон кивнул:

— Договорились. И знаешь, я, пожалуй, свяжусь с пригородом Мегаполиса после того, как мы отработаем задачи по Хатару и Юнусу!

Вьюжин улыбнулся:

— Верное решение, Крис!

— Тогда я связываюсь с летунами, и в полночь те бросают группу к «зеленке»! Начало акции «Караван» на рассвете!

— Верно! Ну а я иду в Хатар, после чего связь только в эфире.

— Удачи тебе, Игорь!

— И тебе.

Спецназовцы пожали друг другу руки и разошлись. Джонсон отправился к командиру батальона, Вьюжин к своим подчиненным, которые ждали возвращения командира, поднятые Мамаевым. Михайлов в точности выполнил приказ Вьюжина. Майор попросил пройти подчиненных в штабной отсек. Разложил на столе карту.

Личный состав группы расположился вокруг стола.

Вьюжин начал инструктаж или, точнее, постановку задачи на ближайшую операцию:

— Человек Абделя выманивает нас в Хатарское ущелье, там организована база духов под предводительством некоего Сардара. Аль Яни рассчитывает, что мы обязательно проверим данную информацию, для чего проведем разведывательный рейд.

Как всегда, не выдержав, подал голос Лебеденко:

— И правильно рассчитывает! В логике ему не отказать.

Вьюжин, посмотрев укоризненно на офицера, продолжил:

— Итак, нас выманивают в Хатарское ущелье, что находится отсюда в шестидесяти километрах. Понятно, в засаду, которую уже оборудуют в пяти километрах от входа в ущелье. Агент внешней разведки доложил, что группу в ущелье будет ждать отряд численностью в четырнадцать человек. Предвижу вопрос. Почему так мало боевиков высылает Сардар Кадыр на уничтожение объединенных подразделений американского и российского спецназа? Отвечаю, во-первых, больше людей у моджахеда нет, кроме пяти охранников основной базы, в число которых входит и агент нашей разведки. Основную же часть банды Сардар отправил по приказу Абделя в Кабул для проведения террористических актов и дестабилизации обстановки в столице Афганистана. Во-вторых, Сардар Кадыр считается достаточно опытным полевым командиром, успешно действовавшим еще против советских войск в восьмидесятых годах. Да и если разобраться, четырнадцать хорошо подготовленных и правильно рассредоточенных боевиков на склонах ущелья реально могут уничтожить группу в пятнадцать человек, проводящую в ущелье разведывательные мероприятия. Одно не учитывают ни Абдель, ни Сардар Кадыр, что нам известен замысел противника, а посему вести игру, работать на опережение будем мы, а не духи. Нас ждут в ущелье, мы войдем в него, но не с запада, откуда оно начинается, а с востока, перевалив через малый Хатарский перевал и первым делом накрыв саму базу. Вот сделать это надо тихо и так, чтобы Сардар был дезинформирован. Последнее я беру на себя, а вот на месте работаем следующим образом. Прошу все внимание на карту!

Майор довел до личного состава план предстоящих действий, определив каждому персональную задачу и по селению Хатар, и по хребтам перевалов, и по самому ущелью, закончив доклад словами:

— Таким образом, мы должны уничтожить банду Сардара Кадыра, по возможности взяв полевого командира в плен. Было бы интересно с ним побеседовать. И еще, касающееся нашего агента. Во время боя он должен укрыться в кишлаке и только после окончания операции проявить себя. Дальше он уведет часть группы в пункт краткосрочного отстоя, другой части я поставлю дополнительную задачу в ущелье или в горном кишлаке. Теперь прошу вопросы по теме.

Поднялся Мамаев:

— Во сколько начинаем выдвижение к перевалу?

— В полночь, Стас! — Майор повернулся к Михайлову: — Костя, ты вопрос с транспортом решил?

Прапорщик-связист ответил:

— Так точно, за курилкой стоит! Пулемет заряжен, к нему дополнительный боезапас. Топлива под завязку! В кузове и средства для подъема на перевал. Из нашего арсенала.

— Отлично! Еще у кого вопросы ко мне есть?

Офицеры ответили, что вопросов не имеют.

И только Дубов, подумав, спросил:

— А американцы не пойдут с нами?

Вьюжин ответил кратко:

— Нет! У них своя задача!

— Ясно!

— Ну раз ясно, и ясно все и всем, то быть в готовности к выходу. Дуб, поведешь джип, а я проведу еще несколько мероприятий, после чего тронемся. До ноля часов я вернусь.

Вьюжин вышел из ангара, направившись к «бочке», где жили афганцы, служащие батальона. Они спали. Майор приказал дневальному разбудить Мохаммеда. Американский солдат безоговорочно выполнил распоряжение российского офицера, и вскоре заспанный пуштун предстал перед Вьюжиным. Было заметно, что он удивлен и встревожен внезапным ночным вызовом российского майора.

Вьюжин изобразил добродушие, извинился:

— Прости, Мохаммед, что поднял тебя, но у меня срочное дело.

Моджахед, скрывающий свое истинное лицо, поклонился:

— Не надо извинений, господин майор. Я весь внимание!

— Нужна консультация, Мохаммед!

— Да?

— Через полчаса я планирую выдвинуть группу к Хатарскому ущелью. На карте местность изображена подробно, вот только неизвестно, насколько изображение на бумаге соответствует реальной действительности?

Заспанное выражение исчезло с физиономии оборотня, он бросил быстрый заинтересованный взгляд на русского:

— Вы собираетесь в Хатарское ущелье?

Вьюжин подыграл агенту Аль-Каиды:

— Да, и хочу знать, какой маршрут выбрать!

Мохаммед кивнул:

— Понятно! А не целесообразно ли вам использовать проводника? Скажем, меня или Шакера? Ведь мы и состоим при батальоне, чтобы выводить подразделения в нужные районы, исходя из знания местности, потому что американские карты действительно лишь частично соответствуют реальности.

Майор ответил:

— Согласен, это был бы самый простой и надежный способ, но, к сожалению, я не имею права воспользоваться услугами проводников американских войск.

Мохаммед вновь кивнул:

— Понимаю! Ваше руководство не доверяет никому, ни янки, ни афганцам. Может быть, это разумно. Итак, Хатарское ущелье. Постараюсь помочь вам, чем смогу. Но для этого мне надо знать, вы намереваетесь выйти в начало ущелья или какой-то другой пункт? К перевалу, например?

— Ну нет, зачем мне перевал. Я хочу пройти ущелье от начала до кишлака Хатар.

— Ясно, один вопрос, вы, конечно, вправе не ответить на него, но все же, к ущелью намерены выйти с группой Джонсона?

— Нет!

В это время раздался рокот транспортного вертолета, и винтокрылая машина произвела посадку на плацу. К ней подтянулась группа американского спецназа.

Вьюжин указал на вертолет:

— У Джонсона другая задача!

Мохаммед вновь кивнул:

— Понятно! Но вернемся к нашей теме. Итак, вы хотите знать, как быстрее, безопаснее и без проблем, связанных с особенностями местного ландшафта, выйти к началу Хатарского ущелья?

Вьюжин подтвердил:

— Да!

— Вы используете «Хаммер»?

— Да!

— Тогда вам следует пройти Халат и за ним повернуть влево на девяносто градусов так, чтобы справа оказалась довольно глубокая балка. И двигаться на север примерно тридцать километров. Как начнется подъем, следует изменить курс на северо-запад градусов на пять. Пройдя десять километров, увидите рощу. Обходите ее слева и увидите холм, с него и начинается малый перевал, чуть-чуть позже, где-то с километр, начнется подъем и на Большой перевал. Пространство между ними и есть Хатарское ущелье. Я понятно объясняю?

Майор улыбнулся:

— Будто по карте чертите маршрут! А что представляет собой дно ущелья и склоны до этого кишлака Хатар?

— Сначала довольно ровную поверхность, но уже через два километра вам лучше оставить «Хаммер», далее ему не пройти, дно сплошь завалено камнями и валунами. Склоны же где чистые от растительности, где покрыты кустами, вдоль малого перевала по ущелью бежит речушка Хата. Безобидная речушка, я бы сказал, ручей, но если в горах пройдут дожди, то Хата превращается в мощный поток, покрывающий стремниной все дно. Но склоны, что с юга, что с севера, позволяют подняться наверх. Ущелье довольно сложное, извилистое, ровных участков мало. Самый крутой поворот там, где справа в скале выбиты пещеры древнего монастыря. Их вы увидите на подходе. За поворотом, километра через два, Хатар, представляющий собой развалины, такие же, как в кишлаке, возле которого моджахеды уничтожили патруль Дайро! Да, еще, перед поворотом находится, видимо, еще монахами возведенное каменное сооружение, напоминающее плотину. Что уж хотели достичь строители этого сооружения, неизвестно, но оно сохранилось до настоящих дней, с проходом метра в два посередине гряды, высота которой метра полтора.

Вьюжин, подумав, задал следующий вопрос:

— Как думаешь, Мохаммед, в Хатаре могут быть душманы?

Проводник ответил уверенно:

— Нет, иначе воздушная разведка авиационной эскадрильи бригады давно определила бы их, так как вертолеты американцев постоянно делают облет территории своей ответственности, захватывая и предгорье с Хатарским ущельем!

— Ты неплохо осведомлен, Мохаммед! Моджахеды не пытались купить тебя?

Пуштун внимательно посмотрел на российского офицера и ответил:

— Нет, господин майор! Убить меня бандиты пытались, считая предателем своего народа, купить нет.

— Ясно! Ну что ж, спасибо за информацию.

В это время вертолет, приняв на борт группу Джонсона, поднялся над батальоном и пошел на север.

Вьюжин сказал:

— Крис убыл! Пора за работу и мне! Еще раз спасибо и извини, что оторвал от сна!

Майор быстрым шагом пошел к своему ангару.

Душман ухмыльнулся ему вслед, ухмыльнулся и майор. Оба считали, что провели друг друга.

Вьюжин подошел к ангару, приказал:

— Группа, в джип! Михайлова ко мне!

Личный состав занял места в «Хаммере», Михайлов, поняв, для чего понадобился командиру, развернул систему спутниковой связи. Передал трубку командиру. Тот ее взял и распорядился:

— Костик, срочно вруби прослушку. Мне надо знать, выйдет ли на связь с духами Мохаммед!

Вьюжин нажал клавиши аппарата:

— Волгин! Стрела!

Резидент ответил сразу, несмотря на позднее время:

— Волгин на связи, Игорь Дмитриевич!

— Начинаю работу по Хатару!

— Принял, передам сообщение в Центр Шаповалову. Капитан Махдум предупрежден о вашем появлении. Он выйдет из игры, но если что, можешь вызвать его по обычной связи. Позывной — Фат!

— Фат?

— Да! Это начало имени его жены, Фатимы! Он может оказать огневую поддержку или быть использован в обработке Сардара Кадыра!

— Принял! Думаю, в Хатаре обойдемся без него!

— Удачи тебе, майор!

Вьюжин отключил спутниковую станцию, хотел передать трубку Михайлову, но тот, присев на ящики из-под боеприпасов, что-то слушал через наушники. Значит, в эфир вышел Мохаммед! Да он и не мог не выйти на связь с духами. Вопрос, с кем? С Сайедом, если ему еще доверяет Абдель после событий со снайпером и наблюдателем в брошенном кишлаке, или с самим Сардаром? Совсем скоро узнаем об этом. Лучше, если он вышел бы на Сайеда. Но что гадать?

Прапорщик снял наушники, встал, доложил:

— Есть, товарищ майор! Мохаммед только что выходил на связь с Сайедом!

— С Сайедом?

— Так точно! И передал духу в Халате ваш с ним разговор. Я, конечно, не слышал, о чем вы беседовали с проводником, но Мохаммед подробно поведал Сайеду смысл вашего разговора.

— О вертушке и вылете группы Джонсона он Сайеду доложил?

— А как же! Особо сделал на этом ударение, предположив, что и русские и американцы, перестраховываясь, все же совместно выходят к ущелью. Вот откуда к Хатару пойдет Джонсон, Мохаммеду неизвестно, и это его тревожит. О своей тревоге он просил сообщить Сардару Кадыру!

Вьюжин хлопнул связиста по плечу:

— Молодец, Костик! Держи трубу спутника и продолжай слушать эфир. Как бы наш уважаемый Мохаммед не продублировал свой доклад и Сардару!

Прапорщик сказал:

— Это невозможно!

— Почему?

— Проводник пользуется рацией, предельный радиус действия которой не превышает тридцати километров. До Халата он еще достает, а вот до гор, до Хатара — бесполезно. На сорок с лишним километров американская станция не потянет!

— Ну и ладно! К машине! И сразу по местам!

С небольшим, в десять минут опозданием, «Хаммер», ведомый Гончаровым, покинул территорию базы восьмого отдельного батальона 136-й пехотной бригады США, взяв курс через брошенный кишлак к Халату. Вьюжин, устроившись, как и положено командиру, на месте старшего машины, вызвал Сайеда:

— Дух! Я — Зверобой, прием!

Моджахед не спал. Ответил:

— Я — Дух! Слушаю вас!

— С тобой связывался Мохаммед?

— Да, недавно выходил на связь.

— Что сказал?

Сайед в точности передал суть разговора на базе Вьюжина и проводника.

Командир группы российского спецназа спросил:

— Ты передал информацию Сардару Кадыру?

— Нет! Ждал, когда вы выйдете на меня!

— Правильно сделал! Теперь слушай. Через считаные минуты мы минуем Халат и свернем за селением. Пойдем по маршруту, указанному Мохаммедом. После этого вызывай Сардара и сбрасывай ему информацию своего агента. Подтвердив, что к началу ущелья идет группа из шести-семи человек на одном армейском джипе.

— Понял!

— Как думаешь, Сардар поделится информацией с Абделем?

— Уверен! Обязательно поделится.

— Хорошо! Работай, Дух! Да поможет тебе, как у вас говорится, всемогущий Аллах! Конец связи!

Вьюжин повернулся к Михайлову:

— Костя! Срочно связь с резидентом!

Прапорщик ответил:

— Минуту, майор!

И точно, почти через минуту передал командиру группы трубку спутникового аппарата. Тут же услышал:

— Стрела! Волгин на связи!

— Надеюсь, не разбудил вас, полковник?

— Это неважно, что у тебя?

— Прошел Халат, начал выдвижение к рубежу применения!

— Хорошо! Противник твою «дезу», похоже, проглотил. Абдулла недавно сообщил, Сардар вызывал на связь некоего Джуму Арсала, командира отряда, посланного в ущелье для организации засады на вас!

Вьюжин поинтересовался:

— И что передал Сардар своему Джуме?

— Выразил предположение, что ты и Джонсон имитировали выход с базы батальона, имея автономные задачи, и что на самом деле ваша общая цель — Хатарское ущелье. Вот только Сардару неизвестно, где объявятся американцы. Джума предположил, что американцы, высадившись на склонах предгорья, пойдут к ущелью с севера, через большой Хатарский перевал, чтобы в случае чего подстраховать русских из глубины ущелья. Сардар согласился с подчиненным и приказал вернуть отряд к пещерам древнего монастыря, определив там место нападения на сводное подразделение. И главный рубеж обозначил по дну ущелья, за плотиной, как он сказал. Что за плотина, я узнать у агента не успел. Ему пришлось прекратить связь.

Майор сказал:

— Я знаю, что это за плотина.

— Источник информации могу узнать?

— Проводник американцев, Мохаммед!

— Ты разговаривал с ним?

— Ну, а как бы я получил сведения о каменной гряде? Попросил у проводника консультации, тот и рассказал все, что знает об ущелье. На вопрос, могут ли там быть духи, ответил отрицательно. И тут же сбросил информацию Сардару. Поэтому и зашевелились моджахеды. Маневр группы Джонсона спутал им все карты.

— Ясно! Шаповалов ждет доклада о результатах операции.

— Знаю! Передайте ему, что я в точности выполню его указания, но проведу одну акцию.

Резидент встрепенулся:

— Что еще за акцию?

— Так, побочную! Но, возможно, очень ценную для обеспечения дальнейших действий!

— Я должен немедленно доложить в Центр об этой несогласованной акции!

— Не стоит, Виктор Александрович! У Шаповалова возникнет масса вопросов, которые вы переадресуете мне, или он сам заставит меня все подробно докладывать, а мне сейчас на Хатар идти надо. Давайте считать, что об этой дополнительной, побочной акции, я вам доложу после выполнения задачи по Сардару!

— Но это грубейшее нарушение инструкций, Игорь Дмитриевич!

— Пусть так. Но мне сейчас некогда их выполнять! И давайте оставим эту тему. Скажите лучше, я сам могу выйти на нашего агента до начала действий?

— В этом есть необходимость? — спросил резидент.

Вьюжин ответил уклончиво:

— Пока нет, но она может возникнуть в любую минуту! Так как?

— Можете! Позывной знаете. Но не удивляйтесь, если он с первого раза не ответит. Значит, не будет иметь возможности!

Джип приблизился к роще. Гончаров спросил:

— Куда дальше, командир?

— Вправо, Гончар, — приказал Вьюжин. — Как упремся в перевал, поведешь внедорожник вдоль его склона!

— Ясно!

Джип продолжил движение. Вьюжин сориентировался по карте, где находится группа. После чего, включив рацию, сказал:

— Фат! Я — Стрела! Если можешь, ответь!

Майор приготовился ждать, помня предупреждение резидента, но агент на удивление ответил сразу:

— Фат на связи!

Вьюжин спросил:

— Как насчет небольшого разговора? Есть такая возможность?

— Да, я на окраине базы, один.

— Могу узнать, что там делаешь?

— Проверял пост охранения!

— Что происходит на базе?

— Я докладывал об этом резиденту, вы не связывались с ним?

Абдулла хорошо говорил по-русски, почти без акцента.

Вьюжин ответил:

— Говорил. Общую обстановку он мне обрисовал. Но мне этого мало. Начиная акцию с базы, я должен провести ее молниеносно, а главное, бесшумно, дабы основные силы, засевшие за плотиной и в пещерах древнего монастыря, ничего не слышали. Иначе вся операция летит к черту. Придется вступать в открытый бой, а он нам совершенно не нужен! А посему мне важно иметь информацию о том, что собой представляет база и где конкретно находится каждый боевик, включая Сардара. О себе можешь молчать. Выйдешь, когда отработаем банду!

— Я понял вас! Слушайте конкретную обстановку.

Вьюжин приказал остановить джип, достал из планшета чистый лист бумаги, карандаш и тонкий фонарь. Слушая агента внешней разведки, начал быстро рисовать схему, ставя кое-где крестики. Затем быстро перевернул лист и продолжил черчение, но уже ставя больше крестов и разделив лист почти наполовину. Сидевший рядом Гончаров мельком наблюдал за работой командира. Он понял, что Вьюжин сначала со слов агента составил схему базы, а затем принялся за схему мест засады у останков древнего монастыря, просчитав, что линия поперек страницы не что иное, как то, что при постановке задачи майор называл плотиной. Командир группы прекратил работу, поблагодарил агента, получил от него совет, где лучше перейти в принципе невысокий перевал, и приказал Гончарову:

— Вперед, Гончар! Через полтора километра перевал повернет на юг. Поворачиваешь, соответственно, и ты! После поворота, через километр, стоп-машина. Ориентир для остановки — родник, бьющий прямо из горы и уходящий на равнину.

Гончаров, следя за местностью, так как никаких дорог здесь испокон веков не было, используя светомаскировочные устройства, продолжил движение джипа. В 2.05 «Хаммер» группы спецназа «Стрела» остановился перед тонким руслом узкого ручья, начинающегося родником, бьющим из трещины скалы.

Гончар взглянул на командира:

— Приехали, майор!

Вьюжин посмотрел на покрытый в этом месте одиноко растущими, не образующими сплошные заросли кустами склон, уходящий к звездному небу, и закурил.

Его примеру последовали и остальные спецы диверсионного подразделения. Курили три минуты. Погасив почти одновременно окурки, положили их по привычке в карманы. Вьюжин приказал:

— Всем к машине! В одну шеренгу становись!

Спецназовцы построились в шеренгу.

Вьюжин прошел вдоль строя, показывая что-то каждому на схеме и задавая один и тот же вопрос:

— Ясно?

Поставив персональную задачу своим бойцам, майор указал рукой на куст, росший метрах в двадцати от родника:

— Там будем подниматься! До хребта 300 метров. Вершина представляет собой усеченный конус. Там привал. Затем спуск к речке Хата, точнее, к кустам, обрамляющим ее левый берег. Далее «боевые двойки» выходят к базе и обрабатывают ее. Я с Дубовым накрываю Сардара. Михайлов на прикрытии и связи.

— А не взять ли нам с собой пулемет? — предложил Дубов.

Мамаев усмехнулся:

— Ты представляешь, сколько он весит?

Прапорщик огрызнулся:

— Я представляю, насколько эффективен огонь из «браунинга»!

— Ну раз есть желание и силы, — улыбнулся Вьюжин, — тащи, Дуб, наверх пулемет, я не против! Бурлак, Гончар, Лебедь, «Хаммер» в балку, чтобы не светился, и накрыть маскировочной сетью! Он еще нам понадобится. Остальным к кусту! Начало подъема через пятнадцать минут!

В 3.10 диверсионно-штурмовая группа «Стрела» благополучно достигла вершины малого Хатарского перевала, устроив двадцатиминутный привал на узкой, но совершенно плоской вершине горного хребта.

В 3.30 группа быстро пошла вниз и уже спустя пять минут вошла в полосу плотного кустарника, откуда Вьюжин и решил провести акцию против банды полевого командира Сардара Кадыра. Бойцы разошлись по кустам вдоль речушки, мелкой и неширокой. Перед ними открылся наполовину разрушенный кишлак. Но среди развалин высились уцелевшие здания, даже участки дувалов-заборов. На крыше одного из домов на корточках, зажав между колен автомат, сидел афганец. На схеме майора это место было помечено одним из пяти в кишлаке крестиков.

Вьюжин постучал по микрофону радиостанции, закрепленному у щеки офицера:

— Внимание всем! Начало штурма базы после ликвидации часового на крыше! Миха, готов?

Прапорщик, вскинув бесшумную снайперскую винтовку «Винторез» и взяв на прицел боевика на крыше, ответил:

— Готов, командир!

— Огонь, Костя!

Прапорщик нажал на спусковой крючок.

Часть вторая

ОПЕРАЦИЯ «ОРАНЖЕВОЕ ОБЛАКО»

Глава 1

Душман повалился на глиняную крышу, задергавшись в предсмертных судорогах.

Вьюжин приказал спускаться. Применяя приборы ночного видения, спецназовцы начали спуск к кишлаку. Наверху остался только Михайлов. Офицеры «Стрелы», перейдя речушку, разошлись. Мамаев с Лебеденко пошли в кишлак, Бураков с Гончаровым начали обход развалин слева, командир группы с Дубовым справа. Спецназовцы шли, ориентируясь по схеме, шли к местам, обозначенным на ней крестиками, обозначавшими противника. Мамаев, войдя в развалины, у части сохранившегося дувала остановился. Повернулся к следовавшему сзади Лебеденко:

— Андрюша, наш дух, судя по схеме, вон в том сарае. — Капитан указал на сохранившуюся лачугу. — Работаем одновременно с двух сторон, ты заходишь с тыла, я со входа. Если дух спит, я валю его. Если бодрствует и вооружен, а главное, недосягаем для прямого выстрела от двери, то берешься за него ты. Эти дома имеют окна-бойницы. В основном сзади. Вот с тыла и обработаешь его из «ВАЛа», но это в случае, если я не завалю его, понял?

— А чего понимать? Замочим духа!

— Замочить-то замочим, но нам нельзя допустить, чтобы он произвел выстрел. Эхо разнесет шум от него по ущелью, и боевики, засевшие в засаде, встревожатся. А мы их сможем отработать, лишь тихо подойдя к ним.

— Да понял я все!

— Тогда вперед! Пошел, я прикрою! Когда выйдешь на позицию и осмотришься, доложишь!

Старший лейтенант, перепрыгнув через валун, скрылся в развалинах.

Через пару минут Мамаев услышал в динамике:

— Мамай! Я на месте! С тыла три окна. Заглянул внутрь дома. Видел одну комнату, она пуста.

— Значит, моджахед в передней?

— Скорей всего! Или его вообще нет в здании!

Капитан распорядился:

— Ты аккуратней там, смотри по сторонам в оба глаза!

Старший лейтенант поправил командира:

— В оба окуляра, а это не так просто!

— Ладно! Пошел я!

— Давай!

Мамаев перебежками сблизился с сохранившимся старым зданием, дверь в которое была открыта. Видимо, она вообще не закрывалась, перекосившись со временем. Встав сбоку от входа, Мамаев прислушался. В доме не слышно ни звука. Может, в нем действительно никого нет и агент разведки ошибся? Хотя дух мог покинуть лежбище и после того, как выходил на связь Абдулла. Капитан взвел пистолет с глушителем, ногой ударил по двери, войдя в небольшую, но обжитую комнату. Моджахед лежал на полу, точнее на куче матрасов справа, у стены. Рядом лежала сложенная аккуратно одежда и автомат «АКМ». Он проснулся от шума. Увидел пришельца, потянулся рукой к автомату, но большего сделать не успел. Капитан дважды выстрелил. Обе пули попали душману в голову, отбросив ее на подушку. Тело пробила первая судорога, пальцы руки, тянувшейся к оружию, неестественно скрючились. Мамаев не стал смотреть, как отходит дух. Он вызвал командира группы:

— Вьюн! Я — Мамай! Моя цель поражена.

— Находись с Лебедем там, где находишься, — тихо сказал майор.

— Принял!

Капитан связался по рации со старшим лейтенантом:

— Андрюша! Двигай ко мне!

Лебеденко обошел дом, внимательно следя за обстановкой, и, не заметив ничего угрожающего, вошел в переднюю комнату. Молча посмотрел на уничтоженного душмана, присел на сундук.

Мамаев замер у двери, слушая тишину ночи. Со стороны никто бы не мог даже предположить, что в темных развалинах спецназовцами проводится боевая акция.

Буракову с Гончаровым пришлось обойти почти весь поселок вдоль ручья. Наконец, у куста капитан остановился.

— Прикройся! — сказал он Гончарову. — Дувал впереди видишь?

Справа, метрах в пяти от искусственно углубленного русла ручья, по сути, превращенного в приличный по размерам арык, тянулся глиняный забор. За ним виднелась часть дома. Вернее, его плоская крыша.

Гончаров ответил:

— Вижу! Наш дух там?

— Должен быть там!

— Как отработаем его?

Капитан задумчиво произнес:

— Считаю, ничего особенно придумывать не будем. Преодолеваем дувал, врываемся в халупу и расстреливаем моджахеда к чертовой матери!

Старший лейтенант не согласился:

— Нет, Юрик, не пойдет. Вдвоем мы только друг другу мешаться будем! Пойду я один. У меня и «ВАЛ». А ты прикроешь от двора. Заодно и подстрахуешь, если дух каким-то образом сумеет выскочить из своего сарая!

Капитану пришлось согласиться. Гончаров прав. Против одного противника в условиях полуразрушенных зданий афганских селений и работать одному проще! Он сказал:

— Хорошо! Хату отрабатываешь ты! Сближаемся с объектом!

Немного пройдя, спецназовцы увидели разлом в заборе. Капитан указал напарнику на дыру в дувале. Гончаров кивнул и вошел во двор, если им можно было назвать небольшую, очищенную от камней и кусков глины площадку. Правда, с кустом посредине. И этот куст чуть было не погубил старшего лейтенанта и не сорвал всю операцию. Точнее, не куст, а душман, находившийся за ним. Афганец не ждал противника, не исполнял обязанности второго часового. Он просто проснулся от желания помочиться. Встал, вышел во двор с автоматом. Оружие в Хатаре боевики везде носили с собой. Душман услышал шаги, схватил «АКМ» и, прыгнув в сторону, перекатился по двору. Старший лейтенант Гончаров оказался в зоне обстрела духа. Опередить моджахеда Гончаров не успевал. Но его страховал Бураков. Быстро сориентировавшись во внезапно возникшей ситуации, капитан мгновенно вбил в душмана половину обоймы. Обильно поливая пыль черной кровью, тот уронил простреленную голову. После чего и командир «двойки» проник во двор. Подошел к Гончарову, смотрящему на труп бандита, который только что едва не стал причиной его гибели:

— Ну что, Саня, зевнул духа?

Старший лейтенант сплюнул:

— Зевнешь тут! Кто мог подумать, что он выйдет ночью в туалет?

— Ладно, смотрим дом внутри! По данным разведки, в здании больше никого не должно быть, но там хрен его знает, что нас ждет, так что работаем в режиме захвата объекта.

Офицеры ворвались в дом, стены которого были обильно покрыты сеткой трещин, готовые расстрелять первого попавшего на пути афганца. Но в халупе никого не было.

Бураков и Гончаров заняли огневые позиции в доме.

А Вьюжин со снайпером диверсионно-штурмового подразделения в это время вплотную сблизились с низким, больше похожим на бункер, чем на жилой дом, зданием. Зданием, в котором, по данным капитана внешней разведки Абдуллы Махдума, должен был находиться один из полевых командиров Абделя Аль Яни, Сардар Кадыр. Вот его, в отличие от остальных душманов, желательно было взять живым. Поэтому на захват главаря банды и пошел сам командир боевой группы российского спецназа. Укрывшись за кучей саксаула, сваленной возле тандыра, майор взглянул на Дубова, оставившего свою дальнобойную винтовку «СВД» Михайлову, вооружившись сам бесшумным «Винторезом» связиста. Взглянув на Дубова, Вьюжин приказал:

— А ну давай к халупе, посмотри, открыта ли дверь!

Прапорщик броском достиг боковой стены, нагнувшись, переместился ко входу в дом-бункер. И тут же жестом показал — дверь открыта!

Майор проследовал за ним. Спецназовцы замерли у входа. Дверь действительно была приоткрыта от толчка Дубова. Майор знаками показал, что первым в дом пойдет он сам, за ним Дубов. Действия внутри здания были оговорены еще на вершине перевала. Снайпер кивнул. Мол, все понял. Вьюжин растопырил ладонь. Штурм — по жесту и начал загибать пальцы. Один, второй… Когда кисть сложилась в кулак, майор ударом ноги распахнул дверь и ворвался в дом.

Сардар, как и предполагали бойцы российского спецназа, не спал. Он сидел на куче одеял, держа в руке радиостанцию. Автомат стоял у стены напротив, рядом на подушке лежал «вальтер». Главарь банды ждал очередного, последнего перед планируемым боем сеанса связи, до которого оставалось шесть минут.

Появление людей в очках приборов ночного видения (ПНВ) с оружием в руках стало для него полной неожиданностью. Что успел Сардар, так это только раскрыть беззубый рот от удивления. Ствол глушителя пистолета Вьюжина уперся в лоб бандиту.

— Не дергаться, Сардар! Твоя песенка спета!

Майор отдал распоряжение прапорщику:

— Осмотри дом, Дуб! Все оружие, боеприпасы, спецсредства сюда в угол, рядом с автоматом.

— Понял! Выполняю!

Первым делом прапорщик обыскал бандита и его постель, бросил в угол «вальтер», предварительно разрядив его. Сказав: «Здесь «чисто», — ушел в соседнюю комнату.

Вьюжин сел на корточки перед полевым командиром:

— Что, Кадыр, попал? Готовил ловушку нам, а получилось, сам в нее попал?

Сардар молчал. Веко его правого глаза нервно дергалось. Майор забрал у бандита радиостанцию.

— Связи с Арсалом ждешь? — спросил он. — И когда Джума должен связаться с тобой?

Сардара удивила осведомленность русского офицера, а сомнений в том, что Хатар захватил российский спецназ, у душмана не было. Все же в разговоре на фарси чувствовался славянский акцент. Так говорили те, кто из русских остался в Афганистане после войны восьмидесятых годов. И душман не выдержал:

— Откуда вам все известно?

Вьюжин покачал головой:

— Ну, Сардар, ты, по-моему, вконец оборзел. С каких это пор пленник задает вопросы захватившему его противнику? Вопросы задавать буду я, а ты на них отвечать и делать все так, как скажу! Иначе, что для тебя, старого душмана, не новость — мучительная смерть! Ты понял меня?

Сардар, опустив голову, проговорил:

— Да, понял!

Вьюжин перевел глушитель с головы бандита на его выпуклый живот:

— А теперь жду ответа на вопрос: когда с тобой должен связаться Джума Арсал?

Бандит ответил:

— С минуты на минуту!

— Что он должен сообщить тебе?

— Обстановку у плотины!

— Какова периодичность вашего общения?

— Через каждые два часа или по необходимости!

— Следовательно, предстоящий сеанс должен стать последним перед нападением на противника.

Полевой командир молча кивнул.

— Слушай меня внимательно, — сказал Вьюжин. — Говоришь с Джумой как обычно. Не дай тебе Аллах совершить глупость, будешь собственные кишки заталкивать обратно в живот. И я не шучу, шакал! После сеанса связи побеседуем!

— А потом ты все равно убьешь меня!

— А зачем мне убивать? Сардара Кадыра, которому после провала акции по российско-американскому спецназу ничего не останется, кроме как быстрее исчезнуть из Афгана, а лучше с Ближнего Востока вообще? Абдель не простит тебе провала, и ты это прекрасно знаешь. А уж за сотрудничество с гяурами так лично порвет на куски. Зачем же мне тебя убивать? Нет, Сардар, я-то отпущу тебя, и ты успеешь скрыться от людей Аль-Каиды, но при условии предельной откровенности со мной!

Монолог командира российского спецназа прервал противный писк радиостанции главаря банды.

— Отвечай! — приказал Вьюжин. — И без выкрутасов!

Душман ответил:

— Сардар на связи! Что у тебя, Джума?

Командир группы, отправленной в засаду, ответил:

— Пока все тихо! Ждем!

Сардар распорядился:

— Ждите, утроив внимание! Неверные совсем скоро должны появиться в ущелье! Надеюсь, ты успел перегруппировать силы для молниеносного штурма гяуров?

— Конечно, хозяин! Я сделал все так, как вы приказали.

— Тогда да поможет тебе Аллах, мой верный Джума. С нетерпением жду, когда ты доложишь мне об успешном завершении акции!

Арсал спросил:

— По янки задача остается прежней?

Сардар недовольно скривился и ответил коротко:

— Да! — И тут же прекратил переговоры: — Конец связи, Джума!

Отключив станцию, полевой командир швырнул ее на подушку. Больше она ему была не нужна! Вьюжина же заинтересовал последний вопрос Арсала.

Майор устроился поудобнее. В это время вернулся Дубов. Доложил:

— Весь дом и окрестности вокруг него «чисты». Я связывался с Михой, он подтвердил, что акция прошла незаметно и что рядом с базой боевиков, насколько ему позволяет контролировать обстановку местность, никого не замечено.

Вьюжин приказал:

— Займи на всякий случай позицию у входа так, чтобы контролировать подходы к дому! — Он повернулся к Сардару: — Ну что, начнем беседу, господин Кадыр?

Душман пожал плечами, показывая тем самым, что теперь от него ничего не зависит. В смысле принятия решения говорить с русским офицером или нет.

— Что имел в виду Арсал, спросив о задаче по янки?

Сардар, надеявшийся, что русский офицер проигнорирует этот вопрос, немного помолчал, потом процедил:

— Я получил приказ, уничтожив русскую группу, американцев взять в плен!

— Всех?

— По возможности всех, но их командира обязательно!

— Вот как? Приказ отдал, конечно, Абдель?

— Да, сам шейх Абдель Аль Яни!

— Он не объяснил причину столь необычного приказа?

Сардар скривил рот:

— Абдель никогда никому ничего не объясняет! Он отдает приказы и требует их исполнения.

— Ладно. Об этом поговорим позже. Сейчас меня больше интересует схема расположения позиций засады у плотины.

Главарь местной банды ответил:

— Она проста. Так как я мог задействовать всего четырнадцать человек, то имел ограниченные возможности. Поэтому приказал Арсалу разместить людей следующим образом. В первой от начала ущелья пещере установить пулеметный расчет, чтобы не дать уйти противнику из «мешка». В четвертой пещере организовать еще одну пулеметную точку, для удара по русским с фланга, по четыре стрелка расположить за левой и правой частью плотины.

Вьюжин прервал душмана:

— Получается двенадцать человек. Ты что, на правом склоне оставил всего двух боевиков?

— Да! Третью пулеметную точку!

— А что, твои люди не контролируют американский спецназ? Или у тебя и с наблюдателями дефицит?

— Наблюдатели готовы были проследить за американцами, как это сделали по вашей группе, но я не мог предположить, что Джонсон покинет расположение батальона на вертолете и уйдет в неизвестном направлении. Я подумал, что вы сговорились и решили выйти к Хатару по одному. Русские по ущелью, а янки перевалив через Большой перевал. Поэтому снял все дозоры и сместил место засады ближе к базе!

Вьюжин довольно улыбнулся:

— Ты, Сардар, не просчитал ситуации потому, что мы ее просчитали! И никаких американцев в ущелье не будет. А будут трупы твоих духов.

— Как не будет? Но… но… это значит, вы знали о готовящейся засаде? Несмотря на дезинформацию о том, что в ущелье противника нет?

— Конечно, знали! Ты недооценил нас и переоценил себя!

— Сайед предатель? Проводники с поваром в батальоне тоже изменники?

— Какая теперь разница, Сардар, когда ты сам стал предателем!

Главарь банды, застонав, опустил голову, что-то еле шепча.

Майор одернул бандита:

— Хватит причитать, Кадыр! Умей проигрывать!

Сардар поднял голову и проговорил:

— Если бы вы знали, как я ненавижу вас!

Вьюжин спокойно ответил:

— Представляю! Но ненависть не поможет тебе! Думаю, на этом мы прервемся. Ненадолго. Чуть позже продолжим беседу!

Майор окликнул снайпера:

— Дуб! Свяжи этого урода, оттащи в какой-нибудь сарай и заминируй. На пасть — ленту. Взрывчатку установи так, чтобы рванула при первой же попытке освободить духа от пут! После чего выходи на окраину селения. Увидишь, где ребята соберутся!

