Отпуск в Средневековье

Ирония путешествий во времени и реальности

Андрей Писарцов

© Андрей Писарцов, 2015

© Валентина Листопад, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Внимание!

Все имена, названия, и остальное содержание в данной книге являются вымышленными и представляют собой художественное произведение автора. Любые совпадения с реальными наименованиями, людьми и любыми другими предметами и названиями являются случайными и не были известны автору в момент создания данного произведения.

Моему брату Алексею посвящается…

Еven a stopped clock gives a right time twice a day.

Orbital

Часть 1

I

Я проснулся без пятнадцати одиннадцать. Это было мое первое утро за полгода, когда я вставал не по будильнику. Яркий луч теплого летнего солнца пробрался сквозь жалюзи в мою спальню.

Размышляя о том, как приятно начинается мой первый день отпуска, я вспомнил, что обещал позвонить своему брату, как только проснусь. Взяв с тумбочки свой мобильный, я набрал его номер телефона. В трубке послышался заспанный голос брата:

– Да, алло.

– Привет, Алекс! как дела?

– Какие могут быть дела рано утром. Ты че звонишь?

– Вот даешь! Сам ведь попросил вчера, чтобы я тебя разбудил, как только проснусь

– Кто ж тя знал, что ты так рано вскочишь!

– Вообще говоря, уже одиннадцать. Хочешь дам очень полезную информацию для размышления?

– Ну!

– Ночью можно не только в интернете сидеть, но и спать, говорят, тоже можно.

– Да, интересное наблюдение…

– Давай вставай и собирай вещи! Во сколько за тобой заехать?

– Как высплюсь, можешь приезжать.

– Ладно, хорошо. И не забудь – с тебя пиво!

– Это еще с чего?

– За ценную информацию для размышления.

– Вот барыга! До нитки готов брата обобрать!

На этой веселой ноте мы закончили разговор. Надо сказать, что мы с братом были очень хорошими друзьями, только, к сожалению, последнее время совсем не виделись, да и вообще, встречались очень редко. То у меня на работе очередной отчет об успехах моего отделения фирмы перед начальством, то у брата компьютерная сеть банка, в котором он работает, переходит на новую многоразрядную платформу. В результате все общение между нами часто сводилось к телефонным разговорам.

Поэтому мы и решили по наступлению лета взять одновременно отпуска и рвануть в гости к нашему деду в город Новгород-Залесский – маленький городок в средней российской полосе, с чудесной природой, зеленым лесом, чистым воздухом и красивой рекой. Что еще может быть лучше для человека, уставшего от городской жизни и работы? К тому же деда мы не видели уже давно.

А дед наш, Василий, надо сказать, был человек по натуре очень веселый, а по профессии – изобретатель. С раннего юношества он изобретал все, что только было можно. Потом всю жизнь работал в военном конструкторском бюро, в котором изобрел множество различной военной техники. Какой, говорить не буду – военная тайна.

Дед по натуре был человеком очень требовательным. Поэтому, в процессе изобретения очередной пушки или истребителя, он вытягивал из отдела снабжения все, что только было можно. Вот вам, к примеру, сокращенный список материалов, потребовавшихся ему для экспериментов по изобретению пули-бумеранга (пуля летит, поражает цель, потом спокойно возвращается обратно в обойму, готовая поразить таким образом еще 100 целей): 2 кг. стали закаленной, 4 навигационных чипа ED-138, 2100 грамм пороха, 5150 г. дроби, 5 метров микропроводов, линкольн, 329 г. золота, машина для закрутки папирос, 89 кг. комбикорма для кур (мой дед любит заниматься домашним хозяйством), 1 грабли (и садоводством), 3 коробки спичек, стройматериалы для 1 сарая нового кирпичного, плазменный телевизор, 2 рулона туалетной бумаги.

В начале, конечно, все возмущались. Потом дед изобрел передатчик-излучатель частоты, которая подавляюще действовала на чиновников. Под влиянием этого прибора чиновник был готов подписать все что угодно – лишь бы от него отстали.

Прибор был полезный, но громоздкий. Видом и размером он был схож с унитазом, на котором была красная кнопка. Поначалу этот прибор очень редко срабатывал, так как с унитазом в руках деда в кабинет начальника не пропускали. Пришлось ему изобрести еще один, очень маленький – размером с монетку, на которой была кнопочка. Однако дед по натуре был очень рассеянный, и с десяток таких излучателей потерял у себя дома. После чего вокруг его дома в радиусе пятисот метров высохли все растения. Оказалось, излучатель губительно действовал на развитие последних.

Тогда дед изобрел антиизлучатель и стимулятор роста растений и установил их на крыше своего дома. Буквально через неделю густая растительность покрыла всю территорию в радиусе пятисот метров от его дома, а сам его участок зарос до непроходимых джунглей.

Однако после установки антиизлучателя в городе Новгород-Залесский телевизионные антенны перестали ловить телеканалы. Оказалось, что антиизлучатель глушит телевизионные сигналы. Тогда дед изобрел усилитель высокочастотного диапазона и установил его на крыше. После чего телевидение вернулось в город, а в дом деда вернулись тараканы, причем в количестве, в несколько раз большем, чем себе может представить нормальная домохозяйка.

Я не знаю, чем закончилась война с тараканами, так как с тех пор у деда не был, однако знаю, что он собирался изобрести какой-то сильный порошок против тараканов с содержанием урана 238.

Как бы там ни было, но начальникам всем своим он рот заткнул. И размах его экспериментаторства после этого стал еще шире, так как для своих экспериментов он мог достать все, что угодно: начиная с цветных металлов и заканчивая самой дорогой техникой. Один раз и я воспользовался возможностями деда, предложив ему поставить надо мной эксперимент и купить мне большую квартиру в зеленой зоне Москвы. Дед сомневался над положительными результатами данного эксперимента, однако квартиру купил.

Да, дед был милым человеком, и меня радовала мысль о том, что я его скоро увижу.

Вспомнив своего деда добрым словом, я встал с кровати, принял холодный душ и приготовил себе яичницу с ветчиной. Сев завтракать, я включил телевизор.

В программе новостей сообщили, что с атомной станции пропало 2 кг. урана 238. Дикторша откровенно удивлялась халатности работников станции, а я, жуя яичницу, усмехаясь, думал, что, похоже, это проделки моего деда, и что, по всей видимости, к нашему с братом приезду тараканов у него дома уже не будет.

II

Позавтракав, я собрал вещи, погрузил их в машину и поехал за братом. Алекс жил в Митино, поэтому дорога к нему заняла прилично времени. Я надеялся, что к моему приезду брат уже будет готов к отправлению.

В районе трех часов дня я позвонил в дверь его квартиры. Замок щелкнул, дверь подалась вовнутрь и на меня хлынула волна чистого громкого звука. По музыке я понял – брат слушает Goa Trance. Это означало, что он давно уже не спит, а лазит по дебрям интернета.

Дверь, наконец, полностью открылась, и предо мной предстал брат: темно-синие джинсы, стильная спортивная кофта того же цвета, в левой руке радио пульт от музыкального центра, взъерошенные волосы на голове – я сразу понял, что из постели он сразу же сел за компьютер.

– Привет!

– Здорово! Ты че так долго ездишь? Жуя печенье, сказал брат.

– Да пока вещи собрал, пока…

– Заходи, давай! – перебил меня брат. – Выпивка и еда в холодильнике. Ты пока отдохни, я тут закончу одно дело на компьютере и буду готов… Кстати, все равно тебе делать нечего, сообрази что-нибудь поесть – я с утра только пару крекеров съел.

«Узнаю своего брата» – подумал я.

Стоя в прихожей, я огляделся. Квартира нисколько не изменилась за полгода, поменялась лишь техника в ней. Две трехкомнатные квартиры улучшенной планировки соединены в одну, стены полностью переделаны по своему, образуя путаный лабиринт для гостей, первый раз зашедших сюда. В каждой комнате и даже в прихожей стояло по компьютеру. Все компьютеры были соединены в сеть, венцом которой был мощный сервер последней модели, стоявший у брата в кабинете. Так что брат мог работать в любой точке своей огромной квартиры. В каждой комнате также имелся телевизор. На балконе виднелась параболическая антенна – брат не любил подключаться к интернету через телефонную сеть. Во всех комнатах стояло по две колонки мощной трехполосной аудиосистемы, подключенных к хай-енд центру последней модели. В прихожей и на кухне установлены видеокамеры. Стильную современную меблировку дополняли валявшиеся везде пустые коробки от оргтехники и пенопласт.

Я прикинул стоимость всей аппаратуры – она была в пару-тройку раз дороже самой квартиры. В общем, настоящая берлога хакера.

Сквозь длинный лабиринт квартиры я пробрался на кухню. Недолго думая, приготовил тосты с сервелатом и тщетно пытался найти соль среди специй и сахара. В это время за стойку минибара сел брат, налил себе апельсинового сока со льдом и принялся активно есть мои тосты, пока я занимался поисками соли.

– Где у тебя здесь соль?

– Хочешь дам очень ценную информацию для размышления? – вопросом на вопрос ответил брат.

– Ну, давай, – пробурчал я.

– Соли нет, она кончилась.

Я сел рядом с братом, взял с тарелки последний тост и начал его поглощать вместе с пивом.

– Не забудь. С тебя пиво! – сказал, улыбаясь, брат.

– Это еще с чего вдруг? – возмущенно спросил я.

– За ценную информацию для размышления!

– Вот барыга! – сказал я, и мы засмеялись.

Перекусив, брат собрал вещи, и мы спустились к машине. Все его вещи состояли из спортивной сумки, ноутбука, минипринтера и передатчика для удаленного доступа к интернету.

– Ты можешь хотя бы на две недели отдыха оставить свой компьютер? – спросил я.

– Да мне совсем чуть-чуть надо поработать в дороге. Недавно выпущена новая сетевая платформа для банков. Я подумал – а не купить ли мне эту малышку себе домой и посмотреть, что она из себя представляет? Всего 450 тысяч долларов.

– Ну и в чем проблема?

– У меня на днях деньги кончились – надо достать немного. Завтра послезавтра взломаю какой-нибудь банк через сеть и спишу себе полмиллиончика. Мне пока много не надо.

– Ты ведь полгода назад сказал мне, что нагрел 1,5 миллиона баксов на каких-то американских филиалах?

– Нагрел, но буквально через месяц мне позвонил дед и сказал, что он изобрел машинку по умножению денег. Закладываешь в нее деньги – получаешь в два раза больше. Ну, я и поехал к нему. Ясное дело, снял перед этим миллион баксов со своего счета. Дед показывает мне какую-то махину, в центре которой вделан сейф. Говорит: «Клади в сейф деньги!». Я сначала сказал ему, что давай я, мол, сотню туда положу – посмотрим, что из этого выйдет. Дед говорит, машина, мол, одноразовая, делать ее долго, так что я могу смело туда все сразу засунуть. Ну, сунули миллион баксов, дед закупорил все как следует, сказал, что к утру все будет готово.

Мы пошли с ним в дом. Он достал бутылку самогона. Самогон, говорит, отменный. Первачок, такого ароматного, говорит, никогда не пробовал. Ну, значит, сели мы вечерком с ним, душевно так поговорили. Обмыли умножение моего капитала и его новое изобретение. Прям за столом и заснули.

С утра, короче, встали, подходим к этой его дурацкой машине, открываем сейф – а там пепел один. Дед посмотрел так, хмыкнул пару раз и сказал, что на самом деле ничего страшного – просто машина перегрелась. Говорит, чтобы я еще денег привозил, но только побольше, потому что в следующий раз машина точно сработает. Я ему сказал, что на самом деле машина-то классная (ну ты знаешь, как наш дед ревностно относится к своим изобретениям), но мне на самом деле пока деньги не нужны, у меня пока их достаточно. Но, говорю, как только деньги понадобятся, обязательно к нему обращусь. Ничего, вроде, дед довольный остался таким поворотом.

– Ну, веселый у нас дедок, – я не мог удержаться от смеха.

– На самом деле, я не жалею, что тогда съездил к нему – он мне в дорогу такого первачка хорошего налил. Ребятам привез – все обалдели. Даже тебе, помню, понравилось.

– Да не, первак как первак, – пожал я плечами.

– Ну, ты у нас, конечно, большой специалист по самогону!

– Ты сам в нем ничего не понимаешь. Твоя стихия – компьютер. В нем ты разбираешься, согласен! Хотя и хуже меня… Но уж в этом деле – кому ты говоришь?

– Ну конечно!!!

Так, горячо споря, ругаясь, смеясь и рассказывая всякие веселые истории, которые случились с нами за последние полгода, мы неслись на машине по шоссе в сторону старинного маленького городка Новгород-Залесский, в гости к нашему горячо любимому деду.

III

Было уже темно, когда мы въехали в Новгород-Залесский. Это был маленький провинциальный городок населением в 10000 человек. Большинство домов были частными, поэтому городок выглядел скорее как большая деревня.

Я медленно вел джип по темным улочкам, пытаясь разглядеть дом деда. Брат сидел рядом, играя с компьютером в шахматы.

– Вот невезуха, – выругался брат. – Все-таки на двенадцатый раз этот тупой компьютер выиграл у меня!

– Компьютер слабак, – не преминул заметить я. – Просто ты не умеешь играть. Когда научишься, скажи мне – я покажу тебе настоящую игру.

– Ты сам ни хрена не умеешь! Только выпендриваешься!

– Однако разряд у меня есть, – хихикнул я.

– А ума нет! – парировал брат.

– Да? Однако по соотношению побед – поражений…

Я запнулся и резко нажал на тормоз. На месте старой деревянной ограды дедового дома стоял трехметровый бетонный забор. Сверху забор довершали три ряда колючей проволоки. Я ничего не понимал.

– Откуда взялся этот забор?

– Разве я тебе не говорил? – ответил брат. – Когда я ездил к деду сжечь миллион баксов в его сейфе, он говорил, что собирается обновить заборчик.

– Да, не слабо обновил! – присвистнул я.

– Он еще жаловался, что соседи стали проявлять повышенный интерес к его деятельности.

– По-моему, этот забор только еще больше разжигает любопытство.

Мы вылезли из машины, и подошли к железной массивной калитке. Брат нажал на звонок. Глазок камеры уставился на нас. Затем раздалось несколько щелчков и дверь со скрипом начала отъезжать вправо. Мы вытащили из машины вещи, и зашли во двор.

Надо сказать, дед любил заниматься домашним хозяйством и садоводством, поэтому дом и прилегающий к нему садик с яблонями, грушами и цветами содержал в аккуратном и очень приятном для глаза состоянии. Вся его усадьба составляла около 25 соток. На них размещались аккуратный и красивый деревянный домик, большой кирпичный сарай, гараж, маленький сарайчик для живности, огород и сад. Причем все это было так спланировано, так расставлено, что если идти, например, из дома до гаража, то это займет не одну минуту нормальной ходьбы.

Маленькие и аккуратные заасфальтированные дорожки с красивыми, излучающими спокойный желтый свет старинными фонариками, словно паутина, соединяли все постройки на усадьбе. Я не удивлюсь, если протяженность всех дорожек в сумме составит несколько километров.

Однако если вы думаете, что это все, то сильно ошибаетесь. Здесь он живет, а вот изобретает и экспериментирует глубоко под землей. На протяжении многих лет дед рыл свои подземные коммуникации. Лично я побывал на трех этажах ниже его дома. Однако есть двери, за которые он даже нас с братом отказывается пускать. И я думаю, там есть еще парочка этажей.

Однажды дед был выпивши и взболтнул, что у него есть свой ядерный реактор. Может быть это правда, может, нет. Но я не удивлюсь, если станет известно, что он докопался до самой Америки.

Аккуратная асфальтированная дорожка среди цветов и стриженых газонов привела нас к дому.

Деда мы нашли на кухне. Он стоял посередине помещения, на нем был белый халат, резиновые перчатки и шляпа с защитным стеклом для глаз. Двумя руками он держал какой-то пистолет и, стреляя из него ярко-красными лучами по финской кухонной стенке, пытался попасть по двум лениво ползающим мухам.

– Дед, здравствуй! Ты что делаешь?

– А, хлопцы! Проходите, проходите! Сейчас, сейчас! Вот только закончу испытания мухобойки…

Мы с братом переглянулись. Мухобойка больше походила на лазерный бластер из фантастических фильмов, а финская стенка уже была похожа на куски обгоревших досок. Наконец, деду удалось попасть по одной из мух. От попадания лазерного луча муха моментально сгорела в воздухе.

– Вот! Моментальная мухобойка! Уничтожает муху и не оставляет от нее никаких следов, никакой инфекции! Как вам, хлопцы?

– Да, дед, отличная штука! – не собираясь портить деду настроение, ответили мы.

– Ну, тогда, хлопцы, держите! – сказал дед, протягивая нам эту пушку. – Дарю вам эту мухобойку! Небось, мухи в вашей Москве замучили уже, а?

С этими словами дед рассмеялся.

– Дед! Спасибо, конечно! – заявил я. – Но только у меня кухня капитальная, специальный дизайн, итальянская меблировка… Неохота потом снова все менять…

– А у меня вообще мух нет! – нашелся брат.

– Так це ж ничего страшного, шо она так мебель портить, – ответил дед. – Це ж только интенсивность луча отрегулировать и все! Будет сто лет работать!

Подумав, что, все-таки, взять – это еще не значит использовать, я решил принять подарок. «Пусть будет» – подумал я и с опаской взял эту пушку – грозу мух.

– Ну вот! Так бы сразу, – довольно ответил дед. – А то стесняетесь, понимаешь.

Да, таков был наш дед с его безумными изобретениями. «Смотри в корень!» – любил говорить он нам с братом.

Распаковав вещи и устроившись у деда в доме, мы сели в уютной беседке из виноградника в саду. Дед принес к ужину своего известного первачка, и мы еще долго сидели, беседовали о жизни и шутили. Вдруг, как бы что-то вспомнив, дед спросил:

– Кстати, чуть не забыл! Хлопцы, вам деньги нужны?

– Не помешали бы, – усмехнулся я.

– Ну так какие проблемы! – воскликнул дед – Я тут заново собрал свою машинку по умножению денег. Новая, улучшенная модель. Чуть ли не месяц собирал. Стопроцентная гарантия – первый раз сработает!

– Не знаю, как Сашке, а мне пока деньги не нужны, – выпалил брат, чуть только услышав про чудо-машинку. – Спасибо, дед!

Дед посмотрел на меня.

– Да и мне пока тоже не очень надо, дед. Как нужны будут, я тебе обязательно скажу, – заявил я.

– Ну, смотри мне, хлопцы! Как только обезгрошитесь – сразу бегите к деду. Я уж вам помогу тогда.

И, словно в подтверждение своих слов, дед налил нам еще по рюмке первака. Разговаривая, мы просидели чуть ли не до утра. В саду завораживающе пели сверчки. Небольшой художественной работы фонарик поливал сверху беседку приятным светом. Вокруг него кружились в танце ночные мотыльки. Была теплая июльская ночь.

IV

Я проснулся в 12 часов. Не спеша встав с кровати и одевшись, заглянул в комнату Алекса – брат самозабвенно спал. Я вышел во двор. Был прекрасный летний день. Солнце пробивалось ко мне сквозь крону высокой груши, стоявшей во дворе. Я прошелся по усадьбе, зашел в беседку, сел, закурил и, от нечего делать, стал палить из дедовой мухобойки по муравьям, сновавшим туда-сюда по земле.

Вытирая тряпкой засаленные руки, из гаража вышел дед. Заметив меня он, улыбаясь, подошел ко мне.

– Ну что надо сказать деду? – спросил он.

– С добрым утром!

– То-то же! А где Алешка?

– Спит еще.

– Вот соня! А ну, иди, буди его! Пора обедать. А после обеда я покажу вам кое-что, над чем уже работаю несколько лет.

«Наверно, какая-нибудь очередная супер-мега-мухобойка» – усмехнувшись, подумал я. Затем встал, затушил сигарету и пошел будить брата.

Алекс уже не спал. Он сидел на кровати, отчаянно стуча по клавишам своего ноутбука.

– В последней версии юникса от Новеллы гораздо больше «недокументированных особенностей», чем я думал, – сходу заявил мне брат вместо приветствия.

– В последнее время ты проводишь за компьютером гораздо больше времени, чем я думал, – подражая брату, ответил я.

Брат улыбнулся.

– Знаешь анекдот: «Программист сидел, пыхтел, писал очень сложную программу. Сидел, писал целый месяц, днем и ночью. Не спал и не ел. И вот, наконец, ему удалось ее закончить. Он сидит довольный. Он отдал все свои силы, чтобы написать такую крутую программу. И тут входит в комнату его мама и заявляет: «Ну что, сынок, все в игрушки гоняешь?»

Мы оба засмеялись, затем я сказал:

– Вставай, умывайся, и пойдем обедать. А после обеда дед обещал показать свою очередную супермухобойку.

Мы пообедали, немного поболтали, а после обеда дед повел нас с братом в гараж.

Открывая ворота гаража, дед сказал:

– Сейчас вы увидите одну из лучших моих работ. Долго и по крупицам я собирал ее. Можно сказать, что в ней заключены многие мои изобретения, сделанные до этого.

Наконец, двери гаража распахнулись и перед нами новое дедово изобретение. По виду это больше всего напоминало вездеход. Однако, приглядевшись, я узнал сильно модернизированный джип Шевроле Блейзер. Колеса были широко расставлены, оси сильно изменены – они были как-бы спущены ниже, из-за чего сама кабина джипа располагалась выше обычного. Передняя часть джипа и капот были сильно модернизированы. Машину опоясывали дополнительные поручни и бамперы. Я подумал, что, наверно, дед пытался сделать из джипа какой-нибудь танк будущего или что-то в этом роде.

– Ну-ка, угадайте, что это такое? – загадочно улыбаясь, спросил дед.

– Модернизированная мухобойка на колесах, – пошутил брат.

– Вы уж думаете, что ваш дед совсем дурак, – обиделся дед. – Да ваш дед еще поумнее вас будет!

– Это машина, – сказал я.

– Дураку ясно, что раз колеса есть, значит, машина! Вопрос такой: что это за машина? – не унимался дед.

– Вездеход, – предположил брат.

– Нет, не только.

– Чтобы это ни было, но на таком вездеходе было бы неплохо покататься и съездить на рыбалку, – заметил я.

– Э-эх! – разочаровавшись в нас, сказал дед. – Этот аппарат – машина времени!

– Что-что? – переспросили мы.

– Что-что! Что слышали! Это – машина времени.

– Предположим, – сказал брат. – Но почему именно в таком виде?

– Подождите, подождите, – сказал дед. – Давайте я вам объясню все по порядку. Этот вездеход, как вы выразились, сделан на основе правительственного джипа. Корпус из специальной сверхпрочной стали, стекла сделаны специального пуленепробиваемого и изолирующего материала. Их толщина – пять сантиметров.

Я открыл дверцу вездехода и присвистнул. Действительно, дверь была больше обычного, стекло удивляло глаз непривычной для автомобиля толщиной. Я взглянул на панель приборов и на первые несколько секунд растерялся – она изобиловала кнопками и циферблатами, больше напоминая панель приборов в самолете. На месте коробки переключения скоростей виднелся приличных размеров стеклянный колпак, под которым опять же виднелись ряды кнопок.

– Дед, а этот твой вездеход как обычную машину использовать можно? – вырвался у меня вопрос под впечатлением всего увиденного.

– Можно. Не перебивай! – недовольно ответил дед. – Ну, так вот. Машина бронирована, как танк. Система дополнительных ободов, бамперов специальная посадка автомобиля делают его практически не переворачиваемым. Салон изнутри абсолютно герметичен. Запас кислорода в баллонах позволит пассажирам выжить больше суток, даже если джип попадет на дно океана. Специальная конструкция корпуса и сверхпрочный сплав делают автомобиль сверхстойким к деформированию. Даже если сбросить джип из самолета с высоты в 1348 метров, автомобиль не деформируется при столкновении с поверхностью земли.

– Ты его что, скидывал, что ли с такой высоты? – шутливо заметил брат. – Откуда такая точность в цифре?

– Я ее рассчитал теоретически, – недовольно пробурчал дед. – Что у вас за привычка перебивать, когда старшие говорят?

– Нет, дед, ну ты сам посуди, – поддержал я брата, смеясь. – Даже если джип и не деформируется при приземлении с этой самой высоты в 1348 метров, то уж души пассажиров от такой встряски явно останутся на высоте, не разделив участь приземлившихся тел.

– Эк ты сказал! – съехидничал дед. – А вот ты у нас вроде в авиационном институте учился, в летательных аппаратах, по идее, разбираться должен…

В его голосе слышались нотки издевки. Я еще раз внимательно осмотрел вездеход, обойдя его кругом. Действительно, как я сразу не заметил! Со всех сторон на джипе были видны воздухозаборники. Воздушная тяга! С помощью такой тяги можно точно менять направление полета и даже зависать на одном месте в воздухе.

– Дед, неужели ты это сделал? – вырвался у меня голос восхищения.

– Дед твой еще и не такое может сделать, – ответил довольный дед и, словно восхищаясь самим собой, продолжал:

– Кроме того, в машине предусмотрена возможность катапультирования, встроена логическая система контроля исправности автомобиля, под радиатором встроен 9,72 миллиметровый пулемет, под фарами – ракетная система типа стингер. Автоматическая система слежения и наведения, вместо мотора стоит миниатюрный ядерный реактор, поставляющий энергию для всех автоматических процессов, хода, полета и передвижения во времени одновременно. В общем. Еще много чего я изобрел и впихнул в эту малышку. Чтобы самому не забыть, что и как работает, я все подробно записал и распечатал в брошюрку… Где же она? – Дед порылся в ящиках гаража и извлек оттуда огромную стопку сшитых бумаг в восемьсот листов.

– Вот! – довольно сказал дед и кинул свою «брошюрку» на сидение вездехода.

Я взял это руководство по эксплуатации в руки начал его бегло просматривать.

– Но зачем надо было напихивать в эту машину столько всего? – спросил, недоумевая, брат.

– А вот тут вы попробуйте представить себя на месте путешественников во времени, – ответил дед. – Дело в том, что вы не можете с абсолютной точностью предугадать, в какую ситуацию вас занесет. Может случиться так, что во время путешествия вам спасет жизнь какая-то мелочь, о которой вы думали как о ненужной. Вот поэтому я и попробовал засунуть в машину времени все, что только возможно.

– Но как вообще возможно само путешествие во времени? – спросил я.

– С точки зрения вашего обычного представления о мире такие вещи, как путешествие во времени, конечно, невозможны, – ответил дед. – Однако я смотрю на мир совсем по-другому. Вы живете и умеете передвигаться только в трех измерениях. Вы ведь даже не задумываетесь о том, что измерений бесконечно много. Стоит только добавить в обычную систему координат парочку осей – и вы уже можете совершать невероятные вещи. Опираясь именно на это, я и создал машину времени. Для ее создания все расчеты и анализы я проводил в системе координат с пятью осями. Моя машина времени может передвигаться по времени так же, как и ездить вперед-назад. Если вам это все интересно, почитайте мою книжечку «Основы временной вероятности»…

Дед опять начал рыться в шкафчиках гаража.

– Куда же я ее засунул? А, вот!

С этими словами он извлек из одного из шкафчиков свою «книжечку» на семьсот страниц и протянул ее нам. Брат взял ее и не глядя стал перелистывать.

– Допустим, эта машина может перемещаться во времени, – предположил брат. – Тогда получается, что можно съездить в будущее и посмотреть, что будет с нами, скажем, лет через десять.

– А вот тут не все так просто, – как будто призадумавшись, сказал дед. – Мы можем съездить в будущее и посмотреть, что будет с нами лет через десять. Однако это необязательно будет так. Дело в том, что вариантов будущего бесконечно много. Также как настоящего и прошлого. В нашу реальность претворяется лишь один вариант из бесконечного числа возможных.

Представьте плоскость, каждая точка которой – это отдельный вариант нашего прошлого, настоящего или будущего. В таком случае наша жизнь и реальность будет выглядеть на такой плоскости кривой линией, соединяющей точки нашего прошлого, настоящего и будущего. Как любую кривую, эту линию можно записать формулой, которая будет формулой нашей реальности. Помимо нашей линии на этой плоскости можно провести еще множество кривых, они тоже будут иметь свои формулы, это будут уже другие реальности.

Наше настоящее – это лишь точка на такой плоскости. Через эту точку можно провести бесконечное множество кривых линий, каждая из которых будет иметь свою формулу. Вот тут то и заключается сложность. Я знаю лишь крохотный отрезок нашей кривой линии, по которой мы живем – нашей реальности. Этот отрезок начинается с недавнего прошлого и заканчивается сегодняшним днем. Как вам известно, по отрезку кривой нельзя записать ее полной формулы. Однако с помощью математического анализа и привлечения исторических данных можно получить приблизительную формулу нашей кривой.

Эту приблизительную формулу нашей реальности я вычислил, однако каждый день я ее уточняю. Как вы видите, абсолютно точно формулу нашей реальности составить невозможно. Так что, заехав на этой машине лет на десять вперед, мы можем увидеть лишь приблизительную картину нашего будущего. Мы попадем в реальность, близкую к нашей.

– Если мы приедем в другую реальность, – перебил я деда. – Как же мы потом выедем из нее обратно в наш собственный мир?

– Как приехали, так и уедем, – ответил спокойно дед. – значение формулы другой реальности, по которой мы можем путешествовать, всегда будет совпадать со значением формулы нашей реальности в точке настоящего, так как это отправной пункт. Мы реальны и поэтому, катаясь по другим реальностям, мы лишь создадим новую реальность, в которой будем постоянно находиться. А формулу такой реальности мы знаем, потому что по ней катаемся по реальностям. Что тут непонятного? – на лице деда появилось сомнение в способностях нашего с братом интеллекта. – Сначала прочитайте мою книгу, которую я вам дал, а потом задавайте мне свои глупые вопросы.

– На самом деле это очень интересно, – немного подумав, улыбаясь, заметил брат. – Получается, что можно ввести в машину вместо формулы реальности какую-нибудь математическую функцию или многочлен энной степени, ввести просто от фонаря, запустить вездеход – и ты уже в другой реальности. Не понравилась реальность – вернулся обратно. Ведь получается, что любая математическая формула – это отдельная реальность.

– Ну что, займемся тестами машины времени? – смеясь, спросил я, залезая на водительское сидение вездехода.

Мне понравилась мысль брата. Я представил, как я, словно заправский путешественник по реальностям, заезжаю в прекрасный мир, где нет никаких проблем и все бесплатно. Отдохнув по полной катушке и набив халявными вещами вездеход до крыши, я возвращаюсь обратно в тот же момент, в который уехал. Все выгоды на лицо!

– А как тут все запускается? – вырвался у меня сквозь улыбку нетерпеливый вопрос.

– Никак, – отрезал дед холодным голосом. – Все, хватит! Вылазь из машины!

– Но почему? – протестующе спросил я. – Я ведь только начал тут во всем разбираться…

– Читайте мою книжку и в ней разбирайтесь! – выталкивая нас с братом из гаража, заявлял дед. – Вас только пусти за управление – вы в момент тут делов натворите.

– Да че тут разбираться, дед! – пытался защищать нас брат, – вводи формулы, да экспериментируй!

– Вон, ты привез с собой компьютер – туда и вводи свои формулы! И экспериментируй, сколько влезет, – пробурчал хмуро дед, закрывая гараж.

– А че тут страшного, дед? Тут ведь и так все понятно!

– Понятно, понятно – ничего вам не понятно! – вконец рассердился дед от нашей беспечности. – Если вы поедете по формуле, которую ввели от фонаря, то очень возможно, что приедете в реальность, где вы нереальны, или Земля нереальна, или реально что-то такое, о чем вы даже не догадываетесь! Посмотрим тогда, как вы приедете обратно! К тому же, я два часа вводил в машину формулу приблизительной реальности. Испортите – будете заново все просчитывать. Вот тогда я на вас посмотрю, герои!

Дед быстрыми шагами шел в сторону дома. Он выглядел сильно разочарованным нашими недалекими размышлениями по поводу вероятностно-временного континуума. Смеясь, мы шли с братом немного позади и еле поспевали за дедом.

Светило солнце, стоял теплый и приятный июльский день. Нам совершенно не хотелось размышлять на тему различных реальностей, где мы нереальны, и читать дедову книгу. Наш отпуск еще только начинался, и нам хотелось рано утром выехать к речке на рыбалку, а не сидеть весь день в пространственных размышлениях о путешествиях во времени.

– А что, все-таки было бы неплохо на таком вездеходе сорваться порыбачить? – весело заметил я и мы с братом переглянулись.

V

Всю утреннюю рыбалку мы с братом проспали в теплых уютных кроватях. Яркий свет солнечного дня, пробивавшийся через окно спальни, разбудил нас лишь к полудню. Однако это нас с ним нисколько не смутило. Немного поразмыслив над продолжением начинающегося дня, мы решили, что рыбачить нам, собственно говоря, все равно когда – ведь мы же возьмем с собой на рыбалку дедов излучатель.

Дело в том, что кроме своего известного положительного действия на чиновников, излучатель сильно воздействовал на рыб. Стоило только опустить его в воду, как тут же все рыбы в округе стремились подплыть к излучателю как можно ближе – так что рыбу можно было доставать из воды просто руками.

Встав с кровати и умывшись, я пошел на кухню состряпать что-нибудь поесть. Деда дома не было, а на сожженной мухобойкой кухонной финской стенке лежала записка. Я взял ее в руки и пробежал текст еще сонными глазами:

Доброе утро, хлопцы!

Я уехал в свое конструкторское бюро

для очередного отчета о проделанной работе. Приеду завтра днем. Без меня не скучайте, съездите на рыбалку или сходите по грибы. Если захотите есть – в таганке на полу стоят мои вареники. Ваш Дед

В это время на кухню зашел зевающий брат, взял у меня записку и, бегло пробежав весь текст глазами, шутливо заметил:

– Представляю, как наш дед сейчас втирает своему начальству в конструкторском бюро, что для изобретения мухобойки ему понадобился японский телевизор, финская кухонная стенка и один рулон туалетной бумаги.

Представляя в своей голове такую картину, я невольно хихикнул.

Брат поднял с пола еще теплый таганок с дедовыми варениками и приоткрыл крышку. Всю кухню заполнил едкий и неприятный запах подгоревшей картошки. Надо заметить, что дед свое изобретательство применял и в кулинарной области, однако здесь он явно особых успехов добиться не смог. Вот и эти так называемые им вареники являлись одним из его фирменных блюд из области здоровой и полезной пищи. На самом деле то, что находилось в таганке, с варениками ничего общего не имело. Это была картошка в мундирах, приготовленная дедом по собственному рецепту в микроволновой печке его собственного изобретения. В печке дед явно что-то не докрутил, а в своем рецепте явно что-то забыл добавить, потому как картошка в мундирах (простите, вареники) всегда выходила у него подгоревшая с ужасным вкусом и всегда рассыпалась как песок, стоило лишь дотронуться до нее вилкой. Однако дед говорил, что это пища будущего.

