Полина Раевская

Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

© Раевская П., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава первая

Когда трудно даже дышать. Четырнадцать лет назад

На похороны Андрея я не пошла по нескольким причинам. В первую очередь потому, что не могла делить горе с вдовой, прекрасно понимая, что та на него – в глазах общественности, да и просто по совести – имела значительно больше прав.

Нет, я не боялась огласки или быть узнанной. Меня не пугало, что кто-то вскинет указующий перст в мою сторону, привлекая всеобщее внимание. Попрощаться с Андрюшей, я уверена, пришел весь город, так что затеряться в толпе будет нетрудно. Да и кто может меня узнать, если мы по понятным причинам наши отношения не афишировали? Вряд ли кто-то из друзей покойного знал о моем существовании. Во всяком случае, меня возлюбленный никому из них никогда не представлял. Удивительно, но нам как-то удалось избежать даже случайных встреч со знакомыми, весьма вероятных при длительных отношениях.

Хотя… Только сейчас я поняла, что мы нигде вместе и не появлялись, предпочитая домашний уют, правда, как правило, чужих квартир. Изредка, в отсутствие мамы, встречались у меня.

Так что очевидно: при таких обстоятельствах вряд ли мне стоит опасаться громкого и позорного разоблачения на кладбище.

Но, помимо нежелания встречаться с женщиной, с которой мне невольно пришлось делить любимого (или это она его со мной делила?), была и еще одна причина, по которой я отказалась от последнего свидания с Андреем.

Звучит глупо, но я просто не могла видеть его туфли. Представляя Андрюшу, такого молодого и красивого, лежащим в гробу, я с трудом, но готова была смириться и с восковым цветом лица, и с нелепым макияжем, которым тот обычно пытаются замаскировать. Никогда не понимала: зачем гримировать покойников? От этого они обычно становятся настолько не похожи на себя, что чаще всего просто невозможно разглядеть в кукольной маске знакомые черты.

Хотя, может, на это и расчет? Может, с человеком легче прощаться, если не узнаешь в нем того, кого недавно знал и любил? Некая, пусть и слабая, попытка обмануть подсознание?

Как бы то ни было, но со всем этим я, пусть и не без труда, еще могла смириться, как и с нелепо сложенными на груди руками, которые вроде бы даже связывают, чтобы они ненароком не раскрылись в объятьях во время прощальной церемонии.

А вот туфли мне покоя не давали. Не сама обувь, конечно, а ее образ, нарисованный воображением. Понятия не имею, какие именно ботинки родня выбрала для последней Андрюшиной дороги, но мне почему-то было невыносимо больно представлять торчащие из гроба носы начищенных до блеска туфель. Наверняка новых: с подошвой, не тронутой даже примеркой.

Глупо, да? Почему именно эта деталь засела в моих мозгах, не знаю. Но вот засела и теперь вызывала стойкую неприязнь, как главное и незыблемое свидетельство реальности происходящего. Можно подумать, не будь этих дурацких ботинок, вздумай Ангелина похоронить Андрея босиком, мне было бы проще смириться с его утратой.

И все же, представляя любимого в гробу, я все время «застревала» именно на обуви. Видеть ее я просто не могла. Не могла – и все тут.

Не пошла я на кладбище и на следующий день – знала, что по традиции утром могилу посещают родственники. И если встреча с ними во время церемонии прощания мне ничем не угрожала, то теперь могла вызвать вполне уместные, но очень неприятные вопросы.

Навестить Андрея я решилась только спустя неделю после его похорон. Положила на могилу свежие цветы, поразмышляла, не стоит ли убрать старые, но пришла к выводу, что права такого у меня нет. Поэтому просто положила розы поверх одного из венков и, присев на металлическую скамейку, произнесла на удивление спокойно:

– Ну, здравствуй, милый.

Глава вторая

Возвращение. Наши дни

– Ты совсем рехнулась? – Ольга застыла у плиты, подняв вверх ложку, которой только что помешивала булькавший на плите суп.

Ее голубоглазый годовалый сын, сидевший в высоком детском стульчике, перестал пускать пузыри и удивленно уставился на мать, пытаясь определить, не он ли вызвал родительский гнев, и если все же он, то не стоит ли в связи с этим предпринять какие-то действия: разразиться оглушительным ревом, к примеру. Решив в итоге, что не стоит, он вновь принялся водить игрушечной машинкой по столу, издавая звуки, призванные обозначить звук ее двигателя.

– Ты рехнулась? – повторила подруга уже шепотом, заправляя свободной рукой лямку бюстгальтера, упавшую на руку. Белье с трудом вмещало Ольгину грудь, которая и до родов-то отличалась пышностью формы, теперь же, наполненная молоком, и вовсе представляла монументальное зрелище. Обычно сначала из-за угла появлялся бюст, и только потом его счастливая обладательница… – Ну какое возмездие, Лер? Столько лет прошло! А кстати, действительно, сколько? – Ольга задумалась.

– Четырнадцать, – глухо отозвалась я.

– Четырнадцать… – повторила подружка. – Вот именно – четырнадцать! – Она решительно махнула ложкой, отчего с нее во все стороны полетели брызги. Одна капля угодила на мою юбку, тут же расплывшись на ней жирным пятном. Я поморщилась, но промолчала. Олька и вовсе ничего не заметила. Отвернувшись к плите, она принялась яростно орудовать ложкой, напоминая злую ведьму, готовящую какое-то волшебное снадобье.

– Мам, – раздался из прихожей голос Полинки – тринадцатилетней Олькиной дочери, – я ушла!

– Как ушла? – встрепенулась мать. – Куда ушла? Ты уроки сделала? Когда вернешься? Ты не забыла про музыкалку?

Звук хлопнувшей двери сообщил Ольге, что ответы на свои вопросы она не получит.

– Эх, дети… – горестно вздохнула подруга и с умилением посмотрела на сына, который в ответ надул и лопнул еще один огромный пузырь.

В голове мелькнул и погас другой образ. Если бы тогда все сложилось иначе, сейчас меня бы тоже волновали трудности пубертатного возраста, и я смогла бы искренне поддержать Олино удивление по поводу происходящих с подростками перемен, вызванных бушующими в крови гормонами. Не срослось…

Именно поэтому я и должна, я просто обязана сделать то, что задумала! Уверена: только перевернув эту страницу своей жизни, я смогу двигаться дальше. До тех же пор прошлое так и будет тянуть меня назад, заставляя раз за разом представлять, как сложилась бы моя судьба, не оборвись тогда так внезапно жизнь возлюбленного.

Глава третья

Знакомство. Пятнадцать лет назад

– Лера! Волынская! – Сашке Осипову удалось догнать меня на лестнице. А мне-то казалось, что я мастерски «замела» все следы. Куда там! Парень-то на редкость прыткий.

– Да, Саша, что ты хотел? – Я тяжело вздохнула, всем своим видом демонстрируя, что очень спешу.

– Лер, – староста группы взял меня за руки, – давай сходим вечером в «Лилию»? Поужинаем?

– Саш, ну какой ужин? – Я закатила глаза. – У нас экзамен завтра. Забыл?

– Да ладно, экзамен… – протянул Осипов. – Тебе ли волноваться? Наверняка все давно выучила.

Что есть, то есть. Я и в течение года учебу не запускаю, а уж к экзаменам всегда готовлюсь загодя. От сессии до сессии весело живут другие студенты. Мне, в отличие от того же Сашки Осипова, чей родитель занимает в городской администрации высокий пост, рассчитывать приходилось только на себя. А так как прозябать на задворках жизни в мои планы не входило, все пять лет учебы в университете я с остервенением грызла гранит науки на радость преподавателям и зависть сокурсникам.

Конечно, предстоящий экзамен – лишь отговорка: просто хотелось «отшить» Сашку деликатнее. Не говорить же ему, в самом деле, что соглашусь с ним на свидание только под страхом смерти? Ссориться не хотелось, да и не очень получалось: откровенно хамить я не умела, а намеки, даже не самые тонкие, Осипов понимал слабо. Однажды, желая покрасоваться передо мной, он, в очередной раз приглашая меня на свидание, спросил, на какой машине за мной заехать: Сашкина семья имела необычайно богатый автопарк. Я ответила, как мне казалось, резко и грубо, что отправлюсь с ним в ресторан, только если он заедет за мной на танке. Другой бы смутился, обиделся или, по крайней мере, понял, что ему ничего не светит. Но то другой, а Саша точно не такой. Именно поэтому я сейчас и пыталась мучительно придумать какую-нибудь причину, которая бы совершенно точно избавила меня от любых его притязаний.

И тут мне в голову пришла, как тогда казалось, гениальная мысль. Оглянувшись по сторонам, я заметила молодого мужчину, переминавшегося с ноги на ногу возле шикарного авто.

Весело помахав ему рукой и поймав его недоуменный взгляд, я повернулась к старосте группы и проговорила:

– Саш, прости, но мне нужно бежать! Меня жених ждет!

И, не дожидаясь ответа, припустила к парню, ощущая, как Осипов прожигает в моей спине взглядом дыру.

Я так стремилась сбежать от назойливого кавалера, что не заметила натянутый возле крыльца трос, с помощью которого администрация университета решала вопрос с несанкционированной парковкой. Конечно, я зацепилась за него ногой и полетела вперед, активно размахивая руками. Несмотря на все попытки взлететь, преодолеть силу гравитации так и не удалось. Не получилось также смягчить удар или хотя бы упасть грациозно. В итоге растянулась я «красиво», приземлившись на все четыре конечности, носом едва не пропахав землю. И прямо под ноги «жениха».

Так! Теперь главное, чтобы парень оказался достаточно воспитан, чтобы хоть руку подать, ведь, если он не поможет мне встать, «легенда» будет разрушена.

По крайней мере, придется сильно «попотеть», чтобы объяснить Осипову, почему это мой «жених» спокойно наблюдал, как я валяюсь с разбитыми в кровь коленями в пыли, даже не попытавшись помочь мне подняться.

Но, слава богу, незнакомец оказался достойно воспитан, так как тут же кинулся ко мне, демонстрируя явную озабоченность.

– Вы не ушиблись? – встревоженно произнес он.

Шутит он, что ли? Конечно, ушиблась! Бросив взгляд на руки, я увидела на них капли крови. Колготки (последние, между прочим) оказались безнадежно испорчены, порвавшись на коленях, что называется, в клочья.

– Спасибо, милый, – громко проворковала я, не видя, а скорее ощущая спиной взгляд Осипова. И, повиснув на парне, добавила уже тихо прямо ему в ухо: – Подыграйте мне, пожалуйста.

В глазах кавалера промелькнуло сначала недоумение, а затем понимание, и он тут же «включился» в игру:

– Милая, ну что же ты так? Аккуратнее нужно!

– К тебе бежала, дорогой, – повиснув на руке «жениха», нимало не заботясь о том, что пачкаю рукав его явно не дешевого костюма, я заковыляла к автомобилю. В тот момент я как-то не думала о том, что парень вполне может ожидать свою девушку или жену – быстрый взгляд на безымянный палец правой руки новоиспеченного возлюбленного сообщил мне о его семейном статусе.

И все же отступать поздно, поэтому я, распахнув дверцу автомобиля, плюхнулась на переднее пассажирское сиденье.

Улыбаясь мне во весь рот, незнакомец обошел машину спереди и, сев на водительское место, вставил ключ зажигания в замок.

– Куда едем? – продолжая демонстрировать ряд ослепительно белых зубов, поинтересовался он.

– До ближайшего поворота, – буркнула я. – Вы меня простите, пожалуйста, но Сашка Осипов… – я запнулась, – в общем, он может быть таким назойливым, не передать просто!

– Так не проще ли сказать ему прямо, что не хотите с ним встречаться? – поинтересовался парень.

– Знаете, – я даже не пыталась скрыть недовольство в голосе, – я вам очень благодарна за помощь, конечно, но что-то не припоминаю, чтобы просила вашего совета. Вы свое дело сделали? Спасибо огромное, и давайте закончим на этом.

Мужчина рассмеялся и поднял вверх ладони, демонстрируя капитуляцию. Потерявший управление автомобиль тут же пошел юзом. Громкий гудок следовавшей сзади машины сообщил нам о недовольстве ее водителя, но мой «спаситель» и бровью не повел.

– Так куда вас отвезти? – поинтересовался он вновь. – Не могу же я бросить раненую девушку на улице.

– Чуйкова, 25, – буркнула я в ответ.

Глава четвертая

Неожиданный союзник. Наши дни

– Оль, да отстань ты от нее, – буркнул Володька, оторвавшись от поглощения супа. – Где твой авантюрный дух? – спросил он весело супругу.

– Авантюрный дух? – всплеснула руками подруга. – Вот только его мне, конечно, и не хватает. Сопли есть, гормонов выше крыши, какашек вон полные подгузники, а авантюризм при этом где-то потерялся. Ах да… Наверное, в тех самых переполненных памперсах. Вообще-то, если ты забыл, у нас дети! То еще приключение, знаешь ли!

– Вот именно… У вас дети, – глухо отозвалась я.

– Ой, прости, – Ольга вскинулась и прижала ладони к щекам, – Лерочка, милая… – запричитала она, глотая слезы.

– Да чего там, – я махнула рукой, пытаясь не замечать ледяного обруча, сковавшего сердце. – Дело прошлое, Оль. Но и ты меня тоже пойми, ну не могу я так все это оставить. Не могу, и все тут!

– Лер, – Ольга прижала сложенные руки к груди, – я все понимаю: Андрей – любовь всей твоей жизни, лучше его нет и не будет, но ведь он не воскреснет! Даже если ты покараешь не только его убийц, но даже злопыхателей, он не восстанет из мертвых. И потом… – подруга запнулась, – подумай, каковы шансы, что тебе удастся то, что ты задумала? Ведь если они Андрея убрали, думаешь, тебя пожалеют?

– Нет, конечно, – спокойно ответила я. – Но я не собираюсь попадаться. Андрей просто не предполагал подобного исхода. Наивный дурачок… Да и… – я сглотнула подступивший к горлу ком, – если уж и постигнет меня участь Андрюши, значит, так тому и быть. Все лучше, чем такая жизнь. Хоть повеселюсь напоследок. Ребят, вы поймите, я ведь пыталась жить, как все: мечтала о карьере, любви, семье. Почему-то не получается. Может, ты и права – дело во мне, но тебе ли, Оль, не знать, сколько раз я пробовала измениться сама и поменять свою жизнь! И что? Каждый раз я представляю себе, как могло бы быть, если бы… Может, это Андрюша меня с того света направляет, а? Может, он обижен, что я так легко сдалась и предала его память? Может, если я отомщу за него, то наконец-то все будет иначе? А вам и впрямь ввязываться во все это ни к чему. Я только технического совета у Володьки попрошу, да и то если ты позволишь, ладно? И не переживай ты за меня, Оль. Все будет хорошо!

– Да как же не переживать? – всплеснула руками подруга. – Только подумай, где ты и где Петров! Он тебя пережует и косточек не оставит.

– Оль, не драматизируй, а! Он, конечно, человек могущественный, но законы в нашей стране пока никто не отменял. И не на таких управа находилась. И вообще, это вопрос решенный! Твое мнение я услышала, поняла, но ты ж понимаешь, что я все равно сделаю по-своему. Просто выговориться хотела. Извини, если не в кассу со своими проблемами. – Я виновато улыбнулась.

– Ну что ты такое говоришь?! – воскликнула Ольга. – Всегда в кассу, для того ведь и нужны друзья.

– Вот именно! – воскликнул Володька. Он уже доел суп и теперь намывал посуду. – Больше того! Я тебе не только советом помогу. В конце концов, не в девяностые живем. Я лично считаю, что ты, Оленька, нагнетаешь.

Бросив быстрый взгляд на подругу, я прочла в ее глазах ужас, но уже очень скоро Ольга взяла себя в руки и теперь согласно кивала, выражая одобрение мужниным словам.

Я незаметно облегченно вздохнула. Нечестно, конечно, с моей стороны втягивать друзей в подобную авантюру, но одной мне могущественного Петрова не одолеть, а Володька – IT-шник от бога, да еще и работает в детективно-охранном агентстве. С таким помощником мне море по колено!

Глава пятая

Второе свидание. Пятнадцать лет назад

– Любимая! Любимая! Ну куда же ты?

Быстрым шагом сбегая по ступенькам здания университета, боясь попасться на глаза старосте, я не сразу поняла, что парень обращается ко мне. И только присмотревшись, узнала в нем вчерашнего «спасителя». Вот ведь не было печали! От Сашки отвязалась, зато обрела нового назойливого ухажера.

Вздохнув, я уж было собралась отшить «кавалера», как заметила Осипова, стоявшего внизу лестницы и внимательно нас разглядывающего. Пожалуй, придется ломать комедию и дальше. Нацепив на лицо обворожительную улыбку, я раскинула руки и бросилась в объятия незнакомца.

– Милый, как же я рада тебя видеть! – прокричала так, чтобы слышал весь университет. От моего вопля воробей, до того спокойно пивший воду из лужи, испуганно взлетел, заметавшись в воздухе. Я же зашипела «жениху» на ухо: – Какого черта вы тут делаете?

– Как какого черта? – Парень сделал вид, будто обиделся. – Невесту встречаю. Цветы вот ей привез.

Он выпустил меня из объятий, быстро метнулся к машине и достал из салона здоровенный букет. Радостно сунув охапку мне в руки, он взял меня под локоть и повел к авто. Разум отключился, отказываясь помогать мне в этой ситуации, поэтому ноги машинально вышагивали следом. На лицо намертво приклеилась улыбка.

Плюхнувшись на переднее сиденье, через лобовое стекло я поймала удивленный взгляд Ольки – та как раз вышла из здания и теперь недоуменно взирала то на меня, то на моего спутника.

«Потом объясню», – прошептала я одними губами, убедившись, что Осипов на нас больше не смотрит.

А затем вдруг разразилась слезами. Вернее, это случилось не сразу. Сначала я почувствовала резь в глазах и принялась чихать. Чихала долго и самозабвенно, не в силах остановиться. И только затем из моих глаз ручьями потекла соленая влага.

– Что это с тобой? – встревоженно поинтересовался парень.

– Не… апчхи… знаю… апчхи, – кое-как удалось выдавить мне из себя.

– Ой! Ой! – прокричал «жених», не скрывая тревоги в голосе. – У тебя что, аллергия на цветы?

– Нет вроде… – Мой голос звучал не очень уверенно. – Хотя не знаю. В этом букете много незнакомых мне растений.

– Так и есть! – прокричал парень и, выхватив «веник», выскочил из машины. Я с интересом наблюдала за его действиями: не колеблясь ни минуты, парень выбросил дорогущую (я уверена) охапку в урну.

– Послушай, – попыталась я остановить парня, – может, не надо так? – Последние слова я проговорила уже неслушающимся языком. Откинув противосолнечный козырек, расположенный над пассажирским креслом, я глянула на себя в зеркало и ахнула: крохотное зеркальце отражало ту еще «красавицу» – и без того пухлые губы теперь превратились в вареники: кожа на них натянулась так, что вот-вот лопнет, мои обычно большие глаза заплыли и превратились в две узкие щели. Высунув язык, я увидела, что он увеличился в размерах примерно вдвое. Ё-мое! Ну и вид!

– Что ж ты не предупредила, что у тебя непереносимость цветочной пыльцы? – встревоженно поинтересовался мой кавалер, возвращаясь на водительское место.

– Может, потомушто я не шнала? – прошамкала я еле слушающимся языком. – И потом…

Я хотела сказать, что не думала не гадала увидеть его вновь, и уж тем более не предполагала стать счастливой обладательницей букета экзотических растений. Я даже знакомиться с парнем в прошлый раз категорически отказалась, умело предотвратив его попытку сообщить мне свое имя. А все потому, что у меня принцип – никаких отношений с женатыми. Мало ли холостых да свободных? Но все эти мысли пришлось оставить при себе – стремительно развивающиеся симптомы болезни лишили меня способности изъясняться членораздельно. Поэтому, когда «жених» все же представился, я не стала сопротивляться и тоже назвала свое имя. Вернее, попыталась это сделать.

– Фефа, – прошамкал раздутый язык.

– Фефа? – повторил собеседник. – Какое странное имя у тебя, однако.

Правда, улыбка медленно сошла с его лица, стоило ему поймать мой полный негодования взгляд.

Зато по дороге в больницу скучать нам не пришлось – мы с Андреем развлекались игрой в угадайку: он предлагал варианты моего имени, а я отрицательно мотала головой:

– Лена?.. Вера?.. Белла?.. Ева?.. Элла?.. Гелла?

Позднее Андрюша признался, что прекрасно знал, как меня зовут, – он умел получать необходимую ему информацию и сделал это в день нашей первой встречи. Просто тогда, по дороге в медицинское учреждение, ему хотелось отвлечь меня от невеселых, как он справедливо полагал, мыслей о собственном внешнем виде.

Глава шестая

Собеседование. Наши дни

– Волынская Валерия Михайловна… – сидящий передо мной мужчина даже в резюме не смотрел, демонстрируя подготовленность к встрече. Уверена, он мое досье вдоль и поперек изучил, а его сотрудники еще и проверили тщательно. Но вся указанная в бумаге информация правдива, скрывать мне, за исключением романа с давно почившим в бозе сотрудником компании, нечего. Да и то дело прошлое – четырнадцать лет минуло, так что вполне можно списать на обычное совпадение, если вдруг каким-то чудом эти сведения «всплывут».

– Валерия Михайловна, давайте на чистоту, – ласковый тон собеседника вряд ли обманул бы и ребенка, – зачем вам все это нужно?

– Что именно? – прикинулась я садовым шлангом.

– Да бросьте вы, – интервьюер перешел на доверительный шепот, – «красный диплом», аспирантура, докторантура, годы преподавания в одном из лучших вузов страны, и вдруг… секретарша. Согласитесь, странно все это.

Я спокойно встретила пронзительный мужской взгляд, в который раз убеждаясь в справедливости поговорки об обманчивости внешности. Встреть я Михаила Леонидовича Стершина на улице, право слово, приняла бы его за бандита. Причем далеко не самого авторитетного. Низкий лоб, глубоко посаженные маленькие глазки, почти не заметные под кустистыми, сросшимися на переносице бровями, – ничто в облике собеседника не намекало на наличие острого ума и богатого интеллекта. А между тем я точно знала: передо мной сидит не только неглупый человек, а даже очень и очень сообразительный. Бывший полковник ФСБ, нынешний начальник службы безопасности Петрова известен как субъект, обладающий нестандартным мышлением, которое вкупе с большим опытом оперативной работы делает его профессионалом с большой буквы. Провести такого очень трудно, но ведь, как известно, на всякую старуху найдется своя «проруха». И я твердо вознамерилась ею стать. Невинными глазами агнца я смотрела на мужчину, понимая, что у меня на руках все «козыри». Пусть хоть трижды подозрительно выглядит мое поведение, а лучшей кандидатуры на эту должность им все равно не найти. И это не могло изменить даже отсутствие соответствующего опыта. Подобная «мелочь» с лихвой компенсируется экономическим образованием, свободным знанием английского и французского, коммуникабельностью, в меру привлекательной внешностью и относительно немолодым возрастом. Не секретарь – загляденье просто.

Времена, когда от личной помощницы требовались только красота и молодость, давно канули в лету. Не то чтобы что-то изменилось в сознании бизнесменов – в конце концов, мужик всегда остается мужиком, но большинство из них наконец-то научились разделять работу и личную жизнь. Юную «Барби» можно сразу пригласить в спальню, минуя приемную своего рабочего кабинета. Дешевле выйдет.

Так что по всем статьям – лучше меня им не найти. Одна загвоздка: и впрямь слишком хороша. Но плохой бы из меня получился разведчик, не подстрахуйся я и на этот счет.

– Михаил Леонидович, – я устало вздохнула, – к чему эти ритуальные танцы с бубном? У меня нет никаких сомнений, что личные дела каждой из кандидаток изучены досконально и под микроскопом и, следовательно, вы знаете все, что написано «между строк». В том числе вам хорошо известны обстоятельства моего… хм… увольнения по собственному желанию. Не так ли?

Мужчина удивленно вскинул брови, демонстрируя недоумение. И я ведь почти ему поверила, но потом напомнила себе, кто именно сидит передо мной, и на уловку не повелась.

Просто пожала плечами и отвернулась к окну. Мол, на нет и суда нет, а возвращаться к болезненной для себя теме я не стану.

Прием сработал – Стершин «купился».

– Ладно, ладно, – деланно рассмеялся он, – конечно, мы знаем, почему вы ушли из института. И даже догадываемся, отчего не устроились в другой. Влияние Сазонова на ученый мир велико, никто против него не пойдет. Так что вы, получается, ушли с «волчьим билетом», да?

Я кивнула в знак согласия, но промолчала.

– Но почему именно секретарь? – не желал униматься Стершин. – В конце концов, могли бы устроиться в частный вуз, коучером, переводами бы занялись, наконец.

– Деньги, Михаил Леонидович, – проговорила я. – Банальный финансовый вопрос. О щедрости вашего руководителя ходят легенды, у вас даже уборщицы получают больше иного преподавателя вуза, что уж про личного секретаря говорить. Конечно, в Москве я могла бы найти работу с такой же или даже более высокой оплатой, но то Москва… А я, – тут я перегнулась через стол, максимально приблизив свое лицо к лицу собеседника, демонстрируя тем самым крайнюю степень к нему доверия, – домой решила вернуться. В родной город, понимаете? Здесь мои друзья, здесь, – я сглотнула ком, – могила матери. В столице меня больше ничего не держало, ну и…

– Хм, – Стершин выглядел озадаченным, – все это, конечно, хорошо, но вы не производите впечатления ни бедной, ни очень алчной особы.

– Да? – удивленно вскинула я брови. – А как они, по-вашему, выглядят? То есть мне нужно было явиться на собеседование в рубище и тут же украсть у вас «Паркер»? Конечно, я не голодаю, но и шикарной мою жизнь не назовешь. Кроме того, будучи особой неприхотливой – тут вы правы, – имея ту зарплату, которую обещает мне ваш шеф, я могла бы за несколько лет купить квартиру где-нибудь на окраине столицы. Работать до гробовой доски я не планирую, а так смогу сдавать жилье в аренду и неплохо существовать на эти деньги, медитируя и разыскивая смысл жизни.

Стершин удивленно хмыкнул, а я одарила его самой лучезарной своей улыбкой:

– Конечно, может, и так себе бизнес-план, но вы же понимаете, что хорошо разбираться в экономической науке и уметь использовать ее в своих интересах – не одно и то же. Несмотря на все мои звания, сколотить состояние на бирже мне вряд ли удастся. Я ведь больше теоретик, нежели практик.

Собеседник молчал, оценивая мои слова, размышляя, можно ли им верить. Что уж там он решил, не знаю – взгляд остался непроницаемым, да и стандартная фраза «Спасибо за беседу, мы вам непременно перезвоним» тоже не сильно прояснила ситуацию. Что ж, остается только ждать.

Глава седьмая

Грузовик с пряниками. Наши дни

– А если они тебя не возьмут? – Ольга задумчиво вертела в руках пустышку, не замечая, что к той уже давно тянет руки Степка. Малыш едва не вывалился из своего стульчика, пытаясь завладеть вожделенным предметом, не издав при этом ни звука. Вот это выдержка у ребенка! Хотя с Ольгой сильно не забалуешь – этому парню досталась суровая мамаша.

– Как это не возьмут? – Я выхватила у подруги пустышку и протянула ее Степану. Тот ловко сунул ее в рот и, радостно зачмокав, принялся с интересом рассматривать пальцы, то приближая их к глазам, то отодвигая, словно проверяя свое зрение. Хотя как знать, возможно, в этой семье и впрямь будущий офтальмолог растет.

– Нет, ну откуда такая уверенность, что именно ты удостоишься чести подавать кофе самому Петрову? – не унималась подруга.

– Почему сразу кофе? – обиженно фыркнула я. – Между прочим, сегодня профессия секретаря…

– Да знаю я, знаю, – Ольга махнула рукой. – Ты не забыла, с кем разговариваешь? – Она щелкнула пальцами с коротко подстриженными ногтями, которым явно бы не помешал маникюр, прямо у меня перед носом. – Оставь свои байки про высокоинтеллектуальную миссию секретарши для Мироновой. Мне-то зачем на уши спагетти вешать? – кипятилась подруга.

– Ну хорошо, – я устало откинулась на спинку стула, – пусть так. Не знаю откуда, но я просто уверена, что работа у меня в кармане, и все тут! – Я стукнула кулаком по столу, забыв про Степку. Тот вздрогнул от резкого звука и, смешно сморщив носик, огласил кухню громким криком.

– Уймись, оглашенная, – шикнула на меня подруга и, подхватив сына, вытащила его из стульчика. – Ну все, все, – ласково пропела она, – тетя Лера просто не в себе немного, видишь, что придумала: под самого Петрова решила «копать». Ну не сумасшедшая ли, а, Степан, как думаешь? – пела она, яростно тряся сына.

Что уж там думал по поводу моего плана младенец, так и осталось загадкой, но судя по его недовольному виду, ничего хорошего. Нет, ну вот что за семья такая? Хорошо хоть Володька на моей стороне. Хотя, если вдуматься, это совсем немало. Вернее, вполне достаточно, учитывая навыки Олькиного мужа, без которых моя затея вряд ли увенчается успехом.

– Слушай, а как тебе удалось обвести вокруг пальца службу безопасности Петрова? Они что, и впрямь поверили в твою легенду об увольнении?

Я пожала плечами, не понимая, чему Ольга так удивляется. Это-то как раз самое простое.

– Конечно, эсбэшники у нашего олигарха – ребята профессиональные, – я закатила глаза к небу, – но очевидно же, что они не станут сильно «копать» под каждого кандидата. Все, что их интересовало, так это действительно ли я являюсь тем, кем являюсь. И тут, как ты понимаешь, все чисто. Что до причин увольнения, то кому какое дело? Поэтому парни вполне удовлетворились слухами, которые я же сама и распространила. Зачем им проверять, были ли домогательства ректора в реале или нет? Зато для Мироновой это определенно еще один плюс в копилку моих достоинств – насколько я знаю, последняя секретарша была уволена как раз из-за того, что умудрилась влюбиться в Петрова. У того принцип: он не смешивает работу и личную жизнь. Так что тот факт, что я придерживаюсь аналогичных правил, определенно красивая розочка на моем праздничном пироге.

– Ох, Лерка, чую я, сожрет Петров весь твой десерт и не подавится. – В Ольгиных голубых глазах читалась тревога.

– Не драматизируй, пожалуйста. – Я беспечно махнула рукой. А затем добавила уже серьезно: – Оль, ну пойми, не могу я по-другому. Если не отомщу за Андрея, не будет мне покоя. Посмотри на меня! Мне тридцать два года, а чего я добилась? Карьера так себе, семьи нет. Я, когда твою Полинку вижу… Оль, я не могу не думать о своем ребенке, которому сейчас примерно столько же было бы. Помнишь, ты позвонила мне и рассказала о том, что дочка влюбилась? Меня тогда как водой ледяной окатило. У тебя ребенок уже на выданье, а у меня даже нет никого, с кем я могла бы его родить. Я ведь честно пыталась все забыть и двигаться дальше. Четырнадцать лет пыталась, но как-то так получается, что… Оль, ты посмотри, у меня ведь уже седые волосы появились. – Я наклонила голову и, раздвинув пряди, продемонстрировала посеребренные природой корни.

– Я тебя умоляю! – Подруга всплеснула пышными руками, от чего ее бюст заходил ходуном. – Волосы у нее седые! Да у меня они с двадцати пяти лет такие. Просто у тебя на темных волосах это заметнее. Твоя беда – не беда. Она решается походом в парикмахерскую. И уж точно от того, что ты будешь, рискуя жизнью, совершать возмездие, седины в волосах не убавится.

– Пусть так! – упрямо мотнула я головой. – Зато я смогу наконец-то жить спокойно, если буду знать, что Андрюша там, наверху, на меня не сердится. Что он прощает меня и не думает, будто я предала его память. Ну пойми ты: мне просто необходимо перевернуть эту страницу. Иначе не будет мне покоя – за четырнадцать лет я в этом уже убедилась!

– Ага, – Ольга вновь усадила сына в стул и сунула ему в руки погремушку, – если только сохранишь способность к передвижению. Лер, ты меня прости, но я должна тебе об этом сказать, – подруга прижала руки к груди, – мне кажется, ты просто боишься жить. Боишься вновь ощутить радость, подпустить к себе кого-то близко. Я понимаю, Андрей был твоей первой любовью. Но четырнадцать лет прошло! Его нет, смирись с этим, двигайся дальше. Что у тебя с этим… С последним… Как его там, Лешей, кажется. – Ольга наморщила лоб.

– Кажется! Вот именно, что тебе кажется, – прокричала я, вновь напугав ребенка, о чем тот сообщил миру громким воплем.

– Прости, пожалуйста, – обратилась я к Степану, – ну, не плачь, не плачь, – опередив Ольгу, я подхватила младенца и прижала к себе.

От малыша пахло молоком, детским шампунем и чем-то еще – тем, чем обычно пахнут маленькие дети. Втянув носом его аромат, я сглотнула подступивший к горлу ком и, повернувшись к подруге, проговорила:

– Оль, не только ты с трудом вспоминаешь имя моего последнего мужчины. Я тоже его почти не помню. Впрочем, как и его предшественников. Разве что только тех, с сайта знакомств, помнишь? Да и то только потому, что типы уж очень забавные. А со всеми остальными – совершеннейшая пустота в голове и в сердце. Вакуум, понимаешь?

Степан намотал на кулачок прядь моих темных волос и пребольно за них дернул. Я поморщилась и попыталась высвободить локон из цепких пальцев мальчишки, пока тот не оставил меня без скальпа. Не тут-то было! Ольгин сын весь в мамашу – хватка бульдожья.

– Лер, это потому, что ты даже не дала им шанса! Ты, как улитка, прячешься в свой домик из горя и скорби. Пойми, люди, которые вместе десятилетия прожили, быстрее смиряются с потерей, чем ты, которая провела с Андреем вместе всего ничего. Что ты, как Кончита по Резанову, носишь траур по парню, которого даже толком и не знала? Ты уж меня прости… – я поежилась под колючим взглядом подруги, – …но мне кажется, тебе это просто удобно, ведь реальные отношения – они всегда непростые. Не сомневаюсь, проведи вы с Андреем лет пять вместе, его романтический образ претерпел бы серьезные изменения. А так… Какой мужчина может соперничать с идеалом, созданным женским воображением? Ты страдаешь вовсе не по Андрею, а по тому принцу, которого себе придумала. Посмотри на себя! Ты ведь красавица! Хоть и давно махнула на себя рукой. Но ведь мать-природа не поскупилась на свои дары. С такой внешностью ты даже могла карьеру модели сделать, не говоря уже о том, чтобы устроить личное счастье. Не обижайся, но если не я, то кто еще тебе об этом скажет?

– Ты закончила? – ледяным тоном поинтересовалась я и, передав подруге ее сына, направилась прямо к выходу.

– Лер! Ну Лер! – прокричала Ольга вслед, но я даже не обернулась. Уходя, я постаралась не сильно хлопать дверью (хотя и очень хотелось). Просто побоялась вновь напугать Степана…

Глава восьмая

За несколько недель до трагедии. Четырнадцать лет назад

– Андрюш, ну иди ко мне. – Я подошла к любимому сзади и подула ему в ухо. – Ну правда, хватит уже работать. Сколько можно, в конце концов? Ты со мной или где?

Андрей промычал нечто невразумительное, но от бумаг не оторвался.

– Ну и пожалуйста, ну и пускай, – обиженно надув губы, проворчала я, – пожалуй, позвоню Осипову. Он-то уж меня игнорировать не станет. – Я принялась накручивать диск телефона. Андрей не пошевелился. Вздохнув, я плюхнулась на диван и отвернулась к стенке.

Вот так всегда. Мало того, что мне приходится делить возлюбленного с его законной супругой, так, с некоторых пор между нами еще и его работа встала. Все чаще Андрюша тратил и без того ограниченное время наших свиданий на изучение документов, будто нельзя ими заняться дома или на работе! Скорее всего, он просто охладел ко мне. И это именно сейчас, когда… Я сглотнула подступивший к горлу ком – и без того не знала, как сообщить ему новость, а уж теперь…

– Лерочка, милая… – Поглощенная своими переживаниями, я и не заметила, что Андрей оторвался от бумаг и примостился рядом. Обняв меня, он зашептал ласковые слова прямо в ухо, заставив тут же забыть о страданиях.

Позже, когда мы, насытившись любовью, лежали в объятиях друг друга, я решилась задать давно мучивший меня вопрос:

– Андрей, что между нами происходит?

Он отодвинулся и удивленно посмотрел мне в глаза:

– А что между нами происходит? Мы любим друг друга, разве нет?

– Я – да, а вот в тебе не уверена.

– Почему? – Парень выглядел таким обескураженным, что мне даже стало немного стыдно. Но потом я напомнила себе, что дала зарок быть решительной и довести разговор до конца – сколь бы трудным он ни был.

– По всему, – парировала я. – Ты все больше проводишь время с бумагами и все меньше уделяешь его мне. Я тебе надоела? Знаешь, если это случилось, так и скажи. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Андрей расхохотался, даже не подозревая, какую обиду мне наносит. Видимо, что-то такое все же отразилось на моем лице, так как он неожиданно посерьезнел и проговорил:

– Лера, торжественно клянусь, что мои чувства к тебе так же сильны, как и прежде. Более того, с каждым днем ты становишься мне ближе и роднее. Если честно, это даже пугает. Веришь или нет, но я никогда прежде не испытывал ничего подобного. И это при том, что я женат!

Острая игла ревности кольнула мне прямо в сердце. Зря он напомнил об этом! Такой момент испортил. Но на этот раз Андрей, кажется, ничего не заметил, так как неожиданно перевел разговор в другое русло.

– Понимаешь, Лер, просто я сейчас таким делом занят… В общем, – мой возлюбленный резко сел и взъерошил рукой свои волосы, – сама смотри… – Он потянулся к лежащей на кресле папке, содержимое которой так внимательно изучал полчаса назад. Открыл ее и сунул мне под нос какие-то документы.

– Что это? – недоуменно уставилась я в бухгалтерские схемы. Чтобы безошибочно распознать их, моего незаконченного экономического образования оказалось достаточно.

– Это доказательства увода денег на офшорные счета. Я еще до конца не разобрался, но если ты мне поможешь… Лер, это такой компромат, такая «бомба»! От Петрова же ничего не останется, понимаешь?!

Я недоуменно смотрела на парня, пытаясь понять, о чем он толкует.

– Погоди-погоди, – наконец вымолвила я. – Ты сейчас про которого Петрова? Про своего начальника, что ли?

– Ну да, а про кого же еще? – на этот раз пришла пора удивляться Андрею.

– Но ведь ты же сам говорил… – Я попыталась вспомнить, что именно рассказывал возлюбленный о своем шефе. Признаюсь, тот мало меня интересовал, поэтому подробности не задержались в моей памяти, но зато я точно помню интонацию, с которой Андрейка описывал могущественного начальника. Обычно там читались восторг и восхищение – парень так вещал об этом самом Петрове, что я даже в какой-то момент начала его к нему ревновать.

– Говорил, говорил, – проворчал возлюбленный, – мало ли что я там говорил. Это было до того, как… впрочем, неважно, – махнул он рукой. – Как бы то ни было, но Петров попал! Понимаешь? Если эта информация попадет куда следует, ему конец!

Лицо Андрея исказила злоба, и я непроизвольно отпрянула. Заметив мою реакцию, парень добавил уже заметно спокойнее:

– Лер, ты пойми, он страшный человек. Очень страшный. И я здорово рискую, все это раскапывая, но иначе просто не могу. Кто-то должен вывести его на чистую воду. – Андрей сжал кулаки и, развернувшись, ударил ими по подушке. В его красивых темных глазах, обрамленных густыми ресницами, читался гнев. – Ты прости, что впутываю тебя во все это, но больше я никому не могу довериться. Да и никто ведь про тебя не знает. Можно, эта папка пока у тебя полежит?

Я кивнула, не проронив ни слова.

– Вот и хорошо. – Андрей вновь откинулся назад и, обняв меня одной рукой, притянул к себе. Он зарылся лицом в мои волосы и прошептал еле слышно: – А если что-то случится, ты…

– Что может случиться?! – вскричала я встревоженно, резко сев на диване.

– Ничего, ничего, – успокаивающе проговорил парень, – это я так просто… Не бери в голову.

Глава девятая

Хорошие новости. Наши дни

– Валерия Михайловна?

Узнав голос Стершина, я замерла в ожидании, сумев выдавить из себя только короткое «да», которого оказалось достаточно, чтобы мужчина продолжил:

– Рассмотрев вашу кандидатуру, мы приняли решение в вашу пользу. Так что вы приняты на работу. С испытательным сроком, разумеется.

С трудом уговорив свои длинные ноги не танцевать лезгинку прямо возле телефона, я сумела изобразить приличествующую случаю сдержанную радость и, поблагодарив собеседника, пообещала приступить к исполнению своих обязанностей на следующий же день.

Что ж, миссия начинается! Берегись, Петров! Ангел мести вышел на тропу войны!

Да нет, бред, конечно. Какой я, к черту, ангел мести? Так, разве что ангелок, да и то вряд ли. В любом случае дело сдвинулось с мертвой точки. Это ли не знак, что я поступаю правильно?

Но, конечно, в бочку меда моей радости Ольга тут же влила добрый половник своего дегтя. Лишенная воображения, подруга в предзнаменования не верила и потому лишь сокрушенно покачала белокурой головой, когда я сообщила ей триумфальную (для меня, по крайней мере) новость.

Честно говоря, втягивать в свои дела Володьку мне очень не хотелось. Прекрасно понимая, насколько опасно затеянное мною мероприятие, Ольгины переживания я разделяла. В конце концов, у них семья… С другой стороны, я ведь не собиралась подставлять Вовку под удар. От него всего-то и требовалось, что обеспечить меня консультативной поддержкой. Просто расскажет, как установить «прослушку» в кабинете и как обойти камеры в приемной, а дальше уж я наверняка как-нибудь сама справлюсь.

Об этом я и поведала Ольге, когда заявилась к ней домой с бутылкой вина, тортиком и фруктами.

– Да пойми ты, садовая твоя голова, – подруга сложила на пышной груди полные руки, – я разве за себя волнуюсь? Нам-то что? С нас взятки гладки, да и муж мой сумеет за себя постоять. За тебя, дуреху, переживаю. Погубишь ведь ни за что свою молодую жизнь. Да что уж там… – Оля махнула рукой и подлила вина нам в бокалы. – Все равно тебя ведь не отговорить. Ты главное это… В общем… – подружка смахнула со щеки пьяную слезу, – Лер, будь, пожалуйста, осторожнее, ладно? Очень тебя прошу! Ты же помнишь, что с Андреем случилось?

Разве такое можно забыть?!

Глава десятая

День, разделивший жизнь на «до» и «после». Четырнадцать лет назад

– Не-е-е-ет! Ты врешь! Ты все врешь! – Я колотила Володьку по груди, надеясь выбить из него признание в злой шутке. Пусть он скажет, что перепутал! Пусть окажется, что ошибся и это какого-то другого Андрея застрелили сегодня в загородном доме. Ну мало ли! Ну бывают же такие случаи? Возможно, он дал кому-то свои документы, или даже пусть он сам был там, но не один, а потом в больнице что-то перепутали и объявили его мертвым, хотя он на самом деле жив! Пусть он будет раненый, пусть даже в коме, лишь бы только живой. Только бы была надежда!

Я перевела взгляд на Ольгу, стоявшую рядом с парнем.

– Не смей, слышишь! – закричала я ей. – Не смей его оплакивать! Он жив, я верю, он живой!

Ольга отвернулась, и ее плечи затряслись в рыданьях. У меня же слез не было. В тот момент я словно окаменела.

Чувства накрыли меня позже – через месяц, когда я прошла стадию отрицания и пережила еще две значимые потери. Накрыли такой шквальной волной, что я до сих пор удивляюсь, как не смыли в океан безумия. А ведь я была на грани. Определенно. Но каким-то чудом сумела выстоять и даже сохранить рассудок.

Про наш с Андреем разговор о спрятанных документах я вспомнила не сразу. В один из дней, когда, по традиции, лежа на диване, отвернувшись к стене, я перебирала в голове все лучшие моменты, связанные с возлюбленным, вскочила так резко, что даже закружилась голова. Тогда я метнулась к столу и рванула на себя его ящик.

Тот был пуст! Никаких следов папки с компроматом. Словно ее там и не было…

Конечно, я тут же побежала в полицию. Наивная – я и впрямь рассчитывала на помощь и поддержку правоохранителей. Как выяснилось, совершенно напрасно. Ведший дело Андрея следователь мне не понравился сразу. Здорово отличаясь от телевизионных «коллег» в пользу последних, он проявил совершеннейшее равнодушие к моему рассказу и даже отказался занести его в протокол.

– Да поймите вы, девушка, – увещевал он меня, – нам в жизни этого вашего ремонтника не найти. Вот сами подумайте, как это со стороны выглядит. – Мужчина устало откинулся на стуле. – Какая-то папка с непонятным содержимым, которая то ли была, то ли нет. Вы утверждаете, будто ее украл парень, приходивший к вам чинить интернет, хотя вы его не вызывали. Кстати, зачем тогда впустили?

– Это не я, – тоска тисками сдавила грудь, и в голосе явственно читалась усталость, – это мама. Откуда ей было знать, что компания-провайдер никого не присылала? – Я искренне пыталась сохранить хладнокровие, хотя эта задача поддавалась решению с трудом.

– Ну хорошо, – равнодушно проговорил следователь, – но откуда такая уверенность, что именно этот человек забрал документы? Может, ваш возлюбленный сам их изъял перед смертью, а вам ничего об этом не сказал. Вы же сами говорите, что не проверяли ящик ни разу.

– Да как вы не понимаете?! – Мои ладони невольно сжались в кулаки. – Не мог Андрей это сделать! Он ведь специально оставил документы у меня, так как о моем существовании никто из его знакомых не знал.

– Ну вот! – В голосе мужчины слышалось торжество. – Раз никто не знал про вас, то с чего бы кому-то красть у вас какие-то документы?

– Я не знаю! – Чувствуя, как в груди поднимается ярость, я до боли вонзила ногти в ладони. – Потому и пришла к вам, чтобы это выяснить. Но я точно знаю, никакого ремонтника к нам никто не посылал. Я это выяснила. Значит, вероятность того, что именно он украл бумаги, очень велика. В любом случае проверить стоит, не так ли?

– Ну хорошо, хорошо. – Уловив мое настроение, следователь миролюбиво поднял вверх руки. – Допустим, все так и было. Предположим, действительно у вас дома побывал убийца. Описать его сможете?

– Конечно! – Я даже не пыталась скрыть торжество в голосе. – Высокий, очень красивый, глаза голубые, волосы светлые, вьющиеся, молодой – лет двадцать пять, не больше.

– Хм, – проворчал мужчина, – под ваше описание полгорода подходит. Вы хоть понимаете, насколько это глупая затея? Девушка, милая, не морочьте мне голову, а… Ну зачем мне эта лишняя работа – все равно ведь никого не найдут. Да и вам одни убытки. Только подумайте, что будет, если вы станете фигурантом дела! Мало того, что вас по допросам затаскают, так еще и весь город узнает о том, что вы были любовницей этого… как его… Свиридова… И жена его, между прочим, тоже узнает. Кроме того, – в этом месте следователь перешел на доверительный шепот, – если все, что вы говорите, правда, то ниточки ведут к самому Петрову… – В голосе мужчины послышался благоговейный трепет. Для усиления эффекта он поднял вверх указательный палец, не иначе как намекая на божественный статус предполагаемого заказчика убийства. – Кто знает, чем это для вас, да и для меня тоже закончится! В общем, – мужчина изобразил добродушие, – шли бы вы отсюда подобру-поздорову. Живите себе спокойно дальше. Мало ли у вас таких любовей еще будет! Зачем вам рисковать своим благополучием, а? – Мужчина встал, демонстрируя окончание разговора.

Раздавленная и сломленная, я кивнула и сглотнула заполнивший горло ком. С трудом поднявшись, на негнущихся ногах покинула негостеприимный кабинет, с тем чтобы уже никогда больше в него не вернуться.

Глава одиннадцатая

Знакомство с врагом. Наши дни

Сергей Павлович Петров – персонаж, безусловно, интересный. Начавший свой бизнес в лихие девяностые безусым пацаном (некоторые источники намекали, а другие так и прямо указывали на его связь с криминальными кругами), к нулевым он подошел уже законопослушным – по крайней мере с виду – предпринимателем. На момент смерти Андрея его возраст составлял 28 лет, так что сейчас ему должно быть где-то 42. За годы, прошедшие с той поры, Петров мало изменился. И причиной тому были не его природные данные и даже не чудеса косметологии, а тот факт, что уже в 28 он выглядел на все сорок. Теперь же биологический возраст и внешний просто сошлись в одной точке.

Не красавец, конечно, но и уродом не назовешь. Так, серединка на половинку – субъект, являющий собой наглядную иллюстрацию народной мудрости, гласящей, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны. Вот Петров таков и есть. Прям совсем-совсем чуть-чуть красивее. Безупречной была разве что фигура, выдававшая в нем человека, проводившего в спортзале достаточно времени: широкие плечи и выдающийся торс венчали тонкую талию и бедра. Длинные, прямые (что удивительно для мужчины) ноги, пожалуй, немного тонковаты, но это его ничуть не портило.

Присутствовали в нем и все признаки успешного мужчины.

Он, казалось, совсем не задумывался о том, как выглядит, но источал такую уверенность в себе, что даже у меня на секунду дух перехватило. Правда, я тут же напомнила себе, что за субъект стоит передо мной, и вернула своему дыханию обычный ритм.

– Вот, Сергей, – представил меня начальнику Стершин, – это твоя новая секретарша – Валерия Михайловна Волынская.

Петров скользнул по мне равнодушным взглядом и кивнул. Мне же почему-то захотелось сделать книксен. Честное слово, удержалась с трудом!

– Два кофе, пожалуйста, – проговорил шеф, и они со Стершиным скрылись в его кабинете. «Да уж, – усмехнулась я, – вот тебе и высокоинтеллектуальная профессия». Интересно, где у них тут кофемашина? Как бы узнать об этом? Словно в ответ на мои вопросы, вселенная послала мне помощника – дверь в приемную резко распахнулась, и в комнату стремительно ворвалась небесной красоты дама.

– Добрый день, – произнес неожиданный визитер и протянул мне узкую ладонь с невероятно длинными пальцами, венчаемыми ухоженными ногтями. Красотка тряхнула белокурыми завитыми локонами и нацепила на лицо дружелюбную улыбку, которая, впрочем, совсем не вязалась с холодным пронзительным взглядом васильковых глаз, в которых на какое-то мгновение промелькнуло и тут же погасло удивление.

Интересно, чем оно вызвано? Но долго задумываться над этим вопросом мне не пришлось, так как нарушившая кабинетное уединение дама тут же «взяла быка за рога» и принялась энергично вводить меня в курс дела.

– Так, – произнесла она, в два приема пересекая комнату бесконечно длинными ногами, – смотрите, кофемашина у нас здесь. – Собеседница приоткрыла малозаметную дверь в небольшое помещение, оснащенное, как выяснилось, всем необходимым для секретарши крупного босса. Помимо дорогого (по всему видно) кофейного агрегата здесь также имелся огромный холодильник, доверху набитый разнообразными продуктами, вместительный шкаф с мешками кофейных зерен и тростникового сахара, а также не менее десяти различных коробок, в которых, как объяснила мне собеседница, я могу найти различные канцелярские принадлежности.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я неожиданную помощницу. И тут же спохватилась: – Простите, а с кем я имею дело?

Женщина удивленно вскинула идеально дугообразную бровь и представилась, даже не пытаясь скрыть презрение в голосе:

– Миронова Ираида Семеновна – личный помощник Сергея Павловича. Его «правая рука» и заместитель. По всем вопросам, касающимся обслуживания шефа, прошу обращаться ко мне. Ваш новый начальник, – дама подняла вверх указующий перст, – человек крайне требовательный, поэтому постарайтесь четко следовать составленным мною рекомендациям. Вот здесь, – жестом фокусника, Миронова извлекла из кармана шикарных брюк сложенный вчетверо листок бумаги, – я записала для вас основные моменты. Прошу заучить их наизусть. Так, чтобы, разбуди я вас ночью, вы смогли ответить на вопросы, какой крепости кофе предпочитает Петров и какие соки он пьет по утрам.

– Кстати, про кофе, – всплеснула я руками и опрометью метнулась к аппарату: заставить начальника ждать – не лучший способ начать трудовой день.

Благодаря списку Ираиды я узнала о предпочтениях новоиспеченного начальника: крепкий эспрессо без сахара. Как ЭТО можно пить изо дня в день, не проделав в желудке огромную дыру, для меня загадка, но Петров, как я поняла, уже многие годы предпочитает этот напиток всем прочим. Видимо, у мужика железное здоровье.

Когда я вошла в его кабинет с подносом, Петров, Стершин и недавно присоединившаяся к ним Миронова что-то бурно обсуждали, но тут же замолчали и уставились в бумаги. Хм, если и дальше так пойдет, от моей новой должности не будет никакого проку: нечего и рассчитывать услышать что-то ценное краем уха. И какой тогда толк от всей затеи? Выходит, вся надежда только на Володьку – надеюсь, он выполнил мое поручение.

Я уже почти дошла до двери, когда услышала недовольное:

– Что это за дрянь?!

Не сразу я поняла, что Петров обращается ко мне, – мало ли что он считает дрянью? Но на всякий случай все же повернулась к начальнику и уставилась на него взглядом затравленного зверька.

Мужчина с перекошенным от отвращения лицом взирал на кофейную чашку. Ледяная волна ужаса прокатилась по моему телу, в то время как мозг выдавал телеграфным текстом одну невероятную идею за другой.

Я по ошибке положила в кофе сахар. Тчк. А может, это был не сахар, а крысиный яд. Впр. знак. Или я взяла немытую чашку со следами губной помады. Тчк. Или…

Реальность оказалась куда интереснее. Оказывается, кто-то смешал кофе с солью. Просто открыл крышку автомата и подмешал к зернам хлорид натрия мелкого помола. Да уж, дружелюбно меня встретил коллектив! Ничего не скажешь!

* * *

– Привет! – Вошедший в приемную парень весело мне улыбнулся. – Я так понимаю, ты новая секретарша Серпала?

– Кого? – недоуменно уставилась я на парня.

– Серпала, – хохотнул тот, – ну, Сергея Павловича. Мы так зовем его за глаза, а то полное имя-отчество пока выговоришь, язык сломаешь.

– А не проще ли по фамилии в таком случае? – задала я вполне резонный вопрос.

– Не знаю, – в глазах собеседника отразилось удивление, – как-то не задумывался. Я когда на работу устроился, его уже все так называли.

– И давно это было? – поинтересовалась я, затаив дыхание.

– Да вот на днях юбилей отпраздновал – двадцать лет как тружусь на фирме, – незнакомец и не думал скрывать гордость, хотя как по мне, так подобное постоянство скорее «минус», чем «плюс»: это ж надо – два десятка лет на одном месте! Причем, судя по всему, он устроился на фирму совсем юным. Считай, отдал ей лучшие годы жизни. Еще и радуется. Интересно, знал ли он Андрея? Хотя, конечно, знал! Его все знали и любили.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я уставилась в бумаги, опасаясь, что нежданный собеседник заметит набежавшие на глаза слезы. Но тот оказался на редкость ненаблюдательным.

– В общем, давай дружить, а? – весело предложил визитер. – Я – Олег. Начальник коммерческой службы.

– А я Лера, секретарша Серпала, – деланно рассмеявшись, протянула я парню руку. – Валерия Михайловна Волынская.

– Хоруженко Олег Александрович. – Мужчина галантно поцеловал мне руку, и я ойкнула от неожиданности.

Ничуть не смущаясь, парень перегнулся через стойку ресепшен и, приблизив свое лицо к моему, насколько это вообще было возможно в подобных условиях, доверительно прошептал:

– Слышал, баба Глаша тебя уже разыграла?

– Кто? – изумилась я.

– Ну, уборщица наша. Баба Глаша. Это же она соль с кофе смешала. Тебе что, никто еще не донес?

– Да нет, – растерянно пробормотала я, – я ни с кем еще и не общалась, кроме вас.

– А-а-а-а, ясно, – протянул Олег. – Только, слушай, давай, что ли, на «ты» сразу перейдем, а на брудершафт потом выпьем. Не люблю я церемониалы между своими-то людьми. Согласна?

Я кивнула. Не удивительно, что этот парень стал коммерческим директором. С такими коммуникативными навыками он кого хочешь уговорит на что угодно.

– Слушай, – вернула я разговор к интересовавшей меня теме, – а зачем эта баба Глаша такое вытворила? И раз все осведомлены о ее причудах, то почему она до сих пор не уволена: шутка ли, самого Серпала чуть не отравила!

– Ну, ты даешь, – хохотнул Хоруженко, – кто ж ее уволит? Она ж памятник! У шефа к ней отношение особенное. Она для него что-то вроде талисмана. Ну, или там придворного шута при короле. Читала, наверное, про таких? В общем, она, считай, с Серпалом все этапы его карьеры прошла. Говорят даже (я, правда, не особенно верю), что он с ней по некоторым вопросам советуется. О как! Кроме того, она все и про всех знает. Ее даже Стершин побаивается.

– А Стершин у нас кто? – Мои уши сделали «боевую» стойку.

– Точно! – Олег театрально хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты же еще ничего и никого здесь не знаешь. Тогда давай, что ли, вместе на обед сходим, я тебя в курс дела и введу?

Я радостно закивала, изображая китайский болванчик. Пожалуй, не так уж плохо день и начался. В конце концов, какая разница, с какой стороны подбираться к Петрову?

– Ну и славно! Кстати… – загадочно улыбнулся Хоруженко, – а ты в туалете уже была?

Густо покраснев, не понимая, к чему клонит парень, я отрицательно помотала головой.

– Советую непременно его посетить. Баба Глаша у нас та еще шутница, знаешь ли. Кроме того, активный пользователь интернета – оттуда и черпает многие свои приколы. В общем, не буду раскрывать все секреты. Просто посети дамскую комнату – уверен, повеселишься.

Сигнал цифрового переговорного устройства заставил меня вздрогнуть. Метнувшись к прибору, я нажала на кнопку и услышала недовольный голос Петрова:

– Хоруженко еще не пришел?

– Он здесь, Сергей Павлович. – Мне удалось справиться с неожиданным волнением и произнести фразу ровным тоном.

– Так какого черта вы не сообщили об этом? – прогавкал микрофон. – Неважно начинаете, Валерия Михайловна! Пусть войдет. – Серпал отключился.

Бросив на меня полный сочувствия взгляд, Олег скрылся за дверью кабинета начальника.

С новым шефом отношения у нас явно не клеятся. С другой стороны, не уволит же он меня, в самом деле? Зато я, кажется, потихоньку обрастаю связями – этот Олег вроде неплохой парень. Интересно, он женат? Было бы неплохо завязать с ним дружбу, может помочь в получении необходимой информации.

Хотя вряд ли он свободен: солидный, симпатичный, при деньгах, за сорок. Если окажется свободным, я сильно удивлюсь и даже разочаруюсь: если такого мужика до сих пор никто не захомутал, тут явно что-то нечисто.