— Есть, товарищ майор!

Дубов схватил за шиворот полевого командира и потащил его наружу, одновременно вызывая Михайлова. У того наверху вместе с радиостанцией находился и специальный контейнер диверсионной группы, содержащий в себе и веревки, и взрывчатку, и много еще чего для обеспечения выполнения любых задач боевого подразделения спецназа.

В 3.47, как только с хребта спустился связист, диверсионно-штурмовая группа «Стрела» начала выдвижение к району плотины. Пройдя пятьсот метров, Вьюжин остановил подразделение. Собрал подчиненных, приказал:

— Мамай с Лебедем и Дубовым на хребет малого Хатарского перевала, сближаетесь с позицией пулеметчиков левого фланга засады. Там расходитесь, Стас с Дубовым остаетесь на месте, Лебеденко следует дальше до места напротив первой огневой точки крайней пещеры. Ваша задача по моему приказу произвести отстрел боевиков пулеметных расчетов. Остальные подходят к основным стрелковым силам банды Сардара и берут на прицел: я с Михайловым — моджахедов левой части плотины, Бураков с Гончаровым — правой. Огонь также по моей команде. Впрочем, команда на уничтожение духов будет отдана одновременно всем офицерам группы в зависимости от их готовности к акции. Уничтожение противника — тотальное. Вариант «Рикошет»! Вопросы?

Вопросов ни у кого не было.

Вьюжин поправил автомат «АК-74»:

— Считаю необходимым напомнить, группе предстоит действовать против отряда, вдвое превышающего нас по численности, я уже не говорю о вооружении. А посему залог успеха в скрытном подходе к позициям моджахедов, согласованных действиях и молниеносности нанесения удара. Мы должны расстрелять банду в течение 2–3 минут. Далее отход к кишлаку. Встреча после акции здесь же! Связь со мной и между собой по необходимости. На этом все! Группа к рубежам действия, вперед!

Спецназовцы двинулись вперед — капитан Мамаев, старший лейтенант Лебеденко и прапорщик Дубов, забираясь по наклонной вверх на хребет малого перевала, Вьюжин, Михайлов, Бураков и Гончаров — прямо, прижимаясь к левому склону.

Подгруппа Мамаева вышла на склон спустя двадцать минут. После форсированного подъема капитан разрешил подчиненным короткий, в три минуты, отдых. Сам залег на краю хребта и приложил бинокль к глазам. Он осмотрел ущелье, плотину, заметил за каменной грядой боевиков, сидевших метрах в пяти друг от друга, готовых в любую минуту подняться и открыть огонь по противнику. Осмотрел капитан и пещеры, но засек лишь ближайшую огневую точку, представлявшую собой нагромождение камней с впадиной посередине, откуда виднелся ствол российского пулемета «РПК» и две нуристанки моджахедов. Мамаев подумал: и чего они свои «блины» на черепа надели? Уж лучше б сразу на лбу мишень нарисовали. Но это их дело. Духи намерены сами напасть, как всегда, из-за угла, и ответных действий не ожидают, это хорошо. Посмотрев на часы, капитан перекатился к Лебеденко с Дубовым:

— Так, ребята, обстановка соответствует той, что поведал нам Кадыр, а посему дальше идем, прижавшись к началу левого склона. Ориентир поста нашего фланга: на той стороне кусок камня в виде рогатки на хребте большого перевала. Все, начали выдвижение.

Двигались по хребту медленно и скрытно.

Выйдя на условный рубеж, залегли между валунами.

Спецы теперь отчетливо видели и первую огневую точку духов, и вторую, но точки, установленные противником на противоположном перевале. Пулеметчиков на своем склоне они не видели. Скрытно спуститься вниз Мамаев мог, но без гарантии, что точно к пулеметному расчету. А выходить надо именно на пулеметчиков, точнее, на позицию, с которой можно гарантированно и быстро уничтожить боевиков. Капитан решил вызвать командира группы. Тот с «двойкой» Буракова и связистом шел по дну и по времени уже должен был сблизиться с плотиной настолько, чтобы контролировать бандитов. Мамаев извлек из кармана станцию малого радиуса действия связи:

— Вьюн! Я — Мамай! Как слышишь?

Майор тут же ответил:

— Слышу хорошо! Ты готов?

— В том-то и дело, что нет. Не могу определить местонахождение пулеметного расчета на своем склоне.

— Ясно! Обозначь себя!

Капитан навел лазерный целеуказатель на ущелье в сторону Хатара, услышал в динамике:

— Вижу! Огневая точка на твоем склоне под тобой, левее. До нее метров шесть-семь. Между вами неплохой уступ, спустившись на который будешь иметь духов как на ладони.

— Понял тебя, командир. Спасибо!

— Давай работай оперативней, мы внизу готовы обработать моджахедов за плотиной.

— Арсала не видать?

— Здесь, за грядой!

— Ясно! Работаю! Конец связи!

Мамаев подозвал к себе Лебеденко:

— Давай, Андрюша, двигай дальше на рубеж, оттуда сможешь завалить духов первой точки.

Старший лейтенант кивнул и, быстро перемещаясь от камня к камню, направился дальше по хребту.

Капитан взглянул на Дубова:

— Твоя цель — напротив!

— Вижу!

— Ну а я спущусь вниз!

— Давай, командир, если что, прикрою!

Мамаев прыгнул к кусту, росшему в нескольких метрах от вершины перевала. Осмотрелся. Метнулся за валун, взяв вправо. Выждав паузу, выглянул из-за валуна вниз и увидел уступ, нависающий над склоном. Перепрыгнул на небольшую каменную площадку, нога предательски скользнула. Мамаев схватился за выступ склона. Черт, не хватало еще грохнуться в ущелье с этим уступом. Но тот выдержал вес спецназовца. Капитан лег на площадку, подергался, уступ не шевелился. Может, Мамаеву показалось, что эта площадка неустойчива? Но как бы то ни было, он находился на позиции, или рубеже действия. Осторожно посмотрел вниз и увидел прямо под собой двух духов, лежавших почти на таком же уступе с пулеметом «РПК». Отсюда, как и говорил майор, моджахеды были у капитана как на ладони. Мамаев снял автомат с предохранителя, переместив переводчик огня на стрельбу одиночными выстрелами. Тут же услышал в динамике:

— Мамай! Лебедь! Я готов!

— Жди! — Капитан вызвал командира отряда, который, впрочем, слышал переговоры снайперской подгруппы Мамаева: — Вьюн, Мамай! Мы готовы!

Вьюжин отдал приказ:

— Внимание всем! Три, два, один, огонь!

Бойцы «Стрелы» открыли огонь одновременно, что стало полной и губительной неожиданностью для боевиков. Первыми покатились со склона пулеметчики расчета, уничтоженного Мамаевым. За ними уткнулись в камни духи, пораженные Лебеденко. Бандиты расчета, прикрывавшего правый фланг засады, были отброшены вглубь пещер. Массированный огонь подгруппы Вьюжина, ведшийся с трехсот метров, практически по открытым целям, не оставил никаких шансов выжить основному отряду Джумы Арсала. Но… один боевик, получивший смертельное ранение, все же не потерял сознание. Превозмогая боль, понимая, что умирает, он подтянул к себе автомат, что осталось без внимания спецназовцев, и закрыл глаза, стараясь казаться мертвым.

За мертвого, как и остальных душманов, его и приняли спецназовцы Вьюжина, вышедшие к уничтоженной основной позиции засады. Впереди оказался Михайлов, который всегда ранее старался держаться сзади группы, оберегая свои радиостанции. Но на этот раз именно он, двадцатичетырехлетний прапорщик, оказался ближе всех к плотине. И душман, подняв автомат из последних сил, дал по нему очередь, разорвавшую только что наступившую в ущелье тишину. Прапорщик так ничего и не понял, схватившись за простреленное горло, единственное не защищенное бронежилетом и шлемом место, упал на спину, устремив удивленный взгляд начавших стекленеть глаз в небо. На очередь среагировал Вьюжин, одним выстрелом в лоб он оборвал жизнь моджахеда. К Михайлову бросились Бураков с Гончаровым. Но, припав к телу боевого товарища, тут же поднялись. Капитан зло плюнул на камни:

— Эх, Миха, Миха, надо ж, вот так-то! Ведь вроде мочили духов гарантированно. Как же уцелел тот шакал?

Гончаров вздохнул:

— Судьба, Юра! Случай! Самое страшное на войне — случай, нелепый, непросчитываемый. И от судьбы не уйдешь. Как ни старайся. Вот и Серега не ушел.

К ним подошел Вьюжин:

— Хорош ныть! Михайлова не вернешь, а нам надо уходить!

Гончаров спросил:

— Оставив Миху рядом с этими вонючками?

— Нет, отнесем тело в кишлак. Там похороним. Взяли прапорщика и вперед к Хатару!

На подходе к кишлаку увидели фигуру в афганской одежде, стоявшую у речки. Человек, заметив спецназовцев, пошел навстречу. Встретились. Капитан Бураков и старший лейтенант Гончаров опустили тело покойного прапорщика Михайлова на землю. Неизвестный печально спросил на чистом русском языке:

— Не обошлось все же без потерь?

Командир группы спросил:

— Вы и есть капитан Махдум?

Афганец подтянулся:

— Извините! Разрешите представиться, капитан Службы внешней разведки Абдулла Махдум! А вы майор Вьюжин?

Командир группы кивнул:

— Он самый!

Майор представил стоявших рядом офицеров.

Подошла и подгруппа Мамаева.

Увидев мертвого Михайлова, Дубов растерянно посмотрел на офицеров:

— Мужики, как же это? Серегу и завалили? Мы же всех расстреляли?! Или кто-то сидел в индивидуальной позиции? А Сардар умолчал о ней? Ну, тогда я его, суку, за Серегу…

Майор прикрикнул на прапорщика:

— Отставить, Дубов! Мне еще твоей истерики не хватало! Познакомьтесь лучше с агентом СВР.

Мамаев, Лебеденко и Дубов пожали руку Махдуму, назвав себя.

Вьюжин спросил Махдума:

— Где нам лучше похоронить прапорщика? Тащить с собой труп мы не можем, и не хотелось бы, чтобы духи, которые обязательно объявятся здесь, если не сегодня, так завтра, обнаружили бы его могилу. Но и так, чтобы позже мы могли перевезти тело Михайлова в Россию. После выполнения задачи. Здесь на чужбине оставлять своего подчиненного я не намерен.

Офицеры одобрительно посмотрели на командира. Его последние слова полностью отражали святые традиции спецназа — своих не бросать! Нигде, ни при каких обстоятельствах! Ни живых, ни мертвых!

Махдум указал на кишлак:

— Самое безопасное место в лачуге одного из бывших моджахедов. Тело опустить в подвал и присыпать песком и глиной! Вне селения свежая могила вызовет естественные подозрения, и, разъяренные гибелью банды, шакалы Абделя выкопают тело русского спецназовца. Тогда вам больше его не видеть. На куски порвут и скормят собакам! Эти волки даже мертвым мстят.

Вьюжин согласился:

— Хорошо! Тогда ты, Абдулла, с Гончаровым и займешься погребением.

Капитан внешней разведки кивнул:

— Сделаем. Один вопрос разрешите?

— Давай!

— Как вы намерены поступить с Сардаром Кадыром?

— Допросить его!

— Это понятно, а после?

— После беседы я обещал отпустить его! Не думаю, что он будет представлять опасность!

— Заблуждаетесь, майор! Отсюда никого из бандитов живым выпускать нельзя!

— Почему?

— Вы плохо знаете Сардара. Да, он попытается скрыться, но, если ему это не удастся, что вполне вероятно, Абдель вновь возьмет след группы. А нам нужно раствориться. Таков приказ!

Вьюжин недовольно сказал:

— Мне известен приказ, но я дал слово этому Сардару, а слово свое держу всегда!

Махдум хитро взглянул на командира диверсионной группы:

— Даже перед мертвыми?

— Не понял?

— Ну, скажем, вдруг после того, как вы побеседуете с главарем банды, он внезапно умрет?

— Как это умрет?

— Очень просто! Прекратит свое существование, отправится на небеса, к Аллаху?

— Я не понимаю тебя, капитан!

— Вы не ответили на вопрос, майор. Перед мертвыми вы тоже держите свое слово?

— А чего перед ними его держать? Естественно, если оно не касается последней воли умершего!

— Это все, что я хотел услышать. Вы не нарушите данное Сардару слово, но и он не уйдет из кишлака. А теперь… — Махдум повернулся к Гончарову: — Займемся похоронами, товарищ старший лейтенант?

— Пошли! Лопаты-то хоть здесь есть?

— Кетмени. Но ими очень удобно работать!

— Знаю, как тяпкой!

Разведчик стратегического внедрения и офицер спецназа завернули тело погибшего прапорщика в плащ-палатку и понесли вглубь кишлака.

Вьюжин подозвал к себе Дубова:

— Идем со мной, Сергей. Развяжешь и разминируешь Сардара, заберешь радиостанции, с этого времени будешь совмещать должность снайпера и связиста, а я еще раз поговорю с главарем банды. — Майор обернулся к офицерам: — Остальным отдыхать! Отход максимум через полчаса.

Вьюжин с Дубовым прошли в бункер Сардара.

Тот неподвижно лежал посредине комнаты. Прапорщик молча освободил главаря банды от пут и взрывчатки, забрал их вместе с радиостанциями различного предназначения и вышел на улицу. Бандит принялся растирать успевшие онеметь запястья и лодыжки.

Вьюжин устроился на сундуке. Спросил бандита:

— Возобновим разговор?

Тот ответил вопросом на вопрос:

— Вы уничтожили моих людей?

— Ничего более умного я еще не слышал! Конечно, уничтожили, да иначе и быть не могло!

— Я буду молиться за души павших воинов!

— Будешь, если не последуешь следом за ними! Итак, меня интересует Абдель и химические заряды, которые он заполучил скорей всего из Вьетнама.

Сардар ответил:

— Но я мало что знаю. Да, мной командовал Абдель, впрочем, в его подчинении все силы сопротивления Ближнего Востока и не только Востока. Иногда он связывался со мной сам, как в настоящем случае, но редко, в основном приказы исходили от его помощника Абдура. Насчет снарядов с отравляющим газом я слышал, но конкретной информации не имею.

Вьюжин закурил и задал следующий вопрос:

— Что и от кого ты слышал о химии?

— От Фарида, главного доверенного лица Абделя, после Абдура, конечно.

— Это от того, кто и стрелял по патрулю?

— Да!

— Интересно. И что ты от него слышал?

— То, что Абдель закупил шесть снарядов массового поражения противника отравляющим веществом «Петля». И что вскоре янки на себе испытают то, что готовили для других!

Сардар замолчал, но Вьюжин потребовал:

— Продолжай!

Главарь уничтоженной банды пожал плечами:

— Да вроде нечего больше говорить.

— Я тебе не верю. А цену доверия ты знаешь!

Немного подумав, Сардар произнес:

— Еще я слышал, что сейчас большую часть времени Абдель проводит в Уразгане.

— Почему? Ведь там небезопасно?

— Потому что на Аль Яни вроде как какой-то высокий чин в Штатах работать начал.

— Что за чин?

— Не знаю!

— Гражданский? Военный? Из ЦРУ, ФБР?

— Не знаю! Но работать начал недавно, примерно с того времени, как был уничтожен патруль американцев недалеко от Халата!

— Ясно! И что, эти снаряды хранятся тоже в Уразгане?

Сардар отрицательно покачал головой:

— Нет! Снаряды, я слышал, спрятаны где-то в Канширском ущелье, но где точно, не ведаю.

— Что касается группы Джонсона. Абдель сам отдал приказ не уничтожать, а пленить американцев?

— Да! Вас ликвидировать, янки, особенно Джонсона, постараться захватить живыми.

— И если бы это удалось, что ты должен был бы сделать с американцами?

— Вывезти их в селение Кераб, где передать людям Абделя!

Вьюжин задумчиво проговорил:

— В Кераб! Это по пути на Уразган, так?

— Получается, так!

— Хорошо! О результатах акции ты должен был доложить Абделю лично?

— Да!

— Значит, Аль Яни очень нужен майор Джонсон?

— По-видимому, так!

Майор встал.

— Ладно! Разговор можно закончить. Большего, чувствую, от тебя не добиться.

Сардар напомнил:

— Вы обещали отпустить меня!

— Обещал, отпущу, но не сразу! Уйдешь днем, после того, как мы покинем селение. А до этого сиди здесь. Решишь уйти раньше, пеняй на себя. Погибнешь.

— Я все понял!

— А все понял, жди полудня!

Майор вышел на улицу.

Бойцы, отдыхавшие среди развалин, поднялись.

Из кишлака вышли Махдум с Гончаровым. Старший лейтенант доложил о том, что тело Михайлова временно спрятано. Вьюжин подозвал к себе Буракова:

— Отойдем в сторону, Бурлак.

Офицеры прошли к ручью. Майор достал карту и начал что-то объяснять капитану.

В это время Махдум обошел развалины и незаметно для спецназовцев вошел в дом-бункер Кадыра. Увидев бывшего подчиненного, главарь банды открыл рот от удивления:

— Абдулла, ты? Тебя что, тоже русские пощадили?

— Нет, Сардар, меня никто не щадил. Тем более русские, потому что я офицер российской внешней разведки.

— Что?!!

— Что слышал!

— Так… так… ты работал на русских? Ах, я, идиот! Вот почему они смогли переиграть меня и уничтожить отряд. Но как ты мог, Махдум? Ты же мусульманин? Правоверный? И продался гяурам?

— Это для тебя они гяуры, а для меня боевые товарищи! Да, я мусульманин, а вот ты нет. Ты предал идеи ислама, превратив их в орудие убийства.

— Мы вели священный джихад, Абдулла, или ты забыл об этом?

— Абдулла все помнит. И то, как весной ты в этой комнате до смерти изнасиловал двух девочек, дочерей человека, посмевшего не выполнить твой приказ и ушедшего из банды. Я помню, как ты вытащил на улицу их маленькие, истерзанные, окровавленные тела и отрезал им головы. А девочкам было всего десять и двенадцать лет.

— Я мстил предателю!

— Не прикрывайся местью! Разве до этих девочек ты мало изнасиловал и убил женщин, до этого вырезав их мужчин, своих соплеменников? Ты всегда хотел крови. И проливал ее, когда была возможность. Ты не мусульманин, Сардар, ты дикое животное. И ты не должен жить!

Сардар взвизгнул:

— Русский майор отпустил меня!

Разведчик ответил:

— Да, он отпустил, верный своему слову, но я не отпускаю тебя, так как ты должен ответить за все те преступления, что совершил против своего народа.

— Ты не убьешь меня, Абдулла! Нет! Не надо! Русские не знают, но в соседней комнате тайник, там золото, драгоценности. Возьми все и станешь богатым.

— Купить меня хочешь?

Но Сардар будто не слышал вопроса:

— Тайник в углу под шкафом. Ценности в сумке. Возьми и уйди!

— Много награбил?

— Много! Тебе на всю жизнь хватит. И твоим детям хватит. Там многим на всю жизнь хватит.

— Ничего ты не понял, ублюдок!

Абдулла достал из ножен кинжал, сделав шаг к бандиту.

Сардар вскрикнул:

— Нет…

Блеснула сталь клинка, и полевой командир Абделя завалился на матрасы, захрипел, схватившись за широкую рану на горле, из которой толчками пошла густая черная кровь.

Махдум вытер о рубаху бандита кинжал, вставил его обратно в ножны, плюнул на главаря банды:

— Я тебе, Сардар, да будет проклято твое имя, никакого слова не давал. Сдохни, как шакал.

Убедившись, что бандит умер, Абдулла прошел в соседнюю комнату. Вышел на улицу с сумкой. Вьюжин, закончив инструктаж Буракова, строил группу. Капитан внешней разведки подошел к нему, бросил к ногам мешок:

— Здесь драгоценности на огромную сумму! Награбленные Кадыром. Их надо отдать мирным афганцам, погибающим в нищете!

Вьюжин посмотрел на капитана:

— Сардар тебе сам отдал их?

— Сам!

— Я могу проверить?

— Боюсь, он уже ничего не скажет! Даже тому, кто обещал ему жизнь!

— Вот как? Ну что ж! Сам так сам! А спрашивать его о драгоценностях у меня нет ни малейшего желания. Только мешок этот нести придется тебе!

Абдулла улыбнулся:

— Как прикажешь, майор!

Группа начала движение вглубь ущелья, ведомая разведчиком Махдумом. В кишлаке остались Бураков с Гончаровым. И почему они остались, у Вьюжина не спросил никто, даже не в меру любопытный старший лейтенант Лебеденко. Офицеры понимали, «боевая двойка» осталась в Хатаре не для того, чтобы похоронить духов.

Глава 2

12 августа американский транспортный вертолет, сделав приличный крюк, приземлился в пятнадцати километрах от месторасположения стоянки каравана Юнуса, на равнине. Как только винтокрылая машина коснулась земли, спецназ США покинул отсек. Вертолет тут же поднялся и ушел, набирая высоту, тем же маршрутом на свою базу.

Джонсон построил штурмовую группу «Кайман» и обратился к подчиненным:

— Парни! Этой ночью русские пошли в Хатарское ущелье и на рассвете примут бой с превосходящими силами противника. Предвидя вопрос, почему мы не оказываем поддержку русским, отвечу: таково решение командира российского подразделения. Задача нашей группы — «зачистка» каравана Юнуса и арест самого старшего душмана. Да, нас мало, да, караван большой и мужчины в нем, а возможно, не только мужчины, неплохо вооружены. Тем не менее группа обязана выполнить задачу. И она ее выполнит. Вертолеты огневой поддержки «Апач» готовы оказать нам весьма эффективное содействие. А посему на месте действовать нагло, бесстрашно, демонстрируя моджахедам то, что мы представляем великую державу, а не их расколотый племенами бандитский шалман. Сейчас час отдыха, затем выдвигаемся к каравану. Подходим к нему открыто. Конкретную задачу я поставлю на месте. Думаю, не стоит напоминать, что все распоряжения командира обязательны для исполнения, а также то, что наши войска здесь проводят боевую операцию и подчиняются законам военного времени. У меня пока все. Вопросы будут?

Вперед выступил заместитель Джонсона в акции «Оранжевое облако» лейтенант Дэмп:

— Разрешите, сэр?

Джонсон кивнул:

— Давай, Эдди!

— Вы сказали, русские примут в ущелье неравный бой. Мы не можем оказать им поддержку, так как имеем собственную задачу. Вопрос, почему российскому спецназу не помогают подразделения 136-й бригады, авиация или тот же восьмой батальон?

Кристофер вновь кивнул:

— Вопрос понятен, лейтенант. Отвечаю, командир русских не посчитал нужным просить поддержки у командования бригады. Видимо, эти ребята преследуют какую-то неизвестную нам цель и уверены в своих силах.

Сержант Рейн сказал:

— Это делает им честь, майор! Мы впервые работаем вместе с русскими, и я не могу не отметить, что их диверсионная группа по качеству и уровню подготовки превосходит нашу. Впрочем, это лишь мое мнение.

Джонсон улыбнулся:

— Мы не хуже их, сержант. Просто у русских больше опыта в проведении подобных операций, приобретенного в результате войны с террористами на Кавказе. Не надо забывать и то, что Советы почти десять лет держали эту страну одной 40-й армией. Не уверен, что нам удалось бы подобное. Еще вопросы есть?

Больше у подчиненных Джонсона вопросов не было, и он разрешил бойцам отдыхать. Спецназовцы разошлись.

Ровно через час группа «Кайман» начала выдвижение к каравану. По замыслу Кристофера, она должна была подойти к цели на рассвете.

Один из передовых дозоров отряда боевиков, маскирующихся караваном, заметил американцев. Старший дозора тут же вызвал караванщика, спящего в своей палатке:

— Юнус! Юнус! Я — Второй! Срочно ответь!

Главарь банды услышал сигнал рации и голос своего человека, доносившийся из динамика станции. Поднявшись, ответил:

— Я — Юнус, что у тебя, Второй?

— Американцы, господин. Восемь человек. Идут пешим порядком с равнины прямо на нас.

Главарь произнес:

— Это спецназ, прибывший из Штатов. Интересно, как они оказались рядом с нами… ведь должны были…

Юнус почувствовал тревогу. Янки должны были уйти с русскими к Хатару, где их ждал Сардар. Но, выходит, американцы не пошли в ущелье? Почему? Что значит этот маневр? Противник узнал о засаде? Но откуда? От кого? И потом, по логике, получив информацию о засаде, американцы просто обязаны были прикрывать русских. Но вместо этого вышли к каравану. С какой целью? Юнус не понимал действий спецназовцев. И это рождало тревогу, смешанную с предчувствием чего-то неотвратимого, страшного. Но чего? Вопросов много, ответа ни одного.

Дозорный между тем сообщил:

— Юнус, неверные в ста метрах от поста. Что делать? Мы можем положить их из пулемета. Отдай приказ и…

Юнус повысил голос:

— Никаких пулеметов, идиот! Никакой стрельбы. Обозначьте себя, остановите группу и постарайтесь узнать, зачем она идет к каравану. Затем пропустите ее и оставайтесь на месте. Возможно, янки вышли на равнину не одним подразделением. Как только они уйдут, доложишь мне!

— Все понял, хозяин!

Юнус отключил связь, оделся. Вызвал помощника, приказал тихо поднять подчиненных и находиться в готовности к бою. Но на улицу без дополнительной команды не высовываться. Помощник удалился. Караванщик попытался вызвать Сайеда из Халата, но тот не ответил. Юнус вышел из палатки и, вызвав начальника караула, проинструктировал его, как вести себя часовым при прибытии американцев. Вышел за пределы стоянки.

Группа Джонсона, не доходя до цели километр, сделала остановку. Кристофер приказал подчиненным растянуться в цепь.

К нему подошел заместитель:

— Майор! Духи наверняка выставили вокруг каравана посты охранения. Как бы не напороться на них. А то откроет по нам огонь какой-нибудь душман и положит группу. Считаю необходимым выслать вперед разведгруппу.

Джонсон запретил:

— Нет, Дэмп. Это лишнее. Несомненно, Юнус выставил дозоры раннего обнаружения противника, допуская: без прикрытия мы к ним не пошли бы. Уверен, Юнус уже ждет нас, отдав охране и всем подчиненным необходимые распоряжения. Он неглуп, но находится в растерянности, главарю непонятны наши действия, что играет на нас. Так что не будем высылать никакой разведки.

Лейтенант козырнул:

— Как скажете, майор.

Группа продолжила сближение с караваном. Пройдя еще шестьсот метров, Джонсон, как и все его подчиненные, увидел из-за укрытия две фигуры. Одна из них подняла вверх руку. Кристофер услышал:

— Мы охрана каравана! Кто вы и что вам надо?

Джонсон крикнул:

— Оставаться на местах. Мы — американский спецназ. Отчитываться перед вами я не намерен, но предупреждаю, попытаетесь оказать сопротивление, будете уничтожены. Группа идет к каравану, о чем можете предупредить своего хозяина!

Афганец произнес:

— Вы не могли бы приостановить движение, пока я свяжусь с караванщиком?

Майор ответил категорическим отказом:

— Нет! Мы будем делать то, что считаем нужным, а вам приказываю отойти от позиции!

— Но как же я свяжусь тогда с хозяином?

Джонсон вплотную подошел к дозору. Двое афганцев выполнили его требование, отошли от пулеметной точки.

— Как свяжешься с хозяином? — спросил Джонсон. — Очень просто! Не торопясь достанешь рацию и вызовешь Юнуса! Давай!

Кристофер повернулся к бойцу, находящемуся справа от него:

— Джош! Займись пулеметом духов. Сделай так, чтобы его нельзя было использовать даже в качестве бейсбольной биты!

— Но тогда, сэр, мне придется подорвать его гранатой!

— А я о чем? Рви, накрыв мешками. Осколки не должны поразить ребят!

— Понял, сэр, выполняю!

В это время, переговорив с Юнусом, старший дозора поклонился майору:

— Хозяин ждет вас и готов принять как гостей!

Кристофер усмехнулся:

— А твоему хозяину ничего другого и не остается!

Он приказал моджахедам:

— Вы пойдете впереди!

— Но…

— Никаких «но», вперед в десяти метрах от шеренги.

Охране пришлось подчиниться. Пройдя рубеж передового дозора, Джонсон услышал сзади глухой взрыв. Почти тут же в строй встал рядовой по имени Джош.

— Огневая точка уничтожена, сэр! — доложил он.

— Хорошо! Следи за духами!

Шеренга спецназовцев остановилась в двадцати метрах от границы стоянки каравана.

Джонсон приказал группе приготовиться к бою, сам пошел навстречу караванщику, который стоял за пределами лагеря. Охранники дозора прошмыгнули мимо хозяина, что-то быстро сказав начальнику. Тот, словно не заметив их, глядел на приближающегося командира группы американского спецназа, стараясь выглядеть спокойным, что получалось у него плохо.

Кристофер подошел к караванщику, поздоровался:

— Салам, Юнус!

Бандит ответил:

— Ва аллейкум ассалом, уважаемый! Мне льстит, что мое имя известно вам. Но позвольте узнать цель вашего столь раннего и неожиданного визита.

— Наш визит связан с полученной информацией о том, что груз каравана не только безобидный товар, но и наркотики с оружием.

Юнус воскликнул:

— Это ложь! Ваше командование дезинформировано.

Джонсон улыбнулся:

— А вот это мы как раз и желаем проверить!

Караванщик нахмурился:

— Вы хотите проверить караван?

— Точно так! И мы проверим его, осмотрим каждую палатку, шатер, вьюк!

— Это могут неправильно понять мои люди, а их около тысячи человек, и… все они вооружены!

— Так прикажи им, чтобы сложили оружие, дабы не возникло проблем.

— Я не могу ручаться за то, что все беспрекословно подчинятся мне. А досмотр вещей женщин вызовет негодование мужчин. Представляете, что может произойти, если ваши люди грубо проигнорируют традиции моего народа. Мужчины встанут на защиту женщин, и тогда…

Джонсон прервал караванщика, показав ему портативную рацию, точнее, клавишу на ней:

— А ты, караванщик, представляешь, что произойдет, если я нажму эту клавишу? Нет? Объясняю! В небо тут же поднимется пара-тройка «Апачей», имеющих на вооружении неуправляемые ракеты. И поднимутся не для того, чтобы устроить авиационное шоу. Они прилетят работать. Прикинь, что станет с твоей тысячью соплеменников, да и со всем остальным, составляющим караван, после того, как вертолеты опустошат кассеты с реактивными снарядами на пилонах! От каравана останется пыль! Ход моих мыслей понятен?

Караванщик ответил, выдохнув воздух:

— Понятен! Я постараюсь убедить своих людей не допустить ошибки, но на это мне потребуется время.

— Оно у тебя есть. Десять минут! После чего мои люди войдут на территорию лагеря. Поторопись, Юнус!

— Хоп!

Караванщик развернулся и скрылся среди палаток.

Войдя в лагерь, он тут же достал радиостанцию:

— Внимание всем! Через десять минут американцы приступят к осмотру каравана. Все, что нужно, спрятать, подчиняться им во всем. Никакого сопротивления. На провокации не поддаваться. Нарушившего приказ — расстреляю лично! Женщин с детьми собрать у моей палатки. С собой они не должны иметь ничего, кроме одежды. На подготовку к «зачистке» — восемь минут. Приступили! И никаких вопросов! Отбой!

Выдержав установленную паузу, Джонсон приказал заместителю:

— Эдди! Начинай проверку лагеря. Да поаккуратней, не спеша и тщательно. Со мной на всякий случай оставь Маркуса. Вперед!

Лейтенант козырнул:

— Есть!

Диверсионное подразделение США скрылось среди палаток. Караван загудел как улей, люди Джонсона под командованием лейтенанта Дэмпа знали, как проводить «зачистку»!

Обитавший на окраине лагеря пуштун Хамид проснулся от непонятного шума. Всю ночь он балдел от анаши, а посему сейчас, очнувшись, находясь все еще в наркотическом угаре, никак не мог сообразить, с чего это в лагере возник переполох. Его никто не предупредил о появлении американцев и о том, что следовало делать. Поэтому, ополоснув мятую физиономию водой, пуштун, выйдя из своей хижины, застыл в изумлении. Он увидел американского солдата. Правда, тот был далеко, но был. А что мог делать в лагере янки? Явно не гостевать. В «УАЗе» же пуштуна, стоявшего на окраине стойбища, находились два ящика с автоматами. Уж не оружие ли ищут американцы? Но почему его никто не предупредил? Не смогли, не успели. И Юнус наверняка надеется, что в сложившейся обстановке пуштун сам примет правильное решение. Оно могло быть одним. Покинуть лагерь, дойти до каньона и сбросить машину вниз. Одурманенный анашой, Хамид неправильно оценивал ситуацию. Тем более он не знал, что все оружие его соплеменники успели надежно спрятать. В том числе и ящики из «УАЗа». Но афганец даже не подумал об этом. Пораженный наркотой мозг подсказывал одно — бежать! И как можно быстрее, пока янки не подошли к его лежбищу. И Хамид решился на побег. Он проскользнул к «УАЗу», не взглянув в кузов и не убедившись, что тот пуст, взобрался на место водителя. Завел двигатель, врубил вторую передачу и, сминая соседнюю палатку, разгоняя стреноженный табун лошадей, рванул на равнину, направив внедорожник к каньону, где уже лежали останки джипа, с которого Фарид поразил патруль сержанта Дайро. Это не осталось незамеченным бойцами спецназа группы «Кайман». Командира вызвал один из подчиненных, тот самый солдат, которого заметил обкуренный Хамид:

— Майор! Из лагеря вырвался «УАЗ»! В кабине один человек, что в кузове, неизвестно. Пошел в юго-восточном направлении.

Джонсон крикнул:

— В юго-восточном?! Там кишлак Халат. А у него каньон! Дух явно решил сбросить тачку в каньон. Всем прекратить досмотр и выйти за пределы лагеря.

Появился Юнус. Караванщик и сам не ожидал подобного развития событий, поэтому сразу обратился к Джонсону:

— Майор! Это недоразумение! Я приказал своим людям подчиниться требованиям американских солдат, но, видимо, нашелся какой-то полоумный, который либо не понял, либо не получил этого приказа. Клянусь, это недоразумение! Я сейчас же вышлю за машиной погоню!

Джонсон повысил голос:

— Если я разрешу тебе это сделать. А я не разрешаю! — Майор включил рацию: — Скальп-01! Я — Джон!

Командир авиационного подразделения ответил:

— Возникли проблемы, Джон?

— Да! Из каравана, что «зачищают» мои ребята, вырвался внедорожник. Догнать его не могу!

Пилот прервал спецназовца:

— Не продолжай, Джон! Надо остановить этого урода, так?

— Так!

— Я помогу тебе, но, если дух на предупредительный огонь не среагирует, его разнесут на куски!

Джонсон ответил:

— Ничего не имею против!

— Отлично, Джон! Куда поскакал этот жокей?

— К каньону, что недалеко от Халата!

— Ясно! Недолго ему осталось гарцевать. Уверен, что не надо зацепить караван?

— Уверен! Лагерь не трогать!

— Как скажешь. Я высылаю охотника!

Как только майор отключил рацию, к караванщику подошел мужчина из лагеря и что-то быстро сказал главарю. Тот тут же обратился к Джонсону:

— Майор! Мои люди выяснили, что произошло. Одного из молодых людей не успели предупредить о вашем появлении, так как он спал под действием дури. Очнувшись и увидев американских солдат…

Джонсон, прикурив сигарету, оборвал караванщика:

— Помолчи, Юнус, мне неинтересны твои сказки!

— Но это не сказки! Отзовите вертолет!

— Поздно, уважаемый!

И действительно, практически тут же на малой высоте, над лагерем, распугав табуны животных, прошел вертолет огневой поддержки. За лагерем пилот изменил курс и пошел строго на юго-восток. Вскоре над равниной поднялись грибы взрывов. Три невысоких, один большой, огненно-черный, и только после этого донеслись грохоты разрывов неуправляемых ракет.

Рация Джонсона издала сигнал вызова.

Майор ответил:

— Джон на связи!

— Джон! Я — Скальп-02! Указанная тобой цель уничтожена! Компьютер подтвердил прямое попадание в него одной из ракет. Если у тебя больше для меня работы нет, то я ухожу на базу!

Майор проговорил:

— Давай, Скальп, уходи! Благодарю за отличную работу. Один вопрос, сколько не доехал до каньона внедорожник?

— Где-то с километр! Горит на равнине! Если хочешь, можешь прогуляться туда, но, честное слово, делать там нечего!

— Счастливого возвращения, Скальп-02.

Командир группы приказал подчиненным выйти на исходную позицию, то есть туда, откуда они вошли в лагерь.

Юнус зло проговорил:

— Вы убили ни в чем не повинного человека, майор!

Тон караванщика не понравился Джонсону, он сблизился с ним и выдохнул в физиономию:

— Я убил врага своей страны, понял? И буду убивать до тех пор, пока здесь не установится цивилизованный порядок!

— Вам это не удастся никогда! Советы не сломили нас, а вы слабее Советов!

— Советы не хотели ломать вас и совершили ошибку! Мы ее не повторим.

— Время рассудит нас, майор!

Караванщик повернулся, чтобы уйти, но Джонсон окликнул его:

— Эй, Юнус! Ты куда это собрался?

Душман, резко повернувшись, спросил:

— Разве вы не закончили «зачистку»?

— «Зачистку» закончили! — ответил Джонсон. — И скоро покинем это дерьмовое место. Ты же поедешь с нами!

— Почему? — насторожился Юнус.

— Потому что я так хочу! И будешь находиться рядом со мной. Да, предупреди-ка своих аборигенов, чтобы они и дальше вели себя тихо, иначе мне придется еще раз обратиться к пилотам вертолетов!

— Вы действуете, как каратели!

— А мы и есть каратели.

— Но хоть причину ареста я могу узнать?

— Естественно! На базе восьмого батальона! И все, закрой пасть, ты надоел мне!