Готовить нам с братом не хотелось, поэтому мы кое-как позавтракали дедовыми варениками, слабо утешая себя тем, что едим пищу будущего.

Позавтракав, мы начали собираться на рыбалку. И тут-то я вспомнил про дедов вездеход. «А не поехать ли нам на нем на рыбалку?» – подумал я. Уж больно хотелось ощутить под собой мощь ядерного двигателя.

– Знаешь, Алекс, что-то у моего джипа какие-то стуки слышны в моторе последнее время, – сказал я, пытаясь найти причину.

– Да я вообще боюсь, как бы твой Чироки не увяз в грязи, когда мы поедем на старое русло, – продолжил игру мой брат, а потом справедливо заметил. – По-моему не надо искать причину. Итак, ясно, что нам обоим до смерти хочется прокатиться на дедовом вездеходе.

Мы выкатили эту махину из гаража. На дневном свете она казалась еще больше и навороченнее, чем при слабом одностороннем освещении гаражной лампы. Я залез на водительское сидение. Панель приборов и множество кнопок напоминали самолет. Имея за плечами пять лет авиационного института и 2 года службы в ПВО, я быстро разобрался, что к чему.

Пока я разбирался в управлении, брат затаскивал на заднее сиденье вездехода вещи, которые могли бы пригодиться нам во время рыбалки. Надо сказать, что в таких делах, как сбор вещей, мы всегда руководствовались с братом принципом «чтобы было». Поэтому в машину брат погрузил все, что только могло пригодиться при самой невероятной рыбалке – начиная американским дробовиком и заканчивая своим ноутбуком. Даже дедову мухобойку не забыл прихватить – вдруг на нас нападет стая злых и голодных мух.

– Ну что, настало время проверить, на что способна эта махина, – закончив погрузку вещей и забираясь в вездеход, сказал брат.

– Да, настало время повеселиться! – ответил я, запуская весь этот адский механизм.

Проверив состояние ходовых систем и показатели приборов, убедившись, что они в норме, я увеличил тягу реактора. Машина глухо загудела. Я нажал на газ. Немного усилив гул, вездеход рванулся с места.

– Вау! – не могли удержать своего изумления мы.

Машина была превосходна. Будучи вездеходом, она, несмотря на это, имела в разгоне динамику гоночной машины. Сначала мы ехали робко, нас сдерживал инстинкт самосохранения. Однако азарт победил, и я выжал педаль газа до упора, решив узнать, на что способна эта машина. Нас буквально вжало в сидения. Лица побледнели. Мы неслись по улицам городка с огромной скоростью, проходя резкие повороты со скоростью более 100 километров в час – воздушная тяга по бокам корпуса не давала вездеходу терять сцепление с дорогой и уходить ему в занос. Мне пришлось все свое внимание сконцентрировать на дороге. Обгоняя очередную машину, я еле справился с управлением, однако остался на полосе. Вдруг впереди, прямо перед нами возник грузовик. Я резко нажал на тормоз. Машина мгновенно встала словно вкопанная, лишь слегка задрав зад. Нас кинуло вперед так сильно, что казалось, будто ремни безопасности прорезали насквозь тело. Нос вездехода был в нескольких сантиметрах от бампера грузовика. Я в очередной раз поразился дедовой машине. Мы сбросили скорость с двухсот до нуля буквально за секунду, при этом тормозной путь составил какие-нибудь десять метров! От таких резких перепадов скорости меня начало мутить, брат прочистил желудок прямо на панель приборов. Однако адреналин не давал сбавлять обороты. Я снова выжал газ. Нас опять вжало в сидения. Пейзаж по бокам загородной дороги слился в сплошную зеленую массу.

Добравшись до нашего места рыбалки на старом русле реки, мы буквально выползли из адской дедовой колесницы. Я посмотрел на брата. Вид у него был ужасный. От больших перегрузок у брата волосы встали дыбом, лицо было мертвенно-бледным, а в глазах я прочитал шок от нашей поездки. Брат еще раз прочистил желудок, теперь уже на траву. После этого ему явно стало легче и, посмотрев на меня, он рассмеялся.

– Чего смеешься? – спросил я.

– Ну и видок же у тебя! – смеясь, заметил брат.

– Ты на себя сначала посмотри, – проворчал я, постепенно приходя в себя и начиная выгружать из вездехода рыболовные снасти.

Брат окончательно пришел в себя, вытащил из вездехода большое деревянное весло и пошел искать дедову лодку, которую тот прятал в кустах ивы недалеко от этого места. Выгрузив кое-какие снасти из машины, я огляделся. Мы приехали на старое русло реки Залески, недалеко от города, в то самое место, где мы всегда любили рыбачить. Я стоял и смотрел на водную гладь реки.

Старое русло было весьма глубоко, а вода всегда была спокойная и чистая, поэтому здесь водилось много рыбы. Немного левее, против течения, стоял понтонный мост, на котором постоянно рыбачило несколько рыбаков. На другой стороне, за руслом, виднелся сосновый лес. Вдоль берега на моей стороне росли небольшие, но достаточно густые кусты ивы. За моей спиной, прямо рядом с кустами проходила простая земляная дорога поросшая травой. Прямо за дорогой начинался красивый зеленый луг, над которым постоянно кружили аисты. Луг простирался чуть ли не до горизонта, где-то там было главное русло Залески. Стояла пора сенокоса, на лугу угадывались силуэты косарей. Легкий ветерок приносил оттуда приятный запах свежескошенной травы.

Было два часа дня, стояла жара, и мне захотелось искупаться. Я повернулся обратно к воде и заметил брата, который подплывал ко мне на деревянной лодке деда. Лодка была очень старая, на ней мы катались с дедом, когда я был еще совсем маленьким. Глядя на нее, перед глазами у меня невольно поплыли картины из моего детства.

Надо сказать, дед изобрел много полезных вещей: от лазера и летающих танков до машины времени. Однако я совсем не понимал, почему он не изобрел какой-нибудь простой двухтактный двигатель и непротекающее дно для своей старой деревянной лодки. С тех пор, как я еще малышом ездил на ней рыбачить с дедом, она ничуть не изменилась.

В то время, помню, дед сажал меня постоянно на весла и я греб чуть ли не до потери пульса, а потом, когда он видел, что я устал, говорил, чтобы я вычерпывал из лодки воду. А сам в это время сидел с удочкой и учил меня жизни. Диалог, который повторялся от рыбалки к рыбалке, я помню до сих пор:

– Дед, ну почему я должен всегда грести? – заявлял я деду, протестуя.

– Эк, ты лентяй у меня какой растешь! – отвечал улыбаясь дед. – Без труда не выловишь и рыбки из пруда! Вот не будешь грести, ничего не поймаешь!

Пословица действовала на меня всегда безотказно. Я боялся, что ничего не поймаю и поэтому садился за весла и греб. Однако, поначалу все равно бывали дни, когда мне не удавалось ничего поймать. На это дед всегда заявлял мне:

– Эх, Сашка! Вот плохо греб сегодня, потому ничего и не поймал. А ведь без труда не вытащишь и рыбки из пруда!

Взрослея, я понял дедов обман, и первое время даже обижался на него по этому поводу. Правда, вспоминая теперь те такие милые сердцу времена, я начинаю понимать, что именно дед заложил в меня тогда понимание того, что из ничего не бывает всего, и что если хочешь чего-то достичь, надо обязательно для этого потрудиться. Понимание этого мне очень сильно помогло на первых этапах моей самостоятельной жизни.

Однако тогда после дедовых слов я начинал так самоотверженно грести, что, порой, даже деду нравилось и тогда он всегда хвалил меня:

– Эк ты гребешь шустро! И мотора даже не надо деду на лодку ставить!

Вот видно поэтому он и не изобрел для лодки мотора. А я на всех семейных речных катаниях до сих пор выступаю в качестве бесплатной рабочей силы.

Брат подплыл ко мне и смеясь заявил:

– А лодка у деда все так же протекает!

– Надо найти какой-нибудь черпак, чтобы периодически вычерпывать воду, – изрек я мудрую мысль. – Вода просачивается достаточно медленно, так что небольшого черпака нам вполне хватит.

– Ну, раз ты предложил, то тебе и искать, – брату явно не хотелось участвовать в поисках.

– Тогда ты перетащи пока наши рыболовные снасти в лодку, – мне не нравилась мысль о том, что я буду искать черпак, а брат будет в это время загорать в лодке.

В поисках черпака я подошел к машине. Заглянув во внутрь салона через открытую дверь, мой взгляд остановился на стеклянном колпаке, укрывавшем дополнительный пульт с кнопками. Насколько я понял, этот пульт предназначался для путешествий во времени. Пульт меня не интересовал, а вот колпак мне понравился – из него бы вышел отличный черпак. Не долго думая, я сорвал с пульта колпак, закрыл вездеход и пошел к лодке, где брат, перетащив все вещи, уже давно загорал, подставив свой живот солнцу.

– Неплохой черпачок, – заметил брат.

– Мне тоже нравится, – ответил я.

– Где ты такой нашел?

– В вездеходе среди запчастей валялся, – сам не зная почему, слегка дезинформировал я брата.

– Интересно, зачем среди запчастей в вездеходе нужен черпак? – поинтересовался брат, отталкивая веслом лодку от берега.

– Чтобы воду вычерпывать, – подшутил я. – На случай, если вездеход затонет.

– Вездеход, небось, течет еще похлеще этой лодки, – смеясь, сказал брат. – Дед все-таки не научился делать непротекаемые изобретения.

Мы захохотали. Потом брат, гребнув пару раз веслом, передал его мне.

– На, греби, – заявил он.

– А че это я должен грести? – недоуменно спросил я.

– Ну, ты же всегда гребешь, – подумав, ответил брат.

Тут я опять вспомнил свое детство, деда, рыбалку и автоматически взял у брата весло.

Рыбалка у нас с братом проходила как мы и задумали. Мы выплыли на середину реки, бросили якорь, опустили в воду дедов излучатель и стали ждать. Не прошло и пяти минут, как вокруг нас заплескалась рыба. Через некоторое время ее было уже столько, что она уже начала раскачивать лодку. Вода вокруг нас блестела чешуей. Мы с братом перегнулись через борт и стали руками доставать из воды рыбу, кидая ее на дно лодки. Мужики, рыбачившие невдалеке с понтонного моста и наблюдавшие за процессом, пооткрывали рты от изумления. Тем временем, накидав в лодку килограммов сорок рыбы – мы с братом никогда не берем от природы больше чем нам надо – вытащив дедов излучатель из воды, мы со спокойным видом поплыли обратно к берегу. У старых рыбаков загорелись глаза. Все, у кого были поблизости лодки, ринулись на то место, где мы с братом только что рыбачили.

Первый, кто доплыл туда, занял боевую позицию и не пускал туда остальных. Те, в свою очередь, после долгих усилий, перевернули лодку первого и чуть его самого не утопили. После чего развернулся настоящий морской бой. Поопрокидывав друг друга в воду и до сипения накричавшись матом на всю речку, мужики все-таки пришли к какому-то соглашению, и, рассевшись в своих лодках метрах в десяти друг от друга вокруг нашего с братом удачного места, начали пытаться что-нибудь вытащить из воды. Однако все было безуспешно – рыба уже ушла.

Мы же с братом, вдоволь насмеявшись, развели костер и сварили уху. Плотно пообедав, искупавшись и позагорав под солнцем, мы решили покататься на дедовом вездеходе по непроходимой даже для трактора местности на другом берегу старого русла – вдоль соснового леса.

– Ну что, Сань, прокатить тебя с ветерком? – смеясь спросил брат.

– Ну попробуй, попробуй, – улыбаясь, ответил я. – Тебе придется очень постараться, чтобы повысить у меня в крови адреналин. Я по натуре толстокожий.

– Ты у меня еще в штаны наложишь, адреналин! – смеялся брат.

Настроение у нас было после отдыха отличное. Рыбаки все еще безрезультатно сидели на нашем рыбном месте, подозрительно поглядывая в нашу сторону. Погрузив в вездеход вещи, спрятав дедову лодку обратно в кусты и упаковав свой улов, мы забрались в вездеход. Брат сел за руль. Запустив двигатель, он добавил тяги реактору и, нажав газ, резко разогнал вездеход.

Машина рванула с места, втопив нас в сидения. Резким поворотом руля брат направил вездеход в реку – туда, где мы только что плавали на лодке.

– Ну-ка, сейчас проверим, на сколько сильно протекает эта новая дедова лодка! – разгоряченно смеясь кричал брат.

Вездеход с разгона плюхнулся на поверхность реки, по инерции проплыл несколько метров и по наклонной линии начал тонуть. Мы с братом переглянулись.

– Утонули, – констатировал я факт. – Балда! Ты зачем в воду…

Я не успел договорить. Что-то пикнуло, щелкнуло. На пульте загорелось несколько незаметных до этого датчиков. Вездеход распознал водную среду и автоматически включил водные системы навигации!

Рыбаки молча сидели вокруг нашего с братом рыбного места. У одного из рыбаков наконец-то заклевало, когда между рыбацкими лодками, гудя и пуская столбы брызг во все стороны резко вынырнул вездеход. Две лодки сразу же опрокинуло волной, с остальных мужики от испуга сами попрыгали в воду.

– Ну че, мужики, покупаемся! – орал в запале брат, направляя рвущийся вперед вездеход по водной глади.

Вылетев на огромной скорости из воды и поднимая в воздух тонны прибрежного песка, мы неслись в сторону леса. На некоторых буграх вездеход из-за огромной скорости подкидывало в воздух чуть ли не на пятьдесят метров. При очередном приземлении я чисто инстинктивно выставил для упора руку на колпак. Однако его на месте не оказалось – я его оставил в лодке – из-за этого я случайно нажал рукой несколько кнопок, находившихся до этого под колпаком.

На пульте загорелось еще несколько индикаторов. Мотор взревел чуть ли не до надрыва. Зеленый индикатор-столбик на центральной панели быстро набирая яркость, загорелся полностью, обнажив в конце красную зону. Я не успел придать этому большого значения. Я сидел и наслаждался драйвом. Брат еле справлялся с управлением, толком в нем не разобравшись. Мы выскочили к кромке леса, брат не успел выкрутить руль и мы, подлетев с очередного холма, на огромной скорости пролетели пару сотен метров над лесом. Тут мотор резко взвизгнул. За окнами все резко исчезло, превратившись в яркую слепящую вспышку, и тут же через мгновение появилось снова.

Мы с огромной встряской обрушились в лес, завалив вездеходом с пяток сосен. Алекс жал на педаль тормоза, однако толку было мало. Вездеход кубарем катился по лесу, ломая с шумом деревья. Нас трясло с огромной силой. Брат при таких перегрузках чудом дотянулся до ручника. Резко включились все системы тормозов. Воздушная тяга заставила вездеход остановиться, однако большего не выдержала и заглохла. Еще пару раз вездеход перевернулся по инерции и, хрустя попавшими под него ветками, остановился вверх дном, подпираемый парой сосен. Мы висели вниз головами, подвешенные тройными ремнями безопасности.

– Ну что, наложил в штаны, адреналин? – пытаясь улыбнуться спросил брат, у которого волосы опять стояли дыбом.

– Нет. Слабовато будет, – ответил я. Хотя, если честно признаться, в какой-то момент был близок к этому.

VI

– Да, в этот раз дед на славу постарался, изобрел этот вездеходик, – удовлетворенно сказал брат, убирая тягу и глуша мотор. Приборы показывали перегрев. Его взгляд остановился на пульте без колпака и он вскрикнул:

– А, вот ты откуда черпак-то достал! – заметил он. – А то в запчастях, в запчастях. Че ты мне голову морочил?

– Я пошутил тогда, – ответил пыхтя я.

Открыв дверцу вездехода я соображал, как бы мне отстегнуть ремни и не удариться головой о потолок. От положения вниз головой моя голова затекла и начинала болеть.

Брат выключил все системы и приборы погасли. Однако центральная панель и пульт, который был под колпаком, продолжали подсвечиваться. Мало того, горели еще двое дополнительных часов: одни показывали такое же время, как на центральных бортовых часах вездехода, а другие – 10 00. Брат, взглянув, на центральную панель, задумался.

– Ты ничего не нажимал на пульте под колпаком? – спросил он меня озабоченно.

– Нет, – ответил я и, наконец отстегнувшись, с глухим стуком ударился головой о потолок салона.

– Тогда почему Центральная панель включилась? – отметил брат. – Она сделана независимо от приборов ходовой части и я ее не включал. Мало, того когда мы тронулись, она не работала. Значит, во время последнего драйва ты случайно нажал одну из кнопок пульта, который теперь не был заблокирован колпаком, так как ты умудрился его сорвать а потом на место его поставить у тебя ума не хватило! Так?

– Нет, не так! – заявил я и, выбравшись из вездехода, прочистил желудок. Я все никак не мог прийти в себя.

– А как? – не унимался брат.

– Пряча дедову лодку в кустах, тебе даже было лень посмотреть, не забыли ли мы там чего. А вед это стоило сделать! – начал рассказывать я брату свою версию.

Я достал сигарету и пытался безуспешно прикурить от своей зиппо. В зажигалке кончился бензин.

– Забыв в лодке колпак, ты прибежал к машине и, словно одержимый, полез за руль. Не дав мне опомниться, ты уже рванул с места и понесся как угорелый. Водить ты по-человечески до сих пор не научился и поэтому нас кидало на каждой кочке настолько сильно, что я в какой-то момент завалился рукой на пульт. Вот так!

Закончив монолог, мне так и не удалось прикурить, поэтому я засунул зиппо обратно в джинсы и полез в вездеход за дедовой мухобойкой.

– Все с тобой ясно, – сказал уже волнуясь брат. – Однако до тебя похоже не доходит, что когда ты нажал на пульт, ты запустил процесс путешествия во времени. Мотор резко повысил мощность, потом – бац! Яркая вспышка и мы перенеслись во времени черт знает куда!

– Не преувеличивай, – сказал я, наконец найдя мухобойку, и, прикурив от нее сигарету, сел на сухие ветки, облокотившись спиной на корпус вездехода. Затянувшись, я продолжал. – Когда я нажал на пульт, то запустил процесс путешествия во времени. Мотор повысил обороты, бах! Вспышка, однако система переноса во времени не срабатывает и мы продолжаем лететь дальше, пока ты не догадался потянуть ручник. Посмотри вокруг! Тот же самый сосновый лес, тот же самый воздух, те же самые семь часов вечера! Машина времени.. Что за бред! Неужели ты думаешь, что наш дед так просто взял и собрал такую машину времени, которая еще к тому же и работает? Это после всех его множителей денег и мухобоек, которые по назначению вообще лучше не применять! – я покрутил в руках дедову мухобойку и, прицелившись, пальнул по пролетавшей мимо вороне. Моментально сгоревшая птица тут же упала за деревья. – Еще удивительно, что нашему дедку удалось собрать такой неплохой вездеход. Хотя воздушная тяга в нем работает отвратительно. При первой же небольшой перегрузке отказала.

Брат призадумался.

– В последнем ты, безусловно, прав, – наконец сказал брат. – Для нашего деда собрать такую машину времени, которая еще и работала бы с первого раза – это вряд ли возможно.

– Ну что ты, не знаешь нашего деда, – сказал я в подтверждение его слов, продолжая между делом играться мухобойкой.

Примерно с полминуты мы молчали.

– Сань, знаешь, я вот сейчас подумал, брат ты мне или не брат, – вдруг ни с того ни с сего заявил Алекс. – Оказалось, что не брат.

– Почему? – спросил я.

– Потому что если бы ты был мне брат, то уже давно помог бы мне выбраться из этого проклятого вездехода! – раздраженно заявил он.

И тут только я заметил, что он до сих пор висит вниз головой в кабине! Я засмеялся, затоптал сигарету и помог брату вылезти. Затем мы попробовали перевернуть вездеход. Хотя дед хвалился, что этот вездеход как ванька-встанька и его нельзя перевернуть вверх колесами, сейчас он лежал на крыше намертво.

– Ладно, давай вылезем из леса и найдем трактор, чтобы перевернуть дедову машину обратно, – сказал я. – Часа через 4 стемнеет, и тогда к завтрашнему дню дедово изобретение растащат на запчасти какие-нибудь пацаны, которые пойдут рано утром в лес за ягодами или грибами.

Тут брат со мной согласился и мы полезли сквозь лес в сторону реки, прикидывая что пропахали мы от нее на вездеходе немного немало – километра полтора.

Часть 2

I

Примерно час мы с братом шли в предполагаемом направлении реки, однако из соснового леса так и не выбрались. Мы прикинули, что за час мы прошли километра четыре. Так как за время торможения вездехода нас занесло в лес только километра на полтора, мы подумали, что идем не в том направлении. Брат достал из кармана своей рыболовецкой жилетки компас. Однако прибор показывал, что мы идем в правильную сторону. Посовещавшись, мы повернули направо. Уж если даже нас и занесло в лес дальше, чем на полтора километра, то в любом случае, в метрах пятистах правее нас должно быть шоссе, проходящее через лес и выходящее прямо на понтонный мост.

Пройдя в сторону шоссе еще полтора километра по лесу и не найдя хоть какой-то тропинки или дороги, мы поняли, что окончательно заблудились.

Пробираясь сквозь сосновые завалы, мы вдруг выбрались на небольшую поляну. Брат сказал, что пора остановиться и подумать, куда же все-таки идти дальше, потому что так мы будем бродить по лесу, пока не стемнеет. Я согласился с ним и оглядел поляну. Она казалась мне какой-то странной – здесь не было слышно ни пения птиц, ни дуновения ветра. По периметру поляну окружало шесть огромных высохших дубов, которые придавали поляне печальный вид.

Вдруг, на противоположном конце поляны мы заметили старую скрюченную бабку, собирающую какие-то травы. После трехчасовых поисков хоть каких-нибудь признаков цивилизации, эта бабка показалась нам чуть ли не родной.

– Спроси ее, как нам выйти к шоссе, – сказал брат.

Мы подошли к бабке, и я поздоровался:

– Здравствуй, бабуль! Скажи, пожалуйста, как нам выйти к шоссе?

– Здравствуйте, добрые молодцы, – ответила бабка странным голосом. – Простите меня, старую, но только я последнее слово не расслышала.

– Шоссе! – громко повторил брат. – Как нам пройти к шоссе?

– Никакого шоссе я не знаю, – ответила бабка.

– Ну тогда как нам пройти к реке? – сориентировавшись, спросил я.

– Что, молодцы, заблудились? – как-то не по-доброму засмеялась бабка.

– Как это ты, бабуль, догадалась, – не без сарказма заметил брат. – Мы просто гуляем!

– Вот к реке-то я вывести вас могу, – сказала бабка. – Но только не буду.

– Это почему? – удивился Алекс.

– А чем вы мне за это заплатите?

От бабкиной наглости меня всего просто разбирало. Однако я сдержался. Я достал сигарету и прикурил от мухобойки, которую специально захватил с собой.

– А чем ты хочешь? – спросил я бабку, а потом, шутя добавил. – Златом, али серебром?

Бабка внимательно изучала, как я затягиваюсь сигаретой и выпускаю дымок кольцами.

– Что это? – вдруг резко спросила она, указывая на сигарету. Ее взгляд был полон любопытства, как будто она видела сигареты первый раз.

– Ты че, бабуль, это же сигарета, – ответил я.

– Дай мне ее! – заявила она.

Я в недоумении вытащил из пачки сигарету и протянул ей. Она схватила ее, засунула себе в рот и, щелкнув пальцами, подожгла свою сигарету. Этот фокус произвел на нас с братом большое впечатление – от изумления мы пооткрывали рты. После первого затяга бабка изошла страшным кашлем, потом морщинистое лицо ее позеленело, и она вдруг разразилась страшным воплем, видимо, выражавшим полученное ею от сигареты удовольствие. Она захохотала, как ведьма, а потом, резко повернувшись ко мне, сказала:

– Доброе зелье! Им и будешь платить.

Она, было, потянулась за всей пачкой, однако я вовремя отдернул руку. Сообразив, что эта старуха ничего не знает о сигаретах, я решил набить себе цену:

– Э, нет бабуль, могу дать только еще одну штуку. Это очень дорогое зелье, у нас его не производят, я смог достать его только за границей, когда ездил в командировку. За каждую штуку пришлось отдать по полцарства в валюте, – заявил я с важным видом.

Бабка жадно схватила еще одну сигарету, которую я ей протянул.

– Теперь ты! – тыкнула в брата пальцем старуха. – Теперь ты плати.

– Сань, дай ей еще одну сигарету и пусть она успокоится, – сказал мне брат.

– Простой такой! А что я потом курить буду! – возмутился я.

– Тогда он останется здесь! – заявила старуха мне. Ей явно хотелось получить еще одну сигарету.

– Дай ей сигарету, я тебе потом целый блок куплю! – уговаривающим тоном сказал мне брат.

После таких торгов мне начало казаться, что мои сигареты действительно какие-то особенные и что вот так вот раздавать их направо и налево всяким старухам является верхом расточительства. Однако я очень ценил своего брата, поэтому нехотя протянул старухе еще одну сигарету. Она схватила ее и взвизгнула от радости, будто обдурила нас с братом на огромные суммы денег. После чего, ворча себе под нос какое-то заклинание, она с дикой скоростью обежала вокруг нас три раза и внезапно исчезла, как будто ее и не было.

Мы с братом огляделись. Вместе со старухой исчез и сосновый лес, и странная поляна. Мы стояли на берегу реки. За рекой виднелись обрывы, на которых, скорее всего, начинались крестьянские поля. На дальних обрывах, далеко вверх по течению реки, торчал над деревьями еле заметный шпиль крепости. С нашей стороны, в нескольких сотнях метров виднелась кромка соснового леса.

– В натуре, ведьма! – все никак не опомнившись от продемонстрированных старухой фокусов, сказал я.

В это время брат, осмотревшись по сторонам, напряженно думал о чем-то.

– Значит так, все ясно, – твердо сказал он, – мы теперь действительно серьезно влипли.

– Куда? – спросил я, не понимая, о чем говорит брат.

– Нас кинуло во времени почти на тысячу лет назад.

– С чего ты взял?

– Все просто. Раскрой глаза, – сказал мне брат. – Из-за пространственно-временного искажения нас кинуло в лес намного дальше, чем ты думаешь. Выбравшись сейчас из леса, можно точно сказать, что мы перенеслись во времени. Посмотри на окружающий нас ландшафт с точки зрения того, что мы попали в далекое прошлое. Как ты думаешь, где мы сейчас находимся?

– Откуда я знаю? – ответил я.

– А между тем, ты это место очень хорошо знаешь. Мы стоим сейчас у реки. Приблизительно на этом месте мы выскочим из нее на вездеходе через тысячу лет и понесемся вон туда – в сторону соснового леса. Там нас подбросит на буграх в воздух, после чего мы перенесемся на тысячу лет назад и свалимся где-то глубоко в сосновом лесу. Последнее событие уже в прошлом.

– Подожди, – сказал я – ведь мы катались на вездеходе на старом русле реки. Оно было раза в два уже, чем эта речища!

– Вот именно, потому, что к тому времени, когда мы будем кататься здесь на вездеходе через тысячу лет, река подмоет обрывы, которые находятся перед нами, километра на два вперед. На эти же два километра она переместит к обрывам свое главное русло. Здесь же, к тому времени, будет протекать старое русло Залески. Мало того, посмотри на пик виднеющейся вдалеке справа крепости. Он находится от нас на таком же расстоянии, на котором будет находиться от места нашей рыбалки старая крепость города Новгорода-Залесского. Купола ее церквей будут также слегка заметны с этого места. А ведь ей, как будут говорить археологи, через тысячу лет будет больше двенадцати веков. Значит, сейчас она уже существует и там должна находиться столица старого княжества Залесского.

– Ладно, версия принимается, – прикинув в голове все факты, заявил я. – Только откуда ты взял, что мы переместились назад именно на тысячу лет?

– Вспомни центральную панель навигации в вездеходе, – ответил мне на это брат. – После того, как ты ее включил, там загорелись двое дополнительных часов. Одни показывали правильное время, а другие – 10 00. Так вот, другие часы были не что иное, как счетчик лет. Либо он показывал год, в который мы перемещаемся, либо он показывал количество лет, насколько мы переместились. И в первом, и во втором случае мы попадаем в 1000 год нашей эры. Хотя, конечно, во втором случае эта цифра немного округленная.

– К тому же, я даже не могу представить, куда это могло нас занести, если мы остались в своем времени, – заметил я в подкрепление сложившейся версии. – Такого места как это, где мы сейчас стоим, нет, наверно, в радиусе 50 километров от места нашей рыбалки. Уж я-то эти места знаю, как свои пять пальцев!

Продолжая так рассуждать, мы с братом пришли к выводу, что пока будем исходить из только что сложившейся версии путешествия в среденевековье, так как в нее гармонично вписывались все события, произошедшие до этого момента с нами. После недолгих споров по поводу наших дальнейших действий, мы решили в первую очередь отыскать наш вездеход, так как он для нас был гарантом относительной безопасности в этом незнакомом нам мире и нашей надеждой на возвращение в свое время.

– Только вот кто знает, в каком направлении искать наш вездеход, – сказал грустно брат. – Мы абсолютно не знаем этот лес и даже не представляем, в каком его уголке оставили нашу машину.

– Надо найти ту старуху, которая доставила нас сюда, к реке, – заметил я. – Я уверен, что с ее помощью можно найти наш вездеход. Стоит ей только сказать, что в машине лежит пара пачек сигарет, как она тут же всю землю ради них перероет.

– Но как мы ее найдем? – спросил брат.

– Пойдем в город, шпиль которого виднеется на горизонте, и там опросим народные массы в поисках нашей ведьмы. Язык до Киева доведет! – изрек я с оптимизмом.

– А что если народные массы выведут нас совсем на другую ведьму, которую мы не знаем? – продолжал моделировать возможные варианты брат.

– Какая тебе разница, кто будет эта ведьма? – возразил я. – Главное, чтобы курить ей понравилось, а там она будет уже наша!

С этими словами я достал сигарету и прикурил от дедовой мухобойки.

– Ты сигареты особенно не транжирь-то теперь! – заметил сурово брат. – Хорош! Пока до первой ведьмы доберемся, ты уже все добро переведешь!

– Говорил же, что много будет нашей старухе за тебя сигарету отдавать, – шутя, заметил я. – Ладно, не бойся, у меня их еще много.

Закончив на этом все наши размышления, мы пошли вдоль реки вверх по течению, в сторону крепости. Шли больше часа. Почти всю дорогу молчали. Солнце медленно скрылось за горизонтом и начало темнеть. Мы вдруг осознали, что ночевать нам придется на берегу реки. Найдя через пару минут местечко получше, мы решили остановиться на ночлег. Собрав хвороста и веток, развели костер. Брат засунул в воду у берега дедов излучатель. Тут же вокруг стала плескаться рыба. Я достал из воды несколько карпов, мы их зажарили на костре и съели. Поужинав, мы спокойно легли спать.

II

Нас разбудил топот копыт и мужские крики. Воздух был прохладным, солнце только начинало вставать, а над рекой стелился утренний туман. Ничего не понимающими сонными глазами я смотрел на десяток конных всадников, кружащих вокруг нас с братом. Все десять были бородатыми, одетыми в кольчуги и вооруженными мечами крепкими ребятами. Один выделялся среди всех своим мощным красивым гнедым под собой и остроконечным шлемом на голове. Это был, судя по всему, их вожак. Всадники, наконец, перестав кружиться вокруг нас, остановились, образовав круг, центром которого были мы с братом.

– Кто еси и куда путь держите? – громким и суровым голосом спросил тот, который был в шлеме.

Я молчал, пытаясь сообразить, что здесь вообще происходит и что это за маскарад с богатырями. Потом вспомнил события вчерашнего дня, и все сразу стало понятно – мы действительно переместились в древние времена, когда всякие аборигены носились с мечами, не зная, кого бы еще прирезать. Мы встали с земли.

– Ну, что я тебе говорил? Мы действительно попали на тысячу лет назад! – заявил довольный своей правотой брат, а потом, осматривая большие мечи, что висели у богатырей на поясах, крикнул им дружеским тоном:

– Ну, физкультпривет крутым браткам!

Братве физкультпривет явно не понравился. Они загудели, переговариваясь между собой, а потом один из них, с огромным шрамом на лице, крикнул тому, что в шлеме:

– Коловрат! Они опасные люди – облачены очень странно и выражаются по-заморски. Они – колдуны!

В ответ послышались согласные реплики остальных богатырей. Тот, что в шлеме, похоже, сомневался и, прищурив глаза, наблюдал за нами. В воздухе повисло напряжение. Мне захотелось курить. Недолго думая, я достал сигареты и прикурил от мухобойки. Лазер вспыхнул, поджег сигарету и погас.

Богатыри, от неожиданности на мгновение отпрянули. Тут же раздалась резкая команда вожака и на брата упали две петли на длинных веревках, брошенных всадниками. Двое верзил сразу же начали кружить вокруг брата, запутывая его в толстую грубую веревку. Все это произошло в одно мгновение. Я лишь успел сообразить, что следующая очередь будет моей и инстинктивно упал на землю. Меня хлестнули по спине две неудачно брошенные петли. Я резко откатился в сторону и выхватил дедову мухобойку. Не целясь, пальнул два раза по командиру в шлеме, пропалив ему насквозь грудь. Мертвое тело свалилось с гнедого на бок. После этого всадники решили со мной не церемониться, и один из них попытался затоптать меня конем. Я чудом выкрутился из-под копыт, получив лишь сильный удар в живот. Откатываясь в сторону как только можно быстрее, я без устали палил из мухобойки, свалив намертво еще одного всадника. Потом, сделав кувырок, вскочил на ноги, уворачиваясь от очередной попытки затоптать меня конем. На секунду я замер, открыв прицельный огонь стоя. Сразу же три всадника повалились тяжело раненые на землю.

В это мгновение одному из оставшихся на конях богатырю со шрамом на лице удалось накинуть на меня петлю. Он сразу же рванул в сторону от меня, пытаясь покрепче затянуть веревку на мне. Петля сильно затянулась на икрах и дернула вперед, резко завалив меня на спину. Падая, я увидел лезвие меча, просвистевшее у меня над головой. Другой всадник сзади чуть не срубил мне голову. Я мысленно поблагодарил судьбу за то, что во время упал.