Ах да, туалет! Я вдруг поняла, что и впрямь хочу его посетить – в конце концов, биологические потребности никто не отменял. Интересно, что же такого необычного меня там ждет?

Толкнув дверь, я оказалась в царстве фарфора и керамики. Солидный интерьер – вполне в духе компании. И что такого интересного я должна тут увидеть? Пожав плечами, я шагнула в кабинку, где мой взгляд тут же упал на объявление, висящее на стене над смывным бачком.

Огромными буквами шрифтом Times New Roman баба Глаша (кто бы еще?) напечатала следующий текст:

«Господа!

Просьба, вне зависимости от поставленных целей и достигнутых результатов, смывать за собой!

Если достигнутые результаты превзошли все ваши ожидания, просьба воспользоваться ершиком!!!

P.S. Не льсти себе – подойди ближе!»

Хм… Сортирный юмор пятнадцатилетних подростков. Бабушка даже не соизволила создать разные объявления для мужского и женского туалетов – фраза из постскриптума в дамской комнате выглядит как минимум неуместной.

А Хоруженко не так уж и хорош, если его всерьез веселят подобные «приколы». Что ж… Публика здесь, конечно, явно не вузовская. То ли дело мои коллеги из университета… Но чего уж теперь рыдать над разбитой чашкой, тем более когда сама же ее об стену и шарахнула? Ничего не поделаешь: назвался груздем – придется лезть в кузов.

Глава двенадцатая

Совет. Почти семейный. Наши дни

– Итак, что мы имеем? – Ольга только что уложила детей и потому говорила шепотом, чтобы их не разбудить.

– Да, если честно, пока ничего… – Привычным жестом я сначала распустила волосы, намотав резинку на руку, а затем вновь собрала их в хвост, обернув его ею три раза. – Судя по всему, нечего и думать поймать случайно какую-то фразу или ее часть: стоит мне войти в кабинет, как Петров тут же прекращает все разговоры.

– Ну подожди, – вмешался Вовка, – может, он просто присматривается к тебе, а как привыкнет, потеряет бдительность, тогда и…

– Ага, и сколько ждать? Год? Два? А если это вовсе не случится? Нет, тут нужно действовать иначе. Ты узнал про «жучки»?

– Узнать-то узнал, – Володька зевнул, – да что толку? У твоего Петрова наверняка такая служба безопасности, что там комар без пропуска не пролетит. И потом, как ты планируешь их устанавливать? Это ж не просто так – им место выбрать нужно особенное. Не говоря уже про камеры в приемной – любой твой несанкционированный вход в кабинет шефа тут же будет зафиксирован.

– Ну Вовочка, – я сложила руки в молитвенной просьбе, – ну пожалуйста, ну придумай что-нибудь! Ведь наверняка есть какой-то выход! Может, есть способ как-то вклиниться в сеть и вмонтировать старую запись – так, чтобы на мониторе у охраны транслировалась, скажем, вчерашняя картинка? Ненадолго совсем – уверена: мне много времени не потребуется.

– Ну, ты, подруга, даешь! – В голосе Володьки смешались восхищение и возмущение. – Фильмов шпионских пересмотрела? Конечно, все это возможно, но я тебе не Интерпол. Я скромный IT-шник, знаешь ли.

– Ой, да не прибедняйся ты, – вмешалась в разговор Ольга, сидевшая до этого молча. Даже удивительно, как это моей инициативной подруге удавалось так долго держать язык за зубами. – Скромный IT-работник детективного агентства. А то вы такие дела не проворачивали ни разу?

– Такие? Нет! – Рука Владимира рубанула воздух. – Вообще-то прослушка без ведома владельца помещения – дело незаконное. Уголовно наказуемое, я бы сказал. Конечно, мы ставим «жучки», но исключительно с согласия руководства компании. И уж в сети видеонаблюдения нам точно внедряться не приходилось.

– Вов, – встав из-за стола, Ольга уперла руки в пышные бока и нависла над мужем, – ты прекрасно знаешь, как сильно мне не нравится эта Леркина затея. Видит бог, я сделала все, чтобы отговорить ее, но уж коль у меня ничего не получилось… Не бросать же ее одну на произвол судьбы? Тем более что ты сам обещал…

Я с удивлением смотрела на подругу, оказавшую мне неожиданную поддержку.

– Да я что? – смущенно забормотал Вовка. – Я ничего. Я разве против? Задача, конечно, непростая, но я все возможное и от меня зависящее…

– То-то же, – удовлетворенно кивнула головой Ольга. Ни у кого, знавшего эту пару, не возникало сомнений, кто в доме хозяин. И уж тем более сами супруги прекрасно осведомлены о распределении ролей, которое их обоих вполне устраивало. Разве не в этом секрет семейного счастья и благополучия?

– Просто, Лер, – робко продолжил Володька, – я ж тут навел справки об этой твоей компании. У них там такая СБ, что мама не горюй. В начальниках бывший полковник ФСБ ходит. Уверен, кабинет Петрова просто напичкан аппаратурой для подавления прослушки. Да и наверняка его еще и регулярно на предмет закладки «жучков» проверяют.

– И что, ничего сделать нельзя? – ахнула я.

– Почему нельзя? – удивился Вовка. – Конечно, на всякое действие можно отыскать противодействие. Просто в данном случае придется попотеть.

– Ну, это понятно, – вмешалась Олька, – кто бы сомневался… – И добавила, переключаясь на совсем другую тему: – Так! А теперь давай рассказывай во всех подробностях про этого твоего Олега.

– С чего это он вдруг мой? – метнула я глазами молнию в сторону подружки.

– Ну, пусть не твой, не цепляйся к словам, – ничуть не смутилась та. – Давай рассказывай, что за гусь такой?

Я вздохнула и обреченно принялась излагать сведения, полученные от Хоруженко во время обеденного перерыва.

– Хоруженко Олег Александрович, сорока двух лет от роду. Разведен, обременен алиментными обязательствами в отношении двоих несовершеннолетних детей. Впрочем, не сильно по этому поводу печалится. Занимает должность коммерческого директора. Не судился, не привлекался, не замечен, не скомпрометирован. Я так поняла, он там что-то вроде мужского идеала и предмета воздыханий всех свободных барышень. Это вполне справедливо, учитывая, что внешность парень имеет очень привлекательную. Блондин с голубыми глазами и фигурой Аполлона.

– Ничего себе! – восхищенно присвистнула Ольга. – Ты так его описала, что я почти влюбилась. – И добавила, прервав возмущенный возглас супруга: – А ты не ревнуй! Куда я денусь с подводной лодки? Да и Лерку мне для начала нужно пристроить. Так что оставим этого Олежку ей.

– Чего ты городишь! – всплеснула я руками. – Только этого мне сейчас и не хватает!

– Как по мне, – назидательным тоном провозгласила подруга, – так только этого тебе и не хватает. Остальное – блажь и сумасбродство. Но уж коль ты без этого не можешь, – Ольга не дала мне вставить и слова ей в пику, – то нужно использовать ситуацию по максимуму. Одно другому не только не мешает, но даже и помочь может. Сама посуди: этот твой Олег кто?

– Он не мой, – устало возразила я во второй раз.

– Это только пока. Не твой, но вполне может им стать. Так вот, Хоруженко этот – коммерческий директор. А где еще искать компромат на Петрова, как не в подотчетной Олегу сфере?

– Девочки, – робко вмешался в разговор Володька, – а вы не думали о том, что будете делать с этим самым компроматом, если его раздобудете и когда его раздобудете? Ну, право слово, кого сегодня удивишь офшорами и экономическими махинациями? А уж если у вашего Петрова есть мощная крыша, а вряд ли он смог бы так долго и успешно держаться на плаву без нее, – то и вовсе ловить вам нечего. Выйдет он сухим из воды – как миленький.

Бросив на Ольгиного мужа взгляд, полный обиды, я перевела глаза на подругу, мол, сама со своим дураком разбирайся.

– Вов, ну конечно, Лерка все продумала заранее, – тоном терпеливого родителя, объясняющего чаду, что не стоит совать пальцы в розетку, пояснила Оля. – Есть у Петрова крыша, кто бы спорил, но и враги найдутся. В прессе сейчас активно обсуждается его противостояние с Рязанцевым. Новая, но уже очень могущественная фигура на бизнес-олимпе. Был там серьезный скандал в связи с промышленным шпионажем, который этот Рязанцев якобы против «Петрофф &Co» инициировал. Дело, я так понимаю, замяли, и Петров усилил службу безопасности, но Леруська наша это все на заметку взяла. Так что, кому слить раздобытые сведения, найдем. Не сомневайся.

– Ага, – кивнула я, – а для пущего эффекта я еще и знакомому журналисту материал подарю. Есть у меня один «независимый» писатель – за деньги отца родного не пожалеет. Так что шум поднимет что надо. Правда, ему, разумеется, потребуются доказательства, чтобы в драку лезть. А то юристы Петрова его «размотают» за милую душу.

– Ну хорошо, – согласился Володька, – а откуда вообще такая уверенность, что этот ваш Серпал ведет дела нечестно? Он вроде слывет бизнесменом порядочным и законопослушным. Насколько это вообще возможно.

– Вот именно! – Я назидательно подняла вверх указательный палец. – Насколько это возможно! А это в принципе невозможно! На каждого предпринимателя найдется свой компромат. На кого-то больше, на кого-то меньше. Кроме того, пожалуйста, не забывай, что на Петрова он четырнадцать лет назад имелся в огромном количестве. И пусть срок давности по тем делам уже истек, очень сомневаюсь, что парень сменил свои методы работы. Горбатого, как известно… Но вообще-то мне экономика не особенно интересна. Мне нужно что-то, что наверняка отправит его за решетку. Да так, чтобы надолго. Ведь это с его подачи, я уверена, Андрюшу убили. Вот за это он и должен заплатить!

– И на что ты рассчитываешь тогда? – спокойно поинтересовался Вовка. – Думаешь, Петров все эти годы хранит где-то нотариально заверенное признание в своих злодеяниях? Как ты планируешь заставить его в них покаяться?

– Вов, кончай, а, – устало отмахнулась я от неудобных вопросов. – Вот для этого мне и нужна твоя помощь. Потому и хочу я установить «жучок», понимаешь? А вдруг, ну мало ли… Я верю в свою удачу, главное – начать, а дальше, уверена, все как по маслу покатится.

Глава тринадцатая

Неожиданный разговор. Наши дни

– Валерия Михайловна, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Я уже две недели на своей должности, а по-прежнему каждый раз вздрагиваю, услышав властный голос шефа, доносящийся из переговорника. Интересно, это когда-нибудь прекратится? Смогу ли я привыкнуть к этому требовательному тону? Что-то подсказывает, что вряд ли. Впрочем, сильно сомневаюсь, что я когда-нибудь смогу перестать холодеть от ужаса, встретившись с полным льда взглядом бездонно-темных глаз своего начальника.

Несмотря на решительность своих намерений, придающую мне силы и воодушевляющую на подвиги, инстинкты брали свое и кричали что есть мочи: беги, беги отсюда! Он наверняка что-то подозревает! Наверняка к тебе уже приставлен киллер, который только и ждет подходящего случая, чтобы нажать на курок!

Но день сменялся днем, а я по-прежнему оставалась жива и даже относительно здорова. Это, конечно, вселяло надежду, но не настолько, чтобы расслабиться и наслаждаться жизнью в присутствии шефа. Утешало только, что, похоже, все его подчиненные испытывали нечто подобное. Во всяком случае, я еще не видела ни одного человека, кроме разве что Мироновой и начальника СБ Стершина, который бы вел себя в присутствии Петрова свободно и непринужденно. Обычно Серпал действовал на людей словно удав Каа из романа Киплинга на бандерлогов.

И как тут прикажете добывать сведения, если приходится постоянно бороться со страхами? А ведь я еще даже не приступила к активным действиям!

Время шло, а я по-прежнему ничего не выяснила. И хотя спешка в данном деле совершенно неуместна, слишком затягивать с адаптацией тоже не хотелось – в конце концов, в подобных условиях каждый день идет за два… года.

– Сергей Павлович, вызывали? – Я нерешительно остановилась на пороге, изображая покорную восточную женщину. Только что в почтительном поклоне не согнулась.

– Валерия Михайловна, – Петров устало взъерошил тронутые сединой волосы, – присядьте, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.

После этих слов сердце сделало головокружительный кульбит и ухнуло куда-то в пятки. Вся жизнь пронеслась перед глазами, а мозг со словами «я предупреждал» и «эх, и ведь даже пожить не успели» отключился и ушел в несознанку. Правда, не иначе как из последних сил послал сигнал нижним конечностям, и те кое-как дотащили меня до стула, а затем подкосились, отказываясь служить дальше.

Чтобы спрятать дрожь в руках, я сунула их под стол, сложив на коленях. Тонкие длинные пальцы сплела в тугой замок и сжала так сильно, что костяшки хрустнули.

Но Петров, кажется, ничего не заметил. А я-то мнила его человеком проницательным, видящим людей насквозь. Неужели у страха глаза велики и я просто все это придумала?

– Валерия Михайловна, – начальник направил на меня взгляд темно-карих глаз, – мы с вами уже две недели бок о бок работаем, а так толком и не познакомились.

Я с недоумением уставилась на шефа. Вот это поворот сюжета! Чего не ждала, того не ждала. Эти мысли пронеслись в моей голове за мгновение, спустя которое я кое-как выдавила из себя не своим голосом:

– Что вы имеете в виду? Что именно вы хотели бы узнать?

– Да я и сам не знаю. – Неожиданная улыбка преобразила лицо Петрова до неузнаваемости: даже на человека стал похож. – Просто подумал, что как-то это странно, что ли… Проводим вместе большую часть дня, а кроме сухих официальных фраз, ни разу друг другу ничего не сказали.

Вот к чему, к чему, а к такому повороту сюжета я точно не готова. Неужели и этот туда же? Только шефа-поклонника мне не хватало.

Хотя нет… Что-то не похоже. Насколько я знаю, Петров категорически не приветствует романы на работе, да и последняя его пассия, фотографию которой мне выдал Гугл буквально на днях, молода и так хороша собой, что только умалишенный променяет ее на девицу вроде меня. Это все равно, что, стоя перед накрытым лучшими яствами столом, броситься к мусорке, чтобы достать оттуда плесневелый кусок старого хлеба. Не то чтобы я считала себя отбросом, но Серпал-то уж точно гурман. Так что с этой стороны мне явно ничто не угрожает, даже несмотря на то, что для своего возраста я довольно привлекательна. Тогда что? К чему все эти разговоры по душам? Что задумал этот субъект? Как ни старалась я найти ответы на эти вопросы, они категорически отказывались отыскиваться.

– Сергей Павлович, я, конечно, не против. Только вот даже не знаю, что вы имеете в виду. Вы ведь наверняка изучили мое личное дело. Ну, или не вы, а ваши помощники. Так что обо мне вам все известно. Мне о вас, впрочем, тоже: я ведь, вы уж простите, тоже кое-чего в этой жизни стою, так что абы к кому на работу не пойду. Тем более секретарем. Так что почитала, просветилась.

Петров усмехнулся:

– И как? Понравился?

Я удивилась:

– В каком смысле? Вы, безусловно, профессионал. Добились многого, работников, по слухам, не обижаете. Многие с вами с самого начала – больше двадцати лет. Как по мне, это о многом говорит. Что до остального… Так это меня совсем не касается.

– Интересно, интересно. – В глазах Серпала заплясали озорные чертики. – И что же такое вы понимаете под «остальным»?

Я замялась, понимая, что ступила на тонкий лед, но, взглянув прямо в глаза шефу, неожиданно решилась и выпалила:

– Мне кажется, вы не очень счастливый человек.

– Что?! – Петров изобразил удивление довольно натурально. Хотя, как знать, может, и впрямь не прикидывается. – Это я-то? Тот, кто достиг вершины мира? Тот, кто может позволить себе все: любое путешествие, любую вещь, любую женщину! Или вы про простое семейное счастье? – Мужчина растянул губы в притворной улыбке. – Ну да, ну да, вполне в женском духе. Стакан воды некому подать и все такое, да?

Я поморщилась.

– Пожалуй, зря я это сказала, конечно. Просто мне показалось… Хотя нет, забудьте, вы правы. Это во мне доморощенный психолог заговорил: перечитала я соответствующей литературы в свое время. Можно идти? – поднялась я, посчитав разговор оконченным.

– Ну уж нет, голубушка, – деланно возмутился Петров. – Так просто вы не отделаетесь! Знакомиться так знакомиться. Давайте теперь о вас поговорим. Что там у вас со счастьем? Как с ним обстоят дела? Тридцать восемь лет, не замужем, детей нет, карьера коту под хвост. Как вы встаете по утрам с постели? Что вас заставляет это делать? – В тоне начальника я уловила искренний интерес.

Сглотнув ком и пытаясь загнать подступившие к глазам слезы обратно, я сцепила пальцы еще сильнее. Не помогло – предательская влага блеснула на ресницах, сделав очертания предметов размытыми. А ведь мне было что сказать сидящему передо мной человеку! Захоти я, могла бы поведать ему о мотивах, побуждающих меня просыпаться каждый день. У меня-то как раз имелась цель в жизни.

Видимо, уловив мое настроение – не зря Петров стал тем, кем стал, он смущенно кашлянул и произнес виновато:

– Простите меня, Валерия. Я вовсе не хотел вас обидеть. И совсем не так представлял нашу беседу. Просто вы угадали, и… Хотя нет, забудьте. – Серпал махнул рукой. – Это так – минутная слабость. Идите, пожалуйста, вы свободны. И вообще… на сегодня свободны. Я уезжаю в администрацию, до конца дня меня не будет, так что…

– До свидания, – пробормотала я, покидая кабинет.

Петров промычал в ответ нечто нечленораздельное.

Глава четырнадцатая

Операция «Моисей». Наши дни

– Валерия, два кофе, пожалуйста.

– Сейчас, Сергей Павлович, – я отключила селектор.

Кажется, пора! Так! Теперь вспомним все инструкции. Заходим в кабинет, незаметно выливаем содержимое флакона в кадку. Важно, чтобы жидкость попала на ствол. Ставим кофе, идем назад, бросаем под корень порошок.

Только бы ничего не перепутать! Вряд ли это возможно, учитывая, что накануне Володька тренировал меня до поздней ночи, отчего теперь мои глаза лишь чудом держались открытыми. С другой стороны, Гудини из меня тот еще, а тут определенно требуются навыки опытного фокусника.

Еще раньше, узнав расписание Петрова, я посчитала сегодняшний день наиболее благоприятным для реализации задуманного. Примерно через полчаса шеф должен будет отъехать по делам, наш план базировался на его отсутствии в кабинете, когда там запылает пальма.

Нужно также, чтобы и меня там в тот момент не было – нельзя забывать, что я нахожусь под неусыпным наблюдением камер.

Володька все рассчитал: высыпанным мною препаратам нужен час на вступление в реакцию, так что примерно через полчаса после отъезда Петрова стоящее у входа растение будет объято пламенем. Вернее, не оно само – пальма не должна пострадать. Загорится земля. Пылать она будет не сильно и не долго, а вот дыма препараты выделят достаточно, чтобы сработала сигнализация. Дальше мне нужно успеть распылить специальный состав, устраняющий запах. Очень важно убедить СБ в том, что система пожаротушения дала «сбой». Если кто-то узнает о «горящем кусте», мне конец.

Осознание этого факта придавило меня к земле тяжким грузом, налив в туфли свинца. Поэтому, когда я вошла в кабинет Петрова с подносом, чашки на нем слегка позвякивали. И все же мне удалось взять себя в руки и даже воплотить в жизнь первую часть плана. Это меня слегка воодушевило, и дальше дело пошло лучше.

Операция под кодовым названием «Моисей, или Пылающий куст» прошла на удивление успешно. Видимо, сами звезды благоволили мне – хороший знак, свидетельствующий о правильности выбранного пути и справедливости миссии.

С момента, когда сработала система пожаротушения в кабинете Петрова, до прибытия оперативников СБ прошло не больше трех минут, но мне их хватило, чтобы убрать все следы искусственного возгорания.

Правда, охранники застукали меня непосредственно в кабинете начальника, но я и не думала скрываться – в конце концов, разве не естественно, что секретарь, услышав, как в соседнем помещении льется с потолка вода, полюбопытствовала, что происходит?

Но эсбешники на то и эсбешники, чтобы учинить мне допрос даже в такой, казалось бы, очевидной ситуации.

– Что вы тут делаете? – ледяным тоном поинтересовался Стершин, врываясь в кабинет.

– Разве не видите? – прокричала я, пытаясь перекрыть шум воды, – документы убираю.

К тому времени я действительно успела подскочить к столу и создать видимость кипучей спасательной миссии, сграбастав в охапку намоченные бумаги.

– Да перекройте уже кто-нибудь воду! – вскричал начальник СБ своим ребятам, растерянно топтавшимся у порога.

Как будто они знали, как это делать! Я-то как раз знала – Володька проинструктировал меня и на этот счет, но вовсе не собиралась делиться имеющейся у меня информацией. В конце концов, пусть сами разбираются. Мое время наступит позже.

– Что это было такое? – вопрошал Стершин спустя полчаса, когда диспетчер пожарной службы компании, занимающейся обслуживанием системы, перекрыл доступ воды.

– Вы о чем? – поинтересовалась я невинным тоном, – откуда бы мне, собственно, знать? Ваша пожарная сигнализация сработала, я-то тут при чем?

– Не знаю, не знаю, – задумчиво протянул Михаил Леонидович. – Но нутром чую: что-то тут нечисто. До того как ты здесь появилась, почему-то сигнализация ни разу не срабатывала. А тут на тебе: без году неделя на фирме, и уже какие-то проблемы.

Если бы не разговор с Хоруженко, я бы наверняка раскололась. Но никогда еще «Штирлиц» не был так далек от провала, как сейчас. Разговорчивый Олег поведал мне в доверительной беседе о методах работы начальника службы безопасности Петрова. Тот всегда брал допрашиваемых (пардон, интервьюируемых) «на понт» – делал вид, что ему доподлинно известно об их виновности, и ждал, когда обливающийся потом субъект сознается во всех тяжких. Этого не происходило только в одном случае – если сознаваться было не в чем.

Бывший офицер ФСБ (хотя разве они бывают бывшими?) Стершин великолепно владел всеми методами допроса и мог вывести на чистую воду даже матерого преступника. Но и меня ведь не лыком шили. Глядя на Михаила Леонидовича ясными глазами, я демонстрировала искреннюю неосведомленность о причинах, вынудивших сработать пожарную сигнализацию. Знала – предъявить ему мне нечего: запись с камер видеонаблюдения подтверждает, что, когда система решила воссоздать библейский сюжет о всемирном потопе, я находилась в приемной. И, следовательно, никак не могла быть причастна к случившемуся.

Думаю, начальник СБ это прекрасно понимал и представление свое устроил просто так – нужно же ему как-то оправдывать свою зарплату.

– Хорошо, – пробормотал он, – сделаем вид, что я вам поверил.

Я пожала плечами, изображая равнодушие, но добавила во взгляд немного испуга – тут важно не переиграть. В конце концов, я обычная секретарша, а значит, просто обязана бояться грозного эсбешника.

– Ну что там? – Внимание Стершина переключилось на вошедшего в приемную парня.

Тот, разведя руками, промычал невразумительно:

– Так это… Михал Леонидыч… Не знают они ниче. Говорят, глюк какой-то в системе, понимаешь… Сработала без причины, понимаешь…

– Эх, работнички, – сквозь зубы процедил Стершин. – Такие бабки им платят, а у них пожарные сигнализации кабинеты клиентов заливают. Скажи, что они все нам компенсируют. И даже с запасом. Пусть наши юристы готовят документы!

– Э-э-э, – промычал парень, – так что сказать-то? Я не совсем понял.

– Ладно, расслабься, – разозлился Стершин, – сам разберусь.

Мужчина решительно вышел из комнаты. Я тихонько выдохнула. Пока все идет по плану. Хотя самое главное, конечно, впереди.

Убедившись, что за мной никто не наблюдает, я тихонько вышла из кабинета и направилась в туалет. Там затаилась возле двери и принялась ждать. Очень скоро из приемной вышел человек в униформе и, перекинув из руки в руку чемоданчик, направился прямо по коридору.

Разгладив на юбке невидимые складки, поправив все еще влажные волосы и расстегнув три верхних пуговицы блузки, я решительно толкнула дверь и, выскочив как черт из табакерки, едва не сбила парня с ног.

– Ой, простите! – Губы растянулись в ослепительной улыбке.

– Ничего, ничего, – пробормотал мужчина, густо покраснев. Я мысленно усмехнулась: Ольга-то права, утверждая, что все мужики одинаковы. План с блузкой принадлежит ей. После вынужденного душа одежда высохнуть до конца не успела, поэтому и без того прозрачный шифон теперь практически ничего не скрывал, демонстрируя собеседнику усиленную пушапом грудь и плоский, без единого грамма жира, живот. Так что пуговки можно было и не трогать, но в этой игре ставки слишком высоки, чтобы рисковать.

А теперь главное. Округлив глаза и «включив» блондинку, я поинтересовалась таинственным шепотом:

– Ну как? Выяснили, что случилось? – И, кокетливо намотав на палец длинную прядь, не давая мужику и слова вымолвить, продолжила свой монолог: – А то я так испугалась! Представляете: сижу, никого не трогаю, и тут шум какой-то, я в кабинет шефа, а там такой водопад! До сих пор не обсохла. И главное – понятия не имею, что делать! Кому звонить, куда податься!

– Да-а-а-а, – промычал парень, сглотнув слюну, и, с трудом оторвав взгляд от моего декольте, наконец посмотрел прямо мне в глаза. – Так вы это… Надо было нам сразу звонить.

– Кому это – вам? – Длиннющие ресницы сделали взмах, а огромные глаза распахнулись еще шире. – Я ж тут новенькая, еще не совсем в теме.

– Дык это… – Парень с трудом связывал слова в предложения. – Фирма «Охрана ПЛЮС». Вот наша визитка. – Ремонтник жестом фокусника извлек из кармана картонный прямоугольник и протянул его мне. – Сверху общий телефон, а снизу лично мой.

– Отлично! Спасибо вам огромное! – прижав руки к груди и проводя языком по пухлым губам, проговорила я. – И что? Вот так все просто? Набрать вас, и вы явитесь?

– Ну да, – ответил парень.

– Отлично! Надеюсь, мне это не понадобится, но как знать?

– Угу. – Ремонтник облизнул губы и переступил с ноги на ногу.

– Удачи вам тогда. – Я выдала самую свою ослепительную улыбку и, соблазнительно покачивая бедрами, отправилась восвояси.

Глава пятнадцатая

Беда пришла – открывай ворота. Четырнадцать лет назад

– Масса тела: 8, длина – 6, КТР – 49, БПР – 19, длина бедра – 8, воротниковая – 1, носовая – 2, ЧСС… – Врач замер и принялся крутить ручку аппарата. В кабинете воцарилась мертвящая тишина.

Не имея опыта в подобных делах, я все равно поняла, что происходит неладное. Скорее почувствовала, так как лицо эскулапа не выражало никаких эмоций.

– Сердцебиение не прослушивается, – непроницаемым тоном произнес он и кинул мне салфетку. – Вытирайтесь!

Трясущимися руками я стерла с живота остатки прозрачного геля и, желая отсрочить неизбежное, очень медленно принялась натягивать брюки. Неторопливо застегнула все пуговицы и только тогда повернулась к доктору.

– Беременность замерла. Судя по всему, плод мертв не очень давно – тут вам еще повезло, а то такое бывает! В общем, нужно сделать чистку, – спокойным тоном, глядя мне прямо в глаза, произнес доктор. Его взгляд за толстыми стеклами очков не выражал сочувствия. Да оно мне и не требовалось. Мне сейчас ничего не требовалось. Хотелось выть и кататься по полу, но почему-то я не смогла выдавить из себя даже слезинку.

– Вот вам направление. – Мужчина протянул мне прямоугольный листок бумаги. – И не тяните с этим. Чем быстрее вы избавитесь от эмбриона, тем лучше. Иначе могут возникнуть серьезные проблемы. В том числе в дальнейшем. При новых беременностях.

Я согласно кивнула и на негнущихся ногах поплелась к выходу. Уже взявшись за дверную ручку, повернулась к врачу. Тот уже, кажется, забыл о моем существовании, с головой погрузившись в свои записи. Только его помощница, молоденькая медсестра, смотрела на меня во все глаза. В ее взгляде читалось любопытство, сочувствие и немного превосходства. Так часто смотрят здоровые люди на больных, в душе радуясь, что не находятся сейчас на их месте.

– Доктор, – голос предательски дрожал, – скажите, а отчего это могло случиться?

Человек в белом халате недоуменно пожал плечами.

– Причин множество, – равнодушно произнес он, – может быть, инфекция, а возможно, этому ребенку просто не суждено было родиться. Судьба, карма, если хотите. Хотя и банальный стресс исключать нельзя. Вы в последнее время не нервничали, милочка?

Я кивнула.

– Ну, вот видите, – радостно всплеснул руками врач, – а еще удивляетесь. Поразительно, насколько люди недооценивают роль волнений в нашей жизни. Сначала загоняются по пустякам, а потом к врачу бегут: доктор, помогите. А вам самим надо себе помогать в первую очередь. Ну вот из-за чего столь юной особе переживать, скажите на милость? Жених бросил? Экзамен завалила? С матерью нелады?

– Угу, – буркнула я, – все так: и жених бросил, и экзамен, и с мамой…

– Господи, милочка, – врач, кажется, даже обрадовался, – это все такая ерунда в масштабе всей жизни, скажу я вам. Вы молоды и здоровы! Это ли не главное? А остальное… – Мужчина махнул рукой. – Но вообще, – он вдруг вновь стал похож на специалиста, – вам следует все же провериться, а то мало ли… Стресс стрессом, но может ведь и что-то другое быть… Но это уже ваш гинеколог пусть вам объясняет. А я свое дело сделал. Пригласите, пожалуйста, следующего, а то и так заболтался я с вами.

Поблагодарив эскулапа (хотя вроде и не за что было), я покинула его не очень гостеприимный кабинет.

Глава шестнадцатая

И смех и грех. Наши дни

– Тише ты, оглашенная, – Олька махнула на меня пухлой рукой, – кончай ржать уже, детей разбудишь!

Подруга подлила вина в мой бокал, не забыв и свой наполнить. Затем встала и нетвердой походкой направилась к холодильнику.

– Тэкс, – проговорила она, засунув туда голову по самые плечи, отклячивая внушительную, но очень привлекательную попу.

Фигуре моей подруги могла бы позавидовать сама Мерилин Монро, будь она жива. Да и вообще, сходство с этой блондинкой у Ольги поразительное. Не случайно она пользуется у мужчин неизменным успехом. Правда, сама она щедрость природы не ценит и вечно пытается сидеть на диетах, полагая, будто худоба будет ей к лицу. Я же, будучи худой и поджарой, словно гончая, напротив, в глубине души очень завидую подруге и мечтаю приобрести хоть какую-то округлость форм. Жаль только, что у моего организма на этот счет свое, неизменное вот уже много лет мнение: сколько бы я чего я ни съедала, корм всегда идет не в коня.

– Где у нас тут сыр был? – Ольга еще глубже засунула голову в холодильник.

– Да ну его, – заплетающимся языком пробормотала я. – Хорошо же сидим, чего ты…

– А можем еще лучше! – Олькин указательный палец взметнулся вверх.

– Это да-а-а, – мечтательно произнесла я. – Как тогда. Помнишь? Ну, когда мы со Светкой Перегудовой загудели? – Схватив со стола полотенце, я спрятала туда лицо и принялась беззвучно хохотать.

У Ольги такой защиты под рукой не нашлось, поэтому она загоготала в голос. А ведь только что меня за это отчитывала! На шум примчался Володька. Его всклоченная со сна голова показалась в дверном проеме. Вид Олькин муж имел очень недовольный.

– Не, ну я все понимаю, – пробормотал он, – но это даже нечестно. Мало того, что не взяли меня в свою компанию, так теперь еще и спать не даете.

– А ты не хнычь! – Жена бросила на мужа грозный взгляд. – Не хнычь, я сказала! Будь мужиком. – Оля громко икнула. Видимо, вместе с воздухом из желудка поднялась и доброта, так как ее взгляд тут же стал мягче. Появились в нем и другие, похотливые, «нотки». – Ты это, – проговорила подруга, – дождись меня, что ли.

– О боже! – застонал Володька и захлопнул дверь. Но я успела заметить на его лице радость. Я бы на его месте, кстати, не сильно обольщалась: еще бутылка вина, и Олька заснет мертвецким сном – уж я-то ее хорошо знаю. Но пока она в той самой, нужной супругу, кондиции. Мне стало немного стыдно, и в какой-то момент даже промелькнула шальная мысль: «А не оставить ли мне голубков наедине?» – но я быстро ее прогнала. Придет же такое в голову, ведь так хорошо сидим!

– Так о чем это мы? – Олька попыталась сфокусировать свой взгляд на моем лице.

– О Светке Перегудовой, – напомнила я.

– О, точно! – обрадовалась подруга. И, приблизив ко мне свое лицо, произнесла: – Я тебе сейчас страшную тайну открою… ик… Только ты никому! Поняла?

– Могила! – побожилась я, обращаясь в слух.

– В общем, помнишь, в тот вечер Светка нам про белье рассказывала?

Светка Перегудова училась с нами в одной группе института и слыла девушкой в сексуальном плане весьма осведомленной. Имея легкий нрав (во всех смыслах) и не будучи обремененной излишними моральными принципами, она легко вступала с мужчинами в связи и так же легко делилась потом с подругами подробностями своих похождений и приключений, которые буквально липли к ее пятой точке. Забегая вперед, скажу, что в итоге судьба Светланы сложилась более чем счастливо: перебрав немало мужиков, она познакомилась на каком-то специализированном сайте с престарелым австралийцем и укатила на его ранчо, как мы шутили, крутить хвосты кенгуру. Правда, занималась она этим недолго: очень скоро закрутила хвост красавцу соседу и укатила в Сидней, где и живет счастливо по сей день, выкладывая фотографические свидетельства своей удачливости в «Фейсбук». На фотках Светка всегда со своим ослепительным австралийским мужем на фоне каких-либо доказательств ее состоявшейся женской судьбы – то продемонстрирует нам роскошный дом, то не менее красивый автомобиль, а то и детишками похвастает. Те тоже как на подбор – все в папашу.

Но до того, как Светлана стала австралийским аборигеном, она вполне себе резво развлекалась среди родных березок, с удовольствием, как я уже говорила, делясь подробностями своих похождений с нами. Нужно сказать, что, несмотря на свою бойкость и деловитость, Светка, как и все мы, испытывала острую нехватку денежных средств: иностранный жених еще даже не маячил на горизонте, а со студентов не очень-то много возьмешь, да и погулять Светлана любила с шиком, чтобы дым коромыслом, цыгане и медведи. Тут уж никаких средств не хватит.

Испытывая тягу к красивой жизни, девушка постоянно придумывала способы, как организовать ее с минимальными финансовыми затратами. Одним из них она как-то и поделилась на очередной пьяной вечеринке.

– В общем, слушайте сюда, девки, – нетрезвым голосом вещала она, – берете обычный бюстгальтер. Не обязательно новый – не суть! И вырезаете прям по центру чашек отверстия. Эффект потрясающий! Мужики с ума сходят, я вам говорю.

Мы тогда с Ольгой чуть животы не надорвали, слушая эти рекомендации. Это ж надо до такого додуматься! А Светка даже слегка обиделась.

– Дуры вы, – говорит, – закомплексованные. Народ за такое белье в секс-шопе бешеные деньги выкладывает, а тут самим можно, считай, бесплатно сделать.

Вот про эту историю, видимо, и вспомнила Олька, вызвав у меня очередной приступ смеха.

– Так вот, мы тогда с тобой поржали дружно, – продолжила подруга, – а я ведь домой пришла и принялась за рукоделие.

– Да ладно? – Я громко расхохоталась. – И ты?!

– Что значит – и я? – В глазах подруги читалось недоумение.

– Ну, так ведь не поверишь, но и я тоже.

Ольга забилась в конвульсиях.

– Че, серьезно? – квохтала она, давясь смехом.

У меня хватило сил только на то, чтобы кивнуть.

Подружка выхватила у меня полотенце и зарылась в него лицом, утирая слезы. Боясь разбудить Вовку и детей, я пыталась загнать истерику внутрь, для чего надула щеки и выпучила глаза. Продержалась, между тем, недолго – очень скоро разразилась таким гомерическим хохотом, что его, уверена, услышали даже соседи.

– Нет, ну девчонки, – в проеме вновь показалась Вовкина всклокоченная голова, – имейте совесть. Или меня в свою компанию примите, или тише тогда. А то мне завидно-о-о-о.

– У, упырь, – махнула Ольга на мужа рукой. – Как вспомню, как ты тогда отреагировал!

– А как он отреагировал? – подскочила я.

– Ты про что? – в свою очередь удивился Володька.

– Про лифчик с бубенцами, – ехидно ответила его супруга.

На лице парня отразились вина и отчаяние.

– Ну Оль, ну сколько можно! Молодой я был, дурак. Сейчас бы ни в жизнь. И вообще… Ты же знаешь…

Переводя пьяный взгляд с одного на другого, я пыталась вникнуть в беседу.

– Эй, помедленнее, – вклинилась я наконец в разговор. – Какие бубенцы? Бубенцов не было! Точно помню. И как же ты, Володька, отреагировал на них и почему, собственно? Ик… – похоже, мне передалась Олькина икота.

– Объясняю, – подняла та вверх указательный палец. – Я человек, знаешь ли, креативный. Мне просто дырок показалось мало. Вот и решила еще как-то свой сексуальный наряд дополнить. Ну и вот, ик… ик… В общем, на мою беду, упал мой взгляд на два маленьких колокольчика. От новогодних подарков остались. И показалось мне чудной идеей пришить их к бюстгальтеру.

– А-а-а, – смеяться уже не было сил, – а-а-а, ты что же… а-а-а… – Я начала биться в припадке, стуча ладонью по столу, не в силах вымолвить ни слова. – Ты что же… – вновь приступ смеха, – ты на случай… – И снова пауза.

Наконец, отсмеявшись, вдохнув и выдохнув раз десять, я сумела взять себя в руки и задать единственный интересующий на тот момент вопрос:

– Ты решила в корову, что ли, поиграть? Или боялась в темноте потеряться? – Силы кончились, и я снова забилась в конвульсиях.

Олька грозно зыркнула сначала на меня, а затем на Володьку и ответила:

– Вот и эта зараза то же самое спросил. И ржал так же, как ты.

– Ну, я его понимаю, – выхватив у подруги полотенце, я вытерла им слезы, – у-у-уфффф, ну, ты даешь, подруга! Повеселила от души.

– Оль, я бы сейчас ни в жисть! – Володька сложил руки в молитве на груди. – Ты ж помнишь, я даже спрашивал тебя потом, куда этот чудный аксессуар подевался?

– Ой, да иди уже отсюда, – подруга замахала руками на супруга, – спрашивал он, через десять лет. Ага, ага, то-то мне до изысков, когда вон дети в соседней комнате того и гляди проснутся. И вообще, не нервируй меня, давай уже спи, тебе завтра на работу.

Горько вздохнув, Вовка скрылся за дверью.

– Можно подумать, твой Андрей по-другому отреагировал? – Ольга подозрительно сощурила пьяные глаза.

Мгновенно посерьезнев и, кажется, даже протрезвев, я кивнула.

– По-другому, да. Вернее, он тоже хмыкнул весело, но сдержался. А на следующий день подарил мне такое сексуальное белье. Ну, ты понимаешь… Специальное, в общем.

– Ой. – Зажав рот ладошкой, подруга испуганно смотрела на меня во все глаза. – Прости меня, дуру старую. Пожалуйста… – Она умоляюще сложила руки.

– Оль, ну ты чего? – удивилась я. – Не за что тебе просить прощения. Мне Андрея всегда приятно вспоминать. Да и никакая ты не старая. Давай выпьем лучше. – Я подставила свой бокал.

– Давай за Андрюху твоего, – проговорила подружка серьезно, – не чокаясь! Хороший был мужик, царствие ему небесное.

Я кивнула, сглатывая подступивший к горлу ком.

Глава семнадцатая

Все, что нас не убивает, делает сильнее. Или просто лишает чувств. Четырнадцать лет назад

– Лерочка, доченька, ну нельзя же так. – В мамином голосе было столько тоски, что на какое-то мгновение внутри меня даже шевельнулась жалость. Но затем тут же исчезла. Как и все другие эмоции, покинувшие меня месяц назад. – Господи, ну что же так убиваться-то?! Ведь ты такая молодая! Будет у тебя еще и парень, и ребеночек – все будет, доченька. Тебе жить да жить, а ты заживо себя хоронишь!

Натянув покрывало на голову, я отвернулась к стенке, не проронив ни слова. По квартире разлилась трель дверного звонка. Кого это черт принес?

Ответ на незаданный вопрос не заставил себя ждать – громоподобный Ольгин голос заполнил ушные раковины, надавив на барабанные перепонки.

– Где эта царевна Несмеяна? – прокричала она так, что с потолка посыпалась штукатурка. По крайней мере, вполне могла бы.

– Тут, тут она, Оленька! Ты бы поговорила с ней! – Мама расплакалась.

– Да поговорю, теть Кать, не переживайте.

«Угу, попробуй, – размышляла я. – Можно подумать, я буду с тобой беседовать».

Я уткнулась в диванную спинку носом и еще сильнее укуталась в свой импровизированный саван.

– Теть Кать, что с вами? – Тревога в голосе подруги была столь натуральной, что я даже на секунду поверила. Тоже мне – актриса погорелого театра. Неужели и впрямь думает, что я куплюсь на такой банальный трюк?

– Лерка, «Скорую» вызывай! Быстро! – На этот раз я даже высунула нос из-под одеяла.

– А, чтоб тебя! – прокричала Ольга, – алло, «Скорая»? Тут женщине плохо. Да откуда мне знать???? Лер, сколько твоей маме лет? А-а-а, какая, к черту, разница?! Быстро сюда кардиобригаду, иначе я вас всех засужу. Вы хоть знаете, с кем разговариваете?! Да, диктую. Улица Чуйкова, 25…

Я вскочила с дивана и опрометью бросилась в прихожую. Там, на полу, тяжело дыша, лежала моя мамочка. Она смотрела на меня полным страдания взглядом, силясь что-то сказать.

Рухнув перед ней на колени, я схватила ее ладонь двумя руками.

– Мама, мамулечка, милая моя, держись! Ты только не оставляй меня, пожалуйста. Только не ты! Только не сейчас, слышишь?! Умоляю, – я рыдала уже в голос, выплакивая все слезы, накопившиеся за этот месяц, – обещаю, я все сделаю. Я закончу институт, я буду лучшей, я выйду замуж, нарожаю детей, буду счастливой. Только живи! Пожалуйста.

Вымученная улыбка коснулась маминых губ. Она удовлетворенно кивнула и закрыла глаза. Как выяснилось, навсегда.

Квартиру огласил оглушительный крик:

– Мама-а-а-а!

Глава восемнадцатая

Операция «Моисей» вступает в завершающую стадию. Наши дни

– Сергей Павлович, вас сегодня ждать? – Я вложила в голос всю нежность, на которую только была способна. Конечно, ответ мне был известен заранее, но уточнить его следовало обязательно! От этого зависит многое!

Брошенный в мою сторону взгляд шефа выражал одновременно недоумение и брезгливость. Мол, кто это тут посмел обратиться к его величеству? После того странного разговора Серпал больше не предпринимал попыток узнать меня ближе, да и сам не стремился открыться, максимально исключив из общения личный элемент. Теперь мы разговаривали только по делу. Исключительно! Что меня, например, очень даже устраивает.

– Валерия Михайловна, я вам еще вчера сообщил, что после обеда уеду на встречу и уже в офис не вернусь.

– Да, я помню, – мои губы растянулись в улыбке, – просто хотела уточнить.

Петров кивнул молча и покинул приемную, а я незаметно нажала кнопку быстрого вызова на телефоне, подавая сигнал единомышленникам.

Примерно через десять минут в дверь постучали, и в проеме показалась ровно стриженная голова Ильи Аванесяна – одного из подчиненных могущественного Стершина.

– Валерия Михайловна, – парень посторонился, пропуская Володьку, – тут из охранной фирмы явились. Говорят, нужно проверить пожарную сигнализацию еще раз. В тот раз что-то там не доделали.

Я равнодушно кивнула, указывая рукой на дверь кабинета Петрова. Мол, проверяйте что хотите.

Бросив взгляд на Вовку, еле сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Вот уж мастер маскировки. Не иначе Ольга постаралась – та еще рукодельница. Хорошо, колокольчики на шляпу не пришила – с нее станется.

Володька имел пышные усы и окладистую бороду. Макушку украшала повернутая козырьком назад бейсболка, в прорези которой болтался «конский хвост». Откуда только что взялось?! Удивительно, но растительность и на лице, и на затылке выглядела весьма натурально, то есть ребята явно не в магазине карнавальных костюмов отоварились. Театральную гримерку, что ли, ограбили? Надо бы потом поинтересоваться.

Мой друг, несмотря на высокоинтеллектуальную специальность, вид обычно имел очень простой. Курносый нос, рыжие волосы, небольшие глаза и полные, слишком чувственные для мужчины губы делали его идеальной кандидатурой на роль Иванушки-дурачка в любом детском фильме. Простодушный взгляд прозрачно-голубых глаз только усиливал производимое Вовкой впечатление. Но сегодня он выглядел совершенно иначе – даже удивительно, как несколько «штрихов» могут преобразить внешность. Из простого русского парня Вовка превратился в продвинутого европейца – встреть я его где-нибудь за границей, никогда не признала бы соотечественника. Надо бы намекнуть, что борода, усы и длинные волосы ему очень к лицу.

Но долго рассматривать друга мне было недосуг: с деланным равнодушием отправилась я в подсобку, чтобы приготовить чашечку божественного напитка – подношение «богу охраны».

– Угощайся, Илья, – радостно улыбаясь, протянула я чашку, белым лебедем вплывая в кабинет. – Из закромов «самого»! – Поднятые к небу очи усилили эффект.

– Нам вообще-то не положено, – нерешительно переступая с ноги на ногу, проговорил Аванесян.

– Да брось ты! – По комнате разлился мой веселый смех. – Не отравлю же я тебя, в самом-то деле.

А про себя добавила: «Хотя, конечно, могла бы».

Парень, немного поколебавшись, принял из моих рук ароматный напиток.

– Не знаешь, тут надолго? – Светская беседа продолжилась.

– Нет, – пожал плечами Илья и отхлебнул из чашки, – но давай спросим. Эй, ты, слышишь? – обратился он к Вовке.

Тот откликнулся не сразу, пришлось позвать вторично. Вынув из ушей наушники, мой компаньон недоуменно уставился на нас сверху вниз – он как раз «висел» под потолком, делая вид, что настраивает систему пожаротушения.

– Ты долго планируешь тут зависать? – грубым тоном поинтересовался Аванесян.

Вовка отрицательно помотал головой.

– Почти закончил, – буркнул он не своим голосом, хотя получилось очень даже натурально. Да парень – артист, оказывается!

– Недолго, – уже совсем другим, доброжелательным, голосом пояснил охранник, поворачиваясь ко мне. Не иначе – считает меня тугоухой или тугодумом, раз полагает, будто я нуждаюсь в дополнительном «переводе».

– Ясно, – я игриво накрутила прядь волос на палец, – Илюш, может, пойдем еще кофейку попьем? Он у шефа просто божественный! – взмахнула я бесконечно длинными ресницами, и мои глаза стали шире.

– Да я бы с удовольствием, Валерия Михайловна… – Парень смущенно переминался с ноги на ногу. – Но не положено нам. У вас же там камеры, меня сразу запалят, и тогда неприятностей не оберешься. Шеф же наш знаете какой?!

– Нет, – я распахнула глаза еще шире, рискуя зрением: еще чуть-чуть, и глазные яблоки покинут орбиту, – какой? – таинственным шепотом поинтересовалась я, боковым зрением наблюдая за Вовкой. Не очень я разбираюсь в его манипуляциях, но, кажется, все идет по плану. Сейчас главное продолжать успешно отвлекать Аванесяна.

Тот же, ничего не подозревая, благодушно мне улыбался, явно довольный вниманием к своей персоне. Не так уж и хорош этот Стершин, судя по всему, раз набирает в свою службу подобных субъектов. Явно не проводится психологическое их тестирование. Хотя в данном конкретном случае и без него ясно, что парень не отличается умом и сообразительностью. Правда, мне на это грех жаловаться, конечно.

Наконец Вовка закончил свои дела и вернул корпус пожарной сигнализации на место.

– Ну, хозяйка, – радостно потирая руки, проговорил он, – принимай работу.

Так, кажется, мой друг заигрался. В роль вжился, будь здоров. Не стоит ему сильно усердствовать, как по мне. Сейчас ему нужно взять ноги в руки и улепетывать отсюда, пока ус не отклеился или хвост не отпал.

Словно прочитав мои мысли, Вовка резко посерьезнел, подхватил свой чемоданчик с инструментами да и был таков. Вслед за ним, не без сожаления, зашагал и Илья. Так как мне в кабинете шефа тоже вроде как делать было нечего, я покинула помещение, аккуратно прикрыв за собой дверь.

* * *

Уже вечером, вновь сидя на гостеприимной кухне, мы отмечали успешное завершение операции «Моисей».

– Я хочу выпить за лучших в мире друзей, – смахивая несуществующую слезу, произнесла я, поднимая бокал. И добавила уже серьезно: – Ребят, кроме шуток. Если бы не вы…

– Да брось ты! – весело махнула рукой Ольга. – Не поверишь, но мне даже понравилось! Так давно в нашей жизни не было приключений. Да, если вдуматься, их и вообще никогда не было. Но в последнее время быт заел особенно – такая рутина, такое однообразие. И не надо мне! – прикрикнула она на пытавшегося возмутиться мужа. – Даже в отпуск нас вывезти не можешь. Все тебе некогда!

– Ну, это, конечно, тоже не отпуск, – рассмеялась я.

– Хватит тебе! – Голубые глаза Ольги вспыхнули азартом. – Мне когда этот охранник позвонил, я такую дозу адреналина хапнула, ты не представляешь!

– Отчего же, очень даже представляю, думаешь, я не переживала, как все пройдет?

– Ой, девоньки, – в наш разговор вклинился Володька, – а уж как я волновался! Он же, когда начал набирать номер этой охранной службы вашей, у меня же вся жизнь перед глазами прошла. А ну как, думаю, не получится перехватить звонок и перевести его на Ольгу, а ну как та что-то напутает, а ну как охранник позвонит не по тому номеру, что на Леркиной визитке указан?! Вдруг у них для этих целей отдельная линия выделена?

– Ага! – возбужденно затараторила подруга, – он такой мне звонит, говорит: «Вы присылали сегодня ремонтника?» Я такая: «Да, в связи с несанкционированным случаем срабатывания пожарной сигнализации наша компания должна еще раз проверить систему пожаротушения. Это подарок фирмы – услуга, оплачивать которую вам не придется». В общем, все, как ты, Вовка, учил. – Олька бросила на мужа полный обожания взгляд. – И ведь сработало! Получилось! У нас все получилось!

– Ну, все не все, – охладила я пыл подружки, – кое-что вышло, да. Но это пока только начало. Нам еще многое предстоит сделать, хотя не спорю – веху мы прошли важную. Теперь бы не запороть все.

– Не запорешь, – пробормотал Володька, отхлебывая вино из бокала. – Ты, главное, моим инструкциям следуй неукоснительно. В общем, слушай и запоминай…

Глава девятнадцатая

Неожиданная встреча. Наши дни

– Валерия Михайловна, – Петров провел руками по тронутым сединой волосам, – сегодня, возможно, вам придется задержаться. У меня вечером совещание.

– Хорошо, Сергей Павлович. – Встретившись глазами с шефом, я, кажется, прочла в них интерес. Так смотрит школьник на лягушку, которую собирается препарировать. Непроизвольно поежившись, я отвела взгляд первой. Постояв еще немного, Серпал покинул приемную. Зачем приходил? Неужели только для того, чтобы сообщить мне о сверхурочной работе? Вот уж чудны дела твои, Господи, если сам царь опустился до холопа!

Но как ни крути, а новость хорошая. Превосходная, я бы даже сказала! Такой чудный повод проверить нашу аппаратуру в действии! Так! Теперь главное – ничего не напутать.

Встав, я отправилась в туалет, где, запершись в кабинке, достала из кармана миниатюрный наушник. Вставила его в ухо, прикрыла длинными волосами и вернулась на рабочее место.

Володька строго-настрого велел включать мне «прослушку» только в случае крайней необходимости, и уж тем более отключать ее при проверке СБ. Мне известно, что служба Стершина периодически является в кабинет шефа и, используя специальное устройство, ищет «закладки». По-моему, мера излишняя, учитывая, что мимо здешней охраны и муха не пролетит. С другой стороны, вот пролетела же.

Как бы то ни было, но чувствительная техника реагирует исключительно на включенные «жучки». Если же те не подают сигнала, то и обнаружить их можно разве что путем банального визуального осмотра. Риск остается, конечно, но не велик – не будут же эсбэшники без особой необходимости разбирать кабинет по кирпичику?

Одним словом, в нашей схеме изъянов практически не имелось: если действовать аккуратно, то риск быть пойманными стремится к нулю.

Значит, сегодня я впервые «поприсутствую» на совещании Петрова. Может, ничего тайного и не узнаю, но ведь с чего-то начинать нужно?

Правда, судьба на этот раз распорядилась иначе, внеся свои коррективы в мои планы и заставив превратиться в бабку-наушницу задолго до означенного часа.

– Ангелина Владимировна, вам туда нельзя. – Голос Ильи Аванесяна я услышала до того, как его обладатель ввалился в приемную. Правда, перед этим туда же ворвалась ослепительная блондинка. В стройной, ухоженной, отлично одетой женщине супругу, а вернее, вдову Андрея я узнала не сразу. А когда узнала, еле сдержалась, чтобы не ахнуть в голос.

Кое-как нацепив на лицо приличествующую ситуации маску спокойной вежливости, я поинтересовалась:

– Простите, вы что-то хотели? Сергей Павлович сейчас занят, но я могу сказать, что к нему пришли. Как о вас доложить?

– Никак! – резко закричала Ангелина и, взвизгнув, лягнула охранника, который попытался взять ее за локти. – Руки убрал, сука!

Перекошенное злобой лицо в данный момент трудно было назвать привлекательным. Вот что с людьми делает ярость. Женщина еще раз больно ударила Илью каблуком и фурией ворвалась в кабинет. Да уж, охрана у Петрова оставляет желать лучшего – если даже слабая дама способна прорвать оборону…

Словно догадавшись о моих мыслях, Аванесян пояснил:

– Ее просто не велено трогать, но и пускать Серпал недавно запретил. Как хочешь, так и крутись! Гребаная работа – теперь от шефа влетит. Эх… – Парень удрученно махнул рукой и, немного потоптавшись на месте, нехотя покинул приемную. Подозреваю, рассчитывал на чашечку начальственного кофе, но мне сейчас явно не до светских раутов – нужно срочно активизировать подслушивающее устройство: носом чую, меня ждут интересные новости.

И нюх меня не подвел! Когда я «включилась» в беседу, она была в самом разгаре, я пропустила только «затравку»: начальную стадию выяснения отношений.

– Геля, успокойся. – Не видя лица Петрова, я тем не менее мысленно прочла на нем раздражение и усталость.

– Успокойся?! Не хочу я успокаиваться! Прошу тебя не забывать, ЧТО я знаю! И не нужно думать, будто я не пойду с этой информацией куда следует! Видит бог, я долго терпела, но теперь довольно!

– Ты мне угрожаешь? – На этот раз в голосе Серпала слышалась сталь.

– А хоть бы и так! – взвизгнула женщина. – Что ты мне тогда сделаешь? Убьешь, как Андрюшу?!

– Ты с ума сошла?! – ахнул шеф.

– Ой, только не нужно прикидываться, – язвительным тоном проговорила вдова моего возлюбленного. – Если я все эти годы делала вид, что ничего не знаю, то только потому, что надеялась на твое благоразумие. Но прошу не забывать, что никому не было известно о местонахождении Андрея в тот вечер. Никому, кроме меня! И я тебе о нем сообщила! Так что, дорогой мой, все сходится!

– Ангелина, послушай, – проговорил Петров усталым тоном, – я не знаю, что ты там себе вообразила, но к смерти твоего мужа я не имею никакого отношения. Но ты, конечно, вольна думать так, как хочешь. Жаль только, что тебе приходится растить ребенка человека, который, по твоему мнению, способен на подобные злодеяния.

Не веря своим ушам, я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Зажав рот рукой, сделала вид, что откашливаюсь, – специально для камер.

Вот это новость! Мне очень не терпелось поделиться ею с друзьями, но ничего не поделаешь – придется подождать вечера.

Но тогда… Тогда… Словно тяжкий груз свалился с моих плеч. А ведь все эти годы я тащила его, словно ломовая лошадь.

Глава двадцатая

Последний удар. Тринадцать лет назад

Жену Андрея я встретила на кладбище. Навещая могилу матери, я по традиции следом пошла к возлюбленному. Но, заметив одинокую фигуру, сидящую на металлической скамейке, резко ускорила шаг, сделав вид, что прохожу мимо. Правда, что-то в облике женщины заставило меня замереть. Всего на секунду, которой тем не менее оказалось достаточно, чтобы увидеть огромный живот, выпирающий из-под платья.

Нет, этого не может быть! Это неправда! Андрей ведь сам говорил, что с женой у них давно нет интимной близости. Конечно, я знала, что все неверные мужья говорят это своим любовницам, но Андрюша не такой! Тогда какой?

Вот же оно – вопиющее доказательство! Куда красноречивее?! Конечно, можно предположить, что вдову разнесло так от горя, но, как ни хотелось в это поверить, всем и каждому ясно: версия сомнительная.

Но, может, она просто утешилась быстро? Возможно, срок не так велик, как кажется. Да, точно! Откуда мне знать, когда именно забеременела Ангелина? Разве можно определить это на глаз!

Рассуждая подобным образом, я незаметно для себя покинула кладбище. Но, как ни пыталась убедить себя в том, что Ангелина носит не его ребенка, сомнения не покидали меня. А потому, заручившись поддержкой Ольги, я приступила к работе по установлению истины. Мы подключили все свои ресурсы и в результате нашли человека, который знает человека, который знает человека, знакомого с Гелиной семьей. Увы и ах, проведенное расследование не принесло облегчения. Принесенная «сорокой на хвосте» новость вбила последний гвоздь в крышку моего гроба. Плод, который в своем чреве носила женщина, был плоть от плоти Андрюшиным. Во всяком случае, зачали его примерно в то же самое время, что и нашего ребенка. Только этому, в отличие от моего, все же суждено было родиться…

Глава двадцать первая

Операция «Большой ух» продолжается. Наши дни

– Только ради нашего ребенка я и молчала все эти годы, – уже заметно спокойнее произнесла Ангелина. – Полагала, что уж лучше такой отец, чем никакого.

– А теперь, значит, не уверена. – В голосе Петрова я уловила насмешку.