Джонсон вызвал батальон:

— Джулиус! Вышли-ка к месту стоянки каравана пару джипов с бронетранспортером. И заодно прикажи подготовить помещение для допроса известного тебе Юнуса!

— Он причастен к гибели ребят Дайро?

— Вот это и постараемся узнать!

— О’кей, Джон! Жди подхода колонны! Конец связи!

Юнус сел на корточки. Из-за палаток появилась физиономия афганца:

— Хозяин, хозяин! Что нам делать-то?

Караванщик поднял голову и взглянул на Джонсона:

— Что я должен ответить, майор?

— Прикажи своим людям ждать вечера. Если к 20.00 ты вернешься, в 21.00 каравана на равнине быть не должно!

— Я еще могу вернуться?

— Это будет зависеть только от тебя!

Юнус, не поднимаясь, отдал распоряжение помощнику. Тот скрылся в лагере. Наступила тишина. Но это была мирная тишина, отличная от той зловещей, предвещающей бой!

«Хаммеры» и бронетранспортер подошли к каравану спустя час. Офицер, командир взвода, извинился за задержку. Джонсон приказал Юнусу занять место в десантном отсеке БТРа, среди пехотинцев восьмого батальона, а группе загрузиться в вездеходы. Личный состав приказ выполнил быстро, и колонна, развернувшись, пошла к пункту дислокации отдельного батальона 136-й пехотной бригады. В лагере начали готовиться к маршу.

Отъехав от каравана до балки, майор приказал остановить джип, жестом указав другому вездеходу и бронетранспортеру продолжить движение. Пропустив следовавшую сзади технику вперед, он вышел из «Хаммера» и поднялся на один из склонов балки.

По спутниковой станции бросил в эфир:

— Зверобоя вызывает Джон!

Вьюжин ответил тут же:

— На связи, Джон!

— Как у тебя дела?

— Могло быть лучше. Я потерял одного человека! Банду уничтожили. Что с караваном?

— «Зачистили» эту свалку дерьма, Юнуса взяли!

— Подержи его часов до 17 и отвези к каравану, запретив покидать стоянку до завтрашнего утра!

Джонсон переспросил:

— До завтрашнего? Но мы же…

— Я помню, Крис, о чем мы договорились, но обстановка изменилась, так что приходится вносить коррективы в действия. Караван до утра завтрашнего дня должен оставаться на месте! И далее, с этой минуты связь со мной только по острой необходимости. Если будет надо, я сам дам о себе знать. Моя группа исчезла. Для всех, кроме тебя! Для всех, Крис, даже для Гректона, твоего Смита и тех, кто руководит разведкой в Пентагоне!

— Ясно! Надеюсь, твой замысел принесет ожидаемые результаты.

— Я тоже на это надеюсь. Отбой!

Командир американского спецназа отключил спутниковую станцию. Подумал. Русские потеряли одного бойца. Видимо, бой им пришлось принять нешуточный. Отчаянные ребята, ничего не скажешь. Вот только погибшего жаль. Но война без потерь не бывает. Это аксиома. Да и вся жизнь — сплошные потери. Каждый день мы что-то теряем. Ту же жизнь. Ее остается на день меньше. Но что за мысли? Майор встряхнулся, пробежал до «Хаммера», прыгнул на место старшего и приказал водителю:

— Догоняй колонну! Далее идем без остановок!

Армейский вездеход, ускоряя ход и поднимая за собой пыль, пошел за ушедшей вперед колонной.

Командир батальона ждал группу спецназа у шлагбаума КПП территории части. Колонна, войдя на базу, остановилась. Джонсон, покинув «Хаммер», подошел к Гректону:

— Прибыли!

— Бункер для караванщика готов! У тебя появилась информация о причастности Юнуса к гибели патруля Дайро?

— Нет!

— Нет? Но…

— Спокойно, Джулиус! Ты свое дело на данном этапе сделал, я же еще не закончил свою работу. Где бункер?

— За модулем, где жили русские. Под маскировочной сетью вход в подземелье. Что-то среднее между усиленным блиндажом и мелким бомбоубежищем. Но от минометного обстрела прикроет надежно.

Джонсон подозвал заместителя:

— Лейтенант, возьми с собой двух бойцов, вытащи из бронетранспортера Юнуса и отведи его в бункер. Я буду у вас минут через двадцать! Да, лейтенант, постарайся не сломать духу челюсть или ребра! Объяснений, типа, что он упал, споткнувшись, или налетел на косяк двери, не приму! Дух должен быть невредим и находиться внешне в полном порядке!

Лейтенант, козырнув, повернулся к вездеходам и выкрикнул:

— Внимание, группа, к машинам! В одну шеренгу становись! Маркус и Джош на месте. Остальных, сержант Рейн, в модуль. Прием пищи и отдых! Шагом… марш!

Диверсионная группа направилась к своему модулю, где могла после бессонной ночи развалиться на удобных кроватях. Обед ерунда, а вот сбросить десантные ботинки, дав свободу ногам, это здорово! А вот как ноги остынут, можно и перекусить. Плотно перекусить. Затем сон! Пусть короткий, но крепкий, без сновидений, восстанавливающий силы. Потом можно опять в рейд.

Отправив основную часть группы с сержантом в модуль, лейтенант приказал рядовым вывести из бронетранспортера Юнуса. Через минуту спецназовцы увели караванщика. Джонсон закурил. Его мысли витали далеко от пункта дислокации батальона. Майор думал о группе российского спецназа. Что задумал Вьюжин? Почему решил исчезнуть? Нет, правду говорят, русские непобедимы потому, что непредсказуемы. Они действуют большей частью не по инструкциям и уставам, а вопреки им. И побеждают! Странные люди, странная Россия. Если победа достигается вопреки принятым нормам ведения боевых действий, вопреки общим стандартам, тогда для чего принимать эти нормы, стандартные положения, если в боевой обстановке их никто выполнять даже не собирается! Да, Россия останется Россией! И никому ее не изменить! Посмотрев на часы, Джонсон выкурил сигарету и направился к модулю, где жили бойцы «Стрелы». Одного из них уже не стало. Что будет дальше? Обойдется ли сам Крис без потерь? На это ответа дать не может даже Господь Бог! Возможно, все и обойдется, а возможно, и нет. И тогда их тела, не исключено кусками, доставят в гробах в разные штаты, где под грохот сапог захоронят со всеми воинскими почестями. Интересно, Мари с Джимом придут на его похороны? Стоп! Что за мысли? Какие похороны, какие гробы? Работать надо! И… непременно отдохнуть. Накапливать усталость нельзя, а то чокнуться можно! Следовательно, сейчас обработка Юнуса, обед, душ и сон!

Джонсон заставил себя сосредоточиться. И отправился в бункер, внешне ничем не проявляя своего истинного состояния. Он выглядел бодрым, работоспособным, готовым выполнять любой приказ командования.

Одна из темных комнат бункера была оборудована под следственную камеру. Два стула, на одном из которых сидел мрачный Юнус, да стол с лампой.

Отпустив подчиненных, Джонсон присел напротив караванщика, достал пачку сигарет. Прикурил, пустив облако густого дыма в физиономию арестанта. Спросил:

— Как думаешь, Юнус, для чего я приказал притащить тебя сюда?

Караванщик прошипел змеей:

— Откуда мне знать? Вы позволяете себе все, что захотите, считая мир своей вотчиной.

Джонсон сказал:

— Да нет, не поэтому. И США не претендуют на мировое господство в отличие от террористов, типа Абделя Аль Яни. А потому хочу знать, каким образом ты связан с названным ублюдком? Только не говори, что не имеешь к ваххабитам и Аль-Каиде никакого отношения. Не стоит лгать. Я не переношу ложь.

Юнус взглянул на майора спецназа США:

— Но я действительно не имею никакого отношения к террористическим формированиям. Да, я знаю некоторых полевых командиров, которые противостоят американской оккупации, и торгую с ними. Торговля — вот мое ремесло, а не террор!

— И чем ты торгуешь с полевыми командирами?

— Да всем, от продуктов питания длительного хранения до одежды!

Джонсон усмехнулся:

— Вот как? Значит, ты мирный торговец?

— Да!

— И думаешь, я поверил тебе?

— Это ваше право, верить мне или нет! Но, повторю, к террористам, в том числе и Абделю Аль Яни, никакого отношения не имею. И потом, господин майор, ваши солдаты сегодня могли воочию убедиться, что ни наркотиков, ни оружия, кроме того, что мужчины держат для отражения нападения всевозможных банд, которых, к сожалению, сейчас развелось слишком много, у меня в караване нет!

— Ты мог припрятать главный товар, а «зачистка» проводилась малыми силами и в щадящем режиме.

Караванщик воскликнул:

— Так что вам мешает проверить караван вновь? Более тщательно?

Джонсон напомнил пуштуну:

— Не забывайся, Юнус, здесь вопросы задаю я! Если надо, мы вывернем твой караван наизнанку, но пока это нам не нужно. Нам нужен Абдель Аль Яни!

Юнус пожал плечами:

— В этом я вам не помощник!

— Что ж, ладно. Пока, смотрю, ты не готов к серьезному разговору. Я даю тебе время подготовиться. До 17.00. — Майор поднялся: — Посиди в камере, подумай хорошенько о том, что будет, если ты и далее намерен продолжать лгать!

Джонсон вышел из камеры, приказал часовому из состава сил батальона:

— Дверь на запор! С арестанта глаз не спускать, на его просьбы не реагировать, захочет в тулет, пусть гадит в угол, сам потом и уберет за собой. Ни пищи, ни воды не давать! Приказ передавать при смене. Команда ясна?

— Так точно, сэр!

— И внимательней, рядовой! Пленник опасен и коварен!

Джонсон вышел на улицу. Прошел к штабу, вызвал дежурного. Явился капитан. Майор приказал срочно доставить к нему переводчика Мохаммеда.

Вскоре человек Сайеда и Аль-Каиды прибыл.

Подошел к майору, поклонился:

— Вы вызывали меня, господин! Я к вашим услугам!

Джонсон взял афганца под руку, повел к плацу, доверительным тоном проговорил:

— Мохаммед! У меня к тебе разговор, который должен остаться между нами! Только между нами!

Душман заинтересовался:

— Даже майор Гректон не может узнать его суть?

— Не только он, но и командир бригады и даже сам президент Соединенных Штатов. Ты обещаешь хранить в секрете то, о чем я хочу с тобой побеседовать?

Мохаммед закивал:

— Да, да, конечно, господин майор. Я клянусь сохранить наш предстоящий разговор в тайне, даже под пыткой!

Джонсон сказал:

— Хорошо! Ты один из немногих афганцев, которым я склонен верить.

— Вы простите, господин майор, но признаюсь, лесть эта мне по душе!

Майор продолжил:

— Ты, наверное, уже в курсе, что мы взяли караванщика Юнуса?

— Конечно, и удивлен данным обстоятельством!

— Тут нечему удивляться. Караванщик работает на нас! Поэтому засада в ущелье Хатар для русских не новость! Мы специально провели маневр с разделением групп, чтобы вынудить Сардара Кадыра, — как видишь, нам известно и имя полевого командира, которому Абдель поручил уничтожить нас, — перегруппировать свои силы и вывести их к плотине у пещер древнего монастыря. Маневр принес свои результаты, и русские уничтожили банду Сардара, атаковав ее с тыла от кишлака. К сожалению, самого Кадыра живым взять не удалось, но Юнус оказался весьма осведомленным человеком, и я знаю, что Абдель сейчас в Уразгане.

Глазки Мохаммеда забегали, что не укрылось от взгляда майора американского спецназа. Похоже, предатель клюнул на приманку. Следует дать ему заглотить наживку поглубже.

— Конечно, мы могли бы прямо сейчас навести на Уразган авиацию и разнести особняк, где скрывается Абдель, на части, но он нужен нам живым.

Мохаммед вновь кивнул:

— Понимаю! Все дело в снарядах с химическими зарядами.

— Да! Наша главная цель — эти снаряды. Вот поэтому шейх и нужен нам живым. Юнус обещал узнать, где Аль Яни может хранить их. В каком районе Канширского ущелья. Поэтому утром он двинет свой караван на север к Керабу. Я бы повел свой отряд следом, но, во-первых, караван движется слишком медленно, во-вторых, среди людей Юнуса вполне может оказаться человек, контролирующий действия караванщика. Если он заметит «хвост», операция сорвется! Этого допустить нельзя. Посему группа пойдет к Уразгану самостоятельно. Но в этом случае мне не обойтись без проводника.

Мохаммед вставил:

— И этим проводником должен стать я!

— Да, Мохаммед!

Афганец как-то хитро ухмыльнулся. И было в его ухмылке нечто зловещее. Впрочем, предатель быстро принял прежний, сосредоточенный вид, проговорив:

— Вы правы, майор, лучшего, чем я, проводника вам не найти. Ни в батальоне, ни во всей бригаде. Я проведу группу к Уразгану маршрутом, который известен весьма ограниченному кругу лиц, да и тех осталось всего несколько человек, стариков племени дуррани. И Уразган я знаю, бывал там еще во времена правления талибана. Вам известен дом, в котором прячется террорист Абдель?

— Нет, но утром Юнус должен сообщить нам данную информацию!

Мохаммед задумчиво проговорил:

— Интересно, от кого за столь короткий срок ее получит сам караванщик?

— Думаю, от того, кто находится в Уразгане и связан с Юнусом! И кто предупредил нас о засаде!

— А вам не приходило в голову, майор, что Юнус блефует?

— В смысле?

— В смысле того, что караванщик настолько осведомлен о самом Абделе Аль Яни? Информацию по засаде он получить мог, но не уверен, что Юнус входит в круг знакомых террориста, чтобы знать, где тот находится в то или иное время! Насколько мне известно, даже лучшая в мире американская разведка не имеет подобной информации. Иначе Абделя давно бы уничтожили. А какой-то Юнус имеет? Не играет ли он с вами, господин майор?

— После того как ему гарантировали переправку в любую страну мира и получение миллионного гонорара за информацию по Абделю?

— А что, Юнус получил такие гарантии?

— Да!

— Странно! Мне казалось, что к Юнусу американцы не проявляли интереса.

— Повторяю, Юнус получил гарантии безопасности и спокойной, обеспеченной жизни за пределами Афганистана!

— Вот оно что? Тогда, похоже, Юнус действительно не блефует. Это хорошо. По крайней мере вам не следует ждать от него предательства. Когда прикажете быть в готовности к выдвижению из базы?

— После того, как снимется караван Юнуса. О времени выхода я сообщу дополнительно, но, чтобы обезопасить тебя, поступим следующим образом. Комбат вышлет взвод к Халату в целях обследования каньона и района вокруг селения. Ты пойдешь с ними. Но в батальон не вернешься. Выберешь момент и уйдешь к каменной гряде. Искать и преследовать тебя не будут. У гряды встретимся. Далее поведешь группу по своему маршруту!

Мохаммед спросил:

— Вы уверены в том, что солдаты взвода не станут искать меня?

— Да! Взводный получит приказ на экстренное возвращение, как только сообщит о твоем исчезновении! Это я беру на себя.

— Понятно. Еще один вопрос. Где вы запланировали встречу с русскими? Мне это надо знать, чтобы скорректировать маршрут движения.

— Ничего корректировать не надо. О русских забудь. Ты ведешь к цели меня! Еще вопросы?

— Больше вопросов нет!

— Тогда ступай! Больше на территории батальона не встречаемся. Если нас видели твои соплеменники, то заинтересуются, о чем мы разговаривали. Скажешь им, будто я расспрашивал тебя о людях, проживающих в Халате! Зачем, ты так и не понял!

— Ясно!

— Давай, Мохаммед! До встречи завтра у каменной гряды за брошенным кишлаком!

— Я буду там, господин майор! — Афганец отправился в свой модуль.

Джонсон прошел в штаб. Из кабинета командира батальона вызвал Халат:

— Дух? Джон говорит. Скоро на тебя выйдет Мохаммед, передаст срочную информацию для Абделя. Обеспечь, чтобы она достигла Уразгана! Это все! Отбой!

Майор отключил станцию. Взглянул на командира батальона:

— А теперь слушай внимательно меня ты, Джулиус.

Джонсон проинструктировал Гректона, временно находящегося в оперативном подчинении командира диверсионной группы «Кайман» в рамках выполнения мероприятий спецназа по операции «Оранжевое облако». Инструктаж касался завтрашнего рейда одного из взводов батальона в район карьера и обеспечения безопасного ухода Мохаммеда из зоны разведывательных действий взвода.

Комбат заверил Джонсона, что сделает все так, как это требуется спецназу, и спросил:

— Надолго покидаете часть, Крис?

— Сюда уже не вернемся!

— Надеюсь, вам с русскими удастся прищемить ублюдка Абделя и отомстить за ребят Дайро!

— В этом не сомневайся!

— Выпьем?

Джонсон махнул рукой:

— Наливай!

Ровно в 17.00 командир группы «Кайман», немного отдохнув, вошел в камеру, где находился караванщик. Спросил:

— Ну что, Юнус, подумал?

— Подумал! Прикажите своим людям дать мне хоть немного воды!

— Потерпи, скоро вволю напьешься. Так что надумал?

— Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал.

— Да? Впрочем, иного от тебя никто и не ждал. Давай на выход!

Юнус подозрительно взглянул на спецназовца:

— Что вы хотите сделать?

Джонсон усмехнулся:

— Доставить твою важную персону к каравану!

— Вы отпускаете меня?

— А на какой черт ты мне сдался? Но если завтра с утра караван не уйдет на север, я вновь притащу тебя сюда. И не на часы, на сутки! Но до утра оставаться на месте! Ты понял меня?

— Понял!

— Пошел на выход!

На плацу майора ждали два «Хаммера» с полувзводом солдат. Они приняли Юнуса и направились к каравану. А через десять минут Джонсона вызвал Халат:

— Джон! Я — Дух!

— Говори, Дух!

— Информация от Мохаммеда прошла пять минут назад. Я переправил ее в Уразган. Сообщение о предательстве Юнуса принял Абдур.

— Ясно! Проводник ждал, как мы поступим с Юнусом. Убедившись, что его отвезли обратно к каравану, он слил информацию для Абделя! Ты все правильно сделал, Дух!

— Надеюсь, вы не подставите меня, как Юнуса?

— Если вдруг не взбрыкнешь, как непослушный ишак! Все. Отбой!

Майор отключил связь. Закурил. Подумал. Вот и начинается самое главное! Интересно, куда пошли русские? Майор Вьюжин непредсказуем. Но он знает, что делает. И на него, как на всю российскую группу, можно положиться.

Джонсон, наконец, смог пойти в свой модуль, где, приняв душ, упал на кровать и мгновенно уснул.

Глава 3

Уразган, 12 августа

7.00 местного времени

Выйдя из спальни женской половины дома, Абдель Аль Яни направился в бассейн. Окунувшись, он оделся в полевую, камуфляжную форму и прошел к кабинету, возле которого его уже ждал помощник. Абдур поклонился, поздоровавшись:

— Ассалом аллейкум, хозяин, как вы себя чувствуете, не желаете ли чего?

Абдель ответил:

— Ва аллейкум ассалом, Абдур, спасибо, со мной все в порядке и мне ничего не надо. Пройдем в кабинет.

Бандиты вошли в служебное помещение каменного дома на окраине Уразгана. Абдель присел за рабочий стол, включил компьютер. Абдур устроился напротив, ожидая, пока шейх не ознакомится с последними мировыми новостями. Наконец Абдель оторвался от монитора, переведя взгляд на помощника:

— Что у нас по Хатарскому ущелью?

— Разрешите по порядку?

— А как же еще, Абдур? Конечно, докладывай по порядку!

— В 0.20 на связь выходил Сайед из Халата. Он передал интересную информацию, полученную от Мохаммеда из расположения восьмого батальона.

— И что за информацию передал Сайед? — спросил Абдель.

— Мы ожидали, что и американский, и русский спецназ выйдут в ущелье единым подразделением и со стороны равнины. Но неверные сделали неожиданный ход. Русские, как и планировалось, пошли в сторону входа в ущелье. Это подтвердили из Халата, а вот американцы вызвали вертолет и в полночь убыли в неизвестном направлении.

Главарь террористов нахмурился:

— Что за чертовщина, Абдур?

Помощник лишь пожал плечами:

— Никто не ожидал подобного маневра.

— Почему о нем ничего не узнали наши люди в батальоне, тот же Мохаммед?

— О маневре не знали даже офицеры части, с которыми осведомители поддерживают дружеские отношения.

Абдель произнес:

— Вот как? Спецназовцы засекретили свои планы и от командования батальона? Почему? Что послужило причиной принятия подобного решения?

— Сардар и Сайед предположили, что, просчитывая возможность нахождения в ущелье противника, янки и русские, несмотря на ту информацию, которую им слили, решили подстраховаться и разделились для того, чтобы войти в ущелье с двух, как минимум, направлений.

Шейх кивнул:

— Логично! Дальше?

— Исходя из складывающейся обстановки Сардар вынужден был сместить засады вглубь ущелья к плотине у пещер древнего монастыря.

— Дальше?

— А вот что произошло дальше, неизвестно, хотя Сардар уже должен был доложить о проведении акции уничтожения русских и пленения янки. Но после доклада о проведении перегруппировки своих сил Кадыр на связь больше не выходил!

Абдель поднялся:

— Надеюсь, ты предпринял меры для выяснения того, что произошло в Хатарском ущелье?

— Так точно, господин! Я приказал нашим людям в Керабе пройти ущелье.

— Когда они должны выйти на связь?

— Учитывая время подхода к Хатару из Кераба, а также проход части ущелья до плотины Садека, командира разведывательной группы, сеанс связи с ним следует ожидать где-то через час!

Абдель Аль Яни прошелся по кабинету:

— Сердце предчувствует, Абдур, нас ждут плохие новости! Боюсь, маневр спецназовцев Сардар оценил неправильно! Но что гадать? Подождем доклада разведчиков из Кераба. В ущелье могло произойти что угодно. Не исключаю и того, что Кадыр, в решающий момент поняв, что перегруппировкой своих сил совершил ошибку, отменил штурм спецназовцев и пропустил их в Хатар.

— Он не мог не понимать, что его ждет за данный проступок!

— Не мог! Но страх иногда бывает страшнее смерти! Не всем удается справиться с ним.

— Но Сардар зарекомендовал себя бесстрашным воином!

— Многие из тех, кто перешел на службу к янки, когда-то бесстрашно сражались с Советами. Но не будем спорить, дождемся доклада Садека. А сейчас прикажи подать завтрак!

— Слушаюсь, господин!

Садек, посланный в ущелье разобраться с ситуацией, вышел на связь в 10.20. Он вызвал Абдура, но разговаривать с разведчиком пожелал сам Абдель. Он принял из рук помощника спутниковый аппарат:

— Ну, ну, Садек! Не волнуйся! Я не так страшен, как это представляют наши враги!

Садек проговорил:

— Ассалом аллейкум, уважаемый шейх! Счастлив слышать ваш голос! Это честь для меня!

— Ва аллейкум ассалом, Садек! Где ты находишься?

— О господин, я с группой подчиненных мне воинов нахожусь в месте, которое можно назвать адом!

— В чем дело?

Садек, собравшись с духом, доложил:

— Отряд Сардара Кадыра полностью уничтожен. И в районе плотины, и в кишлаке. Убит и Кадыр. Мы нашли труп Сардара в его же жилище. Изучив местность, можно сделать один вывод: противник атаковал место засады со стороны кишлака. Оттуда, откуда его появления Сардар не ожидал.

После недолгого молчания Абдель спросил:

— Русские и американцы атаковали кишлак единой группировкой?

— Похоже, господин, в ущелье действовали только русские.

Ответ насторожил Абделя:

— С чего ты это взял?

— Гильзы, господин! Мы нашли только гильзы от патронов калибра 5,45. А этот калибр имеет российское вооружение. У американцев винтовки калибра 5,56.

— Но и бойцы Сардара имели вооружение советского производства.

— Точно так! Но гильзы от патронов калибра 5,45 мы нашли вместе с гильзами от патронов калибра 9 миллиметров российского стандарта, применяемые в бесшумных системах русского спецназа.

— Ты хорошо разбираешься в оружии, Садек!

— Позволю заметить, что в восьмидесятых годах я учился в общевойсковом военном училище Советского Союза и проходил дополнительную подготовку в Центре подразделений специального и особого назначения.

— Даже так? Не знал! Значит, ты утверждаешь, что у Хатара действовала русская спецгруппа? Американцев в ущелье не было?

Садек ответил:

— Все указывает на это! Следов янки я не обнаружил ни у плотины, ни в кишлаке!

— Но это означает, что спецназовцы противника знали о том, что в Хатарском ущелье их ждет засада?

— Несомненно, господин!

Абдель задумался, проговорив:

— Несомненно… — Затем вновь обратился к разведчику: — Вот что, Садек! Ты опытный воин! Я прошу тебя, узнай, куда после боя пошли русские!

— Извините, шейх, но, по нашим обычаям, надо сначала похоронить убитых собратьев.

Абдель согласился:

— Конечно! Похорони их! А потом найди следы русских. Это очень важно!

— Слушаюсь, господин! Сделаю все, что в моих силах.

— Сделай, и ты узнаешь, моя щедрость не знает границ. Впрочем, как и ненависть! Отбой! — Выключив станцию, Абдель швырнул ее помощнику: — Проклятые гяуры! В Хатаре они переиграли меня. Но кто сдал им засаду в ущелье?

— Только тот, кто знал о ней! — проговорил Абдур.

Абдель посмотрел на помощника:

— И кто знал о засаде, кроме тебя, Сайеда и Сардара?

— Вроде больше никто!

— Тогда что получается, Абдур? Враг — Сайед? Не Сардар же сам навел на себя спецназ? А тебе я доверяю, как себе! Остается Сайед!

Абдур не согласился:

— Не думаю! Если Сайед был завербован американцами, то разве Фарид провел бы акцию против патруля батальона янки?

— Но его могли завербовать после акции!

— Извините, господин, но я склонен считать, американцы скорее пристрелили бы Сайеда, узнав, что он имеет отношение к гибели патруля, а только на этом можно было его зацепить для вербовки!

— Но кто же тогда предупредил русских и янки о засаде в ущелье?

Абдур ответил:

— Предатель мог быть и в отряде Сардара. Не секрет, что русские имеют в Афганистане разветвленную и весьма эффективно работающую разведывательную сеть. И нет никакой гарантии в том, что в отряде Сардара не было агента российской разведки!

Абдель потер переносицу:

— Возможно! Но ладно, Сардара и его людей уже не вернешь! Сейчас важно узнать, где находятся американцы, раз они не пошли в ущелье, и куда отошли русские, уничтожив отряд Кадыра! Займись этим, Абдур! К работе можешь привлечь любого полевого командира, сославшись на мой личный приказ. И еще… прикажи на всякий случай проверить Сайеда в Халате! Мы должны исключить его из числа предателей либо принять немедленные меры, если окажется, что изменником является все же он.

Абдур встал, поклонился:

— Слушаюсь, хозяин!

— Иди, Абдур, связь со мной по необходимости в любое время.

Помощник главаря террористического центра удалился.

Абдель же вернулся в кресло, откинувшись в нем, задумался. Его план дал сбой! Впрочем, на Хатар шейх особо не рассчитывал. Но и предательства не ожидал. Смысл засады сводился к тому, чтобы узнать, насколько силен противник. Особенно группа русских. Абдель понимал, что отрядом Сардара спецназовцев не взять, даже устроив засаду. Да, выбить пару-тройку бойцов можно, но не более. Профи смогут быстро сориентироваться и переломить ситуацию в свою пользу. И если события развивались по сценарию — русские с янки выходят на боевиков Сардара и громят их, то все было бы в порядке. Но сводная группа делится, и русские атакуют воинов Сардара с тыла, явно располагая информацией не только о том, что в ущелье их ждет засада, но и как эта засада организована. Американцы же уходят в сторону. Проявляется элемент предательства. Значит, инициатива в игре, затеянной Абделем, перешла к спецназовцам. Надолго ли? Это вопрос, ответ на который даст время и результаты работы Абдура. Самое плохое в сложившейся обстановке то, что Абдель Аль Яни вдруг неожиданно для себя почувствовал неуверенность в собственных силах. Он не мог объяснить, когда и почему произошло то, чего раньше произойти просто не могло. Но Абдель чувствовал неуверенность, и это являлось фактом, который можно скрыть. От других, но не от себя!

В это время диверсионная группа «Стрела» без капитана Буракова и старшего лейтенанта Гончарова, получивших отдельную задачу от майора, вышла к реке, за которой высились здания кишлака Чанри. Как и говорил капитан Махдум, селение представляло собой животноводческую ферму. И все население Чанри состояло из нескольких семей, связанных родственными связями, с которыми спецназовцам предстояло познакомиться. Еще на марше Вьюжин поинтересовался у агента внешней разведки, почему Чанри выбрано местом временного укрытия группы спецназа. И не безопасней ли было укрыться где-нибудь в «зеленке» предгорья, подальше от посторонних глаз? Капитан разъяснил обстановку. Из разъяснений следовало, что старейшина рода Фахим Рахим, или дядюшка Рахим, еще в восьмидесятые годы активно сотрудничал с советской разведкой. Мужчины в кишлаке воевали с талибами. На Рахима Фахима Махдума вывела резидентура. В Чанри российские спецназовцы будут в полной безопасности. Среди представителей рода Фахим русские пользуются уважением и вполне могут рассчитывать на теплый прием. Кроме того, месторасположение селения позволяет достаточно быстро, а главное, скрытно выйти и к Уразгану, и к перевалу Канширского ущелья. А также незаметно уйти из кишлака в случае необходимости через кяризы по подземным галереям. Не верить капитану внешней разведки у майора Вьюжина не было никаких оснований.

Остановившись на берегу широкой и быстрой реки, командир группы указал Махдуму на водную преграду:

— Как будем форсировать реку? Что-то никаких плавсредств я не вижу!

Махдум улыбнулся:

— Они и не понадобятся. Пройдем правее, выйдем на мелководье с ровным дном. Затем вброд к жилым домам. Кстати, нас уже заметили из кишлака. Присматриваются. Узнают меня, мужчины выйдут встречать! Они нас ждут!

— Это хорошо, что ждут! А не могут ли вместо друзей на ферме оказаться враги?

— Мне связаться с Рахимом?

— А смысл, если он под контролем духов?

— Тогда вы оставайтесь здесь, я пойду в кишлак один! Если что, сигнал тревоги передать успею. Вы же, получив сигнал, уходите на юг, до первого колодца по прямой не более ста метров. В кяризах вас уже не достать!

— А тебя, значит, бросить?

— Другого выхода нет!

Вьюжин сплюнул на берег:

— Хватит с нас Михайлова. Где на той стороне находятся колодцы?

— А вон, они видны, слева и справа от жилых построек.

Майор разглядел невысокие каменные пирамиды с усеченным конусом.

— Ясно! Поступаем следующим образом. Да не обидятся на нас друзья, но перестрахуемся.

Вьюжин подозвал к себе Лебеденко с Дубовым. Те подошли. Майор приказал:

— Идите, ребята, с Абдуллой! Переходите реку, где он покажет, и расходитесь в стороны, обходя кишлак с флангов, но держась как можно ближе к каменным конусам. — Майор показал на колодцы и продолжил: — Если Махдума встретят те люди, которые должны встретить, то по сигналу капитана следуете с флангов к нему. Подойдем и мы с Мамаем. Если же и здесь нас ждет засада, то при подаче Махдумом сигнала опасности открываете фланговый огонь по кишлаку, обеспечивая Абдулле возможность отхода. В этом случае мы с капитаном отсюда прикроем вас троих. После того как Абдулла отойдет, ныряйте в колодцы и уходите по галереям на юг. Вопросы?

Спросил Лебеденко:

— А если галереи тянутся на запад и восток?

— Тогда, Андрюша, шлепайте до третьего выхода на поверхность в любую сторону. Подниметесь и попытаетесь связаться с нами — со мной или Мамаем, используя спутниковую связь! Главное уйти, потом найдемся. Еще вопросы будут?

Дубов спросил:

— Мне с рациями переться на берег?

— Нет. Оставь их здесь!

— Уже лучше!

Вьюжин отдал команду:

— Оружие к бою! Махдум, Лебедь, Дуб, вперед!

Разведчик и спецназовцы пошли вдоль берега против течения реки.

Вьюжин с Мамаевым вошли в кусты и тут же залегли, приготовившись прикрыть подчиненных и разведчика огнем своего оружия. Одновременно Мамаев контролировал собственные фланги и тыл. От кишлака также вышли двое мужчин. Один пожилой, другой молодой. По одежде — таджики. Без оружия. Это отметил Вьюжин, осматривая кишлак в бинокль. Никого больше он не заметил.

Тем временем группа, ведомая Махдумом, перешла брод, вышла на берег. Абдулла узнал мужчин:

— Свои!

— Свои — это хорошо! — сказал Лебеденко. — Но действуем, как приказал командир, ты давай к своим, а мы с Дубовым к колодцам. Дуб, готов?

— Готов!

— Разбежались!

Спецназовцы неожиданно для мужчин кишлака вдруг побежали к колодцам. Махдум крикнул:

— Рахим! Не волнуйтесь! Так надо!

Капитан подошел к таджикам, поздоровался:

— Ассалом аллейкум!

Рахим ответил:

— Ва аллейкум ассалом, Абдулла! Почему разбежались русские? Мы вышли встретить их, а они…

— На них уже устраивали засаду, Рахим, поэтому эти ребята решили убедиться, что в Чанри действительно друзья, а не враги!

— Почему ты не объяснил им, кто мы?

— Я объяснил, но ты же знаешь, как действует спецназ, а гости — профессионалы высокого уровня. Они посчитали, что вас могли захватить душманы и выслать как приманку, используя женщин в качестве заложниц. И тогда, выйди группа к селению, случилась бы беда.

Рахим погладил бороду:

— Я не подумал об этом! Яхши, пусть русские убедятся, что пришли к друзьям.

— В Чанри и окрестностях все спокойно? — спросил Абдулла.

— Да! Малик с сыном пасут отары. Янки давно не были. И сейчас в селении порядок!

— Это хорошо! Но дождемся, пока русские не убедятся в этом!

— Яхши! Жаль, мясо остынет!

— Его всегда можно подогреть!

Шестидесятипятилетний Рахим впервые с момента появления гостей улыбнулся:

— Ты прав, Абдулла! А что за засаду ты имел в виду?

Капитан-разведчик рассказал Рахиму и Анвару, вышедшему навстречу спецназовцам вместе со старейшиной селения, о бое в Хатарском ущелье. Таджики внимательно выслушали рассказ Махдума.

Рахим вновь погладил бороду:

— Всемером против девятнадцати боевиков собаки Сардара? Это поступок настоящих воинов. И всех уничтожили?

— Всех!

— Хм! Действительно, профессионалы. Но одного потеряли?

— Да, к сожалению.

— Жаль. Небо скорбит, когда умирает человек, оно скорбит вдвойне, когда погибает воин. Мы помолимся за воина! Что же русские?

Махдум заверил:

— Нам недолго ждать!

Лебеденко достиг крайнего дувала, замер за забором. Тихо! Выглянул в сторону реки, увидел беседующих разведчика и представителей кишлака. Вызвал Дубова:

— Дуб! Лебедь! Как у тебя?

Прапорщик ответил:

— Нормально… пока нормально.

— Сближаемся, обходя селение с тыла.

— Принял!

Старший лейтенант перепрыгнул через дувал и… поскользнувшись на арбузной корке, упал. И тут же услышал заразительный девичий смех. Почувствовал себя неловко. Быстро поднялся, спросил:

— Кто ты, ханумка?

Девушка ответила на чистом русском языке:

— Вы сами ответили на свой вопрос — ханумка. Так русские называли афганских женщин.

Свободное владение русским языком крайне удивило офицера спецназа:

— Не понял? Ты что, из Союза, что ли? Училась там?

— Когда ж мне было учиться, если недавно исполнилось всего двадцать лет?

— Так откуда знаешь язык?

— Это долгая история, офицер! Кажется, вы хотели что-то проверить в нашем кишлаке? Так проверяйте.

Ветер, вдруг налетевший с равнины, сбросил с лица девушки платок, которым она прикрывалась, следуя обычаю местного народа, и Лебеденко замер. Такой красоты он еще не видел. Правильные черты, длинные ресницы, чувственный рот, огромные черные глаза и волосы, пышные, черные. Старший лейтенант почувствовал, как сильнее обычного забилось сердце.

Его волнение заметила девушка:

— Что с вами, офицер?

Лебеденко встряхнулся:

— Ничего, просто… нет, ничего! Хотя… ты очень красива.

— Спасибо. Мне приятно это слышать. Вы тоже…

Договорить девушке не дал появившийся из-за дома Дубов. Прапорщик, выполняя приказ, обошел кишлак, впрочем, и обходить-то было три усадьбы.

— Ну, ты чего, Андрей? Сказал, сближаемся, а сам… — Прапорщик так же заткнулся, увидев девушку: — Вот это да! Теперь понятно, почему ты застрял здесь. Это кто же такая?

Девушка, усмехнувшись и прикрывшись платком, вбежала в ближайший дом.

Старший лейтенант указал взглядом ей вслед:

— Видел, Дуб?

— Не слепой! Клевая девица.

— Клевая?! Не то слово. А как по-русски шпарит? И откуда только язык знает?

— Так спросил бы у нее!

— Спрашивал, ответила: долгая история. Дуб! Ей-богу, она сразила меня!

— Это заметно. В момент о службе забыл!

— Черт, надо ж кишлак осмотреть!

Прапорщик положил руку на плечо боевому товарищу:

— Тебя, Андрюша, точно контузило. Если я здесь, то что это значит? То, что кишлак проверен. Он «чист». Докладывай командиру. В Чанри, кроме тех, что вышли к капитану-разведчику, только женщины. Три, да еще та козочка, что заворожила тебя!

— Угу, понял. Сейчас!

Лебеденко вызвал Вьюжина:

— Вьюн! Мамай! Кишлак «чист»!