Оставшиеся в живых пятеро всадников издали боевой клич и рванулись вдоль реки вверх по течению. Веревка потащила меня по земле за одним из них. Меня кидало из стороны в сторону, голова сильно ударялась о землю, попадавшиеся на пути камни резали тело как острые ножи, однако мухобойку я из рук не выпускал. За мной ехало два всадника. Эскорт на какое-то время поехал по мягкой траве. Мне на несколько секунд стало легче и я начал палить по двум всадникам, ехавшим за мной. Продырявленные лазером, они свалились ничком на землю.

Куда сложнее было попасть по ехавшему впереди всаднику, который тащил меня на веревке. На пятый выстрел я попал в его лошадь и ранил ее. Однако, получив ранение, она помчалась еще быстрее. Меня начало еще сильнее кидать из стороны в сторону. Я заорал от зверской боли и, собрав последние свои силы и закрыв глаза, начал палить вперед наугад. Послышалось дикое предсмертное ржание, и встряска прекратилась. Меня больше не тащили вперед. Всадник и лошадь лежали мертвые недалеко от меня. Впереди я увидел еще двух всадников, один из которых тащил в седле связанного брата. Я открыл по ним огонь, однако они уже были далеко от меня, я лишь смог легко зацепить одного из них. Через секунду они скрылись за холмом.

Я лежал весь в пыли абсолютно измотанный. Мое тело во многих местах кровоточило. Я чувствовал себя совсем потерянным. Пока мы были с братом вместе, все шло нормально и по плану. Теперь же, оставшись один, я начинал чувствовать, что обстановка складывается не в нашу с братом пользу. Судьба решила сыграть с нами злую шутку, разделив нас. Однако я решил не паниковать.

Развязав веревку на ногах и осознав, что без коня мне не догнать увезших брата всадников, я поплелся обратно по дороге, к месту нашей с братом ночной стоянки.

Добравшись туда через четверть часа, я обнаружил четыре трупа всадников. Лошади куда-то разбежались. Лишь гнедой командира отряда мирно пасся возле трупа своего хозяина. Привязав его к растущей возле воды иве, чтобы последний конь не убежал, я нашел у кострища свою жилетку, которую использовал ночью как подстилку, достал из одного из ее карманов медицинские пластыри и флягу со спиртом. Искупавшись в речке и высохнув на солнце, я как следует обработал свои раны спиртом и затем, заклеив их бактериологическим пластырем, оделся.

Потом сообразив, что для того чтобы не казаться здесь странным человеком, мне надо в первую очередь выглядеть, как местные. Я раздел мертвых воинов и составил из их амуниции весьма неплохой военный костюмчик. Одев кольчуги поверх своей одежды, я подошел к главарю, и конфисковал у него его шлем, щит и меч.

– Ну что, Коловрат, поносил сам вещички, дай теперь другому поносить, – сказал я трупу, размышляя над тем, что он свои доспехи наверняка также снимал с побежденных им воинов.

Прикрепив меч к поясу, и повесив щит на руку, я взобрался на гнедого, гремя солидным обмундированием. Устроившись поудобнее в седле, я представил, как воинственно сейчас выгляжу со стороны. «Ну чем не Илья Муромец?» – подумал про себя я.

Я пришпорил коня и поскакал вверх по течению – туда, куда увезли моего брата.

III

Прибрежные кусты ивы проносились мимо меня как смазанные пятна зеленой массы. Несясь на коне Коловрата галопом на север, по следам похитителей моего брата, я размышлял о событиях, случившихся с нами сегодня утром.

Конечно, – думал я, – если бы я не вытащил свою мухобойку, чтобы прикурить сигарету, может быть тогда события и развернулись бы по-другому. Тогда бы мы наверняка сошли за каких-нибудь иноземных торговцев, а не за колдунов. Я бы обменял этим десяти верзилам на коней пару сигарет, и мы бы с братом отправились себе спокойно искать нашу ведьму дальше. Однако, как часто бывает, события приняли неожиданный поворот. Теперь я не то, что не знаю, где искать старуху, я даже не знаю, куда повезли Алекса. Конечно, теперь моей первоочередной задачей было отыскать брата, однако я не знал, как это сделать. Все, что было мне теперь известно о брате, была еле заметная тропинка вдоль берега реки, по которой его увезли и по которой я сейчас скакал. Я искренне надеялся, что она приведет меня к Алексу.

Размышляя таким образом, я несся вперед. Солнце уже начало заметно пригревать с чистых небес, туман над рекой давно рассеялся. Еле заметная тропинка подо мной превратилась в хорошо утоптанную лошадьми дорогу. Я заметил, что мой гнедой конь устал, поэтому перевел его шаг на рысь.

Сбавив темп, я начал разглядывать горизонт впереди себя. Вдалеке на лугу виднелись столбы дыма от костров, возле них стали различимы шатры и еле заметные фигурки людей, снующие туда-сюда. Дорога вела к кострам. Подъезжая все ближе, по мере того, как фигурки людей становились все различимее и больше, я заметил, что на поясах людей висят мечи, и большинство из них облачено в кольчугу. Передо мной явно был разбит военный лагерь.

Через минуту я подъехал к пяти богатырям, сидевшим на больших валунах у дороги. Кони их мирно паслись рядом с ними. Сами же они сидели кружком и играли в какую-то игру, похожую на кости. Я решил, что это караул, выставленный перед лагерем, поэтому решил ехать как можно непринужденнее, кося под обычного богатыря. Я пустил коня трусцой, а сам сел чуть откинувшись назад, словно развалившийся в седле и уставший от долгой дороги воин. Судорожно я пытался сообразить, что мне надо сказать караулу.

Однако один из охранников меня опередил и, не отрываясь от игры, сказал:

– Приветствую тебя, Коловрат! Двое твоих воинов уже давно приехали и успели все рассказать князю о сражении с двумя колдунами. Он ждет тебя у себя в шатре.

– Благодарствую, тебе! – ответил я на старинный манер.

Я боялся, что страж по голосу разберет во мне чужака. Однако я спокойно проехал караул, никто даже не посмотрел в мою сторону. Стражники увлеченно играли в свою игру, кидая на огромный булыжник кости. «А ведь стражник, выходит, не знает Коловрата близко, раз не смог по моему голосу и лицу определить, что я не тот, за кого себя выдаю» – отметил я.

Я въехал в лагерь. Повсюду, между кострами и шатрами сновали люди и повозки. В лагере были не только богатыри – попадались просто крестьяне и женщины, занимающиеся хозяйственными работами. С западной стороны шатры выходили на берег реки, где несколько десятков человек в простых рубахах заканчивали строить переправу. За переправой, в километре от нее, начинались высокие холмы, поросшие лесом. Там, на холмах, возвышались деревянные стены города, высокий шпиль одного из строений которого был виден на десятки километров вокруг.

Его-то мы как раз и видели с братом и к этому городу и собирались добираться, пока были вместе, и пока судьба-злодейка еще не разделила нас. Однако теперь мне было не до этого города. Мне надо было найти сперва Алекса.

Сначала я хотел отыскать шатер князя, как мне и сказал охранник. Найти его не составляло труда. Он стоял на небольшом холме и был виден практически из любой точки лагеря. Это был самый большой и самый красивый шатер из всех. Вокруг шатра с отрешенными лицами стояли стражники, опираясь на свои копья. Я подъехал к входу в шатер, решил слезть с коня и зайти внутрь, как вдруг передумал. Раз я здесь являюсь каким-то военачальником, значит, князь наверняка знает меня. И, как только я попадусь ему на глаза, меня наверняка схватят.

Подумав так, я развернул своего гнедого коня и поехал по лагерю, размышляя, где здесь у них может быть темница или шатер для пленных, потому как Алекс наверняка находился сейчас там.

Проезжая мимо одного из костров, я услышал, как один старик с козьей бородкой, в красном кушаке и кафтане что-то громко рассказывает дюжине воинов, увлеченно слушавших его. Богатыри, развалившись, сидели вокруг костра, некоторые из них лежали, растянувшись на траве. Рядом с ними стояла женщина, наблюдавшая за варившимся над костром в огромном котле супом. Старик с козьей бородкой сидел на толстом бревне и, как заправский оратор, горячо жестикулировал во время своего рассказа. Однако, несмотря на все его ораторские способности, его внешность и манеры выдавали в нем конюха. Мне стало интересно, и я подъехал поближе к их костру, чтобы разобрать, о чем идет речь.

– ..И прискакали, стало быть, сегодня с утра эти два воина Коловрата, – рассказывал старик. – Прискакали, а сами еле в седле держались – так их сильно колдун своими заклинаниями иссушил, пока они везли его сюда..

– Что ж это они так оплошали? – хриплым баритоном спросил один из богатырей. – От чего ж они не заткнули этому черту рот кляпом?

– А они рады бы и заткнуть, да только этот бес так их заворожил, что они даже и не подумали об этом! – объяснял старик.

– А что с другими-то случилось? – спросил один из богатырей. – Ты ж сам в начале поведал, что воинов с Коловратом без трех дюжина была.

– А как они приехали туда, другая бестия начала в молодцов огненные стрелы кидать, и оттого они в ужасных лесных чудищ превращались! – не уставал сочинять по ходу рассказа старик. – Только Коловрат со своей силой недюжей и смог того колдуна мечом зарубить! Изрубил он его на мелкие кусочки, повязал второго колдуна, да и отправился со своими добрыми молодцами обратно. Да только вот, после того как они отправились, маленькие кусочки, на которые Коловрат первого беса порубил, заново в тело колдуна собрались и встал тот колдун с земли, словно и не умирал!

Тут богатыри, слушавшие его, издали возглас удивления.

– Встал, значит он, да и побежал за оставшимися молодцами, – продолжал старик, наслаждаясь производящим на толпу эффектом. – А бегал он быстрее лошади, вот и настиг остальных. Начал он было стрелы огненные метать, и чуть не поразил ими всех наших молодцев. Да только тут Коловрат остановился, чтобы тварь эту неземную задержать, да спасти жизнь остальным добрым молодцам, что второго колдуна везли…

Старик замолчал, смотря на своих слушателей таинственным взглядом. Один из богатырей, поверивший в рассказ конюха, не выдержал и спросил:

– А что было дальше? Победил Коловрат того колдуна потом или нет?

– А уж этого никто не знает, – ответил с грустным видом старик. – Да вот только до сих пор Коловрат так и не вернулся. Забрал его колдун к себе в темное царство, да заточил его там в темницу, в которой вместо пола страшный огонь горит да Коловрата обжигает до нестерпимой боли..

Старик опять замолчал. Казалось, половина слушавших поверила ему, а половина – нет. Я же удивлялся, как буквально за пол дня мы с братом стали страшными и злыми колдунами, а десять подонков, которые без каких-либо разъяснений напали на нас, стали героями.

– Врешь ты все, конюх! – громоподобным голосом заявил, вставая с земли, пожилой и самый здоровый воин. – Как всегда врешь ведь, хитрая твоя душа!

– Вот те крест – не вру! – оправдывался старик, быстро перекрестившись и уставившись на воинов правдивым взглядом.

– Да ведь не бывает такого, чтобы меч воина не убил колдуна! – сердито заорал прямо в лицо конюху тот же здоровяк, схватив его правой рукой за шиворот и приподняв над землей.

– А уж у Коловрата тем более, – со знающим видом заявил другой богатырь. – У него меч заговоренный был противу всякой нечисти.

– А я и не говорил, что он не убил колдуна, – провизжал быстро конюх. Ноги его беспомощно болтались в полуметре над землей. – Просто там был еще один колдун! Он и погнался за уцелевшими воинами..

Старик не успел договорить – здоровяк разжал руку и тело конюха, как мешок, упало на землю. Верзила потерял к лгуну всякий интерес, заметив меня.

– Братцы, да что ж мы слушаем всякую ересь этого конюха! – обратился он к остальным богатырям. – Лучше уж послушать того, кто там был.

– Где ты их найдешь сейчас? – спросил один из воинов.

– А что их искать-то! Вот Коловрат вернулся, он нам все и расскажет, как оно есть, – сказал верзила, показывая всем на меня. – Приветствую тебя, Коловрат! Видать, сильную нечисть ты сегодня истребил, коли возился с ней так долго..

Тут наши глаза с верзилой встретились, он замолк и появившаяся было на его лице улыбка медленно исчезла. Я молча развернулся, пришпорил коня и поехал медленно от костра.

– Да где ж он, Евпат? – смотря мне в спину, спросили здоровяка богатыри. – Тебе показалось. Это не Коловрат.

– Сам вижу, что это не Коловрат, да только доспехи, меч и конь его, – задумавшись, ответил здоровяк. Потом, словно опомнившись, сердито заорал. – Что вы стоите, олухи!? Хватайте его!!

Я изо всех сил пришпорил коня и понесся мимо шатров и костров к переправе. Здоровяк уже вскочил на коня, и, подгоняя остальных своих воинов, понесся за мной в погоню.

Я летел по лагерю как угорелый. Люди чудом успевали шарахнуться в сторону, чтобы не попасть под копыта моего коня. Я оглянулся – сзади, ничуть не отставая, за мной неслась толпа воинов во главе с разъяренным Евпатом. Мимо меня просвистело несколько стрел, еще три воткнулось в мой деревянный щит за спиной. Я прижался к корпусу коня, чтобы стать более сложной мишенью.

Вылетев из лагеря, я направил гнедого прямо на переправу. Я обернулся еще раз – толпа, гнавшаяся за мной, явно увеличивалась. Опять полетели стрелы – в этот раз менее точно. Копыта гнедого застучали по деревянным настилам еще не до конца готовой переправы. Несколько рабочих кинулись в воду, избегая копыт моего коня. Стражники на другом конце переправы, услышав крики и увидев погоню, зашевелились и устроили мне в конце деревянного помоста живой заслон. Я несся на плотную стену из щитов, ощетинившуюся многочисленными копьями. Голова судорожно соображала, что мне делать – останавливаться нельзя, сзади погоня, а впереди из меня острыми копьями сделают решето.

До заслона оставалось метров десять. Я направил коня с помоста левее, в воду, и заставил его прыгнуть. Раскидывая в стороны фонтаны брызг, я оказался в воде у берега. Однако здесь уже было мелко и мой гнедой, раздувая ноздри и замедлив ход, вывез меня на песок.

Я обернулся. Толпа гнавшихся за мной, во главе со здоровяком, влетела на помост и уже доехала до его середины, как вдруг недостроенная переправа не выдержала и с треском завалилась в воду. Крича и гневно ругаясь, вся толпа оказалась в реке.

Однако от погони никто не отказался, поэтому все поплыли в мою сторону. В это время воины, образовавшие заслон в конце переправы, добрались до меня по берегу. Мухобойку доставать из-под кольчуги не было времени, поэтому я выхватил из ножен огромный меч. Он был слишком тяжелым и неудобным для непривычной руки. Однако, моментально приноровившись, я раскрутил его над головой и опустил на первого подбежавшего ко мне воина. Меч легко снес ему голову.

Осмелев и подумав, что уже неплохо владею мечом, я ринулся в бой. В этот момент ко мне подлетело двое всадников. Один из них с размаху рубанул своим мечом. Я чудом успел подставить щит. От чудовищной силы удара мой щит разлетелся в щепки, однако успел спасти мне жизнь. Пытаясь повторить такой удар, я с силой рубанул по второму всаднику. Однако мой меч застрял у него в щите. Мы с ним разминулись, и мой меч выскользнул у меня из рук. Осознав, что на роль Ильи Муромца я пока не гожусь, я пришпорил коня и во весь опор понесся прочь от преследователей, полностью положившись на быстроту моего гнедого.

Конь меня не подводил, однако преследователи тоже не отставали. Я начал подниматься сквозь лес на холмы.

И тут я заметил, что преследователи остановились. Я не понимал, почему. Никто из преследовавших меня воинов не отважился полезть вверх на холмы. Я углубился немного в лес, а потом начал наблюдать за преследователями. Постояв немного у подножия холмов, они развернулись и поехали обратно к своей разрушенной переправе. Я решил разобраться, почему же они не поехали за мной дальше в лес.

Поразмыслив немного, я решил, что этот лес заколдован. Так как опыт моего общения с преследователями показывал, что они жутко боятся всего непонятного, я решил принять эту версию на веру. К тому же, если лес заколдован, то в нем должны обязательно обитать маги и колдуны. А это как раз те самые потенциальные покупатели моих сигарет, которых я ищу. Однако теперь эти колдуны-халтурщики получат свои кровные папиросы, если не только доставят меня к вездеходу, но и найдут моего брата. Кто ж им виноват, что они не попадались тогда, когда мы с братом путешествовали вместе. Теперь придется выполнять им двойную работу – сами виноваты.

Подумав так, я направил своего коня глубже в лес, на поиски магов и колдунов.

Однако не проехал я и полкилометра, как вдруг подметил, что лес вокруг меня как-то странно и подозрительно шуршит, словно в кустах и на деревьях кто-то прячется. Сначала я списывал это на ветер, но теперь заметил, что никакого ветра на самом деле нет, а шуршание в кустах не прекращалось. Я решил, что это шуршание – признак заколдованности леса и что так на самом деле и должно быть. Однако в этот момент я начал уже жалеть, что оставил меч Коловрата в подарок парню с крепким щитом. Я полез доставать из-под кольчуги свою мухобойку – с ней всегда было спокойно.

Не успел я достать мухобойку, как на дереве рядом со мной начала кричать кукушка. Я спросил ее, сколько мне осталось жить. Кукушка сразу же замолчала. Это мне не понравилось.

– Дура ты, кукушка! – сказал я, скорее разговаривая с самим собой, чем с птицей.

– Сам ты дурак! – послышался с дерева грубый голос.

Я оторопел. Говорящая кукушка! Открыв рот, я задрал голову, пытаясь увидеть это говорящее чудо.

Внезапно я услышал громкий шелест листьев и треск мелких веток впереди себя. Я посмотрел туда, но было уже поздно – из густой листвы дуба вылетело большое бревно, по концам привязанное толстыми веревками к большой ветке. Бревно, просвистев в воздухе, сильно ударило меня в грудь, свалив с лошади назад. Как только я очутился на земле, опавшая листва вокруг меня зашелестела и из-под нее появилась сетка, в центре которой я находился. Углы сетки были привязаны к веревкам, уходившим в кроны деревьев надо мной. Веревки быстро сматывались где-то вверху, увлекая меня вместе с сеткой к кронам. Затем сетка надо мной затянулась, и выбраться из нее стало невозможным.

После этого со всех деревьев и из-за всех кустов начал появляться народ. Это оказались тоже воины, однако на их кольчугах в области груди были нашиты небольшие металлические пластинки с изображением медведя. Все они выглядели, как на подбор, здоровыми и ловкими, а броня, одетая на них, поблескивала на солнце серебром. Однако я понял, что это не серебро, а какой-то сплав стали, очевидно, намного прочнее, чем обычная железная кольчуга. На поясе у каждого из них аккуратно висели по два кинжала, веревка и небольшой мешочек из черной материи. Походка и движения этих бородатых богатырей выдавали в них опытных бойцов. Я решил, что это отряд вроде наших отрядов специального назначения – элитные войска.

Несколько спецназовцев опустили сетку со мной на землю и распутали ее. Вскочив на ноги, я хотел было бежать, однако вовремя спохватился – со всех сторон на меня смотрели острые лезвия мечей и кинжалов. Поняв, что ребята настроены серьезно, я решил не сопротивляться. Сквозь плотное кольцо детин с обнаженными мечами просунулся еще один бугай, который без каких-либо слов или объяснений грубыми веревками связал мне руки и ноги, а затем начал опутывать тело.

– Вы не очень-то усердствуйте, – недовольно сказал я. – Небось, видели толпу, которая ехала за мной до холмов? Так вот, они меня провожали. Так что вы поосторожней, а то будете с ними иметь..

Я не договорил. Бугай засунул мне в рот здоровый кляп и голосом ответившей мне кукушки сказал:

– Ты потише тут давай! Вот привезем тебя к князю Пересвету, тогда и будешь говорить.

Меня погрузили на телегу и несколько всадников в качестве конвоя поехали рядом с ней. Остальные принялись приводить в порядок расставленные в лесу ловушки, задействованные мной, после чего начали прятаться обратно в кусты.

Связанный, я лежал на досках телеги. На каждом бугре меня резко трясло вместе с повозкой. Мне до смерти было обидно, что я вот так просто угодил в эту глупую ловушку, как последний дилетант, ничего не сведущий про тактику ведения боя с засадами в лесу. За время своей службы в воздушном десанте мне не раз приходилось участвовать в похожих схватках на учебных маневрах. И тут на тебе! Как глупый зверь, попался в первый же капкан.

Мне вдруг стало очень стыдно, что своими ротозейскими действиями я уронил престиж нашей военной школы. Однако через полминуты ко мне вернулось самообладание – на моих учебных маневрах не прорабатывалась ситуация с богатырями, так хорошо владеющими мечами и кинжалами, словно это были продолжения их рук.

Я лежал и спокойно размышлял, что же со мной будет дальше. Убить, по всей видимости, меня не хотят, иначе это сделали бы со мной сразу, как только я попался в их идиотскую западню. Однако я абсолютно не представлял, зачем я им понадобился. То, что меня везли к князю Пересвету, мне абсолютно ничего не говорило.

Тут вдруг воин, сидевший передо мной за вожжами и управлявший лошадью, заговорил, постепенно проясняя для меня всю ситуацию.

– Что, попался, красавец! – довольно заявил он, улыбаясь себе в бороду.

Я попытался возразить, что еще посмотрим, мол, кто кого возьмет, однако издал лишь глухое мычание – кляп мешал говорить. Воин, казалось, не обращал на меня внимания. Ему просто хотелось выговориться:

– Молчишь, да? – словно не зная, что у меня во рту кляп, заявил он. – Вот привезем тебя в Новоград-Залесский к князю Пересвету, вот тогда ты у нас заговоришь.

Ситуация начинала проясняться. Все воины, прятавшиеся в лесу, похоже, были из дружины князя Пересвета, правившего, судя по словам воина, в Новограде-Залесском.

Все показалось мне вдруг не так уж и плохо. Меня везли туда, куда я и сам собирался на днях заехать. Однако я снова вспомнил про то, что лежу с кляпом во рту на дне грязной телеги, связанный, как пленник, по рукам и ногам.

После такой мысли мой, начавший было появляться, оптимизм вдруг снова куда-то улетучился. По всей видимости, отряд подстерегал кого-то в лесу, однако схватил меня, принимая за кого-то другого.

– Ну что? Видел, какие у нас в лесу засады! – смеясь, продолжал мой стражник. – Вашим сотням князя Владимира ни за что не прорваться сквозь них к стольному граду. Как только в лес ступите – мы тут же вас всех и половим, как тетеревов!

Воин, довольный своим высказыванием, смеялся. Ехавшие рядом с телегой другие богатыри, слушавшие его односторонний диалог со мной, тоже начали хохотать. Мне же после его слов стало ясно, зачем стоят в лесу засады дружинников князя Пересвета и зачем другое большое войско встало лагерем у реки.

Я понял, что между двумя княжествами ведется война и что один из враждующих князей решил на днях захватить Новоград-Залесский. Меня же приняли за воина из дружины нападавших и, по всей видимости, везли в качестве языка на допрос. После допроса меня эти дикари, наверняка, убьют, так как я им стану ненужным человеком.

После этого я понял, что меня будут очень жестоко пытать, пытаясь выведать о тайных планах князя Владимира, которого я даже в глаза не видел и понятия не имею, какие мысли могут прийти ему в голову. Такое развитие событий мне не импонировало. Я начал быстро думать, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Тут мне пришла в голову гениальная мысль! Я решил, что буду косить под гонца, принесшего известие о том, что князь Владимир решил заключить мир и не нападать на город. Князь Пересвет наверняка обрадуется перемирию и благодаря этому мне сохранят жизнь, не став даже пытать. А может даже, принеся им такое приятное известие, я стану почетным гостем города.

Такой исход мне очень нравился, поэтому я решил придерживаться только что разработанного плана.

Пока я так размышлял, лес начал редеть и, наконец, совсем расступился. Меня вывезли из леса на широкую дорогу, ведущую к избам и сараям, стоявшим у черты города. За постройками были видны высокие деревянные стены града, которые окружал глубокий ров.

В испещренных бойницами городских стенах в некоторых местах были выстроены башни, с находящимися сверху на них сторожевыми площадками, на которых были видны фигурки дозорных. Над площадками были четырехугольные крыши, заканчивающиеся шпилями с резными фигурками петушков и медведей. Из-за стен, гораздо выше шпилей башен, возвышались купола большой деревянной церкви. Самый высокий из куполов венчал огромный красивый крест, который мы с братом приняли издалека за шпиль. Весь этот вид града был чрезвычайно красив, и я, невольно восхищаясь архитектурным искусством древних, не мог оторвать от него взгляд.

Телега, поскрипывая, въехала на мост, ведущий через ров к большим центральным воротам города. Стоявшие в них стражники, взглянув на моих конвоиров с эмблемами медведей на груди, молча пропустили телегу внутрь.

Мы ехали по мощеным бревнами улицам города. За стенами Новоград-Залесский бурлил своей жизнью. Везде сновали люди. Мимо проезжали груженые телеги. Стоявшие у коновязи двое купцов о чем-то разговаривали. Возле трактира несколько мужиков громко смеялись. Казалось, они были навеселе. Из находящейся неподалеку кузницы доносился звонкий стук молота. По улице гуляло несколько кур. Два не поделивших их петуха ожесточенно дрались у изгороди.

Меня подвезли к красивым расписным хоромам. По резкому контрасту с остальными избами я понял, что здесь живет князь. Телега остановилась у лестницы, ведущей ко входу в княжий дом. Мои телохранители вытащили мне изо рта кляп и, развязав мои ноги, указали на лестницу. Я молча и спокойно повиновался, вживаясь в роль посланника мира. Стражники у лестницы в ярких красных кафтанах раздвинули в стороны свои алебарды, пропуская в открывшийся проход. Меня молча вели по лабиринтам княжеского дома.

В какой-то момент один из сопровождавших меня воинов открыл одну из дверей в стене, и я очутился в просторной светлой палате. Зал в длину был в несколько раз больше, чем в ширину. В противоположном от меня конце, на небольшом возвышении стоял трон, на котором восседал князь. Вдоль зала, ближе к стенам, шли два ряда деревянных колонн. У каждой из них, так же как и у входа в палату, стояли по два стражника с топориками на длинных древках. За колоннами вдоль окон стояли лавки, на которых в свободных кафтанах и высоких шапках сидели старики с длинными бородами. Каждый из них держал в руках свой длинный резной посох. Это были бояре. Некоторые из них о чем-то тихо переговаривались. Сопровождавшие конвоиры, выведя меня на середину помещения, подвели к княжескому трону.

– Ну, кого привезли мне мои доблестные медведи в этот раз? – нетерпеливо спросил моих конвоиров князь. Его дорогие, вышитые золотом свободные одеяния не могли скрыть богатырскую фигуру.

– Великий князь, мы поймали в лесу этого человека, – ответил один из воинов с эмблемой медведя, указывая на меня кинжалом. – Он ехал из лагеря угорцев и попал в лесу в одну из наших ловушек.

– Развяжите его! – приказал князь.

Отвечавший перед князем воин разрезал кинжалом мои путы. Я с облегчением потер затекшие руки.

– Ну, отвечай, кто ты есть и зачем к нам пожаловал? – спросил меня князь, развалившись на троне.

– О, Великий князь! – подражая тону только что говорившего с ним воина, начал я. – Зовут меня Коловрат. Князь Владимир специально направил меня к тебе, чтобы передать важную весть.

Тут я взял паузу, словно в театре. Князь не выдержал и спросил:

– Что за весть ты принес от моего врага? Говори же скорей!

– Князь Владимир предлагает мир между нашими княжествами! – кратко сказал я.

Мои слова произвели на присутствующих большое впечатление. Казалось, уж чего-чего, а предложения мира никто не ожидал. Бояре начали шумно и громко переговариваться.

– Не может быть! – донесся возглас с их стороны.

Князь, задумавшись о чем-то, некоторое время разглядывал меня, а потом резко, словно вдруг увидел во мне изъян, заявил:

– Ты самозванец! Ты не можешь быть известным воином Коловратом – где твой знаменитый заколдованный меч? Великий воин никогда не ездит без своего меча. Стража, схватить его!

Тут же несколько человек схватило меня за руки, а у моего горла блеснуло приставленное лезвие меча. Внутри меня сразу все поникло – я самым глупым образом прокололся. В этот момент я проклинал подвернувшегося мне сегодня под руку парня, в щите которого застрял мой меч. Действительно, богатырь без меча – это звучит крайне странно. Однако я взял себя в руки и тут же нашелся:

– Великий князь, я приехал к тебе без оружия, чтобы тем самым показать свои чисто мирные намерения!

Князь посмотрел в мои глаза, а потом сказал стражникам:

– Отпустите его!

От моего горла убрали меч и освободили мне руки. Я облегченно вздохнул. Мне казалось, что я, наконец, выкрутился.

Бояре, пошептавшись между собой, уже приняли мир. Однако князь сидел на троне и сосредоточенно о чем-то думал. Потом он встал и, скрестив руки на груди, в раздумьях обошел свой трон по кругу. Я решил, что все опасности позади.

Тут князь резко повернулся ко мне и, пристально смотря в мои глаза сказал:

– Мир… Вот так вот просто взять и заключить мир, – сказал князь, продолжая размышлять. Затем, обращаясь к боярам, громко продолжал. – Вы слышали?! Все слышали?! Мир! Что за бред!!! Этот глупый Владимир, наверное, думает, что меня так просто обмануть! После всего, что он сделал с нашими землями, после того как он забрал в рабство многих наших крестьян и женщин, он осмеливается предлагать мне мир! И это в тот момент, когда его отряды встали под Новоградом-Залесским, намереваясь со дня на день осадить его. И при всем этом, ему хватает еще наглости прислать с вестью о мире своего прославившегося душегуба Коловрата, который положил уже не один десяток моих людей и не один десяток замучил до смерти в подземельях Угорска, – в этот момент князь злобно взглянул на меня – я ему, похоже, явно не нравился. Затем, повернувшись обратно к боярам, князь гневно продолжал:

– Да он что, этот Владимир, потешается надо мной! Однако в этот раз ему не удастся меня обмануть. Его хитрый замысел с миром я понял сразу. Согласившись на мир, я буду вынужден убрать все посты и засады из леса и отстроить заново мост через реку Залеску, чтобы восстановить через Новоград торговый путь, разрушенный этой затянувшейся войной. Как только я уберу засады и отстрою мост, он воспользуется этим и захватит град, перебив всех вас на мясо!

При последних словах бояре нервно заерзали. Они сразу же отказались от чуть было не принятого мира. Князь, уставившись на меня, продолжал:

– А теперь я обращаюсь к тебе, Коловрат! – злобно крикнул он в мою сторону. Я с невинным видом улыбнулся в ответ. Это разозлило князя еще больше, и он продолжал говорить уже красный от гнева.

– Много лет я пытался убить тебя. Мало того, я сказал, что тот воин, который убьет тебя и принесет мне твою голову в доказательство, получит от меня дюжину золотых рубленников. Но теперь я сделаю не так, – он ухмыльнулся. – Говорят, ты великий воин. А я ценю искусство великих воинов. Поэтому я дам тебе возможность выжить. Если ты выберешься из моего города, ты будешь жить, а если нет – гнить тебе вечно в моей темнице, где за тобой будет ухаживать мой самый жестокий палач!

Его предложение показалось мне весьма заманчивым. Однако от второго варианта с темницей у меня по спине побежали мурашки.

– Нет, князь, ты, конечно, великий, но я откажусь от твоего предложения испытать судьбу, – без обиняков заявил я ему.

– У тебя уже нет выбора! – зловеще сказал князь.

– Ладно, давай тогда как-нибудь в другой раз, – я не знал, как красиво выкрутиться. – А я пока к Владимиру сгоняю. Скажу парню, что с миром облом выходит.

Я развернулся было к выходу, но тут передо мной появились два детины, загораживая мне пути к отступлению. За спиной послышался кровожадный крик князя:

– Схватить негодяя!

Тут же один из верзил, загораживавших мне дорогу к выходу, размахнулся своим огромным кулачищем, думая свалить меня одним ударом на землю. Запахло потасовкой.

Это мне начинало нравиться – махать кулаками было мне куда сподручнее, чем мечом. Имея за плечами КМС по боксу и титул пятикратного чемпиона своего института, я тут же принял боевую стойку. Кулак верзилы опустился мне на голову, однако я вовремя ушел вправо, избежав удара. Четко отработав на детине классическую серию, я добавил крюк с правой ему по голове с такой силой, с какой не бил никогда. Парень, потерявшись, свалился на пол.

– Нокдаун! – заявил я, исполняя роль судьи.

В это время второй детина, размахнувшись, пытался ударить меня сбоку в голову. Я чисто инстинктивно увернулся, схватил его за руку и кинул через себя на пол, после чего, не отпуская, заломил ему руку. Послышался хруст костей и крик, вырвавшийся у верзилы от боли.

К этому моменту подоспели стражники, и один из них ударил меня длинным древком своего топорика по затылку. В голове помутнело, однако я смог увернуться еще от нескольких ударов и, выхватив у одного из них топор, стал защищаться им, отступая к дверям.

В это время двери распахнулись, и вбежало шесть стражников с огромными дубинами. Я метнулся в сторону, однако еще несколько человек навалилось на меня, сбив меня с ног. Я упал и, катаясь по полу, пытался уйти от обрушивающихся на меня ударов. Однако это уже было бесполезно. Меня окружили со всех сторон стражники и, пиная ногами, глушили по мне дубинами и древками от топориков. Несколько ударов огромной дубины раздробили мне всю кость левого предплечья. Дюжина стражников месила меня со всей силы, словно тесто.

Последним, что я помнил, была дубина в руках одного из верзил, резко опустившаяся мне на голову. От сильного удара я потерял сознание.

IV

Я очнулся в сумрачном помещении. Надо мной мрачно нависал темный сводчатый потолок. Преодолевая головную боль, я повернул голову на бок и осмотрелся. Моя темница представляла собой небольшой, грубо сложенный из камня карцер. В воздухе комнатушки висела неприятная сырость, неотесанные камни на стенах во многих местах покрылись плесенью, со сводчатого потолка медленно и равномерно срывались на пол капельки мутной воды. Из мебели была только жесткая деревянная скамья, на которой я лежал. Возле лавки на ребре стояло большое не разрубленное полено. На нем, словно на столе, стоял небольшой глиняный горшок, и лежала краюха хлеба.

Немного света прорывалось в темницу сквозь зарешеченное маленькое окошко у самого потолка. В противоположной стене была большая и массивная дубовая дверь с вделанным в нее маленьким окошком, открывающимся снаружи.

Я лежал в простых льняных штанах и свободной рубахе из мешковины – всю мою старую одежду и вещи, по всей видимости, забрали.