– Теперь, значит, нет, – ехидно передразнила его собеседница, – ты когда Костю в последний раз навещал?

– На прошлой неделе, – спокойно ответил Серпал. – Гель, парню тринадцать, он не нуждается в каждодневных свиданиях с папочкой. У него своя жизнь, оставь его в покое. И, в конце концов, мы сами разберемся, как нам общаться.

– Да! Ты уж разберешься!

– Тебе мало денег? – спокойно спросил шеф.

– Деньги! Деньги! – взвизгнула Ангелина. – Одни сплошные деньги! Мне внимания твоего недостает, понимаешь? Ведь я люблю тебя! – Женщина всхлипнула.

Послышалась какая-то возня, свидетельствующая, скорее всего, об объятиях. Мне даже стало неловко, но я быстро справилась с этим чувством. В конце концов, ради благого дела стараюсь.

– Прости, пожалуйста, – наконец проговорил Петров, – но мы уже обсуждали это, и не раз. Все кончено, тебе придется с этим смириться. Ничего у нас не получится, былого не воскресить. У нас общий ребенок, этого тоже не изменить, поэтому мы навсегда останемся близкими людьми, но общего будущего у нас нет.

– Да?! – В голосе Ангелины слышалась ярость. – А с кем оно у тебя есть? Вообще, на свете существует женщина, способная растопить твое каменное сердце?

– Ледяное, – поправил Серпал.

– Что?!

– Растопить можно лед, камень не плавится.

– Ах ты! – раздавшийся хлопок сообщил мне, что, по всей видимости, кто-то только что получил пощечину.

Послышался цокот каблучков, и вдова Андрея фурией выскочила из кабинета, оставив в приемной тонкий шлейф дорогих духов.

Я быстро щелкнула кнопку на ноуте, отключая звук в наушнике, и наконец-то выдохнула. Вот это ничего себе! Вот это новости!

* * *

Назначенное на вечер совещание не принесло никаких интересных известий. Скучные цифры, дебет, кредит – обычное переливание из пустого в порожнее. Я едва не заснула, слушая монотонные отчеты сотрудников.

После встречи, когда все ее участники стройным рядом потянулись из кабинета, возле стойки рецепшен задержался Хоруженко. Проходящая мимо Миронова недобро посмотрела в нашу сторону, но промолчала.

– Как дела? – весело поинтересовался Олег, то ли не обратив внимания, то ли сделав вид, что не заметил косых взглядов начальницы.

– Да неплохо, спасибо. – Я торопилась вновь включить «большое ухо», так как в кабинете шефа задержался Стершин, но парень мешал мне это сделать, чем очень раздражал.

– Слушай, я тут подумал… – Олег переступил с ноги на ногу, – может, поужинаем сегодня вместе?

– Угу, отличная мысль, – буркнула я, только чтобы он скорее отвязался. Отказ пришлось бы объяснять дольше. В данном случае проще согласиться.

– Да?! – Коммерческий директор, кажется, даже удивился. – Супер! – радостно воскликнул он так, будто всю жизнь уговаривал меня разделить с ним трапезу, я до сего дня отказывалась, а теперь наконец-то сказала «да». – Тогда я зайду за тобой после работы? Когда лучше?

– Откуда ж мне знать. – На моем лице появилась кривая улыбка. – Как шеф отпустит. Он, видишь, все еще совещается.

– Ясно. – Свет погас на лице Хоруженко. – Ну, набери тогда, ок?

– Ок, – буркнула я, мечтая только о том, чтобы мужчина наконец ушел.

Олег покинул приемную, а я обратилась в слух.

– Хочешь, чтобы я разобрался? – поинтересовался Стершин.

– Да, конечно, нужно съездить, выяснить, что за бред несет этот Голубев. – Такое ощущение, что они все с цепи сорвались с этим старым убийством. Сначала Ангелина, теперь этот Пинкертон доморощенный.

– Думаешь, у него и правда что-то есть на тебя? – В голосе начальника СБ читалась тревога.

– Откуда? – усмехнулся Серпал. – Нет, я уверен, он блефует. Но все равно выяснить не мешает. Ты когда сможешь с ним встретиться?

– Не раньше, чем через три дня, – ответил Михаил Леонидыч. – Завтра у меня командировка же. Ну, ты помнишь…

– Да, да, конечно. – Удивительно, но голос шефа звучал спокойно. Поразительное хладнокровие для человека, над которым дамокловым мечом нависла угроза разоблачения в убийстве. – Это не горит совсем. Так даже лучше – не стоит демонстрировать парню нашу заинтересованность. В данном случае спешка будет лишней.

– Что у тебя, кстати, с Гелей-то? – Стершин перевел разговор в иное русло. – Ребята докладывали, будто ворвалась она в твой кабинет едва ли не штурмом. Остановить не смогли. Ты на них не серчай. Ну сам подумай, не скручивать же ее? Кроме того, ты бы с ней поосторожнее. Не ровен час болтать начнет, с журналистами встречаться. Оно тебе надо? Они до сенсаций уж больно охочие. Вот что ни ток-шоу, так какое-нибудь незаконнорожденное дитя знаменитой личности на свет божий вытаскивают.

– Ты смотришь ток-шоу? – усмехнулся Петров.

– Да нет, – вроде как даже смутился Стершин, – так, фонит иной раз телек.

– Да ладно, не тушуйся, – на этот раз в голосе шефа слышался смех, – у каждого свои слабости.

– Ага, – буркнул начальник СБ, – ты из-за своих уже тринадцать лет под каблуком у этой бабы.

– Ты говори, говори, да не заговаривайся, – стальным тоном отрезал Серпал. – Моей слабости – да, скоро четырнадцать лет, но, знаешь, Костя – лучшее, что я сделал в своей жизни. Так что ни о чем не жалею.

– Ладно, ладно, – миролюбиво и несколько смущенно проговорил Стершин, – чего ты сразу в бутылку-то лезешь? Не жалеешь – и хорошо. Рад за тебя. Может, оно и правильно. А то я вон один, как тополь на Плющихе.

– Как перст, – машинально поправил Петров. – Тополей три было.

– Что? А, ну да. Один хрен, что перст, что тополь, а словом-то и обмолвиться не с кем, опыт свой, так сказать, богатый передать, гены опять же замечательные. – На этот раз мужчина смеялся.

– Ладно, – отрезал его начальник, – заболтались мы с тобой. Ты давай, решай что-то с Голубевым, а я домой. Вон секретарша, бедная, уж истомилась, наверное, вся.

– Кстати, как она тебе? – поинтересовался Стершин, а я еще больше обратилась в слух, хотя куда уж больше.

– Да ничего, только…

Что «только», я уже не услышала, так как неожиданно на меня обрушился ледяной дождь. В буквальном смысле.

Ничего не понимая, я вскочила с дикими воплями и вперилась глазами в источник своих бед. Передо мной стояла сухонькая женщина с графином в руке. В ее умных и ярких глазах плясали озорные черти. Еще не старая дама будто сознательно прибавила себе возраст, нацепив на голову нилепый цветастый платок на манер тех, что носят бабушки в деревне. Синий халат, из под которого едва выглядывали облаченные в гамаши ноги, выдавал в ней служительницу швабры и тряпки. Дешевые резиновые тапки а-ля «кроксы» довершали образ.

– Твою мать, – выругалась я, отряхиваясь, словно собака, из-за чего во все стороны полетели брызги. Не без удовлетворения я заметила, что некоторые из них достигли и источника моих неприятностей. – Что это было, в конце концов? – Мой грозный тон, увы, нисколько не напугал тетку.

– Я нечаянно, – невинно ответила та, – вот, цветочки поливала, да оступилась, детка.

– Вы баба Глаша?! – проявила я чудеса сообразительности.

– Кому баба Глаша, а кому и Глафира Митрофановна, – грозно ответствовала уборщица.

А ведь прав Олег: бабушка-то непростая! Ой и не простая!

– Простите, Глафира Митрофановна.

Хотя что это я? С какой стати прошу прощения? Может, это бабусе нужно извиняться? Цветочки она, видишь ли, поливала!

Поправив тонкой рукой платок, баба Глаша бесцеремонно заглянула в мой ноутбук, демонстрирующий прекрасный пруд с лилиями – заставку рабочего стола.

– Хм, – пробормотала женщина, – я уж думала, ты порнуху какую смотришь или еще чего позабористее. А тут такое… Чегой-то ты тогда так внимательно в экран-то пялилась? Даже меня не заметила. Будто оглохла и ослепла.

– По какому праву… – Мой голос предательски пошел вверх. Так, спокойно, Валерия. Тетка явно тут на особом счету. Так что лучше не связываться. А ну как доложит Стершину? Нет, понятно, что моя задумчивость на прослушку никак не указывает, но зачем лишнее внимание к себе привлекать?

– Медитировала, – буркнула я первое, что пришло в голову.

– С открытыми глазами? – удивилась Глафира Митрофановна.

– Угу, с открытыми, почему нет?

Собеседница пожала плечами, но в глазах ее по-прежнему читалось недоверие. А и пусть! Буду я перед каждым поросенком бисер метать.

– Что здесь происходит?! Валерия, почему вы в таком виде?! – Грозный окрик Петрова заставил меня вздрогнуть. За его спиной топтался Стершин, с любопытством взирая на разыгрывающуюся сцену.

– Да, Валерия, – глаза бабы Глаши весело сверкнули, – где это вы так намокли?

– Вспотела, – буркнула я. Но, поймав грозный взгляд шефа, пояснила: – Да вот, Глафира Митрофановна тут цветы поливала, а я, неловкая такая, встала резко и задела ее. Она воду на меня и пролила.

По лицу Серпала я поняла: он не поверил ни единому моему слову. Слишком уж хорошо ему известен характер уборщицы, чтобы не понять, что произошло на самом деле. Но мой благородный жест оценил, благодушно хмыкнув.

Что до самой виновницы переполоха, то она и бровью не повела, этой старушке-веселушке палец в рот не клади – сразу ясно.

– Ладно, – сказал, словно отрезал, шеф, – вы можете быть свободны! Тем более что, – в этом месте он брезгливо поморщился, – в таком виде все равно работать не пристало. Идите, приведите себя в порядок.

Глава двадцать вторая

Ужин в раю. Наши дни

Заведение, в которое меня повез после работы Хоруженко, носило оригинальное название «Рай». По горделивому заявлению коммерческого директора, это был лучший ресторан в городе. Пришлось поверить на слово – мой опыт посещения местных предприятий общепита датируется началом тысячелетия. Подозреваю, за прошедшие годы и впрямь многое изменилось.

По дороге мы заехали ко мне домой – после холодного душа надлежало переодеться, зато теперь я выглядела так, как следовало выглядеть девушке на первом свидании: красивое платье, яркий макияж, туфли на умопомрачительной шпильке.

– Чего изволите-с? – Официант щелкнул каблуками. Я удивленно смотрела на парня в сюртуке (натурально). Видимо, в представлениях владельцев заведения рай застрял веке эдак в девятнадцатом. По крайней мере, обслуживающий нас парень наверняка именно оттуда и явился. Не иначе как на машине времени. Напомаженные волосы (где только средство для этого раздобыл), разделенные на аккуратный ровный пробор, и (внимание!) маленькие усики над губой.

– Это что было? – склонившись к Олегу, поинтересовалась я, когда официант, подав нам папки с меню, отошел от столика.

– Ты о чем? – Хоруженко не сразу понял мой вопрос, а поняв, рассмеялся. – А-а-а, это? Ты в меню-то загляни!

Раскрыв картонную папку, я ахнула:

– Ростбиф окровавленный?! Это из «Онегина», что ли?

– Ага, – радостно кивнул Олег. – Там еще Страсбургский пирог оттуда же.

– Господи, а Лабардан – что такое?

– Лабардан? – Олег вперил очи в свою папку. – Так ты читай, там же все написано в скобках мелким шрифтом. Лабардан – треска, приготовленная особым образом. Упоминается в произведении Н.В. Гоголя «Ревизор».

– О, прикольно! – радостно откликнулась я и отправилась в увлекательное путешествие по страницам «райского» меню. – Тут даже консервы из «Карениной» имеются.

– Ну да, – подтвердил мой сотрапезник, – так в те времена все соленья назывались. Представлены и вовсе интересные вещи. Как тебе, к примеру, кислые щи?

– В смысле – прокисшие, что ли? – блеснула я остроумием. – Да ладно. Это я знаю, это же на квашеной капусте борщ, да?

– А вот и нет! – подняв вверх палец, изображая мудрую сову, провозгласил Олег. – Это напиток!

– Да ладно! – удивилась я.

– Ага, ага, квас такой шипучий. Упоминается у того же Гоголя в «Мертвых душах».

– Так «Рай» – это…

– Ресторан классической литературной кухни, – закончил за меня фразу Олег с такой гордостью, будто заведение ему принадлежит.

Кивнув, я вновь склонилась над меню.

– Слушай, – произнесла я через пять минут его изучения, – я прямо даже не знаю, что и заказывать. Давай ты выберешь за нас обоих?

– Хорошо! – легко согласился Олег. – А не вдарить ли нам, батенька, по зеркалу нашей революции? – Парень сознательно исковеркал букву «р», не иначе подражая Владимиру Ильичу. Артист из него, нужно отметить, так себе, но я сумела изобразить приличествующий случаю восторг: мне все равно, а ему приятно. – Тогда давай закажем расстегаи и холодную телятину из «Войны и мира», а на десерт Анковский пирог из «Анны Карениной».

– Ой, может, не надо пирог? – ужаснулась я.

Олег рассмеялся:

– За фигуру переживаешь?

– Да нет, просто героиня романа кончила плохо.

– Не боись, ты ж не замужем, я надеюсь? Да и я в любом случае не Вронский.

– Но очень на него похож. – В моем голосе появились игривые нотки.

Польщенный парень удовлетворенно хмыкнул.

Официант принял заказ, и у нас появилось свободное время для беседы, которое мне непременно следовало провести с пользой. Но не брать же сразу быка за рога? Пришлось использовать все свои навыки общения на свидании, изображая заинтересованность в том, что говорит собеседник. Неожиданно я вошла во вкус и даже забыла о своей миссии. То, что Олег – парень интересный, понятно было сразу, теперь и вовсе стало очевидно: он заслуживает внимания даже такого «синего чулка», как я.

Мне давно и доподлинно известно: хочешь обаять мужчину, молчи и слушай. И не просто слушай, а очень внимательно. Так я и поступила, получив за десять минут информацию едва ли не обо всей жизни моего визави. И, хотя в его повествовании явственно слышались хвастливые нотки, меня это не смущало. В конце концов, какой мужик откажет себе в удовольствии «распустить хвост» перед дамой?

Несмотря на то что образ вырисовывался если не идеальный, то близкий к нему, когда речь зашла о неудавшемся браке, Олег, в отличие от многих парней в такой же ситуации, не стал перекладывать ответственность за развод на экс-супругу. Просто упомянул, что человек она, безусловно, очень хороший, а в распаде семьи всегда виноваты двое. Подробностей не уточнял, а я и не настаивала.

Заслушавшись, я не сразу вспомнила о том, что планировала сделать. Напомнил официант, подавший на соседний столик рябчиков, громогласно об этом объявив на весь зал.

Мозговые шестеренки, завертевшись, создали логическую цепочку: рябчик – птица и голубь – птица. А ведь мне нужно узнать об одном таком сизокрылом пернатом. Точно!

Проникновенно посмотрев в глаза своему собеседнику, я произнесла с восхищением:

– Какой же ты все-таки молодец!

– Ты о чем? – не понял Олег.

– О том, как отзываешься о своей супруге. Это такая редкость в наше время! Вот, к примеру, мой одноклассник Голубев…

– Голубев? – встрепенулся Хоруженко.

– Ну да. – Я посмотрела я на него невинными глазами, напрягшись от ожидания: неужели рыбка попалась на крючок?

– Это какой Голубев? Не Димка случайно?

– Нет, Степан.

– А-а-а, тогда однофамилец. Просто у нас работал в IT-службе один Голубев.

– Работал? То есть сейчас уволился?

Олег пожал плечами:

– Не знаю. Кажется, да. Там какая-то мутная история. Не бери в голову!

Угу, непременно! Конечно, возьму в голову, и еще как! Уже и зарубку сделала. Но, конечно, вида не подала, изобразив отсутствие всякого интереса к теме, рассказав вместо этого «сказку» о том, как вымышленный Степан Голубев после развода поливал свою супругу грязью, обвиняя ее во всех мыслимых и немыслимых грехах. На самом деле выдуманными были лишь имя и фамилия героя, сам он существовал в реальности. И не один. Это был собирательный образ, созданный из многих переживших развод знакомых. Мало у кого хватило благородства достойно отзываться о некогда любимом человеке.

– Упс! – Олег неожиданно прервал мой рассказ, скривив рот.

– Что такое? – не сразу поняла я, но, проследив своим взглядом за его, увидела тех, кого меньше всего хотела в тот момент встретить: в ресторан вошли Петров с Ангелиной. Рядом с ними шагал нескладный подросток – вылитая копия матери. С той лишь разницей, что в нем отсутствовала даже капля ее самоуверенности. Тонконогий журавленок, он явно чувствовал себя не в своей тарелке, не зная, куда деть руки.

Шеф хозяйским взглядом оглядел зал и наткнулся на нас. В его темных глазах мелькнуло и тут же погасло удивление – он прекрасно владел собой, поэтому трудно было понять, что он думает о нерабочих отношениях своих сотрудников. Вообще-то, корпоративные правила романы на работе не приветствуют, но напрямую и не запрещают. Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что ничего предосудительного мы с Олегом не делаем, а потому и переживать не о чем. Гордо вскинув голову, я спокойно встретила взгляд Серпала. Тот криво усмехнулся и, коротко кивнув, тут же отвернулся.

Подскочивший официант отвел «счастливое семейство» к их столику, склонившись при этом едва ли не в три погибели в почтительном поклоне – сразу видно: Петров тут гость особый.

– Принесла же его нелегкая, – пробормотал Хоруженко себе под нос. – Будто мало в городе ресторанов.

– Да ладно тебе. – Беспечный взмах руки продемонстрировал мое отношение к ситуации. – Пришли люди поужинать, чего такого-то?

– Да ну! Мало мне его на работе!

– Тебе?! – расхохоталась я. – А что тогда про меня говорить?

– Это да-а-а. Как тебе, кстати, с ним трудиться бок о бок-то?

– Да ничего. – Я пожала плечами. – Мы особенно не пересекаемся: он дает поручения, а я их выполняю. Вот и все наше общение.

– Ну, это да! Наш Серпал – мужик не то чтобы сильно коммуникабельный. Точно не из тех, с кем хочется пивка после работы выпить.

Кивок обозначил мое согласие.

Бросив быстрый взгляд в сторону, я встретилась глазами с обсуждаемым субъектом, отчего почувствовала себя неуютно. Конечно, Петров не мог слышать, о чем мы там с Олегом беседуем, и все равно как-то неловко перемывать косточки человеку за глаза, да еще и в непосредственной от него близости.

Как шеф расценил мое смущение, неизвестно, но неожиданно он криво усмехнулся и поднял наполненный вином бокал. Мол, за ваше здоровье. Мне не оставалось ничего другого, как сделать то же самое.

Ангелина, проследив его взгляд, посмотрела на меня и, не скрывая раздражения, принялась что-то резко выговаривать Петрову, отчего сидящий рядом мальчик как-то весь сжался и скукожился. Было заметно, что подобные сцены в этой «семье» не редкость. Искренне жаль мальчишку, который вынужден нести бремя ошибки родителей.

По лицу Петрова, обращенному к сыну, я поняла, что он чувствует примерно то же самое, так как в его взгляде читались любовь и понимание. Правда, стоило ему повернуться к матери мальчика, как выражение тут же изменилось. Теперь на его лице читались брезгливость и отвращение. Видимо, не так уж хорошо он владеет эмоциями, как мне казалось.

– Слушай, может, пойдем отсюда? – неожиданно предложил Олег.

– Чего это? – удивилась я. – Ты из-за шефа, что ли? Да ладно! Семь бед – один ответ. В конце концов, нас уже застукали. Думаешь, скоропалительное бегство что-то исправит?

– Да нет, – замялся парень, – просто как-то…

– Короче, я, пока каренинский пирог не попробую, никуда отсюда с места не сдвинусь. – Мой взгляд выражал решительность. – Поманил, понимаешь, девушку выпечкой – и деру? Ну уж нет, дружок-пирожок, не выйдет! – Я погрозила парню указательным пальцем.

Олег, рассмеявшись, поднял вверх руки:

– Ладно, ладно, убедила.

Правда, тут же его взгляд и погас. Причину долго искать не пришлось – достаточно было обратить свой взор на столик шефа. Тот смотрел на нас с нескрываемым недовольством.

Интересно, что ему не нравится? Может, для него вообще открытие, что подчиненные имеют личную жизнь? А может, просто завидует? Судя по всему, в их компании обстановка не слишком веселая.

– Расслабься, – шепнула я Олегу прямо на ухо, перегнувшись через стол, а затем бросила незаметный взгляд на Петрова и поняла: откровенно интимный жест раздражил его еще больше. Ноздри шефа раздувались, а крылья носа побелели – верный признак еле сдерживаемой ярости. Переведя взгляд на ладони начальника, заметила, что они сжаты в кулаки. Ого, а парень-то собственник. И сам не ам, и другим не дам. Не нравится ему, видите ли, роман секретарши с коммерческим директором. И почему это, интересно?

Ответ на этот вопрос, правда, мне вряд ли суждено узнать, а потому и смысла забивать им голову я не вижу. С другой стороны, как бы это все не сыграло против меня: потерять работу по такой глупости, тем более сейчас, когда появились первые «зацепки»… Нужно что-то делать! Но что? Может, изобразить ссору и разрыв с Олегом? Нет! Так еще хуже – Петров только укрепится в своем предубеждении о служебных романах. Публичные разборки – точно не выход. А что тогда выход? Мозговые шестеренки крутились с бешеной скоростью, но решение никак не находилось.

Остается лишь расслабиться и плыть по течению, решая проблемы по мере их поступления. Или воспользоваться подсказкой «звонок другу»? Точно! Как это я забыла про Ольгу?

– Слушай, я пойду попудрю носик. – Подарив Олегу ослепительную улыбку, я нежной павой поплыла в дамскую комнату, отметив краем глаза внимательный, провожающий меня взгляд шефа.

Оказавшись в царстве хрома и керамики, я тут же полезла за телефоном, достать который, правда, оказалось не суждено – в комнату ворвалась Ангелина. Интересно, что им такого подали, раз ей так приспичило?

Долго гадать не пришлось – истинная причина поведения Гели открылась мне довольно быстро.

– Слушай, ты! – прошипела девица, приблизив ко мне перекошенное злобой лицо. – Ты кто такая? Ты кто такая, я тебя спрашиваю?

Вопрос, прямо скажем, неожиданный, а главное, не знаешь, как на него и отвечать. То ли представиться по имени-отчеству, то ли рассказать о себе. Может, ее интересует, кто я по гороскопу? Или еще какая-то аналогичная информация? Как поймешь?

В общем, так и не найдясь, что ответить, я благоразумно решила промолчать и аккуратно стала пятиться к выходу – барышня явно не в себе, зачем связываться? Но женщина и не собиралась отступать. Перегородив мне дорогу, она вперила руки в боки и прошипела сквозь зубы:

– В общем, слушай сюда. Если ты еще раз только посмотришь в сторону моего мужика, я тебе… Я тебе… Я тебе голову оторву. Это ясно?

Куда уж яснее? Хотя нет, понять бы, о каком мужике идет речь. Судя по всему, вкусы у нас с Ангелиной сходятся. Может, она на Олега запала? А что? Петров давно в прошлом, а Хоруженко вполне себе перспективен.

– Э-э-э, – пробормотала я, – вы меня, конечно, простите. Но, может, это все же ему решать?

– Что? – взвизгнула Геля. – Ты еще смеешь рот открывать? Ты кто такая? Ты кто такая, я тебя спрашиваю?

Вот же заклинило ее на этой фразе, и откуда только такое стремление познакомиться со мной ближе? Но уж коль так хочется, начала она явно не очень хорошо. Пригласила бы меня на рюмку кофе, я бы ей и поведала, кто такая и откуда взялась. Ясное дело, всю правду бы не открыла, но основные вехи жизненного пути непременно описала.

– Послушайте, милочка, – понимая, что путь к выходу мне отрезан, я решила сменить направление и начала двигаться попой к кабинке, решив спрятаться там на случай, если дама перейдет к решительным действиям, что, судя по всему, не исключалось, – давайте мы поговорим с вами об этом позже, ладно? Вы сейчас явно не в себе, можете дров наломать, потом жалеть наверняка будете. Я по себе зна…

Закончить фразу не удалось, так как в следующую секунду Геля с диким воплем вцепилась мне в волосы и повалила на пол. Эх, а ведь мне почти удалось достичь спасительной кабинки – чуть-чуть не успела!

Драться я никогда не умела, предпочитая победы в словесных дуэлях. Да, собственно, и особого повода применять свои силы в физических поединках жизнь не предоставляла. Только однажды в школе, в седьмом классе, моя злейшая «подруга» Юлька Маизова, связавшись с какими-то дворовыми девчонками, решила отточить на мне свои боевые навыки. И ей это удалось – с таким же успехом она могла колотить боксерскую грушу. По крайней мере, та бы ей оказала то же сопротивление, что и я.

И вот, спустя более чем двадцать пять лет, ситуация повторилась с точностью. Безуспешно пыталась я отпихнуть от себя обезумевшую женщину, колотившую меня почем зря по всем частям тела.

Боли я не чувствовала. Во всяком случае, пока. А вообще ощущения интересные: довольно странно лежать на кафельном полу и принимать град ударов от ухоженной, красивой дамы, так соблазнительно пахнущей дорогими духами. Надо бы потом поинтересоваться, что за аромат – очень он мне понравился.

Но всему когда-то приходит конец. На наши вопли (а хоть я и не сопротивлялась, но звуковую сигнализацию все же включила) прибежали официанты. Кое-как оттащив от меня упирающуюся соперницу, они растерянно сдерживали ее, явно не зная, как поступить. Еще бы! Клиентка-то VIP! Из заведения ее просто так не выставишь! С другой стороны, не взирать же спокойно, как она избивает пусть и не почетного, но все же гостя?

Выход из ситуации нашелся сам. В лице Петрова Сергея Павловича. То ли услышав шум, то ли обеспокоившись длительным отсутствием спутницы, то ли просто отправившись в туалет по своим нуждам, появился он в дверном проеме и, оглядев «поле боя», сразу все понял.

Еще десять минут назад я наивно полагала, что видела шефа в гневе. Забираю свои слова обратно: назвать наблюдаемые мною недавно эмоции яростью – все равно что обозвать легкий летний ветерок тайфуном.

Вот теперь-то мне представился случай лицезреть начальника в бешенстве! Глядя на его широко раскрытые глаза, метавшие молнии, раздувающиеся ноздри и побагровевшее лицо, я поняла: именно так выглядел Иван Грозный перед тем, как убить своего сына.

Правда, в отличие от царя, Петрову все же удалось избежать смертоубийства. Он даже никого не покалечил. Просто подскочил к брыкающейся Ангелине и, схватив ее за локоть, потащил в зал, к вящему облегчению сотрудников ресторана. Оставшись со мной наедине, они нерешительно топтались на месте, явно не понимая, что предпринять в такой ситуации.

Великодушно облегчив их задачу, я махнула рукой, отпуская ни в чем не повинный персонал заведения восвояси. Те с явным удовольствием воспользовались моим щедрым предложением и быстро ретировались.

Адреналин, вырабатываемый организмом во время драки и оказывающий анестезирующее действие, постепенно перестал поступать в кровь. Вместе с этим пришла боль. Причем во все органы сразу. Такое ощущение, что по мне каток проехал, – болела каждая клеточка тела.

Подойдя к раковине, чтобы смыть кровь с губы, я посмотрела в зеркало и ахнула. Ничего себе первое свидание! Страшно подумать, что будет на последующих. Под глазом расплывался багровый кровоподтек – уверена, завтра он сменит цвет на фиолетовый. Волосы всклокочены, через всю левую щеку проходит огромная царапина.

Ох, е-мое! С другой стороны, конечно, я это заслужила. С опозданием в четырнадцать лет меня настигло возмездие. Пусть даже конкретно сегодняшняя драка и не справедлива, но в общем и целом поделом мне: не спи с чужими мужьями, если не хочешь ходить потом с фонарем под глазом.

– Простите, пожалуйста. – Раздавшийся за спиной голос Петрова заставил меня вздрогнуть. Подозреваю, теперь я еще долго буду шарахаться от каждого шороха. – Я вас напугал?

Невероятно проницательный мужчина! С такими способностями ему бы экстрасенсом работать.

– Угу, – буркнула я, аккуратно зарываясь лицом в холодную воду, отчего оно тут же вспыхнуло огнем. Поморщившись и тихо застонав, я вновь посмотрела на себя в зеркало. На этот раз его поверхность отразила грустного клоуна: всегда аккуратный маленький носик превратился в сливу, а по щекам черными слезами стекает тушь.

– Да уж, – усмехнулась я своему отражению и соорудила аккуратную вуаль из брызг – так намного легче.

– Валерия, я прошу прощения за свою спутницу. – Петров прижал руки к груди. – Понимаете, у нее сейчас непростой период, она психически неуравновешенна, сидит на таблетках и…

– То есть вы хотите сказать, что я еще и посочувствовать ей должна? – резко повернувшись, поинтересовалась я, блеснув глазами. Серпал смутился.

– Нет, я не это имел в виду…

– А! Бросьте! – махнула я рукой. – Вы-то тут при чем? Спасибо, что извинились, но вашей-то вины в случившемся нет.

Я набрала жидкого мыла из дозатора и, охая и морщась от боли, принялась смывать остатки макияжа, который еще какой-то час назад наносила с невероятным старанием и усердием.

– Но ведь Геля меня к вам приревновала, – удивился шеф. – Выходит, я как бы при чем. Дал ей повод, что, в общем, не трудно…

– Вас? – удивилась я. – Господи, что у этой женщины в голове? Да как ей такое вообще вообразилось? С чего?

Мужчина неожиданно рассердился.

– А почему это вас так удивляет? – возмутился он.

– А почему не должно? – вопросом на вопрос отреагировала я. – С какой стати ей такое думать, учитывая, что вообще-то я тут со спутником?

– Ну, больное воображение нездоровой женщины, видимо, – ехидно ответил Петров.

– Сергей Павлович, – устало проговорила я, доставая носовой платок и снимая им остатки косметики с лица. – Извинения приняты. Вряд ли вы можете мне чем-то помочь. Может, вернетесь к своей даме сердца? Уверена, она не меньше меня нуждается в помощи.

Если бы взглядом можно было испепелить, сейчас на кафельной плитке осталась бы только горстка пепла, так грозно шеф на меня посмотрел. Боже мой! Что опять не так-то? Оставит меня эта парочка в покое или нет?

– Геля уехала домой на такси.

– А сын? – В моем голосе слышалась тревога, которую Петров тут же заметил. И очень удивился.

– Почему это вас так интересует?

– Ну как же! – воскликнула я. – Бесчувственный вы чурбан! Неужели не понимаете! У мальчика такой сложный возраст, а тут еще мать психопатка. Простите…

Серпал только рукой махнул.

– Такая сцена, безобразная уже сама по себе, может травмировать нежную детскую душу, так наверняка мать отыграется на ребенке.

– Хм, об этом я как-то не подумал, – пробормотал Петров, взлохматив рукой прямые волосы.

– А следовало бы! – воскликнула я и опрометью покинула туалет.

Шеф потрусил сзади.

– Вы куда? – поинтересовался он.

– Сына вашего спасать, куда же еще! – воскликнула я и тут же закусила губу. Елки-моталки! Откуда бы мне знать, что Костик – сын Петрова? Допустим, о его родственных связях с Ангелиной я могла догадаться, учитывая природное сходство и обстоятельства вечера. Но вот отцовство шефа в данных обстоятельствах совсем не очевидно. Вообще, я бы сказала, не очевидно. Вот это прокол! Интересно, Хоруженко известно, что Серпал – отец мальчика? Может, свалить на него? Нет, рискованно! Придется выкручиваться, сказав, что я просто попала пальцем в небо, выдвинув предположение.

Но ничего объяснять не пришлось: шеф то ли не заметил моей оговорки, то ли не обратил на нее внимания. В конце концов, может, он не сильно скрывает свои родственные связи, хоть и явно их не афиширует. А коль так, мне вполне может быть о них известно из каких угодно источников.

– Позвольте поинтересоваться… – спросил он у меня, когда я, ворвавшись в зал, стала искать глазами Олега, которого почему-то нигде не было. – И как же вы собираетесь спасать моего сына?

– Не знаю еще! На месте разберусь!

– Валерия, – Петров вздохнул и, взяв меня за локти, повернул к себе, – послушайте! Вы всерьез думаете, что Ангелина обрадуется, увидев вас на пороге своего дома?

Хм, очень сомневаюсь.

– Вот именно, – прочитав мои мысли, проговорил Серпал. – Кроме того, вы что же, знаете ее адрес?

Я закусила губу. Вообще-то, знаю. По крайней мере, прежнее место проживания. Не факт, конечно, что Ангелина все еще живет в том же доме, но проверить можно ведь. Хотя Петров прав: как я помогу мальчишке, если «заведу» его мать еще больше? И что делать?

Растерянность отразилась на моем лице.

– Лера, давайте лучше поужинаем, – спокойно предложил Петров.

Тоже мне, папаша!

– Да успокойтесь вы, – рассмеялся он. – Все с Костиком в порядке. Его ваш спутник отвез ко мне домой. Надеюсь, вы не в обиде?

Встретив внимательный взгляд темных глаз, я неуверенно помотала головой. С одной стороны, Петров поступил по-свински: мог бы и сам сына домой отвезти. Крепостное право в девятнадцатом веке отменили. С другой – Олег тоже ведь мог отказаться. Или хотя бы прийти попрощаться со мной, поинтересоваться здоровьем.

О том, что думаю, я Петрову, конечно, не сообщила, но он и сам понял: тут даже способности оракула ни к чему – у любого на моем месте мысли работали бы в том же направлении.

– Да успокойтесь вы, Валерия, – криво усмехнулся мужчина, отодвигая мне стул. – В конце концов, не съем же я вас. А свидание свое всегда сможете потом продолжить. Должен же я как-то загладить свою вину за все это. – Рука мужчины очертила круг близ моего лица.

– Ага, думаете ужином отделаться? – усмехнулась я.

– Нет, конечно, завтра премию еще выпишу, – то ли в шутку, то ли всерьез сообщил шеф.

– О, круто! – расхохоталась я и тут же ойкнула, схватившись за губу – ранка только начала подсыхать, а мое неуместное веселье вновь заставило ее кровоточить.

– Больно? – В голосе Серпала звучало искреннее сочувствие.

– Нет, приятно, – парировала я ехидно, – сами-то как думаете?

– Думаю, очень, – серьезно произнес Петров. – Еще раз простите, что так все вышло.

– Да бросьте, – махнула я рукой. – Не вы же меня избили.

– Да, но мне следовало это предвидеть, когда Геля отправилась за вами в туалет. Но мне и в голову…

– Все! – воскликнула я. – Закрыли тему! Сейчас снова по кругу пойдем. Вы хотели угостить меня ужином, так угощайте! Мой заказ уж, наверное, ледяной коркой покрылся. Да и ваш тоже, судя по всему. Сделаем новый?

– Давайте! – улыбнулся Серпал.

– Только, – я слегка наклонилась к собеседнику и прошептала доверительно, – давайте вы сами все закажете. Очень не хочется вникать во все эти литературно-кулинарные изыски, да и, честно говоря, глаз начинает заплывать, так что зрение ухудшается с каждой минутой.

Петров кивнул, внимательно посмотрев мне прямо в очи. Вернее, в око – второе уже почти закрылось.

– Вот я балбес! – воскликнул он вдруг и властным жестом подозвал к себе официанта. – Принесите даме лед, и быстро, – отдал он приказ, – а еще тащите аптечку. Все, что у вас есть.

Затем резко поднялся, достал из кармана белоснежный – не сомневаюсь, стерильный – платок и, щедро полив его коньяком из стоящей на столе бутылки, принялся заботливо обрабатывать мои раны. Не забывая обдувать их, чтобы меньше щипало. Прямо как мама когда-то.

Неожиданно я почувствовала на губах соленую влагу: то ли воспоминания о мамулечке так подействовали, то ли меня наконец настигли закономерные в данной ситуации эмоции.

– Ну-ну, Валерия, – смущенно проговорил Петров, – ну что вы, в самом деле? Все раны заживут, обиды забудутся. Вот увидите!

– Да, конечно, – отстраняясь от мужчины, пробормотала я и поприветствовала официанта, изобразив (правда, не очень умело) радость.

Склонившись в почтительном поклоне (вот ведь школа!), парень протянул Петрову коробочку с нарисованным на ней красным крестом и грелку, судя по всему, наполненную кубиками льда. Как только умудрились нафаршировать ее так быстро?

Не давая проявить мне инициативу, шеф сам провел все приличествующие случаю медицинские манипуляции: обработал царапины перекисью, приложил к фингалу грелку.

– Спасибо, – пробормотала я, невольно отстраняясь: в какой-то момент парень пересек дозволенную границу личного пространства настолько, что я могла разглядеть крошечные капилляры на его коже. Почему-то от этого мне стало неуютно.

– Вот так будет лучше, – пробормотал Петров, отстраняясь. Выглядел он при этом смущенным.

– Ваш заказ! – перед моим носом возникла огромная тарелка, накрытая металлической крышкой. Официант, щелкнув каблуками, откинул ее, и моему взору предстал ростбиф окровавленный. Рядом поставили тарелку с паштетом.

– Вы поклонник «Онегина»? – усмехнулась я.

– Есть немного, – улыбнулся шеф.

– То есть меня еще и котлеты ждут? – решила я удивить Петрова литературными познаниями. Судя по тому, как он вскинул вверх брови, мне это удалось.

– Вы что же, знаете всего «Онегина» наизусть? – спросил он.

– Да нет, конечно, но многое да, могу продекламировать, – и добавила в подтверждение своих слов: – «Еще бокалов жажда просит залить горячий жир котлет».

– Браво! – приветствовал Серпал аплодисментами мои артистические способности. – А вы знаете, что такое котлеты в пушкинском понимании? Ну, в смысле, как их готовили в те времена?

Я пожала плечами:

– Наверное, как и сейчас? Рубленое мясо? Ну, может, с какими-то вариантами.

– А вот и нет! – в голосе собеседника слышалось торжество. – Котлета происходит от французского cotlett. – Последнее слово Петров произнес с характерным французским прононсом. – Это очень интересное блюдо… Да что я говорю. Скоро сами попробуете. Там на свиные или телячьи ребрышки кладут вырезку.

– Звучит аппетитно, – мое лицо озарила улыбка, – но не много ли мяса для ужина?

– В самый раз! – усмехнулся Петров и потер явно выраженную горбинку на переносице – не иначе как наследие бурной молодости – свидетельство о перенесенном переломе. – Тем более что вам не о чем волноваться! Ваша фигура совершенна – ей ничего не угрожает.

– О, какой тонкий комплимент, – рассмеялась я, не скрывая, впрочем, удовольствия. Отправив в рот кусочек мяса, я застонала от счастья. – М-м-м, как вкушно, – прошамкала в восторге. – Так и тает во рту!

– А я что говорил! – воскликнул Петров самодовольно.

Можно подумать, он этот ростбиф сам приготовил. Собственноручно. Да и не припомню я, чтобы он что-то такое говорил.

– Вы еще паштет попробуйте обязательно! Ну, давайте выпьем за… – Мужчина поднял бокал и задумался. Интересно, как выкрутится? Лично я бы выпила за здоровье – для меня это самый актуальный тост. Но Петров предложил иное. – Давайте выпьем за вас, Валерия.

– А давайте! – легко согласилась я и пошутила. Не очень, правда, умело: – Вам все равно, а мне приятно, да?

Лицо шефа сначала окаменело, но потом расслабилось.

– Да нет, мне не все равно, – произнес он многозначительно и внимательно посмотрел в мой глаз, отчего мне снова стало не по себе. Что-то он задумал… Уж не обольстить ли, не ровен час, пытается? Только этого мне не хватало! – Валерия, давно хотел вас спросить, можно?

– Валяйте, – беспечно махнула я рукой.

– Почему вы одна?

– В каком смысле? – Все я поняла, конечно, просто хотела выиграть время. Не говорить же в лоб собеседнику, что одиночество стало моим спутником благодаря его стараниям. Это сообщение я приберегу для более подходящего случая, который, не сомневаюсь, непременно подвернется.

– Почему вы не замужем? И даже никогда не были? С вашей-то вешностью модели… У вас должны быть толпы поклонников.

– Хм, – пробормотала я, а затем решила сказать все как есть. – Потому что единственный мужчина, которого я любила, погиб. А связывать свою жизнь с нелюбимым… Знаете, может, это и правильно. Многие мои подруги предпочли не дожидаться журавля в небе и вышли замуж за «подходящего человека». Были такие люди и в моей жизни. И, возможно, не будь в ней… – тут я запнулась, не решаясь назвать имя Андрея, – не будь у меня ТОЙ большой, чистой и настоящей любви, я бы тоже так… Но…

Раскрывать душу человеку, которого считаешь виновником всех своих несчастий, – это, я вам скажу, то еще испытание. Но мне удалось пройти его с честью.

– Простите, если мой вопрос причинил вам боль. – Сидящий напротив мужчина выглядел расстроенным. – И все же, – продолжил он, – не могу не задать еще один: когда это произошло?

– Пятнадцать лет назад, – выпалила я, накинув год, дабы не вызвать даже невольных ассоциаций у Петрова. Вряд ли он связал бы кончину сотрудника с моим рассказом, но береженого, как говорится, бог бережет.

– И что, за пятнадцать лет вам ни разу не встретился никто, кто бы мог соперничать с вашим возлюбленным?

Я отрицательно помотала головой.

– Да и потом, – добавила я с кривой ухмылкой, – мне особенно некогда было строить свою любовь: строила карьеру. Хотя и она, – я снова усмехнулась, – не особенно удалась.

– Да-а-а, – протянул Серпал, – наверное, исключительный был человек.

– Не то слово, – тихо произнесла я, склонив голову над тарелкой, – таких больше нет…

Зря Петров завел этот разговор. Ох, зря! За стремительными событиями сегодняшнего вечера мне как-то даже удалось забыть о своей миссии. Когда хотел, начальник умел быть милым и приятным собеседником. Несомненно, человек он умный, интересный и, если бы не одно «но», вполне мог бы меня заинтересовать. Вот только между нами, словно тень отца Гамлета, всегда будут стоять Андрюша и четырнадцать лет моей жизни, брошенных коту под хвост по вине Петрова.

Поэтому дальнейший разговор у нас не сложился, хотя Серпал и предпринимал попытки возродить доверительный тон беседы. Но я отделывалась односложными ответами и междометиями, всем своим видом демонстрируя острое нежелание откровенничать.

Так и не добившись от меня желаемого, шеф в итоге сдался. Поэтому, когда я сразу после кофе попросила его вызвать такси, даже не стал сопротивляться, хоть и было заметно, что он не прочь продолжить вечер.

Правда, он настоял на том, чтобы самому отвезти меня домой. Ну как самому… Отвез нас его водитель, конечно.

Пришлось плестись действительно домой. Все это время, по возвращении в город, я ни разу не ночевала в своей квартире, под разными предлогами оставаясь у Ольги с Володькой. Ребята все понимали и даже выделили мне комнату своей дочери, отселив ее саму в гостиную. Хотя, видит бог, я и сопротивлялась этому.

Но сегодня – дело иное. Петров даже не спросил, куда меня отвезти, просто назвал шоферу адрес, указанный в моем личном деле. Видимо, в какой-то момент позвонил Мироновой, чтобы его узнать. Ну не готовился же он, в самом деле, к сегодняшнему вечеру?

Родной дом встретил меня темными глазницами окон. Только в одной квартире одиноко горел свет на кухне: то ли хозяева забыли его погасить, то ли их мучила бессонница – поздний час не располагал к бодрствованию.

– Так… – пробормотал Петров, брезгливым взглядом окидывая дворовую коробку. – Значит, вот здесь живет бывшая преподавательница столичного вуза? Немного ж, видимо, у нас в стране платят научным работникам.

– Да, немного! – гордо вскинув голову, произнесла я. – А вы думали иначе?

– Ну, – протянул Петров, – знавал я одного директора школы. Так в его особняк экскурсии водить можно.

– Это не тот ли директор, которого посадили в итоге? – уточнила я ехидным тоном.

– Да, он! – рассмеялся шеф. – Вы тоже его знали?

– Угу. Его вся страна знает благодаря сводке криминальных новостей. – Нет уж! Моя маленькая квартирка, уж поверьте, куда лучше тюремной камеры. Хоть и в тесноте, зато сплю спокойно.

– Валерия, да я же пошутил! – воскликнул Петров примирительным тоном. – Вполне милый двор. Я, правда, и забыл, что такие существуют, но ведь и сам некогда проживал в точно таком же.

– Давно, наверное, было? – спросила я. Не то чтобы меня и впрямь это интересовало, просто поддерживала беседу.

– Давно, – задумчиво протянул шеф. – Я уж даже и не помню, какие в этих «особняках» квартиры. Не пригласите? Очень любопытно, знаете ли.

– Нет! – Ответ прозвучал резко, но я и не подумала его смягчать. Ты посмотри, каков нахал выискался! Еще я не организовывала экскурсии для олигархов по своему жилищу. «А теперь посмотрите сюда. Как вы думаете, для каких целей может служить это помещение? Что? Полагаете, здесь хранится гладильная доска? А вот и нет! Это гостиная! Да, да, господин Петров, не всем же в жизни суждено взобраться по трупам на вершину бизнеса. Некоторые живут бедно, но честно!»

– Хорошо, возможно, тогда в другой раз? – примирительным тоном поинтересовался Серпал.

– Все может быть… – задумчиво протянула я. И добавила про себя: «Хотя я бы на это не сильно рассчитывала».

Хотелось припустить к подъезду во всю прыть, но я спиной ощущала взгляд шефа и потому шла медленно, грациозно (по крайней мере, мне так казалось) покачивая бедрами.

Оступилась уже у самого подъезда. Всему виной – выбоина в асфальте, не горящий возле подъезда фонарь и огромные каблуки, которые я нацепила на свидание. Впрочем, вопреки обыкновению, мне удалось не упасть. Но Петрова это не остановило – хлопнувшая дверца автомобиля сообщила о том, что он бросился мне на помощь. Очень скоро я почувствовала его руку на своей талии, второй он нежно придерживал меня за плечи.

Однако… Ситуация становилась все более щекотливой, в воздухе явно чувствовалось напряжение, или как там обычно пишут об этом в любовных романах. По всем законам жанра мы должны были поцеловаться, и, если мне не изменяет память, по моим конечностям обязательно побежит электрический ток.

И хотя голос разума кричал мне, что это невозможно, тело явно настроилось превратиться в генератор. Ну уж нет! Еще чего не хватало! Конечно, человек – существо биологическое, но я вполне в состоянии сопротивляться своим инстинктам. Поэтому, оттолкнув Петрова, я опрометью метнулась в подъезд.

Оказавшись в квартире и захлопнув дверь, я зачем-то стала закрывать все замки, будто опасалась, что Серпал попытается проникнуть в помещение силой. Трясущимися руками я вертела механизмы, не в силах сообразить, в какую сторону они работают.

И только убедившись, что входная дверь надежно заперта, прислонилась к ней спиной и наконец-то отдышалась.

Что это было? Какого черта вообще со мной происходит? Не хочу думать об этом сегодня, подумаю завтра. Или послезавтра. Или послепослезавтра. Или вообще никогда!

Да! Точно! Больше никогда не буду об этом думать и уж тем более никогда не позволю еще раз случиться чему-то подобному!

Глава двадцать третья

Попытка не пытка. Семь лет назад

– Так, Лерка… – Олькин голос не предвещал ничего хорошего. По всему видно: подруга настроена взять быка за рога. Что за бык, я примерно представляла, вот только рога у него каждый раз оказывались разными. То она подошлет ко мне какого-то командировочного друга под предлогом, что тому в столице переночевать негде. То сведет с сыном старинной приятельницы.

Однако на этот раз подружка превзошла саму себя. Такого даже я от нее не ожидала!

– В общем, лови ссылку. – И без того не очень четкое изображение превратилось в размытое пятно: это Ольга потянулась к «мышке». Пиликнувший ноутбук сообщил, что мне пришло сообщение в скайповском чате.

– Что это? – уставилась я на экран, транслировавший находящуюся за тысячу километров отсюда подругу.

– Это твой профиль на сайте знакомств, – выпалила Ольга торжественно и, нагнувшись, подхватила подошедшую к ней Полину.

– Что?! – Мои глаза вывалились из орбит.

– Ой, да ладно тебе. – Молодая мать махнула рукой. – Сколько уже можно, в конце концов? Семь лет прошло, Лера. Пора личную жизнь налаживать.

– Да я и не против, – непонятно почему принялась я оправдываться. – Вот не далее как вчера у меня свидание было, и вообще…

– Это твое «вообще» я уже слышала. Короче, хотя бы попробуй, – на этот раз в голосе Ольги слышалась мольба. – Мало ли. Вдруг получится?

Чувство вины кольнуло меня в самое сердце. Вот я все-таки неблагодарное существо: Олька так старается, а я… Ну в самом деле, чего мне стоит попытаться?

И я это сделала! Более того – неожиданно для самой себя даже втянулась.

Интересные субъекты встречаются на подобных ресурсах, скажу я вам. Удивительно, сколько успешных, состоявшихся и состоятельных людей там «обитает». Правда, встречаются и исключения.

И конечно, отличаясь особым талантом и немыслимым везением, именно на такое «исключение» я и напоролась. Причем сразу же!

Игорька я выбрала из множества весьма достойных, нужно сказать, претендентов. А все из-за его интеллигентного вида и обращения. В отличие от многих прочих «женихов», этот не играл на фото бицепсами, не отпускал скабрезных шуток и не требовал свидания в первом же сообщении.

– Ну как? – роняя слюну на клавиатуру, с нескрываемым любопытством поинтересовалась Ольга через неделю.

– Ты знаешь, неплохо, – протянула я, мечтательно наматывая прядь волос на указательный палец. – Действительно, очень интересное место. У меня уже штук пятнадцать писем от разных мужчин. Вот только, – я хохотнула, – опасаюсь, как бы студенты мои не прознали. Сама понимаешь, не комильфо это.

– Ой, да ладно, – беспечно махнула рукой Ольга, – в конце концов, что ты, не человек, что ли? Кроме того, мне кажется, вероятность случайной встречи с кем-то из учеников стремится к нулю. В конце концов, молодежь такие сайты посещает крайне редко. У них своих виртуальных площадок для общения предостаточно. Ты другое скажи, – несмотря на то что качество изображения, транслируемое слабенькой камерой моего ноутбука, оставляло желать лучшего, мне удалось разглядеть азартный блеск в глазах подруги, – нашла уже кого-нибудь стоящего?

– Насчет стоящего не знаю, но вроде есть один вариант. Вполне себе такой симпатичный.

– Кто такой? Чем занимается? Чем интересен? – засыпала меня вопросами Ольга. Вот что значит отсутствие разнообразия в личной жизни.

– Пипл жаждет подробностей? – рассмеялась я. – Зовут Игорь. Программист. Рост 185, вес 90 кг. Обожает поэзию и авторское кино, вечером встречаемся.

– Ух ты! Везет же людям, – завистливо вздохнула молодая мама. – А тут одни каши да борщи!

– Я все слышу, – раздался издалека Володькин голос, я рассмеялась, а Ольга, обернувшись, только руками замахала.

– Нечего подслушивать! – прокричала она в ответ. И добавила, обращаясь уже ко мне: – В общем, завтра все расскажешь! Причем в мельчайших подробностях, ясно?

– А чего завтра-то? – удивилась я. – Не думаю, что поздно вернусь, можем еще один сеанс связи устроить. Или ты занята?

– Я-то нет, – отрезала подружка, – а вот ты – да! И не спорь! Отрывайся по полной, наслаждайся свободой.

– На первом же свидании? – ахнула я, изображая ужас.

– На первом же свидании! – проговорила Ольга и отключилась.

Вздохнув, я поплелась в ванную наводить «марафет». Расстаралась на славу. Вспомнила все свои навыки и умения, которые, как мне казалось, давно растеряла. Но, видимо, это, как езда на велосипеде – разучиться невозможно.

Так что, когда спустя час я выходила из метро навстречу своей судьбе, выглядела ослепительно: правильный макияж, превосходно уложенные волосы, залитые лаком так, что даже сбивающий с ног пронзительный ветер не мог навредить прическе. Оделась я, правда, не совсем по погоде. А вернее, совсем не по погоде: несмотря на двадцатиградусный мороз, на встречу с «виртуальным принцем» я отправилась, нарядившись в мини-юбку, еле-еле прикрывающую обтянутую нейлоновыми колготками попу. В общем, наряд в стиле пятнадцатилетних девиц, полагающих, будто ни цистит, ни аднексит им не угрожают по определению. С другой стороны, чем я рискую? Уж до кафе или ресторана как-нибудь добегу, а там согреюсь.

Сюрприз ждал меня сразу же… Начать с того, что заявленными 185 см роста и не пахло. Уж не знаю, какими измерительными приспособлениями пользовался мой визави, заполняя анкету на сайте знакомств, но я даже визуально легко определила: его реальный рост не превышает 175 см. А ведь эта характеристика для меня является принципиальной, учитывая, что природа мне самой щедро отсыпала сантиметров. А тут, даже в сапогах без каблуков, я с парнем на одном уровне. А что будет, если мне захочется пощеголять в туфельках на шпильках?

Но это еще полбеды. Вес «принца» также отличался от обещанного. На глаз в нем килограммов сто десять. Не меньше.

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, оставив шлейф удивления, недоумения и разочарования, а так как сокрытие эмоций – не мой конек, они еще и на лице отобразились.

– Что? Не таким ты меня представляла? – Голос Игоря дрожал от волнения.

– Нет, нет, что ты! – поспешно воскликнула я, пожалев парня. – Все нормально, просто… Скажи, ты ведь в анкете немного неточную информацию указал, да? – как можно более осторожно подбирая слова, поинтересовалась я.

– Ну, да… – Игорь понурил голову. – Понимаешь, вы, женщины, хоть и любите ушами, но таким, как я, даже шансов не даете. А ведь под этим не очень красивым телом скрывается тонкая душа.

Хм, допустим. Ладно, в конце концов, действительно, мне с его лица воду не пить. Собеседник он вроде неплохой. Во всяком случае, чем-то же он покорил меня в переписке. Сейчас, правда, уже и не вспомню чем.

– Хорошо, – не без труда выдавив из себя улыбку, проговорила я. – Куда отправимся?

– В зоопарк! – выпалил парень.

Я рассмеялась: ну хорошо, пусть будет сюрприз. Шутка так себе, но попытка засчитана.

Первые подозрения о том, что Игорек не шутил, возникли у меня, когда мы, протрусив полчаса под землей, вышли на соответствующей станции метро. С другой стороны, это ведь еще ничего не значит, да? В центре немало чудесных заведений. На худой конец, парень решил устроить мне романтик и поведет меня в находящийся тут же планетарий – полюбоваться на звезды. Ну не можем мы и в самом деле бродить по улице в такую погоду?

Оказалось, можем! Купив два батона, Игорь резво поскакал к видневшимся неподалеку воротам Московского зоопарка. Я, все еще до конца не веря своему «счастью», плелась следом.

Предъявив на входе контрамарку (даже выяснять не хочу, откуда она у него), Игорь проговорил весело, обращаясь ко мне:

– Ну, чего ты? Давай скорее.

– Угу, – буркнула я, гадая, почему до сих пор не рванула со всех ног обратно в теплый павильон столичного метрополитена, распахнутый зев которого манил сзади уютным светом. С тоской оглянувшись на него, я, тяжело вздохнув, шагнула на территорию зверинца, где единственными представителями царства живой природы, доступными для наблюдения, оказались мы сами. Что, в общем-то, и не удивительно, учитывая погоду. Наверное, в подобный день кто-то из наших предков и придумал поговорку про собаку, которую добрый хозяин на улицу не выгонит. Собаку, возможно, и не выгонят, а меня нелегкая вот погнала.

Игорек метался между вольерами, пытаясь отыскать хоть кого-то из зверей, но те, судя по всему, не собирались участвовать в его романтических играх, предпочитая теплые норки уличному досугу.

– Слушай, а батоны нам зачем? – Не то чтобы меня так уж интересовал ответ на этот вопрос, просто я решила пошевелить губами, пока те окончательно не смерзлись.

– Уточек кормить. – Парень, кажется, даже удивился моей недогадливости.

Какие, к черту, уточки?! Они все уже давно либо в теплых краях, либо в хорошо отапливаемых домиках. Подозреваю, пернатые предпочтут нору лисицы замерзшему водоему.

Но мой кавалер, похоже, и не думал сдаваться. С батонами наперевес носился он по зоопарку, не теряя надежды. Наконец, похоже, она покинула и его.

Вздохнув и всучив мне хлебобулочные изделия, он проговорил:

– Может, пойдем к обезьянам? У них вольер отапливается.

И тут мое терпение лопнуло. В конце концов, не так уж я и люблю животных!

– Ну уж нет! – отрезала я. – Ты как хочешь, а я ухожу!

И, сияя красными от мороза ногами (тонкий капрон не мог скрыть этот светофорный цвет), отправилась восвояси.

Игорь помчался следом. Судя по всему, в числе немногочисленных достоинств парня настойчивость занимает почетное место.

– Подожди, – воскликнул он, хватая меня сзади за локти. – Давай в кафе, что ли, зайдем?

Недоверчиво взглянув на спутника: уж не шутит ли, я медленно кивнула в знак согласия.

В конечном итоге место для свидания он выбрал удачное: возле зоопарка располагается немало заведений, предназначенных для приятного досуга. В одно из них мы и направили свои изрядно замерзшие стопы.

Предвкушая отменную трапезу, негнущимися от мороза пальцами я попыталась раскрыть папку меню. Напрасные старания – Игорь резво выхватил у меня пластиковый прямоугольник и, вернув его официанту, проговорил, приятно улыбаясь:

– Нам чайку, пожалуйста! – убивая тем самым последнюю надежду на удачное завершение вечера.

И все же следует отдать парню должное – домой я вернулась не с пустыми руками. В тот вечер моим трофеем стали два нарезных батона. Утки наверняка умерли от зависти!

Глава двадцать четвертая

Неожиданный отпуск. Наши дни

Прошедшая ночь оставила на моем лице неизгладимый отпечаток. И речь не только о царапине и перманентном бланше. Они лишь отвлекали внимание от прочих «красивостей» – зеленоватого цвета лица и темной тени, пролегающей под здоровым оком.

Да, Валерия, вам уже не двадцать. Это тогда вы могли, обойдясь трехчасовым сном, выглядеть наутро так, будто только что покинули салон красоты. Сегодня же и последний не спасет, если как следует не выспаться. Но как это сделать, если полночи я провела в ресторане, а ее остаток посвятила борьбе с демонами в своей душе? Самое обидное, что битву я проиграла, и теперь в сердце плясали черти, празднуя победу.