— Принял. Выходите к группе мужчин!

— Выполняю!

Еще раз взглянув на двери, за которыми скрылась непередаваемой восточной красоты девушка, Лебеденко вздохнул и кивнул Дубову:

— Пошли к мужчинам у реки, Дуб!

— Пошли! Ты только идиотскую улыбку с лица сними и не вздыхай, как телок. А то не на спецназовца похож, а на малолетку, случайно увидевшего голую бабу!

— Ты еще поговори, прапорщик!

Дубов улыбнулся:

— Вот так оно лучше будет!

— Но мне с ней надо обязательно еще раз встретиться!

— Встретишься. Судя по тому, что Вьюн отправил Бурлака с Гончаром на какое-то задание, сутки здесь мы проведем точно. Может, и больше. Так что время закадрить красотку у тебя будет!

— Ты слова подбирай!

Спецназовцы вышли к группе мужчин, к которой подошли и Вьюжин с Мамаевым. Поздоровались с местными жителями. Извинились за то, что пришлось проверить кишлак!

Рахим предложил пройти к среднему дому.

После того как умылись, женщины подали на топчан казан с мясом и лепешками. Офицеры диверсионной группы плотно перекусили.

Вьюжин, запив сытный обед чаем, спросил у старшего рода:

— А где, уважаемый, еще двое жителей селения?

Рано состарившийся таджик указал пальцем за спину:

— Выйди к винограднику, посмотри на склон начинающегося перевала, увидишь большую отару. Рядом с ней и двое человек. Малик с сыном!

— Ясно!

— А теперь, после обеда, можете отдохнуть! — предложил Рахим. — Мой дом — ваш дом. Располагайтесь в нем, как хозяева.

Лебеденко сказал:

— Первым в дозор я! Если командир не против!

Рахим произнес:

— В дозоре не вижу никакой необходимости, но раз у вас так положено, то лучшее место для позиции наблюдения — крыша сарая за домом. Оттуда далеко видна округа.

Вьюжин кивнул и подозрительно посмотрел на старшего лейтенанта:

— Лебедь! Ты у нас всегда старался откосить от дозоров, а тут сам вдруг напрашиваешься? С чего это?

— Понял, что был не прав, и решил искупить вину!

— А ну, колись, чего задумал?

Дубов нагнулся к командиру и что-то сказал ему на ухо. Вьюжин переспросил:

— Да? — И перевел взгляд на Лебеденко: — Андрюша! Ты не в России, не забыл?

— Нет, а что? Дуб заложил насчет девушки?

— Не заложил, а доложил, как положено!

— Я ему башку откручу, как положено, стукачу! А девушка действительно мне понравилась. И что в этом странного?

— Тебя надо было забрасывать в Афган, чтобы ты тут нашел пару? В России баб мало?

— Не понимаете вы меня! И думаете совсем не о том!

— Ладно! Первых два часа твои, но учти, девушку пальцем трогать не смей. А лучше вообще не подходить к ней близко, понял?

— Понял!

Командир группы встал с топчана:

— Так! Группе, в дом! Отдых, не раздеваясь, до 19.00. Потом посмотрим, что делать!

— Можем идти? — спросил Лебеденко.

— На глупые вопросы не отвечаю! Андрюша — на пост.

— Есть на пост!

Спецназовцы прошли в дом, старший же лейтенант подошел к старику:

— Извините, Рахим, я случайно встретил здесь девушку, которая очень хорошо говорит по-русски. Могу ли узнать, кто она, или местными обычаями это запрещено?

— Вообще-то гость не должен интересоваться женщинами дома, куда его пригласили. Но Аниса исключение. А знает русский потому, что этому научила ее мать, Лариса, к сожалению, рано ушедшая из жизни.

Старший лейтенант удивился:

— Не понял? А как Лариса попала сюда?

— Лариса вышла замуж за моего племянника, который учился в военном училище в Союзе в восьмидесятые годы. С ним и приехала в Афганистан. Отец Анисы служил в личной гвардии Наджибуллы и погиб вместе с ним от рук ваххабитов, оставив жену и дочь. Я сумел переправить семью племянника сюда, но Лариса вскоре тяжело заболела, и Аниса в пятнадцать лет стала сиротой. Она для меня — внучка, как Али, который пасет отару. Вот только ждет ее здесь одиночество. Конечно, ее с удовольствием взял бы в жены любой богатый пуштун, но я не хочу, чтобы гордая Аниса стала рабой в гареме какого-нибудь жирного бандита, сколотившего состояние на убийствах и грабежах. И простолюдину в нищету отдавать не хочу. Она заслуживает более достойной жизни. А самой выбрать жениха Анисе здесь не из кого. Меня почти никто не навещает, сыновья имеют семьи. Остается пятнадцатилетний Али, но это же смешно! Мы уже говорили о ней с Махдумом, он обещал помочь переправить ее в Россию, но кто ждет Анису там? Остались ли у Ларисы в России родственники и как, если остались, примут ее! Вот такие дела, офицер! Она понравилась вам?

Лебеденко ответил не задумываясь:

— Да! Сразу, как только увидел ее лицо!

— Вы женаты? — спросил Рахим.

— Нет!

— Почему?

— Да все как-то не складывались отношения с лучшей половиной человечества. Правда, такую, как Аниса, не встречал.

— Знаете, офицер, вот вам бы я доверил внучку! При условии, конечно, если она согласилась бы!

— Почему?

Старик ответил:

— Я научился за долгие годы своей, поверьте, непростой жизни разбираться в людях и вижу, вы порядочный человек. Немного бесшабашный, но кто в молодости отличался мудростью и не совершал бездумных поступков? Только тот, кто позже становится никем, серой мышью в общей массе трусливых обывателей, готовых подчиниться любому, кто сильней и бесстрашней. Вы в состоянии защитить Анису и дать то, что так не хватает бедной девушке. Но, к сожалению, это невозможно! Вы пришли, чтобы выполнить задание и уйти. Уйти навсегда. Такова ваша работа.

Лебеденко приятно было слушать слова Рахима. В принципе, таджик говорил правду. Старший лейтенант мог сделать счастливой девушку. В России. Вопрос, как понравиться ей! И еще больший вопрос, как переправить ее на родину. Но второй вопрос он как-нибудь решил бы. Главное, найти подход к Анисе. На это надо время. А сколько его у Лебеденко? Сутки? Двое? Или несколько часов? Этого не знал даже Вьюн. Но попробовать установить контакт надо. Иначе потом старший лейтенант будет проклинать себя, что не сделал этого. Ему эту девушку уже не забыть. Свою натуру спецназовец знал лучше старика-таджика. А посему решил действовать немедленно, но подстраховавшись, все же на нем безопасность группы и пренебречь обязанностями дозорного он не мог. Выход один: привлечь таджика.

Лебеденко обратился к старику:

— Рахим! Вы знаете, что я должен находиться на посту. Не могли бы попросить Анису, ну, скажем, принести мне на крышу сарая воды?

Рахим вздохнул:

— Хорошо, я попрошу ее, и она принесет, но стоит ли, офицер, затевать то, что невозможно довести до конца?

— Не стоит, если невозможно! Только кто сказал, что это невозможно? Не волнуйтесь, если все сложится, я найду способ, как увезти отсюда Анису, даже если мне еще раз и одному придется вернуться в Афганистан! Слово офицера!

— Хорошо! — повторил Рахим. И улыбнулся: — А знаете, я верю вам! Вы способны на поступок! Идите на пост. Аниса придет к вам… если, естественно, захочет. Заставлять ее делать что-либо против воли не буду.

— Это само собой!

Лебеденко отошел от Рахима, обошел дом, взобрался по лестнице на крышу сарая. Внимательно, используя оптический прицел своего «Винтореза», осмотрел местность, окружающую кишлак-ферму. Ничего подозрительного не заметил. Присел на прохладную глиняную крышу, положив винтовку рядом с собой. Подумал, как непредсказуема жизнь. В России он встречал много женщин, и они проходили мимо незаметно, задерживаясь не более чем на ночь, а в каком-то забытом всеми, Аллахом, богом, и бандитами кишлаке вдруг увидел ту, которая с первого взгляда покорила боевого офицера. Может, первое впечатление обманчиво? И увидев эту Анису во второй раз, Андрей поймет, что ошибся, и душа его успокоится? Хотя… теперь уже не успокоится потому, что девушку надо забирать отсюда по-любому. Независимо от того, как сложатся обстоятельства. Оставить ее здесь, значит обречь на медленное увядание и мучительную смерть. Впрочем, узнав о девушке, этого и Вьюжин не позволит, даже если ему запретят связываться с афганским семейством. Как не допустит майор и того, чтобы не забрать домой тело Кости Михайлова, так глупо погибшего в далеком Афгане после стольких боевых рейдов у себя на родине. Так что решать придется не только вопрос с ублюдком Абделем. Но им, ребятам из «Стрелы», к этому не привыкать!

Размышления старшего лейтенанта оборвали легкие, еле слышные шаги, которые могли принадлежать только Анисе! Пришла! У Лебеденко вновь сильно забилось сердце, и он почувствовал себя беспомощным пацаном, впервые пригласившим на свидание одноклассницу. Он вскочил, приложился к прицелу винтовки, осматривая, но не видя окружающее кишлак пространство.

Девушка, поднявшись по лестнице, окликнула его:

— Офицер?! Вы просили воды, я принесла ее!

Старший лейтенант опустил винтовку, посмотрел на девушку, и вновь на этот раз ничем не прикрытая красота буквально прожгла насквозь Лебеденко.

— Да, да, спасибо, поставьте кувшин на крышу!

Девушка опустила кувшин с прозрачной, холодной родниковой водой на глиняную поверхность крыши и неожиданно для Лебеденко присела рядом, спросив:

— Вы давно из России?

— Да не сказать, чтобы очень!

— Понимаю! Я спросила глупость! Но почему вы не пьете, ведь просили воды?

— Да, да, конечно! — Лебеденко припал к носику кувшина, чувствуя такую неловкость, которую не испытывал никогда, даже в детстве. Оторвавшись от кувшина, он передал его девушке: — Спасибо! Вода здесь вкусная.

— Да! Скажите, вы могли бы рассказать мне о России? Или вам не до меня?

— Ну почему? Вы не мешаете мне!

— Я никогда не была на родине своей матери.

— Я сожалею, что вы, Аниса, остались сиротой, да еще на чужбине!

Девушка не согласилась:

— Я не на чужбине, здесь жил мой отец! Здесь жили его родственники. И мне… придется прожить в этом кишлаке, если сюда не придет враг, всю оставшуюся жизнь.

Лебеденко услышал в голосе девушки столько печали, что ему захотелось обнять и пожалеть это несчастное, обреченное на страшное одиночество, такое беспомощное и нежное создание. Неожиданно предложил:

— Давай на «ты»? Так проще, если не против.

— Я не против, а как тебя зовут?

— Андрей!

— Странное, но красивое имя!

— Нормальное имя, но ты неправа, Аниса!

— В чем?

Старший лейтенант убежденно сказал:

— В том, что тебе обязательно придется прозябать здесь, в этой пустыне. Судьбу всегда можно изменить, поверь, я это на себе испытал. И не один раз!

— И как же я могу изменить свою судьбу?

— Ну, это решать тебе.

Аниса неожиданно спросила:

— Андрей, а твоя жена знает, что ты в Афганистане?

— Нет!

— Вам нельзя говорить женам, куда уезжаете?

— Опять не угадала. Просто у меня нет жены. Холостой я!

Девушка искренне удивилась:

— Холост? Такой мужчина и без семьи? Разве это правильно?

— А разве правильно, что ты не замужем?

— Я другое дело. Той семьи, которую я хотела бы иметь, здесь не создать. А быть рабыней какого-нибудь многоженца не желаю. Если принадлежать, то одному, любимому и любящему. В гарем не пойду, лучше убью себя!

— Ты прекрати, убью себя. Все у тебя будет нормально.

— Уж не ты ли возьмешь меня в жены?

— А ты пошла бы?

Старший лейтенант, машинально задав вопрос, почувствовал, как дрожь прошла по его телу. И это тоже было с Лебеденко впервые. Девушка же ответила спокойно:

— Если ты полюбил бы меня, пошла!

— А как же твое чувство?

Аниса тихо произнесла:

— Когда умирала мама, она как-то в ночь, перед тем как уйти, позвала меня и сказала: «Прости девочка, что оставляю тебя одну, здесь, прости. Так сложилась жизнь. Тебе будет тяжело, очень тяжело, но верь, счастье найдет тебя. Ты только дождись!» Мама умерла, а потом соседка-гадалка предрекла, что если я не погибну до двадцати лет, то потом появится воин, которому я отдам свое сердце. И он не обманет. Он защитит, и мы проживем с ним долгую жизнь. Я не знала о том, что вы придете, до самого последнего мгновения. До утра, а ночью вчера мне приснился сон. Короткий. Приснился воин. Вот только лица его не увидела. Может, это был вещий сон? А ты, Андрей, пусть это и неприлично для девушки по местным обычаям, мне понравился. Но я просила рассказать тебя о России, ты выполнишь мою просьбу?

Лебеденко ответил:

— Конечно, Аниса, но не сейчас. Скоро меня сменят, и я должен буду отправиться на отдых, а разговор некороткий, поэтому, если возможно, давай встретимся вечером, прогуляемся к реке, и я тебе расскажу о России. Надеюсь, Рахим и ваши мужчины не будут против?

Аниса ответила уверенно:

— Они не будут против, но не уйдете ли вы вечером из кишлака?

Лебеденко погладил подбородок:

— В принципе не должны, но, если это произойдет, знай, я вернусь.

— Хорошо! — девушка улыбнулась. — Вечером, как Малик с Али пригонят отару, я выйду туда, где вас встречал Рахим!

Сказав это, Аниса подхватила кувшин и спустилась по лестнице вниз, и тут же рация Лебеденко издала сигнал вызова.

Старший лейтенант ответил:

— Пост на связи!

Лебеденко услышал голос командира группы:

— Лебедь! Тебя для чего на крышу выставили? Следить за обстановкой или обхаживать местную красавицу?

— Да все под контролем, командир! В окрестностях Чанри «чисто».

— Ладно, ладно! Успокойся!

— Командир, нельзя Анису оставлять здесь!

— Это я и без тебя знаю! О чем говорили, если не секрет?

— Ни о чем особенном, она просила рассказать о России, договорились вечером прогуляться до реки. Или запретишь?

— Нет! Одно условие — голову Анисе не морочить. И не обижать даже словом!

— Да ты что, майор?

— Что слышал! Но хватит забивать эфир, следи за обстановкой. Отбой!

Лебеденко отключил станцию, произнес:

— Йес!

Из слов командира группы стало ясно, сегодня спецназ из Чанри не уйдет, а значит, он, Лебеденко, сможет весь вечер провести с девушкой, чего старший лейтенант сейчас хотел больше всего на свете!

Глава 4

Уразган, 12 августа,

11.00 местного времени

Размышления Абделя прервал стук в дверь и голос помощника:

— Разрешите войти, хозяин?

— Входи! — ответил Аль Яни.

Абдур, кланяясь, подошел к столу Абделя. Тот спросил:

— Что у тебя? Вышел на след русских?

— Нет, господин! Русские, будь проклято их племя, словно растворились в ущелье, но… объявились американцы.

Абдель напрягся:

— Где?

— У стоянки каравана Юнуса!

Шейх удивленно переспросил:

— У Юнуса? Но для чего они вышли на караван? Ничего не понимаю! Но продолжай!

— Информацию передал Сайед. Ему о действиях американцев сообщил Мохаммед.

— Мохаммед? Интересно! Говори, говори!

Помощник Абделя продолжил:

— Янки вышли к каравану и тут же начали его зачистку. Один из людей караванщика попытался скрыться на машине и рванул в сторону каньона. Джонсон тут же вызвал авиацию. Вертолет огневой поддержки расстрелял внедорожник и беглеца. Юнуса же янки арестовали, доставив в пункт дислокации восьмого батальона, где поместили в специальный бункер.

Абдель нахмурился:

— Это все?

— Нет, господин! Самое интересное только начинается.

— Давай выкладывай, что узнал, не тяни!

Помощник поклонился:

— После короткого допроса Джонсон вызвал к себе Мохаммеда.

— Зачем?

Выдержав для создания эффекта паузу, Абдур передал хозяину все, что ему сообщил Сайед, следуя указаниям командира группы американского спецназа.

Абдель, выслушав помощника, проговорил:

— Джонсон доверился Мохаммеду? Афганцу, духу, которого практически не знает? И выложил все, указывающее на то, что и засаду в Хатарском ущелье, и наше местонахождение в Уразгане, и даже Канширское ущелье сдал Юнус? Но разве он знал о наших делах здесь?

Абдур отрицательно покачал головой:

— Нет! Непосредственного доступа к данной информации он не имел. Но Джонсон сказал, что Юнус связан с кем-то из вашего ближайшего окружения. И это похоже на правду, потому как, со слов того же Джонсона, Юнусу обещано в случае сотрудничества прикрытие, денежное вознаграждение и гарантии вывоза в любую страну мира. Караванщика купили. Американцы действительно встречались с Юнусом еще до зачистки каравана.

Абдель ударил кулаком по столу:

— Так, значит, предатель среди нас? Может, он в моем доме? В соседней комнате? В спальне? И я ничего о нем не знаю?

— Не горячитесь, господин! Американцы вполне могли внедрить в Уразган своего человека, у них много денег, и они не жалеют их для того, чтобы задержать вас. Предателем может оказаться любой человек Уразгана. Как и один из полевых командиров, что держат свои отряды в окрестностях города, так и рядовой связист, обеспечивающий вам связь со всем миром. А также обслуга и рядовой боец охраны.

Шейх впился взглядом в помощника:

— Ты должен вычислить этого шакала. Хотя я не верю в то, что ублюдок рядом со мной, иначе янки давно бы нанесли удар по Уразгану. Ради того, чтобы уничтожить Абделя Аль Яни, они не пожалели бы всего населения города. Предатель вполне мог находиться и среди людей Сардара. Кстати, совсем забыл, недавно на меня выходил Садек. Сколько было человек у Кадыра?

Помощник, подумав, ответил:

— Вместе с Кадыром девятнадцать!

— Вот! А Садек у плотины и в кишлаке обнаружил восемнадцать трупов. Во-сем-над-цать! Где девятнадцатый? Не предатель ли ушел вместе с русскими, показав им путь отхода?

Абдур пожал плечами:

— Возможен и этот вариант. Но возможен и другой. Русские просто, дабы ввести нас в заблуждение, взяли труп одного из погибших бойцов Сардара с собой, а затем где-нибудь бросили на корм шакалам! А почему американцы не бомбят Уразган и даже не штурмуют его, зная, что здесь их главный враг, так это потому, что вы обладаете химическими зарядами, подрыв которых может нанести им такой урон, что воздушные тараны их небоскребов покажутся детской шалостью. И если бы вы не запросили через Кларка в Афганистан Джонсона, то вместо него прибыл бы другой человек с такой же диверсионной группой! Для янки, несомненно, важно уничтожить вас, но еще важнее обезвредить оружие массового поражения. Поэтому Уразган до сих пор не подвергся ни бомбардировке, ни ракетному удару, ни штурму армейскими силами. Здесь поле деятельности для спецназа, и только для него.

Абдель прошелся по кабинету:

— В принципе, проводя акцию против патруля восьмого батальона недалеко от Халата, я и имел цель выманить в Афганистан группу Джонсона, убившего моего брата. Мне это удалось. Но проклятый майор не знает, что его подставило его же руководство, он работает по зарядам. Вместе с русскими. И в их работе просматривается логика. Что в первую очередь нужно Джонсону? Информация. Он здесь, как слепой котенок, это одна из причин привлечения к операции американцев и русских. Кто даст информацию? Тот, кто ею обладает. Разного рода осведомители, агенты и сотрудники внешней разведки. Янки в этом плане слабы, а вот у русских с разведкой в Афганистане дела поставлены неплохо. Но, судя по всему, русские не спешат делиться информацией с янки. В конце концов группа российского спецназа лишь поддерживает подразделение Джонсона. При этом наверняка ведя свою игру. И Юнус мог быть завербован русской разведкой задолго до его применения у Халата. А значит, караванщик мог наладить канал связи и с Уразганом, когда я и не планировал надолго здесь задерживаться. Так что, Абдур, зачистка каравана, арест Юнуса — это совместная игра русских и американцев, которую Джонсон по своей тупости, по сути, провалил. Командир русского спецназа ни за что не стал бы обсуждать ближайшие планы с каким-то проводником. Поставил ему задачу перед выходом, и все! Русские хитрые. Они опытнее. Янки другое дело. Если Мохаммед на хорошем счету у комбата, то проводнику можно доверять! Наверное, русский майор инструктировал Джонсона, как следует правильно поступить, дабы безопасно получить данные по Уразгану, а возможно, и по складу боеприпасов от Юнуса, которому наверняка была поставлена именно эта задача. Но Джонсон, как все янки, проявил высокомерие. Он русского выслушал, но поступил по-своему. Зачистку провел для блезира, иначе его солдаты обязательно что-нибудь нашли бы в караване. Они, возможно, и заметили нечто подозрительное, но сделали вид, что не обратили на это внимание. Потому что основной задачей Джонсона было вывезти Юнуса в расположение батальона. Арестовать на время. Уверен, сегодня вечером Юнуса отпустят. И он отведет караван на север. Точнее, отвел бы…

Абдур внимательно посмотрел на хозяина:

— Что вы хотите сказать, господин?

— То, что Юнус больше никогда и ничего не сделает!

— Вы решили убрать его?

— Да! Но сначала нужно узнать, кто на него работает из Уразгана!

— Но как это сделать?

— Об этом позже! Ты знаешь, Абдур, я, кажется, начинаю понимать замысел спецназовцев. И на это меня подтолкнули действия Джонсона.

Помощник внимательно слушал хозяина. Тот, ухватив мысль, развивал ее:

— Да, именно действия Джонсона. Смотри, русские получают информацию о Хатаре. Казалось бы, для чего идти в капкан? Но они идут в ущелье и, переигрывая Сардара, что русским не составило труда, ведут заведомо выигрышный бой. Но рискуют! Русские вообще отчаянные бойцы, но рисковать напрасно не будут. Нет, они вступают в бой, во-первых, для того, чтобы показать, на что способны, во-вторых, имея целью в продолжение поисковых мероприятий выставить возможным предателем самого Сардара, так как вынуждены будут идти на Уразган, а Кадыр имел прямую связь с городом, этому подтверждение то, как они убили Сардара, не пристрелили, в отличие от остальных, а перерезали горло, показывая, что имели контакт с Сардаром, и тот перед смертью выложил все, что знал, а знал он многое. Но главное, бой в ущелье позволял русским уйти из-под нашего контроля. Что они и сделали. Американцев же русский майор отправил на имитацию зачистки каравана и арест Юнуса, который должен был, если бы не топорная работа Джонсона, прикрыть истинного предателя. А теперь, пожалуй, самое важное. Для чего разделились американцы с русскими. И я уверен, по инициативе последних! Они решили повторить вариант Хатара и в Уразгане, с одной разницей, что здесь спецназовцы будут действовать слаженно, если, конечно, Джонсон вновь не проявит высокомерную американскую, ослиную тупость. Но думаю, русские не дадут ему самовольничать.

Абдур спросил:

— Так в чем вы видите замысел противника?

— Я уже сказал, спецназ решил пойти вопреки утверждению, что дважды в одну и ту же реку не входят. Они строят тактику ближайших действий именно на том, чтобы повторить уже проведенный маневр, только в несколько иной интерпретации.

Помощник явно не понимал хозяина, но сделал вид, что слушает его очень внимательно, пытаясь разгадать, что все же кроется за словами Абделя Аль Яни. Шейх же, все больше распаляясь и убеждая себя в собственной правоте, доказывая, опять-таки только себе, то, что обладает незаурядными военными способностями, продолжал:

— Для того чтобы выйти на склад со снарядами, я имею в виду настоящий, а не бутафорский склад, спецназу нужно взять меня или тебя. Только нам известно его местонахождение. Да, мне пришлось пожертвовать воинами, которые закладывали его, но иначе невозможно было обеспечить секретность места хранения химических зарядов. Имея сведения о том, что склад находится где-то в Канширском ущелье, вражескому спецназу надо создать обстановку, чтобы я покинул Уразган. Выдавить меня к складу, понимая, что в этом городе я не могу держать много сил. Поэтому спецназовцы и разделились. Сейчас русские наверняка совершают форсированный марш к Канширу, чтобы занять позиции контроля над ущельем. Эти хитрые бестии найдут место, где смогут заблокировать проход по Канширу. Они знают ущелье. Американцы же пойдут на Уразган. Янки попытаются организовать штурм поместья и обнаружат себя перед нашими дозорами. Специально обнаружат, дабы дать время мне уйти в Каншир, и только после этого проведут штурм. Возможно, на этапе подхода к Уразгану им подбросят группу, которая сыграет под русских. Мохаммеда Джонсон нейтрализует. Из всего вышеизложенного следует: штурм этого дома будет отвлекающим маневром, имеющим целью заставить меня покинуть дом и пойти в ущелье. А вот уже там свою работу выполнят русские! Таков замысел гяуров! Что скажешь, Абдур?

Помощник вежливо и почтительно поклонился:

— Вас, хозяин, всегда отличала мудрость и незаурядная способность просчитывать ходы врага. Поэтому вы до сих пор остаетесь неуловимым Абделем!

Абдель хищно усмехнулся:

— И русские, и особенно американцы скоро узнают на собственной шкуре, как пытаться охотиться на меня. Их головы украсят шесты вдоль всего Уразгана!

Абдур спросил:

— Вы что, намереваетесь на время штурма остаться здесь?

— Конечно! Джонсон, сам того не ведая, идет в ловушку, которая готовится лично для него и его псов. Понятно, я не собираюсь рисковать, а посему мы с группой телохранителей уйдем в подземный ход, где в месте пересечения галерей кяризов и встретим Джонсона!

— Но как проклятый американец узнает, что мы ушли тоннелем? Обнаружить его непросто.

Абдель вновь усмехнулся:

— Ты забыл, как я уходил от врага в Кандагаре, Кабуле, Мазари-Шарифе?

— Вновь «двойник»?

— Да, мой верный Абдур! Двойник. Готовь для выполнения священной миссии нашего благородного Алима. Настала его очередь на время стать грозным Абделем.

Абдур поинтересовался:

— А кто разберется с русскими?

— Фарид!

Помощник, соглашаясь, кивнул:

— Фарид сумеет переиграть русских. У него к ним особое отношение.

— Да! Пока все! Иди, Абдур, и вызови ко мне Фарида.

— Слушаюсь, господин!

Помощник, пятясь, покинул кабинет.

Ненадолго. Спустя считаные минуты в кабинет вошел бандит, отдавший приказ на уничтожение американского патруля и лично отрезавший голову сержанта Дайро в подарок своему повелителю Абделю Аль Яни. Войдя в служебное помещение, моджахед остановился, поклонившись, произнес:

— Ты звал меня, Абдель, я пришел!

Шейх подошел к одному из лучших своих полевых командиров и непримиримому террористу, готовому выполнить любой приказ хозяина, какими бы чудовищными ни были его последствия.

— Я вызвал тебя, чтобы поручить важное задание!

— Ты знаешь, я и мои люди всегда готовы к бою с неверными!

— Знаю, поэтому и возлагаю на тебя особую миссию!

— Слушаю тебя, хозяин!

Абдель довел до полевого командира скорую задачу по Канширскому ущелью:

— Таким образом, Фарид, на тебе уничтожение группы профи русского спецназа!

— Это очень хорошо, что русского. А мои наемники сражаются не хуже неверных, в чем гяуры скоро убедятся. Когда мне вывести отряд в ущелье?

— Как только выполнишь еще одно задание!

Фарид удивленно взглянул на Абделя:

— Что за задание?

— Я получил информацию о том, что караванщик Юнус оказался предателем! Завтра утром он намерен увести караван на север, выполняя указания американцев.

Душман перебил главаря террористов:

— За сколько долларов продался неверным шакал Юнус?

— Ему обещали очень крупную сумму!

— Я должен убить предателя?

— Да, Фарид! Сегодня ночью. Но перед тем как казнить его, ты должен узнать все, что он рассказал обо мне американцам и русским, а главное, назвать крысу, которая передавала ему сведения отсюда, из Уразгана.

— Что, и здесь завелся предатель?

— Похоже, да!

— Я понял тебя, хозяин! Можешь быть спокоен. Если до этой ночи Юнус не проглотит язык, он расскажет мне все!

— Не сомневаюсь! Надо продумать, как выманить его к гряде. Внутри стоянки каравана достать предателя можно, но уйти не получится. А ты мне нужен в Каншире!

Фарид спокойно ответил:

— Не беспокойся, хозяин, я найду повод вытащить шакала к гряде!

— Сколько людей возьмешь с собой?

— Двоих, Ваиса и Алема!

— Не мало ли?

— Нет!

— Когда будешь готов убыть на юг?

— После обеда! Возьму один из джипов, хотя предпочитаю лошадей, но в данном случае машина будет надежней животных.

— Ты прав, Фарид! Можешь взять любой вездеход из моего гаража! А выехать ты должен часов в пять, не раньше.

— Хорошо, хозяин. Разреши идти?

— Да поможет тебе Аллах, брат!

— Да поможет он всем нам в священном деле борьбы с неверными.

Фарид, откланявшись, вышел из кабинета, оставив Абделя одного. Террорист присел в кресло. И вновь почувствовал тревогу! Что за черт? Вроде все просчитано, план в общих чертах отработан, замысел противника раскрыт. Почему же тревога хватает за сердце? Может, он, Абдель, где-то допустил ошибку? Но это невозможно. Аль Яни не первый год воюет с неверными. И не первый раз готовится к схватке с ними. Единственное, что он делает впервые, так это заманивает врага в ловушку для дальнейшей страшной казни. Раньше противника подчиненные Абделя убивали на месте. Сейчас же главарю моджахедов приходится вести игру. Не в этом ли причина тревоги? Надо отогнать ее. А что, как не отличная анаша способна на это! Анаша и тело девушки, которое можно терзать, сколько угодно и как угодно. А то, что сучка сдохнет после случки, уже неважно. Она собственность Абделя, а с собственностью хозяин вправе поступать, как пожелает! Это закон. Его, Аль Яни, закон. А значит, никакому обсуждению он не подлежит. Да будет так. Абдель приказал одному из телохранителей приготовить спальню с девушкой и кальяном, забитым анашой из отборной индийской конопли. Телохранитель без слов бросился исполнять волю всемогущего хозяина.

Проводив взглядом уходящую вглубь ущелья группу, Бураков повернулся к Гончарову:

— Ну что, Гончар, начинаем подъем?

— А что еще остается делать? Вертушку янки нам явно не подгонят. Это ж сколько нам с тобой предстоит топать, капитан?

— Ровно столько, сколько верст до гряды. Но давай без разговоров. Пошел вперед, я свяжусь с Халатом.

Старший лейтенант поправил бесшумную снайперскую винтовку, ступил на каменистый склон. Бураков, достав специальную станцию, сказал в эфир:

— Внимание! Духа вызывает Зверобой!

Халат ответил не сразу. Видимо, Сайед не мог говорить свободно, получив сигнал вызова. Вышел он на связь спустя несколько минут:

— Дух слушает!

— Слушай! И очень внимательно. Но для начала ответь на вопрос: ты получал какое-нибудь задание от Абделя?

Сайед ответил:

— Да! Но не от Абделя, от Абдура, помощника шейха! Где-то после восьми часов к каравану должен выйти сам Фарид с группой охранения. Это тот Фарид, что уничтожил патруль американцев!

— Дальше!

Сайед продолжил:

— Фарид должен вызвать на встречу Юнуса. Поговорить с ним!

— О чем?

— Ну, откуда мне знать?

— Продолжай!

— Видимо, эта встреча планируется не совсем обычной, иначе для чего было посылать к гряде меня, дабы проконтролировать ее? А я должен быть у гряды и скрытно посмотреть, как встретятся Фарид с Юнусом.

— Ясно! Как выйдешь к гряде, обозначь по связи свою позицию и далее выполняй то, что скажу я, заместитель Зверобоя!

Сайед удивился и встревожился:

— Так вы тоже будете на этой встрече?

— Конечно! Разве мы можем упустить шанс послушать врага?

— Я все понял!

— Предупреждаю, Сайед, хотя не вижу в этом особой необходимости, но все же предупреждаю. Без моей команды на связь с Уразганом не выходить. Если мы перехватим разговор, а мы его, не сомневайся, перехватим, я тебе не завидую!

— Понял!

— Тогда до встречи у гряды!

В 17.20 Юнуса вывели из бункера, усадили в один из трех «Хаммеров» и доставили к каравану. Убедившись, что американцы ушли обратно в батальон, караванщик созвал совет, состоящий из командиров отдельных подразделений, составляющих караван. Совет длился несколько минут. Юнус, кратко рассказав о своем аресте, приказал готовить караван к движению, начало которого назначил на утро.

В это же время из Уразгана вышел джип «Симур» с троицей в открытом салоне. Вел внедорожник Ваис. На месте старшего сидел Фарид. На заднем сиденье развалился Алем. Внедорожник, выйдя из города, взял курс на селение Кераб. Не успели бандиты отъехать от Уразгана, как Фарида вызвал Абдель. Говорил он по спутниковой станции открыто:

— Фарид! Информация Мохаммеда подтвердилась! Янки освободили Юнуса и вывезли к каравану. После чего караванщик приказал готовить караван к выходу завтра утром. Караван должен уйти на север без Юнуса!

— Я все прекрасно помню, хозяин!

— Удачи тебе, Фарид!

— Благодарю, господин! Да хранит тебя Аллах!

Отключившись, Фарид сложил станцию, положив ее в кейс. Сопровождающие головореза моджахеды не проронили ни слова. Фарид очень не любил, когда кто-то задавал ему вопросы. Естественно, это не касалось Абделя, которому бандит был предан и душой и телом. Миновав Кераб, Ваис свернул с главной дороги и повел джип на равнину. У гряды напротив брошенного кишлака внедорожник по приказу главаря остановился. Полевой командир Абделя осмотрел местность в бинокль. Ничего подозрительного не заметил. Ни Сайеда, следившего за «гостями» из Халата, спрятавшись в широкой расщелине, метрах в тридцати от места, где остановился «Симур» душманов. Ни офицеров спецназа, час назад вышедших к гряде с севера и укрывшихся, применив маскировочную сеть, в одной из балок подальше Сайеда, в трехстах метрах от внедорожника Фарида.

Полевой командир шейха, осмотрев местность, вновь извлек из кейса спутниковую станцию:

— Юнус! Я — Фарид, ответь!

Услышал удивленное и настороженное:

— Фарид? Давно не встречался с тобой, ассалом аллейкум, брат!

— Ва аллейкум ассалом, Юнус! Как твои дела?

— Спасибо, не жалуюсь!

— Ты сказал, что давно не видел меня? Это исправимо. Я недалеко от каравана, у каменной гряды. Приезжай, поговорим! И о личном, и о том, что тебе просил передать Абдель!

— Так ты здесь?

— У тебя возникли проблемы со слухом, Юнус?

— Нет, но это так неожиданно! Тебя Абдель специально послал ко мне?

Фарид успокоил караванщика, солгав:

— Ну что ты! Нет! У меня было дело на юге, и я возвращался в Уразган, когда Абдель связался со мной и приказал встретиться с тобой. Но так, Юнус, чтобы о встрече в караване не знал никто, кроме, естественно, охраны, без которой ты не покидаешь места стоянки и вообще никуда не выходишь!

Кажется, Юнус поверил:

— Хорошо, Фарид! Как мне найти тебя? И сколько человек с тобой?

— Найдешь меня легко. Я не прячусь. Джип стоит у гряды напротив брошенного кишлака, со мной двое бойцов. Тебе тоже не следует брать с собой много людей. Разговор короткий, но конфиденциальный. Чем меньше людей будут знать о нашей встрече, тем лучше!

Караванщик согласился:

— Ты прав! Через полчаса максимум выйду к гряде!

— Жду тебя, Юнус! Мне еще до Уразгана ехать, так что поторопись. Прошу!

— Хорошо, брат! До встречи!

Как только полевой командир отключил связь, Гончаров, слушавший через миниатюрный, но очень чувствительный прибор дистанционной прослушки слова курьера Абделя, повернулся к командиру боевой «двойки»:

— Капитан, Фарид вызвал-таки Юнуса!

Бураков произнес:

— Он и должен был его вызвать. Иначе зачем мы здесь!

— Это понятно. Но как Вьюн просчитал их встречу?

— На то он командир группы, Саня. Дослужишься до его должности, сам будешь все просчитывать. Однако нам надо менять позицию.

— Зачем?

— Затем! Абдель послал Фарида не для мирной беседы. Его боевики наверняка сразу замочат охрану караванщика. И стрелять будут в сторону, куда и мы можем открыть огонь. А нам надо завалить людей Абделя так, чтобы это выглядело, как ответная реакция охранников Юнуса, то есть стрелять с противоположного направления. А посему придется сделать крюк по балке и выйти в тыл Юнуса, за «Симур». И времени на это у нас с тобой в обрез. Так что сворачивай прослушку и меняем позицию!

Спецназовцы ушли в балку, чтобы обосновать яму недалеко от еле видной грунтовой дороги, пробитой машинами, ходившими с места стоянки каравана на Халат и обратно. Заняв очень выгодную для себя позицию, Гончаров приготовил «Винторез» к бою. Оставалось ждать. Недолго. Спустя минут пять бойцы «Стрелы» услышали сзади звук двигателя приближающегося от каравана джипа. «Хаммер» с Юнусом и двумя его телохранителями прошел рядом с ямой, где укрылись спецназовцы.