Оглядевшись по сторонам и смутно припомнив свой прием у князя, я понял, что не смог убежать и, согласно его условию, должен был теперь просидеть в этой темнице до конца своих дней, навещаемый лишь изредка придворным палачом.

Такой расклад меня абсолютно не устраивал, однако парадом здесь командовал не я. Мне лишь оставалось радоваться, что я остался жить после того, как стража избила меня чуть ли не до смерти.

Я попытался сесть на скамье, чтобы перекусить оставленной на бревне краюхой хлеба. При первом же движении меня всего перекосило от боли, и я в бессилии рухнулся обратно на скамью. Все тело буквально ныло от жуткой боли, голова болела, левая рука была сломана в предплечье, дышать было тяжело – все ребра, похоже, тоже переломали. Стражники, как оказалось, поработали со мной на славу, не оставив на моем теле ни одного живого места. Собрав всю свою волю в кулак и стиснув зубы, я решил еще раз попробовать сесть на скамье. При первом же рывке я потерял сознание…

…Когда я снова очнулся, в темнице было совсем темно и беспроглядно, лишь смутными синими очертаниями под потолком виднелось зарешеченное окошко, сквозь который пробивался холодный ночной воздух. Мне жутко хотелось пить. Я попробовал снова пошевелить членами своего тела, однако резкая острая боль тут же пронзила меня с ног до головы. Я решил пока оставить бесплодные попытки подняться со скамьи.

Рядом с моей головой на скамью монотонно капала вода с потолка. После долгих и тяжелых усилий я немного передвинулся на лавке так, что капли начали попадать мне в рот. Это немного освежило меня, полубредовые мысли начали исчезать из головы, сознание мое немного прояснилось.

Я не знал сколько времени прошло с того момента, как я сюда попал. Судя по всему, я валялся в темнице в бессознательном состоянии только пару дней, так как еще не умер от голода и недостатка воды. В моей голове медленно пронеслись все события последних дней, я вдруг осознал, что мир, в который я попал, был чужд мне, он меня не принимал, и я вынужден был все время убегать и обороняться, безуспешно пытаясь взять под контроль течение событий.

Человек из будущего, знающий намного больше средневековых дикарей, прослуживший несколько лет в спецотрядах, умеющий пользоваться всеми видами самого последнего оружия и владеющий самыми лучшими боевыми искусствами, попал в темницу и лежит сейчас в полубредовом состоянии, на грани между жизнью и смертью. Весь его опыт не смог противостоять толпе дикарей с мечами и секирами наперевес. Это было до невыносимости обидно и сильно задевало за мою гордость цивилизованного человека.

Под давлением своей беспомощности и унижающих мое сознание мыслей, я заснул.

Проснулся я уже глубоким днем. Узкий и слабый солнечный лучик пробился сквозь зарешеченное окошко, то исчезая, то появляясь вновь. Смотря на него, мне снова захотелось жить, и я вдруг понял, что если я не поем, то умру здесь с голоду. Тело все также болело, однако я заставил себя встать. Сидя на скамье, я начал быстро грызть уже черствый хлеб, запивая его водой из глиняного кувшина.

Потянулись долгие дни моего заточения. Я никого не видел и ни с кем не разговаривал. Раз в день, ближе к обеду, гремя засовами и ключами, отпирал дверь мрачный стражник, молча клал на полено краюху хлеба, ставил кувшин с водой, затем молча уходил и запирал за собой дверь. Мои попытки заговорить с ним оказались тщетны.

Чтобы не сбиться со счета дней, я разбил один кувшин на мелкие кусочки, сгреб их под лавку, и каждый день выкладывал в угол темницы по одному черепку.

Медленно тянулись дни. Однако от слабого питания тело не могло никак начать выздоравливать, боль все время оставалась сильной и острой, переломы почти не заживали. Тело постоянно ныло, больше нескольких шагов по темнице я сделать не мог. От начинавшихся приступами жутких болей мне начало казаться, что я постепенно схожу с ума.

Когда в углу накопилось уже двадцать четыре глиняных черепка, засовы двери задвигались, и в замочной скважине заскрежетал ключ. Тяжелая дверь со скрипом открылась, и стражник впустил вовнутрь темницы большую горбатую фигуру в черной накидке с капюшоном. В руках у человека был небольшой сундук, обшитый красиво выделанной кожей.

Черная горбатая фигура шагнула вовнутрь и дверь за ней захлопнулась. Человек деловито убрал с полена кувшин на пол, поставил бревно в центре темницы и сел на него, бережно опустив сундук рядом с собой. Из-за постоянного одиночества я был рад даже этому странному типу и сразу же попытался завязать с ним разговор.

– Здорово! – оживившись, сказал я фигуре. – Что ж ты так молчаливо вошел и сидишь тут. Представился хотя бы.

– Пилогарт, – представилась горбатая фигура мрачным могильным голосом. – Головной и самый жестокий палач нашего великого князя Пересвета. Слава о моих мучительных пытках и изощренных опытах распространилась далеко за пределы княжества.

Оживленность моя тут же куда-то пропала. Пилогарт откинул капюшон плаща и передо мной предстала уродливая лысая голова. Глаз в его черных глубоких глазницах почти не было видно, одного уха не было. Увидев мою растерянность, палач улыбнулся своей кривой беззубой улыбкой.

– Ты чего это побледнел? – удивленно спросил он глухим голосом. – Это ты зря, братец. Тебе надо радоваться, что я буду вносить теперь в твою скучную жизнь хоть какое-то разнообразие.

– Спасибо, конечно, за заботу, приятель, но ты ошибся, мне тут совсем не скучно, – ответил я.

– А я тебя не спрашиваю, скучно тебе здесь, или нет. Главное мое дело – это следить за состоянием твоего здоровья, как велел великий князь. И делать я это буду с великой тщательностью и усердием из-за любви к своему ремеслу.

– Да ладно, Пилогарт, зачем людей-то мучить, – пытаясь обратиться к его совести, сказал я. – Если ты вдруг окажешься на моем месте, тебе будет приятно, если тебя будут жестоко пытать?

– Конечно, – заявил горбатый Пилогарт, мечтательно улыбнувшись. – И пускай тогда это будут только самые лютые пытки, каких я даже и не знаю! Я сумею по достоинству оценить настоящего мастера! И ты тоже должен будешь по достоинству оценить мое мастерство. Тогда пытки пойдут тебе в радость, и ты получишь от них истинное наслаждение!

Я понял, что этот фанатик – ненормальный маньяк и совесть свою он замучил до смерти еще в детстве, так что все мои попытки договориться с ним будут пустыми.

– Ну а теперь давай я тебя осмотрю, – заявил он и склонился надо мной.

Он начал осматривать мое изувеченное тело и до сих пор не зажившие раны. Потом достал из своего сундука маленький чугунный молоточек и стукнул им меня несильно по левому сломанному предплечью. Я скривился от боли. Он стукнул меня туда же, но уже посильней. Я заорал. На его лице появилась довольная улыбка, и он начал было выстукивать на моем сломанном предплечье какую-то мелодию типа Спартак-чемпион. От боли я покраснел, но, собрав все силы, вывернулся из-под его молотка и со всей злости выложил ему из лежачего положения прямой удар в глаз второй рукой. Палач, отлетел назад, а я, обессилев после удара, потерял сознание. Тело мое было слишком слабым.

…Огромный столп холодной воды, обрушившийся мне на голову, привел меня в сознание. Я лежал мокрый на скамье, а надо мной стоял палач с пустым ведром из-под воды. Глаз с левой стороны у него начал опухать, молча напоминая о моем метком ударе.

– Ну что ж ты сделал! – разочаровано и зло заявил он. – Вместо того чтобы лежать и внимать мукам, ты остатки своих сил бездарно потратил не по назначению.

При этих словах палач осторожно дотронулся до подбитого глаза. Его глаза вдруг загорелись ненавистью ко мне.

– За это ты мне дорого заплатишь, – могильным голосом сказал он. – Я подвергну тебя пыткам, которые до этого не применял еще ни на ком, потому как они слишком жестоки даже для меня!

– Ну, попробуй, начни, – заявил я с сарказмом. – Я добавлю тогда тебе еще один синяк под второй глаз, для симметрии.

– Не сейчас. Сейчас ты слишком слаб, – с сожалением сказал он. – Ты можешь отдать Богу душу при первой же моей пытке. Пока тебе надо набираться сил.

Затем, немного подумав, Пилогарт добавил, глядя на меня:

– Наверно, тебе надо давать больше еды, чтобы твое тело быстрее восстановилось.

– Ты сказал первую мудрую мысль за весь вечер, – усмехнулся я.

– С завтрашнего дня ты будешь получать в два раза больше хлеба и воды.

– Спасибо, Пилогарт, ты настоящий друг, – не без сарказма ответил я, однако палач воспринял мои слова всерьез.

– Будь же и ты мне другом и постарайся поправиться как можно быстрее.

– Обязательно!

– Когда луна опять станет полной, я приду снова, чтобы справиться о твоем здоровье. Однако если ты начнешь чувствовать себя лучше раньше, позови меня и я тотчас приду.

– Спасибо, приятель, – с наигранной растроганностью в голосе сказал я. – Ты теперь единственный человек, который заботится о моем здоровье и интересуется, как я себя чувствую.

– Не беспокойся, я не дам тебе умереть. Я постараюсь сделать все, что от меня зависит!

При этих словах он дружественно похлопал меня по плечу, от чего меня всего передернуло.

– Спасибо, Пилогарт, даже не знаю, как тебя благодарить за это.

– Твои слова страдания и вопли мучения – лучшая для меня награда. А сейчас мне надо идти. Я вскоре опять приду к тебе, не волнуйся.

– Я не волнуюсь, Пилогарт. Я буду с трепетом ждать того момента, когда ты снова вернешься. А сейчас иди, иди. Ты, наверно, уже опаздываешь на автобус.

«Когда этот псих уйдет отсюда?» – думал я. Общением с ним я уже был сыт по горло. В этот момент он накинул свой плащ, поднял с пола свой сундук и пошел к двери. Я с нетерпением ждал, когда его горбатая и уродливая фигура исчезнет с моих глаз. Однако в дверях он неожиданно застыл и задумчиво произнес:

– Знаешь, я еще не встречал такую жертву, которая так понимающе бы отнеслась ко мне, как ты.

«Этот ненормальный совсем не понимает шуток» – подумал я про себя, а вслух съязвил:

– Я тоже не встречал такого палача, как ты.

– Мне бы хотелось отблагодарить тебя.

– Ты отблагодаришь меня, если сейчас свалишь отсюда навсегда. Иди же уже. А то жена рассердится, что тебя так долго нет дома, и не будет тебя больше кормить.

– У меня нет жены… Однако я придумал, как тебя отблагодарить. Радуйся же! Я расскажу тебе сейчас о премудростях своего ремесла.

С этими словами он скинул свой плащ и уселся обратно на полено. Я понял, что этот свихнувшийся парень окончательно выжил из ума и, вздохнув, приготовился слушать его бред. Я решил, что пока он будет нести свою околесицу, я немного вздремну. Однако не тут-то было! Палач раскрыл свой сундучок, похваставшись при этом, что обтянут он человеческой кожей, срезанной им еще с живых людей.

– Я закрепляю обнаженного человека в своем станке собственного изобретения, – начал он рассказывать мне с увлечением, – В таком станке человек подвешен и не может пошевелить ни одной частью своего тела. Закрепив его таким образом, я срезаю с его ступней кожу. Человек кричит от боли, не догадываясь еще о том, что все его мучения впереди. Затем я освобождаю его из станка и заставляю его идти. Однако идти он не может. Так как ступни кровоточат и жутко болят, он падает на землю и опирается на коленки и ладони. Затем я его снова закрепляю в свой станок и обрезаю кожу на коленках и ладонях. При этом человек уже захлебывается от своего крика. Я его снова освобождаю и заставляю идти. Он опять не может. Так как ступни болят, он падает на землю на колени, однако тут его кровоточащие колени заставляют завыть от жутких болей и человек падает на бок. Затем я опять закрепляю его в станке, срезаю кожу на боку, и все повторяется заново. Для остроты мучений я люблю посыпать землю солью. Тогда человек от жгучей боли не может уже даже кричать и начинает сходить с ума. Пяти срезов кожи обычно достаточно, чтобы человек потерял сознание. Только таким образом срезанную кожу я применяю для своих поделок, ибо, впитывая в себя все неистовые мучения, которые испытывает при пытках человек, она начинает излучать страх и благоговение перед владельцем вещи, сделанной из такой кожи. Посмотри на мой сундучок – чувствуешь страх?

Я посмотрел на этот его чертов сундук, однако, кроме начавшей разбирать меня ненависти к нему, я ничего не чувствовал.

– Чувствуешь?

– Угу, чувствую, – пытался отвязаться от него я. – Ты классно меня отблагодарил, мне, правда, понравилось. Теперь ты можешь спокойно уйти.

– А теперь я покажу тебе свои инструменты, – не унимался этот фанатик.

С этими словами он начал доставать из своего сундука инструменты пыток, прилагая к каждому длинное описание всех зверств и издевательств над людьми, которые он ими выполнял. При этом я узнал такие ужасные пытки, по сравнению с которыми срезание кожи было бы просто приятным массажем. Закончив, он замолк. От услышанного меня тошнило.

– Ну, все, Пилогарт, ты меня отблагодарил на сто лет вперед. Теперь ты даже можешь сюда не ходить – настолько ты меня хорошо отблагодарил. Теперь иди домой. Уже, вон, стемнело.

Пока он рассказывал, день сменила темная ночь, и я с трудом различал его горбатый силуэт в заполнившемся темнотой сыром подвале. Однако, палач, казалось, не собирался уходить – он достал из своего сундучка большую свечку, поставил ее на пол и поджег от огнива. Пламя свечи начало тревожно биться, отбрасывая на каменные стены призрачные тени. В бликах свечи лысый горбун казался только что откопавшимся мертвецом.

– Да, мне пора уже идти, – загробным покойническим голосом сказал он. – Однако я тебе еще не рассказал о своих новых свежих пытках, которые я опробую на тебе.

То, что он начал рассказывать после этих слов, повергло даже меня в тихий первобытный ужас. Волосы на голове у меня встали дыбом, по спине пробежал холодок. Он увлеченно рассказывал, смотря мне прямо в глаза. Я пытался спрятаться от его сумасшедшего взгляда, но не мог. Тень палача от свечи расползлась на всю стену, нервно дергаясь за ним. Она двигалась, как-то странно, не в такт его движениям, было похоже, что вместо тени за спиной горбуна стоит сам сатана и дико хохочет, предвкушая мои мучения. Рассказанные до этого пытки начали казаться мне величайшей милостью, о получении которой я мог даже не мечтать.

– Ну а теперь мне действительно пора, – сказал палач. – Здесь, в подземелье, меня ждет еще один страждущий, здоровье которого я должен поправить.

Он аккуратно сложил в сундук свои инструменты, накинул плащ и направился к двери. Подойдя к ней, он сильно в нее постучал. За дверью послышались шаги охранника, и в замочной скважине щелкнул ключ. Наконец, ко мне вернулся дар речи и сарказм, и я, выйдя из состояния оцепенения, спросил:

– Пилограт, что за мать тебя родила?

– Не смей так просто говорить о моей матери! Иначе навлечешь на себя еще более страшные мучения, которые пока только витают у меня в голове!

– Вот я и спрашиваю, кто у тебя была мать, что ты вырос такой жестокий? Ведьма?

– Не смей так отзываться о моей матери! Моя матерь была самый добрейший человек, какого я только знал. Да будет ее исстрадавшемуся телу земля пухом!

– Извини, я не знал, что ее больше нет в живых. А что с ней случилось? – пытаясь найти причину его жестокости, спросил я.

– Я ее казнил. Она была очень добрым человеком, поэтому, не смотря на все мои старания, долго терпела мои пытки. Однако мне все же удалось замучить ее до смерти.

– Но за что?!

– За то, что она родила меня таким жестоким. В детстве, когда я был еще совсем маленьким, мать пыталась наставить меня на правильный путь – я хотел нести добро людям и стать священником. Однако зло, сидевшее с рождения во мне, заставляло мучить все живое, окружавшее меня. Чем, дальше, тем мои пытки становились все изощреннее. Когда я замучил нашу корову, устроив в сарае настоящий ад, отец меня избил плетьми до полусмерти.

Пока я отлеживался на печи, я все думал, как ему отомстить. И вот, когда он парился в нашей семейной бане, я его там запер, и решил немного подогреть. Однако я не рассчитал жар и накидал в печку слишком много дров. Я до сих пор помню, как отец несколько часов подряд бился в заколоченную мною дубовую дверь, сначала ругался и грозился до смерти забить плетьми, если я не открою. Я понимал, что если открою, то так оно и будет. Поэтому я молча стоял под дверью, слушая, как он начинал уже громко кричать от невыносимой жары.

Последние полчаса перед смертью, он скулил как собака, прося, даже умоляя, открыть дверь. Однако что-то нашло на меня в тот момент, и я стоял не шевелясь у двери, наслаждаясь предсмертными стонами отца. Потом спохватился, начал открывать дверь, но уже было поздно – отец в муках сварился. Тогда я понял, что дороги назад у меня уже нет, что я уже стал убийцей и это клеймо никакими добрыми поступками с себя мне не смыть.

И это было главной моей ошибкой. Я попался в ловушку, которую расставляет зло, охотясь на людей – я попал на винтовую лестницу зла, ведущую в ад. С каждым новым злым деянием человек, спускается на один виток по лестнице, приближаясь к абсолютному злу. Чем ниже человек стоит на лестнице, тем тяжелее с нее уйти, и тем сильнее чувствует он свою обреченность. Чем сильнее он чувствует свою обреченность, тем сильнее ему кажется, что он уже полностью обречен, а раз он полностью обречен, то, сколько зла он не сделай, он все равно попадет в ад. И он творит еще больше зла, в надежде на то, что сатана его за это отблагодарит в аду.

Творя новое зло, человек опускается по адской лестнице еще ниже, откуда уйти еще тяжелее, и где он становится еще обреченнее. Человек вдруг понимает, что на предыдущем витке лестницы ему бы было легче сойти, чем сейчас, однако сейчас ему это уже кажется невозможным. И так он идет по этой лестнице ниже и ниже, все более обрекая себя на службу сатане.

Так сатана заполучает себе верных слуг. Случается, конечно, находятся люди, которые сходят с этой лестницы, однако таких очень мало. Я же погряз где-то в самом низу этой лестницы, хотя она и бесконечна, и свернуть с нее у меня уже не хватит сил.

С этими словами дверь, скрипя, отворилась, и палач быстро исчез в коридоре. Дверь за ним тут же захлопнул охранник. По телу моему пробежала и исчезла дрожь, вместе с которой исчезли и все смутные страхи, навеянные горбатым Пилогартом. Лишь в центре моей темницы догорала свечка, отбрасывая волнующие дрожащие тени на суровые стены.

«Да, таких психов, как этот палач, я еще не видывал» – подумал, качая головой я. Была уже поздняя ночь. Я решил, что неплохо бы было поспать. Отгоняя мысли о страшных пытках, которыми грозился мне палач, я, кряхтя, потянулся тушить свечку.

Не успел я дотянуться до свечки, как на все подземелье раздался душераздирающий крик. От внезапного порыва ветра свеча потухла, словно злые духи погасили ее, ознаменовав свой приход. Где-то из-за стены слышались крики боли пытаемого и сатанинский смех палача. Пилогарт выполнял свою ужасную работу в соседнем карцере.

Всю ночь, до позднего утра, я слушал невыносимые крики боли и жуткие стоны несчастного. Иногда раздавался довольный и зловещий хохот палача, при этом стоны переходили в ужасные вопли. Мне уже было не до сна – при каждом новом крике или стоне воображение рисовало передо мной те ужасные пытки, о которых мне рассказал горбатый Пилогарт. Но только на месте пытаемого предательские мысли изображали меня.

V

К утру я был в таком разбитом состоянии, будто меня действительно всю ночь пытали. Мне пришлось признать, что этот сумасшедший Пилогарт был мастером своего дела – еще не начав меня пытать, он подверг меня таким мукам и страданиям, что я к утру уже был готов сойти с ума от раздававшихся на все подземелье стонов и воплей второго его пациента. Когда крики стихли, я еще несколько часов сидел в оцепенении. Мне почему-то перехотелось есть, пить и вообще жить, лишь только мне стоило подумать о том, что меньше чем через месяц эта горбатая фигура снова появится в моей темнице, однако на этот раз уже начнет надо мной искусно издеваться. От ожидания своего грядущего и неминуемого ужаса я, должно быть, уже сойду с ума к тому времени.

В замочной скважине щелкнул ключ, дверь открылась, и мне принесли две краюхи хлеба и большой кувшин воды.

Я встрепенулся и отогнал от себя все дурацкие мысли, из-за которых я становился похожим на загнанного перепуганного зверя, посаженного в клетку в ожидании дня, когда придет мясник и зарежет сое глупое животное.

Я заставил себя поесть и напиться, после чего стал лучше себя чувствовать, настроение мое поднялось, и я лег обратно на скамью, решив поразмышлять о своей теперешней жизни, однако, после бессонной мучительной ночи, сразу же заснул.

Когда я проснулся на следующее утро, в голову ко мне внезапно пришла гениальная мысль – мне надо бежать из проклятой темницы, пока этот псих Пилогарт не вернулся снова справиться о моем и без него не важном теперь здоровье. Я удивился тому, что эта идея раньше не посещала меня, и поэтому начал копаться в своих мыслях, подбирая более или менее реальный план для побега. Однако после долгих тщетных усилий я ничего путевого не придумал.

Однако теперь дни тянулись не так мучительно – у меня теперь была хоть какая-то цель, ради которой жизнь приобретала смысл. Я лежал на скамейке и целыми днями думал над планом своего побега.

Так я пролежал в глубоких раздумьях дней десять. За это время меня не посетил ни один достойный вариант побега. Всем, что я смог придумать, была простая тривиальность в виде нападения на охранника, когда он будет в очередной раз заносить мне обед в виде хлеба и воды. Тогда я начал внимательно наблюдать за охранниками. Однако, то ли почувствовав на себе мой недобрый взгляд, то ли просто обленившись, охранники вдруг перестали навещать меня, подавая мне мой паек через маленькое окошко в массивной дубовой двери. Мне пришлось обидеться на этих ленивых стражей и, в очередной раз, когда они просовывали мне через окошко в двери паек, я сердито обругал их за сплошную лень и разгильдяйство по отношению к своим подопечным, заявив, что пожалуюсь на них князю.

– Жалуйся, – спокойно заявил охранник. – А я пожалуюсь Пилогарту. Идет?

– Да ты что, приятель, я же пошутил, – выдавил я из себя улыбку.

– А я нет!

Окошко за ним резко захлопнулось. Его последние слова мне совсем не понравились. После ни к чему не приведших моих рекламаций я снова залег на скамью в размышлениях по поводу побега.

VI

Так я пролежал еще десять дней. На днях уже должен был появиться мой любимый палач, а план побега мне в голову так и не приходил. Скорее всего, я бы так и дождался своего мучителя, если бы в один прекрасный день ключ в замочной скважине не щелкнул и в комнату не вошли три здоровых стражника. Одеты они были не так, как серые и неряшливые тюремные охранники. По своей экипировке вошедшие напоминали мне княжескую охрану с тем лишь отличием, что кафтаны на этих были синие, а не красные. В руках у каждого было по такому же топорику с длинным лезвием и с древком как у копья.

– Собирайся! Тебя ждут! – повелительным тоном сказал один из них.

– Сейчас, подождите минутку, я приму душ, побреюсь, причешусь, приведу себя в порядок – вы пока покурите в коридо..

Я не успел договорить – ударом древка топорика под еще так до конца и незажившее ребро меня заставили замолчать.

– Вставай, скотина, шевелись!

– Ну-ну! Ладно, сразу бы так и сказали, что спешите.

Меня вывели в коридор, и повели вдоль подземелья к винтовой лестнице наверх. Вдоль всего коридора тянулись такие же дубовые крепкие двери, как и моя. За каждой из них, наверняка, сидел какой-нибудь бедолага типа меня, со страхом дожидающийся очередного прихода палача.

Стражники вели меня быстро. Поднимаясь по лестнице, я, несколько раз споткнувшись, упал – силы пока ко мне не вернулись. Да и не могли они вернуться с краюхи хлеба в день. При каждом моем падении на меня обрушивались глухие удары древками, заставляя быстрее подняться на ноги.

Меня вели по длинным путаным коридорам княжеского дворца. Затем лестницы повели вниз. Меня завели в какое-то помещение, где толпилось много стражников в синих кафтанах. Пройдя помещение насквозь, мы вышли в другую дверь, за которой была лестница, ведущая вверх. Я сначала удивился безграмотности древних архитекторов, которые так безграмотно строили ходы – то вниз, то вверх. Однако потом сообразил, что лестница вверх была гораздо длиннее, той, что была вниз. После нескольких переходов меня повели вверх уже по винтовой лестнице. Я понял, что меня ведут наверх какой-то башни.

Передо мной распахнулась небольшая деревянная дверца. Меня впихнули в достаточно просторную светлую горницу, обвешенную по стенам флагами и различными непонятными мне предметами, напоминавшими кривые кувшины и деревянные трубки. Из больших окон открывалась красивая панорама на город и на крыши соседних домов. В центре горницы стоял большой массивный деревянный стол, заваленный различными книгами и манускриптами. Между бумаг и двух чернильниц – я не верил своим глазам – валялась моя нормальная одежда и мои вещи! Руки автоматически потянулись к спокойно валявшейся на краю стола мухобойке, однако я вдруг понял, что спешить пока рано.

За столом сидел маленький, худого телосложения старикашка, сверлящий меня пристальным взглядом. Одет он был в черную рясу, напоминавшую рясу церковного служителя, однако на черном материале изобиловали богатые золотые нашивки с вкраплениями узоров, сделанных синими нитками. Взгляд выдавал в нем хитрого человека. Я решил, что он является каким-нибудь главным писарем, судя по множеству бумаг и чернильницам на столе.

– Ты что ли будешь тот странный воин, которого взяли в лесу Медведи князя? – прищурившись, спросил он.

– Ну, вроде я. А что это тебя вдруг так интересует?

– Я главный колдун князя Пересвета, начальник его Синих Теней. Зовут меня Теофаст Всезрячий. Как начальника секретной службы князя и как чародея меня интересует все, что происходит в княжестве и за его пределами. Так что, как видишь, тебе не отвертеться. Я понял, кто ты есть на самом деле!

– А кто я есть на самом деле? – вырвался у меня совершенно искренний вопрос любопытства.

– Не придуривайся, здесь тебе не балаган! Здесь все уже осведомлены о тебе прекрасно. Так что, если тебе жизнь дорога, рассказывай, все как есть.

С этими словами колдунишка, довольный своими словами, откинулся на спинку своего деревянного подобия кресла.

– Да простит мне мою дерзость Теофаст Всезрячий, – нарочито почтительно начал я. – Но только вот я никак не могу взять в толк, о какой из моих сторон здесь все так осведомлены прекрасно и что конкретно интересует вашу мудрость?

– Вообще говоря, меня интересует все, – старикашка встал из-за стола и начал бродить возле меня туда-сюда. – И то, как ты сюда добирался, и то, зачем твой князь Владимир решил затеять эту шутку с миром, и то, зачем ты решил выдать себя за Коловрата, когда половина дружины Пересвета знала этого проныру в лицо. Но главное, меня интересует то, зачем ты привез сюда под своей кольчугой столько чародейского барахла?

Теофаст остановился и, глядя на меня, пытался понять, какой эффект произвели на меня его слова и его глубокая осведомленность обо всех моих дерзких планах.

Я вдруг внезапно понял, что он является здесь начальником службы типа нашей ФСБ, и что я сейчас нахожусь на форменном допросе, подозреваясь в шпионаже против его могущественного княжества. От такой догадки я чуть не рассмеялся, однако смог сдержать серьезную мину на лице.

Теофаст Всезрячий сверлил меня глазами. Я на секунду пропустил на лице нотку разочарования, будто бы все планы мои рассекречены и мне не остается ничего делать, как только расколоться. Пытаясь собрать воедино все, что я знал о раздорах между двумя княжествами, я начал, не краснея, сочинять прямо на ходу:

– Будучи могущественным колдуном и чародеем при дворе князя Владимира, меня, Александра Всемогущего, князь однажды попросил узнать, что же творится в действительности в княжестве Залесском, и сможет ли дружина Пересвета серьезно противостоять нашему натиску. Попутно он просил узнать, есть ли в лесу приградском засады, о которых ходило много слухов. Посовещавшись на совете, мы решили, что поеду я в качестве воина Коловрата, бесстрашного уничтожителя нерадивых, и, в случае моего провала, расскажу им о мире, дабы снять засады из леса и спасти себе жизнь. В лице Коловрата я могу рассчитывать на помилование со стороны князя Пересвета за свои доблестные ратные заслуги и смелость. Однако Пересвет понял, что все тут не так просто и приказал меня посадить в темницу. А дальше вы и сами все знаете.

Я смотрел на старикашку, с интересом гадая, съест он мою лжеисторию, или нет.

– Это-то мы все и без тебя знаем, – заявил он, ничуть не удивляясь моему рассказу. – А вот зачем ты с собой столько вещиц странных да непонятных набрал?

– А это, великий Теофаст, все хитрые приспособления, суть которых вы узнаете, как только поймете, как они работают.

– Ну и как они работают?

– А вы сначала меня накормите, напоите, а потом я и расскажу, – ответил я, чувствуя в желудке голод.

– Проська! – заорал Теофаст. – Куда опять подевалась эта лентяйка?

Из второй маленькой дверцы, ведущей в горницу, вбежала испуганная девка в запачканном фартуке.

– Накрой на стол, уж время обеднее, а мы еще с мил гостем не ели.

Проська быстро убежала и через пять минут на большом столе вместо бумаг стояли различные яства. Увидев такое разнообразие блюд, я чуть не упал в обморок. И это не удивительно – два месяца на черством хлебе и воде давали о себе знать.

Уплетая за обе щеки, я увлеченно рассказывал старикашке:

– Сейчас, великий Теофаст, тебе приоткроются тайны великого чародейства, которыми на всей земле владеет только один смертный, коим являюсь я! Колдовство это великое и, узнав все его секреты, ты, если захочешь, сможешь править всем миром.

Я сплюнул косточки от рыбы жирному черному коту, который, мурлыча, терся об мои ноги, и продолжал:

– Однако править миром тоже надо с умом, иначе все твои чародейства сами тебя и погубят.

– Ну ладно, кончай чепуху молоть, да переходи к сути своих вещей. А уж как править миром мы и без тебя разберемся, – проворчал Теофаст. – Вот ты мне скажи, зачем нужна, например, эта вещица?

С этими словами он извлек из стопки моих вещей маленький фонарик.

– Крутил я ее, крутил, да только так в толк и не взял, зачем она нужна, – сообщил он мне.

– А с помощью этой вещи можно повелевать солнечным светом, – жуя яблочный пирог, сказал я.

– Как это?

– Если хочешь узнать, как она работает, скажи, чтобы окна закрыли.

– Проська! Где эта дрянная девица? – опять заорал он, зовя свою служанку.

– Что, ваше зрячество? – вынырнула она из-за боковой двери, вытирая свои руки фартуком.

– А ну, закрой ставни, кому велено!

Девка, повинуясь, закрыла ставни на больших окнах, в результате чего в горнице стало темно. Я взял из рук Теофаста фонарик и, держа его обеими руками за концы, повернул их в разные стороны. Тут же вспыхнул яркий лучик света, освещая комнату.

– Вот мать честная! – раскрыла рот от изумления девка.

– Прям как совсем маленький факел, – провел сравнение Теофаст.

– Совсем, да не совсем, – преумножая достоинства своего фонарика, сказал я. – Светит во много раз дольше, чем обычный факел, да к тому же еще направленный луч – если ночью направить фонарик из окна этой горницы на двор, который расположен перед башней, то тогда двор весь будет в свету, словно днем!

– Да, неплохая вещица, – оценил Теофаст. – Ну а что же остальные?

– А про остальные я расскажу завтра за обедом, – сказал я, наевшись, и вытирая специально принесенным для этого полотенцем рот.

– Нельзя рассказывать сразу про несколько заколдованных предметов, иначе они работать перестанут, – сказал я, чтобы Теофаст отстал от меня на сегодня.

– Ну что ж, будь по твоему, – завершил беседу Теофаст. – завтра мои слуги в то же время приведут тебя ко мне, и ты мне расскажешь еще про какую-нибудь вещь.

Я поблагодарил Теофаста за обед, после чего стражники в синих кафтанах отвели меня той же дорогой обратно в сырую и грязную темницу.

Лежа на лавке и переваривая сытный и вкусный обед, у меня вдруг ясно созрел план, как вырваться из этой темницы и убежать из города.

VII

Прошло еще два дня. Ровно в одно и то же время – в полдень – ко мне в темницу заходили стражники в синих кафтанах и отводили меня на прием к Теофасту. В течение последних трех дней я вкусно и сытно питался, в результате чего раны мои начали быстро заживать и с наступлением каждого дня я чувствовал себя все лучше и лучше.

В обмен на хорошие обеды мне пришлось выдать Теофасту еще несколько секретов своей могущественной магии. На второе с ним свидание мне нехотя пришлось выдать секрет моего таинственного зазывателя духа огня – пришлось подарить этому старикашке мою зажигалку зиппо и объяснить ему, как ей пользоваться. На третий день я с сожалением и нехотя презентовал ему свой канадский набор блесен для спиннинга, разъяснив этому незадачливому колдуну Теофасту, что каждая блесна – это не что иное как фетиш против злых духов, и что если носить эти фетиши на шее, подвешенными на простую льняную нитку, никакие страшные силы не смогут даже близко подкрасться к человеку.

И вот наступило утро четвертого дня. Я проснулся, как всегда, на своей убогой скамье в темнице и встал, чтобы пройтись немного по подвалу и размять кости. Я чувстсвовал себя намного лучше, чем несколько дней назад, и мог уже свободно ходить по темнице. Ребра и синяки на моем теле зажили, побаливало лишь сломанное левое предплечье.

С утра ко мне зашел Пилогарт и справился о моем здоровье. Осмотрев мое уже почти совсем здоровое тело, он довольно заявил:

– Ну вот, теперь совсем другое дело! Вечером я приду к тебе, и мы начнем наш путь к страшным мукам. С таким здоровым телом тебя можно жестоко пытать часов девять подряд. И я не удивлюсь, если ты выдержишь еще больше.

При этих словах по спине у меня пробежал холодок. Натянув на лицо улыбку, я ответил:

– Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, Пилогарт.

Горбатый палач молча развернулся и ушел. Я понял, что с побегом мне больше тянуть нельзя и решил действовать.