Ай, к черту чертей! Нужно придумать, как выйти на улицу и не испугать прохожих. Как ни крути, а вариантов немного. Если только где-то не раздобыть паранджу. Хотя и это не выход: к женщинам с фингалами наши соотечественники относятся вполне лояльно, а вот закутанные в черное дамы обычно вызывают у них опасения.

Но что же делать? Хороша секретарша – лицо приемной, нечего сказать! Может, взять больничный? В других обстоятельствах именно так я бы и поступила, но сейчас никак нельзя – не ровен час Стершин затеет проверку, нужно ковать железо не отходя от кассы. Да и не вечно же мне тянуть секретарскую лямку. Я уже второй месяц в компании, а миссия едва продвинулась. Временами – вон, как вчера – вовсе о ней забываю. Так, глядишь, втянусь да и застряну в помощницах Петрова на веки вечные, предав наше с Андреем прошлое.

Нет! Нужно срочно раздобыть где-то грим, замазать синяки и топать на службу. Только как это сделать, если все вещи остались у друзей? Друзья! Вот ведь балда!

Метнувшись в комнату, я погрузилась в недра сумочки в поисках телефона. Так и есть – добрая сотня пропущенных звонков от Ольки. Хорошая же я подруга, ничего не скажешь… Устыдившись, я нажала кнопку быстрого вызова.

Отклик последовал незамедлительно – я явственно представила, как Олька подскочила на кровати, хватая лежащую рядом трубку.

– Лерка, ты где? – завопила она не своим голосом. – Мы ж волнуемся.

– Оль, не тараторь, – ответила я, – со мной все в порядке. Ну… почти все… Я дома… Слушай, у тебя тоналка есть? Такая, чтобы синяк могла замазать?

– Синяк?! – ахнула подружка. – Ты куда встряла? Что произошло?

– Да ничего, просто встретилась с кулаками Андрюшиной бывшей жены. Подробности при встрече… Ой, погоди, у меня тут звонок на второй линии… Не бросай трубку, повиси, я быстро.

Брошенный на экран взгляд заставил мои нервы скрутиться в тугой узел. Петров!

– Да, Сергей Павлович, – деланно безразличным тоном проговорила я, приложив немало усилий, чтобы заставить свой голос звучать ровно.

– Как вы себя чувствуете, Валерия? – поинтересовался шеф, как мне показалось, довольно участливым тоном. Хотя, может, переживает за правовые последствия, усмехнулась я. Интересно, мои увечья можно приравнять к производственной травме?

– Так, будто меня вчера избили, – ответила я, не без удовольствия представив себе смущенное лицо Серпала. В том, что оно выглядит именно так, я почему-то не сомневалась.

– Простите еще раз. Я, собственно, поэтому и звоню.

– Что такое? Вашей подруге снова нужна боксерская груша? – Черти веселились от души, поэтому слова вырывались сами собой, помимо воли.

– Лера, я же извинился, – умоляющим тоном, так не вязавшимся с характером шефа, проговорил он. – В общем, вы можете пока не приходить на работу. Отдохните несколько дней, залечите раны. Чуть позже за вами заедет мой шофер и отвезет в клинику. Я договорился. Там вам сделают процедуры, ускоряющие заживление синяков и ссадин.

– Нет! – воскликнула я чересчур поспешно.

– Что значит «нет»? – удивился Петров.

Закусив губу, я мучительно размышляла о том, как объяснить начальнику свое жгучее, но совсем не естественное желание во что бы то ни стало оказаться на работе.

– Если вы о деньгах переживаете, – предположил Петров, – то напрасно. Разумеется, все эти дни будут оплачены, как рабочие. Я вам даже премию выпишу в счет компенсации морального вреда.

Ух ты! Аттракцион неслыханной щедрости какой-то! Только всех твоих денег не хватит, чтобы компенсировать мне причиненные душевные страдания. Да и в какой валюте оценить четырнадцать лет, вычеркнутых из жизни?

Увы, но Петров не оставил мне не единого шанса. Придется, видимо, подчиниться.

– Вот и славно, – словно угадав мои мысли, – проговорил начальник.

– Простите, – вспыхнувшая в мозгу мысль заставила сердце ухнуть в пятки, – а кто будет исполнять мои обязанности?

Вопрос не праздный, учитывая, что разговоры Петрова записывались на мой ноутбук. Обычно в конце дня я сливала их на флешку, а с жесткого диска удаляла. Вчера, впрочем, так сделала. Но вот балда – забыла изъять съемный носитель. Если новый секретарь прослушает записи, мне конец.

Но судьба в тот день мне благоволила. Оказалось, что Серпала дела неожиданно позвали в Москву, так что его и самого не будет эти дни в офисе. А я-то уж размечталась о его благородстве. Но тут все не нарочно, просто совпало.

Выдохнув с облегчением, я быстро «свернула» разговор и нажала «отбой».

Позднее, сидя за пустым столом (все это время я фактически жила у друзей, обозначив свое присутствие в собственной квартире легким «пунктиром», и потому, разумеется, не имела здесь никаких съестных запасов), я рисовала на листе бумаги замысловатые узоры, пытаясь собрать мысли воедино. Получалось, впрочем, плохо и там и там.

Проведя на фирме немало времени, я так и не сумела заполучить сколь-нибудь значимые сведения о незаконной деятельности Петрова. А без них и думать нечего о мести.

Наверное, глупо было с моей стороны рассчитывать, что Серпал станет обсуждать свои преступления в рабочем кабинете. С другой стороны, где еще ему их обсуждать? Если он и занимается чем-то незаконным (в чем я не сомневаюсь), то ему приходится об этом разговаривать хотя бы с несколькими доверенными лицами. И вряд ли есть лучше место для этого, чем проверенный со всех сторон кабинет.

Значит, просто не пришло мое время – нужно набраться терпения. Непременно что-нибудь да всплывет. Конечно, у меня есть обвинение Ангелины в убийстве Андрея. Тут тебе и мотив, и возможность налицо, но, отлично осознавая могущество Петрова, я понимала: эти доводы будут разбиты его адвокатами в пух и прах до того, как дело дойдет до следователя. Не говоря уже о том, что запись мною получена, мягко говоря, незаконно, так что ее процессуальный статус и вовсе очень невзрачный.

Нет! Тут нужно что-то существенное. Но что? Вздохнув, я доверила поиск ответа на этот вопрос судьбе, а сама решила воспользоваться неожиданным отпуском и выяснить, что за проблемы такие создал таинственный Голубев, если они удостоились внимания самого Петрова.

Вовка откликнулся сразу.

– Ты куда пропала? – прошипел он, явно прикрывая трубку рукой.

– Долго объяснять, – тоже почему-то шепотом отозвалась я.

– Долго ей объяснять, – проворчал Вовка, – а Олька, между прочим, глаз не сомкнула, о тебе думала.

– Ну, извини. – Мне стоило немалых усилий заставить свой голос звучать виновато.

– Ладно, – проворчал Володька уже более миролюбиво. – Чего надо-то? Ты ж явно не для того звонишь, чтобы прощения попросить.

– А ты хорошо меня знаешь, да, друг Вовка? – хихикнув, проговорила я. – Ты прав, мне действительно нужна твоя помощь. Можешь «пробить» мне человечка?

– Кто такой? Что натворил?

– Да сама толком не знаю. В общем, зовут Дмитрий Голубев, до недавнего времени работал в компании Петрова айтишником. Больше, увы, мне о нем ничего не известно.

– Блин, че, даже возраст примерный?

– Увы, Вов.

– Да уж… Будь другое имя и фамилия… Ты хоть представляешь, сколько у нас в городе Дмитриев Голубевых?

– Нет, – честно ответила я, – но ведь наверняка немногие из них работают или работали у Петрова.

– Угу, – пробурчал Володька. – Только сдается мне, ты меня с кем-то путаешь. Я ж не в ФСБ работаю, у меня нет доступа к полной базе данных на каждого человека. А в обычных не указывается место службы. Ну да ладно… Найду я тебе твоего Голубева. Только не жди, что быстро.

– Я и не жду…

Глава двадцать пятая

Близок локоть, да не укусишь. Наши дни

Войдя в подъезд, я едва не пригнулась от обрушившегося на меня шума, который кто-то, по всей видимости, считает музыкой. Хм, и это утро буднего дня… Живут же люди – каждый день праздник. И как только подруга не разнесла эту дискотеку на кусочки? Зная Ольгу, весьма удивительно. Хотя, может, она просто вырубилась после бессонной ночи и не слышит?

Но чем ближе я подходила к квартире подруги, тем больше понимала, что не услышать эту какофонию она не могла. Более того, очень скоро мне и вовсе открылась удивительная истина – источник шума находился в ее квартире!

Утопив кнопку звонка, без особой надежды, что его трель пробьется через музыкальные звуковые волны, я вслушалась в раздававшиеся из-за двери звуки.

– Я не нарочно-о-о-о, просто совпало-о-о-о, я разгадала знак «бесконечность»! – разрывалась певица Земфира до боли знакомым голосом любимой подруги.

Да уж, певец из Ольги тот еще! Правда, отсутствие каких-либо музыкальных и вокальных данных никогда не мешало ей быть звездой караоке. Каждый раз, когда она навещала меня в Москве, тащила в соответствующее заведение, не желая даже слушать мои доводы против этого.

Я, конечно, сопротивлялась. И еще как! А все потому, что прекрасно понимала: нас там ждут неизменные позор и унижение. Но так ситуация виделась только мне – Олька чувствовала себя превосходно, распевая фальшиво самые сложные хиты любимых исполнителей. Ее не смущали ни насмешливые взгляды, ни откровенный смех менее воспитанных посетителей, ни даже призывы некоторых из них «заткнуться». Для каждого у нее находился свой ответ: кому язык покажет, кому палец средний, а кого и вовсе откровенно пошлет словами в дальнюю пешую прогулку на берег моря за магнитиком.

– Хочу и пою! – гордо провозглашает подруга на мой вопрос, зачем так позориться.

Вот и сейчас Ольга явно хочет и поет. И плевать она хотела на бедных соседей, вынужденных терпеть это безобразие.

Дождавшись паузы между песнями, я еще раз утопила кнопку звонка и уже не отпускала ее, пока не услышала шаги за дверью.

– Ну наконец-то! – недовольно пробурчала я, когда Ольга распахнула дверь. – До тебя не дозвонишься!

– Это до меня не дозвонишься? – Подруга захлебнулась словами возмущения. – Кто бы говорил! Я из-за тебя ночь не спала! Ой, – осеклась она, бросив взгляд на мое лицо. – Ничего себе! – в Ольгином голосе слышались нотки восхищения. – Вот это тебя разукрасили! Слушай, ты что, решила денег заработать участием в боях без правил? – хихикнула она. – Так чего нас с Вовкой не позвала, мы бы хоть поболели за тебя.

– Очень смешно, – буркнула я, проходя в комнату. – Прям «Юрмолина 2015».

– Лер, прости, но правда смешно, – Ольга хихикнула, – дожить до сорока лет и ввязаться в драку.

– Во-первых, мне еще нет сорока.

– Угу, – буркнула подруга, – это в корне меняет дело.

– А во-вторых, кончай уже, а? Прости, что не позвонила, но, может, меня извиняет мое состояние?

– Нет, не извиняет, – сказала как отрезала подруга. – У меня тоже из-за тебя синяки под глазами, знаешь ли! Всю ночь без сна! А Степке ж это не объяснишь! – Ольга кивнула головой в сторону ползающего по полу сына. Тот, услышав свое имя, тут же сел и внимательно уставился на мать. Не дождавшись от нее никаких указаний, подобрал с пола кубик и засунул его в рот. – Он-то выспался, а мне хоть спички в глаза вставляй, вот и ору песни, чтобы не заснуть.

– Оль, ну прости, – примирительно проговорила я. – Хочешь, пойди отдохни, а я за Степкой посмотрю?

– Угу, и лишу себя удовольствия узнать подробности? Ты не иначе шутишь? Давай рассказывай все. Только с чувством, толком, расстановкой.

– Слушаюсь и повинуюсь…

И я начала рассказывать.

– …Как-то так, – подытожила я свое повествование.

– Э-э-э, нет, подруга, что-то ты темнишь. – Острый взгляд умных глаз «сканировал» мое лицо, пытаясь прочесть на нем какую-то важную информацию. – Что-то еще было… После фразы «И Петров отвез меня домой».

– Ничего не было, – буркнула я, стремительно отворачиваясь к окну.

– Ага! – завопила Олька, – точно что-то было! Давай колись уже, а не то не будет тебе прощения.

– Оль, да ну правда нечего рассказывать. Вернее… В общем, Петров пытался меня поцеловать.

– А ты? – Казалось, подруга вообще не удивилась.

– С ума сошла? – Моему возмущению не было предела. – Нет, конечно!

– Ну и дура, – зевнув, пробормотала девушка.

– Ау, – щелкнула я пальцами у нее перед носом. – Ты в своем уме? Ничего не забыла, а? Или спросонья вообще голова не работает?

– Да все у меня нормально с головой. Это у тебя, по ходу, не очень. Вбила себе в нее какую-то безумную идею мести. У тебя даже доказательств никаких нет, что Петров твой имеет отношение к смерти Андрея. И вообще… Мужик видный, а там… Мало ли какие у кого скелеты в шкафу?!

– Нет, ты точно не в себе, если такое говоришь. – Негодование сделало мой голос тоньше, заставив «поползти» вверх.

– Ой, да ладно. – Ольга махнула рукой. – Закрыли тему, не хочешь – не надо! Давай лучше я тебе раны чудодейственной мазью помажу.

– Что за мазь?

– Да бальзам один. Вроде ускоряет заживление ран, синяков и ссадин. Я вон Степку все время им мажу. Да и Польку еще временами приходится.

– Давай! – согласилась я. – Слушай, а где она?

– Кто? Полька?! Сейчас в школе, потом в музыкалку пойдет. Вечером репетитор.

– Да уж… – пробормотала я, обращаясь к Степану. – Наслаждайся детством, пока можешь. С такой мамашкой, поверь, это недолго продлится.

– Чего ты там бурчишь? – Голос подруги неожиданно прозвучал у самого моего уха, заставив меня подпрыгнуть на диване.

– Ничего, мажь давай.

– Да, моя госпожа, как скажете, – Олька даже не пыталась скрыть насмешку в голосе.

Позднее, сидя на ее уютной кухне и попивая чай с вкуснейшим грушевым вареньем, я вдруг неожиданно почувствовала себя абсолютно счастливой. Может, подружка права и я сама виновата в своих несчастьях? Может, нужно отпустить прошлое и с радостью встретить настоящее? Выйти замуж за хорошего надежного парня вроде Володьки, завести детей, собаку и дачу. Начать выращивать на ней черешню и помидоры, чтобы, консервируя их на зиму, выкладывать фотки банок где-нибудь в «Одноклассниках», заведя предварительно там аккаунт, разумеется. А потом… потом… потом…

Все пустое! Разве я не пыталась? Хотя… Может, я изначально ущербная? Может, во мне с самого начала нет какого-то важного гена, отвечающего за счастье? Может, мне и не суждено его испытать, и сегодняшняя моя деятельность – лишь «ширма», попытка скрыть свою убогость?

Действительно, что я буду делать, когда все закончится? Когда Петров окажется за решеткой? Испытаю ли ожидаемое удовлетворение? Смогу ли завести мужа, детей, собаку и дачу? И зачем для этого мне нужно ломать жизнь другого человека? На Серпала плевать – его не жалко, но ведь есть еще Костик. Несчастный ребенок, и без того не обласканный родительским вниманием. Что будет с ним, когда отец попадет в тюрьму? Как отразится это на его жизни и судьбе?

Тряхнув головой, я выбросила из нее неудобные мысли, дав зарок непременно подумать об этом позже. Но затем события завертелись с такой стремительностью, что было уже не до рефлексии.

Сначала позвонил Вовка и сообщил мне адрес Дмитрия Голубева, а затем я сама отправилась в обозначенном другом направлении. Причем в сопровождении Ольги и Степана. Никакие мои уговоры и увещевания не заставили подругу изменить решение, а младенца же, само собой, и вовсе никто не спрашивал – его просто погрузили в кресло-переноску и взяли с собой.

– Оль, осторожно, – вопила я всякий раз, как подруга выкручивала руль, совершая очередной обгон, – куда ты так летишь?

– Как куда? Навстречу приключениям! – вопила мать двоих детей с азартом.

– Если ты будешь так лихачить, они начнутся прямо сейчас, – пробурчала я, – причем совсем не те, которые ты ожидаешь.

– Да разве ж я лихачу? – удивилась Ольга, а Степан на заднем сиденье неожиданно громко произнес: «Дя-я», заставив нас рассмеяться в умилении.

– Вот, послушай, что тебе сын говорит, – произнесла я.

– Ты ж моя радость, – засюсюкала мать, поворачиваясь к ребенку и, соответственно, отворачиваясь от дороги, на что машина тут же среагировала, пойдя юзом.

– Елки зеленые! Оля! – завопила я, выхватывая руль и возвращая автомобилю нормальную траекторию движения. – Ты угробить, что ли, нас всех вознамерилась?

– Не ссы, Капустин! – Губы подружки расплылись в ослепительной улыбке.

– Не при ребенке же, – смущенно пробормотала я.

– А что? – удивилась Оля, – пусть привыкает. Чай, ему не в высшем свете жить. И не такое услышит.

– Слушай! – Меня осенила гениальная мысль. – А ты ничего не принимаешь?

– В смысле? – не поняла подруга.

– Ну, я не знаю. Таблетки там какие или травки? Ты какая-то перевозбужденная в последнее время.

– Ничего такого, – буркнула Олька. – Нормальная я. Это ты просто скучная до жути.

– Ну да, ну да…

– Приехали, – радостно оповестила подруга, нажав на педаль тормоза так резко, что мы со Степкой чуть не вылетели через лобовое стекло. От встречи с асфальтом нас уберегли только ремни безопасности – хвала их изобретателю!

– Ты что? – В моем голосе явственно слышался ужас. – Прямо к подъезду меня подкатила?

– Ага, с комфортом! Оцени сервис! – радостно закивала головой Ольга.

– С дуба рухнула? – вжав голову в плечи, вопросила я. – А если за домом Голубева следят? Забыла, что им сам Стершин интересуется? Быстро отсюда, пока нас не засекли.

– Предупреждать надо, – недовольно проговорила Оля, трогая автомобиль с места.

– Думать надо, – парировала я, для пущей убедительности постучав пальцем по лбу.

– Бе-бе-бе, – высунула язык подруга. Определенно нужно поговорить с Володькой. Пусть уговорит супругу показаться врачу.

Ничего не подозревающая о моих коварных планах подруга лихо припарковала машину за домом. Выдохнув, я покинула салон, велев ей ожидать меня здесь, не трогаясь с места. Ольга, правда, тут же ослушалась приказания, выпорхнув из машины, но я сумела затолкать ее обратно, убедив, что будет лучше, если она останется «на шухере».

– Сама подумай, – я тщательно выговаривала слова, не будучи до конца уверенной в том, что их смысл доходит до подруги, – если в квартире Голубева нас ждет засада, мы вряд ли сможем ретироваться все вместе. У меня одной шансов спастись бегством заметно больше. И будет куда лучше, если к тому моменту, как я окажусь в машине, она будет готова тут же тронуться с места.

Против таких аргументов даже Ольге возразить было нечего.

Я уже почти дошла до угла дома, когда она меня догнала.

– Оля-а-а, мы же договаривались!

– Да знаю, знаю, – глаза подруги горели азартом, – на, – проговорила она, сунув мне в руки, красный прямоугольник.

– Что это? – Я уставилась на кожаную обложку, на которой золотым тиснением была нанесена гордая надпись «удостоверение».

– Прикинешься полицейским, – Ольга зачем-то перешла на шепот.

Я даже не стала скрывать сочувствия:

– Оль, у тебя все в порядке с головой? – Я развернула книжечку, на поверку оказавшуюся читательским билетом в библиотеку. – Думаешь, кого-то можно обмануть обложкой?

– А что? – без капли смущения парировала она. – Я в кино видела – сунешь этому, как его… Голубеву под нос обложку, он испугается и все выложит.

– Хорошо, хорошо, – пробормотала я. – Ты только не волнуйся. – Взяв у подруги картонку, я сунула ее в сумочку. Вот ведь глупышка. С другой стороны, посиди столько дома у телевизора – и не в то поверишь.

Но по мере того как я приближалась к подъезду Голубева, моя решительность заметно уменьшалась. В голове возникали закономерные, хотя и не самые своевременные вопросы. Что я ему скажу? Как планирую выудить нужную мне информацию? И самое главное – как объясню свой интерес Петрову, если тот прознает о моем визите? В конце концов, что мне известно о Голубеве? Откуда уверенность, что он не побежит докладывать шефу о странной гостье?

Может, отправить вместо себя Ольгу? Бросив взгляд через плечо на пританцовывающую у автомобиля подругу, я поняла, что это не вариант. Еще наломает дров. А-а-а, семь бед – один ответ! Набрав полную грудь воздуха, я решительно дернула ручку подъездной двери. На меня тут же пахнуло гнилью, сыростью и кошачьей мочой. Стараясь не дышать, я нырнула в сумрак.

Нужная квартира располагалась на третьем этаже. Ничем не примечательная, обитая дермантином дверь свидетельствовала о том, что обитатели жилища вряд ли избалованы деньгами. Даже странно – служащие компании Петрова зарабатывают довольно прилично. С другой стороны, может, это только видимость и за порогом меня ожидает сокровищница Али-Бабы?

Вздохнув, я нерешительно утопила кнопку звонка. Резкий звук сообщил о визите незваного гостя не только хозяину, но и, уверена, соседям: о том, что такое шумоизоляция, обитатели дома имеют смутные представления, живя дружным коммунальным подъездом. Как там поется в песне из известного кинофильма «Дело было в Пенькове»: «Ни сойтись, разойтись, ни посвататься в стороне от придирчивых глаз…» Вот это мне совсем не на руку. Втянув голову в плечи, я постаралась слиться со стеной – чем меньше буду «светиться», тем лучше.

Звук шаркающих шагов возвестил о том, что меня услышали.

– Кто? – послышавшийся из-за двери бас заставил меня подскочить на месте.

– Откройте, пожалуйста… – я запнулась, так как явилась в гости, даже не придумав достойного повода для визита, – полиция! – выпалила неожиданно, сунув руку в сумочку и нащупав пальцами картонную книжечку.

– Угу, – буркнул невидимый собеседник и, посмотрев в дверной глазок, распахнул дверь. – Заходите, – проговорил он и, посторонившись, пропустил меня в крошечную прихожую, в которой и сам-то помещался с трудом.

Не то чтобы я как-то представляла себе Голубева, но к такому точно готова не была: передо мной высилась двухметровая бородатая громадина, больше смахивающая на байкера или дальнобойщика, нежели на интеллектуала-айтишника. В парне чувствовались мощь и сила, его красивые голубые глаза излучали спокойствие и уверенность. Что-то в его облике показалось мне смутно знакомым. Хотя… Неудивительно – парень определенно похож на кого-то из голливудских красавцев. То ли на Леонардо ди Каприо, то ли на Бреда Питта. Разве что в плечах шире. Пожалуй, встреться мы с ним при других обстоятельствах… Мотнув головой, я отогнала неожиданно возникшие в ней образы и приложила руки к щекам, пытаясь их охладить.

Парень, который к подобной реакции женского пола, скорее всего, привык, плотоядно усмехнулся в бороду и, взмахнув длинными (как по мне, так чересчур длинными для мужчины) ресницами, проговорил неожиданно бархатным голосом:

– Так что же от меня нужно таким очаровательным, хотя и слегка побитым, сотрудникам правоохранительных органов?

Хороший вопрос, вот только ответ на него я так и не потрудилась придумать заранее, наивно полагаясь на свою счастливую звезду по имени «Авось».

Пытаясь придумать повод, я делала вид, будто с интересом изучаю окружающую меня обстановку, хотя, откровенно говоря, особенно изучать было нечего – моему взору открылся совершенно типичный для большинства квартир «советский» интерьер: крохотная прихожая, оклеенная такими старыми обоями, что кое-где в них виднелись дыры; деревянная дверь, окрашенная белой краской, ведущая в единственную, судя по всему, комнату, из современных вещей в которой мне удалось обнаружить только компьютер. Даже телевизор оказался наследием старины глубокой. Впрочем, иной вряд ли гармонично смотрелся бы в этом интерьере, состоящем из длинной полированной мебельной стенки, покрытой густым слоем пыли, гобеленового дивана и пары кресел. Все это выдавало в квартире жилище одинокого холостяка – во всяком случае, ничто не намекало на присутствие хозяйки, которая наверняка хотя бы обои переклеила.

– Э-э-э, – пробормотала я, судорожно пытаясь придумать достойную отговорку. Мозговые шестеренки вращались с бешеной скоростью, перебирая различные комбинации. – Видите ли, – выпалила я наконец, – к нам тут поступил сигнал от Петрова Сергея Павловича. Это ведь ваш работодатель, кажется?

– Угу, – лицо парня озарила ослепительная улыбка, – бывший.

– Ну да, ну да. – В моем голосе послышались строгие нотки. – Так вот, гражданин, Голубев Дмитрий Алексеевич, 1984 года рождения, уроженец села Морозовское Тамбовской области, что же вы так? На преступный путь встали? Не хорошо это, ай-ай-ай, как нехорошо.

– Да что вы, гражданин начальник, – запричитал парень, – какой такой преступный путь? Я же простой компьютерщик, от криминальных кругов далекий! Не то что заявитель ваш – гражданин Петров. Вы бы лучше его деятельностью поинтересовались!

– Поинтересуемся, придет время, – строго проговорила я, приложив немало усилий, чтобы не запрыгать на месте от радости. Надо же! Все идет как по маслу. Я и сама не ожидала, что будет так просто! – Но! – Мой указательный палец взметнулся ввысь. – Деятельность Петрова, какой бы преступной она ни была, вовсе не повод для его шантажа. Это, знаете ли, тоже уголовно наказуемое деяние. То, что вы пытаетесь разоблачить преступника, – дело похвальное. Но вот методы, вами используемые… Почему к нам не пришли? Сообщили бы лучше имеющиеся у вас сведения полиции, а мы бы уж позаботились о том, чтобы ваш шеф получил по заслугам.

– Да нешто ж я знал? – Голубев чуть не плакал. – Да разве ж думал? Петров-то этот вон какой могущественный, у него все везде схвачено. Я в полицию, а вы ему же материалы и сольете. Да еще и мне достанется.

– Плохо же вы про наши правоохранительные органы думаете! А мы ведь стоим на страже интересов всех граждан, независимо от их ранга и статуса. Хотя, конечно, гражданин Петров – субъект могущественный. И более того – опасный!

– Да что вы? – Голубев задрожал, как осиновый лист на ветру.

Хм, а я, пожалуй, переоценила парня. На поверку хлипкий он какой-то оказался. Вон как трясется, будто заяц в силках.

– И что же мне теперь делать, а? Э-э-э, простите, как вас по имени-отчеству? – вспомнил, что я не представилась.

Выругавшись про себя за такую оплошность, я отчеканила как ни в чем не бывало:

– Володина Ольга Леонидовна. – Имя всплыло в голове само собой.

– Ольга Леонидовна, миленькая, – парень чуть не плакал, – бес попутал, все, все вам расскажу, только не сажайте меня в тюрьму, пожалуйста!

– Ну-ну, – пробормотала я смущенно, – не волнуйтесь вы так. Все хорошо будет. Вы же раскаиваетесь. Ведь раскаиваетесь? – поинтересовалась я грозно.

– Конечно, еще как! – с жаром воскликнул Голубев. – Только… – он замялся, – вы уж не обессудьте, но документики ваши можно посмотреть? Только не подумайте чего дурного! – Парень прижал руки к груди, демонстрируя почтение. – Но сами понимаете… Береженого, как говорится…

– Угу. – На моем лице не дрогнул ни один мускул – дергающийся глаз не в счет. Судорожно соображая, что делать дальше, я решила пойти ва-банк: извлекла из сумочки красный прямоугольник и помахала им перед носом Голубева – парень явно напуган, авось проскочу.

Не проскочила…

Айтишник ловко выхватил у меня из рук книжечку и, раскрыв ее, вперил взгляд в читательский билет. На его лице отразилось удивление вперемешку с разочарованием.

– Нет, ну я так не играю, – надув губу, произнес он голосом Карлсона в исполнении Ливанова. – Это даже не интересно, – обиженно промычал Голубев, – неужто Стершин не мог озадачиться изготовлением фальшивого удостоверения? Тоже мне, начальник службы безопасности. Хотя подослать ко мне секретаршу Петрова – тоже затея не из лучших, чего и говорить. Они там что? Совсем меня за идиота держат, что так топорно работают?

– Так вы… – На этот раз мозговые механизмы работали очень медленно, никак не желая выдавать очевидное предположение. – Так вы… получается, вы меня узнали? – наконец выпалила я.

– Конечно, – усмехнулся Голубев, – сразу же!

– Но как? Откуда?

Парень пожал плечами:

– У нас в «каморке ботанов», как за глаза называют коллеги наш отдел, развлечений, знаете ли, немного. Чтобы не умереть со скуки, чего мы только не придумываем! Одно из любимейших занятий – изучение личных дел сотрудников. Благо доступ к большинству из них у нас беспрепятственный. Вот вы, например, знаете, что баба Глаша у нас настоящий Корейко? Миллионер подпольный? Бабуля очень непростая: дом, квартира, отдыхает исключительно на Бали. И это на зарплату уборщицы!

– Так она вроде на хорошем счету, – машинально пробормотала я. – У нее, может, зарплата на уровне Петрова.

– Не может. Мы проверяли, – усмехнулся Голубев. – Другое непонятно: зачем, имея такие доходы, а они у нее, судя по всему, немаленькие, ей тряпкой половой махать в офисе?

Я пожала плечами: бабы-Глашины стимулы к работе меня в тот момент как-то мало интересовали.

– И уж конечно, мимо нового сотрудника, да еще такого симпатичного, как вы, мы никак не могли пройти. Кстати, что у тебя с лицом-то? – неожиданно переходя на «ты», поинтересовался Голубев. И продолжил, не дожидаясь ответа: – Это для вас мы бойцы невидимого фронта – вы знать не знаете о нашем существовании. Обратная же картинка иная. Правда, конкретно ты меня сейчас сильно разочаровала. Вот скажи, зачем тебе чужая игра? К чему этот спектакль?

– Я… – пробормотала я, все еще не оправившись от поражения. А счастье ведь казалось таким близким. – Я, пожалуй, пойду.

– Иди, иди, – усмехнулся Голубев. – И начальнику своему передай: условия он знает. Торговаться не буду. Не захочет сам купить, продам конкурентам, а они уж проследят, чтобы информация дошла куда следует. Поверьте, там, – парень поднял вверх указательный палец, – будут очень ей рады. Сами знаете, как сейчас относятся к злостным уклонистам.

– Да, да, конечно, – пятясь спиной, бормотала я, – все скажу, все передам.

Глава двадцать шестая

Мы решаем идти ва-банк. Наши дни

– Лиха беда начало! – Ольга возбужденно мерила шагами кухню, то доставая Степана из высокого детского стульчика, то вновь его туда водружая. Не знаю, как у ребенка, но у меня от одного взгляда на эти передвижения кружилась голова. У мальчишки же, видимо, вестибулярный аппарат куда крепче, раз он никак не реагирует на производимые с ним манипуляции, продолжая с воодушевлением грызть кольцо от пирамидки.

– Господи, Оля, – воскликнула я, когда подруга в очередной раз схватила Степку, – оставь уже ребенка в покое. Чего ты его хватаешь каждые пять секунд?

– Что? – Подруга посмотрела на меня так, будто впервые видела. – А-а-а, ну да, ну да… – пробормотала она и тут же прокричала с жаром: – Мой ребенок, что хочу, то и делаю!

Я с мольбой посмотрела на Володьку – в конце концов, сын ведь и его тоже, но папаша только плечами пожал, виновато отводя взгляд в сторону.

– И вообще, Степану пора спать, – провозгласила Ольга неожиданно и, подхватив младенца, словно добытое в бою знамя, гордо покинула с ним кухню, грациозно покачивая пышными бедрами.

– Вов, – старательно подбирая слова, обратилась я к приятелю, когда за ней закрылась дверь. – Ты не находишь, что Ольга ведет себя как-то… странно?

Парень напрягся, и я тут же пожалела о начатом разговоре.

– Не обижайся только! – воскликнула поспешно. – Ничего такого я в виду не имею, но… Вов, я ее боюсь, – добавила уже шепотом. – Это не наша Ольга, это какая-то Мата Хари, честное слово.

Владимир вздохнул и вперил взгляд в стол.

– Лер, – произнес он. – Я правда не хотел! Я ж не знал!

– Что ты не хотел? – разговор нравился мне все меньше. – Что не знал? Вовка, – голос уже сорвался на крик, – что ты натворил?!

– Ничего, ничего, Лер! – испуганно пробормотал парень. – Просто ребята на работе… Лер, – он виновато потупил взор, – понимаешь, у нас и раньше с Ольгой… Ну, в общем, в постели мы уже давно не зажигаем так, как прежде. Все нормально, регулярно, но… Никаких тебе бюстгальтеров с колокольчиками и прочего… А я ж мужик, и мне хочется… и…

– Вова, кончай жевать сопли! Говори как есть!

– Лер, после рождения Степки и вовсе все сошло на нет, понимаешь? – В голосе друга слышалась жаркая мольба. Он жаждал понимания и сострадания, которые я, подозреваю, вряд ли смогу ему дать. – У нас в последнее время чисто супружеский секс – раз в неделю по-быстрому. И то постоянные одергивания: «Смотри ребенка не разбуди…», «…давай потише…», «… давай без прелюдий…». Во-о-от, – протянул Вовка. – В общем, ребята на работе мне рассказали, мол, есть такие чудодейственные таблетки: жена их выпивает, и – другой человек. Типа женской виагры или как-то так.

– И-и-и? – догадываясь уже, что услышу дальше, проговорила я.

– Ну, и я… В общем, купил я это чудо-средство и стал его Ольге в чай подмешивать. Лер, – поймав мой возмущенный взгляд, затараторил Володька, – я ж, честное слово, не знал, что они так подействуют. Я думал, они только для секса. А она вон по жизни возбудилась – не успокоить.

– Вов, ты дебил, да? – откинув прядь волос со лба, устало произнесла я. – То есть устроить жене отдых, отправить ее куда-нибудь в спа-салон, организовать романтический вечер, отдав детей бабушке, – это все не судьба сделать, да? Ну правильно, это ж нужно напрячься, да еще и не известно наверняка, сработает ли. А ну как столько усилий, и все даром? Не-е-ет, куда лучше таблетки купить и жену отравить. Ты хоть знаешь, что это за лекарство?

– Лер, – Володька выглядел так, будто вот-вот заплачет, – ну я же прочитал все, там побочек-то и нет почти. И отзывы сплошь положительные.

– А то ты не знаешь, КАК и КТО пишет эти самые отзывы. И потом, раз в год и палка, как известно, стреляет. А если у твоей жены индивидуальная непереносимость препарата оказалась бы или аллергия на него случилась, что бы ты тогда делал? Она ж даже не знает, что ее травят! Ладно, – я махнула рукой, – чего уж теперь. Ты хоть желаемое-то получил?

– Ага, – засиял Вовка начищенным пятаком.

– Ну, хоть не зря все, – усмехнулась я. – Короче, ты давай завязывай со своими фармакологическими экспериментами. Оживляй уж лучше сексуальную жизнь по-старинке: ванной, массажем, вином и стихами. Вов, нам, женщинам, поверь, много не надо! Только любовь, понимание и внимание!

– Лер, – воскликнул Вовка, прижимая руки к груди, – я обещаю, что больше никогда! Ни-ни! Только, – парень замялся, – не говори Ольге, а?

– Не скажу, – великодушно пообещала я. – Но если еще раз… Вов, не обижайся, лично отведу тебя на прием к психиатру. Это ж надо додуматься было…

Приятель виновато потупил взор. Однако времени на его распекание у меня не осталось – распахнувшаяся дверь впустила в комнату объект наших пересудов. Теперь, узнав причину странного поведения подруги, я смотрела на нее другими глазами – как на душевнобольного человека, с которым нужно обращаться осторожно и бережно.

– Так что мы в итоге имеем? – вопросила ничего не подозревающая Ольга, продолжив прерванный на время бег по кухне.

– Да ничего мы не имеем. – Меня накрыло огромным одеялом усталости. – Столько усилий, и все зря. Более того! Теперь надо мной и вовсе навис дамоклов меч разоблачения.

– Как так? – воскликнули Ольга и Володька в голос.

– Ну, уверена, как только за мной закрылась дверь, Голубев тут же набрал Петрова или Стершина и предъявил им претензии относительно моего визита, о котором они, как вы понимаете, ни сном ни духом. Удивительно, что никто из них до сих пор меня не разыскал. Наверное, выжидают, пытаясь нарыть соответствующую информацию. Но это ведь вопрос времени. Так подставиться! – Я едва не рыдала от отчаяния.

– Да брось ты! – воскликнула Ольга. – Все не так уж и плохо.

– Конечно! Просто замечательно! Столько усилий, и все коту под хвост!

– Но ведь ты же что-то выяснила, – неуверенно проговорил Вовка.

– Что? Что у Петрова было полно мотивов для убийства Андрея? Что в этом преступлении его подозревает даже Андрюшина вдова? Что у него имелась для этого возможность? Что он продолжает заниматься своими махинациями? Да! Все это мне хорошо известно, только что вы прикажете мне с этими сведениями делать? Никуда это не пришьешь, никому не покажешь и ничего не докажешь.

– Постой, – воскликнула Ольга, хлопнув себя ладонью по лбу, – но, может, это означает, что нужно просто быстрее действовать?

Я с сожалением посмотрела на подругу. Интересно, как долго «отрава» будет выводиться из организма? Когда нам ждать возвращения нормальной, слегка взабаломошной, конечно, но все же благоразумной Ольги? До этих пор воспринимать ее саму и ее слова всерьез у меня не получится. Оля же, ничего не подозревая о моих мыслях, продолжила знакомить нас со своим видением ситуации:

– Смотри! Мы знаем, что у Голубева есть компромат на Петрова. Значит, нужно его просто заполучить. А там пусть увольняет! Ведь так?

– Так-то оно так, но как это сделать? Мы уже попытались, ничего не вышло. Думаешь, парень прям так и выложит нам всю информацию, за которую хочет получить, как я понимаю, солидное вознаграждение?

– Не думаю, что просто так, – беспечно махнула рукой Ольга. – Но у тебя есть такая замечательная подруга! Не боись – она все сделает.

– Да? – ехидно произнесла я. – И как же это, интересно, ей удастся?

– Да очень просто. – Мать двоих детей грациозно закинула ногу на ногу и нацепила на лицо сладострастную улыбку. Выглядело, нужно отметить, довольно смешно. Тоже мне Шэрон Стоун. – Я соблазню его! – выпалила она неожиданно.

Я покатилась со смеху, а Володька возмущенно воскликнул:

– Эй, не забыла, что я здесь? Соблазнительница, мать твою!

Я бросила на него полный насмешки взгляд – так тебе и надо, дурень. Будешь думать в следующий раз перед тем, как травить жену. Никто ж не гарантировал, что возросшая Олькина сексуальность исключительно тебе достанется.

– Ой, да ладно тебе, – подруга закатила глаза, – не жадничай. И потом, я же не собираюсь идти до конца. Так только… – Олька мечтательно покачала головой, – поиграю с ним немножко, как кошка с мышкой. Вскружу парню голову, выманю у него все секреты и вернусь к тебе, мой медвежоночек. – На этот раз на ее лице читалось откровенное желание, отчего я даже почувствовала себя третьей лишней. Правда, лишь на мгновенье: потом вспомнила, что это просто действие лекарств, и успокоилась.

– Никто никого соблазнять не будет, – тоном, не терпящим возражений, проговорил Вовка и рубанул ладонью воздух. – Поступим по-другому. Только… – парень замялся, – нам придется пойти на нарушение закона. Конкретное такое нарушение. Вы готовы?

Я пожала плечами – терять нечего. Ольга же едва на месте не запрыгала, хлопая в ладоши.

– Ой, как весело! – вскричала она.

– Тише ты! – шикнули мы на нее с Володькой одновременно. – Детей разбудишь, оглашенная!

– Нет, ну вы сами подумайте, – глаза подруги округлились до размера чайных блюдец, – такое разнообразие в нашей скучной размеренной жизни.

– Ну, спасибо, – надул губы супруг новоиспеченной авантюристки.

– Ой, да ладно тебе, – закидывая ногу на ногу, проговорила Ольга. В этот раз попытка повторить знаменитую сцену из «Основного инстинкта» чуть не закончилась трагически – только чудом подруга не свалилась со стула. Ничуть не смутившись из-за этого, она продолжила как ни в чем не бывало: – В конце концов, вряд ли нам придется кого-то убивать, так ведь?

Володька возмущенно фыркнул, мол, придет же такое в голову.

– Ну вот, – беспечно продолжила подруга, – а остальное как-нибудь переживем.

Елки! И это мать двоих детей! Правда, вспомнив о том, что она не в себе, тут же испытала чувство вины. Интересно, не будь лекарств, Ольга так же легко подписалась бы на авантюру, даже не поинтересовавшись ее деталями? Загадка, ответ на которую я, пожалуй, получать повременю…

– Так что ты предлагаешь? – затаив дыхание, поинтересовалась я у Володьки.

– Короче! – поднял он вверх палец. – Делаем ставку на внезапность и неожиданность. Я возьму у ребят костюмы группы захвата. Ворвемся к парню, выбьем у него признание, узнаем все, что ему известно. Хотя, надеюсь, до этого дело не дойдет.

– Э-э-э-м-м-м, – я с сомнением покачала головой, – думаешь, он хранит такой важный вещдок дома? Он что, по-твоему, совсем идиот?

Вовка пожал плечами:

– Идиот не идиот, но сама подумай, за каким ему ее вообще прятать? Он наверняка копий резервных наделал миллион. Вряд ли он предполагает, что кто-то еще станет охотиться именно за информацией. Сейчас он думает, будто опасность грозит ему только от Петрова с компанией. Соответственно, он наверняка подстраховался и слил куда-то сведения.

– В общем-то, логично, – проговорила я задумчиво, накручивая прядь волос на палец.

– Во-о-от, – радостно воскликнул Володька, – тут главное – стремительность: врываемся в квартиру, прижимаем парня и надеемся на удачу.

– Слушай, но это ведь налет и грабеж, – испуганно проговорила я.

– Так-то оно так, – ответил Вовка, – только, учитывая обстоятельства, маловероятно, что Голубев обратится в полицию. Кроме того, мы сами ведь изобразим из себя сотрудников правоохранительных органов.

– Пробовали уже, – буркнула я, – не купится он на это.

– Купится, не купится – его право. Наше дело – получить компромат.

– Наше дело не рожать, сунуть, вынуть и бежать, – встряла в разговор Олька, весело хихикнув.

В наших взглядах, брошенных на нее, читалось недоумение вперемешку с сочувствием. Складывалось ощущение, что с каждым часом подруга все больше утрачивала способность мыслить адекватно.

– Ладно, допустим, – продолжила я анализировать Вовкино предложение, – но ты что же думаешь, Голубев не распознает в нас женщин? Предположим, лица мы прикроем масками, а фигуры? А дальше сложить два и два и понять, ху из ху, ему труда не составит, учитывая, как я уже засветилась.

– Не поймет, я позабочусь, – усмехнулся Вовка.

Что именно он имел в виду, я поняла на следующий день, когда примеряла костюм «омоновца». Огромные галифе скрывали естественную округлость фигуры, грудь надежно спряталась под бронежилетом, а плечи Вовка сделал больше, подложив под рубашку щитки, используемые игроками в американский футбол (где только раздобыл?).

Накануне, когда громкий Олькин храп огласил квартиру, я прокралась в их спальню и, растолкав Володьку, сказала:

– Слушай, а ты не мог бы пока не прекращать давать ей таблетки?

Спросонья парень не сразу понял, чего от него хотят, а уяснив, усмехнулся:

– Опасаешься, что она откажется участвовать в операции «Голубь сизокрылый»?

– Уверена в этом, – улыбнулась я.

– Сам об этом же подумал, – Вовка взъерошил рукой волосы, – ладно, завтра еще одну, а потом все – завязываю. А то знаешь, – парень наклонился ко мне доверительно, – я ее тоже уже бояться начал. Ну ее к лешему, эту сексуальную жизнь такой ценой.

– То-то же, – рассмеявшись, я отправилась в «свою» комнату.

Глава двадцать седьмая

Птичку жалко. Наши дни

– По-моему, вполне так себе, ничего. – Ольга кружилась перед зеркалом, словно собирающаяся на выпускной бал школьница. С той лишь разницей, что ее тело украшало не шикарное вечернее платье, а костюм черного цвета и бронежилет. На ногах берцы, на голове шапка с прорезью для глаз. Пластиковые щитки превратили хрупкую женщину в квадратного амбала. Примерно так же выглядела и я. Что до Володьки, то он будто родился в этом одеянии. Вот что значит гендерные различия – мужику, чтобы из ботаника-айтишника превратиться в воина, достаточно просто нацепить костюм.

– Ну, с богом! – воскликнул Вовка.

– Стойте, стойте, – завопила Олька, – присядем на дорожку.

Мы послушно плюхнулись кто где, стянув предварительно маски.

– Как там Степка? – поинтересовалась подруга, когда мы загрузились в машину. Таблетки таблетками, а материнский инстинкт никто не отменял.

– Да нормально, – пожал плечами Вовка, – обрадовался бабушке, а она ему. Ты чего это вспомнила-то?

– Не знаю, – ответила супруга, – что-то взгрустнулось.

– Ты полчаса назад с ним рассталась, – удивился муж.

– Тебе не понять, – глубокомысленно проговорила Ольга, и я с удивлением заметила побежавшую по ее щеке слезу.

Так… Надеюсь, эти изменения обратимы и мы получим назад жену и подругу сразу после того, как остатки «яда» покинут ее организм.

Взвизгнув шинами, автомобиль ловко затормозил у знакомого подъезда. Вот зря Вовка так лихачит. К чему это представление? Нам бы тихо, незаметно подкрасться. Не хватало еще внимание соседей привлечь! Да и Голубеву совсем не обязательно заранее знать о нашем прибытии.

Как выяснилось, волновалась я об этом напрасно: сизокрылой птичке было уже все равно. По причине ее окончательной и бесповоротной кончины. А мы-то так старались! Опрометью мчались к подъезду, торопливо натягивали маски возле двери, трезвонили в нее, как оглашенные. Хорошо еще убийца, по традиции детективных романов, дверь не закрыл. А то бы вынесли ее к чертовой матери. А так – просто ворвались в квартиру, чтобы увидеть «пернатого клиента» мертвым.

Двух мнений на этот счет быть не могло: о том, что Голубев отправился в мир иной, свидетельствовали и его широко распахнутые голубые глаза с застывшим взглядом, и огромная лужа крови, расплывшаяся под телом, и торчащий из груди нож с черной пластиковой ручкой.

Увидев ее, я почувствовала, как горло сжимает спазм, а содержимое желудка стремится наружу. И угораздило меня с утра плотно позавтракать! Чувствуя, что меня вот-вот вырвет, я опрометью метнулась из комнаты.

Компаньоны потрусили следом. В коридоре мой взгляд выхватил висящую на крючке женскую сумку, имеющую весьма оригинальный дизайн: поверхность ридикюля украшала кожаная аппликация в виде увешанной пакетами девицы, стремящейся к шикарному авто. Когда-то давно я мечтала точно о таком же аксессуаре, но так и не смогла его себе приобрести ввиду высокой стоимости. Пожалуй, я оказалась не права насчет Голубева – видимо, он все же жил не один. Если только исключить вариант, будто увиденный мною девайс принадлежит именно ему. Но думать об этом было некогда – зов природы гнал меня прочь из квартиры.

Нашей компании только и оставалось, что в темпе удалиться. Оказавшись в машине, я приказала Володьке гнать что есть мочи.

– Куда? – проявил он чудеса тугодумия.

– Куда угодно! – закричала я. – Главное – подальше отсюда.

– Понял я, понял, – проворчал Вовка, – чего так орать-то?

Вовка вел машину к дому, а я размышляла над увиденным. Что-то не давало мне покоя, но я никак не могла понять, что именно. Какая-то мысль настойчиво стучала в моей голове, никак не желая принимать отчетливую форму.

– Так! Мы возвращаемся! – решительным тоном оповестила я своих компаньонов, поняв, что смогу разобраться с увиденным только на месте преступления.

– Куда это? – удивился Владимир.

– Туда это, – передразнила его я. – Мы должны вернуться и осмотреть квартиру. Мне кажется, я что-то такое заметила, но никак не могу понять, что именно.

– Лер, ты что, хочешь быть застуканной на месте преступления? – ехидно поинтересовался Володька. – Ты представляешь, в КАКИЕ неприятности мы встрянем, если нас застукают рядом с трупом в маскарадных костюмах группы захвата? Я вообще не уверен, что мы уже сейчас не по уши в том самом, что не является повидлом, ведь если кто-то вспомнит, что видел нашу машину возле подъезда… Остальное – дело техники. Выйти на нас, потом на тебя, связать тебя с Голубевым, с которым ты работала в одной компании…

– И что? Мало ли зачем я приезжала к коллеге?!

– Ну ты даешь! И впрямь не понимаешь, чем это может грозить?

– Да все я понимаю, Вов. Но мне позарез нужно вернуться. Такой шанс может больше и не выпасть. Сколько еще я буду пасти Петрова? Хотя я не настаиваю, конечно! Все понимаю! Высади меня просто где-нибудь за пару домов и езжай домой. А я уж сама.

– Ага, размечталась, – откликнулась Ольга. – Думаешь, мы согласимся пропустить все самое интересное, да?

– Оль, мы потом с тобой об этом поговорим, хорошо? – Я бросила на подругу умоляющий взгляд, который она тут же отразила, гневно нахмурив брови. Пришлось искать глазами поддержки у Володьки, но тот неожиданно встал на сторону супруги.

– Погибать, так с музыкой, – проговорил он, – и всем вместе. Поехали обыскивать квартиру твоего Голубева. Будем надеяться, удача от нас не отвернется.

Увы! Этим его надеждам сбыться оказалось не суждено. Хотя как посмотреть… От встречи со Стершиным нас спасли только чудо да опытный Вовкин взгляд. Если бы не он, я бы сразу ломанулась в подъезд, прямиком в жаркие объятия начальника службы безопасности Петрова. Но мой друг носом учуял неладное и, вместо того чтобы остановить автомобиль возле дома Голубева, направил его мимо, внимательно оглядывая двор. Уж чем там неприметная «девятка», припаркованная за три подъезда от нужного нам, вызвала у него подозрения, не знаю. Может, чутье, а может, профессионализм. Только Вовка объехал двор по кругу и остановился в самом его углу в тени деревьев. Место он выбрал отличное – отсюда открывался прекрасный вид на дом покойного айтишника. В то время как разглядеть нас обитатели жилища могли разве что чудом, да и то используя бинокль.

– Выходим? – спросила Ольга, берясь за дверную ручку.

– Нет, погоди, – ответил ее муж, вглядываясь в распахнутый зев подъезда. – Тебя не настораживает, что дверь открыта?

– Нет, – пожала плечами подруга, – а должно?

– Не знаю, – задумчиво пробормотал Володька. – И машинка та, – кивком указал он на «девятку», – мне очень не нравится.

– Машина как машина, – пожала плечами супруга, – что с ней не так-то?

– И сам не знаю. Только не было ее раньше.

– И что? Вов, у тебя паранойя, похоже.

– Оль, – решила я вмешаться, – береженого бог бережет. Лишняя предосторожность не помешает.

– Угу, – кивнула головой подруга, – и что? Так и будем сидеть и ждать, пока кто-нибудь не обнаружит труп и не вызовет полицию? Тогда нам уж точно ничего не светит.

– Зато, если полиция уже там, нам точно светит. Срок, – проговорила я, поддерживая Володьку. Если честно, стоило нам только оказаться возле злополучного дома, как моя решимость тут же куда-то улетучилась. Достаточно представить, что мне там предстояло увидеть. А ведь теперь еще к тому же и обыск придется проводить. Рядом с бездыханным телом Голубева, старательно обходя расплывшуюся под ним лужу крови.

Чувствуя, что меня вот-вот вырвет, я принялась глубоко дышать и в этот момент увидела Стершина, который в сопровождении двоих своих ребят выскочил из подъезда и бодрой рысью направился к той самой «девятке», которая так не понравилась Вовке. И впрямь у парня глаз – алмаз.

– Все! – произнесла я, втягивая голову в плечи и стараясь слиться с обивкой сиденья. – Баста, карапузики, кончилися танцы. Валим отсюда.

– Почему? – удивилась Ольга.

– Вон видишь типов? Это служба безопасности Петрова.

– И что? – удивилась подруга.

– А то, что, скорее всего, сейчас здесь будет полиция.

– А может, и нет. – Авантюрный дух сделал из Ольги оптимистку.

– Может, и нет, – ответила я, – но рисковать не стоит.

Огласивший через пару минут вой сирены подтвердил правильность моей догадки.

– Ну, вот и все, – вздохнула я, – трогай, Володька, трогай.

Вздохнув, Вовка твердой рукой направил автомобиль из двора, увозя меня прочь от последней надежды на скорейшее завершение миссии.

Глава двадцать восьмая

Исходная точка. Снова. Наши дни

– Слушай, да нормально все! Так, легкая желтизна. – От Ольги не укрылся мой критический взгляд, брошенный в зеркало.

– Ага, – ответила я, – ты не представляешь, сколько тоналки ушло на то, чтобы только желтизной обошлось.

– Ну, а что ты хотела? Синяки на лице долго заживают. Тебе еще повезло, что у меня есть чудесная мазь, а то бы точно еще одну лишнюю неделю подсвечивала дорогу по ночам своим фонарем.

– Очень смешно. – Мои губы растянулись в притворную улыбку.

– Это да-а-а, – протянула подруга, – юмор – мой «конек». Вот думаю, может, податься в какую-нибудь юмористическую передачу?

– Точно! Не узнавала, этим, как их… ну, мужики, которые в бабок переодетые, им третья не нужна?

– О, а и правда! – Глаза Ольги загорелись азартным блеском. – Я впишусь! Все! Решено! Бросаю семью, иду в бабки!

Переглянувшись с потенциальным членом юмористического коллектива, мы расхохотались. Слава богу, моя любимая подруга снова со мной, а та полоумная девица, в которую она превратилась под действием возбуждающего снадобья, – в прошлом. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Так, Лера, ты только больше никуда не ввязывайся, – напутствовала меня снова благоразумная Оля.

– Можно подумать, до этого я прямо-таки во все тяжкие пускалась, – недовольно пробурчала я в ответ. – В конце концов, и так сижу тише воды ниже травы – приключения сами меня находят.

– Ну вот и постарайся сделать так, чтобы они обходили тебя стороной. – Ольга критично осмотрела меня со всех сторон и поправила выбившуюся из прически прядь волос.

Недовольный гудок автомобильного клаксона оповестил о прибытии моей кареты: Вовка вызвался отвезти меня на работу, предупредив, что опаздывает и ждать не будет. А я что? Я ничего – это его жена все никак не выпускает меня из квартиры, пытаясь довести образ до совершенства. Задача трудная, если не сказать невозможная, учитывая последствия бессонных ночей и перенесенных травм, как физических, так и моральных.

* * *

– Доброе утро, Валерия. – Петров оглядел меня, не скрывая любопытства. – Прекрасно выглядите, – вынес вердикт, явно из лести.

– Спасибо, – мило улыбнулась я, решив не возвращать комплимент, хотя собеседник этого заслуживал, так как имел по-настоящему безупречный вид. Новый с иголочки костюм, свежий цвет лица, прическа, уложенная волосок к волоску. А главное – азартный блеск живых глаз. Парень явно времени даром не терял: подозреваю, что за время отсутствия у него появилась новая пассия, – влюбленный мужчина всегда выглядит особенно. По крайней мере, если чувства взаимны, а судя по виду Петрова, так оно и было.

Неожиданно я разозлилась. Вот ведь гад! У меня из-за него вся жизнь наперекосяк, а он сияет блеском начищенной меди! Ну ничего, недолго тебе, милок, радоваться, перевернется и на моей улице машина с пряниками.

Не подозревающий о моих коварных планах шеф, весело напевая себе что-то под нос, скрылся в своем кабинете, оставив меня зеленеть от злости. Не улучшило настроение и появление в кабинете Хоруженко. Все дни вынужденного отпуска я избегала с ним всяческих контактов, не отвечая на телефонные звонки и игнорируя многочисленные сообщения. И вот теперь мне пришлось столкнуться с ним, что называется, лицом к лицу.

– Привет, – заискивающе заглядывая мне в глаза, проговорил Олег и протянул шикарную розу.

– Привет, – буркнула я в ответ, принимая цветок и небрежно бросая его на стол.

– Лер, – в голосе парня звучала мольба, – ну прости ты меня за тот вечер. Черт попутал. Надо было, конечно, послать шефа куда подальше и с тобой остаться, но…

– Что же не послал? – раздался насмешливый голос того, кого, по мнению Хоруженко, следовало отправить в далекий пеший поход. Кровь отхлынула от лица Олега, превратив его в белую маску.

– Сергей Павлович… – заикаясь, произнес он, – я… я не знал…

– Ну что же вы, Олег Александрович? – Улыбка шефа не предвещала ничего хорошего. – Давайте уже, скажите мне все, что хотели и что следовало бы произнести в тот момент, когда я посылал вас со своим сыном к себе домой.

– Я… – На Хоруженко было больно смотреть, и, несмотря на всю мою злость, мне даже стало его жаль.

– Довольно! – неожиданно для себя резко произнесла я. – В конце концов, вы достаточно унизили парня, Сергей Павлович.

Осознавая, что этот выпад может стоить мне работы, остановиться уже не могла – накопившееся раздражение требовало выхода. Но Петров, вопреки ожиданию, не разозлился.

– Вот, Олег Александрович, – произнес он, – берите пример с барышни. Она, в отличие от вас, куда смелее общается с начальством. Хоть и должностью ниже. Хотя… Может, мне ее поставить на ваше место, а? Как вы думаете? А что: образование у нее подходящее, а опыт – дело наживное. Так ведь, Валерия Михайловна?

– Нет, не так, – резко парировала я. Этот концерт мне уже порядком надоел, хотелось поскорее его закончить. – Меня вполне устраивают мои сегодняшнее место и должность.

– Ну и ладно, – легко согласился шеф, – но вы, Олег Александрович, имейте в виду, – на этот раз в его глазах плясали озорные черти, – достойная смена вам растет. Я ведь не шутил, когда говорил, что легко могу заменить вас Валерией.

Хоруженко кивнул. Выглядел он при этом так, что без слез не глянешь. Это ж надо, какой властью обладает над ним Петров! Просто поразительно!

– Это что это вы тут все столпились? – Скрипучий голос бабы Глаши заставил присутствующих повернуться к двери. – Что? Больше собираться негде, что ли? – ворчливо продолжила она.

Я едва не расхохоталась, осознав разительность контраста между ее отношениями с шефом и отношениями коммерческого директора с ним же. Не фирма, а цирк шапито: какая-то уборщица разговаривает с руководителем компании так, будто он ее помощник, в то время как его заместитель едва ли в обморок не падает, заслышав грозный окрик Петрова. Кто бы рассказал – не поверила, что такое вообще возможно.