Джип караванщика остановился перед «Симуром» в десяти метрах. Бойцы Юнуса вышли на дорогу, держа наготове автоматы «АК-74». Люди Фарида остались в джипе. Юнус сделал несколько шагов навстречу доверенному лицу Абделя, как вдруг из «Симура» раздались выстрелы. Ваис и Алем стреляли прицельно, да и расстояние до противника практически исключало вариант промаха. Бойцы Юнуса рухнули в пыль дороги. Фарид тоже выстрелил из пистолета. Трижды. Первой пулей раздробив караванщику коленную чашечку правой ноги, второй и третьей пробив в предплечьях обе руки, лишив караванщика возможности применить свое оружие в ответ на неожиданную агрессию.

Бандиты Абделя пошли к Юнусу.

Бураков приказал:

— Гончар! По Фариду и духам рядом с ним, огонь!

Старший лейтенант трижды выстрелил. Большего ему не потребовалось. 9-миллиметровые пули «Винтореза» срезали душманов как косой!

Капитан поднялся:

— За мной, Саня!

Спецназовцы сблизились с корчившимся в пыли караванщиком. Тот протянул к ним руку:

— Помогите!

Старший лейтенант выстрелил в голову караванщика, проговорив:

— Вот и помогли. Теперь ты, шакал, больше никогда не почувствуешь боли.

Бураков постучал по микрофону, закрепленному у щеки:

— Дух! Ты здесь?

Услышал в ответ:

— Здесь! Совсем рядом!

— Все видел?

— Все!

— Иди к нам!

— Слушаюсь, господин!

Пока Сайед выбирался из гряды, Гончаров забрал автомат у одного из мертвых бойцов также покойного Юнуса, вложив тому в руки свою бесшумную снайперскую винтовку. Проговорив с досадой:

— Эх, жалко с «винтом» расставаться. Сколько раз он спасал мне жизнь!

Бураков сказал:

— Ничего, новый, как вернемся, получишь! А этот надо оставить!

Подошел Сайед, поклонился:

— Здравствуйте, уважаемые! Хочу…

Бураков перебил афганца:

— Не стоит! Слушай, что нужно сделать…

Проинструктировав Сайеда, капитан произнес:

— Смотри, мы, отходя отсюда, еще час будем иметь возможность слушать, о чем ты станешь говорить с Абделем. Сболтнешь лишнее, вернемся и положим рядом с этой, — он кивнул на моджахедов, — кучей дерьма и тебя. Все! Мы уходим! Оставайся на связи. Вызов может пройти в любой момент! Не зевни! Пока! До встречи, Сайед!

— Счастливого вам пути!

Спецназовцы двинулись к балке. Им предстояло совершить тяжелый переход до селения Чанри, где встали на постой остальные бойцы диверсионно-штурмовой группы специального назначения «Стрела».

Из балки, по спутниковому аппарату, капитан Бураков вызвал Вьюжина:

— У нас порядок, командир! Задачу выполнили!

— Сайед присутствовал при этом?

— Да! Его можно было и не вызывать!

— Почему?

— Так это сделал Абдель! Он сам послал Сайеда проконтролировать встречу посланца с Юнусом. И знаешь, кто оказался посланцем? Фарид! Та самая сволочь, что обстреляла патруль американцев! Так что получилось, мы отомстили духам за гибель янки!

— Они нам за это памятник поставят! Сайеда проинструктировал, как доложиться Абделю?

— Естественно!

— Возвращайтесь!

— Что мы и делаем!

В 21.43 Абдур вновь вошел в кабинет хозяина. Абдель сразу спросил:

— Был доклад Фарида?

Помощник опустил голову:

— Нет, господин, на связь вышел Сайед. И он сообщил плохую новость.

— Что случилось?

— Фарид и его люди погибли!

— Что??? Но… — Аль Яни никак не ожидал подобного расклада и не смог скрыть крайнего удивления: — Но… кто убил моих людей?

— Юнус!

— Юнус? — вскричал Абдель. — Как это произошло?

Абдур, не поднимая головы, довел до хозяина версию, переданную в Уразган Сайедом, проинструктированным капитаном российского спецназа:

— Фарид в назначенное время вышел к каменной гряде, вызвал Юнуса. Тот приехал на встречу, имея при себе двух телохранителей. И безо всяких разговоров, сблизившись с вашими посланцами, караванщик с телохранителями открыл по джипу Фарида огонь, в упор расстреляв и полевого командира, и Ваиса с Алемом. Но Аллах не допустил, чтобы несправедливость восторжествовала. Смертельно раненный Фарид сумел выстрелить по коварным убийцам. Его пули точно легли в цель. Юнус со своими шакалами также пали на месте встречи. Когда Сайед, ставший свидетелем этого побоища, бросился к Фариду, тот уже находился в агонии. Что примечательно, хозяин, один из телохранителей шакала Юнуса пользовался русской снайперской винтовкой «Винторез».

— Откуда у караванщика новое российское оружие?

Абдур пожал плечами, но предположил:

— Видимо, винтовку ему передали русские. Или американцы во время ареста.

— Значит, мы оказались правы, предатель Юнус. Но кто работает, вернее, работал на него в Уразгане?

Помощник проговорил:

— Боюсь, этого мы теперь не узнаем. Предатель, узнав о гибели своего хозяина, прекратит деятельность и уйдет в тень! Раз мы не вычислили его раньше, на что у нас просто не было времени, то сейчас уже поздно искать ублюдка предателя!

Абдель прошелся по кабинету:

— Ты приказал Сайеду похоронить Фарида, Ваиса и Алема?

— Конечно!

— Что с караваном?

— Караван готовится завтра утром уйти на север. Думаю, заместители Юнуса не изменят решения, узнав о гибели хозяина.

Шейх, вернувшись в кресло, задумался. Абдур ждал. Наконец, Абдель принял решение. Он ударил кулаком по столу и сказал:

— Фарид должен быть отомщен. Сообщи Хусейну, чтобы встретил караван на подходах к Керабу. Всех приближенных Юнуса обезглавить, товар и животных забрать. Мужчин на опийные плантации, женщин и детей продать в рабство. Хусейн найдет покупателей.

Абдур впервые за вечернюю беседу поднял глаза на повелителя:

— Извините, хозяин, но не слишком ли жестоко вы решили расправиться с людьми из каравана? Это может вызвать недовольство среди афганцев.

Абдель повысил голос:

— Уничтожение каравана вызовет среди обывателей страх! А проявится недовольство, подавим. Жестоко подавим. Сил для этого у нас пока, слава Аллаху, достаточно! Страх — вот главный наш союзник. Мы должны держать в страхе и врагов, и своих же подданных! Ибо тот, кто боится, не способен к сопротивлению. Делай, как я сказал.

Абдур поклонился:

— Слушаюсь, хозяин!

Он попятился к выходу. У дверей его остановил Абдель:

— Кстати, Абдур, у тебя появляется неплохая возможность прищемить-таки шакала, работавшего на Юнуса. Наверняка он знал и ближайших помощников уничтоженного предателя. И попытается предупредить их об опасности. Скорее всего Крот сидит или в штабе, или у связистов. Никто другой не обладал информацией в том объеме, в котором ее сбрасывали Юнусу. А как оборотень может предупредить караванщиков об угрозе? По связи или выслав курьера. А посему, чтобы вычислить его, за эфиром установить контроль, заблокировав все попытки неизвестного предателя связаться с людьми каравана. Джалилу передай мой приказ немедленно окружить Уразган для перехвата вероятного курьера. Им будет тот, кого знают бойцы гвардии. Тебе все ясно?

Помощник поклонился:

— Так точно, хозяин! Все будет сделано, как вы приказали!

— Хорошо! Сайед же пусть продолжает наблюдение за пунктом дислокации восьмого батальона, используя Мохаммеда, а Садак пусть продолжает поиск русских! Иди!

Абдур вышел из кабинета шейха. Абдель, оставшись один, подошел к узкому зарешеченному окну, взглянул на горы. Они всегда притягивали террориста. В горах Абдель чувствовал себя комфортней, нежели на равнинах, в шикарных резиденциях. Его тянуло в горы. Скоро он уйдет отсюда в Каншир, вот только разберется с Джонсоном и его псами-подчиненными. Но почему не отпускает тревога? Потому что шейх до сих пор не знает, куда делись русские? Скорее всего да! Они опасны, очень опасны! Это не янки. Надо найти их. Иначе русские преподнесут такой сюрприз, от которого долго придется отходить. Если вообще этот отход не станет уходом на небеса. Раз гяуры взялись за дело, то доведут его до конца. При условии, естественно, что будет кому доводить до конца это дело. Надо усилить посты в Канширском ущелье. По логике, русские должны идти туда. А может, они уже в Каншире? Это было бы неплохо. Пусть сидят в засаде хоть до конца света. Без него, Абделя, им не выйти к снарядам. А Абдур, еще один человек, знающий точное место хранения химических зарядов, скоро умрет. Он неплохо прожил свою жизнь, но… уже прожил, несмотря на нестарый возраст и отменное здоровье. Абдур должен уйти потому, что отработал свое! Жаль, Абдель уважал своего помощника, но иного выхода у террориста нет. Он не может оставить в живых второго человека, который владеет информацией о снарядах. Тем более в преддверии штурма резиденции. Да, риск того, что Абдур попадет к американцам до того, как те сами угодят в засаду, минимальный, но он существует! А Абдель обязан сохранить тайну. Это его личная гарантия безопасности на случай провала. Когда-то спецслужбы мира возьмут его. Еще никому из террористов не удавалось вести войну против неверных столько лет, сколько Абделю. И с каждым годом противостояние становится более сложным, требующим огромных финансовых и людских затрат. А миллионные гонорары за его поимку провоцируют целые племена на предательство. Так что, если смотреть трезво на вещи, век правления неуловимого Абделя Аль Яни рано ли, поздно, но закончится. Век правления. Но не жизни. А гарантией жизни и свободы как раз и станут эти химические заряды. Поэтому Абдель тщательно спрятал их, а не пошел на применение страшного оружия. Для борьбы с неверными у него есть другие средства. А Абдур обречен! Абдель окажет милость своему помощнику, много лет делившему с шейхом и радости и печали. Аль Яни убьет Абдура лично. И умрет помощник мгновенно, без боли. А Абдель будет молиться за душу верного Абдура! Да, он будет молиться за того, кого сам и убьет! Такова жизнь. Выживает сильнейший! Так было всегда. Было, есть и будет!

Глава 5

Селение Чанри. 12 августа

Лебеденко, промаявшись весь день после смены, ровно в 22.00 вышел к месту, где накануне спецназ встретил старейшина рода, проживающего в этом маленьком кишлаке, Рахим. Той, с которой он договорился о встрече на тропе, не было. Старший лейтенант закурил. Нехорошее предчувствие кольнуло сердце, а вдруг Аниса передумала идти на свидание, или, что более вероятно, ей это запретили мужчины. Все же здесь Афганистан, и здесь царят жесткие нравы ислама, не поощряющие подобные встречи. Тот же Рахим и запретил. Черт, вот будет облом. Но напрасно местные ребята надеются, что заставят этим отказаться русского офицера от девушки, к которой он чувствовал более чем симпатию. Плевать он хотел на традиции и обычаи этой страны, лишь бы сама Аниса не отвергла его. Тогда придется отступить. Насильно мил не будешь. Лебеденко вздохнул и… увидел идущую от кишлака, одетую во все белое, девушку. Лебеденко словно ударил ток. Значит, девушка не передумала, ей никто не запретил встречу с русским, а если и запретил, то она не послушалась. Боевой офицер, не раз рисковавший своей жизнью, профессионал, умеющий сдерживать эмоции и принимать решения в любой ситуации, всегда готовый к бою, чуть было не закричал на тропе от радости, как мальчишка. Но сдержался. Пошел навстречу девушке. Как только они оказались рядом, Лебеденко извинился:

— Прости, Аниса, что без цветов, у нас принято дарить девушкам цветы, но их просто нет в округе.

— Почему ты извиняешься? Не надо. Я все понимаю. Хотя, наверное, это приятно, когда тебе что-то дарят.

— А тебе никогда ничего не дарили?

— Только мама! Давно!

— Извини!

— Перестань!

— Какой красивый наряд на тебе, — сказал Лебеденко. — Белый цвет на фоне выжженной травы, мрачных строений смотрится.

— Я рада, что тебе нравится.

Старший лейтенант, всегда находивший слова, чтобы выразить мысль, сейчас растерялся. Помогла Аниса:

— Ты очень напряжен, Андрей! Не волнуйся.

— Легко сказать! Но я постараюсь. Пойдем к реке?

— Пойдем! — согласилась девушка.

Старший лейтенант затушил окурок, по привычке положив его в накладной карман костюма спецназовца, поправил «Винторез».

Молодые люди подошли к реке. Широкой, но мелкой и быстрой. Аниса спросила:

— В России есть такие реки, как эта?

— Есть, но в горной местности. На Кавказе или на Урале. Но больше глубоких, полноводных, по которым плавают теплоходы, катера. Рек в России много.

— А пустыня есть?

— Есть степи. Пустыни, как таковой, нет!

— Мама говорила, что в Союзе, тогда так называлась твоя и ее родина, очень красивые леса. Особенно березовые. Я никогда не видела березу. На что она похожа?

Лебеденко улыбнулся:

— На тебя! Такая же стройная, красивая и светлая.

— Я, наверное, не смогу жить в России. Все будут считать меня дикаркой. Да я и есть дикарка, к тому же полукровка.

— Перестань! Никакая ты не дикарка и не полукровка. Ты очень хорошая и очень красивая.

— Ты тоже хороший! Я слышала, что в России многие пьют. Ты тоже пьешь вино?

Лебеденко ответил машинально:

— Нет, вино терпеть не могу. Больше водку или спирт. Но выпиваю редко. А если ты захочешь, совсем брошу. И пить и курить.

— Ты говоришь так, будто уверен, что я стану твоей женой!

— Не уверен, но… знаешь… не привык я ходить вокруг да около… поэтому скажу, если бы ты стала моей женой, то… счастливей меня не было бы человека.

Девушке явно польстили слова офицера, который нравился ей. А если честно, то даже больше чем нравился. Особым женским чутьем Аниса видела в Лебеденко того единственного, посланного ей богом мужчину, который может не только защитить ее, но и сделать счастливой! Молодые люди продолжили разговор, не подозревая, что из кишлака со скамейки у высокого дувала за ними наблюдают Рахим и командир группы.

Старейшина рода, видя наряд девушки и то, как она ведет себя с молодым офицером, вздохнул:

— Кажется, Аниса встретила своего жениха.

Вьюжин согласился:

— Похоже на это. Что значит, придется забирать девушку от вас, Рахим.

— Что ж, такова воля Аллаха! Да и не место этому прекрасному, но обреченному на быстрое увядание цветку здесь, вдали от своей исторической родины.

— Так ты отпустишь ее?

— Да, отпущу! Если девушка спросит разрешения. Хотя Аниса спросит. Она воспитана и послушна, но в наших традициях. Каково ей будет в огромной и незнакомой России?

Майор заверил старейшину:

— Не волнуйтесь, старший лейтенант, да и мы все ее в обиду не дадим. А привыкнет она быстро, потому что придется жить в закрытом городке. Конечно, по сравнению с твоими владениями военный городок целый город, но защищенный от внешнего мира, точнее, скрытый от него!

Рахим проговорил:

— И все же я на твоем месте, майор, сейчас попридержал бы молодого офицера.

— Почему?

— Во-первых, вам еще выполнять задание, и неизвестно, чем закончится ваша командировка в Афганистан. А девушка будет ждать. Если старший лейтенант не придет за ней, это нанесет ей сильный, если не губительный удар. Нет ничего страшнее обманутых, независимо по какой причине, надежд. Надежд на изменение жизни! Во-вторых, неизвестно, разрешит ли офицеру забрать девушку вышестоящее командование. У нее же даже афганского паспорта нет, только свидетельство о рождении на языке фарси. И в-третьих, позволят ли вам вообще вернуться сюда после успешного выполнения задания? В восьмидесятые годы советские разведгруппы забирались вертолетами сразу после отработки задач. Я участвовал в той войне, как и отец Анисы, и знаю, что такое боевой рейд. Эвакуация может состояться по варианту, когда вас сразу перебросят в Таджикистан или Узбекистан! Что тогда делать девушке?

Вьюжин ответил твердо:

— Вы не знаете Лебедя, того офицера, что гуляет с Анисой. Вы не знаете моих подчиненных. Вы не знаете современных методов ведения боевых действий силами спецназначения неармейской структуры. А посему только одно может помешать нам вернуться, это смерть. Гибель всей группы. Но моим ребятам приходилось работать в очень сложных, практически безнадежных в плане выживания условиях. И они побеждали врага. Побеждали, потому как другого исхода не допускали. Да, здесь мы потеряли одного товарища. Случайно, но потеряли. Да, нам предстоят тяжелые времена, тяжелая и неравная схватка с врагом. Но мы, Рахим, победим. И вернемся. И за Анисой и за прапорщиком, которого временно похоронили в Хатарском ущелье. Я не оставлю его тело на чужбине ни при каких условиях. Если останусь жив. А старший лейтенант? Если Андрей полюбил девушку, то никакой приказ не заставит его бросить Анису. Он скорее снимет погоны и останется здесь, чем обманет ее! Но я не допущу подобного развития событий. Сумею убедить командование в необходимости переброски группы вместе с девушкой подчиненного. И никакие паспорта нам не нужны. Вот так, Рахим!

Старейшина улыбнулся:

— Узнаю русских! И до чего вы напористый народ! И боевой. Поэтому население к вам во время войны относилось если не с восторгом, то терпеливо, без ненависти. Воинов на Востоке уважают. Будь то друг или враг! А вы воины. А сейчас отношение улучшилось. Я не беру в расчет банды террористов и ваххабитов. Они чужаки для всех. Мирное население вспоминает русских по-хорошему, добрыми словами. К американцам отношение другое. Те пришли сюда непонятно зачем. И с террористами справиться не могут, и афганцев за людей не считают. Называют дикарями. Закрылись в своих лагерях и защищают не народ, а своих солдат. И солдаты, скажу, у них не в пример русским. Слабаки. Но хватит об этом! Мне надо делами заниматься.

Вьюжин спросил:

— Прекратить прогулку молодых?

— Зачем? Пусть гуляют! Хоть до утра! Для них сейчас время перестало существовать. Анисе это просто необходимо. Ведь она не просто так белое платье надела!

— В этом есть скрытый смысл?

— Да!

— Какой?

— Она вышла на свидание в свадебном платье. А это значит, готова отдать себя вашему офицеру, майор. Навсегда, до конца жизни. Аниса сделала выбор.

— Но Лебедь не поймет этого! Он же ничего в местных обычаях не соображает! Может, подсказать ему?

Рахим отрицательно покачал головой:

— Не надо, майор! Пусть они сами разберутся в себе! Не надо только мешать им!

— Понятно!

Рахим ушел. Проводив старейшину взглядом, Вьюжин вызвал часового на крыше. Им на данный момент оказался Дубов.

— Пост, я — Первый, ответь!

— Пост на связи!

— Как дела?

— Нормально! Любуюсь, как кадрит ханумку наш доблестный Лебедь! Лихо он подцепил ее, ничего не скажешь. Молодчина!

Майор повысил голос:

— Тебя за каким чертом на пост выставили? Лебедем любоваться? Как обстановка вокруг кишлака?

— Все спокойно, командир!

Вьюжин, немного подумав, сказал:

— Ты вот что, Дуб, выбери момент, да вызови Андрея. Скажи, что белое платье на Анисе — свадебный наряд. Следовательно, девочка ждет от него предложения, так пусть он не лоханется! И действует по обстановке, но не на виду у кишлака!

— Может, это лучше вам сказать ему? А то он подумает, что подкалываю, да пошлет подальше!

— В принципе правильно сделает, но мне заниматься этим нельзя. Так что делай, что сказано, и не забывай, ночью должны вернуться Бурлак с Гончаром. Ты, как я понял, до утра выставлен?

— До 4 часов!

— Так вот. И появиться ребята могут с любой стороны, не исключено — из колодцев. Будь внимателен. Тебя кто меняет?

— Мамай обещал заступить!

— Его я сам проинструктирую, но и ты продублируй мой приказ! Вопросы?

— Да какие могут быть вопросы? Связываюсь с Лебедем. Нет, серьезно, он сейчас пошлет меня на хрен!

— Тебе не привыкать! Конец связи!

Вьюжин, отключив связь, прошел в дом Рахима, где командиру группы и проводнику Махдуму была выделена отдельная комната. Разведчик читал книгу. Вьюжин решил вздремнуть. Ему предстояло лично встретить с задания Буракова и Гончарова.

Выполняя указания Вьюжина, Дубов вызвал Лебеденко:

— Лебедь, Дуб! Слышишь?

Еще бы старший лейтенант не слышал прапорщика, находившегося от него на расстоянии в триста метров.

— Ну? — ответил Лебедь.

Он как раз рассказывал Анисе о том, как живут семьи в военном городке.

Дубов произнес:

— Смотрю я вот сейчас на реку, а по берегу ты с восточной красавицей! Ее белое одеяние так и притягивает взгляд. Между прочим, белое платье намек на свадьбу.

— Да пошел ты, Дуб! — возмутился Лебедь. — Без тебя как-нибудь разберусь!

— Ладно, ладно, — сказал Дубов, — не злись!

Он отключил связь и отчего-то вздохнул. Видимо, вспомнил свою Наташу, оставшуюся в такой далекой отсюда русской деревне. Закурил. Начало быстро смеркаться. Применив прибор ночного видения, внимательно осмотрел местность вокруг Чанри. Никого. Отару загнали в овчарню, мужчины-афганцы разошлись по домам. Не показывались на улицу и спецназовцы. Только две фигуры все дальше уходили от кишлака выше по течению безымянной реки.

Вскоре Дубов потерял их из виду. Решил вызвать Лебеденко, понимая, что рискует реально нарваться на порцию отборного мата. Хотя нет. При девушке, прекрасно говорящей по-русски, старший лейтенант ругаться не будет.

— Лебедь! Дуб! Ответь!

Ответ последовал немедленно, и в голосе старшего лейтенанта зазвучали стальные нотки:

— Ты опять за свое, Дуб?

— Предупреждение, Андрюша. Если собрался гулять с мадам до утра, будь внимателен. Должны подойти Бурлак и Гончар. Появиться могут с любого направления. Как бы не произошло недоразумения.

— Так свяжись с Бурлаком, пусть знает, что мы с девушкой у старой мельницы.

— Во как? Уже на мельнице? Это ж с километр отсюда!

— Меньше! Так ты понял, что надо сделать?

— Понял!

Дубов отключил станцию, вновь осмотрел местность. Интересно, когда появятся Бурлак с Гончаром, а еще интересней, за каким чертом оставлял их Вьюн в Хатарском ущелье. Уж точно не хоронить духов. Значит, ребята имели какую-то задачу, которую Вьюн не раскрыл даже Мамаю. А может, Стас знает все и молчит? Заговорщики, тоже мне. Но надо действительно усилить внимание. Бурлак с Гончаром могут появиться в любую минуту. Знать бы откуда, а то придется вращать башней, как БМП при ведении огня при круговой обороне.

Время шло. Дубов начал подумывать, что до смены его Мамаевым ничего не произойдет, но ошибся.

В 3.20 его вызвал командир группы:

— Предельное внимание, вторая «двойка» выходит к реке с юга! Я выйду их встречать! Отбой!

Дубов отметил время на часах, извлек из кармана небольшой, но мощный фонарь направленного света. Спустя пять минут ярко-голубой луч осветлил равнину, затем поднялся вверх, дважды мигнув.

Вскоре прапорщик заметил товарищей. Они шли друг за другом по броду. Вышли на берег, направившись к кишлаку. У дувала дома Рахима их встретил майор Вьюжин. Дубов продолжил несение службы. Командир группы провел офицеров второй боевой «двойки» в свою комнату. Махдум при появлении офицеров удалился. Бураков с Гончаровым буквально упали на топчан.

— Устали? — спросил Вьюжин.

Капитан усмехнулся:

— Хороший вопрос, командир, а как ты думал, протопать столько. Да еще через перевалы.

— Возвращались, минуя Хатар, или ушли в сторону?

— Через Хатар! Там, кстати, куча боевиков.

— Это понятно. Ищут наши следы. Доложи, капитан, как отработали Фарида, Юнуса и их телохранителей?

Бураков подробно поведал командиру группы о том, что произошло у гряды. Вьюжин, выслушав капитана, задумчиво произнес:

— Значит, Фарид шел к Юнусу, имея приказ Абделя на уничтожение караванщика?

— Да! Но судя по действиям Фарида, он намеревался сначала поговорить с Юнусом, потому что караванщика не завалили с ходу, а подранили.

— Ясно! Значит, наш маневр оправдался. За предателя Абдель принял Юнуса. А бойня у гряды подтвердила предположение шейха. Вот только закончилась она для него неожиданно. Не так, как хотел Абдель. Отлично! Сайед проинструктирован?

— Конечно! Нужная информация давно у Аль Яни, и он наверняка готовится либо встретить спецназ, либо слинять в Каншир! Пойдем в ущелье?

— Нет! По крайней мере пока я не вижу в этом никакой необходимости. Потеряв нас в Хатаре, духи будут ставить ловушки в Каншире. Если уже не поставили. На них Абдель отвлечет дополнительные силы. Посмотрим, как пойдут дела с утра у Джонсона. После чего примем решение, что делать дальше. Вам — ужинать и отдыхать! Спите, пока не выспитесь.

— Это то, что нам надо! Сейчас мы бойцы никакие!

— Махдум проводит вас. Он наверняка во дворе. Благодарю за службу, отдыхайте!

— Служим Отечеству, со всеми его проблемами! — ответил Бураков.

Кивнув напарнику, капитан вышел с Гончаровым из комнаты. Вьюжин посмотрел на время. Вызвал Дубова, заканчивающего несение службы на посту:

— Дуб! После смены ко мне!

Отключив связь, Вьюжин задумался. После выхода с территории батальона надо принять решение, как действовать «Стреле» дальше. Либо идти с другой стороны к Уразгану, либо все же попробовать проскочить в Каншир. Но, возможно, руководство скорректирует действия группы. Или полковник Клинков что подскажет! Поэтому майор и приказал явиться Дубову в столь неурочное время. Вьюжину необходима связь с Москвой, а погибшего Михайлова, как штатного связиста, заменил как раз Дубов.

В 4.05 прапорщик вошел в комнату командира. Вьюжин объяснил, зачем он ему понадобился.

Прапорщик развернул спутниковую систему, до этого хранившуюся в контейнере. Попытался выйти на Москву. Это удалось с третьего раза. Дубов, установив связь, протянул трубку с толстой антенной на конце:

— Клинков на связи.

Майор в подробностях передал полковнику о деятельности группы за время после последнего сеанса связи. Клинков внимательно выслушал подчиненного, после чего спросил:

— Значит, с утра Джонсон поведет группу на Уразган?

— Так точно!

— И об этом будет знать Абдель?

— Да! И что-то предпринять он должен. Логичнее выглядит вариант его отхода на запасные позиции, а именно в Канширское ущелье, не исключено, к месту, где складированы снаряды с химическими зарядами!

Полковник проговорил:

— Слишком все просто, Игорь, ты не находишь?

— Нахожу! Но не будет же Абдель ждать, пока на его резиденцию в Уразгане не навалятся ребята Джонсона? И Аль Яни не может знать, что будем делать мы и какой поддержкой обеспечит свой спецназ командование американского экспедиционного корпуса! По всем раскладам, неуловимый Абдель должен уйти из Уразгана. Вопрос: куда? Вот на него я и хотел бы получить ответ, чтобы спланировать собственную акцию перехвата Аль Яни. Ибо только через него лежит путь к оружию массового поражения.

Клинков, выдержав недолгую паузу, задал вопрос:

— До восьми утра время терпит?

— Оно терпит до того момента, как тронется на север караван покойного Юнуса. А он может сняться со стоянки и в шесть часов, и в десять.

— Я почему обозначил восемь часов. До этого времени просто не успею связаться с Шаповаловым, а тот организовать спутниковое наблюдение за резиденцией Абделя в Уразгане.

— Это я понимаю, — сказал Вьюжин. — Следовательно, пока группа Джонсона будет выходить к Уразгану, я остаюсь на месте в готовности к акции перехвата. Для этого мне потребуется техника!

— Свяжись с резидентом. Обеспечение работы группы возложено на него, вот Ручнин-Волгин и займется транспортом!

Вьюжин спросил:

— Значит, в общем, вы одобряете план предстоящих действий?

— В общем, одобряю! Полагаясь на тебя, на твою интуицию и богатый боевой опыт. Но одобряю в части отстоя на время выдвижения к цели американской диверсионной группы и до получения первой информации из космоса. Далее работаем по ситуации, что сложится на тот момент! У тебя все?

— Нет! Позвольте немного о личном?

Полковник искренне удивился:

— О личном? Что за личное может быть при выполнении задания? Да еще в Афганистане? Или кому-то из подразделения необходимо что-то сообщить супругам?

— Нет, здесь дело посложнее! Понимаете, Сергей Сергеевич, в Чанри живет девушка по имени Аниса.

— Что еще за Аниса? Ты чем, Игорь Дмитриевич, занимаешься в Афгане?

Майор повысил голос:

— Вы прекрасно знаете, полковник, ЧЕМ я занимаюсь в Афгане, и поставленную задачу или выполню, или… но кроме служебного долга существуют еще и простые человеческие отношения.

— Ничего не понимаю!

— А тут и нечего понимать. В общем, так, в Чанри живет девушка, по отцу таджичка, по матери — русская. Ее отец служил Наджибулле и воевал на нашей стороне. Он погиб, мать девочки умерла. Аниса осталась сиротой, которую укрыл у себя Рахим. Эту Анису, похоже, полюбил старший лейтенант Лебеденко, да и девушка отвечает ему взаимностью, поэтому прошу при удачном выполнении задания обеспечить отход группы вместе с девушкой. Скажу сразу, никаких документов практически у нее нет. Да если бы и не Лебеденко, я сам не смог оставить Анису здесь, потому как это обрекло бы ее на неминуемую гибель. А она наша, своя. Своих же, как известно, мы не бросаем!

Полковник вздохнул:

— Ну, наговорил! Не хватало еще этого. Ты хоть представляешь, КАК посмотрит на меня Шаповалов, сообщи я ему эту новость? А без него вопрос девушки не решить. Только он, пользуясь предоставленными ему полномочиями, может организовать переброску вашей Анисы…

Майор поправил начальника:

— Нашей Анисы!

— Ну черт с тобой, нашей Анисы, через границу безо всякого контроля и в дальнейшем сделать ей российское гражданство.

— Я все прекрасно понимаю, Сергей Сергеевич, поэтому передайте генералу, что без девушки и тела погибшего прапорщика группа на борт, какой вы вышлете за нами, не поднимется! Это решение всего личного состава «Стрелы»!

— Ну, ты еще ультиматум мне выстави!

— Выставлю, если надо будет!

Полковник неожиданно рассмеялся:

— Ну вы, ребята, и клоуны! Ладно, постараюсь убедить Шаповалова в части, касающейся Анисы. Но только ее одной. А то ты мне всем холостякам в Афгане невест найдешь!

— Я не сваха!

— Добро! По девушке сброшу решение вместе с информацией о начале контроля над резиденцией Абделя в Уразгане. Теперь все?

— Теперь все!

— До связи, майор!

Вьюжин вернул трубку Дубову. Тот уважительно проговорил:

— А вы, майор, настоящий мужик!

— Ты что, сомневался в этом?

— Нет, но так ставить вопрос перед командованием, от которого полностью зависит карьера, мало кто решился бы. Даже из боевых, заслуженных офицеров!

— Плевать я хотел, Костя, на карьеру! Разве в ней главное? Главное в том, прапорщик, чтобы человек всегда оставался человеком. А то посмотришь на гражданку, и тоскливо становится. Люди теряют человеческий облик. Каждый старается замкнуться в своем узком кругу личных проблем и интересов. Беды других его не касаются, лишь бы самому в переплет не попасть. Отсюда равнодушие к несчастьям подобных себе. А равнодушие, Сережа, иногда губительнее пули. Но довольно болтовни.

— Свернуть систему? — спросил Дубов.

Майор ответил:

— Нет, она еще мне понадобится. Ты давай отдыхай, если что, я с аппаратурой справлюсь.

Прапорщик покинул комнату-штаб командира группы. Вьюжин же устроился на топчане. Ему тоже не помешает несколько часов чуткого сна. Интуиция подсказывала, что утро наступивших суток станет началом акции необычной и непростой! И то, что не все еще ясно в обстановке, нервировало майора. Но он должен быть в форме, чтобы руководить группой. А поэтому Вьюжин приказал себе спать.

В это же время.

Пригород Мегаполиса, США

Мобильный телефон Смита издал мелодию вызова. Генерал собирался покинуть служебный кабинет, и вызов остановил его почти у дверей. Пришлось ответить:

— Смит слушает!

— Фрэнк, это Кларк!

— Кларк?

— Да, хорошо, что застал тебя на службе!

— Что случилось, Бред?

— Мне необходимо срочно поговорить с тобой!

— Но для этого мне надо вылететь в Вашингтон.

— Не надо, Фрэнк! Я на стоянке у кафе, в двух километрах от твоей базы!

Генерал удивился:

— Даже так? Разговор, видимо, действительно предстоит серьезный! Мне выехать к тебе или сам приедешь?

— Лучше сам, только предупреди охрану, чтобы пропустили, желательно, не проверяя документов!

— Хорошо! Какая у тебя машина?

— «Линкольн»…

— Охрана?

— Отсутствует!

— Я отдам необходимые распоряжения и встречу тебя у штаба!

Смит отключил телефон.

Кларк здесь на машине и без охраны. Странно. Странно и серьезно! Но что могло заставить столь высокопоставленного чиновника Администрации, бросив все, прибыть на встречу с генералом, которого он, пользуясь положением, мог вызвать к себе в Вашингтон? Смит почувствовал неприятное ощущение надвигающейся беды и не мог просчитать ситуацию. Впрочем, просчитывать ничего и не следовало, раз Кларк на подъезде к базе. Немного времени, и он выложит все сам.

Генерал снял трубку внутренней связи. Оперативный дежурный тут же доложил:

— Майор Коверс, сэр!

— Том! Передай нарядам контрольно-пропускных пунктов, чтобы беспрепятственно, без досмотра и проверки документов, пропустили на территорию «Линкольн», указав дорогу к штабу!

— Есть, сэр!

— Выполняй приказ!

Положив трубку, Смит, поправив форму, спустился к небольшой площадке перед командным пунктом, окруженным со всех сторон высокими деревьями и аккуратно подстриженным кустарником. Спустя пять минут перед ним остановился черный новый и дорогой «Линкольн».

Представитель Администрации вышел из автомобиля, обошел длинный капот, подошел к генералу. Оба поднялись в служебное помещение Смита. Помощник, он же секретарь, всегда остававшийся в штабе до убытия шефа, предложил кофе. Смит взглянул на Кларка. Тот отказался. Генерал отпустил помощника.

Чиновник сел в гостевое кресло, нервно застучал пальцами по полированной поверхности стола.

Смит, присев напротив, спросил:

— Что случилось, Бред? Тебя поперли из Администрации?

— Пока еще нет. Но ждать этого недолго!

— И что за причина, если не секрет? Проблемы в отношениях с президентом? Но ты вроде считался чуть ли не личным его другом.

— Не в этом дело, Фрэнк! Слушай, у тебя виски не найдется? — неожиданно попросил он.

— Найдется! Налить?

— Да, немного со льдом и содовой!

Генерал подошел к бару в мебельной стенке и вскоре вернулся с двумя стаканами виски. Выложил на стол сигареты и зажигалку, пододвинул пепельницу. Присев на прежнее место, отхлебнул приличный глоток виски. Выпил и Кларк. Затем неожиданно произнес:

— Я подонок, Фрэнк!

Вот уж чего не ожидал Смит, так это подобного признания высокопоставленного чиновника.

Кларк же продолжил:

— Да, Фрэнк, подонок и ублюдок! Как только ты отправил в Афганистан группу Джонсона, я не нахожу себе места!

— Но почему, Бред?

Кларк сделал еще глоток обжигающего напитка, прикурил сигарету:

— Да потому, что пошел на поводу у Абделя Аль Яни, нашего заклятого врага.

— Что?

— Перед тем как приказать тебе отправить майора на поиски проклятых зарядов, я разговаривал по телефону с террористом. Он напомнил мне о прошлом. О том, что в США надежно, как считалось, засекретили. Он напомнил мне, как я травил «Петлей» вьетнамцев. И это было, Фрэнк. Правда, я не знал, что собой представляет заряд «KZ-666», и сам ужаснулся после того, как стал свидетелем результатов применения этих зарядов. Они были поистине чудовищны. Мне приказали обстрелять одну деревню, в которой якобы находится зенитно-ракетный расчет врага, и я выпустил по ней два снаряда. Потом со взводом вошел в эту деревушку. Передо мной открылась страшная картина. На улице, в хижинах, даже в джунглях лежали обычные мирные жители с посиневшими от удушья лицами. Особенно страшны были дети. В этом селении оказалось много детей. И ни намека на зенитно-ракетный комплекс. Я долго блевал после того, что увидел. Мои солдаты находились в состоянии шока. Мы ушли на базу. Там я доложил о результатах рейда. Видимо, кто-то из журналистов, которые всегда и везде сопровождали войска, заснял на пленку деревню после обстрела химическими зарядами. Затем…

Кларк затушил сигарету.