К обеду, как всегда, явились мои знакомые стражники в синих кафтанах. По уже знакомым ходам княжеского дворца они отвели меня в башню королевского колдуна. Открыв маленькую дубовую дверцу, они пропустили меня в горницу. От стола, заставленного различными яствами, исходили вкусные запахи. За столом, в своем деревянном кресле сидел Теофаст. Он увлеченно игрался моей зиппо, то зажигая, то гася ее. На шее колдуна поблескивал висящий на веревке комплект моих канадских рыболовецких блесен. Я тихо и незаметно усмехнулся, осознавая, насколько сильно задурил этому старику голову, раз он так поверил в магическую силу моих простых вещей.

– А, вот наконец-то, и ты. Присаживайся и угощайся яствами с моего стола.

– Спасибо тебе, Теофаст.

Я, не церемонясь, сел на стоявший у края стола табурет и начал как всегда уплетать обед за обе щеки.

– Ну, настал момент поведать тебе еще об одном секрете своих вещей. О чем ты расскажешь на этот раз?

Перекусив, я отложил в сторону деревянную ложку, как следует дожевал и с серьезным видом ответил:

– Сегодня я открою тебе тайну из тайн, величайший секрет из всех секретов: я покажу тебе, как работает вот эта вещь.

Я указал старику на мухобойку. Он уставился на нее, я же бережно взял оружие со стола и демонстративно покрутил ей перед глазами колдуна.

– Ну и как же она работает? – нетерпеливо спросил Теофаст.

Я обеспокоенно оглянулся по сторонам и заговорческим тоном тихо сказал ему:

– Но только для показа мне нужен дорожный мешок.

– Проська! – как всегда заорал он.

Тут же в дверях показалась испуганная девка с незачесанными волосами.

– Чего изволите? – пролепетала она.

– Принеси мне какой-нибудь вещевой мешок из кладовой.

Девка, зашуршав юбкой с фартуком, исчезла за дверью. Не прошло и минуты, как она снова появилась в горнице и положила на стол большой грязный дорожный мешок с веревкой, привязанной к нему вместо лямки.

– Еще чегось? – спросила Проська.

– Что еще надо тебе, чтобы показать силу своей вещи? – переспросил меня старик.

– Мешка будет достаточно, – ответил я.

– Нет, Проська, больше ничего не надо. Ну что ты встала здесь, как пугало огородное?! Иди же отсюда! – как всегда нервно наорал на девку Теофаст, а затем, прогнав ее, обратился ко мне. – Ну, тогда, коли у тебя все есть, приступай.

– Ну вот, Теофаст, вещь эта называется мухобойка, – начал я. – Сделал ее мой дед, чтобы стрелять из нее по своим мухам, которые всегда в избытке водились у него на кухне. Однако по мухам из нее было попасть тяжело, так как они были слишком малы, да к тому же еще и летали, а вот по людям из нее стрелять можно очень просто.

С этими словами я резко вскинул мухобойку и с двух выстрелов сразу уложил двух стражников, охранявших вход в горницу. У окна стоял еще один верзила, который тут же кинулся на меня, размахивая своим топориком. Я увернулся от удара, отпрыгнув в сторону, и выстрелил парню в живот. Тихо хрипя открытым ртом, стражник с грохотом свалился на стоявший рядом с ним стол, гремя ломающейся глиняной посудой.

Я осмотрелся в поисках колдуна, однако его нигде не было. Было понятно, что он успел исчезнуть в боковую дверь, пока я разбирался с охраной. Согласно начально разработанному плану, я хотел взять его в заложники и с помощью него выбраться из города. Теперь же надо было пересмотреть свои дальнейшие действия. Однако времени на это не было – с минуты на минуту сюда прибежит толпа стражников, поднятых по тревоге Теофаста, и схватит меня. Мне надо было действовать.

Схватив дорожный мешок, я начал спешно запихивать в него свои старые вещи. Затянув веревку и закинув мешок за спину, я подбежал к двери, за которой винтовая лестница вела вглубь лабиринтов дворца. Рванув дверь на себя, я оказался на лестнице, однако резко остановился. По лестнице с криками и топотом поднималась толпа стражников в синих халатах. Увидев меня, они побежали быстрее.

Я забежал обратно в горницу, надеясь выскочить через маленькую боковую дверцу. Однако через нее в комнату уже вваливалась толпа стражников. Я дико осмотрелся по сторонам. Поняв, что выхода нет, я запрыгнул на стол и, топча кружки и плошки, ломанулся к окну. В это время вторая дверь с треском распахнулась и с винтовой лестницы в горницу вбежала первая толпа стражников.

– Держи его!!! – завопили голоса сзади.

Не оборачиваясь, я прыгнул из окна башни на стоявшее впритык к ней высокое строение. Сломя голову я побежал по крыше, разгоняя в стороны сидевших на ней ворон. Добежав до конца, я обернулся – за мной спрыгнуло три стража, пытаясь меня настигнуть. Я тут же застрелил всех троих из мухобойки. Мертвые тела покатились по скату крыши и с глухим звуком упали на землю.

Я стоял на краю крыши и судорожно соображал, что делать дальше. Передо мной в нескольких метрах была крыша более низкого сарая. Недолго думая, я разбежался и прыгнул, пытаясь приземлиться на ее соломенную крышу. Мне не хватило каких-нибудь десяти сантиметров. Падая, я зацепился руками за карниз сарая. Однако гнилая доска, за которую я держался, не выдержала, и я с треском полетел на землю.

Я неудачно приземлился в высокую крапиву, подвернув при этом ногу. От резкой боли в глазах появились искры. Руки и лицо начало невыносимо жечь от хлестнувших по ним веток колючей крапивы. Понимая что отдыхать мне некогда, я, стиснув зубы, встал и, шатаясь, побрел через двор к видневшейся небольшой тропинке между двумя избами. Сзади послышались крики и ругань охранников. Забыв про боль в ноге, я побежал. Однако тут мне на встречу между изб выскочили богатыри, держа в руках обнаженные мечи. Я резко развернулся и побежал обратно. Со стороны сарая на меня неслись стражники в синих кафтанах.

Я быстро оглянулся и увидел сбоку запряженную пустую телегу с сидевшим на ней дедком, изображавшим на своем лице полную безразличность ко всему происходящему.

Что есть силы, я рванулся к телеге. Запрыгнув на нее, я огрел пару раз деда рукояткой мухобойки и в запале закричал:

– Ну, гони же ты, падла!

Дед сразу почувствовал, что запахло смертью, и ударил поводьями свою клячу. Телега резко тронулась, и я свалился на дно. Когда я попытался приподняться, мы уже вылетали на застеленную бревнами улицу. Из одной из уличных изб высыпали лучники, на ходу пуская в мою сторону стрелы. Я пригнулся – несколько стрел с громким стуком впились в боковую доску телеги, защищавшей меня.

На меня сверху навалился дед. Я резко стал обороняться и только тут увидел, что в деда попала шальная стрела, и его мертвое тело завалилось назад.

Однако лошадь несла телегу вперед. Я попытался дотянуться до вожжей, однако они тащились по земле. С грохотом телега вылетела на базарную площадь. Увидев перед собой сплошную толпу, кляча остановилась.

Я спрыгнул с телеги и, шатаясь, начал пробираться сквозь толпу прочь. Добравшись до торговых рядов на другом конце площади, я остановился на секунду, чтобы перевести дыхание, и обернулся.

На площадь влетели вооруженные всадники и начали кого-то искать в толпе. Рыща по рядам, они спрашивали о чем-то людей. Один из них указал в мою сторону. Заметив меня, они начали быстро пробираться сквозь толпу ко мне. Я забежал в первую попавшуюся лавку и огляделся. На полу в ящиках стояла рыба, а на прилавках лежали сети и рыболовецкие принадлежности. Молодой рыбак с открытым веселым лицом повернулся ко мне:

– Что желаете, господин? Вот рыба свежая, вот сети крепкие..

Я, не слушая его, взял ящики с рыбой и высыпал из них все содержимое на земляной пол у входа в лавку. Тут же улыбка с лица парня исчезла и он, выхватив откуда-то здоровый топор, суровым голосом сказал:

– А вот этого я в своей лавке делать никому не позволю!

– Слушай, у меня тут неподалеку в лесу в джипе полцентнера рыбы валяется – можешь ее за это забрать. А сейчас извини, приятель, за мной гонится стража. Нет у тебя тут второго выхода?

Словно в подтверждение моих слов, в лавку ввалились несколько охранников с мечами и, поскользнувшись на рыбе, рухнули, чертыхаясь, на пол. Я сорвал со стены сеть и накинул на них. Стражники запутались в ней и на несколько секунд увлеклись разрезанием сетки. Я взглянул на парня. Видимо, ему уже приходилось сталкиваться со стражей, поэтому он понимающе посмотрел на меня и глазами указал на дверь в темном углу лавки. Через секунду я уже скрылся за ней.

Перемахнув через несколько изгородей, я оказался на дороге, ведущей к воротам из города. Хромая и шатаясь, я побежал в их сторону. За мной опять послышался стук копыт и крики погони. Развернувшись на бегу, я дрожащей рукой пристрелил двух всадников. Однако за ними я увидел целый отряд и понял, что всех мне их не перестрелять.

Я еще быстрее побежал к воротам. Стражники, поняв, в чем дело, начали опускать на них железную решетку. Двое копьеносцев загородили мне проход, пытаясь проткнуть меня своим оружием. От одного я увернулся, а второго уложил из мухобойки. К этому времени решетка почти совсем опустилась, оставляя между собой и землей меньше полуметра. Я резко упал на землю, быстро подкатился под решетку, встал и побежал по дороге прочь от городских ворот. За это время всадники подъехали к закрытым воротам и кромко ругали стражников за то, что те опустили решетку прямо перед их носом, и дали сбежавшему уйти.

Пока поднимали решетку, я миновал деревянный мостик, переброшенный через защитный ров. Вывихнутая нога и бок сильно ныли, предплечье напоминало о себе резкими приступами боли. Я понял, что в таком состоянии далеко не уйду. Мне надо было раздобыть коня. В это время в сторону города по дороге ехал здоровый воин на большом сильном коне. Через несколько секунд он поравнялся со мной.

– Стой! – закричал я богатырю на коне.

– Что тебе надобно, нищий? – посмотрев на мои лохмотья и жалкий вид, надменно спросил всадник.

– А ну, давай, быстро слазь с коня – он тебе больше не пригодится!

– Если тебе нужен мой добрый конь, то иди сюда и возьми его!

С этими словами воин громко рассмеялся, доставая из ножен свой меч.

– Смотри, парень, я тебя предупреждал.

Сказав так, я выстрелил всаднику в грудь из мухобойки. Однако, вместо того, чтобы мертвым упасть с коня, всадник закричал от боли. Кольчуга на его груди расплавилась и раскалилась добела, словно в горне кузнеца. Я понял, что в моей мухобойке начал садиться заряд и вскоре я не смогу из нее даже разжечь костер.

Я выпалил из своего оружия по воину еще несколько раз, целясь в лицо. Наконец, всадник мертвый упал с коня на обочину дороги. Я быстро влез на его скакуна, пришпорил его изо всех сил и понесся по дороге прочь от Новограда-Залесского.

VIII

Не жалея коня, я долго скакал по пыльной дороге. Тем временем большая, хорошо протоптанная колея уходила на запад, петляя между соснами и могучими дубами густого леса. Дорога оказалась людной – я часто встречал конных всадников и небольшие груженые обозы, тянувшиеся в сторону Новограда-Залесского, а иногда и от него. Большинство встречных с недоумением пялились на меня – быстро проносящегося мимо них окровавленного всадника в лохмотьях.

Иногда мне попадались дорожные развилки – я летел вперед, на запад, совершенно не задумываясь над тем, куда приведет меня та или иная дорога. Все о чем я думал сейчас – это уйти от возможной погони за мной.

После нескольких часов пути люди на дороге перестали встречаться совсем. К этому времени все мое тело с непривычки начало ныть – казалось, все старые раны разом открылись и начали резко давать о себе знать.

Синее небо заволокли тяжелые хмурые тучи. Из-за свинцового серого покрывала на небесах вдруг стало сразу как-то темней и тревожней вокруг. Над лесом разнесся сильный и продолжительный раскат грома. На дорожную пыль начали падать большие капли дождя – сначала изредка, затем превратившись в сплошную водяную завесу перед глазами.

Я почувствовал, что пора уже сделать привал от этой выматывающей скачки в никуда. Слева от дороги я заметил небольшую лесную тропу, быстро исчезающую за густыми зарослями леса. Остановившись и немного подумав, я решительно направил коня на лесную тропу – там и деревья укрывают от дождя, и погоня вряд ли додумается свернуть за мной в лес, проскакав по дороге дальше. Размышляя так, я въехал под кроны деревьев. Мокрые от дождя ветки придорожных кустов неприятно коснулись меня, оставляя на моих и без того мокрых лохмотьях свою влагу.

Я медленно пробирался сквозь заросли по небольшой и чуть заметной тропе. Изгибаясь, словно змейка, она увлекала меня между деревьев все дальше и дальше, становясь все менее различимой в этом глухом лесу. Ливень через полчаса кончился, его сменил неприятный моросящий дождь. К этому времени одежда моя промокла до нитки, от чего становилось холодно и зябко. Я осматривал все ближайшие деревья, пытаясь найти более или менее сухое место. Наконец, после продолжительных поисков, я остановился под большой старой елью, метрах в двадцати от тропы. Под могучими ветвями этого старого хвойного дерева лежала большая куча хвороста. Отбросив совсем мокрые верхние ветки в сторону, я сделал из оставшейся части кострище и достал мухобойку, направив ее лазерный луч на хворост. Мокрые ветки обильно задымились и через несколько секунд вспыхнули. Когда огонь как следует разгорелся, я подбросил в него несколько здоровых бревен, найденных неподалеку. Языки пламени весело заиграли над дровами, согревая меня.

Дождь практически не доставал меня сквозь большие ветки ели, я согрелся от костра и высушил над ним свою одежду. Затем, оборвав несколько хвойных веток, я сделал из них себе ложе и в изнеможении упал на него, дав, наконец, своему телу расслабиться.

В это время лес поглотили сумерки, с каждой минутой все ближе и ближе подступая к костру. Медленно, но верно ночь вступала в свои права. Я вспомнил, что давно уже ничего не ел и что сильно проголодался, однако из еды у меня ничего не было. Идти искать что-то в лесу уже было бесполезно – вокруг костра все заволокло черное беспроглядное покрывало ночи, пугая своими таинственными шуршаниями листьев на деревьях, потрескиванием веток и редкими, но берущими за душу завываниями зверей. От всех этих звуков по спине моей побежали мурашки, и стало как-то не по себе. Я посильнее натянул на себя большую ветку, служившую мне одеялом, и уставился в жуткую непроглядную мглу. Однако было бесполезно пытаться увидеть что-нибудь сквозь сплошную темноту. Появилось вдруг пугающее ощущение, будто из ночной завесы на меня смотрят чьи-то невидимые глаза и что меня тут же схватят какие-нибудь лесные страшилища, стоит лишь отойти на несколько шагов от костра. Конь, привязанный к стволу ели, вдруг нервно заржал, однако тут же успокоился и стоял смирно, лишь изредка всхрапывая.

Я попытался отогнать от себя навязчивые и пугающие мысли. Я подумал о том, что раз конь стоит спокойно, не находя ничего страшного в окружающей его мгле, значит мне тем более нечего бояться. После такой мысли я немного успокоился и перестал смотреть с опаской в темноту.

Чтобы не думать о голоде, я начал размышлять о сложившейся ситуации, в которой я сейчас находился и о дальнейших своих действиях. Конечно, если бы все получилось так, как я думал, то я бы взял в заложники княжеского колдуна, с его помощью покинул бы город и спрятался бы где-нибудь неподалеку от того места, где мы с братом потеряли вездеход. Обкурив своими сигаретами Теофаста, я заставил бы его перенести меня туда, где стоит вездеход. По правде говоря, я сильно сомневался, что этот симулянт Теофаст способен на такие магические трюки, однако все равно, колдун есть колдун, а тем более княжеский – наверняка я бы какой-нибудь пользы от него все же добился.

В общем, после того как я нашел бы вездеход, я бы отправился искать своего брата уже за рулем этой чудо-машины и уже никакие неандертальцы с мечами не смогли бы мне в этом помешать. План был гениален, и как все гениальное, прост. Однако ему, к сожалению, не суждено было сбыться. Теперь же приходилось долго убегать от погони и ночевать под дождем в лесу. Все это мне очень сильно не нравилось, но еще больше мне не нравилось то, что у дедовой мухобойки кончался заряд. Это была единственная вещь, которая отстаивала мою жизнь в этом суровом и жестоком мире. Мне надо было начинать искать себе другое оружие.

После недолгих раздумий я решил, что с утра найду в лесу дуб и сделаю из одной из его ветвей большую дубину. Затем вернусь на большую дорогу и учиню там разбой – согласен, звучит дико, но откуда мне в такой ситуации достать новую одежду и провиант.

Одевшись, как купец или крестьянин, я вернусь в Новоград-Залесский в поисках какой-нибудь колдуньи или колдуна. Мне не важно, кто это будет – лишь бы этот человек смог доставить меня к вездеходу. А там я уж покажу этому ископаемому миру, что такое прогресс и крутая техника из будущего!

С такими успокаивающими мыслями я и не заметил, как крепко уснул.

Разбудило меня дикое ржание моего коня. Я, не на шутку испугавшись, резко вскочил на ноги, словно под вой боевой сирены в армии. Близилось утро – тьма уже начинала отступать и я сквозь сумерки и плотный туман начал сонно оглядываться по сторонам. Конь вновь бешено заржал. Я взглянул на него и оцепенел – пять скалящихся огромных волков накинулись на бедное животное. Один из зверей быстро прыгнул к коню и вцепился острыми зубами в гриву гнедого. Остальные тут же, как по команде, набросились на начавшего нервно прыгать и лягаться беднягу.

Между мной и конем, словно не подпуская к коню, стояло еще два рычащих волка, никак не решаясь прыгнуть на меня. Мое тело начала обуревать злость – эти лесные звери нахально и на моих глазах загрызали моего единственного коня, без которого мне предстояла теперь длинная и изнурительная пешая прогулка.

Я громко заорал, пытаясь напугать зверей, и выхватил мухобойку. Однако волков мой крик ничуть не испугал – в их глазах появилась лишь холодная и злая решительность. Те двое, что стояли возле меня, вдруг как по команде кинулись ко мне. Одному из них я тут же обжог злую морду из мухобойки – скуля и поджав хвост, он бросился прочь от меня. Второй волк за это время успел прыгнуть и вцепиться своими зубами мне в руку. Я завыл от боли – острые зубы, казалось, насквозь пронзили кость.

Перехватив мухобойку, я начал безжалостно палить из нее по повисшему у меня на руке волку. От болевого шока и от многочисленных ожогов зверь отпустил мою руку и, дико воя, убежал в кусты. Я повернулся к своему коню – тот лежал уже бездыханный на земле, с перегрызенной шеей. Без устали паля из мухобойки, я разогнал всех волков. Они еще некоторое время выли в соседних густых кустах ольшаника. Я несколько раз пальнул в кусты – видимо, получив еще несколько ожогов, волки поняли, что ловить им тут нечего и поэтому сразу же исчезли в лесу.

Я стоял над изуродованным конем, валявшимся в луже своей собственной крови. Я сделал несколько шагов от него и чуть не потерял сознание – чудом не откушенная волком правая рука сильно кровоточила, обильно орошая землю кровью. Покрывавшая под ногами землю старая желтая хвоя быстро перекрасилась в темно-красный цвет.

Присев на колени, я попытался сделать жгут из рубахи. Однако кровь все это время неослабевающим напором била из тяжелой раны. Перевязывая руку, я вдруг почувствовал себя совсем дурно, голова закружилась, и я потерял сознание.

Часть 3

I

Очнулся я на удобной деревянной кровати в просторной и светлой избе. В голове медленно текли ясные мысли. Я приятно удивился тому, что я все еще не умер и что до сих пор не выжил из ума. Раны мои были аккуратно перевязаны и практически не болели, я лежал укутанный теплым шерстяным одеялом, под головой у меня лежала мягкая и удобная подушка. Я с трудом вспомнил последние свои сознательные моменты жизни и бой с волками. После стольких опасных приключений было еще удивительно, что я остался в живых. Еще более удивительным и загадочным казалось для меня то, как я попал в эту просторную избу с мягкой кроватью.

Из-за занавешивающего дверной проем куска льняной материи в комнату заглянул старикашка. Увидев, что я пришел в себя, он тут же исчез и через минуту появился в комнате снова, держа в руках большую глиняную кружку, из которой шел густой пар. Старик подошел к кровати, и я смог его теперь как следует разглядеть.

Это был старый худой тщедушный старикашка. На вид ему было лет девяносто – о таких часто говорят: как у него только дух в теле все еще держится. Однако, несмотря на свою старость, движения его были полны силы и энергии, удивительной для такого возраста. Руки у него совсем не дрожали, ходил он быстро и уверенно, словно это был мужчина в самом расцвете сил. Всю его одежду составляли простая льняная рубаха белого цвета и такие же широкие штаны. На старом морщинистом лице была аккуратная белая бородка, седые волосы копнами спадали с головы на плечи. Однако больше всего меня поразили глаза старика – в их глубине был какой-то еще совсем молодецкий задор, не свойственный старым людям, вместе с тем чувствовалась огромная воля и мудрость их обладателя. Такие глаза всегда говорят об умном и живом человеке. С таким человеком интересно общаться и у такого человека всегда существует особая притягательность к себе всего интересного, веселого и доброго, что живет на земле. Такой человек обычно очень открытый и доброжелательный, никогда не откажет в помощи, чем и притягивает к себе других хороших людей.

Улыбаясь, старик с интересом изучал меня.

– Эх, татарин ты, татарин, – смеясь, сказал он. – Кто ж это ночует в Древнем Полесье с потушенным костром! Ведь всем известно, что обитают в нем дикие звери и всякие создания, необычайно злые до всего заезжего.

– Где я? – спросил еще слабым голосом я.

– Ты у меня в гостях, – ответил доброжелательно старик.

– Как я здесь оказался?

– Вчера ранним утром я пошел собирать отцветшие бутоны Пестрого Поосенника, – начал рассказывать старик. – Это очень ценный для меня цветок, правда, собирать его можно всего лишь один раз в году в определенную ночь до полного восхода солнца. Так как цветка мне этого на год надо много, я собирал его всю ночь до утра и сильно углубился в лес от своего дома. Перед самым восходом солнца я вдруг услышал тревожное ржание коня, а затем и вой волков. Я понял, что какой-то путник попал в беду и поспешил ему на помощь. Правда, когда я подоспел, в тебе уже еле теплилась жизнь. Мне пришлось использовать все свое умение, чтобы спасти тебя от смерти. После чего я перетащил тебя к себе в избу.

– Вот оно как все просто, – щелкнул языком я, пытаясь встать с кровати. Однако тело тут же заявило о своем состоянии резкими приступами боли, и я отказался от затеи встать.

– Пока еще ты слишком слаб, чтобы вставать с кровати, – заметив мои безуспешные попытки, сказал дед.

Затем старик протянул дымящуюся кружку с каким-то ароматным напитком и сказал:

– На вот лучше, выпей. Это снадобье придаст тебе силы и поможет заживлению ран. Пока полностью не выздоровеешь, будешь жить у меня. А там уж посмотрим, что с тобой делать.

Последние слова я не понял, и хотел было переспросить, однако в это время дед сунул мне под нос свою дымящуюся кружку с напитком. Я взял обжигающую кружку в больные руки и, дуя иногда на горячее содержимое, не спеша выпил. Настой был сделан из неизвестных мне трав – запах был совсем непривычный и в то же время приятный, на вкус напиток напоминал очень крепкий чай, однако был слишком кислым для него.

После нескольких глотков настойки теплота приятно разлилась по моему телу, я сразу почувствовал прилив сил.

– Спасибо тебе, дед, – поблагодарил старика я, отдавая обратно пустую глиняную кружку. – Быть бы мне, наверное, уже мертвым, если бы ты не спас меня.

– Ну, будет тебе меня благодарить, лучше отдыхай пока. А то вон, тощий стал и слабый как молодая ощипанная осина!

Старик заразительно засмеялся. Я невольно улыбнулся ему в ответ. Этот дед мне определенно нравился. Ко мне стал медленно возвращаться мой оптимизм и интерес к жизни, потерянные еще в Новоградской темнице.

– Как зовут тебя, добрый человек? – спросил я.

– Люди величают меня Всеведом. А уж как меня действительно зовут, этого я и сам не знаю. Ну а тебя как величать, добрый молодец?

– Александр.

– Ну, вот что, Александр, отдыхай пока. А я пойду печку растоплю. Уже давно осень в наших краях стоит, ночи теперь холодные будут. А уж поговорить мы с тобой еще успеем.

С этими словами дед Всевед развернулся, и, не спеша, вышел из комнаты. Я остался лежать, размышляя о последних событиях и об этом странном деде, спасшем мне жизнь. Однако после выпитого напитка я вдруг начал часто и сильно зевать и, впервые за последние несколько месяцев, уснул здоровым крепким сном.

II

Тянулись дни. Дед Всевед тщательно следил все это время за моим здоровьем – по пять раз в день поил меня различными своими оживляющими снадобьями и приносил к кровати четыре раза в день поесть. Конечно, обеды были у него далеко не такие, какими меня кормил одно время княжеский колдун Теофаст – все было гораздо проще и без излишеств. Однако крестьянская пища деда была почему-то очень приятна на вкус, и я уплетал ее за обе щеки с большим аппетитом, часто прося добавки.

Через несколько дней я чувствовал себя уже хорошо, и хотел было встать с кровати и побродить по окрестностям, однако дед строго-настрого запретил мне вставать, пока он сам не удостоверится в моем хорошем самочувствии.

– Лежи пока, непоседа, – улыбаясь, говаривал он. – Твое хорошее состояние – это просто радость, приходящая к человеку после долгой болезни. Это все глупые выдумки твоего разума, который глух к телу и не чувствует его. Я увижу, когда твое тело действительно оправится и когда его основные члены излечатся. Только тогда можно вставать и двигаться. Простые люди не понимают того, что телу иногда надо как следует отдохнуть. Чуть раны зажили – они рвутся уже в бой. Глупцам кажется, что раз они чувствуют себя хорошо и не замечают на коже никаких увечий – значит все в порядке. Они не прислушиваются к голосу своего тела и остаются всю жизнь глухи к нему. Отсюда у них начинаются частые болезни и быстро приходит старость. Не повторяй же ошибки глупцов!

Так дед Всевед заставил меня проваляться в кровати долгие семь дней. Становилось невыносимо скучно лежать так целыми сутками. Я несколько раз пытался заговорить с ним о чем-нибудь, однако он всегда уходил от разговора.

– Ни к чему пустая болтовня сейчас, – говаривал в таких случаях старик. – Придет время, и я расскажу тебе то, что считаю нужным, и ты узнаешь все, что тебе надо знать.

– Тогда принеси мне что-нибудь почитать или что-нибудь, чем бы занять себя. Лежать так целыми днями без дела невыносимо скучно!

– Ты хочешь чем-нибудь заняться? Так займись своим выздоровлением. Не забивай себе голову ненужными пока тебе вещами – этим ты затянешь свое болезненное состояние. Ты ведешь себя сейчас как глупец, который совсем не чувствует свое тело и вместо того, чтоб попытаться помочь выздоровлению разумом, он рассеивает его силу на всякую чепуху. Подумай о каждом члене своего тела, попробуй представить, как каждый поврежденный член твой медленно восстанавливается. А затем разумом и волей помоги ему в этом!

После этого разговора мне показалось, что дед Всевед – фанатик нетрадиционной медицины, постепенно выживающий из ума из-за своего немалого возраста. Однако от полного безделья я решил все-таки последовать его чудным советам.

Весь восьмой день я пролежал словно в трансе, пытаясь сосредоточиться на внутренних процессах, происходящих во мне. Никаких новых ощущений я так толком и не добился и под вечер задремал, не прекращая, однако, свои попытки почувствовать тело. И тут произошло чудо.

Я вдруг ясно почувствовал свое тело, каждую клетку своего организма. Удивительно четко я начал осознавать все процессы происходящие внутри меня. Это было какое-то прекрасное чувство единства разума и тела. Внутренним взором я благоговейно наблюдал за тем как ровно и без перебоев сокращается мое сердце. Словно мощный мотор, оно заставляло кровь бежать по венам и артериям. Я видел каждое кровяное тельце, как оно попадает в легкие, как легкие, словно огромные горны, закачивают без перебоев воздух и отдают кровяным тельцам кислород. Я чувствовал каждую клетку организма, как она пропускает в себя из крови кислород и энергию для поддержания своей жизни. Я был словно загипнотизирован своим организмом и его четкими и сознательными действиями, его удивительной системой работы. Я вдруг понял, что если бы я встал вопреки запретам деда сейчас, я бы нарушил ход некоторых процессов в организме, заставил бы организм работать не на свое улучшение, а на свой износ, и тогда выздоровление было бы закончено телом наспех. Это все равно, что каменщик построит мост в спешке – такой мост будет служить нормально, однако на много лет меньше, чем если бы он строил его как следует.

Я вдруг почувствовал, что все процессы в организме подвластны мне. Я мог усилием воли ускорять или замедлять их ход. Я начал сам строить себя изнутри, словно какой-нибудь заправский архитектор, я ваял себя. Это занятие увлекало, я чувствовал себя в приподнятом состоянии и полностью ушел в работу над своим телом.

И вдруг я резко проснулся. Стоял уже полдень, так как на табурете рядом с моей кроватью уже стояла остывающая обеденная похлебка, которую дед приносил уже в середине дня. Мне вдруг стало жалко, что все мое глобальное единение разума с телом оказалось лишь простым сном, навязанным долгими и безуспешными дневными усилиями почувствовать свой организм. Я усмехнулся, вспомнив детали своего ночного сновидения: такое могут увидеть только наркоманы после длительной забойной обкурки, мне же такие вещи уже просто снятся – уж не схожу ли я медленно с ума под влиянием этого ненормального деда Всеведа?

Размышляя над своим сном и изредка усмехаясь над своими впечатлениями, я принялся за еду. В это время в комнату вошел дед Всевед и начал долго разглядывать меня. От этого мне стало не по себе – теперь его глаза напоминали рентгеновский аппарат, сканирующий меня насквозь. Закончив сканирование, дед улыбнулся и сказал:

– Ну, вот и хорошо! Все-таки не такой уж ты и глупец – можешь, когда захочешь.

– Конечно, могу. Я еще и добавку могу съесть, уж больно вкусная у тебя похлебка, дед Всевед! – облизывая ложку, похвалил я кулинарные способности деда.

– Да я не об этом!

– А о чем тогда?

– Я о том, что можешь ведь, когда постараешься, разумом почувствовать свое тело. Благодаря своей воле и разуму ты помог своему телу восстановиться. То, на что потребовалось бы дней пять, ты сделал за одну ночь!

– Постой, постой. Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу этим сказать то, что ты сам залечил свои глубокие раны. Теперь ты можешь ходить и прогуливаться, сколько твоей душе угодно – тело твое теперь заживет уже быстро и свежий воздух лишь пойдет ему на пользу.

– Но, дед Всевед, послушай, тебе это лишь кажется. На самом деле я крепко проспал всю ночь. Мне, правда, приснился очень странный и красивый сон, будто я нахожусь внутри своего тела, словно на каком-то гигантском заводе, однако это был всего лишь сон.

– Да нет же, глупец, тебе кажется, что это был всего лишь сон. На самом деле все было именно так, как тебе снилось!

Дед вдруг сел рядом со мной на кровать, потрогал мой лоб, нос, ущипнул несильно за живот и ехидно спросил:

– И что же, ты хочешь сказать, что сейчас чувствуешь себя точно так же, как и вчера?

Я немного призадумался, оценивая свое состояние. Я действительно чувствовал какой-то необычный подъем сил, которого не было до этого ни разу.

– Да нет, в общем-то. Я действительно чувствую себя гораздо лучше, чем вчера, – подумав, ответил деду я.

– Ну вот, видишь, а ты мне не веришь, – довольно сказал дед. – Ты сделал этой ночью очень важную вещь – ты подчинил разуму свое тело.

Я не стал спорить с этим фанатиком нетрадиционных методов лечения. Конечно, внушение может сыграть большую роль в процессе выздоровления человека, однако откуда деду Всеведу из глубины веков знать, что представляет в действительности из себя человеческое тело. Да он даже не имеет ни малейшего представления о современной медицине и ее возможностях. Все что он умеет делать – это собирать в лесу всякие травы, варить из них свои пахучие настои и опаивать меня ими до одурения так, что мне по ночам снится всякий бред.

Последние мысли словно поставили меня обратно на мою традиционную колею мышления, из которой меня выбил своей медицинской практикой дед Всевед. Я облегченно вздохнул и встал, наконец, с надоевшего мне ложа.

Мне пришлось признать правоту Всеведа в том, что мне необходимо было полежать недельку – я чувствовал себя теперь необыкновенно легко. Однако верить во все его идиотские старческие идеи я не собирался.

После восьми дней отлежки я, наконец, вышел на улицу и огляделся по сторонам. Я невольно удивился и в то же время понял, почему за все время проживания у деда Всеведа до меня не донесся ни один человеческий голос и лишь шум деревьев на ветру, да иногда стук дождя по крыше дополняли то небольшое количество звуков, что я слышал на кровати. Все было просто – дед жил отшельником в лесу. Его низкая и немаленькая изба, сложенная из могучих бревен, стояла на просторной и светлой лесной поляне. Рядом с избой виднелся добротный сруб прочного и большого сарая. Между двумя строениями стоял еще один небольшой, сделанный на скорую руку шаткий сарайчик, из которого доносилось кудахтанье кур. Архитектурный ансамбль на поляне довершала массивная наклонная дверь погреба, видневшаяся в траве чуть в стороне от остальных построек. Со всех сторон поляна была окружена красивым и густым осенним лесом. Лишь в восточном направлении виднелась небольшая и петляющая просека, поросшая густой травой и небольшими кустами. Во всем этом пейзаже и в окружавшем поляну лесу была какая-то особенная черта, неуловимая сразу глазом. Лишь прогулявшись разок вокруг построек, я заметил, что на северной стороне поляны растут только ели, с южной стороны была очень живописная и светлая дубрава, а к западу от поляны рос красивый березняк. Все это придавало поляне особый и очень красочный вид. Посадка деревьев была словно специально кем-то задумана. Вся эта лесная картина радовала глаз, отчего неожиданно поднималось настроение.