– Толпятся тут, толпятся, – продолжала ворчать баба Глаша, – а ты мой. Натопчут, находют. Эта, – женщина кивнула в мою сторону, – так вообще страшная неряха.

Я вспыхнула. Да что же это такое! Вот только уборщицы меня еще не унижали.

Видимо заметив мое смятение, Петров решил вступиться.

– Ну, ты это… – пробормотал он, – говори, да не заговаривайся. Ты у нас, баба Глаша, хоть и на особом счету, но не настолько же.

Острый взгляд умных глаз перебегал с моего лица на лицо шефа, будто сканируя информацию. Уж что там для себя решила женщина, не знаю, только она неожиданно хмыкнула, посмотрела на лежащую на столе розу и произнесла совсем другим тоном:

– Вон оно что… Я ж не знала… А то б конечно. Ты, девка, на меня не серчай. – Губы уборщицы растянулись в улыбке, обнажив стройный ряд белоснежных, явно искусственных зубов.

Да что за черт такой! Может, баба Глаша и впрямь подпольная миллионерша, развлекающаяся уборкой помещений?

Нужно бы присмотреться к ней поближе. Хотя и убей не знаю зачем. По крайней мере, подумать о ней на досуге точно будет нелишне.

– Что случилось? – На этот раз возглас принадлежал Мироновой. По делу она зашла в приемную или заглянула сюда, привлеченная шумом, но, появившись в дверном проеме, женщина в удивлении застыла на пороге.

Мы все, не сговариваясь, дружно расхохотались – уж больно сцена смахивала на сцену из знаменитой сказки «Теремок»: еще пара посетителей – и в весьма просторном кабинете станет тесно.

– Что смешного? – Миронова нахмурила брови, но так и не дождалась ответа. Сердилась она, конечно, зря, ведь, как ни крути, ее появление разрядило напряженную обстановку. Так что дама, которая, как мне доподлинно известно, считает служение шефу своей основной миссией, должна быть довольна.

– Ладно, – хлопнув в ладоши, Серпал азартно потер одну о другую, – развлеклись – и хватит. Пора приниматься за работу. Олег, Ираида, ко мне в кабинет! Валерия, сделайте нам, пожалуйста, кофе, а ты, баба Глаша, не сильно тряпкой-то тут маши. Я вообще не понимаю, чего ты с утра в офисе делаешь: договаривались же, что будешь убирать исключительно по вечерам, когда нет никого здесь.

– Дык и не было никого, – проворчала уборщица. – Вы ж все отсутствовали, вот я график-то и сменила. Кто ж знал, что вы вернетесь?

– Ну, ясно! – Серпал, который, как по мне, и так уделил бабе Глаше чересчур много внимания, нахмурился, давая понять, что обсуждаемая тема его больше не интересует.

Рабочий день потек своим чередом. Петров, у которого за время отсутствия, видимо, накопилось множество вопросов к сотрудникам, проводил одно совещание за другим, я только и успевала, что выполнять его поручения, между делом умудряясь-таки осуществить прослушку. Правда, та никаких результатов не принесла – ничего интересного мне узнать снова не удалось. Ни тебе признаний в убийстве, ни обсуждений схем ухода от налогов. Даже в переходе улицы на красный свет никто не признался.

Более того! Беседа тет-а-тет со Стершиным, на которую я возлагала немалые надежды, и та ничего не принесла. В разговоре Петрова с начальником службы безопасности ни разу не упоминался Голубев. И это мне показалось странным, учитывая, что с момента смерти сотрудника прошло не так уж много времени. С другой стороны, кто знает, как долго в этой компании принято «носить траур»? Скорее всего, убийство работника для шефа – преданье старины глубокой. Сколько их таких было, считая Андрея?

Раздавшийся хруст возвестил о том, что карандаш, который я держала в руках, сломался пополам. Сделав глубокие вдох и выдох, я попыталась унять поднявшуюся в груди ярость. Вот ведь гады – шагают по трупам, даже не вспоминая имен погибших! В том, что за убийством Голубева стоит именно Петров, я не сомневалась, хоть Ольга и пыталась посеять сомнения, утверждая, что это не безусловная истина. Дескать, странно как-то: сначала убийца делает свое дело и покидает квартиру, в которую без труда может проникнуть любой желающий, включая нас, и только потом в жилище появляется начальник СБ Петрова.

У меня на это имелось свое разумное объяснение: Стершин сам не станет руки марать, вот и поручил кому-то другому убрать экс-сотрудника и только после этого нанес личный визит в его квартиру. А что та осталась без присмотра, так мало ли почему. Да и кто сказал, что это так, – может, убийца находился в тот момент в помещении, мы же не проверяли. Увидел «сотрудников ОМОНа» и спрятался, а теперь гадает, что это были за силовики, которые сбежали сразу же, как труп увидели. И командировка Петрова, к слову, тут оказалась очень кстати. Уехав из города на время убийства Голубева, он себе стопроцентное алиби обеспечил. Приди кому в голову связать его с преступлением, ему пришлось бы туго…

– Лер… – В дверном проеме показалась голова Олега, прервавшего мои размышления. На этот раз парень не решался войти в приемную, видимо опасаясь снова быть застигнутым шефом.

– Что? – буркнула я.

– Выйди, пожалуйста, разговор есть.

– Так входи и поговорим. – Я и не думала скрывать насмешку.

Олег распахнул дверь, но так и не решился переступить порог.

– Ой, да ладно, – вздохнув, я встала и поплелась к двери. – Что нужно-то? – Не очень вежливо, конечно, но я считаю, парень это заслужил.

– Лер, прости меня, а? – Хоруженко прижал руки к груди. – В свое оправдание могу сказать, что не знал о твоих… – он замялся, – увечьях, в общем.

– А что бы изменилось, знай ты о них?

– Ну, я бы тебя не бросил, – не очень уверенно проговорил он.

– Ладно, проехали, – махнула я рукой.

– Ты меня прощаешь? – Глаза Олега загорелись радостным блеском.

– Прощаю, прощаю, – пробормотала я, высвобождая руку, которую он бесцеремонно заграбастал, совершенно неверно истолковав мои слова. Я вовсе не собиралась возобновлять с ним отношения. Да и возобновлять-то особенно нечего. Пробежавшая между нами искра давно погасла. По крайней мере, в моей душе огонь уж точно не разгорится.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, так как радость в глазах Олега сменилась грустью.

– И все равно я буду питать надежду, – прошептал он, наклонившись к моему уху.

«Питай, питай, питатель», – подумала я, удаляясь в приемную, где меня уже ждал недовольный шеф.

– Валерия, где вы ходите? – грозно спросил он.

– Простите, Сергей Павлович, – потупив очи долу и старательно изображая гимназистку института благородных девиц, ответила я, – носик ходила припудрить.

– С Хоруженко, я так понимаю? – недовольно пробормотал начальник.

– А хоть бы и так? – гордо вскинула я подбородок. – Мне что же, запрещено общаться с сотрудниками фирмы? Со всеми или только с отдельными личностями? Вы, пожалуйста, огласите весь список, чтобы я ненароком не обратила на себя ваш праведный гнев!

– Да разговаривайте вы с кем хотите, Валерия! – зарычал Петров, неожиданно выходя из себя. – Просто имейте в виду, что политика компании не приветствует служебные романы!

– Я знаю об этом, как, впрочем, и о смысле словосочетания «не приветствует». Согласитесь, это не одно и то же, что и запрещает. Не так ли?

– Черт вас подери! – Глаза Петрова сияли недобрым блеском, а ноздри раздувались, словно флаги на ветру. – Вам обязательно выводить меня из себя?

– Вовсе нет! – закусила я удила. – Я же не виновата, что вас так просто лишить душевного равновесия. Но не беспокойтесь, на моей работе моя личная жизнь, которая вас, кстати, никак не касается, не отражается. Сергей Павлович, я не знаю, какие там у вас были отношения с моей предшественницей, и, может быть, я как-то не так себя повела, из-за чего у вас сложились ложные представления о том, что со мной можно обращаться так же, но, уверяю вас, это не так! Я готова услышать любые претензии, касающиеся моих обязанностей, но все, что находится за пределами службы, вас не касается.

Тирада отняла у меня массу сил, поэтому, закончив ее, я почувствовала усталость. Опустившись на стул, попыталась перевести дух. На Петрова я не смотрела – теперь, когда выпустила пар, вполне оправданно чувствовала себя очень неловко. В конце концов, чего я так завелась? Не проще ли было со всем согласиться и сделать вид, что считаю претензии начальника обоснованными? Тем более что все равно ведь не собиралась развивать отношения с Хоруженко.

Не иначе во мне просто ненависть к Петрову заговорила. Мало того что он однажды уже сломал мне жизнь, пусть и не подозревая об этом, так продолжает дальше совать в нее свой нос. Ему будто не дает покоя мое личное счастье, словно он цель перед собой поставил – непременно его разрушить.

Так и не дождавшись отклика на свою гневную отповедь, я подняла глаза и бросила осторожный взгляд на шефа. Выглядел тот невзрачно. Ошеломленно и растерянно взирал на меня, явно не находя, что сказать.

Вот уж не ожидала такого от стального Петрова. Хотя, может, он только с виду такой – привык, что все ему подчиняются, а дай отпор, он и гнется? Похоже на то… Не случайно же баба Глаша такую власть над ним имеет – видимо, первой нащупала его ахиллесову пяту.

– Валерия, – обратился ко мне Серпал, откашливаясь, – прошу простить меня за неуместное замечание. Обещаю, впредь подобное не повторится. Вы, безусловно, вправе выстраивать свои отношения с кем хотите и как хотите.

– Спасибо, – кивнула я, отводя взгляд и давая понять, что считаю разговор оконченным. В конце концов, уйдет он отсюда или нет?

Но начальник явно не из тех, кто легко сдается, – уж если вознамерился отравить мне существование, непременно доведет начатое до конца. Именно поэтому, видимо, он придумал для меня следующую экзекуцию.

– Ах да, – будто между прочим проговорил он, – завтра мы с вами отправляемся в командировку.

– Что? – изумилась я.

– Что вас так удивляет? – усмехнулся Серпал. – Вашим контрактом это предусмотрено, так что вы не сможете упрекнуть меня в превышении полномочий.

– И не собираюсь, – усмехнулась я, пожимая плечами, – надо так надо. И куда мы едем?

– Узнаете, – хищно усмехнувшись, проговорил шеф и, развернувшись на каблуках, покинул приемную.

Глава двадцать девятая

И смех, и грех, и слезы, и любовь. Наши дни

– Как это ты не знаешь, куда едешь? – Ольга всплеснула руками. – А если твой упырь завезет тебя в темный лес и там порешит, как того Голубева?

– Ага, – усмехнулась я, нанизывая маринованный огурчик на вилку, – и никто не узнает, где могилка моя, да?

– Все бы тебе, Валерия, зубы скалить, – назидательным тоном произнесла подруга и, подорвавшись, метнулась прочь из кухни, реагируя на плач проснувшегося в соседней комнате Степки.

– Слушай, – наклонилась я к Вовке и, удостоверившись, что подруга нас не услышит, произнесла: – у тебя еще эти таблетки остались? Ну… ты понял… Может, подсыплем ей опять? А то она как перестала их принимать, такой занудой стала.

– Думаешь, можно? – Володькины глаза загорелись азартом.

– С ума сошел? – ахнула я, всплеснув руками. – Я же пошутила. Вот вы, мужики, одноклеточные. Все мысли в штанах…

– Да какой там, – махнул рукой друг, вмиг погаснув. – Просто… Понимаешь… Раньше… А сейчас…

– А сейчас, – передразнила я его, коверкая звуки, – ты бы лучше естественными способами отношения оживлял. Вот когда вы в последний раз вдвоем оставались?

– Дай подумать. – Вовка приложил палец ко лбу.

– Не напрягайся, не важно. Важно, что давно. И цветы ты ей просто так дарил в эпоху мезозоя, и на море вы ездили при царе Горохе, и что она самая красивая, добрая, замечательная и умная, ты ей говорил тысячу лет назад, да?

– Лер, – Вовка чуть не плакал, – я ж люблю ее, правда. Ну просто… Как-то все…

– Что – все? – почувствовав злость, сжала я кулаки. – Некогда? Недосуг? Диван не пускает? Вов, ну ты чего? Это же так просто! Раз в неделю отправить детей к бабушке, приготовить ужин, купить цветы. Не хочешь готовить – своди жену в ресторан, подари ей сертификат в СПА. Вариантов масса: боулинг, бассейн, сауна. А ты… – Я махнула рукой. – Да чего там говорить! Конечно, куда проще таблетки использовать.

– Какие таблетки? – Увлекшись, я не заметила вошедшую в кухню Ольгу.

– Да никакие, Оль, – быстро нашлась я, – это мы тут с Вовкой фантазируем: вот бы было такое любовное зелье для возбуждения страсти.

– И зачем оно вам? – подозрительно сощурив глаза, поинтересовалась подруга.

– Да так просто, – пожала я плечами. – Согласись, здорово же.

– Не согласна, – сказала как отрезала. – Слишком просто и скучно. Это так вообще мужики расслабятся, делать ничего не будут.

– Вот и я Лере так же сказал, – коварно воткнул мне нож в спину лицемер Володька.

– Ой, да помолчал бы уж, Казанова. – В тоне, которым подруга обратилась к супругу, слышалась нежность.

– Да что ты, Оленька, – засюсюкал Володька, – какой из меня Казанова. Я ж только тебя, только тебя одну… Ты же знаешь.

Олька зарделась, довольная, и бросила томный взгляд на дверь.

– Ладно. – Я резко засобиралась домой. – И так засиделась, пойду, пожалуй, мне еще завтра в тьмутаракань ехать.

Поднявшись, я направилась к выходу. В коридоре подхватила, не глядя, свою сумочку и покинула гостеприимный дом друзей.

Попав в свою квартиру, я быстро помыла голову и, бухнувшись на кровать, сразу же вырубилась – в последнее время мне нечасто удавалось выспаться: обычно мы просиживали по полночи с Ольгой и Вовкой, посвящая часы обсуждению плана дальнейших действий, без особого, впрочем, успеха.

Конечно, я проспала. Поэтому ни собраться как следует, ни привести себя в порядок не успела. Времени хватило только на то, чтобы почистить зубы, да и то наспех. Когда под окнами остановился, сверкая черным лаком, шикарный автомобиль Петрова, я бегала по дому в одних трусах, пытаясь отыскать купальник. Шеф сказал, что он может мне зачем-то понадобиться, а я в ответ пошутила, что участвовать в конкурсе бикини не собираюсь. Серпал, правда, юмор не оценил, хотя, как по мне, мог хотя бы хмыкнуть из вежливости.

В общем, кое-как собравшись и покидав вещи в дорожную сумку, я выскочила из дома, сверкая не слишком начищенными пятками, которым явно не помешал бы педикюр. Не лучшим образом обстояли дела и с прической – те, кто хоть раз засыпал с мокрой головой, меня поймут. О том, чтобы привести волосы в порядок, не могло быть и речи: на это потребовалась бы минимум пара часов. Поэтому я просто соорудила на голове «конский хвост», кое-как пригладила образовавшиеся «петухи» и, критично осмотрев себя в зеркале, в итоге решила, что и так сойдет.

В таком чудесном виде – с ужасной прической и без макияжа – и предстала я пред грозные очи начальника. Оглядев меня с ног до головы, тот явно «оценил» мой внешний вид по достоинству, но промолчал, позволив себе только кривую ухмылку.

– Проблемы? – ядовито поинтересовалась я, плюхаясь на пассажирское сиденье роскошного авто.

– У меня? – удивился шеф. – Бог с вами, Валерия, никаких! А вот у вас, по-моему, имеются. Или это мода новая – в разных туфлях ходить?

– Что? – До меня не сразу дошло, о чем толкует мой начальник, а поняв, я вспыхнула до корней спутанных волос.

– Черт, черт, черт, – пробормотала я. – А вы тоже хороши, что, нельзя сразу сказать? Возвращайтесь теперь назад. Не могу же я ехать в командировку в таком виде!

– Почему? – В голосе Петрова слышалось веселье. – По-моему, очень даже очаровательно.

– Раз вы так думаете, – я надула губы, – то и пожалуйста.

Если этот субъект вознамерился сделать из меня посмешище, подыгрывать не стану – пусть глумится сколько угодно, не буду реагировать. С детства усвоенный прием: хочешь разоружить обидчика – просто не обращай на него внимания.

– Ладно, ладно, Валерия, – миролюбивым тоном произнес Петров, – там, куда мы едем, ваши туфли все равно будут неуместны.

– Да? И куда же мы едем? Что за таинственное место, где непременно нужен купальник?

– А я не сказал? – удивился Петров, не очень, впрочем, убедительно. – Это турбаза «Орлянская» – место ежегодного сбора специалистов высшего звена нашей компании. Ну, поднятие коллективного духа и все такое. Спортивные игры, речка, сауна, танцы, шашлыки и прочее.

– Боюсь даже поинтересоваться, какое все это отношение имеет ко мне, – недовольно пробурчала я, впрочем, исключительно из вредности: глупо упускать шанс пообщаться с обитателями «змеиного гнезда» в неформальной обстановке.

Но Петров принял мое недовольство за чистую монету и с жаром стал вещать о том, что я теперь часть команды, особа, так сказать, приближенная к телу. Так, между прочим, и сказал. Хорошо еще, опустил слово «царственному». Не иначе из скромности.

– Все это хорошо, конечно, – прервала я его пламенную речь, – не пойму только, отчего нельзя было меня заранее об этом предупредить, я бы хоть кроссовки взяла.

– Они вам там не понадобятся, – загадочно улыбнулся шеф, – впрочем, – добавил он, – сами все увидите.

И я увидела! Товарищи, граждане! Представшее моему взору по прибытии на место зрелище воодушевляло и поражало воображение.

Опустив челюсть на пол, потрясенно взирала я на филиал олимпийской деревни.

Петров, явно довольный моей реакцией, хмыкнул:

– Удивлены? Не ожидали в нашем захолустье на такое наткнуться?

Отрицательно помотав головой, я потрясенно оглядывала веревочные трассы, батуты, тарзанки и прочие сооружения, тянувшиеся вдаль, покуда хватало глаз.

– Только не говорите мне, что нам придется по ним лазать, – без особой, правда, надежды, сказала я шефу, заранее зная, каким будет ответ.

– Конечно придется, – весело ответил Серпал, – но не бойтесь, Валерия. Вот увидите – это очень весело!

Да уж, представляю! Особенно если учесть, что спортсмен из меня – как из коровы балерина. Так что весело точно будет. Во всяком случае, у окружающих все шансы животы надорвать от смеха.

– А вот и они! – Повернувшись на голос, я увидела Миронову в таком умопомрачительном наряде, что даже голова закружилась. Помощница Петрова облачилась в ярко-красное платье в пол, водрузив на голову такого же цвета шляпу с огромными полями, размеру которых, я уверена, позавидовал бы сам Незнайка.

– Добрались? – поинтересовалась у нас «мисс очевидность». И, подойдя ближе, добавила, оглядев меня с ног до головы: – А почему у вас туфли разные?

– А это, Ираида, сейчас мода такая, – весело произнес Петров, беря даму под руку и уводя ее прочь. Обернувшись через плечо, одобряюще мне подмигнул и взглядом предложил следовать за ними.

Понурив голову, поплелась я за парочкой, кляня себя на чем свет стоит за то, что не настояла на возвращении. Ходи теперь, как клоун, в разных ботинках.

– Привет! – Голос Олега заставил меня вздрогнуть.

– Фу ты, черт, напугал! – Я даже не пыталась скрыть недовольства.

– Ну извини, – виновато улыбнулся парень. – Я не хотел. Смотрю, ты с шефом приехала?

Я кивнула, выражая согласие.

– Ничего себе! – восхищенно присвистнул парень. – Вот это да! Ты, вообще-то, в курсе, что первая из сотрудников компании, кто удостоился такой чести? За все время службы – а я на фирме двадцать лет как – такого в жизни не было, чтобы шеф кого-то из работников подвозил.

Я неопределенно пожала плечами. Дескать, эка невидаль.

– Ты так восхищаешься, будто поздравляешь меня с получением высокой правительственной награды.

– Бери выше! – произнес Олег, не скрывая насмешки. – Вот интересно только, что же такое нужно сделать, чтобы шеф так расщедрился? Если не секрет, конечно. – Невинный тон Хоруженко не обманул бы даже ребенка.

Мне не понравилось, куда он клонит, и я не стала скрывать свое недовольство, продемонстрировав его сведенными на переносице бровями.

– Ладно, ладно, – рассмеялся парень, поднимая руки в примирительном жесте. – Не хочешь, не говори. В конце концов, не мое это дело. Просто… – Он замялся. Посмотрев по сторонам и убедившись, что его никто не слышит, произнес: – Ты бы не очень обольщалась на петровский счет. Конечно, ты первая в компании, кто удостоился внимания шефа, – обычно он в этих вопросах крайне щепетилен. Но… Ты же, надеюсь, отдаешь себе отчет в том, что ты далеко не первая в списке его побед?

И, уверяю тебя, ваша с ним история отнюдь не уникальна. Более того – типична. За исключением, повторюсь, того, что вы коллеги. А так… Начинается все одинаково, уж я-то знаю – не раз наблюдал. Красивые ухаживания, обожание во взгляде, восхищение. Но стоит ему добиться своего, как все тут же меняется: он быстро утрачивает интерес к своим пассиям, утомляясь их присутствием. Пережевывает дурех и выплевывает.

Он же самец-охотник. Его больше интересует процесс, чем результат. Причем чем дольше жертва сопротивляется, тем азартнее борьба. Но исход сражения всегда предрешен. Еще не нашлось ни одной женщины, которая бы перед ним устояла, и не было ни одной, которая бы смогла удержать его внимание долго.

– Значит, я буду первой, – усмехнулась я. И пояснила: – Не в смысле, что завоюю Петрова надолго, а в смысле, что сумею устоять перед его чарами.

– Ну-ну, – с сомнением покачал головой Олег и, заметив приближающегося Серпала, быстро ретировался, бросив на прощание взгляд, в котором одновременно читались обида, зависть и презрение.

– Ну что, Валерия, готовы к труду и обороне? – весело поинтересовался подошедший начальник, протягивая мне объемный пакет.

– Что это? – удивленно поинтересовалась я.

– Униформа, – пояснил Петров и провел рукой сверху вниз, словно заправский манекенщик, демонстрируя свой наряд.

Только теперь я обратила внимание на одежду шефа – белый спортивный костюм с логотипом компании и кроссовки в тон.

Заглянув в мешок, я нашла точно такую же одежду и обувь для себя. И как только размер угадал? И тут же усмехнулась, заметив топтавшегося сзади Стершина. Конечно! Начальник охраны знает о подчиненных все – вплоть до марки трусов, которые они носят. Что уж говорить о такой мелочи, как объем талии и бедер да длина стопы сотрудника.

– Пойдем, я провожу тебя в твой домик, – весело предложил Петров, неожиданно переходя на «ты». Поймав мой недовольный взгляд, усмехнулся, но промолчал, хотя я, между прочим, рассчитывала на извинения.

* * *

Конечно, я застряла. Нет, ну ведь предупреждала же, что все эти хождения по облакам не для меня! Честно сказала, что моя спортивная форма далека от совершенства, что я непременно подведу команду и в довершение непременно опозорюсь. Но кто меня слушал? Петров безапелляционно заявил, что я буду участвовать в любом случае, так как мне, видите ли, необходимо поверить в себя и свои силы (дескать, в этом и заключается основной смысл сегодняшнего мероприятия). Причем не иначе как для того, чтобы продемонстрировать высшую степень доверия, взял меня в свою команду.

Но что поделать, если его пламенная воодушевляющая речь должного эффекта не возымела и впечатления на адресата не произвела? Стоило мне подняться по веревочной лестнице на вершину сложного спортивного сооружения и посмотреть оттуда вниз, как желудок тут же сделал головокружительный кульбит, отправив свое содержимое обратно в трахею. Кое-как справившись с рвотными позывами, я, подбадриваемая стоящими внизу членами команды, ступила на хлипкий веревочный мост.

Дурацкий шлем, который наверняка был изготовлен на какого-то исполина (по крайней мере, мне он точно на пару размеров велик), так и норовил сползти на нос, мешая обзору. Не очень способствовал легкости передвижения и страховочный трос, тянувшийся, словно гигантский хвост, у меня за спиной. Кое-как передвигая ногами, в которые будто свинца налили, шагала я по хлипкому сооружению, борясь с тошнотой. Мост качался из стороны в сторону, словно понимая: этот путник тут случайно, и значит, от него следует избавиться.

Конечно, я сопротивлялась. Но он оказался сильнее меня – в какой-то момент одна моя нога соскользнула между связанными веревками перекладинами, и я рухнула вниз, только чудом успев отправить туда же вторую конечность. Иначе вполне могла оседлать перекладину, пребольно ударившись тем местом, которое приличные барышни обычно стесняются даже называть.

Зато теперь красота! Вишу себе на веревочном тросе в нескольких метрах от земли, жду помощи. О том, чтобы подняться по канату вверх, и речи быть не может: вниз, вниз и только вниз – земля манила меня всей силой своего притяжения.

– Вариантов два, – почесывая подбородок, спокойно проговорил инструктор. – Первый: мы сейчас принесем лестницу и снимем вашу красавицу с крючка. Но тогда команда потеряет очко. Или же кто-то из вас пройдет трассу и поможет игроку вернуться назад.

– Выбираю первый вариант, – прокричала я сверху, поболтав ногами. – Обратно не полезу даже под страхом смерти. И не надейтесь! И так уже сто раз пожалела, что ввязалась в эту авантюру.

– Ну, Валерия, – умоляющим тоном проговорил Петров, – где ваш дух приключений?

– В Караганде, видимо, – не очень вежливо ответила я, покрутившись на веревке. – О, – прокричала следом, – а это даже интересно. Пожалуй, повишу еще немного – страх высоты мне уже удалось преодолеть.

Но долго наслаждаться радостью свободного полета мне оказалось не суждено – Петров-таки влез на полосу препятствий и, с легкостью преодолев все испытания, вскоре оказался возле меня. Вернее, надо мной.

– Валерия, давайте руку, – проговорил он, свешиваясь между перекладинами моста.

– Ни за что, – я отрицательно помотала головой, рискуя ее потерять.

– Не глупите. – В голосе шефа послышались стальные ноты, и я с изумлением посмотрела на него снизу вверх, поправив сползший на нос шлем.

– Сергей Павлович! – Выдержать строгий взгляд начальника было непросто, но я справилась. – Ведь я же вас сразу предупреждала, что подведу. Ну не спортсмен я, понимаете? Вообще не спортсмен!

– Валерия, я прошу вас, не дурите, лезьте наверх. Доверьтесь мне!

Тебе?! Да ты, верно, шутишь? Да я скорее суну руку в пасть крокодилу, чем подам ее тебе. Правда, пока такие мысли стремительно неслись в моей голове, рука непонятно каким образом сама потянулась вверх, и вот я уже чувствую мягкую и теплую кожу ладони начальника. Тот резко дернул меня, с легкостью подняв до своего уровня. Все, что от меня требовалось, – это уцепиться за перекладину и, слегка подтянувшись, оседлать ее, словно лошадь. Обошлось без увечий.

Итак, одна задача решена, пусть и не без труда. Оставалось встать на ноги. Стараясь не смотреть вниз и не представлять, как потешаются прочие члены нашей команды и команды соперников, наблюдая за моими «акробатическими этюдами», я кое-как поднялась сначала на четвереньки, а затем и на обе конечности. Мост подо мной ходил ходуном, не желая смиряться со своим поражением. И как только Серпалу удается сохранять равновесие? Он, в отличие от меня, держался ровно и прямо, умудряясь еще и меня поддерживать.

– Ну что? Готовы? – Дыхание начальника пощекотало мне ухо – так близко он наклонился.

– Угу, – буркнула я недовольно и, пошатываясь, словно пьяный, неуверенно зашагала, а вернее, запрыгала с палки на палку по веревочному мосту навстречу к следующему, еще более серьезному, испытанию: скоростному канатному спуску. Меня обмотали цепями, приковали к стальному тросу и отправили в полет. Трасса проходила между рядами деревьев, пролетая через которые, я даже чувствовала (или это только чудилось) на своем лице щекочущее прикосновение листвы. Временами казалось, что еще чуть-чуть, и я напорюсь на какую-то ветку, повторив судьбу проткнутой булавкой бабочки, украсив собой какой-нибудь острый сук. Но, конечно, организаторы все рассчитали (или мне просто повезло), и в конечную точку я добралась целой и невредимой. Но лишь для того, чтобы узнать, что впереди меня ждет главное, самое страшное, испытание.

– Нет, нет и нет! И слышать ничего не хочу! Мне совершенно все равно, насколько безопасна ваша «тарзанка». Я умру на первых секундах полета, как вы не понимаете? – вопила я, почему-то продолжая карабкаться вверх – туда, где на небольшой площадке готовился к трюку игрок команды-соперника.

– Ты?! – удивилась я, поняв, что им является сын Петрова и Ангелины. – А разве детям можно выполнять подобное?

Бледный как мел мальчишка только плечами пожал.

– Папа сказал: «Нужно», – пробормотал он испуганно.

– А ты сам-то чего хочешь? – поинтересовалась я доверительно.

– Я? – удивился Костик. Судя по его реакции, не удивлюсь, если стала первой, кто поинтересовался его желаниями. – Сам я хочу лежать дома на диване или играть в комп, – усмехнулся паренек. – Но папа говорит, что так я ничего не добьюсь в жизни, стану лузером и вообще…

– Интересно, что означает это «вообще», – сказала я. – Кстати, для ребенка твоего возраста у тебя вполне нормальные желания. Тем более учитывая оказываемое извне давление.

В глазах Костика я прочла удивление вперемешку с благодарностью. Решив, что клиент «созрел», предложила:

– Слушай, а давай пошлем их всех к черту? Вместе! Открою тебе страшную тайну, – прошептала я Костику на ухо, – боюсь я этой тарзанки до… В общем, чрезвычайно опасаюсь, – подобрала я более приличествующий беседе с ребенком оборот. – Ну что? Совершим побег? Наплюем на папу с его «нужно»?

Глаза парнишки загорелись азартным блеском, но тут же погасли.

– Нет. Я должен, – тихо произнес он и шагнул вниз, завопив что есть мочи. Какое-то время мальчишка просто летел камнем вниз, но вот эластичная веревка натянулась, словно резинка, а затем дернулась и подняла легкое тело вверх. Костя только чуть-чуть не долетел до площадки и вновь рухнул вниз. Так продолжалось несколько раз. Причем каждый последующий чуть уменьшал амплитуду колебаний. В конце концов веревка дернулась последний раз, повисла и принялась раскачиваться, словно маятник часов, из стороны в сторону.

Инструкторы привычным движением подтянули ее вместе с мальчиком обратно на площадку. На Костика было больно смотреть: лоб покрыт испариной, синие губы трясутся мелкой дрожью, глаза горят безумным блеском.

– Это круто! – неожиданно прошептал он, обращаясь ко мне. – Обязательно попробуйте! Страшно, но незабываемо!

И я попробовала. В отличие от Костика, обошлась без звукового сопровождения. И не потому, что не боялась, а потому, что не было сил на подобное проявление эмоций. Когда летела вниз, просто окаменела, представляя, как веревка неожиданно оборвется и я камнем рухну на землю. Но затем… Затем я неожиданно поняла, о чем говорил ребенок. Ни с чем не сравнимое ощущение практически свободного полета разбудило во мне такие эмоции, о существовании которых я даже не подозревала. В тот момент мне казалось, что я управляю вселенной и могу все! Мне по плечу любая задача!

Я не различала лиц стоящих внизу людей, но точно знала, что среди них находится мой главный враг. И вот там, наверху, на какую-то долю секунды мне вдруг удалось примириться с ним и простить. Конечно, то был лишь импульс, стрелой промчавшаяся мысль, не оставившая даже следа. Но на один миг мне показалось, будто я наконец-то могу двигаться дальше, забыв былые обиды, отпустив грехи тем, кто их совершил.

Конечно, все это еще предстояло осмыслить, но ожидавший меня наверху мальчишка стоил того, чтобы хотя бы попытаться. Ослепленная жаждой мести, я старалась не думать, что будет с окружающими Петрова людьми, теми, кто от него зависит, кто его (вопреки всякой логике) любит и ценит.

* * *

– Валерия! – Окрик Мироновой заставил меня вздрогнуть. А я так надеялась, что мое бегство останется незамеченным. После всех спортивных состязаний, в которых, кстати, победила команда соперников, персонал сплачивался традиционным для русских людей способом: алкоголь лился рекой, а мясо тоннами жарилось на углях.

Участвовать в «банкете» мне хотелось еще меньше, чем в «Веселых стартах». Но если от последних отвертеться не вышло, то побег с пикника показался мне вполне решаемой задачей.

Как видно, я ошибалась.

– Валерия, постойте. – Запыхавшаяся Ираида схватила меня за локоть.

– Что вам нужно? – поинтересовалась я, устало заправляя выбившуюся из хвоста прядь волос.

– Да так, – проговорила женщина, доверительно приблизив ко мне лицо, от чего я невольно поморщилась: от барышни сильно разило перегаром. – Поболтать, по-нашему, по-бабьи.

О! А это даже интересно! Пожалуй, останусь. Окинув взглядом окружающее пространство, я нашла свободную лавочку и взглядом пригласила Миронову присесть.

Та, с радостью согласившись, отправилась нетвердой походкой к скамейке.

– И о чем же вы хотите со мной поговорить? – поинтересовалась я как можно более любезно – в конце концов, дружеские отношения с главной помощницей Петрова могут принести немалые выгоды. О том, чтобы «завязать» с местью, я благополучно забыла сразу, как только оказалась на твердой земной поверхности, – мало ли что придет в голову под действием адреналина.

– Что у вас с Сергеем? – выдохнула Миронова очередную порцию алкогольных паров.

Фу! Как скучно, неинтересно и банально! Сговорились они все, что ли? А я-то уж на занимательную беседу настроилась.

– А вам какое дело? – Каков вопрос, таков ответ. Пусть не обижается. Но Ираида все же обиделась.

– Вот зачем вы так? – выпятила она губу. – Я же к вам со всей душой. Как женщина к женщине. Предостеречь хочу.

Что-то много у них тут благодетелей – каждый своим долгом считает предупредить неразумную барышню, потерявшую голову от неземной любви к начальнику.

– Спасибо, конечно, но я как-нибудь сама разберусь с перипетиями личной жизни. Хорошо?

– Не хорошо! – Взгляд Мироновой неожиданно сделался злым и колючим. – Ты чего о себе вообразила, а? Без году неделя в компании, а уже ведешь себя как хозяйка. Всюду свой нос суешь, что-то вынюхиваешь, выглядываешь. Кто ты такая, а? Что тебе нужно, а?

Я с удивлением уставилась на собеседницу, пытаясь понять, что на нее нашло. И тут меня осенило! Да это же ревность! Банальная бабья ревность. Похоже, Петров тот еще сердцеед. Сначала Ангелина, теперь Ираида. И все они почему-то решили, что между нами с шефом что-то есть.

Помня о том, чем закончилась предыдущая встреча с влюбленной в Петрова женщиной, я на всякий случай отодвинулась на край скамьи и приготовилась ретироваться бегством при малейших признаках опасности – о том, чтобы вступить в схватку с соперницей, и речи не шло: мои боевые навыки, несмотря на приобретенный опыт, по-прежнему на нулевом уровне.

– Послушайте, Ираида Семеновна, – мне стоило немалых усилий сдержаться и не послать собеседницу в дальний пеший поход за грибами и ягодами, – можете спать спокойно. У нас с шефом исключительно рабочие отношения.

– Да, да, заливай больше, – усмехнулась Миронова и неожиданно икнула. – И именно поэтому вы сегодня приехали вместе. Угу, угу, у нас же Петров – тот еще добродетель: всегда секретарш лично подвозит. Держи карман шире!

Я пожала плечами, мол, дело ваше, думайте что хотите.

– Не-е-ет, – проговорила Ираида, – тут что-то не так. Я же вижу! Все вижу!

– Очень рада, что у вас такое прекрасное зрение, но мое, видимо, значительно хуже, так как пока ничего такого я не разглядела. Ровным счетом ни-че-го. – Последнее слово я произнесла по слогам, надеясь хоть так донести его смысл до собеседницы.

Разговор утомил меня с самого начала. Стоило мне понять, о чем пойдет речь, как я тут же утратила к нему всякий интерес и сейчас мучительно искала повод закончить беседу.

Не найдя способа сделать это вежливо, я резко поднялась, давая понять, что считаю разговор оконченным, и, отвернувшись, зашагала по аллее куда глаза глядят, не обращая внимания на грозные окрики Мироновой, приказывающей мне вернуться.

Завернув за угол, я наткнулась на Хоруженко, который, укрывшись от посторонних глаз и ушей, вел оживленный разговор по телефону. Не желая встречаться с ним тет-а-тет (мне и утренней беседы хватило), я резко затормозила на пятках и нырнула обратно, стремясь скорее покинуть «опасное место». Сделать это не успела, так как чутким ухом уловила кусочек фразы, заставившей меня изменить намерения и обратиться в слух.

– Нет, баба Глаша, я не отказываюсь выполнять свои обязательства! – шипел Олег, явно прикрывая трубку рукой. Напрасная предосторожность: судя по всему, парня переполняли эмоции, поэтому говорить тихо он был просто не в состоянии. – Нет, я все сделаю как надо! Да, как обычно! Но вам нужно подождать – мне кажется, Стершин начал что-то подозревать… Нет… Да… И в этом есть и ваша вина тоже… Зачем светиться со своими отпусками?.. Значит, плохо предусмотрели… Вот только не надо…

Что именно «не надо», мне узнать не удалось. Увлекшись подслушиванием, я настолько вошла в раж, что забыла о предосторожности: стремясь не пропустить ни единого слова, я максимально вытянула шею, опершись на невесть зачем здесь находящийся оцинкованный таз. В какой-то момент ненадежная опора зашаталась и с диким грохотом, выдавшим меня с головой, рухнула на землю.

Хоруженко тут же прервал разговор и в два прыжка оказался рядом.

– Что ты тут делаешь? – недобрым тоном поинтересовался он, сощурив глаза.

– Э-э-э… – Я огляделась по сторонам в поисках подсказки и тут же придумала весьма достойный ответ на поставленный вопрос: – Да вот, попариться пришла, – И ткнула пальцем в вывеску «Баня» на доме, возле которого мы стояли. – Тазик хотела взять, – заявила на голубом глазу, подхватывая посудину, – да вот не удержала и уронила.

Мне показалось, что объяснение Олега удовлетворило. По крайней мере, из взгляда ушла настороженность, черты лица разгладились и смягчились. Кивнув, он произнес фразу, смысл которой стал мне ясен немного позднее:

– Хорошо. Только будь, пожалуйста, осторожнее!

Недоуменно пожав плечами, я, провожаемая пристальным взглядом парня, отправилась в деревянную избу.

И хотя в мои планы ранее не входило посещение парной, теперь не оставалось ничего другого, как, раздевшись донага (купальник благополучно покоился на дне дорожной сумки, располагавшейся, в свою очередь, в выделенном мне гостевом доме) и обернувшись лежавшим на полочке полотенцем, шагнуть в хорошо разогретое помещение.

Конечно, кроме меня, в жаркой парной никого не было – коллеги веселились на свежем воздухе, с наслаждением поглощая шашлык и горячительные напитки. Им и без того достаточно тепло. Но делать нечего – нужно провести здесь хотя бы несколько минут на случай, если Олег ожидает снаружи. Ни в коем случае он не должен догадаться о том, что я стала свидетельницей его странного разговора с бабой Глашей.

Интересно, что скрывает эта парочка? Не то чтобы меня это касалось – в конце концов, моей целью по-прежнему остается Петров, – но ведь любопытство не порок. Нужно непременно подумать об этом на досуге. Скорее бы домой – не терпится обсудить случившееся с Ольгой и Вовкой!

При воспоминании о верных друзьях мне тут же захотелось им позвонить. Пожалуй, я вполне достаточно пробыла в парилке, чтобы усыпить бдительность Олега. Кроме того, местный банщик потрудился на славу, разогрев помещение до рекордной температуры. Лично мне хватило и пяти минут, чтобы полностью лишиться всей имеющейся в организме жидкости.

Соскочив с деревянной лавки и в два шага оказавшись у выхода, я толкнула тяжелую дверь, предвкушая то удовольствие, с которым встречу поток свежего воздуха.

Случиться этому было не суждено – дверь оказалась заперта. Разумеется, снаружи.

Горячая волна паники прошла по моему телу. Пытаясь справиться с ней и обрести хотя бы намек на спокойствие, я начала глубоко дышать, чем лишь усугубила ситуацию. Почувствовав, как раскаленный воздух заполняет легкие, я попыталась задержать дыхание, рассчитывая, что так смогу продержаться дольше. Но и это решение не принесло облегчения. Да и можно ли вообще на него рассчитывать в подобных условиях?

Так, Валерия, спокойно! Подумай лучше: что ты можешь сделать? Обернувшись, я увидела над верхней полкой маленькое окошко. Открыть его оказалось нетрудно, и, высунув нос на улицу, я жадно втянула им восхитительно прохладный воздух. Правда, полученной порции все равно было недостаточно, чтобы ощутимо понизить температуру моего тела, не говоря уже о том, чтобы охладить парилку. А раз так, то это всего лишь временный передых (в буквальном смысле слова), лишь продлевающий агонию и мучительно медленное угасание.

Хотя нет! Что это я! Пожалуй, рано нам умирать: в конце концов, открытое окошко – это не только возможность сделать глоток свежего воздуха, но и шанс на спасение извне. Конечно, о том, чтобы просунуть голову в отверстие, не шло и речи – его размеры слишком малы. Зато я могу попытаться позвать на помощь.

Делать это нужно как можно скорее: силы вот-вот меня покинут.

Как долго по турбазе разносились мои мольбы о спасении, не знаю, но ответом на них стали только глухие звуки несшейся издалека музыки – коллеги, изнуренные испытаниями прошедшего дня, наслаждались заслуженным отдыхом в другой части базы отдыха, даже не замечая отсутствия одного из членов якобы дружного коллектива.

С другой стороны, на что я рассчитывала? С чего решила, что будет иначе? Ведь сама каких-то полчаса назад радовалась, что моего ухода никто не заметил. И вот теперь моя обособленность играет против меня. Будь у меня хоть один друг на фирме, он бы мог обеспокоиться моим отсутствием и отправиться на поиски. Но нет – за два месяца работы я ни с кем, кроме Хоруженко, не сблизилась, и что-то мне подсказывает, что ждать от него помощи не стоит.

– Помогите! – прохрипела я в последний раз и почувствовала, как свет меркнет в глазах.

Мне приснился удивительный сон: будто мама жива, и она, словно маленькую, баюкает меня на руках. Давно не испытываемое чувство покоя и умиротворения разлилось по всему телу. В тот момент мне было доподлинно известно, что все будет хорошо. Да и как может быть иначе, если я нахожусь под надежной защитой?

Но что это? Откуда здесь вода? Почему так сыро и мокро? Образ мамы становится все бледнее и бледнее и наконец он, словно туманная дымка, растворяется в воздухе, уступая место лицу человека, сломавшего мою жизнь. Того, кого последние четырнадцать лет я считаю главным виновником своих бед и несчастий. Того, кого хочу уничтожить, заставить страдать так же, как страдала все это время я, того…

– Валерия… – Голос Петрова звучит встревоженно. Выглядит он, впрочем, соответствующе. – Валерия, очнитесь! Воды! – кричит он, повернувшись к кому-то.

– Не надо больше воды! – Я резко поднимаюсь, и мокрое полотенце падает вниз, обнажая грудь. Петров смущенно отводит глаза, а я прикрываюсь рукой и осматриваюсь по сторонам. Множество пар глаз уставилось на меня. В одних читается любопытство, в других – насмешка, а в третьих – так и вовсе откровенная похоть.

Я быстро подхватываю полотенце и пытаюсь прикрыться хотя бы спереди. Господи, стыдоба-то какая!

– Так! Чего вы тут все столпились? – Грозный окрик Стершина заставляет моих коллег вздрогнуть. – Ну-ка вернитесь на площадку, – командует начальник СБ, и сотрудники медленно и явно нехотя расходятся. Подозреваю, для них разыгранная только что сцена стала главной «розочкой» на праздничном торте. И впрямь, что за корпоратив без голой бабы? Очень надеюсь только, что никто не заснял меня на телефон, – становиться звездой «Ютуба» в мои планы точно не входит.

– Валерия Михайловна, – эсбэшник садится передо мной на корточки и пристально всматривается в глаза. – Что случилось? Вы знаете, кто закрыл вас в бане и почему?

Я отрицательно мотаю головой. Конечно, имя виновника моих злоключений мне известно, но называть его Стершину я почему-то не хочу. Может быть, пока не хочу, а может… Мысли путаются, сознание вновь покидает меня. Последнее, что слышу, – это встревоженный возглас Петрова:

– Миша, нашел время! Лера! Лера! – Серпал больно бьет меня по щекам, и я без особого, впрочем, желания возвращаюсь к реальности. – Врача! – кричит шеф.

А я шепчу в ответ:

– Не надо врача. Мне уже лучше.

– Ничего не знаю! – отрезал мужчина тоном, не терпящим возражения, и, подхватив меня на руки, быстро куда-то помчался.

Теряя сознание, я успела отследить стрелой пронесшуюся мысль: а может, это просто часть испытания? Финальная эстафета? Кто их тут знает – с них и не такое станется.

* * *

– Ничего с вашей барышней не случится. Обычный тепловой удар, – проговорила привлекательная женщина-врач, снимая с моей руки манжету тонометра. – Как это вообще произошло? – поинтересовалась она уже с любопытством.

– А это я у вас хочу узнать! – проговорил Петров тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Какого черта у вас тут творится с безопасностью?!

Щеки доктора заливает румянец – заметно, что она не привыкла к подобному обращению. Даже странно для человека, занятого в сфере услуг: уж наверняка приходилось иметь дело с самыми разными, в том числе и весьма непростыми, клиентами.

– Не понимаю, – пробормотала она, – у вас какие-то ко мне претензии? – Врач делает ударение на слове «мне».

– Нет, у меня претензии ко всей вашей компании! – Ничуть не смутившись, шеф продолжил распекать ни в чем не повинного медицинского работника. – А так как именно вы, – ударение на последнем слове, – являетесь в данный момент единственным ее представителем, вам их и предъявляю.

– Ну, знаете… – Женщина задохнулась от возмущения. – Мы обеспечиваем безопасность на всех аттракционах, защищаем территорию от проникновения посторонних, но никак не можем отвечать за действия ваших сотрудников. Понапьются, а потом…

Решив, что пора вмешаться, я слабо пошевелилась на кушетке.

– Простите, пожалуйста, – проговорила слабым голосом. – У меня нет никаких претензий ни к вам, ни к вашей компании. Огромное спасибо за все, что вы для меня сделали, но теперь я, пожалуй, пойду в свой домик.

С трудом поднявшись на ноги, я тут же сажусь обратно, чувствуя, что пол уходит из-под ног: голова по-прежнему сильно кружится.

Остановив жестом руки бросившегося на помощь Петрова (тоже мне, рыцарь без страха и упрека), я произнесла:

– Сейчас. Только немного отдышусь.

– Не торопитесь, – назидательным тоном врача проговорила женщина. – Сейчас наш сотрудник принесет коляску, и ваш друг, – выразительный взгляд в сторону шефа, – доставит вас в ваш домик. Советую вам сегодня отлежаться, воздержавшись от любых увеселительных мероприятий, и особенно, – строгий взгляд поверх очков, – от употребления спиртных напитков. А вот прочей жидкости, напротив, потребляйте как можно больше.

– Хорошо, – просипела я, откидываясь на подушку и закрывая рукой полы выданного мне в медицинском кабинете халата. Господи, как же стыдно!

* * *

– Валерия, ну что вы, в самом деле, как маленькая, – увещевал Петров, пытаясь влить в меня очередной стакан воды.

– Я правда не могу! – со стоном проговорила я. – У меня в желудке уже целый океан. Благодаря вам я рискую умереть не от обезвоживания, а от перевоживания. Или как там это называется? Одним словом, я сейчас попросту лопну. И вообще, хватит со мной возиться. Я уже прекрасно себя чувствую!

Чтобы доказать это, я вскочила на ноги и резво пробежалась по домику, завершив демонстрацию собственных сил несколькими энергичными прыжками, отчего внутри меня забулькала вода, а к горлу подступила тошнота. Конечно, виду я не подала, иначе меня ждала бы очередная порция жидкости, которую мне точно не пережить.

– Сергей Павлович, – сложив руки в молитве, обратилась я к шефу, – спасибо вам огромное за заботу обо мне и беспокойство, но мне правда уже значительно лучше.

– Намекаете, что мне пора уходить, – криво усмехнулся мужчина.

Неопределенное пожатие плеч стало ему ответом.

– Да нет, можете остаться. Только подайте мне, пожалуйста, мою сумку. Я хочу одеться, – жестом указала я в угол, приютивший мой саквояж.

Шеф опрометью бросился исполнять указание, словно это он был моим секретарем, а не наоборот. Схватив открытую сумку, он так резко рванул с ней в мою сторону, что высыпал половину одежды на пол.

– Валерия, что это? – проговорил Петров через минуту, с удивлением рассматривая какой-то предмет, поднятый с пола.

Мои внутренности тут же сковал мороз ужаса, так как я решила, что он обнаружил прослушивающее оборудование, не сразу сообразив, что оно здесь попросту не может оказаться. Но тогда что же такого он мог найти, что его так удивило? Приглядевшись к предмету, который начальник держал в руках, я покраснела до кончиков ушей. Честное слово, лучше бы шеф разоблачил мою шпионскую миссию! По крайней мере, не так стыдно было бы.

– Ничего, – буркнула я, выхватывая из рук начальника знаменитый бюстгальтер с бубенцами. Ох уж эта Ольга – увижу, убью! То, что именно подруга подложила мне данный элемент нижнего белья, сомнений нет – кто же еще? Вопрос только: зачем? Чтобы посмеяться? Не думала же она, в самом деле, что я воспользуюсь этой… этим… Я задохнулась, не в силах даже мысленно подобрать подходящее слово.

– А по-моему, очень даже сексуально, – хриплым голосом произнес Петров. – Так и представляю вас в этом… кхм… – закашлялся он, – наряде.

Если бы человек сгорал от стыда, в тот момент от меня точно осталась бы лишь горстка пепла. И это было бы лучшее завершение моего земного пути. Ибо я вдруг поняла, что дальше влачить жалкое существование мне незачем. Не из-за лифчика, конечно. Нет! Этот позор я уж как-нибудь переживу. Куда сложнее смириться с тем, что меня неудержимо влечет к человеку, которого я не без оснований считаю своим врагом. Воздух будто сгустился от наполнившего его эротизма. Даже занавески на окнах, развеваясь под действием легкого ветерка, то и дело сплетались между собой, будто сливаясь в сексуальном экстазе. Мотнув головой, я отогнала навязчивые видения. Придет же такое в голову! Занимающиеся любовью гардины – какая чушь, право слово!

Но на всякий случай я отодвинулась подальше и от них, и от Петрова. Не помогло – в два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, мужчина схватил меня за руку и, притянув к себе, поцеловал. Собрав остатки воли и гордости в кулак, я оттолкнула его и вырвалась из довольно крепких объятий. Но мой начальник явно не из тех, кто привык отступать. Хищно оскалившись, он вновь притянул меня к себе. На этот раз борьба была недолгой – отдавшись чувствам, я нырнула в любовный омут. Ну или как там обычно пишут в дамских романах?

Было все: и «электрический ток, пробежавший по ее чреслам», и «вырвавшийся из груди сладострастный стон», и «бьющиеся в унисон сердца», и «переплетение рук, ног и прочих частей тела».

В общем, случилось то, что случается между взрослым мужчиной и взрослой женщиной, которых неудержимо влечет друг к другу.

Позднее, лежа рядом с Петровым, слушая его спокойное, не отягощенное храпом дыхание, я пыталась понять: как такое могло произойти? Как могла я так легко предать память любимого? Неужели притягательность Сергея столь велика, что, стоит ему только уделить женщине внимание, как она тут же падает к его ногам, словно переспелая груша с ветки? Сначала Ангелина, а теперь и я изменили Андрею с тем, кто повинен в его смерти.

Воспоминания о бывшей сопернице направили мои мысли в другое русло. Я вдруг поняла, что меня ждет та же участь. Живо представила себе, как, наскучив Петрову, я обиваю пороги его дома и офиса, вымаливая хоть толику внимания. Как бросаюсь с кулаками на всякую, кого посчитаю соперницей. Ну уж нет, господин хороший! Врешь! Меня так просто не возьмешь! Что было, то было, быльем поросло, но в будущем подобное точно не повторится.

Приняв решение, я как-то сразу успокоилась и неожиданно для себя быстро заснула – сказались потрясения минувшего дня.

Разбудили меня лучи солнца, пробившиеся через неплотно сдвинутые занавески. Сладко потянувшись, я непроизвольно улыбнулась и тут же нахмурилась, вспомнив события минувшей ночи. Резко повернувшись на кровати, я обнаружила, что она пуста. В смысле – та ее половина, которую еще недавно занимал мой начальник.

Хм, это даже к лучшему – будет время придумать объяснения. Хотя что тут думать? Вполне подойдет банальное: «Минувшая ночь была ошибкой, и я уверена, что такое больше никогда не повторится».

Но шеф сыграл по-своему, чем немало вывел меня из себя…

Глава тридцатая

Неожиданная смена образа. Наши дни

– Ничего себе! – В глазах Ольги пылал костер. – И как он?

Вовка недовольно хмыкнул, а я возмущенно всплеснула руками.

– Эй, ты вообще меня слышала? Ты о чем сейчас? Ты не поняла, что он сделал?

– Да все я поняла, – не унималась подруга. – Ну струсил мужик, испугался своих чувств. С кем не бывает? Еще вернется, не переживай!

– Шутишь? – Негодование сдавило мою грудь, мешая дышать. – Какое мне дело, вернется он или нет? Я, наоборот, рада, что так вышло. Вернее, конечно, предпочла бы сама проявить инициативу, но раз так, то так… И вообще, – я вспомнила предостережения Хоруженко, – это его обычная практика. Не обольщайся. Никаких чувств он не испугался, потому как вообще на них не способен. Просто еще одна кретинка, пополнившая длинный ряд соблазненных и брошенных. Только и всего. Но… – мои кулаки сжались при воспоминании о том унижении, через которое мне пришлось пройти по вине шефа, – на моей улице еще перевернется грузовик с пряниками… Он еще свое получит!

– Ого! – Подружка открыла рот в удивлении. – А сильно он тебя зацепил все же. Согласна, – она кинула черешню на язык, погоняла ее за щекой и смачно выплюнула в кулак косточку, – повел он себя, конечно, прямо скажем, как скотина. Но, согласись, все же как вежливая скотина. Удостоил-таки объяснений.

– Не напоминай! – процедила я сквозь зубы, но поздно: образ Серпала, бесстрастным тоном объясняющего мне, почему нам нужно забыть о случившемся и вести себя в дальнейшем, будто ничего не было, уже встал перед моим взором. Этот гад слово в слово произнес запланированную мною речь, лишив меня удовольствия лично послать его к черту. Теперь же выходило, что это он меня бросил! Можно подумать, я жаждала продолжения «банкета». Хотя минувшая ночь, конечно, была восхитительной… Почувствовав, что мои щеки залились румянцем, я отвернулась, надеясь скрыть от друзей свое смущение.

Но проницательная Ольга не только заметила мои чувства, но и догадалась, что именно их вызвало.

– Хорош он все-таки, да? – мечтательно проговорила она, игнорируя молнии в глазах супруга. – Понимаю. – Девушка наклонилась ко мне совсем близко. – Мужик и впрямь интересный, согласна.

– Эй! – На этот раз Володька осмелился даже на выражение эмоций вслух.

– Да расслабься ты… – Олька лениво махнула рукой. – И вообще, – добавила она, грозно насупив брови, – чего ты тут сидишь, уши греешь? В конце концов, у нас тут свои, девчачьи, разговоры.

– Дык Лера меня сама позвала, – обиженно пробормотал Вовка.

– И зачем он нам? – обиженно надулась подруга, обращаясь ко мне. – Только малину всю портит.

– Затем, что никакую «малину» я обсуждать вообще не собиралась. Меня больше другое занимает. Хотя… Кстати, про «малину». Вернее, уместнее будет сказать, «клубничку». Скажите мне, други мои, что вот этот предмет делал в моей сумке? – жестом фокусника извлекла я из кармана украшенный бубенцами злополучный предмет нижнего белья.

– Мать моя, – всплеснула руками подруга, – а я-то его обыскалась! Ну надо же! А он-то, оказывается, у тебя!

– Да неужели? – Мои глаза превратились в щелочки. – Как неожиданно, да?

– Ты о чем? – Ольга, по всей видимости, решила прикинуться ветошью. – Я честно не знаю, как… – пробормотала она и тут же хлопнула себя ладонью по лбу, осененная догадкой. – Степка! – всплеснула подруга руками. – Вот ведь сорванец!

– А я говорил тебе: прячь лучше, – недовольно пробурчал Володька.

– Ну конечно, – возмутилась супруга, – опять я во всем виновата, да? Прятал бы сам, раз такой умный.

– Так! – Я подняла вверх ладони. – Стоп! Давайте вы свои разборки оставите на потом. Мне сейчас важно понять: каким образом эта штука оказалась в моих вещах?

– Говорю же тебе… – назидательным тоном произнесла Олька, – это все Степан. Мы… В общем… После того раза… Ну, когда мы с тобой вспомнили ту историю… А потом у меня еще и прилив страсти случился, – в этом месте я бросила выразительный взгляд на Вовку, – в общем, не без труда, но отыскала я этого звенящего «свидетеля былых утех» и… Но, видимо, обратно мы его плохо спрятали, раз Степка все-таки нашел. Поверь, мы не специально, – Ольга прыснула, – сами обыскались. Но согласись, смешно вышло, да? – Подружка рассмеялась уже в голос.

– Обхохочешься, – буркнула я, не разделяя ее веселья. – Ладно, – я стукнула ладонями по столу, – довольно об этом. Давайте лучше обсудим странное поведение Хоруженко. Какая-то у них с бабой Глашей тайна… Выяснить бы, какая…

– А что ты вообще знаешь об этой самой бабе Глаше? – поинтересовался Володька.

Я пожала плечами:

– На самом деле немного. Работает уборщицей, но власть в компании имеет такую, что любой руководитель позавидует. Во всяком случае, ведет она себя с Петровым гораздо смелее, чем тот же Хоруженко.

– Ну, тут как раз ничего странного. Обычное для служителей веника и швабры поведение. Учитывая их зарплату, на их должность найти кандидатуру гораздо труднее, чем на должность того же коммерческого директора.

– Да нет, не скажи, – я задумчиво повертела в руках бокал с вином, кое-что вспомнив, – сдается мне, баба Глаша не так уж бедна. Во всяком случае, ныне покойный Голубев в нашем с ним разговоре обмолвился, что женщина предпочитает отдыхать исключительно на заграничных курортах. Неплохо, да, для уборщицы?