— Затем командование приняло решение приостановить применение «Петли», хотя уже могло и не делать это. Вьетнамцы внезапно перешли в наступление. Они нанесли нам удар, заставивший войска отступать. Даже не отступать, а бежать к побережью. Я знал, что снаряды «KZ-666» решено было затопить в болоте, и для этого в джунгли вышел взвод. Что было дальше, я не знаю. Но взвод так и не вернулся с задания, видимо, вьетнамцы уничтожили его. Снаряды то ли затопили, то ли они исчезли. Столько времени о них не было слышно. И вдруг мне звонит Абдель Аль Яни. И подробно описывает уничтожение снарядом с «Петлей» патруля 8-го батальона. Он требует, чтобы на поиски снарядов был отправлен Джонсон. Его группа провела акцию в ресторане «Лунный кратер», о которой много писали в газетах. В ходе операции майор убил брата Абделя, Аль Карира. И шейх воспылал жаждой мести, пригрозив, что сумеет придать бойне у Халата такой общественный резонанс, что возникнет реальная угроза падения нынешней Администрации. И я струсил, Фрэнк. Как помнишь, настоял на том, чтобы в Афганистан была направлена группа Джонсона. Ты выполнил приказ. А я послал парней майора на смерть. Я подставил их, Фрэнк. На самом деле не Джонсон охотится за Абделем, а Аль Яни готовит капкан Крису. Запросив помощи у русских, я надеялся скрыть истинную причину командировки Джонсона и хоть как-то усилить его группу. Таким образом, я подставил и русский спецназ. А теперь, скажи, Фрэнк, могу ли я жить после этого? После той деревни смог, был молод, сейчас не могу. Совесть проклятая мучает. Поэтому я и приехал к тебе. Останови Джонсона, верни его в Штаты, прикрой группу здесь, у Аль-Каиды длинные руки. Я же с утра пойду к президенту. Пусть он решит мою судьбу, заявление об отставке уже готово. Выезжая сюда, я связался с русскими. Посоветовал также отозвать группу «Стрела». Войска получат приказ провести широкомасштабную операцию в Канширском ущелье. С применением авиации. Но спецназ надо срочно отозвать, Фрэнк! Срочно. Пока бойцы не угодили в западню! Ты вправе презирать меня, можешь назвать сволочью, но спецназ спаси, пока еще не поздно!

Выслушав высокопоставленного чиновника, Смит залпом опустошил стакан, в несколько затяжек выкурил сигарету. Спросил:

— Почему ты сразу не рассказал мне всей правды, Бред?

— Тогда я думал, что Абдель, получив Джонсона, успокоится. Я думал о карьере, о должности! Понимание того, что сделал, пришло позже!

— Да! Ситуация!

— Отзывай группу Джонсона!

— А причины?

— Назови любые!

— Любым он не поверит!

— Даже если их озвучишь ты?

— Даже если их озвучит президент! Исполняя твою просьбу, я вынужден буду сказать Крису правду! Как он среагирует на нее, одному богу известно!

— Что, может не подчиниться?

— Нет, он подчинится, но тогда, когда доведет акцию до конца.

— Но он и сам погибнет, и подчиненных погубит!

— Это еще не факт!

— Но что-то надо делать, Фрэнк?!

Смит согласился:

— Надо! Я свяжусь с Джонсоном и доведу до него суть нашего разговора. Прикажу вернуться. Но, зная майора, уверен, тот найдет способ затянуть исполнение этого приказа. Он поступит так, как в его ситуации поступил бы я.

Кларк поинтересовался:

— И как поступил бы ты?

— Сделал бы вид, что приказа не понял из-за плохой связи, а затем вообще отключил бы ее. И продолжил бы акцию. А по окончании ее, вернувшись, сполна спросил с тех, кто подставил группу, невзирая на чины и ранги, а также на риск быть уволенным.

— Но это же безумство, Фрэнк!

— Безумство, Бред, то, что мы делали во Вьетнаме, и то, что делаем в Ираке с Афганистаном, замахиваясь еще и на Иран. Безумие в том, что мы, американцы, противопоставляем себя всему остальному миру, выдавая Штаты за единственную сверхдержаву, имеющую право совать свой нос туда, где якобы затронуты наши национальные интересы. Не замечая, что нас все большее число государств ненавидит. Мы просим помощи у русских, а сами вынашиваем планы уничтожить Россию. Что ты крутишь головой? Я неправ? Прав! Вот увидишь, не оставим это безумие, первыми падем ее жертвами! Это я тебе, чиновнику, как военный профессионал говорю! Хочешь, чтобы тебя уважали, уважай других. А бряцаньем оружия уважения не заслужишь. Получишь взамен ненависть. Да мы ее в принципе уже и получили. Нас боятся… пока и ненавидят. Долго подобное продолжаться не может! И ты, господин Кларк, это прекрасно понимаешь. Хорошо хоть совесть возобладала над карьеризмом. Но хватит собачиться. Сейчас я переговорю с Джонсоном и поедем ко мне. Тебе надо отдохнуть.

— Меня ждут дела в Вашингтоне!

— Вашингтон обождет! В таком виде в Администрации тебе появляться не следует. И где рапорт об отставке?

— Со мной!

— Очень хорошо! Им мы разожжем камин.

— Но…

Смит перебил Кларка:

— Никаких «но», Бред! Ты победил свой страх, ты сумел похоронить в себе карьериста, которому плевать, какой ценой идти к власти. Не сдавай назад!

— Спасибо тебе, Фрэнк!

— Не за что! Допил виски? Иди к машине, скоро спущусь и я!

Высокопоставленный чиновник подчинился, а генерал прошел в комнату специальной связи, где круглосуточно дежурил наряд. Войдя и ответив на приветствие, приказал:

— Срочно свяжите меня с «Кайманом»!

Глава 6

Кишлак Чанри. 14 августа

Как и было договорено, в 9.00 Вьюжина вызвал Клинков. Он сообщил о том, что спутниковый контроль над указанным спецназом объектом установлен. Далее командир отряда «Рысь», в состав которого входила и диверсионная группа «Стрела», перевел разговор на Анису. Вьюжин, признаться, ожидал, что ему прикажут прекратить зарождающиеся отношения подчиненного старшего лейтенанта Лебеденко с девушкой и, как следствие, запретят переброску ее в Россию. Не потому, что это усложнит отход группы, а потому, что контрразведка может усмотреть в данном мероприятии внедрение в группу, а значит, и в отряд агента Аль-Каиды, за которого выставят Анису, но полковник неожиданно передал согласие Шаповалова на возвращение «Стрелы», в случае, естественно, удачного исхода дела, вместе с девушкой. Мало того, генерал-лейтенант одобрил поступок Лебеденко. После этого Вьюжин получил от командира отряда ряд инструкций, носивших больше характер совета, так как действовать «Стреле» в любом случае предстояло не по указке из Москвы, а исходя из складывающейся оперативной обстановки. Выслушав полковника, Вьюжин поблагодарил командира за проделанную работу, особенно касаемо Анисы, и задал вопрос:

— Первые результаты космической разведки есть?

Клинков ответил:

— Да! Сделаны съемки усадьбы, где якобы скрывается Абдель Аль Яни, зафиксирован выход на связь, используя спутники, но без расшифровки переговоров и определения абонента. Также уже имеются снимки прилегающей и к городу и к усадьбе Абделя территории. Замечено нахождение на территории усадьбы небольшого, но хорошо вооруженного отряда охраны, несущего службу, похоже, в круглосуточном режиме.

— Хорошо! Что представляет собой объект для штурма?

— Объект несложный! Находится на окраине города перед началом подъема на хребет, откуда открывается путь к Канширскому ущелью. Возможны подходы с четырех сторон, то есть окружение усадьбы. Одно вызывает негатив — массовое наличие кяризов, особенно с юга и запада, что говорит о сильно разветвленной системе подземных галерей, причем с возможными пересечениями в пещерах и на разных уровнях. Галереи уходят и в горы.

— Мне бы схемы объекта и кяризных систем внутри Уразгана и вокруг него.

— Ты получишь их вместе с транспортом. Документы уже переправлены в посольство. Тебе передадут схемы вместе с машинами.

— Добро! Тогда я связываюсь с резидентом, затем общаюсь с Джонсоном и начинаю выдвижение к Уразгану!

Клинков сказал:

— Связывайся. И с этого времени я должен знать о каждом шаге группы!

— Мне не отключать станцию? Так аккумуляторов не хватит держать ее в постоянной работе!

— Прекрати, Игорь, ты понимаешь, о чем я говорю!

— Понимаю! В общем связь регулярно или по необходимости!

Клинков уточнил:

— По необходимости!

— Вопросов нет! Конец связи!

Командир группы приказал Дубову, исполнявшему обязанности связиста, соединить его с Ручниным-Волгиным. На удивление, прапорщик быстро справился с поставленной задачей. На удивление потому, что в это время резидент обычно проводил оперативное совещание и не прерывал его. На этот раз или прервал, или не проводил плановое мероприятие.

Вьюжин услышал в трубке:

— Здравствуй, Стрела! Сколько и какой техники ты желал бы иметь в своем распоряжении?

Вьюжин ответил:

— Мне потребуются две машины, джипы, лучше «Хаммеры», но разрисованные афганской хреновиной. Духи большие любители делать из машин балаган. Подгоните «Хаммеры» к роще оазиса в квадрате 14–26, используя тактические карты 40-й армии. Время точно определить не могу, но скорее всего завтра часов в 9 утра. Но пусть техника подойдет к роще ночью и будет находиться в квадрате, скажем, с двух часов! Документы, переданные Центром, должны быть переданы мне в запечатанном виде. На конверте обязательно наличие секретной кодовой ленты. Отсутствие ее определю как провал акции и немедленно приму адекватные меры, то есть… ну не вам мне объяснять, что значит применение адекватных мер!

Резидент согласился:

— Понимаю! Я и планировал установить защиту от несанкционированного вскрытия секретного пакета!

— Хорошо. Далее, в один из джипов положите пару ящиков патронов для «АК-74» и пачек с десяток 9-миллиметровых зарядов для «ВАЛов» и «Винтореза».

— Понял. Завтра утром в указанном квадрате техника будет ждать вас! Удачи!

Связь прервалась. Вьюжин передал трубку Дубову, и тут же в дверь кто-то постучался.

— Войдите! — разрешил майор.

Появился Лебеденко. Лицо его выглядело напряженным. Он знал о том, что в Москве решали его с Анисой судьбу и наверняка, как и Вьюжин, особо не надеялся на положительное решение внезапно возникшего в ходе важной операции деликатного вопроса. Вьюжин спросил:

— Нагулялся, гусар?

— Зря иронизируете, майор. С этого дня Аниса моя жена.

Вьюжин посмотрел на подчиненного:

— Интересно, в каком загсе вы зарегистрировали свой брак?

— Майор?!

— Что, майор? Расслабься. Центр дал согласие на твой союз с девушкой и разрешил ее переброску в Россию, при условии, естественно, успешного завершения операции «Оранжевое облако», так что сотри напряженное выражение с физиономии и думай, как лучше выполнить поставленную задачу! От этого напрямую зависит твое счастье, да и жизнь.

Лицо старшего лейтенанта просветлело.

— Спасибо, товарищ майор! Сейчас пойду обрадую Анису. А за меня не волнуйтесь. Теперь я этого подонка один из-под земли достану и порву, как грелку!

— Ну, ну, разошелся! Иди к Анисе и передай жене, — на слове «жена» майор улыбнулся, — вечером мы уходим, но вернемся! Пусть ждет новоиспеченного мужа!

Проводив подчиненного, которого с нетерпением ждала Аниса, Вьюжин отдал команду Дубову вызвать командира американского спецназа. В эфир через спутник ушло сообщение:

— Джона вызывает Зверобой!

Джонсон ответил немедленно, словно ждал вызова, впрочем, так оно и было. Майор уже имел разговор с генералом Смитом, который взбесил Кристофера. И только глоток виски, вопреки инструкциям, запрещающим употреблять спиртные напитки во время боевых выходов, немного успокоил Джонсона. Но раздражение осталось.

— Джон на связи! Наконец, Зверобой, ты вызвал меня! Черт возьми, почему ты столько времени молчал?

Вьюжин ответил в тон американцу:

— А в чем, собственно, дело, майор? Сэр чем-то недоволен?

Командир «Каймана» понял, что повел себя неправильно. Ведь к той информации, которую Джонсон получил накануне, русский майор никакого отношения не имел. Пришлось сглаживать обстановку:

— Извини, Игорь, погорячился!

Вьюжин спросил:

— И что вызвало подобное раздражение?

— Я только что беседовал со своим начальником. Так вот, майор, генерал Смит поведал мне одну новость, которая буквально взорвала меня! Нас подставили, Игорь. Ну, ладно меня, мою группу, но вас-то за что?

— Подробнее можешь?

— Могу и подробнее! Слушай!

Джонсон выложил Вьюжину всю информацию по Кларку, его начальному поступку, вызвавшему отправку в Афганистан спецназа, позднему раскаянию высокопоставленного чиновника в содеянном.

Реакция российского майора на предательство Кларка, к удивлению Джонсона, была совершенно спокойной:

— Ну, Америку ты мне не открыл, Крис! Помнишь, мы обсуждали вариант подставы еще на базе восьмого батальона? Лично мне еще тогда было ясно: с твоей командировкой в Афган не все ладно, но ты упирался. Ладно, эту тему прикроем. Меня интересует, что в результате раскаяния вашего Кларка решило твое командование?

Джонсон проговорил:

— Смит решил отозвать группу в Штаты. Наверняка наши чиновники уже связались с вашими, и ты тоже получишь подобный приказ!

— Понятно! Значит, Смит решил вернуть тебя в США. А что решил ты?

— Не понял?

— Повторяю, что в отношении операции решил ты, майор Джонсон?

— Я обязан выполнить приказ!

— Короче, сматываешь удочки?

— Не совсем! Слепого подчинения Смит от меня не дождется. Еще никогда мы так близко не подбирались к Абделю. Более того, он сам заманивает нас в засаду, ждет меня. Поэтому я должен навестить этого ублюдка!

Вьюжин протянул:

— Та-ак! Интересно девки пляшут!

Американский майор не понял:

— Где пляшут? Какие девки? Ты в борделе?

— Угадал, в борделе! Иначе сложившуюся ситуацию не назовешь. С одной стороны, ты обязан выполнить приказ своего генерала, с другой, по сути, посылаешь его к черту и решаешь штурмовать логово Абделя. Я правильно тебя понял?

— Правильно! Генерал пусть и невольно, но подставил группу. Поэтому я считаю, что могу действовать на свое усмотрение, но с учетом того, что выполнить приказ Смита все же обязан!

Командир «Стрелы» присвистнул:

— Ну ты завернул, Крис. Теперь я не понимаю тебя!

— Дело в том, Игорь, что, получив приказ на возвращение в Штаты, я не получил точных инструкций, как практически это осуществить. И в какое время. Определено конкретно лишь то, что группе следует прекратить акцию и выйти из зоны применения, куда она уже вошла. Все! Больше в приказе ничего! Сроки выхода, а также обеспечение отхода Смит возложил на меня.

Вьюжин спросил:

— А ты где есть-то?

— Недалеко от Уразгана!

— Понятно! Дальше!

— А что дальше?

— Ну ты принял приказ своего начальника к исполнению?

— Я выслушал его, а потом послал к черту и отключил станцию.

Командир «Стрелы» одобрительно сказал:

— А ты крут, Крис!

— И генерал это знает! Он сейчас ждет, когда я остыну и сам выйду на него, чтобы спокойно обсудить порядок отхода группы.

— А вместо этого ты…

Джонсон завершил фразу:

— А вместо этого я сообщу Смиту, что выполню приказ, но только после того, как проведу штурм усадьбы Абделя в Уразгане, потому как уже выдвинул якобы силы к дому Аль Яни и запретил все внутренние переговоры. Следовательно, отозвать парней с позиций не могу! Они ждут сигнала на штурм.

— Значит, поведешь группу в расставленные Абделем сети? Смысл, Крис?

— Не всякие сети выдерживают напора того, на кого они выставлены!

Вьюжин проговорил:

— Тебе действительно не мешает остыть, майор!

— Ты предлагаешь мне вернуться несолоно хлебавши? Чтобы потом люди Абделя в Штатах перебили по одному всю группу «Кайман»? Аль Яни не тот человек, который умеет прощать! Если он поклялся отомстить за брата, то отомстит. Назад ходу не даст. Мщение — лишь вопрос времени. Поэтому разобраться с ним следует здесь и сейчас!

Дубов подал знак Вьюжину, что прошел сигнал вызова из Центра.

Командир «Стрелы» перебил Джонсона:

— Погоди, Крис, меня тут свое командование вызывает, и, наверное, по вопросу Абделя. Я переговорю с Москвой, а потом вновь выйду на связь с тобой! О’кей?

— О’кей! Попробуй убедить своих не прекращать операцию и надавить на Смита.

— Попробую, но… до связи!

Прапорщик переключил станцию. Вьюжин ответил:

— Стрела на связи, командир!

Но услышал голос Шаповалова:

— Это я, Игорь Дмитриевич! Наши связисты долго не могли выйти на тебя, разговаривал с Джонсоном?

— Так точно, Андрей Александрович!

— Значит, в курсе решения, принятого в Штатах?

— В курсе! И докладываю вам, что Джонсон выполнит приказ Смита после штурма особняка в Уразгане!

— Вот как?

— По крайней мере мне он так сказал! Но явно горячится американец, хотя, по большому счету, прав!

Шаповалов спросил:

— В чем прав? В том, что, по сути, отказывается выполнить приказ вышестоящего командования?

— В том, что еще ни одна контртеррористическая служба не подбиралась к Аль Яни так близко.

— Продолжай!

— И если все обставить грамотно, то можно переиграть Абделя в Уразгане. Да и придется это делать. Иначе где гарантия того, что Абдель, не получив желаемого — головы Джонсона, в ярости не подорвет снаряды? Ладно в Афгане. Американцы сами будут виноваты. А если Аль Яни рванет их в городах США и России? Переправить их и в Штаты, а уж тем более к нам, при его «бабках» и связях не составит особого труда. И тогда что? Тысячи уничтоженных жизней мирных жителей? Женщин, стариков, детей?

— Что ты предлагаешь?

— Предлагаю вам связаться со Смитом и убедить его отменить или отложить приказ!

— Предположим, я смогу это сделать, дальше что?

— А дальше мы с Джонсоном решим, как отработать Абделя.

— У тебя есть план?

— В общих чертах! Но он сформируется окончательно после того, как получу технику и документацию, которую наш резидент передаст мне завтра утром!

Генерал-лейтенант откашлялся, видимо, простыл, а может, делал это специально, чтобы подумать перед тем, как принять решение. От него, Андрея Александровича Шаповалова, сейчас зависело многое. И он осторожничал, но не настаивал на отходе группы Вьюжина, что уже являлось неплохим знаком.

— Ты хорошо понимаешь, Игорь Дмитриевич, во что можешь вляпаться вместе со своими спецами?

— Неплохо!

— Если попадете к Абделю, то Аниса точно не дождется твоего Лебеденко, как и мы всех вас. Аль Яни не пощадит никого!

— Вот поэтому его и надо мочить, пока есть какой-то шанс!

Генерал вновь кашлянул:

— Ладно! Но вся ответственность за группу, если, конечно, я договорюсь с американцами, ляжет только на тебя!

— Она и так всегда на мне! — усмехнулся майор.

Шаповалов бросил:

— Жди вызова! — и отключил связь.

Дубов непонимающе смотрел на Вьюжина:

— Так это что, американцы решили свалить?

Вьюжин вздохнул:

— За то, что слушаешь разговоры начальства, я тебя, товарищ прапорщик, накажу! Ясно?

— Так точно!

И добавил:

— Никто никуда не сваливает! Еще вопросы есть? — И сам же ответил на свой вопрос: — Вопросов нет, и это радует.

Вьюжин выбил из пачки сигарету, прикурил ее. Осмотрелся, куда сбросить пепел. Дубов подал пиалу. Майор воспользовался чайной восточной чашкой. Он ждал вызова Шаповалова, чуть ли не через каждые полминуты бросая взгляд на часы. Наконец станция издала писк вызова. Дубов протянул трубку командиру группы, шепнув:

— Генерал-лейтенант!

Майор ответил:

— Вьюжин слушает, Андрей Александрович!

— Первое — вопрос продолжения акции утрясен! Смит получит распоряжение отменить отданный Джонсону приказ. Второе — из-за невозможности корректировать операцию «Оранжевое облако» ни из Москвы, ни из Вашингтона принято на очень высоком уровне властями обеих стран решение — возложить руководство акцией на майора Вьюжина, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Третье — на усиление сил спецназа в район брошенного кишлака Анихель, что находится непосредственно у Уразгана со стороны Баграма, американцы стянут две отдельные роты своих «зеленых беретов» и авиазвено вертолетов огневой поддержки «Апач». Командиром сводной оперативной группы поддержки назначен майор Шелли, позывной — Зонт! Шелли не знает задачи. Ее поставишь майору сам исходя из обстановки и согласуя с собственным планом действий против Абделя. И четвертое — отмена приказа на отход «Каймана» пройдет только на Джонсона в режиме совершенной секретности! Это все, что я смог сделать!

Вьюжин сказал:

— Вы сделали больше того, на что я рассчитывал. Особенно в плане секретности прохождения приказа на Джонсона! Всего доброго, товарищ генерал.

Дубов переключил связь на Джонсона. Вьюжин начал разговор с вопроса:

— Ты из Штатов никаких новостей не получал?

Джонсон удовлетворенно и на этот раз совершенно спокойно ответил:

— Ну как же! Получил! То, что надо!

— Следовательно, в курсе, кто теперь командует тобой?

— Так точно, сэр!

— Перестань, Крис! Надеюсь, об изменении решения по Абделю в верхах знаешь среди своих ты один?

— Естественно!

— Тогда так! Нам надо встретиться. Место и время я сообщу дополнительно. Встретимся вдвоем, без свидетелей. А вот до этого надо провести одно мероприятие!

— Что за мероприятие, Игорь?

— Несложное, но очень важное для нас. Слушай меня внимательно!

Вьюжин проинструктировал американского майора в том, что тот должен был сделать до и в ходе штурма, особенно подчеркнув:

— Главное, Крис, убедить Мохаммеда в том, что мы, русские, ушли после того, как стало известно об отзыве твоей группы, но ты все же решил штурмовать усадьбу Абделя. Убедить проводника и обеспечить возможность передачи этой информации в Уразган. И еще, держи при себе аппарат с тревожной кнопкой. Только по сигналу опасности я смогу прийти тебе на помощь.

— Спасибо, Игорь! Я сделаю так, как ты сказал, тем более что и подчинен теперь тебе!

— Рассчитаемся, Крис! Работай! Я сообщу, когда выйду на рубеж поддержки! До этого никаких активных действий не предпринимать!

Отключив связь, майор передал трубку Дубову. Приказал:

— Сворачивай аппаратуру и передай Мамаю, пусть построит людей за кишлаком!

Спустя двадцать минут Вьюжин отдал приказ группе готовиться к длительному маршу с задачей выйти в квадрат не позднее трех утра.

11 часов того же дня, особняк Аль Яни

В кабинет хозяина постучал помощник, спросив из-за створок двери:

— Разрешите, саиб?

— Конечно, Абдур, входи! Есть новости?

— Да, господин!

— Хорошие, плохие? Ты нашел русских?

— Позвольте по порядку.

Абдель откинулся в кресле:

— Что ж, давай по порядку!

Помощник главы террористических группировок начал доклад:

— Недавно выходил на связь Мохаммед! Кларк в Штатах раскрыл причину засылки группы Джонсона в Афганистан!

Абдель от неожиданности привстал:

— Что???

Абдур опустил по привычке голову:

— Кларк сдался, хозяин! И Джонсон тут же получил приказ прекратить поиски снарядов и вернуться в Штаты.

Аль Яни ударил кулаком по столу:

— Кларк, шайтан! Он дорого заплатит за это! Но, значит, нам не следует ждать американцев?

— Не совсем так! Вы спрашивали о русских. Оказывается, после разгрома отряда Сардара в Хатарском ущелье они пошли к Уразгану. В этом и состоял замысел противника. Разделиться и ударить по усадьбе одновременно с двух сторон. Русские также планировали пройти по Канширу. Но не успели. Их также остановил приказ, но уже своего командования. Москва тоже потребовала возвращения своей диверсионной группы.

Абдель повысил голос:

— Это понятно, что русские уйдут! Ты не ответил, нам не следует ждать здесь Джонсона?

Абдур, выдержав паузу, сказал:

— А вот теперь, саиб, новость получше! Мохаммед сообщил, что Джонсон приказ воспринял довольно эмоционально, а затем сообщил, что уйдет из Афгана только после того, как разгромит ваше, как он назвал, «осиное гнездо»! И майор действительно решил провести штурм, завтра в десять утра. Его бойцы должны окружить усадьбу и атаковать ее с трех сторон, исключая направление города.

Абдель облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла:

— Слава Аллаху, что все так складывается. Я вижу в этом руку Всевышнего. Он не мог допустить, чтобы янки, виновные в смерти наших собратьев, спокойно ушли от возмездия! Но почему Джонсон назначил начало атаки на десять утра, а не на ночное время, когда провести штурм легче?

Абдур погладил бороду:

— Я думаю, он сумел договориться с командирами отдельных армейских частей, чтобы те оказали ему поддержку. А близлежащие воинские части дислоцируются в Баграме. Им надо подойти к Уразгану незаметно, то есть ночью, совершив тяжелый марш по пересеченной местности. Изнуренные перемещением солдаты не смогут оказать действенную поддержку спецназу, начнись штурм на рассвете. Отсюда и время — десять часов! Поддерживающие силы, о которых, надеюсь, нам вовремя сообщит Мохаммед, к этому моменту отдохнут. Вот тогда Джонсон и ударит по усадьбе!

Абдель хищно усмехнулся:

— По себе и своим псам подчиненным он ударит, втянувшись в капкан, откуда ни ему, ни остальным неверным шакалам выхода не будет. А поддержке придется крушить пустое здание. Пусть крушат. Мы построим новую крепость! А Джонсон настырный! И тупой, как, впрочем, все американцы. Вот русские молодцы. Обработали «чисто» свою задачу и скрылись! Получили приказ — уйдут, если уже не ушли. Они умнее янки и опаснее! Так, двойник готов?

— Так точно, хозяин!

— С вечера переодень его, накачай героином до беспамятства, но не переусердствуй, утром приведешь в себя и сюда, в мое кресло. Охране нести службу в обычном режиме!

— Вы не будете усиливать ее?

— Чтобы она отбила атаку американцев? Нет, янки должны без проблем снять охрану! Поэтому выставь посты на улице. Из дома убери.

— Верных людей я могу заменить новобранцами?

Абдель ответил категорически:

— Нет! Кто выставлен на охрану, тот и должен стоять.

— Но их убьют?!

— Такова воля Аллаха! Еще вопросы есть?

— Нет, саиб!

— Галерею отхода заминировали?

— Да!

— Отлично! Свободен, брат! С четырех часов утра находиться здесь, вместе с двойником! Иди!

По традиции кланяясь, помощник покинул кабинет. Абдель проводил его, поднял глаза к потолку, прочитал молитву.

Квадрат 14–26,

15 августа, три часа утра

Совершив марш от Чанри, диверсионная группа майора Вьюжина вошла в балку в ста метрах от рощи, куда люди резидента внешней разведки должны были подогнать транспорт. В неглубоком овраге майор остановил подчиненных, собрал возле себя:

— Так, ребята, в заданный район мы прибыли. Осталось войти в рощу и заполучить джипы. Но духи могли каким-то образом узнать о замысле наших разведчиков и перехватить транспорт. Тогда в роще нас встретят пулеметно-автоматные очереди. Можем мы это допустить? Не можем! А посему двадцать минут на отдых, а потом разведка. Разойдись!

Бойцы группы тут же устроились на склонах балки. Вьюжин поднялся на край оврага. Применяя оптику ночного видения, осмотрел рощу. Увидел три джипа и трех человек, собравшихся у второго внедорожника. Осмотрел подходы к оазису. Ничего подозрительного не заметил. Но если группу ждала засада, то духи спрячутся так, что отсюда их не засечешь. Прояснить обстановку сможет только разведка.

Спустя двадцать минут Вьюжин подозвал к себе старших лейтенантов Лебеденко, Гончарова и капитана Махдума. Те бесшумно подошли к командиру.

Майор указал на рощу:

— Вот она, «зеленка»! Надо ее прощупать, но крайне аккуратно! Лебедь, уходишь первым, обходишь рощу и заходишь к ней с тыла! Гончар, выходишь к оазису с левого фланга, Абдулла с правого. Чистите подходы, выходя во фронт «зеленке». После чего возвращаетесь. При обнаружении засады в бой не вступать, предупредить друг друга и отойти в балку. Потом решим, что делать!

Офицеры незаметно ушли в темень ночи, словно растворившись в ней. Вскоре доложили о том, что роща «чиста». Кроме трех джипов и трех человек водителей, разведчики никого не обнаружили. Вьюжин приказал закольцевать стоянку и вывел оставшихся бойцов на равнину. Через пять минут он вышел из кустов прямо к афганцам-водителям, чем сильно напугал последних. Впрочем, майор тут же успокоил курьеров:

— Тихо, ребята! Мы свои! Кого ждем?

Один из водителей ответил:

— Группу «Стрела»!

— Это мы!

— Я должен задать вам один вопрос.

— Давай!

— От кого вы получаете машины?

Вьюжин усмехнулся:

— Тебе назвать фамилию резидента?

— Да!

— Волгин!

Афганец кивнул:

— Хорошо! Но передача техники должна состояться в девять часов, сейчас же…

Вьюжин перебил агента российской внешней разведки:

— Я знаю, сколько сейчас времени! Связь с резидентом имеешь?

— Конечно!

— Буди полковника!

— Но…

— Я заберу джипы сейчас!

Афганец, переговорив с резидентом и получив от него разрешение передать автомобили, отключил рацию, спрятав ее под халат. Указал на «Хаммеры», разрисованные, как клоуны:

— Вот ваши машины. Внутри первого джипа конверт с документами. В кузове второго боеприпасы и местная одежда. Волгин посчитал, что маскировка вам не помешает.

— Инструкции от полковника на действия после нашего отъезда получил? — поинтересовался Вьюжин.

— Так точно! Находиться в роще до 9 утра, после чего возвратиться к месту жительства!

— Правильно! Так и делай! А сейчас, будь добр, уйди со своими людьми на окраину. Не обижайся, но мне кое-что проверить надо!

— Слушаюсь!

Пуштун повел напарников в сторону балки. Вьюжин посмотрел на Лебеденко, кивнул вслед афганцам. Старший лейтенант все понял и, взяв левее, двинулся за водителями. Вьюжин же приказал осмотреть джипы и доставить ему документы. Дубов принес конверт. Майор внимательно осмотрел его. Конверт не вскрывали, так как кодовая лента находилась на месте и ее никто не трогал. Вернулся Лебеденко, доложив, что афганцы устроились на отдых в одной из ям на окраине рощи. Сложив конверт вдвое и сунув его за отворот куртки, командир группы спросил:

— Ну, что там, ребята?

Ему ответили:

— Все в порядке, командир!

— Ну раз в порядке, то Лебедь за руль первой машины, Гончар — второй! Я с Мамаем впереди, Бурлак с Дубовым и Махдумом сзади…

Капитан службы внешней разведки прервал Вьюжина:

— Извините, майор, но лучше, если первую машину поведу я, афганец! А вы с подчиненными все же накинете на себя халаты и водрузите на головы нуристанки. Нам предстоит проехать несколько населенных пунктов, где наверняка живут люди, связанные с Абделем. Лучше не рисковать.

Майор согласился, приказал подчиненным надеть халаты и национальные головные уборы. Махдум занял место водителя первой машины. Лебеденко перешел к Буракову. Вьюжин приказал:

— К рубежу подготовки штурма, вперед, орлы!

«Хаммеры», урча мощными двигателями, вышли из рощи, взяв курс на спящий Кераб.

В это же время бойцы Джонсона доложили с позиций, окружавших усадьбу Аль Яни, о готовности к проведению штурма. Крис, как всегда перед боем, чувствовал себя спокойно. Но это спокойствие было хрупкое. Оно могло в любой момент взорваться от начала отчаянного, беспощадного, где-то бесшабашного, но всегда управляемого боя. Джонсон мог прямо сейчас начать штурм, тем более усадьба проклятого террориста находилась под полным контролем диверсионной группы, а у Анихеля находились мощные поддерживающие силы. Та охрана, что Абдель или его помощник выставили в усадьбе, и даже, возможно, скрытый в городе отряд духов по сравнению с американскими войсками, оснащенными бронетехникой и вертолетами, ничто. Но он не мог начать штурм без команды Вьюжина. А перед этим американцу предстояло еще и встретиться с русским. Интересно, куда и когда Вьюжин вызовет Джонсона?

Командир «Стрелы» вышел на связь в 5.30.

— Уходи на юг, в лесной массив, один! — сказал Вьюжин. — Ориентир — просека, что правее дома Абделя, если смотреть со стороны города! Сделай, пожалуйста, так, чтобы тебя никто посторонний не видел!

— О’кей! Ждать в «зеленке» просеки?

— Да, с левой стороны. Но не ждать. Я уже на месте и встречу тебя!

— Принял! Выдвигаюсь!

Джонсон предупредил заместителя, что на время покидает рубеж штурма, и, прячась в кустарник, направился к просеке массива, подходящего к Уразгану с юга.

Вьюжин окликнул командира «Каймана», как только увидел того. Офицеры тепло поприветствовали друг друга. Российский майор достал конверт, вскрыл его:

— Здесь снимки объекта из космоса!

Американец удивился:

— Даже так? Лихо вы работаете!

— Оставь комплименты при себе, Крис, лучше внимательно изучи обстановку. Снимки из космоса особо ничего не дают, а вот схемы тоннелей кяризов могут пригодиться. Вторых экземпляров у меня нет, так что используй электронику, которой пичкают вашего брата в США.

Джонсон достал миниатюрную цифровую фотокамеру. Переснял снимки и схемы. Посмотрел на дисплее персонального компьютера, что получилось, показал большой палец правой руки:

— Отлично!

— Тогда так! Мохаммед передал в особняк нужную информацию?

— Передал. Мы прослушали его. Сообщил козел все, что услышал!

— Это хорошо! Абдель ждет тебя! Но в 10 часов. А ты атакуй дом в 6.30, как вернешься на позицию и передашь информацию по схемам и снимкам подчиненным! Действуй молниеносно. Главная опасность в коварстве Абделя. Кстати, ты уверен, что он в усадьбе?

Джонсон кивнул:

— Уверен! Мой человек прослушивает дом. Аль Яни там! Правда, спец может прослушивать только двор, но шейх иногда выходит на улицу!

— Удачи тебе! Помни о тревожной кнопке и о том, что я рядом!

— Спасибо! Думаю, кнопка не понадобится!

— Дай-то бог! Ну, давай, иди!

Командир группы «Кайман» вернулся на позицию.

Заняли места на окраине леса и российские спецназовцы.

Вьюжин приказал Дубову вызвать Москву и, когда связь была установлена, доложил Клинкову:

— «Стрела» и «Кайман» на позициях возле объекта в Уразгане. В 6.30 американцы начнут штурм! Следом, убедившись в том, что Абдель не стянул к особняку дополнительные силы и не укрыл их в близлежащих домах, пойду я!

— Космическая разведка не обнаружила никаких дополнительных сил боевиков!

— Они могли быть стянуты до того, как был установлен контроль над Уразганом из космоса!

— Ты прав! Уверен, что Абдель в особняке?

— Джонсон доложил, что его человек слышал голос шейха в доме.

— Ясно! Помни, Игорь, захват или уничтожение Абделя Аль Яни дело великое, но главное все же снаряды с химическими боеголовками, одну из которых ты должен притащить в Россию!

— Я помню все!

— Тогда удачи тебе, Стрела!

Вьюжин передал трубку Дубову:

— Складывай станцию в походное положение и на горб. Но так, чтобы в течение минуты мог обеспечить связь с Москвой или войсками в Анихеле.

Прапорщик выполнил приказ. Майор передал по цепи, в которую растянулась группа:

— Внимание всем. Готовность к штурму полная с 6.30. Далее действия по моей команде. Находиться постоянно на связи и приготовить к бою все виды оружия.

Российская группа, как и американцы, начали отсчет времени, совершенно не представляя, ЧТО готовит им этот штурм, а точнее коварный и хитрый, считающийся неуловимым Абдель Аль Яни, затеявший игру, не сомневающийся в своей победе. На что, впрочем, террорист имел все основания!

Глава 7

Особняк-крепость Абделя Аль Яни в Уразгане.

4.00. 15 августа

Шейх принял душ и переоделся в полевую натовскую форму, отчего смотрелся моложе своих пятидесяти лет. Он вошел в кабинет, следом, словно тень, появился помощник. Он тихо поздоровался:

— Ассалом аллейкум, хозяин! Как отдохнули? Как чувствуете себя?

Абдель ответил:

— Ва аллейкум ассалом, Абдур, спасибо, все хорошо! Где двойник?

— Ждет в гостевой комнате, саиб. Хедайят приводит его в порядок.

— Хедайят знает свое дело! Что сообщает разведка?

Помощник доложил:

— Американцы окружили дом с трех сторон.

Абдель потребовал:

— Конкретнее!

Абдур расстелил схему усадьбы шейха с прилегающими территориями, показал корявым, сломанным в детстве указательным пальцем правой руки:

— Со стороны склона перевала, откуда видна вся территория усадьбы, Джонсон установил огневую точку. От дороги на Баграм в кустах находятся еще два человека проклятого гяура, основная же ударная группировка, во главе с Джонсоном, расположилась за арыком и виноградниками.

Абдель погладил бородку:

— Так! Следовательно, американец решил атаковать дом с тыла!

Абдур уточнил:

— При этом имитировав штурм от дороги и прикрыв его огневой точкой склона!

— В дом пойдут шесть человек! А нам нужно, чтобы вся группа втянулась в усадьбу. Как это сделать?

— А зачем, хозяин? Какая разница, где казнить неверных? Часть на склоне, часть в пещере! Тем более скорее всего Джонсон планирует применение точки только в целях уничтожения внешней охраны усадьбы и обеспечения прорыва к центральному входу спецназовцев, засевших за дорогой! Неизвестно, как солдаты с огневой точки среагируют на то, что их командир вдруг исчезнет или вызовет на помощь. Они, конечно, пойдут в дом, к своим. Но перед этим обязательно передадут сигнал тревоги подкреплению, которое скрытно, но не от наших разведчиков, выходит к развалинам кишлака Анихель!

Абдель поинтересовался:

— Что собой представляют силы поддержки?