Потянувшись, я вдохнул в себя чистый и прохладный осенний воздух. Его свежесть буквально пьянила меня. С чистого синего неба светило яркое солнце, однако оно теперь уже не грело, как летом, а лишь слегка касалось своими мягкими лучиками деревьев и земли. Дувший с севера прохладный ветер медленно раздевал дубы и березы, унося с них последние листья. Под ногами расстилался пестрый желто-красный ковер из опавшей листвы – судя по всему, был уже конец октября.

Мне очень понравилось это место, на котором стоял дом деда Всеведа. Пока я поправлялся, я постоянно прогуливался по окрестному лесу, изучив его досконально. Меня поразило то, что метрах в пятистах в любую сторону от поляны заканчивался живописный лес и начинались настолько непролазные буераки, что я начал сомневаться даже в том, что их можно преодолеть на нашем с братом супер-вездеходе.

III

Так прошла еще одна неделя. Дед Всевед пропадал где-то целыми днями, уходя из дому, когда я еще спал. Я же все это время гулял по округе, размышляя о своей дальнейшей жизни. Раны мои очень быстро затягивались, я на глазах стал поправляться и выздоравливать. Я вдруг понял, что и так задержался уже у деда Всеведа, злоупотребляя его гостеприимством. Надо было собираться в дорогу и идти обратно к городу Новограду-Залесскому – искать вездеход и своего брата.

Попутно на меня вдруг сошло прозрение, и я понял, что дед Всевед есть самый настоящий колдун. Все его странные действия и его отшельнический образ жизни как бы подтверждали эту мою новую версию. Может быть, Всевед поможет мне отыскать вездеход и, может быть, даже даст ответ на вопрос о том, где находится мой брат. Пора было расставить все точки над «и». Я решил, что сегодня же вечером поговорю с дедом и, если он мне ничем в моих поисках помочь не сможет, скажу ему спасибо за все и отправлюсь на поиски своего брата.

Однако деда несколько дней не было дома. Мне пришлось все эти дни его ждать. К этому времени уже опали с деревьев последние листья и начались долгие затяжные осенние дожди.

На улице целые дни стояла мерзкая холодная погода. Однажды вечером я сидел в избе и подбрасывал от нечего делать в печку дрова. Уже начало смеркаться, когда вдруг послышался стук копыт и на пороге появился дед Всевед в мокрой от дождя накидке. Он выглядел как всегда слишком энергичным для своего возраста – по-молодецки скинул накидку на лавку, посмотрел на мое задумчивое лицо, усмехнулся и начал готовить ужин. Он, казалось, понимал, о чем я в этот момент думаю, понимал, что я хочу с ним серьезно поговорить, однако молчал и вел себя так, как будто он ничего не замечал.

– Был все эти дни в ближайших деревнях, продавал свои снадобья и настои, – начал вдруг дед Всевед. – Да закупался едой да товарами всякими – зима на носу. Пора запасаться, тем более что мне эту зиму еще и гостя кормить надо.

Я смотрел на пылающий в печке огонь. От огня шел сильный жар. От него, если сидеть долго у открытой печки, лицо становилось всегда красным.

– Можешь особенно не запасаться, дед Всевед, – начал, наконец, я разговор. – Спасибо тебе большое за все, что ты для меня сделал. Скажи, чем я могу тебя отблагодарить за все. Завтра с утра я уезжаю на поиски своего брата.

– Знаю, я, Александр, какие мысли тебя сейчас занимают, знаю, что хочешь ты отправиться на поиски. Да вот только зимовать ты все равно у меня останешься, так что запасаться мне надо.

– Это почему ж это? Не отпустишь меня что ли?

– Да нет, отпущу. Видишь ли, держать насильно я тебя не могу, – сказал старик, задумчиво глядя в окошко, за которым кроме ночной мглы ничего не было видно. – Да вот только, не смотря на все свои желания, все равно останешься ты со мной зимовать. Это я знаю совершенно точно.

Я уставился на него совершенно не понимающим взглядом. Как это я останусь здесь зимовать, если держать насильно он меня не может и если я уже собрался в дорогу. Казалось, уже никакие обстоятельства не смогут изменить принятого мной решения. В это время дед Всевед достал из печи котелок с кашей, поставил ее на дубовый стол, положил рядом ломоть черного хлеба и разлил в глиняные чашки молоко.

– Садись лучше ужинать, – сказал, улыбаясь дед.

– Нет, подожди, дед Всевед, объясни, почему это я не могу ехать и почему это я останусь у тебя зимовать? – спросил я, беря в руки деревянную ложку и садясь за стол.

– Экий ты быстрый! Как только оправился, тут же на коня уже лезешь, собираясь, не подумав, нестись сломя голову туда, сам не знаешь куда, чтобы найти там то, сам не знаешь что! Так люди и поступают часто. Вместо того чтоб по уму, лезут на пролом куда-то, совсем не представляя, что из этого выйдет.

– Все я прекрасно представляю.

– Да? Ну, скажи тогда мне, куда ты собираешься ехать?

– Я поеду на поиски брата.

– А имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, где твой брат сейчас находится или где его хотя бы искать надо? А говоришь, что все прекрасно представляешь. Не зная броду, не лезь в воду!

– Ты ведь не имеешь ни малейшего понятия о моих планах, и уже так судишь о них! У меня все продумано и все делается по уму, не беспокойся.

– По уму ты все собираешься сделать, да только не по тому! А коли я тебя ни о чем не расспрашивал, это еще не значит, что я о тебе ничего не знаю. Знаю, да еще больше, чем ты думаешь! За то и прозвали меня Всеведом.

– Ну и что же ты знаешь?

Я решил, что раз дед Всевед такой зазнаистый, да еще такого большого мнения о себе, то пускай сначала первым расскажет все, что он знает, а затем уж я ему поведаю все как есть. Его ума даже и придумать-то не хватит такого, как путешествия во времени. Я уселся и с сарказмом уставился на него, изобразив на лице наигранную внимательность.

– Ну, раз уж попросил старика, то слушай, но только, смотри, со стула не упади, – начал дед Всевед. – Было это в середине лета, точь-в-точь в сенокосную пору. Приехал ты со своим братом сюда по небу на Черной Колеснице совсем из другого мира. Попали вы сюда совершенно случайно, не имея в душе у себя ни хороших, ни плохих намерений. Попали, да вот только обратно возвратиться вы не смогли – Черная Колесница ваша сломалась. Пришлось вам остаться в этом мире, да только вот разделили вас злые силы – тебя обрекли они на смерть и страдания, а вот о брате твоем я ничего сказать не могу, потому как не видел его совсем. И скитался ты по миру сему, изводимый постепенно силами злыми. И сгинуть бы уже тебе давно с лица земли, да вот только Суть сопротивляется. И послала тогда она меня к тебе, когда уже умирал ты в лесу, истекая кровью. И заставила она меня излечить тебя. И также как и меня, заставит она тебя перезимовать здесь, вместе со мной…

На этих словах дед Всевед закончил. Казалось, ему стоило больших усилий рассказать эту мою историю скитаний в его мире. Пока дед рассказывал ее, стеклянные глаза его смотрели куда-то в пространство сквозь меня и я видел, как на его лице выступили бисеринки пота. Однако история его произвела на меня колоссальное впечатление. Она не описывала в точности всех событий, за которые так хватался я в своей памяти, однако кратко выражала всю сущность происходившего со мной. Я словно посмотрел на свои последние месяцы жизни с другой стороны, словно заглянул за занавес в театре марионеток и увидел там людей, которые управляют куклами. И в то же время было в истории Всеведа столько непонятного…

Тут я резко стряхнул с себя все наваждение, навеянное на меня Всеведовской сказкой. Конечно, надо было признать, что его чушь была близка к моей истории, однако уж больно много было странных мест в рассказе старика. Решив уточнить детали, я сказал:

– Все ты вроде правильно говоришь, дед Всевед. Да вот только в одном месте ты непростительно ошибся. Нас с братом разделили не злые силы, а случайно попавшийся по дороге патруль князя Владимира. После неравной схватки они увезли брата невесть куда, а мне неслабо досталось по бокам, но благодаря моему военному мастерству, им не удалось схватить меня.

– Твое военное мастерство.. Эк сказал, – усмехнулся дед Всевед. – Да если бы оно у тебя хоть каплю было, разве позволил бы ты дружинникам схватить и увезти своего брата?

Дед Всевед попал в больное место. Мне вдруг стало сразу как-то неудобно и пришлось отвести глаза в сторону. Однако старик продолжал:

– Но мы сейчас говорим не о твоем военном мастерстве, – при этих словах дед снова хихикнул, раздражая меня все больше. Старик, не обращая на мою реакцию внимания, продолжал рассказывать. – Речь сейчас идет совсем о другом. Мы сейчас говорим о злых силах, которые пересекли тебе и твоему брату дорогу. Нет, дружинники, которые вас разъединили, не были злой силой, они лишь выполняли ее задачу, сами о том не ведая. Со злой силой вы встретились раньше, до этого.

– И где же это, интересно, мы с ней встретились?

– А вот это уж лучше тебе знать.

– Колдунья! – вдруг вспомнив, заметил я.

– Может быть. Однако конкретно я настоящие события не вижу, поэтому здесь тебе придется рассказать, что у вас случилось с этой, как ты говоришь, колдуньей.

Я рассказал Всеведу историю о том, как мы с братом повстречали в лесу колдунью, и как за пару сигарет она нас мгновенно перенесла на берег реки. Выслушав историю внимательно и уточнив некоторые детали, бывшие, на мой взгляд, абсолютно неважными, дед Всевед очень серьезно задумался, лицо его нахмурилось, а брови сдвинулись.

– Все ясно. Эта, как ты говоришь, колдунья, действительно напустила на вас злые чары, чтобы они уничтожили вас. Зовут эту ведьму Вандра. Она тоже видит Суть и ей тоже, как и мне, открыто Великое Знание. Однако я являюсь для нее злейшим врагом, потому как часто нарушаю ее планы.

Ведьмы, чары, злые силы, видение какой-то сути и открытие каких-то сумасшедших знаний – все это лишь сбивало меня с толку и заставляло мой прекрасный обоснованный физическими законами мир съеживаться, оставляя в моем сознании место для какой-то жуткой сказки. Чем больше я узнавал, тем больше вопросов появлялось в моей голове.

– Дед Всевед, ты говоришь для меня загадками, твои рассказы лишь сильнее меня запутывают. Что же получается, ты, значит, добрый колдун, а Вандра – злая ведьма. Так, что ли? И если вы ведете между собой вражду, то, причем здесь мы с братом?

– Ты, как обычный человек, не улавливаешь Сути. Для того, кто видит Суть, из моих сказанных слов все сразу стало бы ясно. Придется тебе объяснить некоторые из канонов Великого Знания. Дело в том, что мир живет по определенным законам, которые устанавливает не князь и не царь, а природа.

– То есть, Бог?

– Нет, при чем здесь Бог! Не будь глупцом, а пытайся иногда подумать немного! Если же ты не соображаешь, то не лезь сразу с глупыми вопросами, а пытайся выслушать меня до конца. Если дурак промолчит, то он может сойти за умного! Вот тебе правило, которого ты должен придерживаться, пока не поумнеешь.

Дед Всевед, казалось, был расстроен моим непониманием и сердился. Я решил, что мне надо извиниться перед ним, а то этот старый псих возьмет и ничего мне больше не расскажет.

– Ладно, Всевед, извини. Я буду тебя слушать внимательно, и не буду задавать всякие разные вопросы.

– И не перебивай меня больше! Ну, так вот, на чем это я остановился? А, ну да! Дело в том, что мир живет по определенным законам, которые устанавливает не князь и не царь, а природа. А Бог устанавливает все законы, являясь первозданной силой и создав законы, которым подчиняется сама природа. Пути Его неисповедимы. Поэтому не пытайся вникнуть в Его Суть – это человеку не дано. Попытайся лишь понять более низкий уровень – природу и Суть ее Основных Законов. Так вот, среди основных постулатов Великого Знания есть два, которые я тебе сейчас поведаю: Мир в своем существовании и в своих видах многообразен, и может принимать различные формы, которые только может и не может представить человеческий разум. При этом все формы мира пересекаются между собой, накладываясь друг на друга в определенных местах. В подтверждение этого постулата появился в нашем мире ты, случайно попав в место наложения миров. Второй же постулат гласит: Все в мире происходит в соответствии с Основными Законами Природы. Сначала цветет цветок, и потом из него появляется плод, а не наоборот. Суть этих двух постулатов и многих других такова, что миров бесконечно много, все миры многолики и соприкасаются друг с другом, и что все события в этих мирах происходят закономерно, в соответствии с Законами Природы. Простые люди же слепцы, они знают лишь одну сторону своего мирка и живут в ней, не пытаясь познавать свой многогранный мир дальше.

Дед Всевед внимательно посмотрел на меня, пытаясь увидеть, понимаю ли я, о чем он говорит. Все это мне было абсолютно знакомо – так называемое Великое Знание Всеведа напоминало собой теорию моего деда, в сто крат упрощенную и выраженную без знания математики и точных наук.

– Овладев Великим Знанием, можно видеть Суть всех вещей, – продолжал Всевед. – А видя Суть вещи, можно научиться влиять на нее и даже изменять саму вещь и ее существование. Так и с тобой, Вандра увидела твою Суть, и решила изменить твой ход жизни так, чтобы ты умер. Говоря языком простых людей, навлекла на тебя злые силы – законы, ведущие к хаосу и смерти.

– Да, но зачем ей это было надо?

– Дело в том, что она увидела твою Суть. Она поняла, что ты пришел из другого мира, и увидела, что Суть Сущного приведет тебя ко мне, и что ты сможешь помочь мне в моем старом но, благодаря ей, не удавшемся деле. Поэтому-то она и навлекла на тебя злые силы, надеясь уничтожить тебя – мою последнюю надежду на завладение Кольцом Двух Сил.

– А это что еще за вещичка? Наверно из золота?

– Нет, Кольцо Двух Сил сделано из особого белого прозрачного металла – аргинита. Это самый прочный из всех металлов и нигде на земле ты такого металла не найдешь. Кольцо это было выковано еще в далекие времена, когда вместо людей здесь жили совсем другие существа – Великие, в совершенстве владевшие Великим Знанием. Это кольцо – вершина мастерства Великих. Оно заключает в себе единение двух сил – Хаоса и Созидания, Зла и Добра. Все это я прочитал на древних пергаментах, купленных как-то в книжной лавке за бесценок, так как простые люди не понимали, о каких великих событиях в них идет речь.

– А, все теперь понятно. Так ты просто хочешь стать самым великим и самым первым парнем на земле, в этом, что ли твоя проблема?

– Нет, владелец Кольца Двух Сил не может использовать его в своих корыстных целях. Он лишь становится в роли судьи между добром и злом, следя за равновесием двух главных сил в природе.

– Ну и зачем оно тогда тебе, дед Всевед? От него ведь толку тогда ни на грош.

– Дело в том, что во времена Великих это Кольцо использовалось против тех, кто применял Великое Знание в своих корыстных целях, нарушая при этом Законы Природы. Благодаря кольцу поддерживалось равновесие сил в природе. В настоящие же времена люди, владеющие Великим Знанием, разделились на два лагеря. Одни считают, что жить надо в соответствии с законами природы и не влиять сильно на Суть вещей, так как это медленный путь к расшатыванию нашего мира и вверганию его в хаос. К этой группе людей Знания отношусь и я. К сожалению, нас очень мало и ситуация медленно выходит из-под нашего контроля. Дело в том, что другие, изучив Великое Знание и почувствовав свою новую силу, считают, что Знанием надо пользоваться и изменять мир в своих корыстных целях. К таким магам относится и Вандра. И таких сейчас, надо сказать, большинство. Они ломают старые Законы Природы, пытаясь затронуть даже Основные. Своими действиями они расшатывают мир, затрагивая даже Суть Сущного. Она пока сопротивляется, но всему есть предел. Если им удастся изменить Суть Сущного, то мир, такой как мы его знаем, повергнется в хаос. Уже сейчас по Древнему Лесу разгуливают страшные и уродливые чудовища из других миров, нападая на людей и животных. Звери в лесу стали из-за них злее и теперь сами нападают на всех заезжих и чужих. Однако Суть Сущного не так-то просто изменить. Она сопротивляется, стремясь к своему старому равновесию. Именно благодаря Ей ты и не умер, хотя и жил несколько месяцев бок о бок со своей смертью. Суть Сущного пытается сохранить тебе жизнь, так как ты являешься той силой, которая может установить равновесие, если ты достанешь мне Кольцо Двух Сил. С помощью имеющегося у меня знания я смогу применить его по назначению и установить равновесие в нашем мире, уничтожив всех колдунов со злыми помыслами.

– Ну ладно, предположим, что все твои слова имеют какой-нибудь смысл. Но почему именно я должен отправиться на поиски кольца?

– В пергаменте говорится, что это сделает человек из другого мира. Раньше это было для меня загадкой, однако когда я тебя увидел, я понял что это ты.

– Да, как это я сразу не догадался. А где я возьму это кольцо? Его, небось, надо выкрасть у какого-нибудь жуткого семирукого и двадцатиголового чудища?

– Нет, Великие надежно захоронили его в Проклятых Курганах, которые находятся в Великих Степях далеко на Востоке. Тебе лишь надо откапать его и привезти мне.

– Как все ты просто придумал. На самом деле, это ведь пара пустяков – съездить просто к курганам, выкопать твое кольцо и привезти обратно. Да если бы это было так просто, то его б уже давно выкопали!

– А я и не говорю, что это так просто, – сказал спокойно дед Всевед. – В Летописи Великих Дней сказано, что тебе придется столкнуться с трудными испытаниями, с которыми сможешь справиться только ты.

– Ты просишь меня о каких-то странных вещах, в существование которых мне с трудом верится. Хорошо, допустим, я достану тебе кольцо, что ты мне дашь за него взамен? Сможешь ли ты помочь найти мне брата и отправить нас с ним обратно в наш мир?

– Поиски брата – это твоя личная задача. Так говорит Суть. Со своей задачей ты должен справиться сам и здесь я ничем помочь тебе действительно не могу.

– Знаешь, я тоже вдруг сейчас увидел суть, – съязвил я. – Она мне вдруг сказала, что поиски твоего Кольца это тоже твоя личная задача и помочь я в ней тебе тоже не смогу!

– Не мели чепухи! Ты ничего не видишь и говоришь полную чушь. А я то, хотя и не смогу помочь тебе в поисках твоего брата, знаю, где стоит твоя Черная Колесница и могу указать тебе к ней дорогу, но только после того, как ты принесешь мне кольцо.

Оказывается, дед Всевед знал, где находится мой вездеход. Знал, но все это время молчал, чтобы заключить теперь со мной свою хитрую сделку – я найду и принесу ему кольцо, а он за это откроет мне место, где стоит вездеход. Ничего не скажешь, хитро придумал!

– Ну, уж нет! Сначала вездеход, а потом кольцо!

Дед Всевед задумался, а потом вдруг согласился с моим условием:

– Ладно, я тебе покажу дорогу к Черной Колеснице прежде, чем ты принесешь мне Кольцо Двух Сил.

Я был доволен торгом. У меня тут же созрел новый план. Дед Всевед показывает мне дорогу к вездеходу, я, под видом того, что еду искать кольцо, нахожу вездеход и сматываюсь на нем из этого сумасшедшего мира волшебников-психопатов домой к своему деду-изобретателю. А уж дед-то мой точно придумает, как достать отсюда моего брата. От такой гениальной идеи глаза мои, по всей видимости, заблестели, потому как Всевед, посмотрев на меня, заявил:

– И даже не думай, что ты сможешь улизнуть отсюда в свой трусливый мирок, – сказал вдруг он, сверля меня своим взглядом. – Дело в том, что твоя Черная Колесница потеряла пока свою главную Суть, то есть она не сможет перенести тебя обратно. Тебе придется принести сначала мне Кольцо Двух Сил, а уж затем я смогу вернуть главную Суть твоей Черной Колеснице.

Я заскрежетал зубами от безвыходности ситуации. Похоже, мне действительно, на роду было написано принять условия деда Всеведа, как я от них не откручивался. Вся эта история с его Кольцом Двух Сил мне совсем не нравилась, но еще больше мне не нравилось предстоящее путешествие за ним. Глубоко вздохнув и немного успокоившись, я понял, что старик на самом деле загнал меня в угол и что мне ничего не остается делать, как только согласиться:

– Ладно, была, не была, я согласен.

– Ты закрепляешь свое заявление своим словом?

– Да, Всевед, я даю тебе слово, что найду тебе твое злосчастное кольцо! – я сам удивился своей уверенности в голосе.

– Ну, вот и хорошо! Так бы и сразу. А то ломаешь тут из себя полчаса дурака, – довольно сказал дед Всевед.

– Ну а теперь валяй, рассказывай, где вездеход?

– А где находится твоя Черная Колесница, я скажу тебе по поздней весне, после того, как ты у меня перезимуешь.

– Постой, постой! – возмутился я. – Мы ведь так не договаривались!

– Однако мы и не договаривались, что я расскажу тебе дорогу к Черной Колеснице сразу. Мы лишь договорились, что я расскажу тебе ее раньше, чем ты принесешь мне Кольцо Двух Сил.

Дед Всевед улыбался, довольный тем, что загнал меня в угол. Теперь мне придется действительно торчать здесь до весны, прежде чем я отправлюсь на поиски этого паршивого кольца. Причем я уеду теперь в тот день, в который мне скажет старик. Да, дед Всевед был очень хитер и, зная мои слабые места, заставлял меня делать то, что считал со своей стороны нужным. Теперешнее мое положение немногим отличалось от рабства – я находился в полной зависимости от Всеведа.

– А пока ты будешь жить со мной, я научу тебя различным премудростям, которые помогут тебе выжить в этом неспокойном мире, – сказал умиротворяюще дед Всевед. – А то ты, как я понимаю, даже на коне толком ездить не умеешь.

Мне оставалось только промолчать. Теперь я буду ждать с нетерпением окончания зимы, прослушивая курс нетрадиционного обучения всякой ерунде. Лучше жизни не придумаешь! Я молча доел кашу и выпил стоявшее на столе молоко. Дед Всевед убрал со стола грязную посуду и сказал:

– Вот видишь, все получается так, как я и говорил, – лукаво засмеялся он. – Несмотря на все свои желания и планы, ты добровольно останешься у меня зимовать.

Дед этот вечер еще долго смеялся, поглядывая на меня. Я же еще долго сидел молча за столом, с трудом унимая в себе злость к этому хитрецу Всеведу – бездействие и зимовка у деда казалась мне в тот момент не лучше каторги.

Однако взвесив тщательно все обстоятельства, я рассудил, что разумнее остаться и за это время как следует подготовиться к поискам, чем лезть напролом в неизвестное.

IV

Тем временем значительно похолодало, выпал первый пушистый зимний снег, окутав своим чистым белым покрывалом землю и деревья. Лес словно преобразился, за несколько дней превратившись в необычайно красивое царство белизны и успокаивающей зимней тишины. Воздух, казалось, стал от мороза еще чище. Светившее с синего неба солнце покрывало снег яркими блестками, от которых, выходя из избы на улицу, приходилось щурить глаза. Зима вступила в свои законные права.

После последнего нашего серьезного разговора с дедом Всеведом он стал намного общительнее. Теперь он отвечал на все возникавшие у меня вопросы, и мы вечерами часто подолгу беседовали.

Шло время. Почти каждый день дед Всевед заставлял меня расчищать от обильно падавшего снега всю поляну и дорожку к роднику в березняке, из которого мы брали воду. Я сначала возмущался по этому поводу, говорил, что это абсолютно лишняя работа – расчищать от снега всю поляну, однако потом от безделья соглашался, решив, что хоть какая-никакая, а физкультура быть должна. Дед Всевед же, всегда в таких случаях довольный своей настойчивостью, говорил:

– Велико ли дело – поляну расчистить. Да ежели надо будет, скажу – так ты у меня весь лес расчистишь от снега!

Так шли дни. Наконец, снег прекратил падать каждую ночь, и мне опять стало нечего делать. Как-то утром ко мне подошел дед Всевед и сказал:

– Ну что, одевайся, да пойдем из избы на улицу – у меня к тебе дело есть.

– Какое?

– Пойдем, говорю, на улицу. Там узнаешь, какое.

Мне такой разговор не понравился. Я уже начал бояться, как бы старик не заставил меня расчищать от снега весь оставшийся лес. Однако когда мы вышли на свежий воздух, он взял две стоявшие у сарая обструганные палки длиной чуть больше метра. Сказав, что нам потребуется просторное место, дед Всевед отвел меня чуть в сторону от избы по расчищенной мною поляне и, дав мне в руки одну из палок, сказал:

– Ну, теперь ударь-ка меня этой палкой!

Я слегка коснулся палкой его руки. Дед, покачав головой, сказал:

– Да не так же, а по голове, со всего размаху, да со всей своей дури, коей тебе не занимать!

– Ты что, дед Всевед, шутишь что ли?

– Не шучу я совсем. Ну, бей же уже, чего ты столбом-то стоишь!

– Ну ладно! Но только потом, смотри, не обижайся!

Я подумал, что старик окончательно выжил из ума, однако взял палку двумя руками, чуть-чуть размахнулся и опустил с плеча на голову деду Всеведу. В воздухе раздался свист, однако палка не задела головы – старик вывернулся из-под нее и уже сбоку ударил меня в свою очередь по бедру. Я аж присел от боли – пришлось в очередной раз удивиться чудовищной силе и ловкости деда.

– Эй! Ты что делаешь, дед? – заорал я, потирая синяк на бедре.

– Что ж ты глупый-то такой! Где ж это видано, чтобы человек сам под удар голову свою подставил.

– Так ты же сам попросил!

– Ну и что? Неужели ты думаешь, что я буду в такой момент стоять как столб, ожидая пока ты мне палкой размозжишь череп. Да и то не размозжил бы ведь – удар-то как оказалось, у тебя слабенький.

– Слабенький! Я ж тебя просто жалею. А то, если бы я со всей силы размахнулся, еще убил бы ненароком.

– Ты за меня не беспокойся. Тебе сказано бей со всей дури – значит, бей со всей. Ну-ка, давай-ка еще разок!

– Ну, теперь смотри у меня!

В этот раз я уже размахнулся как следует и со всей силы ударил, целясь в голову. Палка только просвистела, рассекая воздух. Дед Всевед опять увернулся и ударил меня своим дрыном в бок. В этот раз задыхаясь, я согнулся от боли. Дед, опершись на свою палку, стоял рядом и смеялся:

– Экий ты неуклюжий – просто смех! А если бы у меня в руках оказался вместо палки меч, что тогда? Лежать бы уже тебе давно мертвым.

– Что ж ты сразу не сказал, что будешь сопротивляться?

– А где ты видел такого человека, который не будет сопротивляться, когда ему пытаются снести голову?

С этими словами дед набросился на меня, целясь с размаху своей палкой мне по голове. Я понял, что дед Всевед окончательно свихнулся, однако успел вывернуться из-под удара. Старик не успокаивался, пытаясь ударить меня вновь и вновь. Я еле-еле смог выкрутиться еще от нескольких ударов, а затем дед Всевед ударил меня по корпусу с такой силой, что я еле устоял на ногах. Я взглянул на деда, не понимая, к чему вся эта игра. Однако дед уже снова замахнулся своей палкой.

Мне пришлось принять бой, и наши палки скрестились в воздухе. С величайшим трудом мне удавалось отражать дедовы выпады, иногда пропуская один из них. Отбиваясь, я отступал к границе поляны. Затем, достигнув края расчищенной от снега территории, я споткнулся и упал в сугроб.

Дед, перестав атаковать, опустил палку и посмотрел на меня. Я лежал в сугробе и тяжело дышал. Дед усмехнувшись, ровным и не запыхавшимся голосом, словно совсем не дрался, сказал:

– Ну что же, для первого раза неплохо. Я, честно говоря, не ожидал, что ты сможешь так долго отражать мою атаку.

– Но к чему вся эта драка с палками?

– В этом мире, к сожалению, господствует пока грубая сила. Поэтому, часто единственной защитой путника от нападений и посягательств на его жизнь становится меч. Меч – это единственный настоящий друг человека. Он всегда с путником и никогда не подведет своего владельца в трудную минуту, если у того твердая рука. Искусство боя на мечах – это сила, с помощью которой ты можешь отстоять свое право на жизнь и свободу. Вот почему тебе надо обязательно овладеть им. Когда ты отправишься в поход за Кольцом Двух Сил, умение драться на мечах пригодится тебе еще не раз. Это то, без чего ты здесь погибнешь. То, что я проделал с тобой сейчас, было первым твоим уроком и испытанием на пути к овладению мастерством боя на мечах. Я рад, что ты прошел это испытание. У тебя отличная реакция – немногие смогли бы так долго сопротивляться мне, не владея искусством боя. Если ты будешь как следует упражняться, из тебя выйдет отличный боец.

Я вспомнил все свои приключения до того, как я попал к деду Всеведу, и понял, что умение драться на мечах не раз могло бы повернуть течение событий в нужное мне русло. Поэтому я решил, что уроки деда Всеведа мне не повредят.

– Я буду стараться изо всех сил, – уверительно сказал я. – Ты будешь доволен моими результатами.

– Ну, на результаты твои мы еще посмотрим. А сейчас подожди меня здесь.

С этими словами дед Всевед исчез в избе. Через минуту он снова появился, неся в руках какой-то непонятный длинный черный сверток. Когда дед подошел ко мне, я понял, что это не сверток, а большие красивые ножны. На их черной гладкой поверхности был очень странный выпуклый узор, напомнивший мне электросхему какого-нибудь магнитофона. Из ножен торчала резная рукоять меча, обтянутая кожей.

– Возьми этот меч – он теперь твой, – сказал дед Всевед.

Я бережно принял из рук деда древнее оружие и вытащил из ножен меч. Словно пробуя качество, я пару раз взмахнул им в воздухе. Этот меч был какой-то особенный, с ним не хотелось расставаться, рукоятка была словно сделана по моей руке, блеск широкого лезвия на солнце завораживал – мне начало казаться, что я влюбился в этот меч.

Я начал внимательно рассматривать лезвие меча. У его самого начала, возле рукояти, начинался еще один странный выпуклый узор, похожий на тот, что был на ножнах. Узор шел, постепенно исчезая по длине лезвия, и совсем пропадал к середине меча. На одной стороне лезвия была выгравирована надпись на непонятном мне языке: «Яюэїуз».

– А это что? Фирма-производитель? – спросил я, указывая деду на надпись.

– Этого не знаю даже я, – ответил дед. – Это меч очень древней работы. Ему более тысячи лет. Такие мечи ковали Великие, готовясь к своему Походу Обречения. Очевидно, эта надпись на их языке. Редкие вещи Великих сохранились до наших дней. Однако они служат доказательством их неимоверной мудрости и искусности – все их вещи очень сложной работы, неповторимой для человека. Ты держишь не просто меч – в нем закованы очень могущественные силы. Благодаря им в битве твоя рука сама будет находить наиболее уязвимые места противника, помогая тебе в поединке выиграть.

– Понятно, это как теннисная ракетка из графита – ее конструкция помогает увеличить силу удара.

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Я лишь знаю, что в этом мече заключены огромные силы, способные на многое. Храни этот меч и пусть он будет всегда с тобой, когда ты будешь отправляться в какой-нибудь поход. Однако перед тем как идти в путь, положи меч в ножнах на солнечное место на полдня, ибо силы, спрятанные в мече – светлые, и они набираются мощи от лучей солнца.

– Ага, солнечные батареи, – сообразил я. – Похоже, что этот меч напичкан внутри электроникой, поэтому он и такой необычный. Твои Великие, дед Всевед, были, оказывается продвинутыми ребятами в области электронной техники. Где ты надыбил такое оружие?

Дед сморщил лоб, безуспешно пытаясь вникнуть в мои слова, а затем переспросил:

– Что значит надыбил?

– Так в нашем мире говорят – взял. Где ты взял этот меч?

– Надыбил.. Что за дикий у вас мирок.. – пробурчал дед, а затем ответил на мой вопрос. – Когда-то я, как и все, кто видит Суть, ходил паломником в развалины священного города Акруфт, что лежит далеко на юге отсюда, в Живых Песках. Этот город был когда-то столицей державы Великих. В Акруфте я, как и все, проводил дни, сидя в забытье и практикуясь в видении мира. С неба постоянно жарило палящее солнце, сухой ветер обжигал лицо, а пески к обеду нагревались так сильно, что в них можно было варить яйца. Однако я не отрываясь практиковался и днем и ночью, не жалея своих сил. И однажды мне открылось то, что не открывалось другим. Я побрел по развалинам, сам не зная куда, повинуясь лишь своим чувствам. Затем я остановился у торчавшей из песка полуразвалившейся колонны и начал разгребать песок, сам не зная, зачем я это делаю. После нескольких дней упорной работы я откопал странный ящик из непонятного мне металла. Я вытащил ящик и, открыв его, нашел внутри этот меч, принадлежавший когда-то Великим. Однако он не стал моим – у меня было тогда такое чувство, будто не я нашел оружие, а оно нашло меня, и что я лишь его слуга, исполняющий предначертания судьбы. Я понимал, что наступит день, когда я должен буду вручить меч другому человеку. И вот сейчас я чувствую, что этот момент настал – ты тот человек, которому я должен передать этот меч. Береги его!

– Спасибо, – сказал я, засовывая старинный меч в ножны и размышляя над только что рассказанной дедом историей.

Так начались мои упражнения с мечом. Сначала дед учил меня на палках, а затем мы перешли на настоящие клинки. Если я вначале ходил постоянно в синяках, то после мечей на моем теле появлялись иногда небольшие раны – не смотря на то, что на уроках я был всегда в прочных металлических доспехах.

Из-за полученных ран приходилось прекращать уроки на несколько дней, чтобы отлежаться. Однако после таких перерывов я еще усерднее брался за обучение, и мастерство мое росло не по дням, а по часам.

V

Чем больше я учился бою на мечах, тем быстрее и проворнее дрался, и тем сильнее росло с каждым уроком мое восхищение искусством деда Всеведа – как ни старался я, а ни одной царапинки на теле старика я так поставить и не смог.

– Раскрой свой секрет, дед Всевед, – спрашивал я иногда старика. – Тебе уже столько лет, а ты сохраняешь завидную даже для молодого человека ловкость и сноровку, и к тому же устаешь во время поединков меньше меня. Как тебе это удается? Колдовство?

– Никакого колдовства здесь нет, – смеялся дед Всевед. – Есть только знание, опыт, и полная самоотдача. Эти три условия – ключ к успеху в любом деле. Люди часто владеют первыми двумя условиями, совершенно не задумываясь над тем, что есть еще одно, самое важное. Лишь полная самоотдача может гарантировать успех в любом начинании.

– Но я ведь тоже дерусь с самоотдачей, однако все равно не могу достичь твоего уровня.