– Да уж. – Володька задумчиво теребил подбородок. – Интересный факт. Неплохо было бы изучить.

– Эй, – Олька щелкнула пальцами перед лицом мужа, – вопрос только: зачем? Или вы так увлеклись игрой в шпионов, что цель не имеет значения? Помнится, разговор велся исключительно о мести Петрову. А теперь мы какой-то бабой Глашей будем заниматься, да?

– Оль, – я с сочувствием посмотрела на подругу, удивляясь ее глупости, – как ты не понимаешь?! У нас же попросту нет других зацепок! Не осталось их совсем. Убийство Голубева мне никак с Петровым не связать – хитер он, гад. Вернее… Может, и свяжется еще что-то, как знать, я надежды не теряю, но пока не получается ничего в этом направлении – ни единого доказательства нет: Петров со Стершиным словно воды в рот набрали, вообще к теме убийства сотрудника не обращаются. А так, может, хоть баба Глаша нас выведет на какой-то страшный секрет, который и поможет нам с основной миссией. Может же такое быть, как ты думаешь?

На этот раз плечами пожала Ольга.

– Все возможно, конечно, – проговорила она. – Но мне почему-то кажется, что тебя, подруга моя, просто штормит не по-детски. Из крайности в крайность бросает. С другой стороны, хочется вам играть в следователей – играйте. Я только за. Мне неожиданно понравились эти приключения – неплохое такое развлечение оказалось.

* * *

– Добрый день! – Вошедший в приемную мужчина галантно наклонил голову.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась я. – У вас назначено?

– Нет! – Дядька достал из кармана брюк носовой плаок и вытер им лысину. – Мы из тех, кто без приглашения приходят. Так сказать, по собственной инициативе, – довольно-таки противно хихикнул он. – Разрешите представиться. Степан Валерьевич Колыванов, следователь по особо важным делам. – Мужчина сунул мне под нос удостоверение. Обычный, в общем-то, жест, но сердце отчего-то ухнуло в пятки и затрепыхалось там пойманной в силки птицей. Мне вдруг показалось, что полицейский явился по мою душу. На воре, как говорится, и шапка горит. Тронув волосы, будто желая удостовериться в том, что они не охвачены пламенем, я не без труда выдавила из себя некое подобие улыбки.

– Хорошо, – проговорила максимально приветливо, – я сообщу Сергею Павловичу о вашем визите. Но вам в любом случае придется немного подождать: сейчас у шефа совещание. Не хотите ли пока выпить чаю или кофе?

– От чашечки кофе я бы не отказался, конечно. – Дядька довольно крякнул и бухнулся на диван для посетителей.

– Прекрасно! – Мои губы расплылись в улыбке.

Позднее, наблюдая за тем, как следователь, едва ли не жмурясь от удовольствия, пьет горячий напиток вприкуску с шоколадными конфетами из моих запасов, я решилась задать ему интересующий меня вопрос.

– А если не секрет, вы по какому делу к Сергею Павловичу? Это ведь не связано с делами компании? – В моем голосе звучал ужас. Надеюсь, я не переиграла и страж порядка и впрямь поверил в искренность моих эмоций. – Я ведь тут недавно, будет очень обидно, если снова придется искать работу!

– Ну, это вряд ли, – рассмеялся дядька. – Если только не выяснится, что ваш шеф в свободное время развлекается, отстреливая сотрудников.

– Ой… – я прижала ладонь ко рту.

– Да шучу я, шучу, формальный визит-то. Я веду дело Голубева. Ну, вашего айтишника бывшего. Слыхали ж, поди, что его… того самого… Убили, в общем.

Для следователя по особо важным делам что-то этот мужчинка не слишком красноречив. Хотя, с другой стороны, его дело не беседы беседовать.

– Да, конечно, – округлила я глаза до размера чайных блюдец. Моих артистических талантов хватило, чтобы изобразить не очень смышленую, но крайне любопытную секретаршу. – И что? Неужели шеф имеет какое-то к этому отношение? – Я даже обрадовалась: может, зря я сбросила Голубева со счетов – возможно, удача наконец-то ко мне повернулась, заведя в приемную неожиданного союзника? Оказалось, зря радовалась! Ни на какую помощь следственных органов рассчитывать не приходилось.

– Ну что вы! – Дядька отправил в рот очередную конфету. – Но даже если и так, мне о том ничего не ведомо. Дело – тухлое, скажу вам по секрету. Похоже, очередной «висяк». Мало у меня их было…

– И что, вот прям никаких зацепок, да? – проявила я любопытство.

– Ну почему же?! – Мужчина, кажется, даже обиделся. – Есть пара направлений! Да только никуда они не ведут. Как обычно, «шерше ля фам». Только где ж ее шерше? Парень-то ваш, похоже, тот еще ходок был. До баб больно охочий. Говорят, навещала его постоянно какая-то особа. Весьма так из себя дамочка. А накануне убийства, – следователь громко отхлебнул кофе из чашки, – к нему другая уже барышня заходила. После ее визита никто Голубева в живых-то и не видел. Я вот так думаю, что там обычный любовный треугольник. Одна девица приревновала парня к другой. Ну, и… Как говорится, «так не достанься же ты никому».

– Да ладно?! – удивилась я.

– Ага, – усмехнулся Колыванов. – Самый распространенный мотив для убийства, скажу я вам. Это в кино да в книгах всякие такие запутанные истории с непонятными сюжетными поворотами, а в жизни все гораздо проще. Банальнее, я бы сказал. Как правило, то в пылу ссоры, то из ревности. В общем, банальная бытовуха.

– Ну а раз так, неужели трудно отыскать дамочек-то этих?

Мужчина вздохнул:

– Выходит, что трудно. Нам о них соседка рассказала. Только что с нее взять, со старой женщины. Даже фоторобот толком составить не получилось. Всего-то и есть, что описание. Да по нему ж разве кого найдешь? Все равно что иголку в стоге сена искать. Вот вы, к примеру, очень похожи на ту девицу, которая последней навещала Голубева.

У меня даже дыхание сперло от подобного заявления. В голове стрелой промчалась мысль: «Ну, вот и все, Валерия Михайловна! С вещами на выход». Уж слишком близко подобрался ко мне хитрый следователь. Наверняка все давно известно, а кофейно-конфетный спектакль разыгран исключительно забавы ради. Так кошка играет с мышкой перед тем, как ее скушать.

Но нет! Оказалось, что я переоценила мыслительные способности следователя, так как он продолжал свою трапезу как ни в чем не бывало.

Аккуратно выдохнув, я присела на стул, пытаясь унять дрожь в руках и надеясь, что мое волнение осталось незамеченным.

Судя по всему, так оно и было, так как дядька спокойно дождался своего часа и скрылся в кабинете Петрова. Прослушка их разговора также ничего не дала – похоже, следователь не врал: его визит носил исключительно формальный характер.

И хотя особых поводов для беспокойства вроде как не было, оно отчего-то прочно поселилось в моей душе. Брошенная мужчиной фраза о том, что соседка видела в день убийства барышню, похожую на меня, сильно меня беспокоила.

А и как иначе, если я и впрямь была той самой таинственной посетительницей? Уж не знаю, насколько мой образ запечатлелся в душе свидетельницы и сможет ли она меня опознать, но сменить его точно не мешает. Как говорится, береженого бог бережет.

Сказано – сделано. С трудом дождавшись окончания рабочего дня, я отправилась в ближайший к офису салон красоты, вывеска которого давненько возбуждала мое любопытство. А все потому, что храм красоты назывался просто и незатейливо – «Гламур».

Согласитесь, очень интересно узнать, что может твориться за дверями заведения с таким названием.

Воображение рисовало одну картину ярче другой. Вот в салон входит Валерия Волынская, а спустя несколько часов это же самое здание покидает Афродита Великосветская. Белокурые локоны красиво струятся по моим плечам, розовый шарфик трепещет на ветру. Я спотыкаюсь, так как еще не очень уверенно держусь на высоченных каблуках, и чуть не роняю миленькую маленькую собачку, зажатую под мышкой. Брррр. Я поежилась, словно на холодном ветру. Хотя, наверное, с животным все же перебор. Вряд ли там выдают собак. С другой стороны, кто знает, каких высот достиг тамошний сервис?

Как будто в подтверждение моих слов, из салона выпорхнуло милое создание – точная копия фантазийной меня. Облаченные в розовый спортивный костюм формы аппетитно покачивались при ходьбе, маленький песик затравленно взирал из дизайнерской (не сомневаюсь) сумочки. Элегантно щелкнув брелоком сигнализации, девица уселась в ослепительно розовый кабриолет. Мягко завелся мотор, и дорогой автомобиль, шурша шинами, увез чудное видение куда-то далеко-далеко. Я рассеянно моргнула, пытаясь вернуться к реальности.

Все оказалось не так уж и страшно. Внутри помещение выглядело так, как ему и положено. Дорогая мебель для посетителей, которой, я уверена, не касалась попа ни одного из них (в таких заведениях клиентов ждать наверняка не заставляют), огромная плазма во всю стену, кулер, кофемашина – здесь присутствовали все обязательные для подобных мест атрибуты. И ничего розового! Интерьер выдержан в сдержанных, холодных тонах. Собак тоже не наблюдается, из живности имеются только огромные экзотические рыбы, лениво колыхающие плавниками за стеклом встроенного в стену аквариума. За блестящим, безупречно отполированным столом администратора сидела милая барышня, которая при других обстоятельствах вполне могла сойти за одну из клиенток – во всяком случае, она на нее походила в тысячу раз больше, чем я.

Подняв голову на звук открывающейся двери, девушка нацепила на лицо профессиональную улыбку.

– Вы по записи? – приветливо поинтересовалась она.

– Нет. – Мой голос отчего-то пошел вверх – так всегда бывает, когда я чувствую себя не в своей тарелке. – Просто хотела сменить образ. Полностью. Мне бы стрижку, окрашивание, маникюр, педикюр и вообще…

Улыбнувшись, барышня уставилась в свои записи.

– Вообще-то, – назидательно проговорила она, – к нам так просто не попасть. Но сегодня вам несказанно повезло, так как у наших мастеров действительно освободилось «окно».

Угу, вот так вот у всех сразу. Удивительное совпадение, ничего не скажешь.

Озвучивать эти мысли я, конечно, не стала, а, лишь улыбнувшись, молча кивнула в ответ, делая вид, что поверила в свою необычайную удачливость.

Покинув стойку, администратор приказала мне следовать за ней. Путешествие оказалось недолгим и завершилось в футуристическом помещении – именно такое впечатление производила представшая взору картина. Блеск хрома, стекла и зеркал в прямом смысле резал глаз. Яркий свет миллиона светильников, отражаясь от всех поверхностей, играл и переливался, как будто подчеркивая общее великолепие. Масса технических устройств, о назначении которых я даже не догадывалась, по всей вероятности, были призваны облегчить труд здешних Пигмалионов.

– Катерина, к вам клиент, – тоном королевского церемониймейстера возвестила о моем приходе администратор. «Ее высочество Валерия Михайловна, герцогиня Кронпринская, леди Четертон», – прозвучало в моей голове.

– Да, да. – Мне навстречу выпорхнуло нелепое создание, которое меньше всего походило на первоклассного мастера. Хотя с чего это я решила, что меня будет обслуживать именно такой специалист? – Так, что тут у нас? – не откладывая в долгий ящик, взяла она «быка за рога». – Да уж, – поморщилась девица, – придется поработать.

Я вздрогнула. Надеюсь, в итоге я не стану похожа на саму Катю – я, конечно, за оригинальность в любом ее проявлении, но даже для меня это чересчур. Дело в том, что парикмахер являла собой удивительное создание с короткими ярко-малиновыми волосами, поделенными на точные пряди, торчащие в разные стороны. Чем-то девушка напоминала ежа из популярного мультсериала «Смешарики». Яркие полосатые гетры, короткая юбочка ядовито-желтого цвета – я все силилась понять, на кого она еще похожа: Пеппи Длинный чулок, клоун Ириска…

Что-то меня на детские ассоциации потянуло… Но ведь отнюдь не случайно! Катя выглядит максимум лет на пятнадцать, ну или шестнадцать. Как бы то ни было, но доверить свою красоту подобному специалисту – верх авантюризма. Ладно я! Мне особенно терять нечего, но ведь есть и другие посетительницы салона! Как-то они вверяют себя в руки этого милого ребенка?!

Будто угадав мои мысли, администратор подалась вперед и зашептала доверительно:

– Не беспокойтесь, Катерина – лучшая. К ней очередь на полгода вперед. Просто тут один VIP-клиент уехал в командировку, вот окно и освободилось. Поверьте, вам очень повезло!

Конечно, конечно! Я вам верю. И даже постараюсь отогнать мысли о черепушке цвета первой весенней травки. В конце концов, что еще мне остается? Зато старушка не опознает во мне ту самую девицу, которая настойчиво ломилась в двери квартиры Голубева за несколько часов до его гибели.

Приняв решение расслабиться и плыть по течению, я вверила свою красоту розововолосому парикмахеру. Та сразу же принялась за работу. Усадив меня в кресло, она развела в кюветке голубой порошок, тщательно его перемешала и принялась наносить получившуюся массу на мою голову. О, уже хорошо! Синий в любом случае лучше зеленого. Дело в том, что в прошлом году, поддавшись распродажному настроению, я отхватила чудную голубую сумку, которую оказалось совершенно не с чем носить. Теперь же у дамского аксессуара появились реальные шансы выйти в свет – главное, чтобы оттенок моих волос совпадал с цветовой гаммой клатча. Не подозревающая о моих размышлениях парикмахер сунула меня под какой-то колпак, включила таймер и гордо удалилась. Тут же, как будто из воздуха, материализовалась приятный администратор.

– Чай, кофе, бутерброды? – предложила она.

Вспомнив, что в стремительном водовороте сегодняшнего дня я осталась и без завтрака, и без обеда, я с радостью приняла предложение, заказав бодрящий напиток и сэндвичи на закуску.

Время в салоне пролетело быстро. Одна процедура следовала за другой. Удивительно, но парикмахер ни разу не поинтересовалась, чего я хочу, вполне удовлетворившись моим пожеланием полностью сменить свой образ. Примерно так же вели себя взявшиеся за дело мастер по маникюру и педикюру, косметолог и визажист.

Результат их работы в итоге превзошел даже самые смелые мои ожидания.

Посмотрев на себя в зеркале, я увидела совершенно незнакомого человека. Посеребренная поверхность отражала миловидную девушку с темно-русыми волосами, подстриженными неровными прядями. Стрижка называлась «косой» и представляла собой отдельные локоны, обрезанные под углом. Катерина вытянула их утюжками, отчего разница в длине была особенно заметна, но, как объяснила девушка, подобное нынче в моде. Честно говоря, сама я подобное решение наблюдала впервые, но я тот еще «стилист».

Не менее оригинальным оказался и мой макияж. Обладая смуглой кожей и темными глазами, я всегда думала, что мне подходят исключительно светлые оттенки теней и помад, полагая, что яркие цвета «смотрятся» на мне вульгарно. Салонные визажисты продемонстрировали мне ошибочность этого мнения. При помощи комбинации черных и светлых теней они сделали мои и без того не маленькие глаза еще больше, добавив им выразительности. Чрезвычайно пошла мне и ярко-красная помада, добавившая образу эффектности. О том, чтобы меня узнала соседка Голубева, теперь и речи не шло. Даже родная мама, будь она жива, и то вряд ли бы признала во мне сразу родную дочь, что уж говорить о женщине, видевшей меня только единожды, да и то мельком.

Моя обновленная внешность так мне нравилась, что я тут же зашла в ближайший магазин и набрала подходящей декоративной косметики, чтобы и впредь выглядеть точно так же.

Глава тридцать первая

Лера – звезда «Эклера». Наши дни

– Привет, теть Лер. – Открывшая дверь Полинка скользнула по мне взглядом и, равнодушно отвернувшись, шагнула в глубь квартиры. Но что-то в моем облике заставило ее насторожиться, так как спустя секунду она повернулась и уставилась на меня во все глаза. – Вот это да! – воскликнула девчонка, не скрывая восхищения в голосе. Я польщенно потупила взор.

Правда, оказалось, что удивление Полины имеет совсем иную природу, нежели мне представлялось.

– Тетя Лера! – воскликнула девчонка, сияя глазами. – Вы же вылитая Настя Полонская из «Эклера»!

– Кто, кто? – С таким же успехом девчонка могла разговаривать со мной на языке эльфов.

– Ну вы что, не знаете? – удивилась она и, метнувшись в комнату, через минуту сунула мне в лицо планшет, весь экран которого занимала моя фотография. Только на ней я почему-то была лет на 15 моложе и в сегодняшнем образе. Странно, не помню у себя такого снимка!

– Это ч-ч-что? – слегка запинаясь, поинтересовалась я. – А вернее, кто?

– Ну как же, – затараторила Полинка, – это Настя Полонская, актриса. Она сейчас очень популярна, благодаря «Эклеру»!

– Стоп! Стоп! Стоп! – Я подняла вверх руки, останавливая водопад обрушившейся на меня информации. – Что такое эклер? Это же пирожное такое, нет разве?

– Ну да, – тоном, которым матери обычно объясняют неразумным детям очевидные истины, проговорила Поля. – Пирожное. А еще сериал такой. Молодежный. Там про парня, короче, он такой сладенький. – Глаза девчонки вспыхнули, а я очень удивилась: а девчонка-то выросла, оказывается! Я все думала, что она ребенок несмышленый, а она… – В общем, его играет Влад Баранов. Согласна, фамилия так себе, – поймав мой удивленный взгляд, Полина истолковала его по-своему, – но он такой душка! А кличка у него в сериале Эклер, потому что…

– Достаточно, – решительно воскликнула я, понимая, что, если Ольгину дочку не остановить, она расскажет мне весь сюжет не очень, судя по названию, замысловатого «мыла», который меня сейчас интересовал меньше всего.

День не переставал удивлять меня и дальше, подкидывая одно интересное открытие за другим. Так, буквально через пару минут выяснилось, что в перипетиях непростой жизни героев «Эклера» прекрасно разбирается не только дочь, но и мать.

Моя лучшая подруга также внимательно следила за сюжетом таинственного телевизионного продукта, и поэтому мое сходство с некой Настей Полонской она заметила сразу. О чем и сообщила мне, всплеснув руками.

– Одно лицо! – повторяла она снова и снова, не отводя от меня взгляда. – Прямо Настя, и все тут! Только постарше.

– Да поняла я уже, поняла. А Катерина эта, похоже, та еще шутница, – пробормотала я себе под нос.

– Кто-кто? – не поняла Ольга.

– Да парикмахер эта, юное дарование. Она же образ придумывала. Не иначе от телевизора не отходит – сама как герой «Смешариков», а из меня вот решила эклершу сделать.

– Нет, ну ты зря злишься на девчонку, – усмехнулась подружка. – Если честно, тебе очень идет новый образ. Чудно выглядишь, хоть и непривычно.

– На то и расчет! – изрекла я, запуская в рот кусок «венской вафли», только что извлеченной Ольгой из новомодного агрегата. Разумеется, не рассчитала – выпечка оказалась обжигающе горячей, о чем я и сообщила миру энергичными прыжками по кухне и взмахами рук: еще чуть-чуть – и взлечу.

– Мам, чего это она? – настороженно поинтересовалась только что вошедшая и потому не заставшая мое чревоугодие Полина.

– Это она, деточка, демонстрирует, что бывает с очень нетерпеливыми особами, которые сначала делают, а потом думают. Смотри и учись.

– А вот и нет, – высунув язык и пытаясь охладить его, превратив ладони в лопасти-вентиляторы, возразила я. – Просто… Просто…

Что «просто», придумать не удалось. Поэтому, махнув рукой, я плюхнулась на стул и изобразила умную собаку: свесила язык вниз и уставилась на хозяйку.

Ольга покачала головой и вперила взгляд в принесенную Полиной тетрадь.

– Слушай, – проговорила она, обращаясь ко мне, – у меня тут в декрете мозги вообще ссохлись. Не проверишь у нее математику? Нынешняя система образования – это нечто, конечно! – Подруга закатила глаза.

На поверку ничего особенного в задачке не оказалось. Но сообщать об этом Ольге я, разумеется, не стала.

Пока мы возились с уроками, подружка успела закончить приготовление вафель и навести марафет на кухне.

– О, к нам в гости пожаловала сама Анастасия Полонская! – весело воскликнул материализовавшийся в комнате Володька. Сговорились они все, что ли?!

– А ты, я смотрю, тоже поклонник подросткового «мыла», – даже не подумав скрыть в голосе ехидные нотки, парировала я, с удовольствием отмечая смущение парня.

– Да я… Да ты… Понимаешь, когда в доме одни бабы… Не считая Степана, конечно… Но он-то только одни мультики… И вообще…

– Ой, да ладно, пап, – как и у всех подростков, тактичность не была сильной стороной Полининого характера, – ты же сам первый бежишь смотреть! – не без удовольствия «сдал» отца Павлик Морозов в юбке.

Вовка густо покраснел и, махнув рукой, схватил ею же яростно пыхтевший на плите чайник, не учтя при этом степень его разогрева, отчего, громко ойкнув, уронил металлическую посуду на пол, схватившись пальцами за ухо.

Хорошо еще, что пластиковый свисток-заглушка не выпустил из носика кипящую жидкость. В противном случае последствия Володькиного смущения могли быть куда более плачевными. Так же ему удалось отделаться лишь обожженными пальцами.

– Добро пожаловать в общество покалеченных торопыг! – Ольга и не подумала посочувствовать мужу. Не женщина – кремень!

Но уже через секунду все изменилось: раздавшийся из спальни плач младенца полностью изменил выражение лица подружки, смягчив его черты. Подобные метаморфозы я наблюдала только единожды: на рынке, когда суровая торговка, только что отчитывающая зарвавшегося, по ее мнению, покупателя, вдруг превратилась в ласкового котенка, услышав из динамика волшебный глас Стаса Михайлова.

Отчетливо помню, как по лицу продавщицы тогда разлилась блаженная улыбка. И вот теперь примерно такое же выражение я наблюдала на Олькиной физиономии. Правда, в отличие от продавца, объект обожания моей подруги отвечал ей взаимностью – чтобы в этом убедиться, достаточно было единожды увидеть эту парочку вместе. Да вот хоть бы и сейчас: гордо восседая на руках у прибежавшей по первому зову матери, Степан обнимал ее шею пухлыми ручонками, излучая абсолютное, совершенное и безоговорочное счастье.

– Так! Давайте уже пить чай, – скомандовала Ольга, машинально чмокнув Степку в щеку. Полька с Володькой бросились доставать посуду и накрывать на стол.

Наблюдая за их слаженной командной работой, я в который раз почувствовала острый укол зависти, но тут же, устыдившись, подавила это чувство. Осторожно отпив из чашки маленький глоток ароматного чая, я с наслаждением вонзила зубы в вафлю. На этот раз обошлось без ожогов…

* * *

– И что именно ты хочешь узнать про эту бабу Глашу? – поинтересовался Володька чуть позже, когда мы, выдворив детей из кухни, держали «военный совет».

– Сама не знаю, – пожала я плечами, – вообще, если честно, не уверена, что хочу тянуть за эту ниточку. Мало ли какие дела могут связывать ее с Хоруженко? Мне-то какое дело, но…

– Но почему-то дело есть, да?

Спокойно встретив пронзительный Ольгин взгляд, я вновь пожала плечами.

– Не почему-то, а потому, что я в тупике. Прослушка Петрова никаких результатов не принесла. Да, он обсуждал со Стершиным шантаж Голубева. И после этого тот оказался убит, а начальник службы безопасности оказался на месте преступления почти сразу после этого, и все равно этого не хватит даже на мелкие неприятности, не говоря уже о глобальном «вредительстве». Добытый Голубевым компромат нам вовек не найти – уж Стершин, я думаю, об этом позаботился. И что остается?

– Остается зачем-то следить за уборщицей. Логично, да. – Вовка и не пытался замаскировать ехидные нотки в голосе.

– Вов, да ладно тебе, – беспечным тоном протянула Ольга, – чем бы дитя ни тешилось… Ну, хочется ей в сыщика играть. Может, наиграется уже да за ум возьмется?!

– Если ее только не пристукнут раньше. Попытки-то уже были, если ты не забыла!

– Ой, а ведь и правда! – Ольга прикрыла рот ладошкой.

– Вот именно. Поэтому я и хочу выяснить, что такое скрывает Хоруженко, если готов на убийство из-за такой малости, как подслушанный мною разговор. В сущности, совершенно безобидный.

– А ты уверена, что это он? – Подруга с сомнением покачала головой.

– Конечно, а кто же еще? Видела бы ты его глаза, когда он понял, что я слышала его беседу!

– Ну, в общем-то, логично, да…

– Хорошо, – Вовка хлопнул руками по бедрам, – значит, решено. Давай тогда так: я выясняю все что могу про эту вашу бабу Глашу, а ты… Ты пока ничего не предпринимаешь. Пожалуйста, давай уже без самодеятельности.

– Как будто я когда-то вела себя иначе! – От возмущения я чуть чаем не поперхнулась.

– А то нет? – ехидно улыбнулась подружка.

– Девочки, не ссорьтесь, – миролюбиво проговорил Вовка, и мы с Олей вняли его просьбе.

Глава тридцать вторая

Мальчики бывают разными. Шесть лет назад

– Лер, не артачься! – Ольга извлекла изо рта шпильку и воткнула ее в узел Полькиных волос. Девочка ойкнула, но мать и глазом не моргнула. – Стой смирно, – пробормотала она, «приколачивая» к голове пышный бант. – Полинка сегодня на день рождения подружки идет, так что мне особенно некогда тебе мозги впрявлять, уж извини, – проговорила она, пристально посмотрев в камеру. И хотя нас разделяла добрая тысяча километров, я невольно поежилась под этим взглядом. – В общем, мужик, по всему видно, просто находка!

– Вот именно! – с жаром воскликнула я. – Это и настораживает, Оль. Ну не бывает так! Сама подумай: умный, красивый, богатый, успешный. И мало того, что не женат, так еще и ищет свою вторую половину на сайте знакомств.

– А что тебя так удивляет? – равнодушно пожала плечами подружка. – Где ему еще прикажешь ее искать? Нет, ну есть, конечно, варианты: «Дом-2», или вон только что стартовала новая передача «Давай поженимся». Не видела, кстати?

– Представь себе, нет, – ехидно парировала я, – мне тут не до телевизора, знаешь ли. Благодаря тебе жизнь бьет ключом, и все по голове. То меня занесет на свидание с любителем БДСМ-игр, то…

– Стоп, стоп, стоп! – воскликнула Ольга и прошептала что-то дочери на ухо, указывая куда-то вбок. – А с этого места прошу подробнее. – Она даже подалась вперед, словно опасаясь упустить какую-то значимую деталь.

– Ой, да что там рассказывать, – махнула я рукой. – Жива осталась, и слава богу. Был тут один принц на белом коне. Все с того же сайта. Чудесный, знаешь ли, парень. Не хуже этого Саши. Всем хорош, пока мы не оказались с ним в его квартире. А там… В общем, Оля, я тебе так скажу: не бывает мужиков без изъянов или тараканов. Вот говорю тебе, с этим Сашей что-то не так. Ты представляешь, сколько вокруг него баб вьется, с его-то профессией? Он же отельер. Только вдумайся: отельер, – произнесла я буквально по слогам. – У него дома… Да, да, я была у него дома, – предвосхищая рвущийся из Олькиных уст вопрос, произнесла я, – в общем, у него вся квартира в фотографиях, где он в обнимку со знаменитостями! И вот ты хочешь, чтобы я поверила, будто такой мужик всю жизнь только и ждал, когда на его горизонте вдруг появится скромная и не самая молодая преподавательница вуза, чтобы он смог, взяв ее под руку, повести по жизни навстречу благополучной старости и романтичной кончине в один день, да?

– А почему бы и нет? – удивилась подружка.

– Потому что тебе меньше нужно телевизор смотреть, – отрезала я. – А то ты, похоже, на фоне своих мелодрам уже умом повредилась. Не бывает так, понимаешь? Не бы-ва-ет! – Я специально произнесла фразу по слогам, надеясь, что так ее смысл лучше дойдет до Ольги. И ведь получилось! Во всяком случае, мне, по всей видимости, удалось посеять в ее душе зерно сомнения. По крайней мере, дальше она спорить не стала и, наскоро попрощавшись, прервала скайп-беседу.

Правда, только для того, чтобы вернуться к ней позже.

Настойчивое треньканье компьютера вырвало меня из без того не очень глубокого сна. Взглянув на часы, я чертыхнулась: кому это там неймется в два часа ночи? Хотя ответ, конечно, очевиден – к гадалке не ходи.

– Что-то случилось? – зевая, спросила я, когда на экране появилась всклокоченная голова подружки.

– Лер, я все придумала! – Глаза Ольги горели огнем. – Давай проверим твоего супермачо Сашу!

– Каким же образом? – Насильно вырванная из объятий Морфея, я плохо соображала – мысли никак не желали связываться в логические цепочки.

– Самым простым! Я создам профиль, фотки свои помещу и буду с ним напропалую кокетничать. Убьем сразу двух зайцев: узнаем, ходок ли он, и выясним, что он из себя вообще представляет, ведь одна голова хорошо, а две…

– Ага, сначала мы двух зайцев убьем, а потом Володька – тебя. Оль, я понимаю, тебе скучно, но давай спать уже, а? Мне завтра на работу вставать. И умоляю! – Я прижала руки к груди. – Не лезь ты на этот сайт знакомств больше! Не буди лихо! У тебя прекрасная семья, тем и живи!

– Посмотрим, – буркнула Олька и отключилась.

А я еще долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок. Так продолжалось до тех пор, пока утром мою светлую голову не посетила гениальная идея.

Быстро вскочив с кровати, я подлетела к ноутбуку и погрузилась в дебри интернета. Надо сказать, что далеко я не ушла – в «Одноклассниках» отыскала профиль миловидной блондинки, которая, судя по всему, являлась большой поклонницей любительских фотосессий. Во всяком случае, ее снимки в разных ракурсах исчислялись сотнями. Мне столько и не надо – ограничимся несколькими десятками.

На создание новой личности на сайте знакомств времени ушло чуть больше, но я уложилась до начала рабочего дня. Уже в последний момент перед выходом из дома новая Лера, которую звали Лена, зашла на страницу отельера Саши. Ничего писать не стала: лучший способ возбудить в мужчине интерес – это напустить тумана, изобразив таинственность.

Вечером, вернувшись с работы, я первым делом бросилась к компьютеру. Хм, от Саши Лера получила пять сообщений с просьбой встретиться, в то время как Лена даже не удостоилась его внимания. Может, Ольга права и мне и впрямь наконец-то выпал счастливый билет? Возможно, Александр действительно мечтает о крепкой семье с кучей ребятишек? Хорошо бы!

С другой стороны, произвести «контрольный выстрел» тоже ведь не помешает, не так ли? Итак, Лена вновь отправляется на страницу Лериного принца, на этот раз задержавшись там немного дольше: нужно же изучить все фотографии парня и поставить оценки некоторым из них.

Проведя так какое-то время, я погрузилась в увлекательное чтение Сашиных писем. Романтичные, полные любовного огня и душевного томления, они будоражили кровь и воображение. Складывалось впечатление, что с этим парнем мы знакомы всю жизнь, и даже Андрюшин образ, занимавший в моем сердце почетное место, несколько поблек.

Правда, ненадолго. Ровно до той поры, пока на электронную почту меня как Елены не прилетело письмо от Александра. И хотя в нем, кроме банального «Привет, давай познакомимся», ничего не оказалось, оркестр в душе резко прекратил играть марш Мендельсона и запиликал тревожные мелодии.

Но делать нечего: назвался груздем – лезь в кузов. Я и полезла. По самые помидоры. Игра оказалась безумно увлекательной, ведь если, будучи Лерой, мне приходилось подбирать слова и тщательно следить за создаваемым образом, то Лена могла позволить себе все что угодно. Она была свободной, раскрепощенной, раскованной, сексуальной и даже немного распущенной.

И парень клюнул! Более того, судя по всему, распутная Елена ему понравилась куда больше, чем сдержанная романтичная Валерия.

Игра увлекала меня все больше. Открыв два браузера, я загрузила в каждом из них сайт знакомств и вошла на страницы двух своих ипостасей, беседуя с Александром одновременно.

Охотничий азарт так захватил меня, что в какой-то момент я чуть не попалась, ответив парню на вопрос, заданный Елене, со страницы Валерии. Хорошо, что в последний момент перед самой отправкой заметила допущенную оплошность и вовремя стерла запись.

Очень жаль, что я не занимаюсь социальной психологией или другой аналогичной наукой. Материала, собранного мною в ходе импровизированного исследования, с лихвой хватило бы на статью в журнале. А то и на диссертацию бы наскребла. На тему «Предпочтения современных мужчин: мифы и реальность». Я вам не скажу за всех, но эта конкретная особь романтике однозначно предпочитала животный секс без обязательств. Даже не понятно, зачем он вообще связался со мной как с Валерией, если явно тяготеет совсем к другому женскому типажу: стоило мне как Елене поманить его пальцем, добавив в разговор сальностей и двусмысленных намеков, как парень тут же «поплыл».

И когда Лере он рассказывал о том, что сейчас не может разговаривать, так как уезжает по делам, с Леной общался еще два часа. Когда на предложение Леры встретиться отвечал отказом, тут же пытался склонить к свиданию Лену, прикладывая титанические усилия для того, чтобы убедить ее увидеться «вживую».

Глава тридцать третья

Секс без обязательств. Наши дни

– Все они одинаковые! – Я рубанула рукой воздух, прерывая возможные Ольгины возражения. – Ну, может, Володька твой – единственное исключение, – добавила, усмехнувшись. – Повезло тебе с ним, ничего не скажешь.

– Да! Что есть, то есть! – Губы подруги растянулись в довольной улыбке. – Но, может, зря ты так про Петрова? Дай ему шанс.

– Что? – Я чуть чаем не поперхнулась. – А он меня о нем просил? Напротив, отчетливо дал понять, что случившееся, на его взгляд, досадное недоразумение и что больше такого не повторится. Прикажешь мне стоять у его порога с вытянутой рукой, моля отсыпать мне крохи внимания и любви?

– Ой, ну испугался мужик. С кем не бывает!

– Чего испугался, Оль? Реально думаешь, что Петров всю жизнь только меня и ждал, да? То есть вот до сорока лет бобылем дожил потому, что мечтал о большой и светлой любви, которая все никак не встречалась? И тут я, такая вся прекрасная из себя, появилась, заставив его сердце биться чаще. Конечно, – тут я усмехнулась, – парень не ожидал такого. Он просто оказался не готов к новым и неизведанным доселе чувствам. Ты так ситуацию видишь, да?

Подруга пожала плечами:

– Так – не так, но и такого варианта не исключаю, знаешь ли. Вот, Лер, а почему нет?

– Потому что это жизнь, Оль, а не мыльная опера. И здесь так не бывает. Здесь, если мужик в сорок лет не женат и не имеет постоянной спутницы жизни, – значит, либо с ним что-то не так, либо он попросту не хочет серьезных отношений. Все просто. Помнишь Сашу-отельера?

– Такого забудешь, – усмехнулась Ольга.

Мы расхохотались, вспомнив, как вдвоем разыграли парня: подружка ведь тоже, вопреки запрету, завела профиль и вступила с Александром в виртуальную связь. Раскусил он нас только тогда, когда мы, предварительно поспорив, кого же из трех девиц он предпочтет, назначили ему свидание в один день и час. Тут уж он, конечно, обо всем догадался. Хотя мы не сильно огорчились, так как история, начинавшаяся как забавное приключение, в какой-то момент начала нас утомлять.

– Но нельзя же так. – Подруга, похоже, и не думала сдаваться. – Нельзя же все время жить прошлыми обидами и травмами. Ну, был у тебя неудачный опыт, что с того?

– Оль, да ничего, – усталой рукой провела я по волосам. – Дело не в опыте, а… во всем. Пусть даже все так, как ты говоришь, и Петров действительно пылает ко мне неземной страстью, не желая, правда, почему-то это демонстрировать, но что делать с тем фактом, что именно он виновен в смерти Андрюши и Голубева? По-твоему, я могу это забыть?

– Лер, ну а почему нет-то? – Удивление Ольги выглядело вполне искренним. – Тем более что мы до конца не уверены в том, что он виновен. Сама ж говоришь: когда жена Андрея обвинила Серпала напрямую, он в отказ пошел и очень возмутился. Да и с Голубевым не все так однозначно.

– Ага, то есть, по-твоему, с обвинениями Ангелины он должен был согласиться, да? Покаяться и прощения попросить? Да и его командировка в момент убийства Голубева – простое совпадение, как и присутствие на месте преступления начальника его службы безопасности. Понимаешь, Оль. Как там говорят? Если кто-то выглядит как утка и крякает как утка, то это она и есть! И нечего тут оправдания искать. И вообще, о чем разговор, я не понимаю? Тебе кто-то сказал, что я жить не могу, Петрова люблю, да? У нас с ним случился секс без обязательств. И то один раз. Уверена, в первый и последний. Ну, было – и было, считай, здоровье поправила.

– Ох, Лерка, ты кого обмануть хочешь? – Подруга одарила меня пронзительным взглядом. – А то я ничего не вижу и не понимаю!

– Не знаю, что ты там видишь и что понимаешь, – буркнула я, отворачиваясь, – только все это – плод твоего богатого воображения. Так и знай! И довольно об этом. Баста! Я спать! Завтра на работу рано вставать.

* * *

– Валерия, что случилось? – Петров окинул меня взглядом с ног до головы. – Вы упали?

Я коротко кивнула головой в ответ. Не рассказывать же шефу, что только что я чуть не попала под машину: какой-то лихач на полном ходу выскочил из-за угла, и только охранник Илья, на мое счастье оказавшийся рядом, предотвратил неизбежную встречу с лакированным капотом авто. Парень схватил меня сзади и резко повалил на землю, в последнюю секунду выхватив из-под колес.

Транспортное средство занесло на повороте, но водитель сумел его выровнять и скрылся за углом.

– Ты запомнил номера? – отдышавшись, спросила я Илью. О том, чтобы самой обратить внимание на регистрационный знак, и речи не шло. Оказалась, что не сумел рассмотреть буквенно-цифровую комбинацию и Аванесян: водитель предусмотрительно замазал ее грязью.

И вот теперь я стояла перед шефом далеко не в самом лучшем своем виде. А ведь мечтала совсем о другом. О том, как появлюсь в приемной во всем блеске нового великолепного образа, сразив начальника, что называется, наповал. А оказалось, что наповал сразили меня.

Пожав плечами и выдавив из себя кривую улыбку, я пробормотала что-то про неосторожность и отправилась в туалет приводить себя в порядок. В конце концов, работу никто не отменял, пусть даже мне только что и удалось чудом избежать смерти.

Серпал моим ответом вроде бы удовлетворился. Но, как выяснилось позднее, на самом деле только сделал вид.

– Валерия Михайловна, зайдите ко мне, пожалуйста. – Голос шефа, раздавшийся спустя два часа из селектора, заставил меня вздрогнуть: я ведь подслушивала его разговор со Стершиным в наушниках и не сразу поняла, откуда, кто и зачем меня зовет. Поняв же, почему-то заметалась по кабинету, подскочила к зеркалу, поправила прическу, одернула юбку. Одним словом, навела марафет. Зачем? Почему? Это неведомо.

Войдя в помещение, я застыла на пороге, ожидая указаний. Вместо этого Серпал предложил мне присесть. Так как содержание их разговора с начальником СБ мне было хорошо известно, о чем пойдет речь, я конечно же знала. Но присутствующие-то о моей осведомленности не догадывались, так что пришлось изображать недоумение.

Петров молчал, внимательно меня разглядывая. Мой новый образ он лицезрел еще утром, но ни словом не обмолвился о том, что заметил перемены. Хотя, может, и не заметил? Оттого теперь так пристально и смотрит: понимает, что что-то не так, но не осознает, что именно?

– Вы подстриглись? – Молчание нарушил Стершин.

Надо же! Просто чудеса наблюдательности для начальника службы безопасности!

В ответ я только кивнула.

– Вам идет, – проговорил мужчина вежливо.

И снова кивок. Петров никак не прокомментировал нашу беседу, предпочтя сразу взять быка за рога.

– Валерия Михайловна, – проговорил он, – мы тут с Михаилом Леонидовичем посовещались и решили, что вам нужно на время уехать.

– Почему? – Мне удалось довольно натурально изобразить удивление.

– Потому что «шутка» в бане совсем не похожа на шутку. Поначалу мы неосмотрительно списали все на случайность – чего не бывает на подобных выездах. Но сегодняшнее происшествие заставило нас иначе взглянуть на ситуацию.

Угу! Тоже мне Пинкертоны.

– Но… – шеф замялся, – Валерия, мы ведь так и не выяснили, что случилось на турбазе. Камер там нет, так что закрыть вас в парилке, по идее, мог любой из сотрудников, как нашей компании, так и принимающей. Хотя последнее маловероятно, конечно. Мы все же думаем, что это кто-то из своих. Но подозреваемых слишком много, а поводов вредить вам мы не нашли, если, конечно, вы только что-то от нас не скрываете. – Петров подарил мне долгий пронзительный взгляд, от которого мне стало очень неуютно.

– Да уж, – криво усмехнувшись, парировала я, – подозреваемых и впрямь немало, а если добавить к ним всех жителей города, страны и мира, то станет еще больше. Охрана на турбазе так себе, проникнуть туда мог кто угодно.

Петров с сомнением покачал головой и слово в слово передал мне соображения Стершина, сказанные тем совсем недавно:

– Конечно, теоретически преступником и впрямь может оказаться человек со стороны. Но на входе камеры как раз имеются. Если же предположить, что таинственный некто настолько профессионален, что обошел все препятствия незамеченным, то становится непонятно: как он не сумел воплотить в жизнь задуманное? Вы дважды! – Петров поднял вверх ладонь, сложив пальцы в жест «виктори». – Я подчеркиваю – дважды избежали смерти! Следовательно, преступник – не профессионал. Так что… Думайте, кому вы успели так насолить, учитывая, что работаете у нас без году неделя?

– Откуда же мне знать?! – всплеснула я руками: изобразить изумление оказалось совсем нетрудно. – Зачем на меня покушаться? Кому я интересна?

– Хотели бы мы сами знать ответ на этот вопрос, – пробормотал Петров. – Миша внимательно изучил вашу биографию, – тут я вздрогнула, – но не нашел никаких зацепок. Подумайте, может быть, вы что-то слышали или видели в последнее время? Может, стали невольным свидетелем какого-то преступления?

Конечно, свидетелем преступления я была, но не сообщать же об этом присутствующим, ведь тогда придется объяснять и все остальное, а это, по понятным причинам, в мои планы не входит. Поэтому я лишь отрицательно помотала головой.

– Ну что ж, – Петров поднялся, – тогда будем искать дальше, а пока… Пока вас придется спрятать от посторонних. Не беспокойтесь – охранять вас станут только самые проверенные и внушающие доверия сотрудники.

Вот тебе на! Очень надо!

– Спасибо, конечно. – Я тоже встала, не желая смотреть на Петрова снизу вверх. – Но мне кажется, вы преувеличиваете степень угрожающей мне опасности. Я все же склонна списать все на нелепое стечение обстоятельств – чего в жизни не бывает? Так что еще раз спасибо, но никуда я не поеду и ни от кого прятаться не буду!

– Вы не поняли, Валерия Михайловна! – Острый взгляд темных глаз Петрова буквально пригвоздил меня к стулу. – Это не обсуждается! Вынужденный отпуск вам оплатят. И не спорьте! – стальным тоном прервал мужчина мои дальнейшие возражения.

Ой, ой, ой! А вот это совсем нехорошо. Как же я буду продолжать расследование под надежной-то охраной?

Глава тридцать четвертая

Побег. Наши дни

– Лерка, ну ты где? – Володькин голос дрожал от возбуждения.

– В Караганде, – буркнула я. – Меня держат в коттеджном поселке «Металлист». Прикинь! Условия, конечно, царские – просто санаторий. В другой ситуации меня бы это даже порадовало, но не сейчас. Давай рассказывай уже, что ты там «нарыл»?

– Да ничего интересного. В общем, баба Глаша твоя – та еще штучка. Действительно, живет ни в чем себе не отказывая. Но вроде как у нее брат какой-то поселковый «олигарх» – у него в соседней деревне свой магазин, в котором все местные алкаши отовариваются. По слухам, мужчинка паленой водкой приторговывает. Сама понимаешь, в условиях российской глубинки – не бизнес, а Клондайк.

– Угу, – недоверчиво пробурчала я, – и откуда ж у деревенских столько денег, что хватает и на безбедную жизнь бабы Глаши, и на достойное существование ее братца?

– Не скажи, – парировал Вовка. – Село довольно большое. Зажиточное. Там не то что одни пьяницы проживают. Ну и опять же, знаешь, как у нас народ пьет обычно? Запоями. Они сначала пашут, потом пляшут. Сначала деньги зарабатывают, а потом отдыхают, все кровные к брату бабы Глаши и несут. Его, кстати, Онуфрий зовут, представляешь?

– Да уж, – я хмыкнула, – фантазия у родителей этой парочки, видимо, дикая была.

– Да нет, они просто из староверов, что ли. Или типа того – я не стал сильно вникать. Ну, вот и…

– Понятно, а дети, значит, другим путем пошли, да?

– Выходит, что так. Ладно, что делать-то будем теперь?

Я в задумчивости почесала голову. Кто ж его знает?

– Так! – решительно проговорила я наконец. – Диктуй адрес. Поеду навещу братца.

– Как же ты поедешь, – удивился Вовка, – когда под охраной находишься?

– А это уже мои заботы. – Ослепительная улыбка озарила мое лицо и душу. – Что-нибудь непременно придумаю.

Схватив со стола планшет, быстро напечатала адрес деревни. Так. Теперь осталось организовать побег!

Спустившись вниз, я тут же столкнулась с Ильей. Понятное дело! Дом нашпигован видеокамерами. Кажется, их только в жилых комнатах нет, да и то я в этом до конца не уверена. По крайней мере, визуальный осмотр ничего не дал, а там – как знать. Зато стоило мне выйти в коридор, как через минуту рядом оказывался кто-то из сотрудников СБ.

Столь навязчивое внимание меня порядком раздражало. В конце концов, здесь-то со мной что может произойти? Ладно бы я на территорию выходила. Так нет! При случае непременно выскажу все шефу!

Удивительно, но на эту мою заявку вселенная незамедлительно откликнулась – вот бы и в других случаях так же было! Одним словом, стоило мне подумать о том, чтобы поговорить с Серпалом, как тот материализовался передо мной, словно из воздуха.

– Добрый день. – Стальной голос Петрова заставил нас с Ильей вздрогнуть, будто мы в чем-то провинились или нас застали за каким-то непотребством. – Куда это вы, Валерия, направляетесь? – спросил он строго.

– А что такое? – Я даже не пыталась скрыть недовольство. – Я разве узник? Мне уже и из комнаты выйти нельзя?

Петров смешался.

– Да нет, – смущенно пробормотал он, – конечно, вы свободны в своих перемещениях.

То-то же!

– Но только по дому! – Петров погасил мою радость из брандспойта рациональности. Фу, никакого духа авантюризма у человека. Но делать нечего, будем подчиняться. Или, по крайней мере, сделаем вид.

Как вырваться незамеченной с тщательно охраняемой территории, когда каждый твой шаг отслеживается охраной? Снова и снова бродила я по дому, внимательно изучая его планировку. Чтобы мое поведение не выглядело очень уж подозрительным, делала вид, будто разглядываю фотографии, украшавшие практически все стены гостиной, холла и коридора. Вот уж никогда бы не подумала, что Петров настолько сентиментален: снимки являли собой свидетельства наиболее значимых событий из его жизни.

Вот он забирает Костю из роддома, а вот отводит его в школу в первый класс. На следующем фото я увидела Петрова со знаменитым адвокатом, чье лицо постоянно мелькает на TV. Я бродила из комнаты в комнату, совершая путешествие по жизни шефа, невольно завидуя ее событийной насыщенности. Попадались на фотографиях и другие персонажи: Стершин, Миронова, Хоруженко. И даже баба Глаша затесалась каким-то образом в общую компанию на одном из групповых фото. Выглядела она, к слову, на удивление хорошо. Хотя, учитывая, что на снимке был запечатлен какой-то праздник, было бы странно увидеть ее в привычных резиновых тапках и платке. Но здесь Глафира Митрофановна и вовсе превзошла саму себя – даже на фоне безукоризненной Ираиды она смотрелась весьма достойно, хотя, конечно, до «правой руки» Петрова уборщице было очень далеко. Образ последней поражал своей безукоризненностью: прическа волосок к волоску, достоинства безупречной фигуры подчеркивает умопомрачительной красоты брючный костюм. Не менее тщательно подобраны и аксессуары. Невольно восхитившись вкусом женщины, я уж было собралась пойти дальше, как что-то в снимке привлекло мое внимание. Правда, рассмотреть фото ближе не удалось – неожиданно вошедший в комнату шеф прервал мое занятие.

– Интересно? – поинтересовался он.

– Очень, – искренне ответила я. – У вас нескучная жизнь.

– Это да, – усмехнулся начальник, – бьет ключом, и все по голове.

– Да ладно! – В моем голосе невольно прозвучал сарказм. – Вам ли жаловаться?

Серпал странно на меня посмотрел, но промолчал. Спустя минуту добавил, переводя разговор в другое русло:

– Не хотите прогуляться по саду?

– А мне можно? – притворно удивилась я. – Не боитесь, что меня подстрелит поджидающий за углом киллер?

– Думаю, здесь вам ничто не угрожает, – проговорил шеф серьезно.

На самом деле артачилась я больше из вредности. Глупо было бы упустить возможность изучить территорию. В конце концов, это могло помочь мне организовать побег. Кто знает, возможно, именно на прогулке меня посетит вдохновение.

Увы, этой надежде не суждено было исполниться: осмотр показал, что дом охраняется не хуже средневековой крепости. О том, чтобы покинуть его незаметно, не могло идти и речи. А между тем мне каким-то образом предстояло это сделать. Вопрос: только как? Ответ мне подсказал… телевизор. От нечего делать сидела я в своей комнате и, щелкая пультом, переключала каналы. Ничего из транслируемого не удерживало внимание надолго. Так продолжалось до тех пор, пока мне не посчастливилось познакомиться с готовым планом предстоящего побега. Боже, храни телевизор! И дай бог здоровья создателям криминального «мыла». Случайно подсмотренный сюжет художественной ценностью не отличался, но зато оказался крайне полезным с практической точки зрения.

* * *

– Сергей Павлович… – Нежность в моем голосе недвусмысленно намекала на цель предстоящего разговора. Для пущего эффекта, на случай, если Петров прикинется деревом, я позволила моему и без того фривольному наряду открыть мужскому взору куда больше, чем позволяют рамки приличия. Роль соблазнительницы давалась мне с трудом, но я постоянно напоминала себе, что благие цели оправдывают любые средства.

Правда, шеф оказался тем еще «орешком». Он не пал к моим ногам, сраженный томным взором, и не разорвал, вскочив, рубаху на груди. Он вообще повел себя совсем не так, как герой того самого сериала, который, собственно, и вдохновил меня на разыгрываемый спектакль. Удивленно наблюдал он за представлением, явно предпочтя роль безмолвного зрителя. Ситуация осложняется – обнадеженная авторами криминального сериала, я вовсе не предполагала иного развития событий, кроме задуманного. А потому и запасного плана не предусмотрела.

Хм. Придется разыгрывать эту «карту» до конца.

– Сергей Павлович, – повторила я, взмахнув щедро накрашенными ресницами и складывая губки бантиком. Понятия не имею, как выглядит Настя Полонская в «Эклере», но что-то мне подсказывает, что в этот момент наше сходство усилилось. – Вы знаете, – продолжила я, как бы невзначай поправляя халатик так, чтобы собеседнику открылась часть груди, увеличенной пушапом. Разумеется, ход глупый: мои прелести Петров уже лицезрел во всей их, так сказать, природной красе, но на войне, как известно, все средства хороши.

– Мне так тоскливо здесь одной… – На этот раз мне даже не пришлось врать: волнение в голосе вполне натуральное. – Так тоскливо, – смахнула я со щеки невидимую слезу. – Может, – следующая фраза, хотя и предусмотренная сценарием, далась мне с заметным трудом, – угостите даму шампанским?

Петров, задумавшись лишь на секунду, согласно кивнул.

– Только… – следующее предложение и вовсе застряло у меня в горле, не желая быть озвученным вслух. Но, напомнив себе, что это для благого дела, я все же сумела его «выдавить»: – Давайте сделаем это в моей комнате. – Предложение подкрепилось еще большим оголением груди.

В глазах шефа заплясали озорные чертенята, заставив меня испугаться разоблачения. Ан нет! Каким бы умным и проницательным ни был мой визави, в первую очередь он – мужик. А они, как известно, все одинаковы: мыслят исключительно одним местом. Так что предложение мое шеф принял моментально, чем, к слову, сильно облегчил мне задачу: если до этого я и испытывала какие-то муки совести за то, что планировала сделать, то теперь окончательно убедилась в правильности выбранного пути.

Коварный план, невольно подсказанный телевизором, воплотить в жизнь оказалось даже проще, чем представлялось. Для начала я растворила в своем бокале шампанского изрядную долю снотворного, которое всегда носила с собой после смерти Андрея. Для этого под благовидным предлогом удалилась в ванную, где без особого труда размешала толченую таблетку в игристом вине. Дальше предложила выпить шефу на брудершафт, незаметно подменив фужеры.

Правда, тут мой план чуть было не пошел другой дорогой. Снотворное-то шеф принял, да подействовало оно не сразу. Поэтому начальнику хватило времени и сил на поцелуй, традиционно завершающий знаменитый обряд. Делать нечего: пришлось целоваться на радость предательскому телу, отказывающемуся слушать голос разума. Вопреки моей воле, оно живо откликнулось на объятия Сергея, который с каждой секундой становился все настойчивее.

Конечно, я могла прекратить это в любую минуту, но почему-то не делала этого. Позднее, анализируя ситуацию, я пришла к выводу, что повела себя так исключительно из страха провалить «план».

Только поэтому я позволила шефу зайти так далеко, а вовсе не потому, что мне безумно нравились его прикосновения. Нет! Нет! И еще раз нет!

И вовсе я не мечтала, чтобы действие снотворного наступило чуть позже, вовсе не стремилась вновь оказаться в постели с Петровым. Не стремилась, но очутилась. То ли я не рассчитала дозировку, ведь Сергею, как мужчине, требовалось куда больше, чем мне, то ли организм моего начальника отличался устойчивостью к действующему веществу выбранного мной препарата, но случилось то, что случилось. Хотя я и думала, что подобное не повторится никогда. Возможно, это произошло бы и еще раз, а то и не единожды впоследствии, но снотворное все же подействовало, и Сергей забылся тяжелым медикаментозным сном. Его богатырский храп (надо же, а я думала, он лишен этого недостатка) оглашал комнату, наполняя мое сердце непонятной радостью, о природе которой я решила подумать позднее.

Сейчас же передо мной стояла самая сложная задача. Вы когда-нибудь били человека по голове? Не в детстве лопаткой в песочнице, а уже во взрослом возрасте? Так, чтобы вырубить субъекта на пару минут, а то и часов?

Мне вот не доводилось. И хотя в кино все выглядело очень просто, в жизни меня одолевали вполне объяснимые сомнения на тему что делать, если субъект не потеряет сразу сознание, и как быть, если я не рассчитаю силу удара и отправлю его к праотцам на веки вечные?

Интересно, может, спросить у «Гугла»? «Гугл» мой, солнышко, скажи да всю правду доложи: как шарахнуть девушку по голове так, чтобы она лишилась чувств только на время, а не навсегда?

К счастью или на беду, но времени на размышления на этот счет у меня не осталось: робкий стук в дверь сообщил о прибытии горничной Светы – милой тихой девочки, в обязанности которой входила ежедневная уборка моей комнаты.

Приветливо улыбаясь потенциальной жертве, я, распахнув дверь, пригласила ее войти.

– Ой, – пробормотала девица и застыла на пороге, заметив храпящего Петрова, – может, лучше зайти позже?

Ну уж, нет, девонька, так не пойдет.

– Не бойся, – шепнула я ей. – Он крепко спит.

Но Света продолжала нерешительно топтаться на пороге. Вот ведь черт!

– Светлана… как вас по батюшке? – грозно произнесла я, решив пойти другим путем. – Вы пришли навести порядок в моей комнате? Вот и наводите, пожалуйста!

Вспыхнув, Светланка закивала, изображая японскую гейшу, и мелкими шагами, будто ноги ее спутывали невидимые нити, принялась сновать по комнате.

Я же сжимала в руке заранее припасенную вазу, так и эдак примеряя ее к затылку девушки, никак не решаясь сделать главное. Наконец, набрав полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, опустила тяжелый фарфор на голову ни в чем не повинной горничной. Та охнула, но сознания не потеряла, только, зашатавшись, рухнула на колени. Размахнувшись, я ударила еще раз. Теперь юное тело обмякло и рухнуло на пол.

Дальше я действовала как во сне. Не без труда раздела девицу, скрутила ей полотенцами руки и ноги и затолкала в рот кляп. В качестве последнего пришлось использовать собственный бюстгальтер – первое, что подвернулось мне под руку.

Теперь нужно втиснуться в Светину униформу. Эта задача оказалась даже сложнее предыдущей: девушка была стройнее меня как минимум на размер. Но такая «мелочь» не могла разрушить мои планы. Главное – не дышать и ступать как можно медленнее, иначе платье попросту расползется по швам.

Покинув комнату, мягкой поступью пантеры пошла я по коридору, толкая впереди себя тележку с моющими средствами и опустив голову как можно ниже. Теперь главное – не попасться на глаза охранникам: одно дело камеры, которые легко обмануть одеждой уборщицы, другое – визуальный контакт. С другой стороны, представители СБ, разумеется, осведомлены, что шеф в моей комнате, так что бдительность наверняка утратили. Поэтому незначительные изменения в фигуре и походке горничной их вряд ли насторожат.

Так оно и вышло: беспрепятственно достигла я хозяйственного блока, месторасположение которого выяснила заранее.

Теперь дело за малым: проникнуть в кузов машины с продуктами, которая, как мне удалось выяснить, приезжает именно сегодня, и покинуть незаметно пределы усадьбы. В кино это выглядело легко и просто, а в жизни пришлось попотеть. Благо в тот день звезды явно благоволили мне, так как спустя какой-то час я уже тряслась в фургоне автомобиля между ящиками с вином, колбасами и сырами. Путь транспортного средства, по всей видимости, лежал к дому следующего клиента, но я точно знала, что за машиной уже следует Вовка, вызванный мною заранее и посвященный в тонкости плана. Так что главное – оказаться подальше от Петрова, а там разберемся.

Глава тридцать пятая

Неожиданные гастроли. Наши дни

– Ну, Лерка, ну ты мегамозг! – Володька восхищенно присвистнул. – Это ж надо такое придумать! И как только такое в голову пришло?

– Случайно, – скромно потупив взор, пробормотала я, решив не вдаваться в подробности.