Помощник доложил:

— Две роты «зеленых беретов» на технике, но это еще не самое страшное, хотя и крайне опасное. Главное, роты усилены вертолетами «Апач». Тем более что им до особняка потребуются какие-то минуты подлета. А вы знаете этих проклятых «индейцев»!

Шейх ухмыльнулся:

— Ну и что? Мы-то с Джонсоном на хвосте будем уже в подземелье? И пусть «Апачи» хоть весь Уразган разнесут в клочья, нас они не заденут!

Помощник согласился:

— Все это так! Но только, извините, саиб, в том случае, если ситуация будет развиваться по нашему сценарию. А вдруг нелепый случай, какая-то мелочь вызовет сбой в игре? И тогда под огонь снарядов «индейцев» попадете и вы! А это, господин, неминуемая смерть! Стоит ли рисковать собственной жизнью ради двух янки?

Абдель ударил ладонью по столу:

— Хорошо, Абдур! Я согласен с тобой! Значит, пошли людей на перевал с задачей выйти на огневую точку и вырезать проклятых янки! Но только тогда, когда внизу американцы пойдут на штурм особняка!

Помощник поклонился:

— Понял, хозяин!

— Американцы по-прежнему планируют штурм на десять утра?

— Так точно!

Шейх отрицательно покачал головой:

— Нет, Абдур, Джонсон блефует. Он, видимо, не до конца доверяет Мохаммеду и сбросил ему «дезу». Старый, но проверенный прием! Сработает хорошо, — вычисляется предатель, не сработает, еще лучше — врага в ближнем окружении нет. Штурм пойдет раньше, Абдур, где-то часов в шесть. Штурм стремительный! А также губительный для проклятых янки!

Помощник поклонился:

— Вы, как всегда, мудро просчитываете планы врага!

— Поэтому до сих пор жив! Но ладно. Значит, русских возле Уразгана не замечено?

На этот раз удивился помощник:

— Но они же должны покинуть Афганистан?!

— Ты не ответил на вопрос, Абдур!

— Конечно, нет! Они и не могут быть возле города!

— Хорошо, раз так! Действительно, за каким чертом русским рисковать своими профи, когда янки между собой не могут разобраться, кто кого подставил, кто кого куда послал, а затем отозвал! Да, гяуры скорее всего с большим удовольствием убрались за Пяндж! Интересно, где они прятались? Не в пустыне же или в горах? Они нашли приют в каком-то небольшом селении. Разберемся с Джонсоном, займешься возможным маршрутом отхода русских из Хатарского ущелья!

— Слушаюсь, саиб!

— Кого думаешь отправить в горы?

— Никого. Используя тех, кто уже в горах. Чабанов Разма с Шарифом!

— Хорошо! Иди, работай! Двойника Алима ко мне вместе с Хедайятом!

— Слушаюсь, саиб!

Как всегда кланяясь, ступая к дверям спиной, помощник покинул кабинет шейха.

Абдель подошел к окну. До восхода солнца осталось недолго! Потом начнется то, что так любил Абдель. То, что горячило ему кровь, позволяя дать волю животным инстинктам свирепого хищника, жившего в нем с рождения. Начнется бойня. Вернее, сначала бой, а потом, в пещере, на пересечении водосточных галерей… От предвкушения кровавой расправы над американцами у Абделя слегка затряслись руки. Он схватился за стол, чтобы унять эту дрожь. Абдель желал крови, много крови! Но… надо немного подождать. Игра заканчивается, но еще не закончена. Абдель с трудом взял себя в руки. В это время в кабинет вошли двое. При виде двойника шейх вздрогнул. До того тот был похож на него самого. Вот только глаза какие-то тусклые и движения замедленные.

Аль Яни подошел к двойнику:

— Ассалом аллейкум, Алим!

Тот проговорил голосом робота:

— Ва аллейкум ассалом! Но я не Алим, я сам шейх Абдель Аль Яни!

Настоящий Абдель поклонился:

— Конечно, извините, шейх, проходите к столу и присаживайтесь в кресло!

Двойник медленно двинулся к указанному ему месту.

Абдель взглянул на личного медика:

— Плохая работа, Хедайят, раньше с двойниками у тебя получалось лучше, что произошло сейчас?

— Ничего странного, саиб! Алим находится в состоянии, когда введенный накануне наркотик перестал действовать. Стоит ввести Алиму немного героина, и он оживет! Прикажите, и я приведу его в норму!

Шейх отрицательно качнул головой:

— Рано, Хедайят, пока рано! Но находись рядом с Алимом в готовности в любой момент ввести ему героин. Это надо будет сделать, как американцы начнут штурм!

— Понял, шейх! После этого что делать мне?

— Спуститься вниз, в свою комнату. При появлении спецназовцев сопротивления не оказывать, подняв руки, сдаться!

— Понял, шейх! Не беспокойтесь, я сделаю все, как надо!

Абдель вновь внимательно осмотрел Алима. Поразительное сходство с оригиналом. И как это Абдуру удается подбирать этих людей? Судьба их незавидна. Двойники исчезают, но семьи получают деньги, на которые могут безбедно прожить значительное время, естественно, в условиях Афганистана. Что ж, Джонсон в пылу атаки должен клюнуть на подставу. Ненадолго, но должен. А большего не потребуется. Задача двойника — указать потайную дверь в подземный ход, куда уйдет Абдель. И вот как только американцы втянутся в тоннель, за ними капкан захлопнется. А потом им даже мертвые не позавидуют. Джонсон будет умолять быстрее убить его. Абдель убьет, но не сразу, а полностью насладившись страданиями проклятого майора, уничтожившего Селима Аль Карира. Месть свершится. Абдель не хотел признаваться в том, что сама месть для него значила гораздо меньше процесса пыток американцев. Он желал удовлетворить свою звериную страсть, и он ее удовлетворит. После чего переберется в горное логово. Судьба жителей Уразгана, на которых янки не преминут отыграться за гибель и мучения своих спецназовцев, Аль Яни не трогала.

Абдель повернулся к медику:

— Я в заднюю комнату первого этажа. Ты останешься здесь и сделаешь то, что должен сделать.

Хедайят низко поклонился:

— Слушаюсь, хозяин!

Шейх спустился на первый этаж, прошел в темную комнату мужской половины дома. Отсюда через резной шкаф открывался ход в подземные галереи кяризной системы Уразгана. Абдель достал длинную папиросу. Сделал несколько затяжек анаши. Наркотик успокоил шейха. Сейчас Абдель Аль Яни должен быть как никогда спокойным и расчетливым. Затушив сигарету, достал рацию сверхмалого радиуса действия, запросил в микрофон:

— Абдулло! Ты слышишь меня?

Командир отдельной спецгруппы личной гвардии шейха, находившийся в галереях, ответил:

— Слышу, саиб!

— Готов к встрече гостей?

— Готов, саиб!

— Ближайшие колодцы Уразгана заминированы?

— Да, саиб!

— Хорошо! Жди, скоро я приведу гостей!

— Жду, саиб!

— До связи, Абдулло! Еще раз проинструктируй своих людей. Американцы должны быть взяты живыми. Ранеными, но живыми, особенно их командир, чью фотографию ты видел!

— Я все помню, саиб, можете положиться на меня!

Абдель отключил рацию, бросил ее на бетонный пол и растоптал каблуком американского военного ботинка. Эта связь шейху больше не понадобится. Сделав еще пару затяжек, он затушил окурок.

Вошел помощник, доложил:

— Все к штурму дома американцами готово!

Абдель указал на осколки рации, приказав:

— Убери!

Абдур наклонился, поднялся, повернулся к Абделю, и тут шейх, выхватив кинжал, вонзил клинок помощнику в область сердца. Абдур широко раскрыл глаза. Вытащив кинжал, шейх толкнул еще стоявшего на ногах умирающего помощника. Тот упал. Абдель проговорил:

— Да простит меня Аллах за дела мои! Да прости и ты, верный Абдур, но у меня не было выбора, ты знаешь, где находятся снаряды. А двое это знать сейчас не должны. Прости!

Абдур захрипел.

Абдель подошел ко входной двери, выглянул в коридор — тихо, подошел к шкафу, распахнул дверцы, поднял заднюю панель. Из тоннеля повеяло прохладой и влагой. Вернулся к входу в коридор. Застыл, ожидая начала штурма. На умирающего помощника, прослужившего Абделю верой и правдой почти всю сознательную жизнь, Аль Яни внимания не обращал. Абдур для него являлся собственностью. Был нужен, он пользовался ею, отпала необходимость, выбросил на свалку! Таковы суровые законы жизни, звериные законы жизни. И их установил Абдель Аль Яни.

6.30. Командир диверсионной группы «Кайман», отойдя в сторону, вызвал Вьюжина:

— Зверобой! Джон! Я начинаю!

— С богом!

Джонсон отдал приказ:

— Внимание, группа. Штурм!

И тут же по охране, расположившейся во внутреннем дворе усадьбы Абделя, ударила огневая точка. Снайперы, разобрав цели, без труда и быстро поразили их. Одновременно на территорию ворвались лейтенант Дэмп с напарником. Из гранатомета они выбили дверь дома и, прикрываясь клубами дыма от взрыва, рванулись в здание. С тыла забросав окна мужской половины дома гранатами, в особняк проникла основная штурмовая группа во главе с майором Джонсоном. На первом этаже спецназовцы не встретили никакого сопротивления и бросились к лестнице, ведущей на второй этаж. Но и тут их никто не встретил огнем. Джонсон почувствовал неладное. Но в это время его вызвал сержант Рейн:

— Джон! У меня Абдель!

— Что???

Майор крайне удивился. Шейх и без охраны в доме? Один? Словно ожидая, что его возьмут?

— Сержант! Ты уверен, что у тебя сам Аль Яни?

— По крайней мере, в кабинете мы держим ублюдка, очень похожего на Абделя!

— Я к вам!

Настоящий же Абдель, как только раздались первые выстрелы, прошел в тоннель, закрыл за собой створки шкафа, опустил заднюю плиту, прошел десять метров до поворота. Остановился, посмотрел на левую стену. Ничего не заметил. «Это хорошо», — подумал шейх и продолжил движение. Пройдя еще метров десять, оглянулся. И только сейчас увидел еле приметные невооруженным взглядом мигающие индикаторы взрывного устройства дистанционного управления. Вновь подумал: «Хорошо». В это время его окликнули:

— Шейх?

Абдель ответил:

— Абдулло?

Моджахед узнал голос командира:

— Я, саиб! Рад, что вам без проблем удалось уйти из дома.

Абдель спросил:

— А разве могло быть иначе? Но почему ты вышел в тоннель? Где должен был ждать и меня и гостей?

— В пещере! Прости, хозяин! Но я решил встретить вас, дабы прикрыть, если что!

— Ладно! Уходим! Скоро начнется самое главное!

Абдулло спросил:

— А где Абдур? Он разве не с вами должен был уйти в подземелье?

Шейх стрельнул в подчиненного взглядом своих черных безжалостных глаз:

— Ты задаешь лишние вопросы, Абдулло. Но я отвечу тебе. Абдур умер! Умер, как настоящий воин!

Командир спецгруппы Аль Яни поднял вверх ладони:

— Да примет его Всевышний и не обделит всем тем, что ждет воина в раю!

Бандиты направились вдоль тоннеля, применив фонари, все дальше удаляясь от дома Аль Яни к пещере, где пересекались галереи водосточной системы. На ходу Абдель спросил:

— Ты доложил, что ближайшие колодцы заминированы. Их три. Что с четвертым?

— Он в городе. Им пользуется население! Я выставил там охрану.

— Скольких человек?

— Двоих!

— Надо было заминировать и тот колодец, но теперь об этом уже поздно говорить. Мне стоило приказать тебе сделать это ранее. Впрочем, двое воинов способны наглухо заблокировать этот колодец! Связь с ними поддерживаешь?

— Нет! Обычная станция не достает, а других у меня нет!

Абдель промолчал.

Джонсон вошел в кабинет и увидел сидящего за столом террориста. Тот презрительно смотрел на спецназовцев.

Майор подошел к нему:

— Кто ты?

Алим напыщенно ответил:

— Я шейх Абдель Аль Яни, гроза всех неверных! А вот кто ты, гяур?

Джонсон сплюнул на дорогой ковер:

— Черт! Подстава! Перед нами двойник. У него глаза наркомана! Значит, Абдель ушел, скотина! Но недалеко. Он должен показать нам путь отхода, чтобы заманить в засаду. Ясно. Поэтому и посадил здесь куклу.

Джонсон подошел к Алиму, ударом кулака сбил с кресла на пол, приставил пистолет ко лбу:

— Говори, сука, где Абдель? Настоящий Абдель. Или я разнесу твой одурманенный наркотой череп на куски.

Двойник залепетал:

— Первый этаж, последняя комната слева, перед дверью на задний двор к винограднику. Там внизу подземный тоннель.

Майор спросил:

— Это тебя Абдель проинструктировал, чтобы ты точно указал нам путь его отхода?

Не в состоянии адекватно реагировать на происходящее, двойник все же признался:

— Да!

Джонсон поднялся. Его рация издала сигнал вызова. Майор ответил:

— Джон слушает!

— Джон, сержант Рейн! В одной из комнат мужской половины дома труп духа. Ему вонзили нож под сердце!

— А комната эта рядом с выходом к винограднику?

— Да! И без окон. Один шкаф, да кошма!

— Жди меня там!

Майор американского спецназа вышел в коридор, вызвал Вьюжина:

— Зверобой! Штурм провел, в доме подстава — накачанный наркотой двойник. Еще труп в комнате, где, по словам лжешейха, начинается подземный ход, по которому, судя по всему, недавно ушел настоящий Абдель!

Вьюжин добавил:

— И который ведет туда, где Аль Яни подготовил тебе засаду! Иначе ты уже взлетел бы на воздух вместе с его особняком!

— Возможно! Я должен преследовать его!

— Хорошо! Преследуй! Но, оказавшись в засаде, сопротивления не оказывай, только подай тревожный сигнал, чтобы я определил, где ты находишься!

— Понял! У меня на огневой точке двое бойцов!

— Сообщи им о нас! И пусть остаются на позиции! Возникнет необходимость, привлеку их!

— Принял! Немедленно проинструктирую ребят. Зовут их Джош и Бен!

— Очень приятно!

— До встречи, Зверобой!

— До встречи, Джон!

Вьюжин отдал приказ группе совершить бросок к зданию Абделя. Майор подсознательно ожидал, что в близлежащих домах может оказаться небольшой отряд прикрытия усадьбы, поэтому оставил в «зеленке» Дубова. Тому и станции тащить в усадьбу было несподручно, и в случае опасности прапорщик мог эффективно, а главное неожиданно для противника прикрыть группу «Стрела».

Джонсон же собрал своих подчиненных, за исключением бойцов огневой точки, в темной комнате со шкафом и трупом помощника шейха, оставив «двойника» усыпленным в кабинете шейха.

Майор указал своим спецам на шкаф:

— Вот вход в подземный лабиринт. Он должен вывести нас туда, где попадем в засаду. Но Абдель слишком самонадеян, рассчитывая, что мы стадом баранов выйдем к месту собственной казни. Поэтому действуем следующим образом.

Проинструктировав бойцов, майор Джонсон первым вошел в тоннель, открыв створки шкафа и подняв заднюю панель. Подрыва он не ожидал, Абделю спецназовцы нужны живыми, а значит, взрывать заряд на входе не имеет смысла. Это лишит кровожадного террориста звериного удовольствия собственноручной казни неверных. Что и подтвердилось. Плита поднялась легко. Майор осветил тоннель. Луч фонаря уперся в стену, через десять-двенадцать метров поворот. Там место засады? Вряд ли. Слишком близко от входа. Спецы, встретив врага, могут отойти, и тогда план Абделя полетит к черту.

Джонсон жестом приказал группе начать движение. Сам шел осторожно, медленно, как охотник, готовый в любую секунду отразить агрессию, откуда бы она ни исходила. Особенно внимательно он осматривал стены и потолок. Спецназовцы дошли до поворота. Пройдя его, Джонсон остановил группу, повернувшись к бойцам и отдав команду:

— Лэндон, останешься здесь до поступления дополнительной команды. Задача — прикрытие группы с тыла и поддержка в случае, если бой начнется впереди!

Рядовой ответил:

— Есть, сэр!

Он стиснул винтовку, прижался к стене и только оттуда заметил мигание сзади индикатора взрывного устройства. Успел крикнуть только:

— Командир!

Со стороны входа прогремел взрыв, заставивший спецназовцев упасть. Взрывная волна мощным пылевым потоком прошла по тоннелю, уходя дальше. Наступила полнейшая темнота, только гул в ушах звучал непрерывным и неприятным тоном.

Майор крикнул:

— Пострадавшие есть?

Ему ответили, что нет, но выход из тоннеля обратно в дом обвален. Туда пути спецназовцам нет. Оставался только путь вперед. «Чертов Абдель, — подумал Джонсон, — первый ход сделал он. Но ничего, белые всегда начинают первыми, но не всегда выигрывают, если пользоваться шахматной терминологией. Ну что, оставаться здесь? А смысл? Ублюдок Аль Яни все равно выдавит из тоннеля, пустив газ. Да и мне надо сделать так, чтобы Абдель «взял» нас. Тогда наступит черед русских, о которых проклятый террорист знать не может. Точнее, он обладает дезинформацией, что русские покинули Афганистан, что в принципе одно и то же! Следует продолжить преследование».

Джонсон спросил подчиненных по внутренней связи:

— Готовы, кайманы?

— Готовы, сэр!

— Тогда в прежнем режиме, вперед!

Никто не задал ни единого вопроса, хотя наверняка этих вопросов у спецназовцев было много. Но командир отдал приказ. И его следовало не обсуждать, а выполнять. Американцы двинулись дальше, снизив темп движения. Пройдя метров пятьдесят, привыкнув к темноте, — приборами ночного видения решили не пользоваться, дабы не быть ослепленными неожиданным и мощным лучом прожектора, — увидели светлое пятно. Стало ясно, тоннель выходил либо к естественной пещере, либо к искусственному помещению, образовавшемуся вследствие пересечения двух или нескольких крупных по размеру галерей кяризной системы Уразгана.

Джонсон остановил группу, подозвал к себе ближайшего солдата:

— Клинт! Иди вперед, проверь, что за бункер впереди! И не волнуйся. Одного тебя духи, даже если и окажутся там, атаковать не будут. А ты посмотри, оцени обстановку и доложи мне! Я скажу, что делать дальше, ясно?

— Так точно, сэр!

Спецназовец, прижимаясь к левой стене, дабы не закрыть собой обзор остальным бойцам группы, пошел в сторону светлого пятна, оказавшегося входом в пещеру.

Кристофер вновь подумал:

«А вот здесь место для засады подходящее. Один минус — свет! Он может означать одно: над пещерой или где-то рядом колодец». Абделю выгоднее вывести группу туда, где никаких путей для отхода у Джонсона не останется. Здесь же таковым при умелых действиях спецназа являлся именно кяриз. Даже заминированный и заблокированный боевиками сверху! Знал бы Джонсон, что именно на этом заблуждении, точнее небольшом, но обоснованном просчете майора американского спецназа и строит свой замысел главарь террористических сил Востока, он бы уже из тоннеля связался с Вьюжиным, и тогда план Аль Яни рухнул, не успев начаться, и все сложилось бы иначе. Но командир «Каймана» ошибся, и рацию из кармана не достал. Он молча следил за тем, как удаляется по тоннелю его подчиненный.

А в это время на поверхности, точнее на склоне горы, где была установлена огневая точка американцев, снайперы, отработав свою задачу, внимательно следили за подходами к особняку Абделя. Они видели, как в усадьбу вошли русские. Вошли спокойно. Подозрительно спокойно. Спецслужбы проводят акцию против самого Абделя Аль Яни — символа, кровавого символа борьбы ваххабитов за господство их учения, их законов жизни, а Уразган словно вымер, только рынок собрал людей. И не предполагали американцы, что сзади к ним крадется смерть в виде двух бандитов с широкими ножами в руках. Отправленные на уничтожение бойцов огневой точки Разм и Шариф бесшумно, как ящерицы, приближались к спецам. И возможно, им удалась бы кровавая акция, если бы не опыт спецназовцев. Один из бойцов каким-то особым чутьем почувствовал опасность. И, резко развернувшись на спину, увидел душманов, уже привставших для последнего броска на врага. Солдат дважды выстрелил, и бандиты уткнулись головными уборами в землю. Напарник бойца, срезавшего противника, отпрянул в сторону. Увидев дергающиеся в предсмертных судорогах тела моджахедов, произнес:

— И как ты их засек, Джош?

— Холодом вдруг сзади повеяло. Понял — угроза!

— Да! Теперь я твой должник!

— Брось, Бен! Лучше поднимись выше на террасу, чтобы подобного не повторилось. Моджахеды вряд ли пошлют вторую группу на нас, убедившись в провале первой, но лучше подстрахуемся!

Напарник согласился:

— Выполняю, Джош!

Снайпер поднялся на террасу, откуда связался с товарищем:

— Джош! Вокруг все спокойно. Склон под контролем!

— Хорошо, Бен, продолжаем работать!

— Продолжаем! Интересно, как там наши в доме?

— Это и я не прочь узнать, но приказ находиться здесь!

— Может, вызвать Криса?

— Нет, Бен, нельзя!

Связь между снайперами диверсионной группы «Кайман» прервалась.

Группа Вьюжина ворвалась в дом так, словно не получала сообщения о захвате объекта. Майор посчитал нелишним провести повторный захват особняка, пусть и холостой, но по всем правилам штурма. Бойцы разбежались по комнатам. Проверили и женскую половину дома, чем вызвали многочисленный визг оскорбленных жен любвеобильного Абделя. Вьюжин посмотрел на двойника, прошел в темную комнату. Увидел шкаф с открытыми, перекосившимися створками и опущенной задней панелью. Приказал поднять плиту. Это удалось частично. Как только Лебеденко с Гончаровым приподняли панель, из тоннеля посыпались мелкие осколки камня. Лебеденко взглянул на командира:

— Похоже, тоннель взорван!

— Иначе и быть не могло. Не для того Абдель заманивал в подземелье американцев, чтобы оставить шанс на отход. Так! Надо срочно искать пути проникновения в галереи.

Майор развернул схему, проговорил:

— Сделать это можно через колодцы, но они наверняка заминированы! Можно рвануть кяризы, их все одно не засыпет, а проход останется. Но какие колодцы? Не мог же Абдель все кяризы в городе и на подходах к нему заминировать? Это парализовало бы жизнь в городе и вызвало недовольство у жителей, несмотря на полную зависимость от шейха. Хотя еще не факт, что население Уразгана знает, кто нашел пристанище в отдаленном особняке на окраине города. Ведь не ввел в него Абдель значительные силы?

Бураков, осматривавший тело помощника шейха, вдруг крикнул:

— Майор! А Абдур наш дышит!

— Да ты что? Серьезно?

— Серьезно. А ну-ка! — Капитан расстегнул рубаху помощника Абделя. Сказал: — Ясно! Аль Яни метил верному слуге в сердце, а попал в амулет. Тот, конечно, спасти от удара ножом не мог, но вот направление клинка изменил, и лезвие ушло в сторону! Как Джонсон упустил из виду этот случай?

Лебеденко проговорил:

— Очень просто! Валяется в крови дух, ну и хрен с ним!

Вьюжин приказал:

— Гончар, ты у нас по медчасти самый образованный. Ну-ка окажи Абдуру посильную помощь и постарайся привести его в чувство. Понадобится кровезаменяющая жидкость, в санитарной сумке Лебедя. И ты, Андрюша, подключись к товарищу!

Лебеденко скорчил недовольную физиономию:

— Да на черта нам сдался этот душара? То валим их, то вдруг ни с того ни с сего вытаскиваем!

Вьюжин строго взглянул на старшего лейтенанта:

— Объясняю ситуацию, Андрюша, раз сам в нее не въезжаешь, перед тобой не обычный дух, а помощник Абделя, посвященный во все или почти все его тайны. Поэтому он и убрал опасного свидетеля. Попытался убрать. И поэтому мы должны вытащить его с того света. Не сомневайся, если Абдур сможет говорить, он расскажет многое, и это будет месть коварному Абделю, которому он служил верой и правдой. Вопросы есть?

Бураков воскликнул:

— Да что ты перед ним отчитываешься! Приказал, и все дела!

Лебеденко взглянул на капитана:

— Вот поэтому, Юра, Вьюжин руководит группой, а ты в лучшем случае так и останешься командиром боевой «двойки»! Ну, может, какое второстепенное подразделение получишь!

Вьюжин оборвал перепалку:

— Хорош базарить! Гончар с Лебедем к Абдуру! Мамай, заблокируй центральный вход, Бурлак — тыл. Махдум при мне!

Сам же майор вызвал по рации огневую точку американского спецназа:

— Крыша! Я — Зверобой, как слышишь?

Ответил Джош. У него осталась радиостанция, настроенная на частоту российских раций:

— Я — Крыша! Слышу вас хорошо!

— Какие дела на склоне?

— Духи попытались сбить нас с позиции. Попытку отбили, сейчас контролируем город с двух позиций, расположенных на разных высотных уровнях!

Вьюжин раскрыл схему кяризной системы, спросил у американского спецназовца:

— Проведи условную линию от соседнего склона прямо на мечеть!

Джош доложил:

— Провел!

— Сколько колодцев на ней видишь?

— Четыре!

— Люди ими пользуются?

— Только последним! К первым трем никто не приближается, редкие водоносы уходят через дорогу к другим кяризам, хотя…

Майор российского спецназа прервал американца:

— Понятно! А из четвертого, значит, воду берут?

— Берут, Зверобой!

— Посмотри на этот колодец внимательно! Ничего подозрительного или необычного около него нет?

— Минуту, сэр!

Джош применил оптику и спустя пару десятков секунд доложил:

— Четвертый колодец охраняется двумя боевиками!

— Это точно?

— Да! Духи находятся в тени чинары, но внимательно следят за всеми, кто подходит к колодцу! Правда, таких немного!

— Спасибо, Крыша.

Джош спросил:

— Как там наш Зверобой?

Вьюжин ответил честно:

— Не знаю! Но ничего, солдат, прорвемся! Скоро все кончится!

— Дай-то бог!

— Даст, ребята! Еще раз спасибо, конец связи!

Вьюжин вызвал Дубова:

— Дуб! Связь с Центром, немедленно!

— Есть, командир!

Вскоре майор услышал голос Клинкова:

— Рысь на связи!

— Американцы, похоже, в ловушке. Начинаю акцию по их освобождению и захвату Абделя!

— План есть?

— Да, но нет времени обсуждать его с вами, полковник!

— Действуй, Стрела!

Командир российской диверсионной группы приказал Дубову быстро переместиться в дом Абделя и продолжать поддерживать связь с Москвой и воинскими частями США в Анихеле. Американцы-снайперы получили приказ прикрыть перемещение бойца «Стрелы» и в дальнейшем заблокировать дом от посягательств извне. Предупредив, если таковое начнется, связаться через Дубова с Анихелем и вызвать в Уразган армейское подкрепление. Мамаеву и Лебеденко майор поставил задачу выдвинуться вдоль арыка до четвертого колодца и снять боевиков, охранявших его. Буракова, Гончарова и Махдума Вьюжин повел к колодцу виноградниками.

Джонсон же, как говорилось ранее, под землей наблюдал, как удаляется по тоннелю его подчиненный-разведчик. Тот вышел на слабо освещаемый пятачок. Доложил по связи:

— Джон! Я на месте! Здесь приличных размеров искусственно созданная пещера, к которой с четырех сторон подходят галереи. Впрочем, галерей две, одна сухая, а вот по другой через пещеру идет плотный водяной поток! Но по желобу.

— Вокруг никого?

— Нет!

— Колодец над тобой?

— Чуть левее! Могу подняться на поверхность!

Джонсон приказал:

— Ни в коем случае! Отвечай лучше на вопросы, да внимательно следи за обстановкой.

Клинт ответил:

— Есть, сэр!

— Так-то лучше! Галереи, говоришь, крупные?

— Здесь, где нахожусь я, да, но видно, как дальше они уменьшаются. Особенно та, по которой бежит вода. Думаю, в конце концов она превратится в обычный коллектор!

— Ясно! Укрыться в пещере есть где?

— Нет!

— Потолок?

— Покрыт какой-то зеленой растительностью.

— Откуда там взяться растительности?

— Не знаю, сэр!

— Но это точно растения?

— А что же еще? Да нет, растения, листья вижу.

— Эта растительность только в пещере или в галереях тоже?

Рядовой объяснил:

— Она везде. И здесь и там!

— Понятно! Будь внимателен, мы выходим к тебе!

— Понял, сэр!

Выключив станцию, Клинт присел на одно колено, выставил перед собой винтовку, глядя в чрево то одной, то другой галереи.

Мамаев с Лебеденко зашли к чинаре со стороны арыка. Боевики, чье внимание было приковано к колодцу, откуда иногда обычно женщина, закутанная во все темное, используя веревку и деревянное цилиндрическое ведро, набирала воду, тыл не контролировали. Лебеденко поднял «ВАЛ», но Мамаев остановил его:

— Погоди, Андрюха, не торопись, надо синхронизировать действия с Вьюном!

Старший лейтенант пожал плечами:

— Давай, синхронизируй! Слова-то какие стали использовать. Не согласовать, а синхронизировать!

Мамаев посоветовал напарнику:

— Заткнись, Андрюша, пожалуйста! — И вызвал командира группы: — Вьюн! Мамай! Мы на рубеже действия!

— Понял. Отстрел духов по моей команде. Мы скоро подойдем.

Группа Джонсона, оставив в тоннеле Лэндона, вошла в пещеру. Майор осмотрел ее. Теперь следовало определить, куда пошел Абдель. Он просто обязан был оставить след. Осталось найти его. Но произошло неожиданное. На спецов вдруг рухнула растительность потолка пещеры, оказавшаяся маскировочной сетью, мгновенно накрыв всех бойцов и лишив их возможности что-либо предпринять. Грузы, прикрепленные к так называемой паутине, прижали сеть к полу, свалив американцев. Чудом Джонсон успел сунуть руку в карман и нажать клавишу тревоги! И тут же пещеру осветили прожекторы из галереи, которая не имела водостока. Свет был настолько ярок, что спецназовцам пришлось закрыть глаза. А когда они их открыли, то увидели толпу душманов, человек в десять, и… того, за кем охотились, — смеющегося Абделя Аль Яни. Но настроение шейху подпортил Лэндон! Поняв, что впереди произошло нечто непредвиденное, он сблизился с пещерой, увидел груду зеленой сети и четырех душманов. Не раздумывая, солдат вскинул свою винтовку «М-4А1» и ударил по моджахедам. 5,56-миллиметровые пули срезали боевиков. Абдель от неожиданности прижался к стене. В оцепенении находились и остальные бандиты его личной гвардии. Но шейх быстро пришел в себя, крикнув командиру моджахедов:

— Абдулло! Убей нечестивца!

— Есть, господин! Ахмад, вперед!

К тоннелю сбоку вышел моджахед с огнеметом «Шмель» российского производства. Выставив трубу, он пустил огненный заряд, который сжег рядового Лэндона Стронга!

Убедившись, что опасность миновала, Абдель вышел к поверженному противнику. Бросил взгляд на убитых Лэндоном подчиненных, приказал:

— Наших в тоннель! Янки освободить. Но аккуратно, обезоруживая и сковывая по рукам и ногам. Всех поставить к стене! Не будут стоять, прибивать руки костылями! Выполняйте! Да быстро!

Пятеро оставшихся в живых боевиков, не считая Абдулло, который встал рядом с Абделем, принялись за дело.

Вьюжин вывел полугруппу к колодцу, контролируемому боевиками. Из виноградника он видел и бандитов у чинары, вооруженных автоматами Калашникова, и своих диверсантов, готовых бесшумно снять духов. Но лезть в колодец было рано. Вступление в игру «Стрелы» планировалось строго по сигналу Джонсона. Вьюжин пожалел, что не может закурить, впрочем, он уже через несколько секунд забыл о сигаретах и обо всем другом, кроме боевой задачи. Майора вызвал Дубов:

— Командир! Пришел тревожный сигнал от Джонсона!

Майор встрепенулся:

— Так! Место подачи запеленгован?

— Аппаратура сделала это в автоматическом режиме! Джонсон находится в пещере, что образуют две галереи кяризной системы и к которой выходит тоннель из особняка!

— Понял, Дуб! — Вьюжин переключился на Мамаева: — Стас! Мочи духов у колодцев!

— Есть!

Капитан повернулся к Лебеденко, старший лейтенант только кивнул и вскинул бесшумный автомат «ВАЛ». Прозвучали два хлопка, и бандиты навсегда остались у чинары.

Мамаев бросил в эфир:

— Путь к колодцу свободен!

— Начали! Мамай, ты с Лебедем сзади, прикрывая тыл. Вперед, ребята!

Группа Вьюжина по одному спустилась в колодец и оказалась по грудь в воде, в узкой в этом месте галерее. Вьюжин выругался:

— Черт! Вот этого мы не предусмотрели, и разведка ни хрена не предупредила. Придется прорываться что есть силы. Времени у нас мало. Ну, резидент, мать твою! Пошли, мужики!

Глава 8

Спецы вынуждены были идти к пещере против не сильного, но плотного встречного потока воды, что могло привести к срыву операции. Но идти надо. И группа «Стрела» начала движение, подняв над головой оружие. К счастью, метров через тридцать галерея расширилась, а дальше достигла размеров метра в три по диаметру. Вода между колодцами текла по искусственному руслу, обнажив по бокам узкие, но пригодные для движения человека площадки — тропы. К следующему колодцу подземный водосток вновь сузился и заставил спецназовцев войти в воду. Но теперь по крайней мере Вьюжин мог регулировать скорость передвижения, поняв структуру кяризных систем в данной местности. Группа теряла время, проходя участки колодцев, но наверстывала упущенное, преодолевая расстояние между ними.

Бойцы российского спецназа прошли второй, а от границы Уразгана третий колодец. Им осталось преодолеть еще две дистанции между кяризами, когда в пещере начали развиваться события запланированной и, как Аль Яни казалось, успешно проведенной акции захвата ненавистного кровного врага. Четырех убитых соплеменников Абдель в расчет не брал. Люди для него являлись средством достижения цели и обеспечения личной безопасности. Не более того! Убедившись в том, что ему ничего более в пещере не угрожает, шейх подошел к Джонсону, стоявшему справа от остальных своих захваченных в плен спецназовцев.

Не скрывая презрения, произнес:

— Рад приветствовать тебя и твоих верных псов на гостеприимной земле Афганистана. Точнее, под землей, что не меняет дела! Ты искал меня? И нашел! Молодец! Вот он я, Абдель Аль Яни. Что смотришь волком, ублюдок? Самого Абделя решил переиграть? Глупец. Я непобедим. Признайся, не ожидал, что тебя подставят твои же начальники? А ведь это благодаря им ты оказался в Афганистане и, как результат, здесь, в пещере, откуда выхода ни тебе, ни твоим подчиненным нет. Здесь, — Абдель обвел рукой пещеру, — конец вашей жизни. Отсюда ваши поганые души, испытав все прелести восточной изощренной мести, разорванными клочьями отправятся на небеса к вашему богу! Может, там вас и пожалеют, здесь — нет! Так что готовься сдохнуть, шакал!

Бандит плюнул в лицо Джонсону. Тот поднял скованные наручниками руки, вытер плевок, проговорил:

— Не нужно, мразь, раньше времени хоронить нас.

Впрочем, террорист не слышал его фразы. Он подозвал к себе одного из бойцов с японской видеокамерой последней модели и приказал:

— Снимай все, что будет происходить в пещере, до мельчайших подробностей.

Абдель встал боком к спецназовцам. Оператор включил камеру, держа в объективе и хозяина и пленников. Абдулло отвел оставшихся в живых боевиков к галерее, несущей воды в Уразган, — к галерее, по которой к американцам спешила группа российского спецназа.

Шейх принял картинную позу, глядя в объектив, начал речь:

— Всем, кто видит эту съемку. Особенно жителям США, чье стремление установить мировое господство и уничтожить ислам беспредельно. Я — шейх Абдель Аль Яни, которого безуспешно пытаются ликвидировать все спецслужбы мира, заявляю следующее. Руководство США безо всякого раздумья отдает приказы на свержение законных правительств, вводит войска туда, куда захочет, бомбит то, что пожелает, несмотря на массовую гибель ни в чем не повинных людей. Оно вело во Вьетнаме преступную войну, окончившуюся для Штатов позорно и бесславно. Не помог ни напалм, ни отравляющие вещества, которые янки применяли вопреки запретам мирового сообщества. Один из примеров — снаряды безоткатных орудий, начиненные удушающим газом «КZ-666», имеющие кодовое название «Петля». В свое время тогда еще молодой офицер, а ныне высокопоставленный чиновник Администрации Бред Кларк обстрелял этими снарядами мирную вьетнамскую деревню, где не было ни одного солдата. Он убил сотни человек, которые умерли страшной смертью. Это не помешало Кларку сделать в Америке блистательную карьеру, вместо того чтобы быть расстрелянным по законам военного времени. Но… как считалось, янки своих не сдают! Считалось до недавнего времени. Смею утверждать, что США — страна предателей, убийц, расистов, построивших нынешнее благосостояние на использовании рабского труда. И мои слова небеспочвенны.

Абдель указал на стоящих у стены бойцов Кристофера:

— Перед вами солдаты отборной, особой группы специального назначения разведуправления МО США во главе с майором Джонсоном. Их послали убить меня. Убить так же, как они убили моего брата, обычного бизнесмена, не имеющего к терроризму никакого отношения. Руководил операцией майор Джонсон.