– Ты ведешь бой внимательно, усердно, однако это не самоотдача, это только первый шаг к ней. Попробуй вложить в бой всю свою жизнь, всю свою душу, представь, что это твой последний бой, что единственный твой путь к жизни – это победа. Попробуй жить как Непобедимый Воин и тогда ты научишься самоотдаче, ибо Непобедимый Воин полностью отдает себя делу и поставленной перед собой цели.

– А кто этот человек – непобедимый воин? Или он жил, когда жили еще Великие, и о нем осталась теперь лишь память в умах некоторых людей.

– Это не имя. Так называют того, кто идет по Великому Пути Непобедимого Воина и живет по его законам.

– А, например, я могу стать Непобедимым Воином?

– Им может стать любой человек, идущий до этого по Пути Воина.

– Понятно. Значит, для этого мне надо встать на Путь Воина. А что для этого необходимо сделать? Одеть доспехи и ездить с мечом по земле, убивая всякую нечисть?

– Нет, ты неправильно понимаешь Путь Воина. Для этого совсем не обязательно убивать всякую нечисть. Для этого надо лишь четко поставить перед собой цель и непреклонно идти к ней, не взирая ни на какие трудности и не изменяя своим принципам. И идти к своей цели надо не останавливаясь, каким бы ни был длинным этот путь, даже длиною в жизнь. Воином может быть даже нищий без меча и коня – главное, чтобы у него была ясная цель впереди, и, чтобы он постоянно шел к ее достижению, не взирая ни на что.

– Ясно. Мне таким не стать никогда. Для этого надо быть помешанным на своей цели. Мне же постоянно мешают какие-нибудь обстоятельства и портят все мои планы.

– Тут ты ошибаешься. Такого не бывает, чтобы обстоятельства не мешали достижению цели. Тот, кто не учитывает обстоятельств – последний глупец! Ломясь напролом, он презирает обстоятельства, в результате чего последние становятся его врагами. И посему такой человек не достигает цели, ибо обстоятельства всегда сильнее человека и в схватке с ними он бессилен. Так было, и так будет всегда! Воин знает это и никогда не сделает свой очередной шаг к цели без учета всех новых обстоятельств, ибо Воин в первую очередь – стратег. Он все тщательно взвесит и сделает обстоятельства своими союзниками, оставаясь верным своей цели.

Я не знаю, кем ты был в своем мире, но сейчас ты встал на Путь Воина, поэтому ты – Воин. Ты четко знаешь свою цель и свой Путь – найти своего брата. Как бы тебя не испытывали обстоятельства, ты учитываешь их и остаешься верен своей цели, делая обстоятельства своими помощниками. Глупец не остался бы зимовать здесь и ушел бы еще осенью. Если бы ты поступил так, новые обстоятельства стерли бы тебя с лица земли – тебе либо снес бы кто-нибудь голову мечом, либо тебя снова упекли бы в темницу. Однако ты поступил как Воин – ты все взвесил и не пошел против обстоятельств, делая их тем самым своими союзниками, которые сделают тебя сильнее и на самом деле ускорят твой путь к цели. И я уверен, чтобы ни случилось, ты будешь непоколебим в своей цели, ибо ты – стойкий и сильный духом. И поэтому я знаю, что ты рано или поздно найдешь своего брата, ибо сильный Воин рано или поздно достигает своей цели!

Я растерянно посмотрел в землю – такой лестной характеристики о себе я не ожидал услышать, тем более от деда Всеведа, который всегда, казалось, считал меня глупцом и лишь понукал меня за мои ошибки. Его последние слова словно перевернули в очередной раз мир внутри меня, они придали мне сил и уверенности в себе. Я словно заметил еще одну частичку своего собственного «Я», которая влияла на все мои поступки и играла большую роль в моей судьбе. Однако полностью эта частичка моего внутреннего мира открылась только сейчас, и жизнь моя вдруг неожиданно налилась новым, пока еще до конца мне непонятным смыслом. И все же на слова старика я возразил:

– Ты рассказываешь сказку про идеального человека, дед Всевед.

– Чушь! Идеального человека не существует! Даже у Воина возникают противоречивые чувства, и он порой совершает далеко не идеальные поступки. Но любой поступок Воина стратегически оправдан. Любое его действие служит достижению поставленной им цели. В этом заключается Путь Воина.

– Но достичь такого образа жизни очень сложно. И мне, к сожалению, им никогда не стать.

– Ты опять ошибаешься. Ты уже на пути Воина. Все это время, которое ты у меня живешь, прошло не просто так. Ибо я стараюсь помочь тебе жить, как подобает Воину, направляя твои действия и поступки. Конечно, идти по Пути Воина труднее, чем идти по Пути Глупца.

– Но с чего ты взял, что мой путь – это путь Воина?

– На этот вопрос ты ответишь себе сам через некоторое время. Моя задача – лишь направить тебя. Я скажу лишь одно: Путь Воина – самый трудный из всех путей, и он лишь для сильных духом людей. Однако Путь Воина дает человеку огромную силу жизни и учит побеждать. Даже если Воин беден, а Глупец богат, Воин намного сильнее Глупца. Ибо Воин хозяин своей жизни, а Глупец раб. Воин ставит перед собой цель и идет к ней. Он всегда сам выбирает свой путь и не жалеет о сделанном выборе. Путь Воина – единственный, который ведет на Великий Путь Непобедимого Воина.

– А что значит тогда Великий Путь Непобедимого Воина?

– На Великий Путь попадают лишь немногие воины. Это отличные стратеги, сильные характером люди, которые полностью отдают себя достижению цели. Последнее качество очень важно, и оно приобретается лишь закалкой, получаемой на Пути Воина.

– Но почему Непобедимый Воин? Его нельзя победить или он становится бессмертным?

– Нет. Когда Воин, наконец, достигает своей цели, он становится победителем в своей долгой и упорной войне за достижение. Он вдруг начинает ощущать себя полным хозяином своей жизни и тогда он ставит перед собой новую, еще более тяжелую цель. Но для достижения более тяжелой цели нужно еще меньше жалеть себя и отдавать своему делу еще больше сил. Однако Воин знает, что вновь достигнутая новая победа восполнит все его силы с избытком. Поэтому он не жалеет себя, полностью отдаваясь достижению новой цели. И тут он становится Непобедимым, ступая на Великий Путь, свернуть с которого уже нельзя.

– Тогда, после какого количества побед Воин становится Непобедимым?

– Он может стать Непобедимым даже после одной победы. Ибо важно не то, сколько раз он победил, а то, как он сражался за победу. Непобедимый Воин сражается с полной отдачей, в момент боя он отдает себя всего ради победы, для него в такой момент перестает существовать мир, смыкаясь в одной точке. Ибо Он знает, что для него не существует другого исхода битвы, кроме победы, потому что Он – непобедимый. В такой момент Воин готов перешагнуть через себя и через все свои возможности ради достижения своей цели. Так сражается Непобедимый Воин, и так он становится непобедимым! Ибо сказано про Него в Священном Писании Великого Знания: «И ринется Он с неистовой яростью в свой Последний Бой, и победит, когда подумает, что побеждает!»

– Подожди, но если Воин побеждает, то почему тогда для него этот бой последний?

– Потому что каждый бой для Непобедимого Воина – словно последний. Только последний бой, только битва по принципу «все, или ничего» заставляет биться с полной самоотдачей и победить.

– Но если все-таки Непобедимый Воин поставит перед собой слишком тяжелую цель и никаких его сил и самоотдачи не хватит для ее достижения, что тогда? Тогда он перестанет быть непобедимым?

– Непобедимый Воин никогда не ставит перед собой глупых и невыполнимых задач – он отличный стратег и правильно оценивает свою силу. Это великое искусство – точно знать свои силы и полностью рассчитывать на них.

– Однако если Непобедимый Воин просчитается и у Него все же будет слишком сложная цель, и он ее не сможет достигнуть? – не унимался я.

– Тогда он будет идти к ней всю свою жизнь, полностью выкладываясь для ее достижения, но, не сдаваясь, и в этом будет его непобедимость, ибо он не отказывается от своей цели и идет до конца. Победить такого Воина нельзя, ибо у Него непобедимый дух, который нельзя сломить ничем.

– Значит, раз ты дерешься со мной с полной самоотдачей и постоянно побеждаешь, то ты Непобедимый Воин?

– Об этом не может судить ни один человек на земле. Смерть – судья Воина. Только вместе со смертью становится ясно, не предавал ли Воин законов Великого Пути и оставался ли несгибаем духом до конца своих дней.

– Да, конечно, такой образ жизни не для всех – надо быть особенным человеком. А ведь ты сам сказал, что Воином может быть любой.

– Любой, кто сильный духом. Главное, чтобы ты ставил перед собой цель и несмотря ни на что шел к ней. Воином может быть пахарь, ставя перед собой цель получать каждый год все больший урожай, Воином может быть злой царь, решивший захватить весь мир и обречь всех людей земли на тяжелый труд и мучения, Воином может быть простой молодец, путешествующий с мечом по миру с целью искоренять зло и восстанавливать справедливость. Не важно, кто ты, главное – ты знаешь, для чего ты живешь и готов умереть за свои идеи. Это Путь Воина.

Да, после таких бесед мне, признаться честно, очень хотелось стать Непобедимым Воином, однако до этого мне было далеко, как до Пекина ползком. Как ни хвалил меня дед Всевед, стоило все же признать, что со свиным рылом в калашный ряд не так-то просто пролезть.

Я вспоминал этот разговор перед каждым уроком и пытался полностью сконцентрироваться на поединке и не пропустить ни одного удара деда. Однако полной самоотдачи пока не получалось – приходилось довольствоваться скромным титулом Воина, забыв про манящие лавры Непобедимого.

VI

В одно прекрасное солнечное и морозное утро мы с дедом Всеведом как всегда вышли на очередную тренировку. Под ногами хрустел от мороза снег, деревья в лесу утопали в сугробах, на которых кое-где можно было заметить змейки следов, оставленных дикими зверями.

В этот раз дед начал свой очередной урок необычно. Посмотрев на меня со своей снисходительной улыбкой, словно предвкушая мой очередной провал, он сказал:

– Отставь в сторону свой меч, сегодня он тебе не пригодится. Сегодня ты начнешь постигать еще одно искусство, которое может пригодиться тебе в твоих странствиях – искусство кулачного боя.

С этими словами дед Всевед скинул с себя тулуп, велев мне сделать то же самое. На морозе от нас шел пар и без тулупа начало быстро становиться холодно. Чтобы не замерзнуть, я переминался с ноги на ногу. Дед подошел ко мне чуть ли не вплотную и сказал:

– Теперь попробуй меня ударить со всей силы – так, чтобы я аж свалился на снег.

Я попробовал – дед с громким шлепком повалился на сугроб. Кряхтя и отряхиваясь от снега, он встал на ноги и, словно не веря в свое поражение и оправдываясь, сказал:

– Чей-то меня белка на том дереве отвлекла. Поэтому давай-ка еще разок попробуй ударить – теперь уже тебе деда повалить не удастся.

Я провел резкий удар с правой в голову – дед опять закряхтел, пытаясь вылезти из сугроба. Тут уж он не выдержал и сам накинулся на меня, пытаясь показать свое непревзойденное искусство кулачного боя. Здесь-то я, в отличие от боя на мечах, как следует повеселился, показав деду Всеведу всю школу современного бокса.

Дед вскоре понял, что в деле кулачного боя ему явно лучше со мной не тягаться, не смотря на всю свою прыть и проворство. Однако искусство мое он так и не оценил, заявив, что дерусь я абсолютно неправильно, и движения мои выглядят совершенно неуклюже.

Но, не смотря на все свои заявления, с тех пор дед Всевед больше не пытался учить меня драться на кулаках.

VII

Однажды дед Всевед достал резной лук и колчан со стрелами и заявил, что будет учить меня стрелять с расстояния по мишеням. Для этого он смастерил из досок специальное панно, напоминавшее мне мольберт для художника, и начертил на нем углем концентрические окружности, нарисовав в центре жирную точку.

– Можно долго сражаться в упорной схватке на мечах или кулаках, – сказал дед. – А можно вообще не драться и спокойно решить исход дела в свою пользу, лишь выпустив в противника стрелу. Меткий и опытный стрелок никогда не подпустит к себе врага, умертвив его еще на расстоянии.

Дед научил меня правильно держать лук, вставлять стрелу и целиться. Затем мы отошли с ним от мишени на сто шагов – он взял в свои руки лук и достал из колчана стрелу:

– Теперь смотри, как ты должен научиться стрелять.

С этими словами он вскинул лук и, не целясь, выпустил стрелу. Я подбежал к мишени – стрела вонзилась точно в центр жирной черной точки на мишени. Я не мог поверить, что можно вот так вот точно, совсем не целясь, попасть в яблочко со ста шагов. Выдернув стрелу из мишени, я крикнул деду:

– Тебе здорово повезло, дед Всевед. Ты попал в самый центр мишени!

– Глупец, мне не повезло. Куда я собирался попасть туда и попал, – проворчал мне в ответ дед.

С этими словами он вложил в лук еще одну стрелу, натянул тетиву и выстрелил снова. Стрела, просвистев в воздухе, опять вонзилась в самое яблочко. Дед сразу же достал из колчана вторую стрелу, натянул на нее тетиву и опять выстрелил. В этот раз стрела попала прямо в хвост первой, расщепив ее на две части.

– Что, хочешь сказать, мне опять повезло? – спросил дед Всевед.

От изумления я не мог ничего сказать. Я был свидетелем высочайшего мастерства владения луком. Дед же, заметив мое восхищение, был крайне доволен.

– Хочешь научиться так стрелять? – спросил он, подходя ко мне.

– Конечно, хочу.

– Тогда вот. Держи лук и попробуй сам.

С этими словами он передал мне лук и отвел меня на двадцать пять шагов от мишени. Я принял оружие, вставил в тетиву стрелу, и начал целиться. Конечно, из огнестрельного оружия я бы тут вмиг продырявил все яблочко, но лук – это совсем другое дело. Я невольно вздохнул, вспоминая прекрасную дедову мухобойку.

Я прицелился и отпустил тетиву лука. Стрела вонзилась в двух сантиметрах от яблочка.

– Неплохо для начала, – сказал дед. – А теперь я тебя научу тому, как стреляет из лука Воин.

С этими словами он достал из колчана стрелу и передал ее мне в руки.

– Оставь пока лук, – сказал дед Всевед. – Возьми в руки эту стрелу и просто подержи ее обеими руками.

Я положил лук на землю и взял стрелу двумя руками, как говорил дед.

– Посмотри на эту стрелу внимательно, – продолжал дед. – Покрути ее в руках, изучи, как следует. Постарайся почувствовать каждую частичку этой стрелы. Представь, что эта стрела – это ты. Представь, что стрела – это еще одна часть твоего тела. Посмотри на нее внимательно, что ты видишь?

– Как что? Стрелу.

– Не просто стрелу, а свою стрелу! Теперь заряди ее в лук и начинай целиться.

Я взял лук, вложил в него стрелу, вскинул оружие и прицелился.

– Теперь почувствуй, что сейчас ты вложил в лук не стрелу, а себя. А раз так, то ты можешь командовать этой стрелой. Ощути эту стрелу своим разумом. Представь, как ты отпускаешь тетиву, как твоя стрела рассекает воздух и впивается прямо в самый центр мишени. Почувствуй саму мишень, точку в самом ее центре. Представь, что сейчас, с помощью стрелы, ты дотронешься до этого центра. Не торопись, почувствуй все это хорошенько и только потом стреляй.

Я постарался сделать, как говорил дед Всевед. Не спеша я прицелился и вдруг в какой-то момент я понял, что нужно стрелять. Я отпустил тетиву. Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась прямо в самый центр мишени. У меня вдруг возникло ощущение, что по-другому и быть не могло, что я должен был попасть.

– Теперь попробуй еще раз, – сказал дед Всевед. – Так же спокойно и не торопясь, но теперь уже без моих подсказок.

Я достал из колчана еще одну стрелу и повторил все свои действия до этого, следуя дедовым инструкциям. После второго выстрела стрела опять попала в самое яблочко. Появлялось ощущение, будто стрела действительно была частью моего тела и летела именно туда, куда я захотел. Я не выдержал и спросил деда Всеведа:

– Неужели благодаря всем этим действиям я попадаю в яблочко?

– Именно так. Сейчас ты смог почувствовать стрелу и, сам того не ведая, смог изменить ее Суть. Она просто не могла не попасть туда, куда ты захотел.

– На самом деле мне кажется, что я просто очень внимательно целился, поэтому и попал эти два раза так точно.

– Ты просто смог сконцентрироваться и почувствовать стрелу и мишень. Они стали для тебя единым целым. Именно так и стреляет Воин, сливаясь со стрелой и чувствуя ее, словно часть своего тела. Ему даже не надо специально целиться при стрельбе, главное – настроиться, а остальное тело Воина сделает само. Сконцентрироваться и почувствовать окружающий мир – это очень важный шаг на пути к полной самоотдаче. Без этого Воин не сможет стать Непобедимым. Это искусство надо очень долго оттачивать.

Так учил меня дед Всевед метко стрелять из лука. Шли дни. Занятие сменяло занятие, и я постепенно начинал проникаться дедовой теорией Воина – это очень сильно помогало мне достичь высоких результатов в учениях.

VIII

День за днем я неустанно упражнялся в различных дисциплинах, которые должны были помочь мне выжить в этом диком средневековом мире. Дед Всевед учил меня всему, что каким-либо образом могло мне пригодиться при поисках брата. Он научил меня не только драться на мечах и стрелять из лука, но и правильно ездить на коне, ориентироваться в лесу, маскироваться от людей, идти по следу, добывать себе пищу из природных источников.

А время неумолимо бежало вперед. Солнце уже стало светить ярче, даря теперь земле вместо зимнего холода весеннее тепло. Снег постепенно стаял, и деревья покрылись яркой и свежей зеленью, которая бывает только в самый разгар апреля. Птицы в лесу пели веселее, и, казалось, вся природа праздновала долгожданный приход весны.

С возвращением тепла ко мне в душу вернулась тоска и острое желание как можно быстрее найти своего брата. Но на мои вопросы о том, когда закончится мое обучение, Дед Всевед отвечал уклончиво.

Наконец, мне вся эта невыясненная ситуация надоела и я решил, что мне пора уезжать. На мечах я дрался уже неплохо – а это, как я считал, было в здешнем древнем мирке самым главным. В конце концов, что меня держит у этого старика? Он шантажирует меня тем, что знает, где находится мой вездеход? Велико ли дело! Да я найду вездеход сам – надо лишь как следует заняться поисками, а не протирать штаны, валяясь в избе на лавке. От того, что я здесь буду сидеть сложа руки, я быстрее домой не вернусь.

Я вдруг удивился, почему такая замечательная мысль пришла ко мне в голову только сейчас, спустя полгода с момента начала моей жизни у деда Всеведа. Поразмыслив еще немного, я решил, что медлить больше нельзя, пора сообщить старику о моем решении и на следующее же утро уехать на поиски брата.

Так я и сделал.

В тот же день, сразу после обеда, я сказал старику:

– Послушай, дед Всевед, мне надо с тобой серьезно поговорить.

– Коли надо, так говори, – как всегда, в своей манере, ответил дед Всевед. – Я всегда тебя внимательно выслушивал.

– Спасибо тебе за то, что ты спас мне жизнь тогда в лесу; спасибо за то, что ты вылечил меня, сильно измученного после долгих скитаний и двух месяцев темницы; спасибо за то, что научил меня многим вещам, которых я до этого не знал; спасибо за всю твою помощь мне! Я этого никогда не забуду и всегда помогу тебе всем, чем только смогу – лишь скажи. Однако, несмотря на весь наш уговор, не могу я больше спокойно жить у тебя и терять драгоценное время – пора мне отправляться на поиски брата. Я понимаю, что мы с тобой договаривались совсем не так. Но сейчас мое решение твердое как никогда, и ничем ты не сможешь меня остановить в этот раз – разве что убьешь меня. Ты можешь меня понять, и, не смотря ни на что, сказать все-таки, где находится мой вездеход. Ну а если все-таки не скажешь – что же, рано или поздно я найду его сам, так же как и брата…

– Значит, ты твердо решил уйти, – словно разговаривая сам с собой, сказал дед Всевед.

– Завтра, рано утром я отправляюсь в путь.

Дед Всевед ничего не ответил, взглянул на меня из-под бровей и молча вышел из горницы в предбанник. Погремев там домашней утварью, он через минуту вернулся, держа в руках запылившийся дорожный мешок. Поставив его на обеденный стол, дед сказал:

– Вот. Твои вещи. Я не отдавал их тебе раньше, потому что боялся, что ты уйдешь раньше времени. Сейчас твое время настало – ты можешь отправляться в путь. Можешь забирать любого из двух моих коней. Но лучше тебе взять Ворона, на котором ты учился ездить. Вы привыкли друг к другу, к тому же это очень сильный и выносливый вороной – он никогда тебя не подведет. Когда будешь собираться в дорогу, проси у меня все, что тебе надо – все что я смогу тебе дать, я отдам.

Я не ожидал, что дед Всевед с таким пониманием отнесется к моему решению. Не выдержав, я все-таки спросил:

– Но почему, если время моего отъезда уже пришло, ты не сказал мне об этом раньше?

– Потому что ты сам это прекрасно знаешь. Твое время пришло, когда ты твердо решил, что тебе надо ехать. Это значит, что ты уже готов к дороге. А сейчас, давай-ка я помогу тебе лучше собрать все необходимое для твоего путешествия.

Дед Всевед был как всегда прав.

Вся вторая половина дня прошла в сборах. Дед достал из своих запасников почти новую стальную кольчугу, а затем начал готовить мне в дорогу провизию. Я же привел в порядок свой меч, собрал все свои немногочисленные пожитки и пошел в конюшню, чтобы почистить Ворона и положить ему побольше овса – пускай набирается сил перед дорогой.

Наконец к вечеру все хозяйственные приготовления были закончены. Солнце уже давно исчезло за лесом, уступив свое место на небе месяцу. Между деревьями гулял еще холодный, но уже по-весеннему свежий ветер. Мы сидели с дедом в теплой горнице, последний раз ужиная вместе. Печка и несколько лучин в углах комнаты приятным и спокойным светом освещали избу.

Мы молча поели, после чего дед, словно внезапно вспомнив, начал давать последние инструкции:

– Завтра с утра поедешь отсюда по просеке, уходящей в лес. После того, как просека исчезнет, держись строго восточного направления. Через какое-то время выедешь на еле заметную тропу – определишь по сломанным ветвям на плотно стоящих осинах. По этой тропе езжай на север. Она некоторое время будет вести тебя туда, куда надо. Как только тропа исчезнет, повернешь на северо-восток. Если будешь ехать четко в этом направлении, то попадешь на широкую дорогу. Езжай по ней налево до распутья, а там поверни направо. Эта дорога приведет тебя прямо в Новоград-Залесский. И даже не пытайся вернуться по этой дороге обратно! Как только ты съедешь с просеки в лес, эту поляну ту уже не найдешь! Если будешь пытаться вернуться – только заблудишься в лесу. Строго следуй тому пути, который я тебе рассказал, пока не выедешь из леса на нормальную дорогу!

– Но как же я тебя найду потом?!

– Незачем тебе меня искать. Когда надо будет, я сам тебя найду.

– А как я найду свой вездеход?

– Как доберешься до Новограда-Залесского и реки Залески, перебирайся через реку и езжай вдоль русла вниз по течению. В какой-то момент ты выедешь на лысую гору – это небольшой холм, вокруг которого не растет даже трава. Сразу за горой поворачивай к лесу – там найдешь небольшую тропку, по которой тебе надо ехать. По тропе доедешь до засохшего старого дуба. Сверни от дуба на юго-восток и вскоре выедешь на поляну, где вы с братом первый раз встретились с колдуньей Вандрой. Если с этой поляны поедешь на юг, то вскоре наткнешься на свою Черную колесницу.

– Спасибо тебе за все, дед Всевед. Как я могу отблагодарить тебя?

– Тебе надо будет раздобыть Кольцо Двух Сил. После того, как я получу его, я исправлю Черную Колесницу, и ты сможешь вернуться в свой мир.

Из всей этой истории мне меньше всего нравилась история с Кольцом. Если дед Всевед не блефует и вездеход действительно сломан, то мне придется кроме поисков брата заняться еще и поисками Кольца, которое лежит где-то за тридевять земель. Но больше всего в этой истории я не верил в то, что дед Всевед, средневековый знахарь и колдун, сможет починить вездеход. Ведь в этой машине собраны все лучшие изобретения двадцатого века, все последние достижения человечества.

Чем больше я над этим размышлял, тем абсурднее казались заявления деда о его способности починить вездеход. Кем бы ни был этот дед Всевед, но образования автослесаря и физика-ядерщика он явно не имел. Да и откуда взяться таким понятиям в 10 веке? Оставалось лишь верить в то, что с вездеходом все в порядке.

Подумав так, я все же сказал для порядка деду:

– Не волнуйся, если я достану Кольцо, то отдам его тебе, как и договаривались.

– Ты не понимаешь важности этого задания. И я, к сожалению, не смогу тебе его полностью раскрыть. Ты, наверное, думаешь сейчас, что доставать Кольцо Двух Сил тебе совсем не обязательно. Для тебя важно лишь найти брата и убежать обратно в свой мирок. Однако ты ошибаешься – Кольцо необходимо тебе также, как и мне. Лишь с помощью Кольца я смогу исправить главную Суть Черной Колесницы, и ты сможешь отправиться в свой мир. Как видишь, другого выхода нет.

– Ну что ж, тогда объясни, как я могу достать это Кольцо? – смиренно спросил я, в душе все-таки надеясь на то, что уберусь из этого дикого мира, как только найду своего брата.

– Кольцо Двух Сил захоронено в Проклятых Курганах далеко на востоке. После того, как доберешься до Угорска, направляйся в Цареград, что находится южнее Угорья, на самой границе Прилесья с Великими Степями. В Цареграде есть люди, которые могут поведать тебе много интересного о Кольце Двух Сил. Большего я тебе сказать не могу.

– Ну что ж, спасибо и на этом.

Все было ясно – мне предстояло разобраться во всем самому и как-то выбраться из сложившейся ситуации. Навалившиеся на меня новые задачи особого оптимизма не добавляли – предстояло отыскать вездеход, найти брата, а затем еще раздобыть Кольцо Двух Сил. Чутье подсказывало мне, что все это дело далеко не двух дней. Мне лишь оставалось собраться духом и завтра с утра шагнуть навстречу приключениям.

IX

После столь неутешительного для меня разговора мы с дедом Всеведом продолжали сидеть за столом, занимаясь каждый своим делом. Дед о чем-то напряженно думал, глядя на пламя в печи, я же разбирал свои старые, столь милые сердцу вещи из двадцатого столетия. В руках вдруг оказалась моя любимая мухобойка. Я поигрался ею и выстрелил по стоявшему в углу избы венику – безуспешно. Аккумуляторы, похоже, разрядились за зиму окончательно. И тут я вдруг решил посмеяться и узнать, что может подумать о моей мухобойке дед Всевед. Я в шутку спросил его:

– Дед Всевед, посмотри вот на это! Как ты думаешь, что это такое?

– Я не знаю, что это такое, – совершенно серьезно ответил дед. – Однако я вижу Суть этого предмета.

– Ну и какова же Суть?

– Суть этого предмета – лишать жизни людей.

– А вот и неправильно! Это мухобойка, – ответил я. – Этот предмет сделали для того, чтобы уничтожать мух.

– Он может называться как угодно, однако Суть его от этого не изменится – этот предмет для того, чтобы убивать людей. Я даже вижу, что с его помощью людей убили больше, чем мух!

Я вдруг вспомнил, скольких богатырей я положил из этой мухобойки, и понял, что дед Всевед был прав. От таких мыслей мне не захотелось больше играться с этим оружием, и я положил его обратно в мешок, одновременно доставая свою пачку сигарет. В ней было еще несколько штук.

У меня неожиданно возникла мысль – накурить деда Всеведа. Было очень интересно, насколько это ему понравится.

– Ну а какова суть вот этой вещи? – спросил я, показывая деду свою пачку сигарет.

– Суть этой вещи – портить здоровье, – серьезно сказал дед.

– А вот и нет, – сказал я, поджигая сигарету от лучины и глубоко затягиваясь. – Сигареты существуют для того, чтобы немного расслабиться и покурить, втягивая в себя дым.

– Расслабиться, говоришь…

Дед опять о чем-то задумался, а потом вдруг сказал:

– Я тебе сейчас покажу, как можно расслабиться, втягивая в себя дым. У меня тут где-то оставался еще один веничек…

С этими словами дед снова исчез в предбаннике и принес оттуда небольшой сушеный веник из каких-то трав. Затем он засунул веник на несколько секунд в печку и достал его обратно. Листочки на венике тлели, источая в горнице обильный дым и приятный аромат. Дед начал махать передо мной своим дымящимся букетом.

Комната наполнилась необыкновенным запахом. Воздух стал плотным и осязаемым – казалось, его можно было потрогать руками. Но еще приятнее было вдыхать этот воздух. После четвертого вдоха все мое тело заполнилось очень приятной негой, картина перед глазами поплыла, образуя фейерверк цветов и неясных образов. Стало неописуемо хорошо и легко на душе…

И вдруг резко, словно по команде, все исчезло. Я оглянулся по сторонам – удивлению моему не было конца. Я стоял не в избе, а в каком-то незнакомом мне до этого просторном зале.

Это было не слишком большое помещение правильной квадратной формы. Зал дышал богатством и роскошью – отовсюду блестело золото и самоцветные камни, по стенам шли красивые узоры, на скамейках у окон и на полу лежали кружева удивительной работы. Синяя бархатная дорожка с золотыми вшивками вела от меня к роскошному трону, вдоль дорожки стояли высокие подсвечники из золота, горевшие в них свечи заливали помещение мягким желтым светом.

В углах залы, в блестящих доспехах и темно-синих одеждах стояли стражники, сжимая в своих руках длинные резные копья.

Я медленно шел по синей бархатной дорожке к трону. Когда я подошел к небольшому возвышению, на котором стоял трон, мой взгляд вдруг упал на стоявший рядом круглый деревянный столик с маленькими ножками. То, что я увидел на нем, заставило меня от удивления и неожиданности застыть на месте – на тонкой работы кружевной скатерти стоял открытый ноутбук брата! Экран компьютера освещал трон слабо мерцающим люминесцентным светом…

И вдруг видение резко пропало, и я очнулся.

Я лежал в избе на полу, надо мной стояли два деда Всеведа и обливали меня из ушат холодной водой. Голова у меня кружилась, все вокруг ходило ходуном, желудок просился наружу.

Увидев, что я прихожу в себя, оба деда Всеведа засмеялись и одновременно сказали:

– Ох и пробрало же тебя с моего веничка! Сколько я видел вдыхавших это зелье людей – но такого еще не приходилось. Экий ты шутник!

С этими словами деды Всеведы схватили меня под мышки и вытащили на улицу, где я тут же прочистил желудок. Вдохнув свежий вечерний воздух, я вдруг почувствовал себя лучше – голова перестала кружиться и два деда Всеведа тут же слились в одного. Рассудок начал возвращаться ко мне, и я слабым голосом спросил:

– Что это было?

– Веник, дымок которого ты вдохнул, составлен из нескольких очень редких трав. Под влиянием дыма этих трав люди Знания могут хорошо расслабиться, к тому же этот дымок полезен телу, он укрепляет его Суть, в отличие от твоих сигарет.

– Ну и расслабляйтесь на здоровье, наркоманы средневековые! – закашлявшись, сказал я. – А мне свои тлеющие веники больше под нос не суй!

– Кто же знал, что с тобой так случится. Я думал, что тебе понравится.

– Ну, уж нет! Я лучше свои сигареты буду курить.

Дед пожал плечами, а затем сказал:

– Иногда дымок дает подсказки человеку, наводит его на правильный путь, показывая картины из его будущего. Я надеялся, что ты что-нибудь увидишь.

Тут вдруг перед глазами у меня снова быстро пробежало то странное видение, которое было вызвано дымом.

– Не знаю, как насчет подсказки, а галлюцинация у меня была, – сказал я призадумавшись.

Затем я в мельчайших подробностях рассказал деду Всеведу все, что видел под влиянием дымка. Некоторое время дед молчал, призадумавшись, а затем неуверенно сказал:

– Непонятно, является ли твое видение картиной из будущего, так как в нем ты ничего не делаешь, а лишь созерцаешь. Однако одно точно – даже если это и не твое будущее, это подсказка тебе в твоих дальнейших действиях.

– И что же она мне подсказывает? Найти этот тронный зал и забрать оттуда имущество моего брата?

– Может быть, а может быть, и нет – этого я тебе точно сказать не могу. Видение пришло к тебе, и только ты можешь точно определить, что оно означает.

– А каково на этот счет твое мнение, дед Всевед?

– Тронный зал, который ты увидел, должен где-то существовать. Я думаю, тебе надо найти это место, потому что там ты узнаешь что-то важное о своем брате – ведь ты увидел в видении его вещь. Так как свет от этой вещи падал на трон, тебе надо будет спросить царя, владельца трона, о судьбе своего брата. Судя по твоему видению, судьбы их в какой-то момент пересеклись. Однако точно я утверждать не могу – я лишь сказал то, что думаю на этот счет.

– Ну что ж, спасибо и на этом. Мне кажется, что ты прав. Но травка у тебя, дед Всевед, ядреная – все тело у меня сейчас, будто ватное.

Наступило недолгое молчание – каждый на минуту задумался о своем. Затем, взглянув на меня, дед Всевед вдруг расхохотался, безуспешно пытаясь себя сдержать. Мне это не очень понравилось, и я спросил:

– Чего это тебя пробрало?

– А знаешь, что ты действительно делал, когда изрядно надышался дымка с моего веничка?

– Что?

– Ты встал с лавки, важно так и чинно, словно хозяин, обошел горницу, затем резко огляделся, словно удостоверяясь, что за тобой никто не подглядывает; подошел к печке, сел в уголок и начал облегчаться! Я это как только вспомню, так меня смех и пробирает.

Дед Всевед чуть ли не плакал от смеха. Мне стало как-то неудобно, к тому же я ничего такого не помнил.

– Врешь ты все! – сказал я.

От моих слов деда прямо затрясло от смеха. Затем, отсмеявшись и немного успокоившись, он сказал:

– Ну ладно, хватит развлекаться – давай иди и наводи в избе порядок! Я за тобой убирать не буду.

При этих словах дед Всевед опять засмеялся.

С таким конфузом закончился последний вечер моего пребывания у деда Всеведа. На следующее утро, собрав все свои вещи и уложив их на коня, я медленно пошел по поляне в сторону просеки. В лесу еще стояла утренняя сырость, и было прохладно. Сквозь деревья проглядывало яркое весеннее солнце, обещая теплый и светлый денек.