– Слушай, никогда не забуду выражения лица водителя, увидевшего тебя в кузове своей машины! – наверное, в стотысячный раз повторил Володька.

– Ты одежду привез? А то мне уже дышать невмоготу.

– Возьми пакет на заднем сиденье.

Перегнувшись через кресло, я достала сумку с джинсами и свитером. Мы остановились в придорожном леске, и я наконец-то надела свободный и удобный наряд.

– И куда теперь? К нам?

– С ума сошел? Нет конечно! Отвези меня в бабы-Глашину деревню. Если и там «пустой билет»… Придется констатировать безрезультатность расследования и закрывать дело. Тем более что после сегодняшних выкрутасов меня все равно уволят. Так что… Все ставки на село под названием… Как там, бишь, его?

– Удачное, – подсказал Володька.

– Во! Ставлю все на Удачное. Там нам непременно должно повезти! Вперед, друг мой, только вперед!

– Лер, – Володька замялся, – тут такое дело… Понимаешь, я ж и так со всеми нашими приключениями на работе, считай, не появляюсь. Шеф сказал: еще один залет, и он меня того самого… Ну, ты понимаешь. Я никак не могу тебя в деревню отвезти. Я сюда-то вырвался только на обеденный перерыв. Извини. – Володька виновато развел руками, на что автомобиль тут же откликнулся резким рывком в сторону.

– Эй, эй! – воскликнула я. – Ты за дорогой-то следи. Мы еще слишком молоды, чтобы умирать. Ладно, Капустин, прорвемся, не сикай. Ты меня, главное, на остановке высади и направление укажи. А я уж сама как-нибудь доберусь. Чай, большая девочка.

– Правда? – Лицо друга озарила счастливая улыбка. – Не обидишься?

– Вов, ты чего? – возмущению моему не было предела. – Как я могу? Вы и так с Ольгой сделали для меня несоизмеримо больше, чем следовало. Мне с вами по гроб жизни не расплатиться.

– Да ладно, – парень смутился, – свои люди, сочтемся!

* * *

– Ой. – Физиономия подпирающей грудью прилавок продавщицы вытянулась от удивления. – Вы Настя Полонская, да? – Ее глаза жадно шарили по моему лицу, в то время как рука продолжала механически тереть грязной тряпкой весы.

Меня невольно перекосило от брезгливости – в стремлении установить с продавщицей доверительные отношения я слишком сократила расстояние между нами. Не то чтобы чересчур приблизилась, но все же достаточно, чтобы почувствовать смешанный запах табака, перегара и лука.

Стремясь уйти от них, я шарахнулась в сторону и тут же, со свойственным только мне везением, угодила волосами в клейкую ленту от мух, оказавшись, к слову, единственной жертвой этой ловушки: крылатые насекомые не желали увязать лапками в клее, предпочитая ползать по расставленным возле прилавка продуктам, которые никто и не думал укрывать.

Бр-р-р, хоть я и умираю с голоду (из-за побега пришлось пропустить положенный обед), ни за что здесь ничего не куплю. Ну, разве что шоколадку в обертке. Да и то подумаю – не удивлюсь, если она тут подвергалась неоднократной заморозке и разморозке.

– Ой, давайте я вам помогу, – всплеснула руками работник торговли, которая до того несколько минут наблюдала за моими тщетными попытками выпутаться из липкого плена.

Безуспешно поколдовав с моими волосами (я во время манипуляций старалась не дышать), девушка решительно взялась за огромный тесак, лежавший на прилавке и предназначенный не иначе как для забоя крупного рогатого скота.

– Что вы собираетесь делать? – испуганно взвизгнула я.

– Не бойтесь, просто липучку отрежу, так будет проще потом снимать ее с волос. – Девица решительно махнула лезвием, и я почувствовала долгожданную свободу. Правда, кусок безобразного вида липкой ленты все еще болтался на моих волосах, но и это уже вполне можно назвать победой.

Попытавшись отделить бумагу от белокурых локонов, которые с такой тщательностью недавно вытянула парикмахерскими утюгами мастер Катя, и поняв, что эта задача имеет только одно решение, я бросила полный тоски взгляд на вернувшийся на место тесак. Портить произведение искусства отчаянно не хотелось, но еще меньше меня прельщала перспектива ходить по улице с противным куском бумаги в прическе. Остается только отрезать прядь волос и оставить ее продавщице на память о том, что их сельпо посещала когда-то сама Настя Полонская.

Проследив мой взгляд и проявив чудеса догадливости, работница торговли всплеснула руками и произнесла с жаром:

– Что вы? Как можно? Такая чудесная стрижка ведь у вас. Мы с девчонками налюбоваться не можем, все хотим себе такое сделать, но не получается. У Светки и Таньки волосы слишком коротки, вот отращивают теперь. У меня вроде длина подходящая, дык все равно не знаю, как стричь-то. У нас тут Олеська Миранина решилась-таки и сделала, ага. Дык такой страх божий, мама не горюй. А все потому, что Верка, это парикмахерша наша, значит, не умеет делать такие прически-то. Оно и понятно: коли руки из жо… – поймав мой взгляд, девушка осеклась, – из одного места, короче, растут, так и браться не надо. А вы где стриглись? – Слова сыпались из девицы, словно горох из порванного мешка. – Хотя чего я спрашиваю, понятно же, что в модном московском салоне. – Последняя фраза сопровождалась завистливым вздохом. – Дорого, наверное, да? Сколько стоит?

Подумав немного, я озвучила барышне сумму, втрое превышающую реальную, – по моим представлениям, столько и платят звезды отечественного кино своим мастерам. А может, и больше.

– Эх, – в глазах девицы заплясали завистливые чертики, – живут же люди! Я столько и в месяц не получаю. А тут… Да уж…

– А что так? – ухватилась я за возможность выяснить больше о торговой организации, владельцем которой является брат бабы Глаши. – Хозяин жадный или дела идут не очень?

– Да как вам сказать, – замялась девица, а затем, не говоря ни слова, отчего-то развернулась и пошла куда-то в глубь помещения – туда, где, как я подозревала, располагалась хозяйственная часть магазина.

Вернулась она оттуда со здоровенной бутылью мутноватой жидкости.

– Что это? – осторожно попятившись, заикаясь, пробормотала я.

– Солярка, – удивленно пожала плечами работник торговли.

– И зачем она вам? – поинтересовалась я, примерно догадываясь, каким будет ответ.

– Не мне, а вам, – торжествующе провозгласила продавец. – Будем ленту с волос убирать.

– Ой, а может, не надо? – испугалась я. – В конце концов, я даже уже привыкла к этому бумажному аксессуару, хорошо еще, что мух на нем нет. Хотя… тоже украшение. В общем, я как-нибудь.

– А ну стоять! – неожиданно рявкнула девица, взглядом превратив меня в соляной столб. – Хватит сопли жевать, – насупив брови, гаркнула она и, намочив жидкостью из бутылки все ту же грязную тряпку, которой только что вытирала прилавок, принялась «колдовать» с моими волосами.

Конечно, я вполне могла сбежать – моя «спасительница», обладая пышными формами, наверняка особой резвостью и поворотливостью не отличалась, но я почему-то не двигалась, позволяя незнакомой девице копаться у меня в голове.

Хорошо еще, что все не напрасно: бумагу с волос мне убрали и даже от остатков клея избавили. Правда, теперь от меня пахло, примерно как от дальнобойщика или автомеханика.

– Не беда, – беспечно махнула рукой продавщица, – помоете волосы шампунем, и все пройдет. У вас, поди, и средства для волос такие все эдакие.

Девушка повертела кистью руки, будто вворачивала лампочку в патрон, а затем, взглянув на ладонь, вытерла ее о передник и протянула мне.

– Меня Клава зовут, – добавив в голос важности, представилась она.

– А меня Ле… – чуть было не выпалила я, но, вовремя спохватившись, деланно рассмеялась и произнесла: – Да вы и сами знаете.

Уличив минуту, я принялась с интересом рассматривать стоящую передо мной девицу. Пожалуй, Клавдия вполне могла слыть красавицей, а учитывая ее огромные, словно кувалды, кулаки и крепкие запястья, так и вовсе претендовать на роль первой невесты на селе – на такой и огород вспахать можно, и сена с поля привезти. Микеланджело создавал свои шедевры, отсекая от куска мрамора все лишнее, здесь же мастер явно пожалел материал, поэтому поработал топором лишь слегка, посчитав, что тонкая ювелирная работа не требуется.

Одним словом, Клава являла собой наглядную иллюстрацию знаменитых Некрасовских строк – «Есть женщины в русских селеньях». При взгляде на нее сомнений не оставалось: такая и коня остановит, и в горящую избу войдет.

С не меньшим любопытством, чем я ее, рассматривала меня и продавщица. Затем она потянулась к стоящему сзади нее ящику и достала конфету, которую я видела в последний раз примерно во времена пионерского детства. Любимая сладость моего деда, которую он почему-то именовал «Дунькина радость», представляла собой обсыпанный сахаром леденец без обертки. Мы в детстве называли его «голышок», а официальное название мне и вовсе никогда не было известно.

– Хочешь? – поинтересовалась девица, протягивая мне сладость той рукой, которой только что оттирала мои волосы.

– Нет, спасибо, – не без труда выдавила я вежливую улыбку.

– А, понимаю, – протянула девица. – Диета, да? Вы ж там, в этих Москвах, я слышала, вообще все повернутые. Говорят, будто одним салатом, как козы, питаетесь. Правда, что ли?

Я неопределенно пожала плечами.

– Вот-вот, – продолжила продавщица. – А потом всякие анорексии случаются. Ты знаешь, что такое анорексия?

Я молча кивнула.

– То-то же! Я тут по телеку видела одну такую. Это жуткая жуть, скажу тебе. Разве ж можно так себя истязать? Нет! – Девушка сама дала ответ на свой вопрос – мое участие в этой беседе явно не предполагалось.

Такое развитие событий меня не устраивает: не за тем я сюда пожаловала. Поэтому, улучив момент, я вклинилась в монолог Клавдии и вновь направила разговор по нужному мне руслу.

– Ну вы-то зато, я думаю, хорошо питаетесь, да? Проблем нет? Зарплата, поди, неплохая по деревенским меркам, пусть и недостаточная на поход в столичный салон красоты. – Я сознательно переняла манеру разговора собеседницы. Отличный психологический прием, работающий, как мне давно известно, на сто процентов. – Открою тебе секрет, – мой голос понизился до доверительного шепота, а для пущего эффекта я еще и на «ты» перешла, – у большинства москвичей не хватит денег стричься у моего мастера. Мне вообще его студия предоставляет, они и оплачивают все расходы, а так… Не факт, что моя зарплата намного больше твоей. Вот ты сколько получаешь?

Девица хмыкнула, но от прямого ответа уклонилась и подозрительно сощурила глаза:

– Спасибо Онуфрию, кормильцу-то нашему, неплохо живем мы, да, – важно ответила она, истинную сумму, правда, не раскрывая. – Широкой души человек, а уж богатый какой! – мечтательно протянула она. – Мало того что себя содержит да односельчан поддерживает, так он еще и сестре помогает. Причем очень хорошо. Так там и передай!

– Где, там? – удивилась я.

– Не знаю где. Тебе виднее. Кто тебя с проверкой-то прислал? Будто одной вам мало. – Девица не думала останавливаться. – Старик богат. Очень богат!

– Понятия не имею, о чем ты говоришь! – всплеснула я руками, изображая недоумение. – Понимаешь, – я доверительно наклонилась к продавщице, – наша студия запускает новый сериал…

– Да ладно! – Клавдия округлила глаза. – А как же «Эклер», мы ведь к нему душой прикипели? Неужто закончится?

– Увы, – я сокрушенно покачала головой, – закрывают. Не сразу, конечно, – испугавшись, что от горя девица может утратить способность к диалогу, смягчила я удар. – Доснимут серий сто, и все! Баста! Дело в том, что наши маркетологи провели исследования и выяснили, что все эти «слюни» про гламурную жизнь богатых, которые якобы тоже плачут, зрителям порядком надоели. Они теперь предпочитают смотреть фильмы о себе самих. Про простых людей, с обычными заботами, невзгодами и радостями. Про таких, как ты, Клавдия.

Девушка зарделась и махнула рукой.

– Ой, да ладно, – поправив пышную прическу, улыбнулась она, – чего про меня снимать-то?

– Не скромничай. – Лукавая улыбка осветила мое лицо, а указательный пальчик погрозил, как бы журя собеседницу. – Уверена, у тебя историй на пару сериалов наберется, а? Ну, признайся!

Девица смутилась окончательно. По ее лицу было заметно, как она колеблется между желанием похвастать своими амурными похождениями и страхом раскрыть самые сокровенные секреты.

– Ну, – протянула она наконец, – есть у меня в загашнике кое-что.

– Вот! – Моя ладонь громко хлопнула по прилавку, отчего лениво лежавший на подоконнике кот неожиданно вскочил, выгнул спину, растопырил усы и так недобро на меня посмотрел, будто прикидывал: стоит ему вцепиться мне в лицо сразу или немного погодя? Видимо, второй вариант оказался предпочтительнее, так как животное, немного подумав, улеглось обратно.

– Больше того, – я решила закрепить пока еще шаткую победу, – съемки, скорее всего, будут в вашем селе проходить. А времена ж нынче, сама знаешь какие: бюджеты везде и всюду сокращают, так что для массовки, а то и для небольших ролей будут привлекать непосредственно жителей деревни. Так что у тебя, Клавдия, есть реальный шанс поучаствовать в съемках, а там… – Меня было уже не остановить: принялась я рисовать перед взором собеседницы картины одну заманчивее другой. В одном из моих сценариев режиссер, сраженный неземной красотой простой деревенской продавщицы, даже взял ее на главную роль в своем лучшем фильме, сделав звездой не только российского, но и планетарного масштаба. Остановилась я только на церемонии вручения кинонаграды «Оскар», решив, что это все же перебор.

Но Клаве, кажется, все понравилось. Да и можно ли ее за это судить, учитывая тусклость и безрадостность будней деревенского продавца? Кто бы на ее месте не мечтал о подобной сказке?

Окончательно расположив к себе девицу, я ненавязчиво вновь перевела разговор на интересующую меня тему, предварительно сплетя красивую паутину из лжи о том, что для вхождения в образ мне нужно пообщаться с наиболее яркими и колоритными личностями, коим и являлся, по свидетельствам односельчан, дед Онуфрий.

– Ой, с кем это вы разговаривали? – недовольно протянула Клавдия. – Уж не с Сонькой ли из семейства пасленовых?

– С кем, с кем? – чуть не поперхнулась я чаем, который мы с будущей звездой мирового кинематографа к тому моменту распивали в подсобке.

– Ну, Сонька. У них в семье девять детей: как пасленовые родятся. Она старшая, значится. Замуж девке пора, да кто ж ее с таким довеском возьмет? Вот и положила она глаз на Онуфрия. А что? Партия очень даже выгодная, как ни крути. А что старый, так еще и лучше – быстрее окочурится. Только зря надеется-то. Это она только думает, будто у него тут горы золотые, а старик… – Клавдия осеклась и пробормотала испуганно: – В общем, поинтереснее шефа моего личности в селе имеются. Вот хоть батю моего взять…

Понимая, что разговор опять направляется куда-то не туда, я бесцеремонно прервала собеседницу.

– Ой, ты так интересно рассказываешь! – всплеснула я руками, изображая восторг и умиление. Для пущего эффекта еще и ресницами похлопала. – Непременно встречусь с твоим папенькой, и не только с ним. Мне лично это для вхождения в образ очень нужно. Я пытаюсь постичь природу простых сельских жителей, чтобы сыграть потом натурально, искренне!

– Это да, – девица усмехнулась, – задачка тебе очень непростая, знаешь ли, предстоит. От тебя же за версту городом несет.

– Как это? – Я распахнула глаза.

– А вот так это! – Клава усмехнулась. – Кожа нежная, гладенькая, сразу видно: кремами пользуешься. Пользуешься?

Я виновато кивнула.

– Вот! А нашим бабам не до кремов особо. А если и пользуются, так все равно – солнце и ветер, они свое дело делают – пойди проведи полдня в поле сначала, а потом еще полдня – на огороде. Ну, маникюр там, педикюр, допустим, с этим проще: босиком побегаешь по улице, пару раз в земле копнешь, и ладно. Но все остальное… – Девица с сомнением покачала головой.

– Ты о чем? – удивилась я.

– О том, что не нашенской ты породы! Не деревенской! Это сразу видно. По походке, по жестам. Нет! – вынес вердикт доморощенный Станиславский.

– Ну так на то он и актерский талант, чтобы уметь перевоплощаться в любой образ. Я барышня-то способная! – Кокетливая улыбка тронула мои губы.

– Это да, – глаза Клавдии загорелись восторгом, – как ты в сто пятнадцатой серии разыграла эту уродину Эльвирку!

О боже, она еще все серии по номерам помнит! Что же это за «Эклер» такой?!

– Я вот только одного не пойму, – девица задумалась, – как так получилось, что ты ее в шахту лифта скинула, а она жива осталась?

«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, как в тот момент», – к месту вспомнила я знаменитую фразу из не менее известного фильма. Конечно, можно прикинуться, что мы серии не запоминаем: дескать, выучила роль, отыграла и забыла, но тогда велик риск разочаровать поклонницу. А она мне еще пригодится, пожалуй.

– Ну, раз режиссеры не объяснили, значит, это сюрприз будет, – нацепив на лицо самую обворожительную улыбку, промолвила я.

– Да когда это они еще сделают, – горестно вздохнула продавец сельмага. – Но может, раскроешь секрет-то, а?

– Ну, ладно. – Чего только не сделаешь ради благого дела! – В общем, слушай, на самом деле, конечно же, Эльвира погибла. Сама понимаешь, такая высота!

– Ага, – кивнула Клавдия, – тем более на нее сверху еще и лифт упал.

О, господи, вот это фантазия у создателей молодежного «мыла»! Интересно, не подожгли ли они еще и дом, чтобы затем утопить его в ходе тушения пожара? В подобных обстоятельствах воскрешению Эльвиры может быть только одно объяснение. Хотя нет! Два! И я предпочла второй вариант – гулять так гулять.

– На самом деле, – прошептала я, наклонившись к Клавдии как можно ближе и для усиления театрального эффекта оглядевшись по сторонам, – новая Эльвира – это не Эльвира.

– Я так и знала! – всплеснула Клавдия руками, не скрывая торжества в голосе. – Говорила же я нашим бабам, что это ее сестра-близнец, решившая мстить за родственницу.

– Бери выше! – важно проговорила я. – Новая Эльвира – это клон, выведенный в специальных лабораторных условиях на основе ДНК погибшей девушки.

– А зачем? – удивилась Клавдия.

– А затем… затем… – Черт возьми, а действительно, зачем? – А затем, что это убитый горем отец, не сумевший смириться с потерей единственного чада, решил создать ее копию.

– Как – единственного чада? – удивилась Клавдия. – У Эльвиры ведь пятеро братьев и сестер. Да и отец же у нее алкаш запойный, как бы он смог?

Ой, елки-моталки, не умеешь врать – лучше не берись. Но уж раз взялась, ври до конца.

– Не отец он ей вовсе, – нагнувшись к девушке еще больше, таинственным шепотом произнесла я. – В свое время мать Эльвиры с маленьким ребенком на руках ушла от сумасшедшего, как она считала, ученого, всю свою жизнь посвящавшего науке. Девочку травмировать не стали, о ее истинном происхождении не рассказали. Так и выросла она, думая, будто ее папа – это этот пьяница.

А родной отец все это время любил дочь, издалека наблюдал за ней, поддерживал и помогал. И когда Эльвиры не стало, не смог смириться с ее потерей и создал клон. Ну, вот теперь тот мстит мне, вернее, моей героине за свою смерть, вернее – смерть подлинной Эльвиры. Теперь-то понятно? – спросила я, смахивая соленый пот со лба.

– Вот это да! – Клавдия не просто «проглотила» придуманную мной на ходу ересь, но, кажется, пришла в неописуемый восторг.

– Скажи, а что так правда можно?

– Что – можно? – не поняла я.

– Ну, клонировать людей? – Девушка зарделась. – Я бы вот Эклерчика клонировала. – Щеки девицы вспыхнули румянцем еще больше. – Только это ж дорого, наверное, да?

– Не очень на самом деле. – Я оперлась рукой о стол и тут же об этом пожалела, так как угодила во что-то противно-липкое. Морщась от досады, я вытирала руку и думала о том, что жива в нашем народе вера в сказку! И как ловко и умело пользуются этим создатели многочисленных телевизионных продуктов.

– Хитро придумано! Да только жизнь еще хитрее будет. – Глаза девушки загорелись азартом. – Вот у нас тут такие страсти кипят! Что там ваша «Санта-Барбара»! Вот хотя бы взять последнюю историю. Представляешь, жена зоотехника закрутила аж с самим председателем. Подозреваю, надеялась его из семьи увести. Только тот-то ведь не дурак совсем. Зачем ему жену оставлять? У той папаша – начальник большой. Да и дом опять же у них общий. Короче, Степаныч хвостом покрутил да и к супруге вернулся. Не, ну та для проформы его охолонила-то обухом по спине да и приняла. А и как не принять, когда дети, хозяйство опять же? Во-от. А Любка – это жена зоотехника которая, она решила жизни себя лишить. А своего ума-то нет. Да и уйти ж хотелось красиво. Ну, вот и подсмотрела она в каком-то фильме, что можно набрать в ванну воды, лечь туда и какой-нибудь электроприбор кинуть. Он сгорит, а человека значит того – током шарахнет.

Токма у нас на селе ванных-то отродясь не водилось. Мы-то все больше баньки топим, а охолонуться – так для этого душ у нас имеется уличный.

И что делать, прикажешь? Набрала Любка тогда воды в корыто, нагрела ее даже, чтобы, значится, с комфортом-то умирать, и уселась в лохань. Только тут нюанс один имеется: зоотехникша – она, как бы помягче сказать, женщина в теле, грузная очень. Вот она в корыто-то уселась и тут только поняла, что фен достать не может – далеко он. Не рассчитала. Что делать? Нужно обратно выбираться, а не получается. И так, и эдак – ни в какую: порядком откормленная попа плотно вошла. Корыто на бабу село, словно влитое.

Как тут быть? Мужа на помощь звать? Так он тогда все равно не даст довести задуманное до конца. В общем, принялась Любка по комнате вместе с корытом двигаться в нужном ей направлении. Двигалась, двигалась и додвигалась.

– Умерла? – ахнула я, прикрыв рот ладошкой.

– Какой там! – Клавдия махнула рукой так, будто сожалела о неудавшемся суициде односельчанки. – Грохнулась набок. Вода, как водится, вся вылилась. О самоубийстве уже и речь не идет. Ну, перевернулась Любовь на четвереньки и, словно огромная черепаха с оцинкованным панцирем, пополза людей искать.

Хорошо еще Петр, муж ейный, на обед пришел. А то бы срам на всю деревню. Наши-то еще и на телефоны научились снимать – уж не упустили бы шанс-то. А так только Петька в отместку жене языком почесал, историю во всех красках рассказал. Две недели село животы надрывало, как после просмотра «Аншлага». А Петька с Любкой в итоге помирились-то. Пока муж голую Любку из корыта вытаскивал, страсть у него к ней проснулась. В общем, с тех пор душа в душу они живут. О как! А еще…

Я решила вмешаться – хоть рассказы девицы и впрямь были интересными, но такими темпами я до второго пришествия их буду слушать.

– Очень увлекательно! – произнесла я. – Обязательно познакомь меня с этой вашей Любовью. Но потом, позже. А пока – организуй встречу с Онуфрием. Представь ему меня как надо. Ну пожалуйста, – приложила я руки к груди.

– Вот и дался же тебе этот старикан, – пробормотала Клавдия, но больше спорить не стала. – Сейчас позвоню.

Жестом фокусника девушка извлекла из кармана огромную «мобилу». По тому, как она ею, как бы невзначай, повертела перед моим носом, я поняла: техника является особой гордостью девицы. Чтобы порадовать собеседницу, пришлось даже изобразить некое подобие восторга и восхищения.

– Да он в этом же доме проживает, на втором этаже, – проговорила явно довольная моей реакцией Клавдия, ожидая ответа собеседника. – Вон видишь дверь, – продавец кивнула на обитую железом перегородку, – за ней лестница, по ней подняться, там он и обитает. Я только не знаю, где он сейчас. Может, не дома.

* * *

Через десять минут тот, кого я так жаждала видеть, предстал передо мной во всей своей красе. Весьма, нужно отметить, условной красе.

– О, сама Настя Полонская к нам пожаловала! – присвистнул потрепанного вида мужичок, не скрывая восхищения.

Господи! Что же это за сериал такой, если актеры из него знакомы всем и каждому? Может, и мне стоит на досуге ознакомиться – а ну как упускаю в жизни нечто важное? Скромно потупив очи долу, я лишь кивнула в ответ.

Онуфрий Митрофанович, растянув губы в широкой довольной улыбке, любезно предложил подняться в его скромную обитель (кроме шуток – именно так и сказал), чтобы там, в тиши и покое, которые способна подарить лишь сельская жизнь (куда уж городскому шуму), предаться приятной беседе, попивая чай из пузатого самовара, растопленного в честь такой почетной гостьи.

Ух ты, а семейка и впрямь интересная! Уборщица – командующая собственником крупной компании, владелец сельпо, с удовольствием играющий роль сибаритствующего помещика, мелкопоместного дворянина. Прелесть какая!

Правда, не успев войти в образ, мужчина вынужден был из него тут же и выйти. На грешную землю героя опустила Клавдия, которой он широким жестом хозяина, отдающего распоряжение дворовой девке, поручил раздуть самовар.

В ответ работница торговли сложила свой здоровенный кулак в кукиш, дополнив жест таким выражением лица, что только очень глупый человек мог бы надеяться на удовлетворение своей просьбы.

Эх, а ведь как все хорошо начиналось! Но мужчина и не думал смущаться. Не растерявшись, он тут же нашел иное решение.

– А с другой стороны, – произнес он, потирая руки, – чего это нам чаем баловаться-то, а? За знакомство, да еще такое, ведь рюмочка полагается!

– Эй, – раздался сзади грозный оклик Клавдии, – знаю я твою рюмочку. Сейчас напьешься, а мне потом с магазином возись одной. И чего это тебя, Настасья, на разговор с ним потянуло? Нет, что ли, в селе интереснее кандидатур? Вон хоть бы дед Прошка. Вот про кого фильм снимать можно! Полсела обрюхатил по молодости лет. Думали, угомонился старик. Так какой там! Нинка Кузнецова утверждает, что ее мальчонка от него. Она даже на передачу Малахову писала. Ну, значится, чтобы ДНК-тест сделали. Вот не знаю, откликнутся там или нет – им, поди, такие письма полстраны пишет. Разве ж всех проверишь?

– Не слушайте ее, – осторожно оглядываясь по сторонам, прошептал Онуфрий мне на ухо. – Злая она баба, недобрая. Но зато работящая, исполнительная опять же. Потому и держу. А я вовсе даже не хуже Прохора. Подумаешь, баб брюхатить, велика наука! Он бы вон бизнесЬ свой открыть сумел. Да раскрутить его до нужного уровня. Я ж, почитай, олигарх местный. Говорю – только про меня кино снимать нужно! И баста!

Я закивала, изображая одновременно согласие и заинтересованность.

– Только чего ж мы все на пороге-то топчемся? – спохватился местный «Дональд Трамп». – В гостиную пожалуйте, – указал мужчина на довольно крутую лестницу, уходящую в верхнюю часть дома.

Пройдя буквально несколько ступенек, мы очутились в крохотном холле, откуда через одну из дверей попали в чуть бóльшую, но тоже весьма стесненную в квадратных метрах комнату.

– Вот она, моя скромная обитель, – с нескрываемой гордостью провозгласил хозяин.

Жилище, если начистоту, и впрямь оказалось скромным: малюсенькая комнатушка, отделанная на деревенский манер – крашеные стены, беленый потолок, дощатый пол, только слегка прикрываемый самотканой половицей. На стенах – старинные фото в рамках, черно-белые, но подвергшиеся цветному ретушированию.

Старинная кровать с круглыми металлическими набалдашниками, украшенная кружевным покрывалом и расшитыми, уложенными одна на одну подушками. И лишь современный плазменный телевизор выбивался из общего ряда, нарушая единство и гармонию «музейного» интерьера, производя впечатление инородного тела, лишнего здесь элемента.

Все меньше и меньше верилось мне в несметное богатство Онуфрия, и все больше и больше меня интересовало происхождение благополучия бабы Глаши. Как простая уборщица могла вести гламурный образ жизни? Не на ворованных же скрепках так приподнялась? Как бы узнать источник ее богатства? Онуфрий с огромным удовольствием играет роль успешного предпринимателя и раскрывать карты явно не собирается. А без этого вся затея – коту под хвост. Только зря подвела себя под уголовную статью, причинив человеку вазой тяжкие (хотя все же надеюсь, что не очень) увечья.

Но делать нечего – будем играть роль до конца. Широко улыбнувшись хозяину, я достала из сумки бутылку дорогущего коньяка, которым снабдил меня предусмотрительный Вовка. Конечно, поить напитком богов сидящего передо мной представителя животного царства – все равно что усыпать дорогу хрюкающего парнокопытного первоклассным бисером, но нам ведь не было известно заранее, с кем придется иметь дело. А то бы и дешевой водочкой обошлись.

Но сейчас это уже не важно. Важно другое. Если я все правильно рассчитала, то Онуфрий – большой любитель выпить. А как известно, подобным людям, чтобы захмелеть, достаточно пробку понюхать. Так что довести его до кондиции труда не составит.

В этот раз интуиция меня не подвела.

– Ты пойми! – изрядно заплетающимся языком произнес собеседник, поднимая вверх указательный палец, когда мы позднее сидели за нарядно убранным кружевной скатертью столом, – я ведь кто?

– Кто? – поинтересовалась я, но мужчина меня, кажется, и не услышал.

– Я крестьянин! Это все, – он презрительно втянул воздух сквозь неплотно сомкнутые зубы и обвел руками бедный интерьер, – мне даром не нужно. Это все сеструха моя придумала. Приехала как-то и говорит: «Сколько можно в нищете жить? Неужто не хочется человеком себя почувствовать? Ну и…»

– Что – и? – растолкала я засыпающего Онуфрия. – Что потом-то было?

– А что было? – едва разлепив глаза, произнес он. – Ничего не было. Магазин вот этот я открыл. Разбогател, и все такое…

– А давай еще по одной! – лихо предложила я. Стоит ли говорить, что мое предложение нашло самый положительный отклик?

Сама я не пила. Еще раньше, войдя в комнату, я оценила тактическую обстановку и обнаружила на подоконнике одинокую герань – неизменный атрибут практически каждого сельского жилища. Неподалеку от нее я предусмотрительно и разместилась. Благо небольшие размеры комнаты позволяли без труда это сделать, не вызывая подозрения. Будучи барышней нежадной, щедро делилась я с цветком продукцией французского коньячного завода – в конце концов, когда ему еще так повезет?

Поэтому теперь, наблюдая, как остатки и без того не очень здравого рассудка покидают ясные очи собеседника, я оставалась совершенно трезвой, чего, подозреваю, не скажешь о герани.

Теперь главное – не переборщить и вовремя поймать кондицию «клиент созрел для разговора», не допустив следующей стадии, именуемой в народе «и лыка не вяжет». В данный момент Онуфрий находился на промежуточном этапе: еще чуть-чуть, и из него ровным потоком хлынут откровения. Но если переборщить и дать лишку, мужика свалит тяжелый богатырский сон.

«Только бы не перестараться!» – Фраза отбивалась у меня в висках тяжелыми молоточками. Словно мантру, повторяла я ее снова и снова, и вселенная великодушно откликнулась на мой призыв.

Опрокинув еще одну рюмку коньяка, мужчина подпер кулаком щеку и, уставившись мутными глазами куда-то в пустоту, пустился в воспоминания.

Нетрезвая память увела моего собеседника в те далекие времена, свидетельства о которых хранятся лишь на берестяных грамотах летописцев да в умах таких же, как он, пожилых людей. Оно и понятно: приятно вспоминать себя в молодости, преисполненным надежд на светлое будущее. Тогда, как известно, и деревья были большие, и волосы не тронуты сединой, и весь мир казался открытым и перспективным.

– А ты знаешь, что мы с Глашкой близнецы, значится? – Старик стукнул кулаком по столу, от чего стоящие на нем рюмки жалобно звякнули. – Только родились мы с ней в разные дни.

– Как это? – удивилась я.

– А вот так! – усмехнулся Онуфрий. – Мамка моя мною-то разрешилась до полуночи, а Глашку апосля слегка родила. Вот и получилось, что даты у нас в метриках разные записаны.

– И как же вы выкручивались? – полюбопытствовала я. – Как день рождения праздновали? Неужели два дня подряд гуляли?

– Эх, девонька, – горько усмехнулся Онуфрий. – Какой там день рождения? Ты о чем? Разве ж их кто отмечал нам? Нет! – Старик уронил голову на стол, и я испугалась, что он сейчас захрапит.

– Эй, – потормошила я его.

– А? Что? – Мужчина таращил глаза, явно не совсем понимая, где он и что происходит.

– Ага, ну так вот. Жили мы мало что бедно, так в строгости страшной. Шаг влево, шаг вправо… Батька у нас шибко сердитый был – как что, сразу за ремень хватался. А Глашка… Глашка – она будто не из нашей семьи. Бывало, глазищами так сверкнет, что даже у отца руки опускаются. «Убегу я, Онуфрий, – часто мне повторяла. – Убегу. По-другому жить буду, богато, счастливо». Я ее, конечно, отговаривал. Ну, какое богатство, откуда? Добро бы красавица, а то так… Вон Сенька Безногий (ногу-то он на «железке» потерял) посватался. Чем не партия? А что инвалид, так и что? Непьющий, работящий, пенсия опять же положена от государства. Но нет! Наша Глаша для другой, вишь ли, жизни предназначена. И ведь добилась своего! Но ты не подумай! – Мужик строго погрозил мне пальцем. – Сеструха у меня что надо! Другая бы уехала – и поминай, как звали, но Глашка меня никогда не забывала, не бросала. Через нее, считай, и у меня жизнь-то наладилась.

– Как это? – Мои уши, вытянувшись, увеличились в размерах сантиметров на десять.

Дед Онуфрий задумался и уставился на меня так, будто впервые видел, явно обдумывая, можно ли мне доверять. Еще одна рюмка коньяка сделала свое дело: мозг расслабился, и сигнал тревоги, если и звучал где-то, то наверняка на самой периферии сознания.

– В общем, – старик придвинулся ко мне ближе, обдав перегарным ароматом, – задумала Глашка замуж выйти. Да не просто за абы кого, а чтоб за богатого. Ну, по тем временам какое богатство – квартира да стенка германская. И ведь удалось! Подцепила сеструха в городе какого-то малохольного с квартирой. Мебеля уж потом, правда, сама покупала. Недолго они прожили – парень больной какой-то оказался, так что быстро сеструху от себя избавил, оставив ее одну в шикарной двухкомнатной квартире. И вроде бы все хорошо складывалось: на заводе Глашка работала в цеху, до начальника смены доросла, в очередь на машину встала. А тут бац – и «перестройка». И все пошло прахом. Деньги накопленные «сгорели»: не то что автомобиль, пары сапог купить нельзя. А тут еще и завод закрыли, всех по домам распустили. А кушать-то хочется, да и не привыкла сеструха моя без дела, значится, сидеть. В общем, устроилась она уборщицей к одному предпринимателю. Он сейчас сильно поднялся: Петров Сергей Павлович, может, слышала?

Я кивнула, надеясь, что пьяный старик не услышит бешеный стук моего сердца.

– И вот там-то и случилось событие, которое, как говорится, развернуло Глашкину жизнь на сто восемьдесят градусов. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, – продолжил Онуфрий. – Временя тогда были, помню, лихие. Что ни день, то сообщение о новом убийстве. Предпринимателей что твоих куропаток отстреливали. Вот и до Петрова этого, значится, добрались. Оно и понятно, он, как мне сеструха говорила, не так чтобы уж прям закон уважал. Уж что там у него случилось, чего он не поделил с кем, я того не знаю, не ведаю. Только наехали на него ребята серьезные, бандиты непростые. Сначала просто претензии кидали, а затем и с оружием в офис пожаловали. Случайно ли или специально, но началась перестрелка. И так получилось, что сеструха моя Петрова-то этого собой от пуль и защитила. О как! Мне-то она призналась, что споткнулась неудачно, но ему, конечно, правду не раскрыла: олигарх ейный по сей день думает, будто она своим телом любимого начальника прикрыла.

Онуфрий хмыкнул.

– Это Глашка-то! Да чтобы сеструха! Да ни в жисть! Но и тут Глашке шибко повезло – удачливая она баба уродилась, не то что я. Пуля прошла навылет, как потом врачи сказали, жизненно важные органы не задела. Токма Петров этот шибко благодарный сделался – осыпал сестру горами золотыми.

Вот как! Я даже не пыталась скрыть своего разочарования! Оказывается, богатство бабы Глаши объясняется просто: горячая благодарность спасенного начальника. А я уж навоображала! Из-за этого даже ни в чем не повинную девушку вазой по голове ударила.

– Понятно… – промямлила я, – значит, весь этот дом, магазин – это с тех самых денег, да?

– Что? – Онуфрий встрепенулся. – Вовсе нет. Кто сказал? Сестра моя, не будь, дурой капитал-то свой, от Петрова полученный, решила увеличить. Ну и вложила все деньги в «МММ». Леню Голубкова помнишь? Который не халявщик, а партнер? Вот и она решила этим самым партнером-то и стать. Да только не получилось. Вчистую и прогорела.

– Понятно, – протянула я, боясь даже пошевелиться. В моей душе вновь поселилась надежда. – И что было дальше? – поинтересовалась я деланно равнодушным тоном.

Пьяные глаза старика, уставившиеся в одну точку, демонстрировали абсолютную пустоту: складывалось впечатление, будто мужчина вообще не понимает, о чем идет речь. Детали – лучший друг следователя, вспомнила я, приступая к допросу с пристрастием:

– Как именно вы открыли магазин? Как нашли помещение? Кто ведет бухгалтерию? Кто занимается закупками? – Вопросы сыпались из меня как блага из рога изобилия. Но ни один так и не удостоился ответа.

Наконец, видимо, устав, старик Онуфрий громко стукнул кулаком по столу и рявкнул:

– Да не мой это магазин! – И тут же прикрыл рот большой узловатой рукой. Подумав немного, нагнулся ко мне ближе и прошептал доверительно: – Только это между нами, хорошо?

Я, конечно, поклялась верно хранить тайну.

– В общем, когда Глашка-то с «МММ» прогорела, она первое время как безумная ходила. Все причитала да переживала. А потом как-то враз и успокоилась. Деньги у нее появились. То одно купит, то другое. На мои вопросы, откуда финансы, только отмахивалась. Мол, не мое собачье дело.

Не мое-то оно не мое, а только потом моим стало. Открыла Глашка в один день этот магазин. И все документы на меня оформила. И строго-настрого наказала всем говорить, будто торговая точка мне одному принадлежит и мной самолично создана, что деньги здесь рекой текут и я, как щедрый брат, очень ей помогаю. Хотя этот вопрос особо никого и не волновал. Вот только недавно приезжали тут эти… ну … люди в черных костюмах. Больше для проформы поспрашали, да и были таковы.

Мужик пьяно икнул и, с трудом выловив из банки маринованный помидор (не самая подходящая закуска для коньяка, но другой у деревенского олигарха не нашлось), принялся смачно высасывать его мякоть. Красный сок тек по подбородку, опускаясь ниже и пачкая и без того не слишком чистую футболку. Затем мой собеседник устало уронил голову на руки и захрапел. И тут же, совершенно неожиданно, вскочил, уставился на меня мутными глазами и, выставив вперед указательный палец, произнес:

– Только никому, слышишь? Не вздумай, поняла? – И, не дождавшись ответа, вновь опустил голову на сложенные ладони, огласив комнату богатырским храпом.

Глава тридцать шестая

Я вам пишу, чего же боле. Наши дни

– Ты уверена, что он клюнет? – поинтересовалась Ольга, наверное, в сотый раз. – А она? С чего ты думаешь, будто она поведется на твою уловку?

Я пожала плечами:

– Уже повелась, судя по всему. Что до него… Думаю, и он не устоит. Уж я об этом позабочусь!

– Ох, Лерка… – В голосе Ольки слышалась тревога. – Ты такое сейчас гнездо разворошишь… Такое может случиться! Может, все же обратиться в полицию?

– Ни-за-что! – отрицательно покачала я головой. – Сама подумай: что я им предложу – голословные доводы и догадки? Нет! Сами начали, сами и заканчивать будем.

Подружка промолчала, сокрушенно покачав головой.

– Оль, – я приложила руки к груди, – я все понимаю, у тебя семья. Не имею права настаивать, если откажешь, пойму. Просто без Володьки твоего мне будет очень трудно справиться.

– Батюшки! – Подружка всплеснула руками. – Ишь, чего удумала! Нет уж! Одну мы тебя все равно не оставим. Я и детей уж к тетке в деревню отправила подальше. О ней все равно никто не знает, так что, если что… – здесь Ольга перешла на таинственный шепот, выкатив для пущей убедительности глаза из глазниц, – ни в жизнь не найдут. – И тут же продолжила совершенно будничным тоном: – Да и им, ты знаешь, полезно будет. Воздух там свежий, морковка всякая, капуста, молоко из-под коровы.

– С колокольчиками, – машинально пробормотала я, водя чайной ложкой по скатерти.

– Что? – не поняла Ольга.

– Ну, корова, говорю, с колокольчиком же небось, – пояснила я недогадливой подруге.

Та расхохоталась в голос, тут же заразив меня своим весельем.

– Вот дались же тебе эти чертовы бубенцы! – сквозь смех квохтала она.

– Дались, дались, еще как дались. Знаешь, я тебе этот лифчик еще в гроб положу, вот не сомневайся. Прямо поверх савана нацеплю. А то будут все такие скорбящие стоять, хоть повеселятся.

– Чой-то? – обиделась Олька. – Почему это ты мне положишь? Может, ты первая окочуришься?

– Не дождешься! В конце концов, я тебя на три месяца моложе. Так что давай, старушка, все же в порядке очередности. И потом, должен же кто-то о бубенцах позаботиться, сама подумай.

– Это да-а-а, – задумчиво протянула Олька. – Слушай, так, может, их Полинке в наследство передать?

Мы снова прыснули. Конечно, все это веселье неспроста: таким образом мы отодвигали то, что давно предстояло сделать.

Конечно, составить текст письма – пара пустяков, другое дело, что точной информации для него у нас практически не было. Одни догадки. И, значит, любое неосторожное слово могло все испортить. А второй попытки не будет. Наша задача – выманить врага и…

– Слушай, Валерия, – Ольга залпом осушила очередной бокал вина и теперь пьяно икнула, – знаешь, как я поступаю в трудной ситуации?

– Как? – В моей душе встрепенулась надежда.

– Я иду к гугу.

– К кому?

– Ну, к этому, как его, гугу. Ну, который «спроси у гуга».

– «Гугла», что ли? – наконец-то разобрала я не совсем трезвую подружкину речь.

– Ага, – радостно закивала та головой.

– Очень весело, Оль, просто обхохочешься. – Скажи, «Гугл», как нам написать разоблачающее письмо, если мы доподлинно не уверены в виновности того, кого собираемся обвинять в тяжком преступлении? Так, что ли?

– Да ну тебя. – Ольга обиженно поджала губы. – Придумай сама что-нибудь лучше.

Ничего лучше, чем уже было придумано, мне выдумать так и не удалось, поэтому мы решили реализовывать задуманное. И ведь наверняка успели бы, если бы не неожиданные гости, о визите которых нам сообщила трель дверного звонка.

К гадалке не ходи – явно не соседка за солью заскочила, в полпервого-то ночи. Взглянув в глазок, я убедилась в своей догадке: на лестничной площадке стоял Стершин с ребятами, вид которых не предвещал нам ничего хорошего.

Шепотом сообщив Ольге, кто к нам пожаловал, я осторожно отошла от двери, выигрывая время для решения. Так как мы еще не реализовали задуманное, объясняться с начальником СБ я была не готова. Но что делать, если очевидно: найдя эту квартиру, Михаил Леонидович вряд ли даст мне ее покинуть, не встретившись с ним.

– Слушай, может, «тревожную кнопку» нажать? – прошептала Ольга, вмиг протрезвев.

– Оль, не смей! – зашипела я. – Сама подумай, что мы полицейским скажем? А вот Стершину будет что поведать. Особенно если оглушенную мной девицу в свидетели привлечет.

– И что делать? – растерянно пробормотала подруга.

– Вовке звонить! Он голова, что-нибудь придумает!

Я оказалась права: Олькин супруг, и по совместительству мой лучший друг, наших надежд не обманул, предложив нам просто-таки гениальный план, который мы, недолго думая, принялись воплощать в жизнь.

Дело в том, что, как и многие старые дома, этот был оборудован пожарной лестницей, использование которой мы ранее «отмели», понимая, что Стершин не дурак и наверняка выставил посты с обеих ее концов. Но он не учел другого: парой этажей выше проживал Сенька-поэт – мужчина творческий и весьма оригинальный. Ожидая вдохновения, парень никогда не закрывал окно, о чем всем соседям было очень хорошо известно после того случая, когда он выморозил свое жилище настолько, что в нем лопнули батареи, оставив весь дом на несколько дней без отопления. Уж почему там парень решил, что музы должны явиться к нему именно через окно, никому не ведомо, но вот решил, и все тут!

Нанести визит к Сеньке и предложил нам изобретательный Вова. Главное – сделать это незаметно. Но здесь вроде бы трудностей возникнуть не должно, учитывая непроглядную ночную темень и отсутствие нормального освещения во дворе. А дальше в игру уже вступит Володька.

Первой на пожарную лестницу отправилась Олька. Бесстрашная подруга сделала это так, будто всю жизнь тренировалась. Мне же стоило немалых усилий не смотреть вниз и не думать, что будет, если я рухну вниз с огромной высоты. Перекинув одну ногу с шаткого металлического наружного подоконника на ступеньку шаткой лестницы, я ухватилась за верхнюю перекладину руками и подтянула вторую конечность. Передо мной маячила довольно внушительная подружкина «мадам сижу», плотно обтянутая синими шортами. Одежда у Ольги – самая подходящая для подобных приключений, не то что моя – я вот «сверкаю» кружевными трусиками, эротично овеваемыми легким шифоновым платьем. И пусть этого никто не видит, все равно трудно избавиться от необъяснимого чувства неловкости.

Благо еще путь оказался недолгим, и мы очень быстро достигли заветного окна. Как и утверждала Ольга, оно было гостеприимно распахнуто, по всей видимости, в ожидании Пегаса. Крылатый конь, правда, так и не залетел, зато вместо него ввалились две изрядно помятые кобылицы.

Окошко, через которое мы проникли в помещение, украшало собой довольно убогонькую кухню, в центре которой за неубраным столом восседал хозяин. Как водится, в изрядном подпитии. Окинув нас мутным взглядом и громко икнув, выдав в воздух такую дозу перегара, что даже я, давно протрезвев, теперь опьянела вновь, он поднял вверх указательный палец и изрек:

– Эвтерпа! И Каллиопа!

– Чего? – шепнула мне Ольга.

– Эвтерпа и Каллиопа, – повторила я, – в школе лучше учиться надо было! Музы мы: одна – эпической поэзии, другая – лирической поэзии и музыки.

– И кто из нас кто? – Глаза подруги загорелись любопытством.

– Я Валерия Волынская, а ты… Даже не знаю, как тебя назвать, учитывая своевременность твоих вопросов. Нашла тоже, о чем думать!

– Не, ну чего ты? – обиженно пробормотала Олька. – В кои-то веки выпал шанс музой побыть, и то не даешь.

– Эвтерпа – ты, – нетвердым жестом указал пьяный поэт на Ольгу, – а ты – Каллиопа, – ткнул он своим перстом в моем направлении. Ну, слава богу, и на том спасибо.

– Ладно, вы тут, э-э-э, того самого, творите, в общем, – пробормотала я поспешно. – А мы, пожалуй, пойдем. У нас, у муз, вы знаете… такой плотный график! Стольких поэтов посетить нужно. Без нас эстрада опустеет! – затараторила я, пятясь к двери.

И дернул же меня черт шутки шутить! Ретировались бы незаметно, да и все. Так ведь нет! Сенька тут же ухватился за оброненную мною фразу и, оживившись, поинтересовался:

– А им вы тоже помогаете?

– А как же! Без нас ни один хит не будет написан!

– То-то я и думаю! – Сенька стукнул кулаком по столу и налил в граненый стакан мутной жидкости из бутылки без этикетки. – Тут сидишь, сидишь, творишь, творишь, и ничего! А они что ни день, то новую песню выдают! Почему так, а? Почему, я вас спрашиваю, вы ко мне так редко залетаете?!

– Все, все, все! – тоном любящего родителя проговорила Ольга и, подойдя к мужчине ближе (смелый с ее стороны поступок), погладила его по голове. – Обещаю: теперь мы к тебе каждый день залетать будем. А ты пока прямо сейчас, не откладывая, приступай к сочинительству.

– Да как же приступать, если в голову ничего не лезет? – по щеке мужчины стекла скупая слеза.

– А вот тебе для затравки: «Я помню чудное мгновенье».

Глаза поэта загорелись хищным блеском, он взлохматил свои длинные волосы и, вскочив, принялся мерить шагами комнату.

– Я помню чудное мгновенье, – продекламировал он и, остановившись, уставился в потолок, – передо мной явилась ты! – продолжил уже восторженно. – Как мимолетное виденье! Как гений чистой красоты!.. Получилось! – завопил поэт и радостно закружил по комнате, в то время как мы медленно и не без труда пробирались к входной двери, кое-как находя дорогу между стройными рядами пустых бутылок. Аккуратно приоткрыв дверь, мы впустили в квартиру топтавшегося на лестничной клетке Вовку и двух его приятелей. Ребята были облачены в камуфляжную форму, на головах – маски омоновцев.

– Чего так долго-то? – зашипел Володька.

– Да Сенька задержал, – прошептала Олька, впуская парней. – Ну, как там?

– Да как! Один на лестничной клетке топчется, один в машине сидит возле подъезда, еще один – на крыше. В общем, пасут вас, девоньки, плотно.

– Что и требовалось доказать! – провозгласила я, радуясь непонятно чему.

– Ну, Вован, помни, ты – наш должник, – проговорил один из парней, превращаясь из грозного сотрудника вневедомственной охраны в обычного цивильного мужчину – в джинсах и майке.

– Само собой, пацаны! – ответил Вовка, вручая нам наряды своих сослуживцев.

То ли форму давно не стирали, то ли ребята успели вспотеть, добираясь к нам, но пахла одежда брутально, по-мужски. Стараясь не дышать, натянула я на себя огромные штаны, подвернула их несколько раз на поясе, а сверху нацепила куртку. Вот с ней дела обстояли заметно хуже – рукава выдавали в нас претендентов на роль Пьеро в знаменитой пьесе «Буратино». И с этим нужно было что-то делать! Предыдущие наряды тоже были велики, но не настолько – видимо, тогда Вовка подбирал их под нас, в то время как сегодня особого выбора у него не было: взял тех пацанов, которые несли дежурство.

От неминуемого разоблачения нас спасли все те же щитки игроков в американский футбол. Хотя, даже подложив их под одежду на плечи, все равно пришлось подвернуть рукава вовнутрь. Оставалось только надеяться, что стершинские ребята не станут рассматривать нас очень уж пристально.

Напрасные ожидания! Спустившись на два пролета вниз, мы наткнулись на Илью, который тут же преградил нам дорогу. Парень легко мог опознать меня по глазам, сверкающим из прорези черной маски, поэтому я быстро опустилась на одно колено и принялась завязывать якобы развязавшиеся шнурки, передав инициативу Володьке.

– В чем дело? – грозно поинтересовался тот.

– Да ни в чем, братан, – деланно равнодушным тоном ответил Илья. – Просто прикурить хотел попросить.

– Не курю! – рыкнул Вовка и попытался обойти охранника. Не тут-то было. Тот продолжал стоять истуканом на пути, даже не думая освобождать проход.

– А я смотрю, пацаны с оружием носятся, – весело проговорил он. – Думаю: что за напасть такая?

– На вызов мы приезжали, братан, – решив сменить тактику, доброжелательно ответил Вовка. – Как обычно, ложный. Бывает у нас такое.

– Ага, – весело проговорил Илья. – А в какую квартиру? – как бы невзначай поинтересовался он.

– В девяносто пятую, – не моргнув глазом ответил Вовка. Да и чего ему моргать, если он с ребятами и правда сначала посетил это жилище, разбудив и переполошив ее хозяев, сообщив им, что у них сигнализация сработала. И только после разыгранного спектакля они тихонечко спустились к нам.

– Ну да, ну да, – закивал головой Илья, нехотя освобождая проход.

Наклонив голову как можно ниже, опасаясь быть узнанной, прошмыгнула я мимо парня. Тот подозрительно втянул носом воздух, видимо, уловив знакомый аромат моих духов, которые не смог перебить даже запах мужского пота. Знала бы, никогда не приобрела бы такой стойкий парфюм.

Илья нахмурил брови, пытаясь осмыслить полученную от органов осязания информацию, но, судя по тому, что мы беспрепятственно покинули подъезд, сильно в этом не преуспел.

Нам осталось преодолеть минимальное расстояние от подъезда до машины, когда из припаркованного неподалеку автомобиля вышел еще один подчиненный Стершина и решительно направился к нам.

– Постойте, – воскликнул он грозно, но мы и не подумали повиноваться.

– Извини, брат, – крикнул Вовка, прыгая в машину, – нам инструкция запрещает вступать в разговоры с посторонними! – И, не дожидаясь, пока мы пристегнемся, ударил по газам. Машина резво помчалась по двору, едва не сбив преградившего дорогу охранника. Только профессиональная выучка спасла его от неминуемого столкновения с капотом автомобиля, а Вовку – от возможного тюремного заключения.

* * *

– Что за квартира? – С интересом огляделась я по сторонам. – Погодите-погодите, дайте угадаю!

Я старательно наморщила лоб, изображая мыслительный процесс.

– Итак, судя по тому, что жилище оформлено в холодном стиле хай-тек с преобладанием красных цветов, его владельцем является одинокий холостяк. Эдакий Казанова, соблазняющий здесь доверчивых барышень, а затем без сожалений выгоняющий их вон.

Вовка с Олькой расхохотались, держась за животы.

– Да, Валерия, Шерлок Холмс из тебя тот еще. Это Светки Павловой квартира. Ну помнишь, она еще как-то с нами Новый год отмечала? Хирург она, отсюда и такая тяга к хрому и металлу. Почему же в отделке красный цвет преобладает, даже думать не хочу. Хозяйка сейчас в Израиле на стажировке, нам ключи оставила за хатой присматривать. Ну и вот… Мы посчитали – лучше варианта и не найти. Об этом жилище все равно никто не знает, искать нас тут не будут, и следовательно…

– Так-то оно так, но времени у нас на все про все не так уж и много. Слушайте, что я придумала…

Глава тридцать седьмая

Сколько волка не корми… Наши дни

– Вот это да! – Ольга возбужденно мерила шагами комнату, чем изрядно меня раздражала. – Нет, ну кто бы мог подумать! А я-то! А мы-то! А ты-то!

– Да кончай ты причитать уже! И без тебя тошно! – На душе и впрямь скреблись кошки. – А главное, мы так и не довели дело до конца. Не выяснили, за что они убили Голубева.

– Ой, да какая теперь разница? – удивилась Ольга. – Главное-то нам известно! Да и, может, не они это.

– А кто же? – удивилась я. – Или ты думаешь, что это все-таки Сергей? – Непонятно почему, но эта мысль, еще недавно казавшаяся вполне логичной, теперь стянула мои нервы в тугой клубок в самом низу живота.

– Почему сразу он? – удивилась Ольга. – Может, и впрямь бытовое преступление. Убийство на почве ревности, так сказать.

– Угу, – буркнула я. – И именно тогда, когда айтишник компромат на Петрова нашел. Странное, конечно, совпадение: сначала Андрюша, потом этот.

Ольга пожала плечами:

– В жизни и не такое случается.

Сама не знаю почему, но мне очень хотелось в это поверить. Хотя кого я обманываю? Мне прекрасно известна причина этих моих эмоций… Додумать мысль до конца я не успела – раздавшаяся трель дверного звонка заставила нас вздрогнуть.

– Ты кого-нибудь ждешь? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Не-е-е-ет, – заикаясь, ответила Ольга. – Вовка на работе, да и у него, если что, ключи есть.

Я метнулась к кухонному ящику и, выдвинув полку со столовыми принадлежностями, достала топорик для рубки мяса. Ольга вооружилась молотком для отбивания бифштексов. Осторожно приблизились мы к двери и по очереди взглянули в дверной глазок.

– Петров, – констатировала подруга уже известный мне факт.

– Собственной персоной, – ответила я и на всякий случай спрятала топорик за спину – не то чтобы считала, будто стоящий за дверью субъект больше не представляет для меня угрозы, но вспомнила о добре и гуманизме – все же живое существо, жалко по нему топориком стучать.

Что касается Ольги, то, судя по выставленному вперед боевому молотку, она об идее непротивления злу насилием то ли забыла, то ли не знала вовсе. Вид подруга имела очень воинственный. Уверена, Петров с компанией (а вряд ли он явился один) ретируются бегством, как только увидит отчаянную домохозяйку с молотком для мяса в руках. Поверьте, нет ничего страшнее накачанных телесериалами женщин – они заочно такие курсы боевого бойца прошли, куда там «Альфе»!

– Оль, пожалуй, это лишнее, – указала я на кухонный инструмент и, поникнув головой, открыла дверь, тут же об этом пожалев – Петров церемониться не стал: словно фурия, влетел в дом, сметая все на своем пути. В том числе и меня. Ольге повезло – она успела юркнуть в спальню и надежно там забаррикадироваться. Подозреваю, все тем же молотком, просунув его между дверных ручек.

– Ты что себе позволяешь? – четким, тихим голосом поинтересовался мужчина, еле сдерживая ярость, прижимая меня к стене. – Что это такое? – Он схватил меня за плечи и пару раз сильно тряхнул.

Ответа на этот вопрос у меня не имелось. Если честно, я вообще не планировала встречаться с шефом до тех пор, пока сама не решу, что пора это делать. Кто ж знал, что все так выйдет?

Хотя, конечно, мне полагалось об этом знать. Надеяться, будто Стершин с его-то связями и навыками нас не найдет, по меньшей мере, глупо. Однако к встрече с Сергеем, учитывая обстоятельства нашего последнего свидания, я оказалась не готова. Чего не скажешь о нем.

– Марш в машину! – приказал он, хватая меня за руку и увлекая прочь из дома.

– Эй, чего это ты раскомандовался? – возмутилась я. – Никуда я с тобой не пойду!

– Пойдешь, пойдешь, как миленькая пойдешь! – Петров и раньше не тянул на роль сказочного принца, теперь и вовсе превратился в злобного колдуна. – Хотелось бы тебе напомнить, – прошипел он, – что ты совершила как минимум два, а то и три уголовно наказуемых деяния. Довела меня до беспомощного состояния, причинила вред здоровью Светланы и лишила ее свободы. Это вообще отдельная статья. Санкции сейчас и не вспомню, но исправительными работами вряд ли отделаешься!