Оператор перевел камеру на Кристофера и его бойцов, затем снова повернул объектив к Абделю. Тот продолжил:

— За что боевая группа «Кайман» убила моего брата и бизнесменов, находящихся рядом с ним, имея полную возможность просто арестовать их? Почему Джонсон устроил кровавую бойню в ресторане? И почему он не ответил за это преступление перед американским, самым справедливым судом в мире? Потому что для того, чтобы продолжить свою оккупационную политику на Востоке, руководству США была необходима провокация. Вот, смотрите, жители США, в Мегаполисе, мол, собралась террористическая группировка, якобы планировавшая кровавые акты. Спецслужбы ее уничтожили. Но они лгали и лгут своему народу. Руководство США скрыло от общественности причину гибели американского патруля, состоявшего из шестнадцати человек во главе с сержантом Дайро. Погибших солдат отправили на родину как обычных солдат, сложивших головы за установление демократии в Афганистане. И ни слова о том, КАК был уничтожен патруль. А солдаты Дайро стали первой жертвой обстрела патрульных машин снарядом с боеголовкой, начиненной газом «КZ-666». Петля затянулась на шеях американских солдат. Им пришлось испытать на себе то, что когда-то испытали женщины, дети и старики небольшой вьетнамской деревни. Возмездие восторжествовало. Теперь я должен был отомстить за брата. Отомстить Джонсону и его подчиненным!

Абдель вновь указал на стоявшую у стены группу Кристофера:

— Я мог бы отдать приказ, и их всех по одному убили бы в самих Штатах. Но это не является местью. Месть, когда лично убиваешь врага. И тогда я решил действовать через высокопоставленного чиновника, господина Кларка! Да, да, того самого Бреда Кларка. Надеюсь, он смотрит эту пленку, если не застрелился в начале ее показа! Так вот, после разговора с Кларком чиновник заставил генерала Смита, начальника Джонсона, отправить на поиски и уничтожение смертоносных химических зарядов вместе со мной группу «Кайман», прекрасно зная, что посылает подразделение, своих соотечественников на верную смерть. Именно Кларк подставил Джонсона, поэтому майор с подчиненными здесь, в одной из многочисленных пещер Афганистана, безоружный, беззащитный и обреченный на страшную смерть, свидетелями которой станут все зрители, которые увидят эту пленку. Она будет переправлена в США, и продажные каналы покажут запись массовому зрителю.

Абдель прошелся вдоль строя, поглаживая бородку. Оператор вел камеру по ходу движения шейха. Аль Яни остановился, взглянул в объектив:

— В операции против меня участвовало подразделение и российского спецназа. Но оно трусливо бежало из Афганистана, как пятнадцать лет тому назад трусливо ушли из этой страны ее войска. Однако русские помогали янки, а посему Россию в ближайшем будущем ждут очень крупные неприятности. Всех кто попытается установить на Востоке неприемлемый для него порядок, будут рано или поздно уничтожены. Так же, как сейчас на ваших глазах я лично казню американских спецназовцев. Смотрите, неверные, что я сделаю с вашими соотечественниками. Их головы родственники получат отдельными посылками. Думаю, это будет не самый приятный сюрприз. Но винить в этом всем следует собственное, тупоголовое, продажное, погрязшее в грехе руководство страны. Я сказал все! Теперь самое интересное — казнь! Не упустите момента погорячить кровь. Такое вы не увидите ни в одном из фильмов ужасов.

Абдель показал в камеру широкий, кривой нож.

Распутывание американцев из сети, а затем достаточно длинная речь сыграли против шейха-террориста. Он бы действовал гораздо быстрее, если бы знал, что российский спецназ, который Абдель назвал трусливыми беженцами, с каждой минутой все ближе подходит к пещере, где Аль Яни устроил шоу перед телекамерой. Группа Вьюжина уже прошла последнюю дистанцию и вышла к повороту, за которым открывалась пещера, когда Абдель произнес последние слова своей пафосной, ужасной по смыслу речи и достал тесак, чтобы начать им резать на куски американских солдат.

Остановив группу и дождавшись Мамаева с Лебеденко, Вьюжин показал жестом за поворотом, затем тихо проговорил в микрофон:

— В пещере, считая Абделя, пять боевиков. Они у стены напротив той, у которой стоят американцы. Шестой дух с камерой. Он рядом с Абделем перед строем бойцов Джонсона. Мамай, Лебедь и Гончар, на вас обстрел основной группы охраны Абделя. Бурлак, валишь оператора. Шейх мой! Начинаем по команде — раз! Отсчет пошел: пять, четыре, три, два… раз!

Главарь террористов направился к Джонсону с ухмылкой, не предвещавшей американскому майору ничего хорошего. Внутри Кристофера все похолодело. В мозгу билась одна мысль: где же русские? Что остановило их? Ведь они уже должны были прийти на помощь! Так обещал Игорь Вьюжин. Что случилось с его группой? Что произошло наверху? Неужели Абдель все же сумел перехитрить всех, а ребята прикрытия не успели подать сигнал поддерживающим силам у Анихеля? Но если и успели, то это уже ничего не изменит. Значит, конец! Похоже! И конец страшный. Не так желал бы умереть американский майор. Не так! Но рано подумал о смерти Джонсон, хоть Абдель, поигрывая ножом, все ближе подходил к нему. Шейх решил начать кровавое представление с майора, и это было объяснимо.

Дальнейшее произошло мгновенно. Из-за поворота вдруг появились люди в мокрой камуфляжной форме, раздались выстрелы, и пятерка боевиков, устроившаяся напротив американцев в предвкушении дьявольского по своему замыслу зрелища, рухнула на пол. Схватился за живот оператор. Уронив камеру, он накрыл ее своим простреленным телом. Джонсон узнал россиян, и в глазах у майора потемнело. От отступившего нечеловеческого перенапряжения боевой офицер едва не потерял сознание.

Абдель, не ожидавший подобного развития событий, в считаные секунды из палача превратившийся в жертву, присел. Но тут же, следуя скорее инстинкту, нежели осмысленным действиям, рванулся в тоннель, уходящий в горы. Но окрик Вьюжина заставил террориста остановиться:

— Стоять, Абдель! Еще пару шагов, и я всажу в тебя гранату.

Майор поднял «АК-74», направив в спину Аль Яни и ствол автомата, и закрепленный ниже подствольный гранатомет, переложив указательный палец правой руки на спусковой крючок подствольника.

Шейх встал как вкопанный, затем, подняв руки, не выпуская нож, медленно обернулся. Физиономию его от ненависти перекосило.

— Проклятые гяуры! Вы не ушли, собаки, вы остались. Я должен был просчитать подобный вариант, но Абдур… эта скотина ввела меня в заблуждение.

Вьюжин подошел к Абделю:

— За это ты и отплатил ему ударом ножа? Брось клинок!

Шейх подчинился и тут же получил два удара от командира «Стрелы». Первый в солнечное сплетение, заставивший бандита сложиться пополам, и второй ногой в подбородок, отбросивший шейха на спину и лишивший его сознания.

Не оборачиваясь, Вьюжин приказал:

— Лебедь! Контроль над шейхом!

Старший лейтенант подчинился, подошел к поверженному врагу и приставил к груди Абделя глушитель «ВАЛа». Вьюжин отдал следующий приказ:

— Мамай! Гончар! Освободите американцев! Да поаккуратней, а то они еле стоят, да и немудрено, попасть в такой переплет. Надо отдать им должное, держались до последнего молодцом.

Бураков с Махдумом получили команду расковать пленных, обследовать близлежащие галереи и тоннель, ведущий к особняку плененного шейха. Вьюжин подошел к Джонсону:

— Ну что, Крис, сделали мы Абделя?

— Да, знал бы ты, что нам, — американский майор указал на подчиненных, которые, освобожденные, сели на пол в бессилии, — пришлось пережить, пока этот урод, — Джонсон кивнул на шейха, — говорил перед камерой свою речь. Но мы тоже хороши, дали взять себя, как мальчишек. И ведь я имел информацию о какой-то растительности, стелющейся по потолку, и должен был просчитать, что под ней кроется угроза, но не просчитал!

Командир «Стрелы» обвел взглядом американских солдат. Спросил:

— Ты кого-то еще, кроме снайперов на склоне, оставил вне галерей?

— Да! Прикрытие в тоннеле. Рядового Стронга в тоннеле, ведущем от дома Абделя. Это Лэндон завалил четверых моджахедов, увидев, что нас взяли в плен. Пытался отбить. Его сожгли из огнемета. Твои ребята, что пошли в тоннель, обнаружат труп Лэндона!

— Ясно, значит, и у тебя без потерь не обошлось!

— Группа «Кайман» перестала бы вообще существовать, если бы твои ребята не успели вовремя.

— Знал бы ты, как это нам далось. Но ладно. Ведь ты же на моем месте поступил бы точно так. Верно?

— Конечно!

— Ну, вот.

Вернулись Бураков и Махдум. Последний нес на руках завернутый в куртку капитана разведки обугленный труп. Положил его возле Вьюжина и Джонсона.

— Вот, майор, в тоннеле нашли!

— Это Лэндон Стронг! — печально сказал Кристофер.

— Ясно! — кивнул Вьюжин и спросил: — Завал в тоннеле солидный?

Ответил Бураков:

— Обвал! Если установить взрывное устройство направленного действия, то можно более половины всей массы грунта выбросить на поверхность. Это восстановит проход к дому шейха!

Майор приказал:

— Займись этим делом! Свяжись с Дубовым, пусть ближайшим колодцем спустит взрывчатку из нашего арсенала и рви к чертям обвал.

Джонсон спросил:

— А для чего тебе нужен проход в усадьбу?

— Пригодится! Бурлак, выполняй!

— Есть, командир.

Вьюжин закурил, с удовольствием вдыхая дым:

— Ну а теперь пора и с Абделем пообщаться. Хватит ему балдеть! Лебедь, как твой подопечный?

Старший лейтенант ответил:

— Дышит, но еще без сознания. От души ты приложился к его черепушке. Нокаут полнейший!

— А ну-ка приведи его в чувство!

— Момент!

Лебеденко извлек из боевой аптечки ампулу с нашатырным спиртом, сломал горловину, поднес ампулу к носу террориста. Вдохнув пары нашатыря, Абдель вздрогнул, дернул головой, тут же придя в себя. Он непонимающим взглядом обвел пещеру, русских, американцев, своих пленных и убитых бандитов.

Лебеденко для быстроты восстановления ткнул бандита в ребра глушителем бесшумного автомата:

— Эй, встать, когда перед тобой офицеры спецназа! Развалился кучей дерьма, мать твою! Или помочь, ублюдок? Так я это быстро.

Абдель, придя в себя, поднялся. Взгляд его был мрачен.

Вьюжин спросил:

— Один вопрос. Где находятся снаряды с газом «Петля»?

Абдель неожиданно рассмеялся, на что тут же среагировал Лебеденко, ударив террориста ногой по почкам. Смех оборвался. Аль Яни прошипел:

— Снаряды захотели? Но вам не видать их, если мне не будет предоставлена свобода! Выбирайте, или я, или снаряды.

Вьюжин изобразил удивление:

— Да ты никак решил торг устроить, араб?

— Именно, неверные. И вы примете мои условия!

Вперед вышел Джонсон:

— Ошибаешься, Абдель! Ты хотел на куски порезать меня? А что будет, если резать начну я? Или думаешь, кто-то остановит майора Джонсона? После того, как я отрежу твоим же ножом твои уши, ты, мразь, начнешь выть, когда я перережу тебе сухожилия, вой перейдет в стон. Но когда я доберусь клинком до твоих яиц, ты заговоришь! И расскажешь все! И что знаешь, и о чем догадываешься. Но склад с химическим оружием укажешь.

Джонсон повернулся к своим подчиненным:

— Лейтенант! Подай-ка мне нож, которым этот грязный бородатый павиан планировал устроить нам зверские пытки.

— Минуту, сэр!

Кристофер взглянул на Вьюжина:

— Вы, господин майор, не будете против, если Абделем займусь лично я?

Командир «Стрелы» махнул рукой:

— Он ваш, Джонсон. Только просьба, уведите жертву в тоннель, мне сегодня крови хватило!

— О’кей!

Лейтенант подал Джонсону нож.

Майор-американец схватил шейха, оказавшегося каким-то хрупким, слабым, скользким, за шиворот камуфляжа:

— Идем, красавец, побеседуем по-мужски!

Абдель закричал:

— Нет! Не надо пыток! Я… я покажу, где находится хранилище со снарядами, только… только… потом передайте своим властям, американским, российским, все равно. Пусть суд осудит меня! Я готов ответить за все, что совершил в своей жизни!

Джонсон переглянулся с Вьюжиным:

— Ты как, Игорь, смотришь на предложение этого ублюдка?

— Нормально! Все одно, ни в российской, ни в американской, ни в какой другой камере мира он до суда не доживет! Слишком многие пожелают свести с ним счеты! Так что я согласен на его условия.

Американец кивнул:

— О’кей! Когда начнем выдвижение к складу?

Вьюжин отозвал в сторону Джонсона, приказав все тому же Лебеденко охранять плененного шейха. Абдель с нескрываемым страхом смотрел на старшего лейтенанта, а тот, дразня пленника и хищно улыбаясь, провел ладонью по горлу. Мол, тебе все равно конец!

Вьюжин же спросил Джонсона:

— Тебе не показалось, Крис, что Абдель слишком быстро пошел на попятную?

— А что ему оставалось делать? Да и хлюпик он!

— Телом, может, и хлюпик, но не душой. Сила духа у него есть. Он фанатик, хотя и отрицает это. И потом, слабак не мог столько времени руководить практически всеми террористическими силами мира. Он хитер и коварен. Не ждет ли нас впереди страхующая засада духов, на которую и поведет спецназ Абдель?

Американец ответил:

— Не думаю, что он организовал еще одну засаду. Абдель был уверен в успехе в этой пещере. Но если даже учесть вариант, что он просчитывал неудачу здесь, то подстраховку предпринял в виде дополнительных сил в одной из галерей, а не у самого хранилища. Ведь шейх не мог знать, как поступим мы, взяв его. Почему он убил Абдура? Потому что тот чем-то был опасен для Абделя. Чем? Не тем ли, что являлся человеком, знавшим местонахождение проклятого склада?

Вьюжин вздохнул:

— Ну, это необязательно. Шейх мог убить помощника и безо всякой причины, в приступе ярости, вызванной какой-то оплошностью Абдура.

Джонсон не сдавался:

— Но согласись, Игорь! О складе с химическим оружием не должны были знать многие. От силы два-три человека и то скорее всего смертники, находящиеся внутри хранилища и готовые подорвать себя в случае подхода к объекту вражеских сил. Тех, кто закладывал там снаряды, наверняка давно сожрали шакалы, стаями мечущиеся по Канширскому ущелью. Сомневаюсь, что даже Фарид знал, где хранятся эти снаряды. В них не только возможность для Абделя шантажировать власти других государств, но и собственная защита!

— Которой, кстати, он не воспользовался!

— Думаю, еще воспользуется! Его пленение, уверен, стало известно в Уразгане! И скоро подельники Абделя Аль Яни начнут массовый торг с командованием нашего экспедиционного корпуса, пока Абдель будет водить нас по бесчисленным галереям и тоннелям.

— Ладно, поглядим! Но что-то не нравится мне в поведении Абделя!

Джонсон согласился:

— Мне тоже!

Бураков доложил, что принял от Дубова взрывчатку и установил ее в шурфах каменного обвала тоннеля.

Вьюжин приказал произвести взрыв.

Вздрогнула земля. На головы спецназовцев посыпались с потолка пещеры мелкие осколки каменной породы. Пороховой дым затянул тоннель, но вентиляция в галереях действовала отменно. Гарь скоро вынесло на поверхность через колодцы. Бураков доложил, что проход в дом плененного Абделя открыт. Вьюжин посоветовал перевести в здание снайперов прикрытия акции со склонов, что майор своим указанием и сделал. Командир «Стрелы» запросил о самочувствии Абдура. В ответ получил сообщение, что жизни помощника опасность не угрожает, но тот пока находится в бессознательном состоянии. Вьюжин обратился к Абделю:

— Настало твое время, шейх! Веди к хранилищу с химическим оружием, но учти, попытаешься сотворить подлость, лишишься мужского достоинства.

— Но вы обещаете мне передачу в руки правосудия, а не самосуд, когда получите то, что искали?

— Обещаем! Я обещаю! — сказал Вьюжин.

Оставив в пещере прикрытие из трех солдат Джонсона, остальная сводная группа пошла по галерее, уходящей на восток. Лебеденко шел следом за Абделем, приставив к его пояснице бесшумный автомат «ВАЛ».

Где-то через десять минут Дубов сообщил, что Вьюжина вызывает Центр. Попытка переключить аппарат спутниковой связи на станцию в подземелье не увенчалась успехом. Пришлось прибегать к дедовскому методу и тащить через тоннель и галерею кабель проволочного аппарата ТАИ-43. И только получив в руку трубку телефона, применявшегося еще в Великую Отечественную войну, майор российского спецназа смог ответить на вызов:

— Я — Стрела! Слушаю вас!

— Рысь на связи! Почему от тебя нет никакой информации? Или у тебя проблемы?

— Не обошлось и без проблем! Но главное, акция с подставой американцев сработала. Абдель устроил «Кайману» засаду в подземелье недалеко от своего особняка. Мы отбили коллег и взяли Абделя. Правда, Джон потерял одного человека. У меня потерь нет! Сейчас Аль Яни собственной персоной ведет нас к хранилищу с химическими зарядами!

Полковник Клинков воскликнул:

— Ни хрена кренделя? И ты все время молчал о ходе операции?

Вьюжину пришлось слукавить:

— Я был бы рад сообщить, да возможности не было. Не мог выйти с рации внутренней связи на спутниковый аппарат. Как спустились в галерею, так связь и отрубило. Что мне оставалось делать? Проводить акцию или искать способ доложить вам о ходе операции?

Клинков успокоился:

— Ну, ладно, ладно! Главное — дело! Ты уверен, что Абдель не начал запасной вариант своей игры?

Вьюжин ответил:

— А черт знает, что в черепе этого ублюдка! Может, и начал, вот только кто ему даст закончить?

— Ты сможешь и дальше информировать меня о ходе акции?

— Насколько хватит провода катушки ТАИ.

— Ясно! Продолжай работу. Я свяжусь с Шаповаловым, он будет рад новостям и, возможно, найдет способ усилить вашу мощность в средствах связи!

Вьюжин положил трубку на рычаги аппарата. Бураков захлопнул крышку аппарата, повесив его на плечо и разматывая проволоку, двинулся вслед уходящей сводной группе, проклиная эту доисторическую систему, без которой, впрочем, даже сейчас в современных условиях применения новейших электронно-вычислительных систем, как показывает практика, обойтись иногда просто невозможно!

Галерея начала сужаться и вскоре перешла в естественный ход с неровными стенами, потолком, днищем. По бокам появились трещины, из которых стекала вода. Но Абдель шел уверенно. Впереди обозначился поворот. Вьюжин остановил группу, решив выслать вперед разведку. На его решение откликнулись американцы. Бойцы «Каймана» дошли до поворота, оттуда, видя продолжение хода, доложили:

— Впереди ровный в тридцать метров участок, затем тоннель раздваивается.

Вьюжин взглянул на Абделя:

— Что за развилка впереди?

Террорист ответил:

— Обычное явление. Мы вышли из кяризной системы и находимся в естественных гротах перевала. Они оба выходят к пещерам, которые имеют выходы на склоны.

— Что ж! Веди, Сусанин!

Абдель удивленно поднял брови:

— Как вы сказали?

— Молча! Вперед, гроза человечества!

Шейх повернулся и продолжил путь. Вьюжин не обратил внимания на то, что Абдель постепенно переместился к левой по ходу движения стене, хотя из-за воды идти там было труднее и неудобнее. Тем самым совершив непростительную ошибку. Он увидел, как Абдель поравнялся с трещиной, возникшей сразу за поворотом, и… потерял шейха из виду. Тот змеей юркнул в эту трещину. Да так стремительно, что Лебеденко, практически ведший шейха, не успел ничего сделать. Он только вскрикнул:

— Ах, мать твою!

И рванулся было за арабом, но Вьюжин криком приказал:

— Стоять, Лебедь! Всем на пол!

Интуитивно майор почувствовал, ЧТО должно было произойти дальше. И интуиция вновь не подвела спецназовца. Где-то в глубине прохода, вход в который открывала трещина, раздался взрыв. Из пространства, куда юркнул Абдель, в тоннель выбросило струю камня и дыма. Когда последний рассеялся, спецназовцы увидели, что трещина плотно забита камнями. Стало ясно: коварный Абдель, воспользовавшись ситуацией и просчитав обстановку, повел врага туда, где заранее было оборудовано место ухода из тоннеля. Он вел спецназовцев туда, где мог скрыться от них, подорвав заминированную трещину.

Поднявшись и отряхнувшись, Лебеденко виновато взглянул на командира:

— Как же это так, майор? Сколько трещин прошли, а тут на тебе! И взрыв!

— Хорошо, Андрюша, что ты следом за Абделем не рванул. Так и остался бы замурованным в горах!

Старший лейтенант протянул:

— Да-а, это точно!

К Вьюжину подошел Джонсон:

— И все же, Игорь, шейх переиграл нас!

Командир «Стрелы» плюнул на каменное дно грота:

— Черт! Похоже на то!

— Что будем делать?

— А хрен его знает, Крис! Только Абдель мог вывести нас к хранилищу с химическими снарядами. Мы его упустили, поэтому на вопрос, что делать дальше, ответа у меня нет!

— Проклятый Абдель! Может, поднять вертолеты огневой поддержки? Квадрат нашего местонахождения указать сумеем. Пусть полетают над Канширом и перевалом. Где-то он должен вынырнуть?

Вьюжин отрицательно покачал головой:

— Не скажи, Крис! Если у Абделя был готов путь отхода из тоннеля, то где-нибудь припасена и уютная пещерка с запасом пищи и воды, где он сможет какое-то время спокойно отсидеться. И из которой, вполне вероятно, есть выходы не только в Каншир. Короче, лоханулись мы по всем правилам. И снарядов не нашли, и Абделя упустили. За это, Крис, нас из спецов поганой метлой гнать надо! И выгонят! Что будет справедливо.

Но, к счастью, и на этот раз ошибся Вьюжин. Неожиданно зазвонил телефон ТАИ-43. Майор снял трубку:

— Майор, это Дубов! Помощник Абделя очнулся!

— Ну и что?

— Спросил, взяли ли мы его хозяина? Ответил, взяли, и то, что Абдель повел вас к хранилищу! Будьте внимательны, у Аль Яни в тоннеле припасена лазейка для бегства.

— Спасибо, Дуб! Ты как раз вовремя сообщил об этом! Абдель уже ушел в трещину!

— Вот как? Подождите! — Дубов молчал примерно минуту, затем Вьюжин вновь услышал его голос: — Абдур знает, где хранилище со снарядами.

Вьюжин напрягся:

— И где?

— Шейх вел вас к нему! Там дальше трещины должна быть развилка.

— Есть такая!

— На развилке вам следует свернуть вправо… так, вправо… — Видимо, прапорщик передавал информацию, которую выдавал Абдур. — Упретесь в тупик. Но это обманка. Стена искусственная, за ней пещера, в пещере снаряды!

— Ты ничего не спутал, Дуб?

— Нет, подождите! Ага, понял, короче, Абдур говорит, возвращаться тоннелем назад не имеет смысла, присмотритесь к стене пещеры, что будет прямо напротив входа в грот. Увидите темное пятно. Взрывайте его и… попадете на склон Канширского ущелья. На относительно пологий склон. Снаряды можно спустить веревками, которые найдете возле ящиков. В пещере все снаряды. Это все, командир. Абдур устал. Но он сказал все, что знал.

— Тем самым отомстив бывшему хозяину за подлый поступок?

— Да!

Майор спросил:

— Дуб, а Абдур не знает, куда ведет ход, по которому скрылся Абдель?

— Минуту! Сейчас спрошу! — Ответил тут же: — Абдур сказал, если Абдель сумел скрыться из тоннеля, искать его в горах бесполезно.

— Да? Хреново, Дуб!

— А чего хреново, командир? Все одно теперь ему долго по ущелью не шастать, а снаряды вы возьмете! Без них он…

Майор прервал прапорщика:

— Ладно, Дуб! Спасибо за информацию, идем в указанном тобой направлении! Конец связи! Теперь уже свяжемся по обычным рациям из ущелья, провод кончился! Аппарат отсоединяем, кабель оставляем.

— Принял! Конец связи!

Джонсон пытливо и с какой-то надеждой смотрел на Вьюжина. Российский майор улыбнулся:

— Не все потеряно, Крис! Абдур пришел в себя и рассказал, где находится склад со снарядами. Кстати, совсем рядом. Абдель вел нас к нему!

— Ты это серьезно?

— Разве подобным шутят? Внимание, идем до развилки, сворачиваем направо, упираемся в тупик. Что делать дальше, скажу на местности. Бурлак, освободи ТАИ от провода, и группе вперед, марш!

Спецназовцы за считаные минуты достигли тупика.

Джонсон спросил:

— Рвем?

Вьюжин кивнул:

— Рвем! Только остававшуюся взрывчатку следует разделить, нам еще пробивать выход в Каншир!

Он подозвал Буракова, поставил задачу на подрыв стены. Остальные бойцы сводной группы поиска отошли к повороту. Капитан взорвал преграду. Спецназовцы ворвались в пещеру. Она была небольшой. Справа стояли в два ряда ящики. Вьюжин раскрыл один из них. Увидел снаряд. Джонсон, стоявший рядом, произнес:

— Это они, с «Петлей»!

— Откуда знаешь?

— Оранжевая полоса на стыке гильзы с боеприпасом и маркировка!

— Ясно! Бурлак, видишь напротив тоннеля на стене темное пятно?

— Вижу!

— Рвани гранатой это место!

— Всем надо укрыться!

— Естественно!

Бойцы покинули пещеру. Подземелье потряс новый взрыв. Свет, пробившийся через приличную дыру, ослепил спецназовцев. Пришлось привыкать. После чего, применив веревки, американцы спустились по склону, приняли извлеченные из ящиков снаряды. Последними подземелье покинули россияне. В ущелье собрались, осмотрелись. На восток шел спуск, это путь к Уразгану, на западе высился утес, наполовину прикрывающий поворот. В основании утеса углубление.

Джонсон указал рукой на это углубление:

— Лучшего места для ликвидации снарядов не придумаешь!

Вьюжин согласился:

— Учитывая и то, что ветер как раз направлен на запад!

В это время Мамаев начал извлекать из одного снаряда боеголовку. Джонсон внимательно посмотрел на Вьюжина:

— Ты, Игорь, имеешь приказ доставить газ «КZ-666» в Россию?

— Да, Крис!

— И собираешься выполнить приказ? Но ведь ты не знаешь, в какие руки он попадет?

Вьюжин задумался. Действительно, он-то передаст боеголовку в надежные руки, но не найдется ли где-нибудь наверху российский чиновник типа американского Кларка, и исчезнет из лаборатории или со склада оружие массового уничтожения, чтобы потом оранжевым облаком задушить людей где-нибудь в крупном российском городе или солдат блокпоста на Кавказе? В этом майор спецназа уверен не был. А поэтому, проигнорировав вопросы американца, обратился к Мамаеву:

— Капитан! Отставить демонтаж снаряда!

Станислав поднялся:

— Я ждал этого приказа!

— Это еще почему?

— Потому, что майор Вьюжин не мог допустить проникновения этой дряни на Родину, несмотря ни на чьи приказы!

— Много говоришь, Стас! Стаскивайте снаряды в нишу!

Над ущельем пролетела двойка вертолетов «Апач». Вскоре она пошла назад, но над группой спецназа зависла. Пилот вызвал Джонсона:

— Джон! Я — Скальп-01! Узнал, дружище?

— Узнал, Скальп! Чего ради ты решил прогуляться здесь?

— Так мои ребята базируются у Анихеля, а русская разведка сбросила информацию, что по ущелью к Уразгану движется солидный отряд моджахедов. Проверил информацию и чуть не получил в подарок свой же «Стингер». Так что, внимание, ребята, на вас выдвигается группировка боевиков численностью около пятидесяти человек! Пехота подойти не успеет, но я подниму своих орлов, и мы зайдем к ним с тыла. Однако на это потребуется время. Так что, возможно, вам придется принять бой! Одно сделайте, удержите их на дистанции метров в сто! А дальше мы моджахедов отработаем! Добро, Джон?

— Добро!

Вьюжин, слыша переговоры Джонсона с пилотом ведущей машины, спросил:

— Как далеко сейчас от нас боевики?

Джонсон продублировал вопрос летчику. Тот ответил:

— Где-то в километре! Но идут они быстро!

Командир «Стрелы» сказал:

— Передай Скальпам, Крис, их вмешательство в наши дела не понадобится.

Американец удивленно посмотрел на Вьюжина:

— Почему? Зачем отказываться от поддержки на пороге заведомо неравного боя?

— Никакого боя не будет!

— Не понял?

— Передавай отбой летунам, все объясню!

Кристофер пожал плечами, сообщив пилоту:

— Скальп! Твои парни в ущелье не нужны. Иди к Анихелю!

— Ты в своем уме, Джон?

— Я — не знаю, но русский коллега точно в своем, он руководит операцией, и это он решил не привлекать авиацию. Мы обязаны подчиниться!

Пилот проговорил:

— Нет, Джон, похоже, у вас у всех там проблемы с головой. Но подчиняюсь. Однако держу машины в готовности№ 1. Вызов, и через несколько минут мы здесь. Помни об этом, Джон, сам и передай русскому коллеге! Он, наверное, крутой малый, этот русский командир?

— Крутой, Скальп! Крутой! Конец связи!

Вертолеты огневой поддержки ушли к Анихелю.

Вьюжин повторил приказ:

— Снаряды в нишу, обложить боеголовки детонаторами. Пульт мне.

И тут Джонсон понял замысел Вьюжина:

— Ты хочешь угостить духов газом?

— Угадал! Они же угостили твоих соотечественников? А долг, как у нас говорят, платежом красен. Тем более этот отряд наверняка вызван в ущелье Абделем.

— Скорее всего!

Вьюжин добавил:

— Да и для меня отмазка от начальства неплохая будет.

Джонсон не понял:

— Замазка?

Командир «Стрелы» улыбнулся:

— Отмазка, нерусская твоя душа! Оправданье!

— Так и говорил бы!

— В следующий раз! Ну что там?! — крикнул он Буракову.

Тот с двумя бойцами «Каймана» бегом вернулся к основной группе. Передал пульт дистанционного управления детонатором Вьюжину. Тот протянул его Джонсону:

— Мсти, Крис!

Американский майор принял пульт. Посланный обратно в пещеру дозорный американец доложил, что к повороту приближается группа человек в пятьдесят-шестьдесят. Следует она компактно. Боевики о чем-то оживленно разговаривают между собой.

Приняв информацию, Джонсон сказал:

— Моджахеды на ходу решают, как атаковать наш участок! Только… зря это они!

Майор-американец нажал на клавишу дистанционного устройства. Прогремел очередной, самый мощный взрыв, и над ущельем, невысоко, но по всей ширине образовалось оранжевое облако, пошедшее за поворот на запад! Раздались крики. Но они скоро стихли. А облако вдруг поднялось за поворотом, уже меньшее по размеру и не такое яркое. И чем выше оно поднималось, тем более расплывалось, теряя очертания, пока совсем не растворилось в вышине.

Джонсон взглянул на Вьюжина:

— Пойдем посмотрим?

Командир «Стрелы» отказался:

— Да нет уж! Если хочешь, иди, но без меня!

Джонсон вызвал вертолеты. Те сразу же появились и пошли вдоль ущелья.

Пилот изумленно запросил:

— Так вы их что, газом траванули?

— Так получилось.

— Да, зрелище, доложу, не для слабонервных, даже сверху.

— Они толпой полегли?

— Нет! Трупы разбросаны от утеса, вглубь метров на сто. Последний успел оторваться метров на сто пятьдесят. Лежит у склона.

— Сколько трупов?

— Подожди!

«Апачи» сделали повторный облет ущелья. Пилот доложил:

— Пятьдесят шесть рыл! Все, кто шел к вам!

— Ну и ладно!

— Я домой! Ты, Джон, жди транспортную «вертушку». Ее должны из Кабула за вами выслать!

— Жду!

Только Джонсон переговорил с летчиком, Вьюжин, отойдя в сторону, вызвал Дубова:

— Дуб! Вьюн! Связь с Центром, срочно!

Прапорщик сказал:

— Понятно, что срочно. Шаповалов уже с полчаса сеанс ожидает!

— Генерал-лейтенант?

— Угу! Вместе с Клинковым! Так я соединяю?

— Давай!

Вьюжин услышал голос Шаповалова:

— Стрела-1? Центр! Доложи обстановку!

— А что ее докладывать, Андрей Александрович! Задача выполнена частично! Во время продвижения по тоннелю Абделю Аль Яни удалось скрыться. Возможности преследовать террориста не имел. Но на хранилище снарядов вышли.

— Так нашли химическое оружие?

— Нашли!

— Один заряд забрали?

— Нет!

— Почему?

— Потому что, выйдя со снарядами в ущелье, оказались в непосредственной близости от отряда духов, спускавшихся в сторону Уразгана. Пришлось рвать снаряды. Химия и уничтожила противника.

После непродолжительной паузы Шаповалов переспросил:

— Так, значит, образец «Петли» взять не удалось?

— Никак нет! Так же, как и Абделя.

Вьюжин ожидал разноса генерала, но тот неожиданно спокойно сказал:

— То, что упустили Абделя, конечно, плохо, но не все в силах небольшой группы, а вот то, что не изъял боеголовку с «КZ-666»… правильно! Что бы ни говорило начальство, ты поступил так, как должен был поступить!

Майор немного растерянно ответил:

— Я сделал все, что мог!

— Ты и твои ребята сделали больше того, что могли сделать. Вы нанесли авторитету Абделя непоправимый ущерб. А он у ваххабитов был высок. Теперь Абделю придется реабилитироваться. А значит, он скоро вновь нарисуется перед американцами. Пусть те и разбираются с ним! За тобой же выслан вертолет, сесть-то ему есть где?

— Есть! Но мы должны…

Генерал перебил майора:

— Извини, Игорь Дмитриевич, у меня мало времени, и я знаю, что тебе еще надо сделать в Афганистане. Пилоты проинструктированы, «вертушка» заправлена под завязку. До базы в Таджикистане, выполнив дополнительную задачу, топлива хватит! До встречи в Москве!

— До встречи!

Шаповалов передал трубку спутниковой станции полковнику Клинкову. Тому осталось лишь пожелать скорого и удачного возвращения своим подчиненным.

Американский транспортный вертолет и российский «Ми-8» прибыли одновременно, совершив посадку почти вплотную друг к другу.

Американские и российские спецназовцы тепло попрощались друг с другом и заняли места в своих «вертушках». Над ущельем вновь пролетела двойка «Апачей».

Джонсон подошел к Вьюжину:

— Ну что, Игорь, прощай! Вряд ли нам еще когда-нибудь придется встретиться.

— Кто знает, Крис, но если и придется, то, надеюсь, не врагами.

— Нет, Игорь, врагами мы не станем! Рад был знакомству! И знаешь, отчего-то жаль, что все кончилось!

— Разве об этом жалеют, Крис? Может, наступит время, прилетишь в гости?

— Обязательно, если пригласишь.

— Приглашу! Ну, давай, по-нашему!

Офицеры спецназа обнялись. Спустя пять минут вертолеты поднялись над ущельем. Американский пошел на Кабул, российский на юг, к небольшому кишлаку Чанри.

Анису вышли провожать всем селением. И мужчины и женщины. Девушка простилась с афганцами, заменившими ей семью, вошла в салон и присела рядом с Лебеденко. Вертолет покинул капитан внешней разведки Абдулла Махдум. Ему предстояло остаться в Афганистане и продолжить свою незаметную, но очень важную работу.

«Ми-8» взмыл вверх. Аниса, вытерев платком слезы, прижалась к Лебеденко и спросила:

— Все? Мы летим в Россию?

Старший лейтенант ответил:

— Пока нет! Нам надо еще товарища погибшего забрать в Хатаре!

— А у него осталась семья?

— К счастью, нет.

— Тогда зачем тревожить его покой? Ведь вы похоронили товарища?

— Засыпали землей в подвале, а похороним в России.

— Почему?

Лебеденко посмотрел в глаза девушки:

— Потому, дорогая, что спецназ своих не бросает, никогда и нигде, ни живых, ни мертвых!

Эта фраза вызвала у Анисы ранее не испытанное чувство, которое словами она передать не могла. Столько скрытого смысла и внутренней силы было заложено в этой фразе — спецназ своих не бросает, никогда и нигде, ни живых, ни мертвых, — что Аниса по-новому посмотрела на ставшего вдруг суровым мужчину, в руки которого она отдала себя. Отдала навсегда. Женщина, ощутив прилив нежности, прижалась к Лебеденко. Он обнял свою любовь, обретенную в Афганистане.

Вертолет продолжал полет. Его сопровождали «Апачи», вот почему они появились над ущельем во время эвакуации боевых групп. Американцы решили прикрыть пролет «Ми-8» над потенциально опасной территорией и проводить русских до границы. И никто не мог предположить, что операция в Афганистане, официально закрытая, еще будет иметь продолжение. И, сидя в оборудованной всем необходимым глубокой пещере, шейх-террорист Абдель Аль Яни, кусая от ярости губы, уже планировал, как отомстить проклятым неверным за тот позор, который он испытал по их вине, чуть было не загремев под военный трибунал. И то, что бойцам «Стрелы» еще придется вновь схлестнуться с озверевшим врагом. Сразиться в смертельной схватке с Абделем Аль Яни. Сразиться, чтобы победить! Это произойдет позже. А сейчас, под мерный стрекот транспортного вертолета, бойцы Вьюжина думали о возвращении домой. О том, как окажутся в родной части. Смогут прогуляться по аллеям военного городка. Без формы и оружия, без риска в любую минуту оказаться под обстрелом бандитов. И этого им было достаточно. Им, посвятившим себя одной цели. Святой цели борьбы со злом!

Content

Александр ТАМОНИКОВ
Все — за одного

Часть первая ХИМИЧЕСКАЯ УГРОЗА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть вторая ОПЕРАЦИЯ «ОРАНЖЕВОЕ ОБЛАКО»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8