Решимость в голосе шефа, молнии, которые он метал в моем направлении, – все это свидетельствовало о том, что он шутить не намерен.

Единственное, что мне оставалось в подобной ситуации, это пустить в ход свое самое главное оружие – громкие и безутешные слезы. Старательно размазывая их по лицу, заботясь о том, чтобы тушь оставляла жирные следы (для усиления эффекта), я бормотала нечто нечленораздельное про то, что не хотела, не специально и вообще «так получилось».

Расчет оказался верным – пущенные стрелы достигли цели: судя по виду Петрова, тот, мягко говоря, находился в замешательстве. Видимо решив, что у меня обычная истерика, а может, просто потому, что соскучился (второй вариант менее вероятен, но зато более приятен), Сергей подошел ко мне, взял за плечи и, притянув к себе, страстно поцеловал в губы.

Раздался грохот – это Ольга, наблюдавшая картину через стекла межкомнатных дверей, уронила молоток. И, судя по ее дикому воплю, прямо себе на ногу.

– Не обращайте внимания! – тут же прокричала она голосом, в котором слышалась плохо скрываемая боль, – и вообще, ведите себя так, будто меня тут нет. А меня, собственно, и нет. Мне тут окошки помыть нужно, а то, знаете ли, ужасно грязные и…

Что именно следовало за «и», узнать нам оказалось не суждено, так как внезапно раздавшийся грохот разлетающегося стекла прервал Ольгину пламенную речь. Поначалу я решила, что это она сама грохнула по нему молотком, но раздробленный деревянный косяк входной двери и отскочившая от него щепка опровергли эту теорию.

– Ложись! – крикнул Сергей и повалил меня на пол, накрывая своим телом. Осознавав, что произошло, я принялась биться под ним, словно пойманная в силки птица.

– Пусти! – кричала сдавленно, – там Ольга! Оля, Оленька, с тобой все в порядке?!

– Ага, – растерянно проговорила подруга, появляясь в дверном проеме. – Кажется… – не слишком уверенно добавила она и, отняв от уха руку, вперила в нее свой взгляд. – Ой, кровь, – прошептала подруга перед тем, как грохнуться в обморок…

* * *

– Это произвол! – вопила подруга два часа спустя. – Я буду жаловаться! – кричала она, колотя кулаками в незапертую, между прочим, дверь. Затем, окончательно войдя в роль героини «Кавказской пленницы», принялась крушить дорогой фарфор.

Я наблюдала за происходящим с дзен-спокойствием.

Наконец Ольге надоела роль пациентки психиатрической клиники, и она тут же примерила на себя другую – гордой, не сломленной врагами партизанки. Всем своим видом она демонстрировала, что никакие пытки, никакие угрозы не заставят ее изменить своей позиции и выдать врагам тайны.

Как назло, враги никакие тайны выпытывать не собирались и даже не появлялись в комнате, поэтому героизм пропадал зря. Даже обидно как-то стало.

Может, пойти намекнуть Стершину, чтобы он провел допрос и узнал, целовалась Ольга в восьмом классе с Ромкой Овечкиным или нет? Мне она так за годы дружбы и не призналась, возмущенно отрицая даже возможность подобного, ведь Ромка был моей первой любовью. Но меня всегда не покидало ощущение, что подружка мне врет. Во всяком случае, основания подозревать это у меня имелись.

Хотя, с другой стороны, на кой ляд мне эта информация спустя столько лет? Может, пусть Стершин лучше выпытает секрет Олькиных маринованных огурчиков? Уж что она в них такое кладет, что они получаются такими вкусными, никак выяснить не могу. А тут такой шанс!

Или все же не стоит? Кто его знает, какие у эсбэшника методы допроса: а ну как иголки под ногти станут совать? Ну их, эти огурцы, к чертовой бабушке – такой ценой точно в горле застрянут.

Тем более мне все равно было не успеть за меняющимися Ольгиными образами – я только подумала о том, чтобы обратиться к Стершину, как ей уже надоела роль отважного партизана. Она плюхнулась на диван и потянулась к стоящей на столе вазе с фруктами. Схватив из нее пузатую краснощекую грушу, смачно вонзила зубы прямо в спелую мякоть. Истекаемый соком фрукт вымазал ее с ног до головы. Вздохнув, я протянула ей носовой платок, который она тут же презрительно отвергла.

– Вот еще, – пробормотала она, – и демонстративно вытерла руки о диван, а лицо – о шторы.

– Оля, ну что ты творишь? – с укоризной покачала я головой.

– Нормально так, да? – возмутилась подруга. – Нас похищают, а мы еще об их имуществе переживать должны?

– Никто нас не похищал. Просто отвезли в безопасное убежище. В наших же интересах, особенно твоих, – сделав акцент на последнем слове и выразительно посмотрев на залепленное пластырем ухо, проговорила я, но подруга и не думала успокаиваться.

– Я хочу к мужу! – свирепо сверкая глазами, парировала она. – У него в офисе мне никакая опасность не угрожает! Да и вообще не угрожает – покушались, Лер, явно на тебя, просто мишень перепутали!

– Тем более! Оль, не бросай меня, а! – пустила я в ход главный «козырь».

– Ладно уж, – выразительно вздохнув, пробормотала подруга, – что с тобой делать, а?

В ответ я лишь развела руками, нацепив на лицо извиняющееся, полное раскаяния выражение.

В ту ночь мне так и не удалось сомкнуть глаз до утра – я все ждала, что Петров придет обсудить наши дела. Ну, вопросы там какие-то, его интересующие, задаст, о моем самочувствии поинтересуется или…

Что кроется за этим самым «или», думать я себе не позволяла. Но Сергей не посетил мои покои. Впрочем, не явился он и на завтрак. И только к обеду почтил нашу порядком заскучавшую компанию своим присутствием.

Устало положив ноги на диванную банкетку, закинув руки за голову, он смотрел на меня через полуприкрытые веки и молчал. Под его взглядом мне стало неловко. В то время как Ольга и не думала мне помогать, а лишь ехидно хмыкала, бросая красноречивые взгляды то на меня, то на Сергея.

Не выдержав затянувшейся паузы, прочистив горло, я наконец, поинтересовалась:

– Удалось что-нибудь выяснить? Задержали преступника, который стрелял в Ольгу?

Выдержав мхатовскую (не иначе) паузу, Серпал только неопределенно пожал плечами.

– Зацепки есть, но… Ничего определенного сказать пока не могу. Кроме разве только того, что пропал Илья. Помнишь его? Аванесян.

Я медленно кивнула.

– Понимаешь, – продолжил шеф, – вашу так называемую «конспиративную квартиру» мы обнаружили довольно быстро. Но решили ничего не предпринимать. Нам казалось, что таким образом охранять тебя будет даже легче: ничего не подозревая, ты, по крайней мере, и попыток к бегству не предпримешь, как раньше. – Мужчина помолчал немного, будто борясь с волнением, а затем продолжил: – Лер, о том, где ты находишься, знал очень узкий круг лиц. В общем… Тот мой визит… Он импульсивным был… Миша меня отговаривал, но я… Лер, я соскучился, – заявил Сергей так просто, что сердце мое сначала сжалось сильно-сильно, а потом расширилось до таких невероятных размеров, что рисковало разорваться вовсе.

– Так получается… – я не решалась поднять глаза, – ты мне вновь жизнь спас, да? Если бы ты тогда, вопреки всем планам Стершина, не явился, то и… – Меня передернуло от ужаса.

– Не думай об этом. – Петров резко поднялся и, подойдя ко мне, поднял с дивана и прижал к себе.

Сидевшая рядом Ольга, бормоча что-то под нос о сбежавшем куда-то молоке и спутанных нитках (тоже мне, «хозяйка года» выискалась), быстро ретировалась из комнаты, оставив нас одних.

Сергей зарылся лицом в мои волосы и втянул носом их запах. А я в свою очередь дышала и не могла надышаться таким знакомым ароматом его одеколона и еще чего-то очень родного. Чего-то, что всегда позволит мне узнать его среди сотен тысяч мужчин.

– Постой! – Как ни хотелось мне иного, но дела заставили вернуться на грешную землю. – Так ты думаешь… Вы полагаете, что это Илья стрелял в Ольгу?

Сергей пожал плечами:

– Не исключено. Во всяком случае, он был в числе тех немногих, кто знал, где вы скрываетесь. В вечер покушения его на дежурстве не было, а затем он и вовсе пропал. Мать и брат ничего не знают. Ушел из дома как обычно и не вернулся. При этом накануне он рассчитался с долгами брата. Тот у него, как выяснилось, игроман, задолжал серьезным ребятам. Те грозились за долги отнять квартиру матери. Так что мотив у парня имелся, возможность – тоже.

– Ничего себе у вас сотрудники службы безопасности! И куда же смотрел Стершин?

– И на старуху бывает проруха, – неопределенно пожал плечами Петров. – О пристрастиях брата Илья, как ты понимаешь, не распространялся, а мы проверяем сотрудников только при приеме на работу. В дальнейшем – только в случае, если что-то привлекает наше внимание.

– Как с бабой Глашей, например? – подсказала я.

– Да, – Петров удивился, – а ты откуда знаешь?

– Не важно, – неопределенно махнула я рукой, надеясь, что Сергей не станет докапываться до истины, и он вполне оправдал мои на это надежды. – Не могу понять только…

Какая-то мысль не давала мне покоя, но я не сразу смогла ее сформулировать. И только, нехотя освободившись из мешавших думать объятий Сергея, воскликнула удивленно:

– Но ведь Илья спас меня! Тогда, помнишь, с машиной?! Получается, что за рулем того автомобиля точно не он был! Да и вообще… Не складно как-то… Если бы хотел убить, зачем спасать? А если спас, зачем потом убивать?

Петров только плечами пожал.

– Лер, не забивай себе голову! Доверься профессионалам, – решительно проговорил он. – Миша все выяснит – не сомневайся!

– Да я и не сомневаюсь, но сдается мне, что и моя помощь не будет лишней.

Я задумчиво накручивала локон на палец. И тут меня осенило! Осталось только подтвердить догадку! Но как это сделать? Конечно, и в этот раз, как в предыдущий, я могу сыграть ва-банк. Но если я ошибусь, преступник затаится или скроется, не оставив мне шансов на разоблачение. С другой стороны… Так ли это важно, если главное мне известно?

– Можешь организовать мне встречу со Стершиным тет-а-тет? – резко отстраняясь, спросила я.

– Могу, конечно. Но что за секреты? – слегка обиделся Сергей.

Я потрепала его по макушке и, улыбнувшись самой обворожительной своей улыбкой, проговорила:

– Немного терпения, дорогой, совсем немного терпения. Скоро ты все узнаешь!

– До-ро-гой, – по слогам, задумчиво проговорил Петров, словно пробуя слово на вкус. – Надо же, а ты впервые обратилась ко мне так ласково!

Вспыхнувшие румянцем щеки выдали мое смущение.

– Сереж, – следующая фраза далась мне с заметным трудом, – я боюсь, скоро твое отношение ко мне в корне изменится. И все же я должна, я просто обязана сделать то, что планирую! Потерпи, ждать осталось совсем недолго!

* * *

– Лер, ты уверена? – В глазах Ольги читалось сомнение. – Ты точно хочешь все разрушить? Может, не стоит? Может, нужно просто забыть прошлое и уже начать жить настоящим? Лер, ну кому нужна эта твоя правда?

Я молчала и только крутила в руках оставленную кем-то шариковую ручку. Занятную такую – из тех, которые демонстрируют то раздетых, то одетых девиц, в зависимости от угла наклона.

А может, и правда послать все к черту? Запаковать свою оголенную душу в броню равнодушия и забыть об Андрее и справедливости и жить дальше, прикинувшись, будто мне ничего не известно? И пусть служба Стершина гадает, какого черта на мою жизнь совершались столь многочисленные покушения?

– Можно? – Голос начальника службы СБ прервал мои размышления. Махнув головой, отгоняя сомнения, я нацепила на лицо ослепительную улыбку и любезно предложила ему сесть, в то время как Ольгу, напротив, выпроводила из помещения.

Обиженно пыхтя, подруга удалилась из комнаты, бросив мне на прощание красноречивый взгляд, означающий: «Не дури!»

Но я уже приняла решение – дурить буду на полную катушку. Сколько волка не корми…

Глава тридцать восьмая

Все тайное рано или поздно становится явным, хоть и неожиданно. Месяц до венчания Ольги и Володи

– Не понимаю, какого черта тут происходит? – Недовольный голос Мироновой огласил конферец-холл, превосходная акустика которого тут же разнесла ее слова десятками повторов. – У меня совещание, да и у других, как я понимаю, дел невпроворот. И вместо того, чтобы заниматься делами фирмы, мы вынуждены слушать байки какой-то… – Презрение в голосе Ираиды было столь велико, что она даже не сумела придумать мне достойный, по ее мнению, эпитет.

Остальные присутствующие вели себя гораздо спокойнее, хотя и было заметно, что восторгов происходящее у них не вызывает. Но собрала их здесь не я, а Серпал, а с ним, как известно, спорить не принято.

Поэтому, расположившись в разных местах, сотрудники, все как один, взирали на меня. Кто равнодушно, кто лениво, а кто и с откровенной неприязнью.

Посвященный в детали происходящего Стершин, сохраняя хладнокровие, перекрывал выход, будто опасаясь, что кто-то из присутствующих попытается ретироваться бегством. Хотя, если честно, основания так думать у него, безусловно, имелись.

– Ну, и долго мы будем ждать? – вновь недовольно воскликнула Ираида. – Это твое время ничего не стоит, а часы и минуты прочих присутствующих оплачиваются очень высоко.

– Ираида Семеновна, – спокойно произнесла я, глядя женщине прямо в глаза. – Прошу вас потерпеть немного: не все действующие лица в сборе.

Наконец дверь распахнулась и в проеме показалась баба Глаша. Правда, выглядела она несколько необычно. Во всяком случае, я лично узнала ее с большим трудом: пред взорами собравшихся предстала миловидная, еще даже совсем не старая женщина. Без уродовавшего ее платка и с хорошо уложенными волосами, она вполне могла сойти за менеджера среднего звена. Под стать оказалась и одежда.

Оглядев присутствующих торжествующим взглядом, баба Глаша, а вернее, Глафира Митрофановна произнесла:

– Да, сумела! Да, смогла! Вернула я свои деньги-то у Мавроди! Он же как из тюрьмы вышел, начал вкладчикам долги раздавать! Я подсуетилась – и вот, пожалуйста!

Ай, плутовка! Ай, лиса! Братик-то наверняка рассказал ей, как прокололся, выдав столичной «звезде» их тайну. Та, не будь дурой, в «звездочке»-то меня и признала. Так что этот спектакль, безусловно, адресный. Вот только меня так просто не проведешь.

Теперь, когда все действующие лица в сборе, следовало начать свою изобличительную речь, но я не торопилась. Несмотря на то, что к сегодняшнему разговору я готовилась долго и тщательно, и на то, что многократно отрепетировала каждое слово, сейчас я вдруг отчетливо поняла, что не могу начать. И не только потому, что выступление перед подобной аудиторией требовало определенной смелости. И не только потому, что мне предстояло обвинить людей в тяжких преступлениях, но и потому (и это, безусловно, одна из главных причин), что сейчас мне придется открыться перед человеком, которого я, теперь это уже совершенно очевидно, люблю. Мне предстоит сообщить ему, что все это время я ему бессовестно лгала в лицо. Более того! Я не просто обманывала, я желала растоптать, испортить и исковеркать его жизнь!

Не скрою, мне хотелось последовать Ольгиному совету и послать все к черту. Сделать вид, что ничего не было. Что в моей жизни никогда не существовал Андрей, что я действительно устроилась на работу секретаршей по велению души и сердца. Хотелось открыться Сергею в своих чувствах, воспользоваться малейшим шансом на счастье, пусть даже ему суждено продлиться недолго.

Более того! Я готова была валяться у него в ногах, если понадобится, вымаливая крохи внимания, но…

Всему этому, разумеется, не суждено сбыться. Начинать отношения со лжи – значит заранее обречь их на неудачу. И, если есть хоть малейший шанс на прощение, хоть какая-то надежда на взаимность с его стороны, я не могла этим не воспользоваться.

Кроме того, был ведь еще и Андрей. Канонизированный самой своей смертью, лишенный грехов и недостатков парень, с которым до недавнего времени не мог соперничать ни один мужчина.

И пусть его образ слегка померк, но он все еще, припудренный нафталином, хранился где-то на чердаке моей памяти. Я не имела права предать его. Тем более что имя человека, виновного в его гибели, мне хорошо известно. И если ради правды и истины я должна пожертвовать собственным счастьем, что ж… Значит, так тому и быть.

Хоруженко смотрел на меня с нескрываемым любопытством, Геля – с явной брезгливостью, баба Глаша и Стершин – равнодушно, Ираида – с презрением. И только Сергей, который благодаря начальнику службы собственной безопасности более других был в курсе происходящего, сознательно не смотрел в мою сторону, игнорируя полные мольбы о прощении взгляды.

– Спрашиваю последний раз! – стальным тоном произнесла Ираида. – Какого черта нас всех здесь собрали? Еще секунда, и я лично ухожу!

– Никуда ты не уйдешь, – спокойно произнес Петров, сжимая лежащие на столе руки в кулаки.

Это послужило мне сигналом: сколь мучительным ни представлялся мне предстоящий разговор, откладывать его дальше нельзя.

Поэтому, откашлявшись и налив в стакан воды из графина (последняя попытка хоть на миг отсрочить предстоящую казнь), я приступила к рассказу.

Я поведала присутствующим о своих отношениях с Андреем (в этом месте Ангелина вскочила и чуть было вновь не лишила меня части волос и остатков достоинства), о том, насколько сильно любила этого человека (настала моя очередь отводить глаза от Петрова, который, правда, и сам не жаждал смотреть в мою сторону – во все время этой части рассказа он сидел, вперив глаза в стол), о том, что так и не смогла забыть свою первую любовь и что сравнивала с ней всех встречающихся на пути мужчин.

А дальше я дошла до самого трудного – до того, как мне в голову пришла идея мести.

– Я была совершенно уверена, что Андрея убил ты, Сергей. – Впервые за все время своего монолога я решилась посмотреть в глаза Петрову, чтобы встретить его стальной и ставший совершенно безжизненным взгляд. – Не буду оправдываться, – развела я руками, – понимаю, насколько это бесполезно!

Но, подумай, что я должна была решить? Я сама, собственными глазами видела компромат, который Андрюша планировал передать твоим конкурентам. Он не раз говорил, что для тебя это обернется полным крахом. В лучшем случае разорением, в худшем – тюрьмой. И вот накануне того самого дня, когда он должен был встретиться с твоим врагом, его убивают! А папка с документами пропадает! Из моего дома пропадает, понимаешь? Я даже думала, что вы его перед смертью пытали!

Конечно, доказательств твой вины и даже причастности к этому преступлению у меня не имелось. В полиции меня даже слушать не стали. В общем, поэтому тогда я скрепя сердце решила все забыть, чтобы вернуться к этой теме спустя четырнадцать лет.

На что я рассчитывала? Сама не знаю. Но уж точно не на то, что произошло в итоге. Я наивно полагала, что, будучи к тебе ближе, смогу разгадать какие-то секреты, разоблачить тебя, довершить начатое Андреем дело!

Громкие аплодисменты заставили меня вздрогнуть – это Ираида театрально захлопала в ладоши.

– Браво! Браво! Браво! – произнесла она, надменно скривив губы. – Но какое все это отношение имеет к присутствующим? Захотели облегчить душу, сходили бы в церковь на исповедь.

– Ираида Семеновна, – мое лицо озарила вымученная улыбка, – голубушка, наберитесь терпения. Очень скоро вы все узнаете!

Я продолжила:

– На первых порах мне действительно удалось кое-что узнать. Например, о том, что местонахождение Андрюши было известно лишь Ангелине.

– Да! – Женщина бросила на меня торжествующий взгляд. – А ты что, и впрямь полагала, будто что-то для него значила?

– Так вот, – продолжила я спокойно, глотая ком обиды, – Андрей действительно доверял только жене. И, как мне удалось выяснить позднее, совершенно напрасно. Геля, по уши влюбленная в Сергея, уже тогда носящая под сердцем его ребенка, вовсе не была заинтересована в разоблачении возлюбленного. Узнав о планах мужа, она в отчаянии звонит Петрову, но не застает того на месте и наговаривает сообщение на автоответчик.

Сергей, конечно, прослушает запись, но позднее. А еще раньше ее услышит убийца, не преминувший воспользоваться ситуацией. И тогда я задумалась о том, кто имеет доступ в любое помещение, даже в отсутствие его обитателей. – Выдержав театральную паузу, я провозгласила торжественно: – А ведь это вы, Глафира Митрофановна, не так ли?

– Браво! – На этот раз аплодисментами меня удостоила Глафира Митрофановна. – Очень интересная история. Прям заслушаешься!

– Очень рада, что вам нравится, – спокойно проговорила я. – Слушайте дальше, там еще интереснее будет. Вы, конечно, уверены, что мне ничего не известно и опасаться вам нечего. Но спешу вас разочаровать – это не так. Ваши странные отношения с Олегом меня давно заинтересовали. Что может связывать простую уборщицу и коммерческого директора?

Но ведь я не зря столько лет уделила экономике и математике. Даты, причины, следствия – в конце концов в моей голове начала вырисовываться интересная, стройная и очень логичная версия.

– Помнишь наш неудачный ужин в «Раю»? – На этот раз я повернулась к Олегу. – Ты тогда очень много чего о себе рассказал, Правдиво, без прикрас, чем, не скрою, поначалу очень меня подкупил. Вот только одну деталь почему-то утаил – должность коммерческого директора тебе досталась по наследству.

– Что? Ты меня в чем-то обвиняешь? – Глаза Хоруженко метали молнии. Он вскочил и, сжав кулаки, двинулся в мою сторону, но путь ему тут же преградил Стершин.

– Олег Александрович, не стоит, – произнес он тихим и спокойным тоном, не предвещавшим тем не менее ничего хорошего.

Под взглядом начальника СБ Олег сник, обмяк и даже как-то стал ниже ростом.

– Разумеется, сама по себе должность, сколь бы привлекательной и заманчивой она ни была, вовсе не повод для убийства. В конце концов, это же не пост директора нефтяной компании. Но был у тебя и другой мотив. Дело в том, что Андрей просто физически не мог собрать в одиночку компромат на Петрова. Во-первых, потому, что, несмотря на свою должность, не владел всеми данными, а во-вторых, чего уж греха таить, теперь приходится признать: аналитические способности моего возлюбленного всегда были не на высоте. И тогда он привлек тебя, да, Олежка? Можешь не отвечать – вопрос риторический.

Но вот ведь незадача – использовал-то он тебя «втемную»: ни делиться кушем, ни брать с собой в новую компанию он не собирался.

И это, конечно, стало последней каплей, да? Ты простил ему то, что он совершенно незаслуженно занял место, которого ты заслуживаешь, но не сумел простить предательства! Воплоти Андрей свой план в действие, ты бы мало того что работы лишился, ты жизнью рисковал – все знают, насколько Сергей Павлович скор на расправу. А выяснить, кто именно помог Андрею собрать на него компромат, ему, с его-то возможностями, было бы нетрудно.

Баба Глаша могла прослушать оставленное Ангелиной сообщение и затем рассказать о нем тебе. А затем, смекнув что к чему, шантажировать тебя убийством все эти годы. Версия, согласись, весьма правдоподобная. Жаль только, построенная на одних догадках – ни единого доказательства в ее пользу у меня не было. И тогда я решила сыграть ва-банк. Помнишь анонимное письмо, которое ты получил пару дней назад?

Парень побледнел.

– Да-да, ты правильно все понял – его написала я. Напустив туману, я сообщила тебе, что мне все известно о ваших с бабой Глашей отношениях, упомянув шантаж, но не сказав о его поводе. Ох, как же ты засуетился, забегал! Запомни, Олежка, – назидательным тоном продолжила я, – становясь на преступный путь, никогда не теряй хладнокровия и присутствия духа! Иначе попадешь в расставленные для тебя сети. Как, в общем-то, и случилось, ведь ваш разговор с бабой Глашей, в ходе которого вы так и эдак обсуждаете возможные варианты действий, гадая, откуда таинственному «некто» известно о случившемся, записан. Мне особенно вот эта часть нравится.

Достав диктофон, я щелкнула кнопкой, и комнату заполнил голос Хоруженко, слегка измененный, но все же вполне узнаваемый:

«Ты же говорила, что никто ничего не узнает». – Даже не видя лица говорившего, можно было распознать его явное волнение.

«Так и есть». – А вот голос бабы Глаши звучит куда более спокойно и уверенно.

«Тогда откуда им все известно?» – На этот раз в голосе Олега явственно слышится паника.

«Успокойся. – Звук столовых приборов сообщил нам, что собеседница Хоруженко даже не подумала прервать трапезу. – В конце концов, никто тебя напрямую в промышленном шпионаже не обвинял. В письме вообще никакой конкретики».

Я щелкнула кнопкой, выключая диктофон.

– Кстати, удовлетворите мое любопытство, пожалуйста, расскажите: как вы сумели получить компромат на Олега? – обратилась я к уборщице.

Та только усмехнулась в ответ и, сложив из пальцев хорошо узнаваемую фигуру, показала ее мне.

– Не советую упрямиться, Глафира Митрофановна, – вмешался в разговор Стершин. – Лучше расскажите все как есть подобру-поздорову. Не то хуже будет, вы же меня знаете.

– Ой, вот только не нужно мне угрожать! – Казалось, женщина и не думает бояться. – Расскажу, но только вовсе не потому, что испугалась. Просто похвастать хочу своей ловкостью-то. Простая баба, а самого коммерческого директора сумела к ногтю прижать.

В общем, после того, как я благодаря Мавроди все свои деньги потеряла, началась у меня беспросветная жизнь. Едва-едва от получки до зарплаты дотягивала. Ну, и устроилась в одну кафешку уборщицей-то. Днем, значится, тут тряпкой махала, а по вечерам – в забегаловке этой. И вот однажды зашел туда этот. – Баба Глаша презрительно кивнула головой в сторону Олега. – Меня-то он, конечно, не заметил – вы ж высоко летаете, на обслугу и не смотрите. А зря! Мы хоть и простые люди, а соображение имеем. Не хуже вашего голова-то работает. Вот моя-то мне сразу подсказала: что-то тут нечисто. Уж больно он вел себя подозрительно. Все по сторонам оглядывался, словно опасался чего. Ну, я, не будь дурой, разговор-то их с его собеседником и подслушала. Наш Олежка, оказывается, промышленным шпионажем промышлял – сливал, значится, инфу твоим, Сергей, конкурентам. Вот тогда я и поняла, что мой звездный час настал. Разорилась я на диктофон – они тогда дорого стоили, но это ж бизнес-вложение, скупиться грех. Да и впрямь окупилось оно тогда сторицей. Не шибкого ума сотрудники у тебя, Сергей, ох не шибкого. Этот дуралей, – баба Глаша, презрительно усмехнувшись, ткнула пальцем в Хоруженко, – даже не додумался со своим-то компаньоном в разных местах встречаться. Никакого представления о конспирации. Я-то уж настроилась выслеживать его, а он возьми да и приди через неделю в то же кафе. Я момент уличила, когда он в туалет отвлечется, и сделала вид, будто что-то под столом потеряла. А сама незаметно диктофон скотчем-то и прикрепила. Так что всю беседу ихнюю записать сумела. Золотой она для меня оказалась – настоящая путевка в жизнь. Этот-то еще и трус к тому же. Все боялся, что если ты узнаешь о его делах, то, как и Андрея, на тот свет отправишь, – уверен он был, что это твоих рук дело. Они ж с убиенным-то вместе компромат на тебя нарыли. Только папка после убийства пропала, а с ней и следы все. Ну, Олежка-то наш и решил, что ты все почистил. Алчность, однако, сильнее страха оказалась, вот он и подрабатывал, сливая ваши секреты конкурентам. Грех было не воспользоваться ситуацией, скажи же?

Петров ничего не ответил на это, только недобро сверкнул глазами в сторону Хоруженко, отчего тот сразу скукожился и уменьшился в размерах едва ли не вдвое.

– Я вами, Глафира Митрофановна, искренне восхищаюсь, – прервала я хвастливое повествование уборщицы. Так все провернуть, столько лет коммерческого директора шантажировать, жить безбедно, еще и оправдание себе в виде бизнеса братца соорудить! Мол, это он, владелец успешного магазина, оплачивает вам и многочисленные поездки за рубеж, и прочие удовольствия. – Баба Глаша презрительно хмыкнула. – Одно мне только непонятно: на кой черт вам с такой жизнью уборщицей-то работать?

– Не твое дело! – спокойно произнесла баба Глаша. – Кем хочу, тем и работаю. Ты вона сказочницей, как я погляжу, заделалась. Толкуешь нам тут не пойми про что, хоть и не скрою – складно рассказываешь! А я – человек от сохи, без дела сидеть не привыкла, вот и работаю, хоть и могла бы этого не делать.

– Сдается мне, дело в другом, – задумчиво проговорила я. – Просто не хотели вы источник дохода из виду упускать, желали все время держать его в тонусе. А может, и впрямь привыкли к работе своей. Дома сидеть скучно, а здесь столько возможностей для развлечений в виде издевательств над сотрудниками, вынужденными терпеть все ввиду вашего особого статуса.

Баба Глаша только усмехнулась. Она и бровью не повела на мои обвинения. Усмехнувшись, она повернулась ко мне и проговорила спокойно:

– Только не в том ты направлении, девонька, копаешь. Не Олежка – ваш убийца. Кишка у него тонка для подобных дел. Слабак он и трус. Такие не убивают.

– Знаю, – спокойно проговорила я. – Андрея и Голубева и впрямь не он убил, а вы да Ираида Семеновна. – Я повернулась к Мироновой.

– Что?! – От возмущения женщина едва слюной не захлебнулась. – Ну, знаете ли! – Ее голос дрожал от негодования. – Это уже ни в какие ворота! Я, пожалуй, достаточно слышала и дальше этот балаган терпеть не намерена. – Решительно поднявшись, Ираида направилась к выходу, но грозный оклик Петрова ее тут же остановил.

– Сядь! – проговорил он, стукнув кулаком по столу. – Если не хочешь, чтобы тебя насильно усадили. – Садись и слушай. Я сказал! – Мужчина рубанул ладонью воздух.

Ираида была вынуждена подчиниться, тем более что стоящий у дверей Стершин не оставлял ей ни единого шанса на побег.

– Вот как все было, – продолжила я прерванное повествование. – О том, что Андрей планирует «потопить» Петрова, тому сообщила Ангелина. Правда, узнала она об этом достаточно поздно. Как мне рассказал Михаил Леонидович, Андрюша в тот вечер приехал домой взволнованный. Говорил про то, что теперь они заживут по-другому, что Петров за все заплатит, и так далее. О том, куда едет, жене не сказал. Да, скорее всего, и сам не знал – убежище ему предоставили те самые конкуренты, которым он и должен был передать папку. Умный парень документы с собой не взял: обмен ее на деньги должен был состояться на следующий день, и рисковать он не хотел.

После того как за ним захлопнулась дверь, Ангелина в панике звонит возлюбленному. Тот собирает экстренное совещание, на которое, в числе прочих, приглашает и вас, Ираида Семеновна. Вы в бешенстве. Дело вашей жизни находится под угрозой, а тут еще эти мужики-«соплежуи» отказываются действовать решительно. Все о каких-то договоренностях толкуют. А вы-то, конечно, ни с кем договариваться не собираетесь! Попадись вам в тот момент Андрей, уж вы бы…

Но, увы, о местонахождении шантажиста вам ничего не известно. Правда, до поры до времени. Наивный Андрейка звонит супруге из своего убежища. Та выманивает у него адрес. Вы ведь сказали ему, что вам страшно, да? Что вы хотите быть в этот час рядом с ним, так ведь? – обратилась я к Ангелине.

Та равнодушно пожала плечами и спокойно кивнула в ответ.

– Ну вот… Дальше все более-менее понятно. Геля звонит Сергею и, не застав его на месте, наговаривает сообщение на автоответчик – сотовая связь тогда работала крайне неровно, поэтому связаться с возлюбленным по мобильному женщине не удалось.

Сообщение случайно прослушивает Ираида, которая в тот момент зашла по какой-то надобности в кабинет Сергея – будучи его главным помощником, она обладала подобными полномочиями.

Женщина понимает: это ее шанс! Она тут же отправляется по указанному адресу и, застав там Андрея, выпытывает у него сведения о местонахождении папки с компроматом. Как вы это сделали, а, Ираида Семеновна? Следов пыток следователь не обнаружил, но как-то ведь вы заставили Андрея заговорить?

– Не понимаю, о чем вы, – ледяным тоном проговорила Миронова.

– Да все вы понимаете. – Чтобы унять дрожь в руках, я принялась разглаживать на юбке складки. Вернув своему дыханию ровный тон, продолжила уже спокойно: – Думаю, вы просто пригрозили Андрею оружием, он вам все и рассказал. Только это его все равно не спасло. А еще, я полагаю, что он спас меня от смерти, убедив вас в том, что мне ничего не известно о документах. Мол, использовал он меня втемную. Во всяком случае, судя по тому, что я до сих пор жива, вы тогда не видели во мне угрозы.

После того как вы застрелили Андрея и покинули его убежище, перед вами встала вторая задача – проникнуть в мой дом и забрать бумаги. Подозреваю, какое-то время вы наблюдали за квартирой и, когда поняли, что она никогда не бывает пустой (после смерти возлюбленного я замкнулась в себе и вела жизнь затворницы), решили обратиться за помощью к Голубеву. Что уж вы там ему наговорили не знаю, но точно правду не сообщили, использовали его втемную.

– К кому? – усмехнулась Ираида. – Этот-то тут при чем?

– При том, при том, – ответила я.

Видите ли, после убийства Андрея я находилась в ужасном психологическом состоянии. Поэтому на неожиданный визит в свой дом специалиста из службы интернет-поддержки внимание обратила не сразу. Озвученному им поводу о плановой проверке поверила без труда. И только обнаружив исчезновение Андрюшиной папки с компроматом, нашла визит крайне подозрительным. С чего бы провайдеру присылать в мой дом сотрудника, если мы не оставляли заявку? И почему плановую проверку он проводил так долго? Позвонив в обслуживающую компанию, я узнала, что никаких специалистов они в мой дом не посылали. Тогда я и поняла, что высокий голубоглазый красавец, чья голливудская внешность не соответствует типичному образу IT-специалиста, был казачком засланным. Я восстановила в памяти его внешность и даже описала ее следователю, проводившему расследование убийства Андрея, но, увы, того мой рассказ не заинтересовал. И что мне прикажете делать? Ходить по улицам, вглядываясь в лица прохожих в надежде узнать «того самого»? Признаюсь, первые годы именно так я и делала, а потом… Потом решила двигаться дальше: закончила институт, уехала в Москву, занялась карьерой.

Стоит ли удивляться, что спустя четырнадцать лет, встретив Голубева, я не сразу признала в нем таинственного визитера. В твоем… в вашем кабинете, Сергей Павлович, мой друг установил «жучок», и мы… в общем, мы слушали все ваши разговоры. Так мы и узнали, что тебя шантажирует некто Голубев – недавно уволенный сотрудник фирмы. Да ты и сам ведь, благодаря Михаилу Леонидовичу, теперь это знаешь. Прости, что раскрылась ему, а не тебе, просто… А, – я обреченно махнула рукой, – впрочем, какая теперь разница. В общем, – продолжила я свой рассказ далее, – первый визит к Голубеву ничего мне не дал. Само собой, парень и не собирался расставаться с ценными сведениями. Тогда мы явились к нему во второй раз. Для пущей убедительности нацепили на себя маски спецназовцев – согласна, дуристика полная, но тогда нам эта идея казалась очень даже стоящей. Все шло по плану, пока мы не проникли в квартиру парня, который к тому моменту оказался уже мертв.

С этого и начался мой путь к истине. Правда, открылась она мне далеко не сразу. Начать с того, что безжизненный, устремленный в пустоту взгляд Голубева всколыхнул в моей душе давно забытые воспоминания. Позднее я попросила своего друга раздобыть мне фото айтишника. Используя фотошоп, мы убрали с портрета бороду, а также слегка его омолодили. И, хотя с момента нашей последней встречи минуло четырнадцать лет, я безошибочно узнала в Голубеве того самого сотрудника фирмы-провайдера, который приходил в мой дом сразу же после убийства Андрея. Я так долго носила его образ в сердце, что запомнила на всю жизнь.

Итак, первая загадка разгадана: очевидно, что именно покойный айтишник похитил в свое время папку с компроматом, но не понятно, для чего он это сделал. Вряд ли он действовал самостоятельно, ведь тогда как минимум воспользовался бы полученными документами. Очевидно, что его об этом попросил убийца, а затем убрал нежеланного свидетеля. Хотя и непонятно, почему он тогда выжидал долгих четырнадцать лет. Одним словом, загадок много. Да еще эта история Хоруженко с бабой Глашей сильно меня отвлекла.

Он забрал папку и передал вам, Ираида Семеновна. Думаю, что, если и заглянул в содержимое, все равно ничего не понял. Иначе бы вряд ли молчал столько лет.

Возможно, первое время вы вздрагивали от каждого шороха, опасаясь разоблачения, но постепенно все прошло. В конце концов, самые страшные воспоминания со временем тускнеют. Так что о смерти Андрея вы вскоре забыли. Так продолжалось до тех пор, пока я не появилась на фирме.

Конечно, вы меня сразу узнали, но, нужно отдать вам должное, виду не подали – поразительное самообладание. Но, разумеется, насторожились. Вы сразу поняли: неспроста я устроилась к Петрову секретаршей. И тогда вы стали за мной следить. Вам нужно было выяснить, что мне известно и каковы мои намерения.

Только вот беда, моя персона интересовала не только вас. Голубев ведь тоже прекрасно меня запомнил – в конце концов, ему не каждый день доводилось исполнять роль грабителя. О том, что похищенная им папка имеет какое-то отношение к смерти Андрея, ему известно не было. Меня никто с ним не видел и связать не мог. Мало ли что за девица, мало ли какой папкой она обладает. Но, признав в новой секретарше обворованную им некогда особу, айтишник каким-то образом связывает ее с давним убийством. Как он это сделал, Ираида Семеновна? Расскажите, пожалуйста, удовлетворите мое любопытство.

– Я по-прежнему не понимаю, о чем идет речь. – Миронова и не думала сдаваться. – Вы великая сказочница, Валерия Михайловна. Вам и карты в руки. Сами придумайте.

– Как хотите, – равнодушно пожала я плечами. – Тогда, пожалуй, я продолжу. Каким-то образом связав меня с Андреем, Голубев без труда складывает два и два и понимает, что за документы он похитил четырнадцать лет назад и кто, скорее всего, убил молодого человека. Правда, тут он просчитался: парень полагал, будто за преступлением стоит шеф. Это вполне логично: подумать, будто вы провернули все в одиночку, не поставив начальника в известность, айтишник не мог. Очевидно, что от смерти сотрудника в первую очередь выигрывает именно Сергей. Поэтому он звонит ему и угрожает обо всем рассказать полиции, если только тот не заплатит.

Петров, который к убийству отношения не имеет, решает, что это очередной бред сивой кобылы, но и оставить сигнал без внимания он, конечно, не может. Поэтому поручает Стершину нанести визит Голубеву и выяснить, что тому известно. Об этом узнает Ираида, которая, судя по всему, родилась под счастливой звездой, ведь Михаил Леонидович в тот день отправляется в командировку и потому откладывает визит к айтишнику на три дня. Этого женщине вполне хватает, чтобы посетить его дом и вонзить в грудь парня нож по самую рукоятку.

Одна незадача: только она закончила свое черное дело, как в квартиру ворвался доморощенный спецназ в нашем лице. Ираида спешно прячется где-то в квартире. Наверное, в ванной или в туалете. Хотя, может, в кладовой или на кухне. Не важно. Важно другое: на дело Миронова взяла очень приметную сумку. Это, конечно, ее ошибка, но кто ж знал, что все так обернется? Думаю, имея не самый богатый опыт преступной деятельности, Ираида даже не подумала о том, чтобы одеться подобающим образом. И зря! Не обратить внимание на столь заметный аксессуар я не могла. Тем более что (вот ведь совпадение!) сама давно мечтала о подобном. Да все денег жалела на его покупку.

Но тогда мне как-то не пришло в голову связать сумку с убийцей. Тем более что Голубев, будучи парнем видным, вполне мог иметь пассию. И не одну. Впоследствии наличие в его жизни женщины мне подтвердил явившийся в офис следователь.

Так что сам по себе дамский аксессуар никак не мог вывести нас на убийцу. Но… У страха, как известно, глаза велики. Возможно, эти преступления так и остались бы не раскрыты, если бы вы, испугавшись, не решили от меня избавиться.

Я спокойно встретила полный ненависти взгляд Мироновой и, помолчав немного, продолжила свой рассказ:

– Окончательно убедившись, что я не просто так устроилась на фирму, вы, наверное, не раз пожалели, что не убили меня сразу. Решив исправить эту ошибку, предприняли для этого сразу несколько попыток. Но эта задача почему-то решалась не так легко, как предыдущие, – честь и хвала моему ангелу-хранителю. Поэтому ни первая попытка, ни вторая успехом не увенчались. Более того! Фортуна окончательно повернулась к вам задом, когда вы попытались сбить меня на машине. Мало того что рядом оказавшийся Аванесян спас меня, так он еще и узнал вас в водителе.

Парень только производит впечатление глупца, на самом же деле далеко не такой дурачок, как может показаться. Во всяком случае, свою выгоду он сумел просчитать. Он понял, что, угрожая вам разоблачением, можно неплохо заработать. Деваться вам некуда: увязший коготок уже давно потянул за собой в трясину всю птичку. А тут еще новая беда: Сергей решает меня защитить, спрятав подальше от посторонних. Конечно, Илья знает, где я нахожусь, но вам туда доступ закрыт.

И тогда вы предлагаете ему сделку: вы значительно увеличиваете сумму вознаграждения, а он навсегда избавляет Землю от моего присутствия. Аванесян соглашается, но не успевает реализовать задуманное: в последний момент я ускользаю из дома, в котором меня прячут, в неизвестном направлении.

Правда, неизвестным оно остается до поры до времени. Очень скоро Стершин выясняет наше с Ольгой местонахождение и устанавливает за квартирой наблюдение.

Казалось бы, вот он – ваш звездный час. Наконец-то все сошлось как нужно. Но… Увы и ах, Илья, не будучи профессиональным киллером, допускает один промах за другим. Сначала он перепутал меня с Ольгой, а затем и вовсе промазал. Понимая, что появляться на службе ему нельзя – Михаилу Леонидовичу не составило труда выяснить, кто из знавших о нашем местонахождении ребят отсутствовал в тот день на дежурстве, – парень пускается в бега.

Правда, далеко ему уйти не удалось – уже очень скоро Стершин нашел беглого работника. Отсюда и подробности ваших с ним взаимоотношений. Так что упираться можете сколько угодно, но все улики против вас.

– Никого я не убивала! – взвизгнула Миронова. – Вы тут своими сказочками уже всем голову задурили! А мне не получится! Так и знайте! Мое слово против вашего!

– Да не нужно мне ничего доказывать, – устало откинувшись на стуле, произнесла я. – Это дело компетентных органов, которым Михаил Леонидович, я уверена, не откажется помочь. Но вот с Ильей вы прокололись. Зачем было использовать парня? Или вы планировали отправить его вслед за Голубевым на тот свет и просто не успели это сделать? Поймите, если бы вы не пытались с такой маниакальной настойчивостью убить меня, улик у нас и впрямь против вас было бы маловато. Зато теперь их более чем достаточно.

Видите ли, помимо показаний Аванесяна, есть еще мое свидетельство. Я ведь не случайно уделила столько внимания описанию увиденной на квартире Голубева сумочке. Ее оригинальный, хотя, конечно, и не уникальный, дизайн выделяет обладательницу среди многих. Думаю, в городе подобные аксессуары можно по пальцам пересчитать. Тем более не получится списать на простое совпадение тот факт, что вы, Ираида Семеновна, в числе этих избранных счастливиц.

– Я?! – поразилась Миронова.

– Да, вы, – спокойно проговорила и достала из кармана слегка помятую фотографию. Ту самую, которая привлекла мое внимание в «убежище».

– На этом снимке ваша сумка видна плохо, но узнать в ней тот самый приметный аксессуар все же можно. Да, это удалось мне не с первого раза. Я даже не сразу поняла, что именно привлекло мое внимание к фотографии. Уже позднее, перебирая в уме все полученные в ходе расследования сведения, пытаясь сложить из разрозненных кусочков единую картинку, я осознала, что меня тогда так насторожило. Ну а дальше – дело техники, как в прямом, так и в переносном смысле: отсканировав снимок и увеличив изображение, нам удалось разглядеть на нем кожаную аппликацию в виде отправившейся на шопинг дамы. Так что упираться дальше смысла не имеет. Лучше облегчите душу, расскажите, как все было.

– Сереж, – в голосе Мироновой слышалась мольба, – помоги мне, а? – Женщина пристально смотрела на начальника. По ее щеке текла слеза. – Я ведь все это ради тебя сделала… Ради нас, понимаешь?! Ну не могла я позволить этому ублюдку разрушить то, что мы с тобой так долго строили. Я ведь тебя все эти годы любила… Ты же меня в упор не замечал… А я терпела твоих бесконечных девиц, и даже эту… – Миронова бросила полный презрения взгляд на Ангелину. – Как могла оберегала твое спокойствие, неужели это ничего не стоит?

– Я тебя об этом не просил. – Слова Сергея жестким хлыстом рассекли воздух. Даже я невольно сжалась от сочувствия к своему несостоявшемуся убийце. Понимаю, женщина это заслужила, и все же, неужели нельзя быть с ней помягче?

– Ну да, конечно… – Вся уверенность и спесь слетели с Мироновой. – Ты, безусловно, прав … Кто я такая, чтобы меня жалеть? Неплохо вышло все, да? Ты весь в белом, а я в дерьме. При том, что именно ты – основной выгодоприобретатель в этой истории. Только подумай, что было бы, доведи этот ублюдочный Свиридов дело до конца! Лишь благодаря мне ты там, где ты есть, а не на нарах. Неужели не понимаешь?

– Ир, – ни один мускул не дрогнул на лице Петрова, – я тебе все могу простить, но не то, что ты пыталась убить Лерку. Ты же знаешь… – Сергей запнулся, и мне осталось только гадать, что именно он хотел сказать. Но даже этой незаконченной фразы оказалось достаточно, чтобы заставить мое сердце биться в груди пойманной в силки птицей.

– Ну и дурак же ты! – злобно воскликнула Ираида. – Она ж погубить тебя хотела! Знаешь, как Голубев связал ее со Свиридовым? Он проследил за этой… – женщина запнулась, не сумев подобрать для меня подходящего эпитета, – …до кладбища, где она со своим возлюбленным беседы беседовала. Димка разговор при помощи специальной аппаратуры подслушал и все понял. Потому на тебя и подумал, что она тебя во всем обвиняла. Кстати. – Женщина повернулась ко мне. В ее обращенном в мою сторону взгляде читалась насмешка. – Зря ты думаешь, будто твой возлюбленный спас тебя. О тебе и не думал заботиться, все о пощаде молил. Выдал твой адрес сразу же. То, что ты жива до сих пор, – это моя заслуга. Хотя, конечно, теперь-то я понимаю, какую оплошность допустила: надо было тебя сразу прикончить. Еще тогда, четырнадцать лет назад!

Я равнодушно пожала плечами – в чем, в чем, а в логике этим рассуждениям не откажешь…

* * *

Позднее, когда все разошлись: кто по камерам, а кто и просто по домам, – мы остались с Сергеем одни. Сидели по разные стороны огромного стола и молча смотрели друг другу в глаза.

Никто не мог нарушить молчание первым, и хотя я понимала, что это моя обязанность, открыть рот и вымолвить хоть слово была не в силах.

Наконец, когда тишина окончательно меня раздавила, я, набравшись храбрости, воскликнула с жаром:

– Я тебя люблю! Я не хотела этого! Не планировала! Не думала и не гадала. Более того! Это произошло помимо моей воли. Ничего не говори! Ничего не отвечай! Мои слова тебя ни к чему не обязывают, я просто хочу, чтобы ты это знал и не чувствовал себя обманутым и использованным. Хотя… – я горько усмехнулась, – все равно ведь будешь. Но знаешь, еще до того, как я узнала правду про Ираиду, я уже тогда была уверена в том, что ты не убийца. Вот просто знала это, и все! Прости, что не открылась тогда же – хотела довести расследование до конца. Сама!

Я помолчала – речь давалась мне с трудом, но я должна была ее закончить.

– Если то, что между нами было, не просто так… – не скрывая надежды, проговорила я, – если есть хоть малейший шанс на то… на то… – слова казались столь фантастичными, что мозг отказывался их воспроизводить, – на то, что мы можем быть вместе… Просто подумай!

Я поднялась и направилась к выходу. Сергей по-прежнему хранил гробовое молчание. Уже у самой двери я обернулась к нему и сказала:

– Ровно через месяц, семнадцатого числа, мои друзья устраивают обряд венчания в церкви Серафима Саровского. Если ты все же решишь, что нам стоит хотя бы попытаться, приходи! Я буду ждать! Если нет – я исчезну из твоей жизни навсегда.

Глава тридцать девятая

Повод для праздника есть всегда. Наши дни

– Лер, я точно в этом наряде не буду «белой овцой»? – в десятый раз спросила меня Ольга, вертясь перед зеркалом, оценивающим взглядом окидывая свою фигуру.

– Тогда уж кремовой, – просунул голову в дверной проем Володька и тут же получил от супруги расческой по лбу.

– Эй, больно же, – проворчал он, потирая ушибленное место.

– А ты не болтай что ни попадя. Лер, мне правда идет это платье?

– Оль, – я сложила руки у груди, с восхищением оглядывая подругу, – ты прекрасна! Модельер, конечно, большой умница, да и корректирующее белье сделало свое дело, сама понимаешь.

– Ах ты! – Девушка огляделась по сторонам в поисках предмета, который можно было бы бросить и в меня тоже.

– Спокойствие! Только спокойствие! – воскликнула я и на всякий случай вжала голову в плечи. – Оль, ты действительно выглядишь ослепительно!

– Мам! – Из соседней комнаты раздался капризный голос Полины. – Я в этом, – с нажимом на последнее слово произнесла она, – никуда не пойду.

Вслед за словами в комнату проникла та, которая их произнесла. Вернее, в дверном проеме показался огромный «свадебный торт». Уверена – за счастье обладать Полинкиным нарядом любая средневековая дама продала бы дьяволу душу. Не сомневаюсь – при его виде в неописуемый восторг пришла бы и воспитанница детского сада. Но вот незадача: Поля из этого возраста давно выросла, а машину времени, для того чтобы переместить ее на четыре века назад, еще не изобрели.

– Теть Лер, как хотите, – произнесла девчонка, – я, конечно, польщена оказанной мне честью, но в этом на людях ни за что не покажусь!

– Да-а-а, – пробормотала я, – что-то и впрямь свадебный организатор перестарался… Не переживай, Поля, я все улажу!

Схватив мобильный телефон, я быстро набрала номер Славика – праздничного менеджера, отвечающего, как он сам утверждал, за все на свете.

– Слав, – строгим голосом обратилась я к парню, – ты вообще хотя бы примерно представляешь, что может нравиться девицам тринадцати лет? Ты действительно считаешь, что каждая малолетка спать не может, так мечтает превратиться в гору бисквита с розочками? В общем, ноги в руки и сюда, быстро и оперативно! Берешь Полину и возишь ее по всем – слышишь меня?! – всем бутикам до тех пор, пока она не начнет биться в восторге при виде собственного платья. А не то уволю тебя, к чертовой бабушке! – Последнюю фразу произнесла таким строгим тоном, на какой только оказалась способна.

– Слушай, как ты думаешь, может, зря мы все это затеяли? – в десятый раз спросила меня подруга. – Ну что за блажь – повторное бракосочетание? У самой дочь на выданье, а я все туда же.

Я демонстративно закатила глаза к небу:

– Сколько можно, в конце концов? Во-первых, не просто бракосочетание, а венчание. А во-вторых, в жизни всегда есть место романтике. Вы просто почему-то об этом забыли. Свадьбе быть. И точка!

* * *

К церкви мы подкатили с шиком – на белом лимузине. Собственно, это был единственный экипаж свадебного кортежа. Никаких гостей: Ольга, Володька, их родители, дети и я. Помогая Ольге выгрузить пышный шлейф платья, я не смотрела назад, ведь, пока глаза не подняты, надежда еще сохраняется. И потому мне очень хотелось продлить этот сладостный миг ожидания! Но бесконечно поправлять юбки тоже невозможно, да и Ольга рвалась из моего плена, не понимая, отчего уложенные ровнехонько складочки так меня занимают. Наконец я решилась и, обернувшись, почувствовала, как сердце забилось где-то в горле: на пороге храма топтались Сергей с Костиком.

– Привет, – не очень уверенно произнес Петров.

– Привет, – выдавила я, пытаясь изобразить спокойствие.

– А мы вот на свадьбу…

– Да я уж поняла.

Ища поддержки, я растерянно озиралась по сторонам, но каждый из присутствующих был занят своим: Ольга с Володькой, как и положено молодоженам, с любовью взирали друг на друга, их родители занимались Степкой, а Костик с Полинкой с интересом, хоть и не без смущения, разглядывали друг друга. Хлопнув себя по лбу, я произнесла с деланным весельем в голосе:

– Полина, это Костя, Костя – это Полина!

Молодежь, не выдавившая из себя даже традиционное в таких случаях «очень приятно», ограничилась кивками.

– Ну что? Идем? – срывающимся от волнения голосом предложила я.

– Угу, – кивнул головой Петров и, быстро сбежав по ступенькам, взял меня под локоть, чтобы сопроводить к алтарю.

Глава сороковая

Финальная и очень счастливая

– Слушай, а ведь когда мы в последний раз у вас на даче-то собирались, твоей маме было столько же, сколько нам сейчас, – задумчиво проговорила я, глядя, как Катерина Ивановна секатором срезает розы. – И ведь какой старушкой она нам казалась! – продолжила я, качаясь на кресле-качалке и кормя грудью Ваньку.

– Господи, и придет же тебе такое в голову! – всплеснула руками Ольга. – Не была она старой, да и сейчас не такая! Тоже мне, героиня «Москвы слезам не верит»! Маман моя, вон, нового кавалера отхватила. Иностранца, между прочим!

– Да ладно? – удивилась я. – И где же она его нашла?

– Так у вас на свадьбе! Там такие гости были, м-м-м! Не было бы Володьки, держите меня семеро!

– Да тебя и так семеро держали, – рассмеялась я, вспоминая выделываемые Ольгой фортеля.

– Мальчики, – капризным тоном гламурной девицы обратилась Ольга к нашим мужьям, отмахнувшись от моих насмешек небрежным жестом руки, – ну когда уже шашлык будет готов?

– Оленька, солнышко мое, потерпи чуть-чуть, уже скоро, – проворковал Володька, а мы с Сергеем, переглянувшись, понимающе друг другу улыбнулись.

– Эх, хорошо-то как! – закинув руки за голову и подставив лицо солнцу, произнесла подруга, снова обращаясь ко мне. – А Полинка-то моя, похоже, с вашим Костяном замутила, – добавила она шепотом, бросая взгляд на подростков, отделившихся от взрослых в беседке и теперь что-то оживленно обсуждающих.

– Да бог с тобой, Оля! – замахала я руками на подругу. – Они же еще дети совсем!

– Ну, дети не дети, а я своего Володьку тоже, если помнишь, в школе встретила. А Костик этот, несмотря на мамашу пришибленную, замечательным парнем растет. Вот что значит гены правильные!

Я рассмеялась: на все-то у моей подруги есть ответ, на все-то своя теория имеется. Но что правда, то правда: сын Сергея и впрямь мальчишка хороший – добрый, вежливый, благородный, а уж как он нашего Ваньку любит! О таком старшем брате можно только мечтать! Впрочем, как и о такой семье в целом.

А я ведь даже и не мечтала! Бросив полный обожания взгляд на мужа и переведя его на Ваньку, с жадностью сосущего грудь, я чуть не захлебнулась переполнявшим меня счастьем, в само существование которого еще совсем недавно даже не верила. Зато теперь я точно знаю: оно есть. Главное – его обязательно дождаться!

Content

Полина Раевская
Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

Глава первая Когда трудно даже дышать. Четырнадцать лет назад

Глава вторая Возвращение. Наши дни

Глава третья Знакомство. Пятнадцать лет назад

Глава четвертая Неожиданный союзник. Наши дни

Глава пятая Второе свидание. Пятнадцать лет назад

Глава шестая Собеседование. Наши дни

Глава седьмая Грузовик с пряниками. Наши дни

Глава восьмая За несколько недель до трагедии. Четырнадцать лет назад

Глава девятая Хорошие новости. Наши дни

Глава десятая День, разделивший жизнь на «до» и «после». Четырнадцать лет назад

Глава одиннадцатая Знакомство с врагом. Наши дни

Глава двенадцатая Совет. Почти семейный. Наши дни

Глава тринадцатая Неожиданный разговор. Наши дни

Глава четырнадцатая Операция «Моисей». Наши дни

Глава пятнадцатая Беда пришла – открывай ворота. Четырнадцать лет назад

Глава шестнадцатая И смех и грех. Наши дни

Глава семнадцатая Все, что нас не убивает, делает сильнее. Или просто лишает чувств. Четырнадцать лет назад

Глава восемнадцатая Операция «Моисей» вступает в завершающую стадию. Наши дни

Глава девятнадцатая Неожиданная встреча. Наши дни

Глава двадцатая Последний удар. Тринадцать лет назад

Глава двадцать первая Операция «Большой ух» продолжается. Наши дни

Глава двадцать вторая Ужин в раю. Наши дни

Глава двадцать третья Попытка не пытка. Семь лет назад

Глава двадцать четвертая Неожиданный отпуск. Наши дни

Глава двадцать пятая Близок локоть, да не укусишь. Наши дни

Глава двадцать шестая Мы решаем идти ва-банк. Наши дни

Глава двадцать седьмая Птичку жалко. Наши дни

Глава двадцать восьмая Исходная точка. Снова. Наши дни

Глава двадцать девятая И смех, и грех, и слезы, и любовь. Наши дни

Глава тридцатая Неожиданная смена образа. Наши дни

Глава тридцать первая Лера – звезда «Эклера». Наши дни

Глава тридцать вторая Мальчики бывают разными. Шесть лет назад

Глава тридцать третья Секс без обязательств. Наши дни

Глава тридцать четвертая Побег. Наши дни

Глава тридцать пятая Неожиданные гастроли. Наши дни

Глава тридцать шестая Я вам пишу, чего же боле. Наши дни

Глава тридцать седьмая Сколько волка не корми… Наши дни

Глава тридцать восьмая Все тайное рано или поздно становится явным, хоть и неожиданно. Месяц до венчания Ольги и Володи

Глава тридцать девятая Повод для праздника есть всегда. Наши дни

Глава сороковая Финальная и очень счастливая