Вступая на просеку, я обернулся – на поляне возле избы стоял дед Всевед. Я махнул ему рукой.

– Мы еще не прощаемся! – прокричал он мне в ответ.

Часть 4

I

Весенний лес дышал свежестью. Деревья и земля покрылись яркой зеленью, в ветвях растений гулял теплый легкий ветерок. Воздух был наполнен радостными трелями лесных птиц. Природа словно ожила после долгой зимы, и я наконец-то выбрался в дорогу.

Боясь сбиться с пути, я ехал, строго следуя указаниям деда Всеведа. Доехав до конца просеки, я свернул на юг и поехал сквозь густой ельник, ожидая вскоре встретить лесную тропу. Я рассчитывал, что где-то к полудню уже выеду на большую дорогу, но я сильно просчитался. Я ехал на восток, а тропа все никак не попадалась. Я пробирался сквозь девственный лес, где, казалось, никогда не ступала нога человека. Густой ельник сменился живописным смешанным лесом, однако настроение мое начинало постепенно падать – к обеду мне начало казаться, что я давно уже проехал тропу, оставив ее далеко позади. Появилось сильное желание повернуть обратно, но я помнил указание деда Всеведа не сворачивать с пути и понимал, что если поверну назад, то заблужусь.

Наконец под вечер я облегченно вздохнул – среди деревьев мне начали попадаться осины и через некоторое время я увидел еле заметные следы тропы. Свернув на лесную дорожку, я поехал на север. Однако почти сразу начало смеркаться, и я решил найти укромное место и переночевать где-нибудь под кустом.

Среди осин мне вдруг попался огромный дуб. Это дерево мне сразу понравилось, и я решил заночевать под его могучими ветвями. Оставив коня щипать возле дуба траву, я углубился немного в лес, собирая для костра хворост.

Неестественный для леса громкий хруст ветвей неподалеку заставил меня застыть и прислушаться. Некоторое время было спокойно, и лишь шум ветра в кронах деревьев нарушал тишину. Затем опять послышался треск веток и до меня слабо донесся чей-то человеческий голос.

Я пошел на звуки и вскоре подкрался к костру, вокруг которого сидели девять бородатых мужчин в поношенной грязной одежде. В их дорожный гардероб явно не вписывались новые красные сапоги на ногах одного из них и богатый, шитый золотом кафтан на плечах другого.

– Ох и неплохо мы сегодня облегчили обоз того пузатого купца, что ехал из Новограда-Залесского, – сказал один из мужиков.

– И неплохо пощекотали своими мечами его охрану! – откликнулся второй.

Остальные тут же громко рассмеялись, похлопывая друг друга по плечам. Мне все сразу стало ясно – эти девять мужиков были разбойниками, грабившими незадачливых путников.

Правильно расценив ситуацию, я решил во избежание столкновений с отчаянными ребятами тихо вернуться под свой дуб и спокойно переночевать, не привлекая к себе внимание.

Так я и сделал. Вернувшись к своему коню и поужинав из своих припасов, я улегся на свой плащ, положил под него на всякий случай меч Великих, накрылся теплой накидкой и спокойно уснул.

Проснулся я от холода. Машинально, не открывая сонных глаз, я попытался натянуть на себя обратно накидку, но ее нигде не было. Тут же я услышал ехидное хихиканье и чей-то грубый голос сказал:

– Смотри, Матвей, ищет свою накидку, которую ты на меч нацепил.

Раздался смачный хохот десятка глоток. Я открыл глаза. Было уже светло, но по-утреннему зябко. Надо мной стояли и смеялись девять бородатых наглых рож, которые я видел вчера у костра. На обнаженном мече одного из них висела моя разрезанная накидка. По всей видимости, этот наглец был главарем банды.

То ли один из разбойников был хорошим следопытом, то ли ночной храп моего коня выдал им мое место ночевки – теперь уже было ясно, что не успел я отъехать от деда Всеведа, как тут же попал в очередную историю.

– Ну что, доброе утро, мил человек, – сказал тот, у кого на мече висела моя накидка.

Остальные снова разразились диким хохотом.

– Доброе утро, ребята, – ответил я. – Спасибо, что разбудили. За вашу заботу я вам дарю свою накидку – пользуйтесь на здоровье, ну а мне пора уже ехать.

Я попытался встать с земли, однако обнаженные клинки разбойников усадили меня обратно.

– Но-но, мил человек! Не так быстро. Ты лучше скажи нам, кто ты такой и куда путь держишь?

Я сел обратно на свой плащ совершенно растерянный и абсолютно не представлял, что делать дальше. Ситуация накалялась – меня могли прирезать при первом же не понравившемся разбойникам движении. Все могло обернуться чрезвычайно плохо, если бы вдруг я не почувствовал, что что-то под плащом мешает мне ровно сидеть. И тут же я вспомнил про меч Великих, предусмотрительно положенный под накидку вчера вечером перед сном. Это вернуло мне хорошее настроение, и я спокойно ответил на заданный вопрос:

– Я великий воин Чингачгук, еду из Америки в Новоград-Залесский проводить там интернет.

Ответ мой немного озадачил мужиков. Тот, что держал на мече мою накидку, быстро нашелся и произнес:

– Чужеземец, значит.

– А ты умный парень, соображаешь, – ответил я.

– Ну, раз ты чужеземец, мы не будем тебя убивать и грабить, – сказал главарь.

– Очень мило с вашей стороны, – заметил я на предложение главаря.

Остальным его слова не понравились, послышался недовольный ропот. Ребята явно хотели поразвлечься.

– Но за нашу милость и расположение к тебе ты подаришь нам свою стальную кольчугу и вороного коня, а напоследок станцуешь! – закончил главарь.

Последние его слова вызвали бурю восторга среди остальных разбойников.

– Давайте я сначала станцую, а потом подарю свои вещи, если они вам все еще будут нужны, – предложил я.

– Пускай! Пускай танцует! – заорали разбойники.

– Ну, будь по-твоему, – дал добро главарь.

– Итак, внимание! – начал я. – Чтобы самодеятельность воина Чингачгука не казалась вам однобокой, он станцует вам кавказский танец с ножами!

С этими словами я выхватил из-под плаща меч и резко вскочил на ноги. Пока главарь опомнился, мой клинок рассек его тело на две половины.

– Асса! – прокричал я, по рукоять вонзая с ходу меч во второго разбойника.

Тут только остальные опомнились и с ножами и мечами кинулись на меня. Однако меня было не так-то просто утихомирить.

– Асса! – кричал я, отражая выпады разбойников.

Теперь, после стольких уроков деда Всеведа, я дрался на мечах со знанием дела, словно меч был продолжением моих рук. Разбойники же, наоборот, искусством боя толком не владели, набросились на меня толпой и лишь мешали друг другу в схватке.

Почувствовав их неуклюжесть, я пошел в наступление. Хорошенько уколов одного из нападавших, я раскрутил перед собой меч, словно пропеллер. Один из мужиков попытался пробить мой свистящий в воздухе щит, однако тут же лишился руки. По лесу разнесся громкий крик боли.

– Асса! – крикнул я в очередной раз и с размаху опустил меч кому-то на голову. Череп раскололся на две части, бездыханное тело свалилось в конвульсиях на землю, разбрызгивая во все стороны мозги.

Эта картина отрезвляюще подействовала на еще оставшихся целыми разбойников. Они перестали атаковать, а когда я в очередной раз крикнул «Асса!» и замахнулся мечом, бедолаги кинулись врассыпную по лесу.

– Стойте! Куда вы? Танцор еще не закончил свой номер! – кричал я вслед своим неблагодарным зрителям.

В ответ мне слышался только хруст веток из-под ног убегавших.

Решив, что оставшиеся в живых разбойники больше не вернутся, я начал собираться дальше в путь. Для порядка я обыскал главаря и нашел у того увесистый мешочек с монетами. Я высыпал монеты на руку и обнаружил среди них как золотые, так и серебряные. Подумав немного, я решил взять все деньги себе – они никогда не помешают в дороге, тем более главарю они уже больше не пригодятся.

Собрав вещи, я запрыгнул на коня и поехал по лесной тропе на север. Вскоре тропа кончилась и, следуя указаниям деда Всеведа, я свернул на северо-восток. Пробираясь сквозь сосновый лес, я выехал к полудню на нормальную обозную колею.

Повернув налево, я поехал по колее в сторону Новограда-Залесского и по дороге размышлял над столкновением с разбойниками.

После последних событий у меня заметно повысилось настроение и вера в успех моего предприятия. Наконец-то я чувствовал себя уверенно в этом доисторическом мире. В этот момент я был безмерно благодарен деду Всеведу за его уроки мастерства. Ведь если бы я до сих пор не умел превосходно драться на мечах, девять разбойников взяли бы надо мной верх и я бы лишился либо жизни, либо своих вещей, либо того и другого. Кто знает, как бы обернулось для меня тогда дальнейшее путешествие.

II

На следующий день, к полудню, из-за леса выглянули верхушки сторожевых башен Новограда-Залесского, и я подъехал к воротам города.

После недолгих размышлений я решил не заезжать в город – делать там мне все равно было нечего. Хотелось как можно скорее найти вездеход, тем более что он был где-то совсем недалеко от города в лесу, на другом берегу реки Залески.

Я натянул поводья и повернул своего Ворона на дорогу, которая спускалась через лес к реке. Мне не терпелось как можно скорее пересесть за руль вездехода. Там, развалившись в удобном, отделанном кожей кресле и включив кондиционер, я буду чувствовать себя хозяином жизни, и никакие богатыри и колдуны уже не смогут противостоять венцу современной техники.

С такими мыслями я пришпорил коня и погнал его чуть ли не галопом. Копыта Ворона часто и глухо стучали по пыльной лесной дороге, мимо меня быстро мелькали деревья, и вскоре колея вывела меня к реке.

Я вспомнил эти места, какие они были чуть ли не год назад, когда я убегал по берегу от погони. Многое изменилось за это время – вместо переправы два берега речки соединял новый деревянный мост. Дорога стала здесь намного оживленнее – пока я ехал, встретилось много повозок и людей, спешащих по своим делам кто в город, кто из него. Все говорило о том, что война двух княжеств, свидетелем которой я стал поневоле, давно закончилась и восстановился мир.

Тут же всплыли в памяти воспоминания о том, как в лесу меня схватил дозор и отвез к князю Пересвету, как я, спасая свою шкуру, прикинулся посланцем мира и предложил прекратить войну. В голову закрались подозрения: уж не я ли стал виновником того, что война закончилась.

Размышляя таким образом над весомостью своего вклада в историю и находя этот момент забавным, я переехал по мосту Залеску и свернул с дороги, поскакав по зеленому лугу вниз по течению реки.

Я доехал до лысой горы, свернул за ней в лес и, после недолгих поисков, выехал на то место, где должен был стоять вездеход.

Словно целый мир обрушился вдруг во мне – вездехода не было! В растерянности я слез с коня и начал бродить вокруг сосен, словно надеясь найти свою чудо машину за одним из стволов. Ошибки быть не могло – это было то самое место, где лежал перевернутый вездеход. Это подтверждала масса поваленных и поломанных в округе сосен. Я ничего не понимал – кому мог понадобиться мой вездеход, и кто может в этом диком мире справиться с его управлением?

То, что кто-то уехал отсюда на вездеходе, сомнений не вызывало – в сторону реки тянулась просека, проложенная, по всей видимости, уезжающей отсюда машиной.

После тщательного осмотра места аварии я обнаружил большой черный камень, неестественно стоящий на ребре. Камень не вписывался в окружающий лес. Было похоже на то, что кто-то его сюда специально зачем-то притащил.

Это меня сильно заинтересовало, и я решил получше рассмотреть этот подозрительный валун. Подойдя к нему, я заметил, что на одной из сторон камня аккуратно выбита следующая надпись:

Тот, кто ищет здесь Черную Колесницу, да пойдет в град Угорск, что находится в Угорье, и спросит там князя! Ибо князь знает, где стоит Колесница

Надпись внесла слабую надежду в мои затягивающиеся поиски. По крайней мере, я имею хоть какую-то информацию, которая может помочь в моих странствиях.

Судя по всему, камень поставил здесь тот самый князь-воришка, который угнал отсюда мой вездеход. Складывалось впечатление, что угонщик не смог как следует разобраться в управлении машиной и теперь с помощью камня он хочет найти того человека, который смог бы ему что-то объяснить – то есть этот человек я или брат.

Получалось, что поиски брата опять затягиваются. Теперь мне придется сначала съездить в этот Угорск, чтобы разобраться с вездеходом.

Я решил, что по пути все же буду наводить справки о брате. У меня была слабая надежда, что брат скоро найдется. В конце концов, ведь он тоже должен был все это время искать меня, если только еще остался в живых.

Последняя мысль была никуда негодной, и я решил отбросить самый плохой вариант со смертью как невозможный.

Немного подумав о дальнейших своих действиях, я решил, что сначала надо вернуться в Новоград-Залесский, спокойно отдохнуть там, собрать полезную информацию, навести справки и только потом отправляться в Угорск. Это был самый разумный вариант.

Размышляя над сложившейся ситуацией, я залез на коня и поехал по просеке в сторону реки, надеясь к вечеру достичь городских стен.

III

Уже начинало темнеть, когда я въехал на территорию Новограда-Залесского. Стражники уже начали закрывать въездные ворота, и я чуть не остался ночевать под городскими стенами.

Несмотря на то, что был вечер, город бурлил своей жизнью. Улочки были достаточно людные, стражники делали вечерний обход, купцы перегоняли обозы, а женщины загоняли с улицы во двор своих уток и кур.

Я решил, что лучшим местом для получения интересующей меня информации насчет брата, вездехода и последних событий будет трактир. Там всегда много народа, как местных, так и приезжих, все пьют, и у многих развязывается язык.

Исходя из этого, я справился у одного из прохожих, где находится поблизости трактир или постоялый двор.

– Если путнику угодно не только переночевать, но и кваску испить, то лучшим местом для него будет постоялый двор «Старый Дуб», что находится недалеко от рыночной площади, – сказал мне прохожий. – В Старом Дубе есть своя корчма, а хозяин двора варит добрый квас, поэтому в этой корчме собираются не только постояльцы, но и городской люд. Там всегда весело и полно народа.

Я решил, что Старый Дуб это именно то место, которое мне надо. Поэтому я поблагодарил прохожего за информацию и расспросил его, как добраться до постоялого двора. Он охотно рассказал мне и вскоре я уже стучался в дубовые двери этого заведения.

Дверь открыл бородатый старикашка с улыбающимся лицом. Владелец постоялого двора выглядел очень живым и веселым человеком. Его глаза быстро осмотрели меня с ног до головы, словно оценивая мою платежеспособность. Добротная одежда и стальная, начищенная до блеска кольчуга удовлетворили любопытство старика, и он расплылся в улыбке. Приглашая меня войти вовнутрь, он сказал:

– Добрый вечер, добрый вечер! Всегда рад хорошим гостям. Меня зовут Аквинтий, я хозяин этого двора. Вы проходите, располагайтесь, сейчас я найду Вам комнату. На сколько прибыли в наш Новоград-Залесский и, коли не секрет, то откуда?

– Я, в принципе, проездом на одну ночь здесь остановился. Еду из далеких земель в Угорск. Ищу Черную Колесницу. Может, слышали что о ней?

– Как же не слышать, слышал. Сам князь Угорья со своей дружиной прочесал все окрестные леса в ее поисках. А какую вы комнату желаете – получше или подешевле?

Я достал из мешочка с отобранными у разбойников деньгами большой золотой:

– На самую лучшую комнату хватит?

– Хватит, конечно хватит, – глаза у Аквинтия загорелись, – как раз на самую лучшую комнату!

Я понял, что продешевил, поэтому добавил:

– Я хочу, чтобы мне на эти деньги принесли в комнату также ужин и завтрак.

– Как будет угодно.

Аквинтий повел меня по широкой скрипучей лестнице на второй этаж, где располагались комнаты постояльцев. Решив узнать все, что знает этот старикашка о вездеходе, я спросил:

– Ну, так как, нашли князь с дружиной Черную Колесницу или нет?

– Нашли и увезли ее с собой в Угорск. А после того, как нашли, князь Угорья заявил, что всякий, кто знает что-нибудь про Черную Колесницу, да пойдет к нему и получит за свои знания награду золотом али чем пожелает!

– А что это так князя Черная Колесница интересует?

– А вот этого никто не знает. Люди говорят, что с ее помощью можно путешествовать по небу. Вот этого, наверно, и хочет князь, да только не знает, как это сделать. Потому и ищет умных людей да колдунов, кто бы мог ему что-то поведать о Черной Колеснице.

С этими словами Аквинтий распахнул передо мной дверь моей комнаты. После долгой жизни в спартанских условиях я приятно порадовался широкой кровати с мягкой периной и богатому убранству комнаты.

– Вот, пожалуйста, Ваша комната. Если Сударя что-то не устраивает, то пусть только скажет – я мигом распоряжусь привести комнату в угодный вид.

– Спасибо, Аквинтий, все устраивает. Я слышал, у тебя тут есть неплохая корчма. Проводи меня туда.

– Конечно, как будет угодно. А заодно я налью Вам прекрасного квасу, что варю сам. Небось, такого еще нигде не пробовали.

Корчма располагалась на первом этаже за одной из дверей. Внутри помещения было людно и шумно. За столами сидел народ разных мастей, пил и оживленно разговаривал кто о чем. Я сел за стойкой, а хозяин поставил передо мной кружку с квасом:

– Ну, отдыхайте пока, а я временно вас покину. Если что будет надо – говорите прислуге или зовите меня. Да искушайте моего кваса – такого больше в Новограде-Залесском не сыщешь.

Я поблагодарил Аквинтия и он, поклонившись, исчез в дверном проеме для обслуги. Я же отпил напитка из кружки и стал разглядывать публику, пытаясь найти в ней самых разговорчивых. Конечно, то, что сказал хозяин постоялого двора, было интересным, однако хотелось узнать больше о происшедших здесь событиях за время моего отсутствия.

После недолгого изучения толпы я обратил внимание на только что зашедшего мужчину средних лет в зеленом кафтане. Одет он был добротно, но неброско; его худощавая, совсем неподходящая для богатыря фигура выдавала в нем скорее писаря, чем воина, к тому же он был без меча. Судя по одежде и манерам, было похоже, что мужчина либо служил при дворе, либо был торговцем.

Он сел за свободный столик в углу помещения и ему принесли кружку с квасом. Мужчина сделал несколько глотков, откинулся на спинку лавки и начал из праздного интереса разглядывать публику. Недолго думая, я взял свою кружку и подсел к нему. Я не знал, что принято говорить в таких ситуациях в средневековом мире, поэтому просто спросил, когда уже плюхнулся на лавку:

– Здесь можно присесть?

– Можно, али нельзя, этого я не знаю, – ответил абсолютно равнодушным голосом мужчина. – Но мне ты мешать не будешь.

Затем, после того как парень закончил разглядывать публику, он с равнодушным видом уставился на меня, а затем сказал:

– А ведь ты не здешний, мил человек. Какими судьбами в наших краях?

– Зовут меня Александр, еду я из далеких западных земель в город Угорск, чтобы посмотреть на Черную Колесницу, слухи о которой достигли даже моих мест. А как тебя зовут?

– Меня зовут Федот. Я служу приказчиком у нашего князя Пересвета, выполняю различные его городские поручения.

– А какое поручение ты выполняешь здесь в корчме, если не секрет? – шутливо спросил я.

– Никакое. Просто люблю вечерком после службы здесь посидеть, кваску попить, на народ поглазеть, да последние новости узнать.

– Да, квас здесь знатный, – сказал я для поддержания разговора.

– О! Да такого кваса больше нигде не сыщешь, – задел я Федота за живое. – Уж поверь мне на слово. Где я только его не пил!

После этого мы осушили еще по одной кружке этого чудесного напитка. Изрядно захмелев, языки у нас развязались, и разговор пошел веселее. Пытаясь узнать что-нибудь интересное, я начал расспрашивать Федота о событиях прошедшего года:

– Последним летом мне случалось бывать в Новограде-Залесском, и я был свидетелем подготовки к битве с войском князя Владимира. Интересно, чем все это закончилось – судя по всему, ничего страшного тогда не случилось.

– О! Много воды утекло с тех пор, – ответил приказчик. – После долгой и изнурительной войны между нашими княжествами князю Владимиру удалось вплотную подобраться к Новограду-Залесскому. Отступая, дружина князя Пересвета сожгла мост, а лучшие из лучших засели в засадах в лесу, на самых подступах к граду. Ситуация тогда была тяжелой для нашего залесского княжества. Однако, не смотря на то, что дружина Владимира была намного больше, князь Пересвет победил их в кровавой битве и заставил повернуть неверных обратно. Почувствовав свое превосходство, Пересвет решил захватить Угорск и убить Владимира, чтобы навсегда покончить с тем злом, которым были полны темные мысли угорского князя. Он собрал своих воинов и отправился в поход на Угорье. Но к тому времени, когда войско Пересвета дошло до Угорска, князь Владимир уже умер. На место его пришел Алексий Мудрый, который сразу же заключил мир с Пересветом и спас Угорье от позорного поражения. После этого наши княжества зажили нормальной жизнью и до сих пор никаких разногласий между нами не возникало.

– Значит, это князь Алексий Мудрый искал Черную Колесницу?

– Да, ты правильно заметил.

– Расскажи мне о нем.

Федот сделал несколько глотков кваса, а затем не спеша продолжил:

– Князь Алексий Мудрый – очень грамотный человек. Ибо он не только смог заключить между нами казавшийся невозможным мир, но и каким-то непонятным образом сумел усилить Угорье. Я-то сам в Угорске не был, а вот те купцы, которые оттуда недавно приезжали, рассказывают, что Угорск сейчас стал очень богатым и красивым градом – Новограду-Залесскому до него теперь далеко. А какие товары купцы привозят из Угорья – вещей такой искусной работы я больше нигде не видел! Даже самые лучшие наши мастера едут в Угорск, чтобы учиться там ремеслу! А ведь раньше было совсем наоборот.

Итак, моя теория подтверждалась – этот новый князек Угорья был хитер: мало того, что он прибрал к рукам рынок многих товаров в Залесье, он еще угнал мой вездеход из леса! Я чувствовал, что встречи мне с этим Алексием Мудрым не избежать и что забрать у такого проныры вездеход будет весьма непростой задачей.

– А ты вроде как раз собираешься в Угорск – вот все сам своими глазами и увидишь, – сказал мне приказчик.

– Да, завтра с утра выезжаю. Расскажи мне, пожалуйста, милый человек, как до него добраться?

– Выезжаешь из южных ворот города, переезжаешь реку Залеску и едешь прямо по большой дороге – она ведет в Угорск. Путь этот сейчас людный, на нем много постоялых дворов и мало разбойников, потому что охраняется он угорскими воинами. Так что доедешь, я думаю, без приключений. Если потом заедешь опять в Новоград-Залесский, заходи вечерком в Старый Дуб. Я тут часто сижу, и ты расскажешь мне тогда новости из Угорья.

– Обязательно расскажу.

– Ну а сейчас извини, пора мне. Заболтался я что-то здесь, а меня дома уже поди жена заждалась.

С этими словами Федот встал из-за стола, мы с ним попрощались и он ушел. На улице уже давно было темно, зал корчмы освещали несколько лампад, но народ еще не расходился, а продолжал пить квас и разговаривать.

Я посидел еще немного, послушал разговоры людей об урожае, о погоде и о том, как два дня назад здесь в корчме была грандиозная потасовка. Допив свой напиток, я пошел наверх спать – надо было отдохнуть перед предстоящим путешествием в Угорск.

IV

Через три дня пути я въехал в Угорье – об этом мне сообщили стражники на смотровой башне возле дороги.

Еще один день я проскакал по холмистым землям этой предгорной страны, пытаясь поскорее достичь столицы этого княжества – Угорска. Дорога шла теперь через небольшие деревеньки и поэтому казалась очень оживленной.

Вскоре на горизонте показались высокие стены города. Здесь дорога стала совсем забитой людьми, всадниками и повозками, снующими туда-сюда. Приходилось ехать не спеша. Такое столпотворение меня крайне удивило – я первый раз видел столько много народа в этом доисторическом мире.

Я мысленно представил, что творится в самом городе, если на подъезде к нему уже такая толпа народу.

Пока я подъезжал к воротам, я осматривал окрестности – везде шла стройка. Строили дома, заборы, терема, башни, сараи, подъездные пути, различные коммуникации. Размах этого дела был поистине велик – строили везде, насколько хватало глаз.

Подъехав к главным воротам, я заметил, что деревянные стены города начали обкладывать белым камнем. В общем, местный князь, похоже, был помешан на строительстве и на всем, что с ним связано.

Я въехал в город. В глаза сразу бросилась идеальная чистота и аккуратность построек. Все дышало свежестью. Хотя кое-где все еще шла стройка, и раздавались звуки топора, город выглядел как с картинки.

Словно завороженный, я ехал по городским улицам, разглядывая всех и вся. Да, город был больше Новограда-Залесского, здания были чище, а толпа людей казалась пестрее и оживленнее.

Немного подумав, я решил направиться прямиком к князю, чтобы сразу выяснить с ним так волновавший меня все это время вопрос с вездеходом. Узнав у прохожих, как проехать к княжеским хоромам, я тут же поехал туда.

На широкой белокаменной лестнице мне преградили путь четверо охранников.

– Куда? – последовал бесстрастный вопрос.

– К князю.

– Зачем?

– Рассказать ему про Черную Колесницу.

При этих словах один из охранников исчез на несколько минут в княжеском тереме, а затем появился вновь, сказав:

– Проходи!

Меня пропустили вовнутрь, а затем долго вели по запутанным коридорам, после чего справа от меня распахнулись створки массивной позолоченной двери, и меня жестом попросили пройти в открывшийся передо мной зал.

Это было не слишком большое помещение правильной квадратной формы. Зал дышал богатством и роскошью – отовсюду блестело золото и самоцветные камни, по стенам шли красивые узоры, на скамейках у окон и на полу лежали кружева удивительной работы. Синяя бархатная дорожка с золотыми вшивками вела от меня к роскошному трону, вдоль дорожки стояли высокие подсвечники из золота, горевшие в них свечи заливали помещение мягким желтым светом.

В углах залы, в блестящих доспехах и темно-синих одеждах стояли стражники, сжимая в своих руках длинные резные копья.

Я медленно шел по синей бархатной дорожке к трону. Когда я подошел к небольшому возвышению, на котором стоял трон, мой взгляд вдруг упал на стоявший рядом круглый деревянный столик с маленькими ножками. То, что я увидел на нем, заставило меня от удивления и неожиданности застыть на месте – на тонкой работы кружевной скатерти стоял открытый ноутбук брата! Экран компьютера освещал трон слабо мерцающим люминесцентным светом…

Я стоял словно в трансе – перед моими глазами пронеслось то странное видение, которое я видел у деда Всеведа под влиянием его трав. Оно полностью совпадало с тем, что я сейчас видел перед собой. Я протер глаза. То, что я раньше считал галлюцинацией, теперь было моей реальностью! Я стоял в растерянности, ожидая дальнейшего развития событий. В голове вертелся вопрос: «Что же случилось с моим братом?»

В боковой стене справа от трона вдруг резко скрипнула маленькая дверца. От неожиданности я вздрогнул, и вышел из оцепенения. Из-за дверцы вышел странный человек, полностью укутанный в темно-синюю, вышитую золотом мантию с капюшоном, и быстрыми шагами направился к трону. Охранники дружно лязгнули своей амуницией, отдавая честь. Человек в мантии молча сел на трон.

Я пытался получше разглядеть этого человека. Однако тень от капюшона тщательно скрывала его лицо, а через просторную мантию абсолютно не читалась его фигура. Судя по тому, как он себя уверенно вел, как сел на трон и потому как ему отдавали честь охранники, можно было предположить, что это и есть тот великий князь Алексий Мудрый.

Человек в мантии властным жестом руки кивнул стражникам и те, лязгнув еще раз доспехами, заняли свое прежнее положение. После этого все его внимание было переключено на меня. Молча он сверлил меня своим взглядом из-под капюшона.

Прошло несколько долгих минут. От воцарившейся тишины и гнетущего внимания к моей персоне со стороны человека в мантии мне стало неловко. Я кашлянул. Наконец из-под капюшона суровым голосом человек бросил в мою сторону:

– Ну, говори!

– Что говорить?

– Все, что ты знаешь про Черную Колесницу. Говори! Я внимательно тебя слушаю.

– Да извинят меня здесь за мою нескромность, позвольте поинтересоваться, с кем я говорю?

– Ты стоишь перед самим Алексием Мудрым, великим князем Угорья. А кто ты такой?

– Меня зовут Александр. Я тот, кто ездит на Черной Колеснице и знает о ней больше, чем кто-либо другой в этом мире!

– Ну, тогда расскажи мне, Александр, что ты о ней знаешь?

– Сперва ты, князь, расскажи мне, откуда ты взял вот эту вещь? – я указал на ноутбук брата.

– Мне его подарили.

– Кто?

– Еще один такой же, как ты. Он тоже говорил, что знает про Черную Колесницу больше, чем кто-либо другой. Заодно он помог мне найти эту колесницу в залесских лесах.

«Тот человек был по любому мой брат!» – пронеслась у меня в голове радостная мысль. Ошибки быть не могло! Значит, я напал на след брата. Наконец-то! «Это значит, что я скоро увижу его!» – от такой мысли мне захотелось просто плясать от счастья.

– Где этот человек сейчас? Прежде чем рассказывать что-либо про Черную Колесницу, я должен поговорить с тем человеком.

– Сожалею, это невозможно, – отрезал князь.

– Почему?

– Потому что это, – князь указал на ноутбук брата, – был его посмертный подарок.

– Как? – у меня скривилось лицо, и в висках застучала кровь.

– А вот так. Этот чудак был слишком заносчив, и однажды решил угнать у меня Колесницу. За свою строптивость он поплатился своей жизнью – мне пришлось его повесить. А жаль – он был смышленый парнишка.

Воцарилось жуткое невыносимое молчание. Я чувствовал, как у меня сжались кулаки – жизнь теперь потеряла для меня всякий смысл. Мне казалось, что я вот-вот взорвусь от злости. Я смотрел на этого сволочного ублюдка в синей, вышитой золотом мантии и видел, как мои пальцы железной смертельной хваткой сжимаются на его шее.

Ревя от переполнявшей меня ярости, я, словно дикий хищный зверь, бросился к трону, надеясь собственными руками задушить этого негодяя, который осмелился поднять руку на моего брата.

Тут же на перехват мне бросились стражники, древками своих копий свалив меня на пол. Я выхватил меч и тут же укоротил одного из них на обе ноги. С предсмертным воплем три куска мяса рухнули на мраморный пол, заливая все вокруг человеческой кровью. Остальные на миг отступили, и я тут же вскочил на ноги, держа в боевой готовности свой меч.

Не успел я осмотреться, как почувствовал легкий укол в шею. Я ощупал колющее место левой рукой и выдернул из шеи дротик. Тут же тело стало ватным и перестало слушаться меня. Потеряв контроль над собой, я рухнул на залитый кровью мраморный пол. Стражники забрали у меня мой меч, держа наготове свои копья.

Князь сидел на троне и хохотал:

– Глупец, утихомирь свою ярость! Она тебе ничем не поможет. В твоем теле сейчас парализующий яд, однако, он очень слаб и через несколько минут ты будешь чувствовать себя нормально. Я бы мог убить тебя, однако как видишь, не стал. Ты нужен мне живой.

– Ты умрешь, скотина! – заорал я сквозь оцепенение.

– В принципе, ты прав, – сказал, призадумавшись, князь. – Когда-нибудь я действительно умру. Все люди когда-нибудь умирают. Но твоя проблема заключается в том, что ты умрешь раньше!

Мое оцепенение начало проходить, и я смог медленно подняться из липкой крови рассеченного мной стражника. Охрана тут же вскинула на меня свои копья, давая почувствовать мою безоружность. Смотря на князя, я злобно процедил сквозь зубы:

– Прикажи отдать мне мой меч обратно, и мы еще посмотрим, кто из нас умрет первым!

– Ну что ж, если только ты настаиваешь. Я отдам тебе твой меч, но для этого тебе придется что-нибудь спеть передо мной и станцевать.

– Я что тебе, шут?! – побелел я от такой наглости князя.

Наконечники копий тут же блеснули у моей шеи – моя смерть дышала мне прямо в лицо. Князь смеялся:

– Да! Ты правильно заметил – шут! Ну а теперь хватит болтать – танцуй!

Я молчал и перемалывал в себе свою ярость. Князь смеялся:

– Я сказал: танцуй! Танцуй и пой!

– «Я убью тебя, лодочник!» – заорал я яростным голосом старую попсовую песенку, при этом жесткими жестами посылая князя куда подальше.

Князь в это время просто захлебывался от смеха. И тут вдруг что-то в его смехе заставило меня на секунду остановиться. Это был уже не такой хохот, как был в начале. В новом смехе слышались старые очень знакомые нотки и до боли знакомый голос…

– Ну что ты застыл, как вкопанный? – сказал князь, смеясь чьим-то другим, с детства знакомым мне голосом. При этих словах он скинул со своей головы капюшон – передо мной на троне захлебывался от смеха мой собственный… брат Алекс.

– Извини, конечно, это была злая шутка! – выдавил он сквозь смех. – Но пел ты с большим чувством.

Брат жестом приказал охранникам удалиться. Затем, утихомирив немного свой буйный смех, он сказал:

– Ну, ладно, все. Извини за такую теплую встречу! Просто давно не виделись – захотелось сделать тебе какой-нибудь сюрприз.

– У меня когда-нибудь инфаркт будет от твоих сюрпризов, – съязвил я в ответ брату.

Потом я еще с минуту стоял, открыв рот, на одном месте и не мог ничего сказать.

V

Да, та шутка, которую разыграл со мной брат, произвела на меня шоковое впечатление. Но самым большим шоком для меня было то, что так неожиданно я нашел Алекса. Теперь у меня в голове рождались новые вопросы. Где был брат весь этот год, что мы не виделись? Чем занимался? Как ему удалось выжить в этом суровом варварском мире? Но самым большим вопросом для меня было то, как это брат умудрился не только выжить, но и вдобавок еще стать князем самого процветающего княжества! Я решил при первой же возможности расспросить у него все как следует.

А пока мы не могли сдержать свою радость от нашей долгожданной встречи. Еще бы! Ведь целый год прошел с того момента, как злополучные обстоятельства разлучили нас. С тех пор каждый один скитался в этом суровом и жестоком для нас мире, постоянно рискуя своей жизнью и не раз сталкиваясь со смертью лицом к лицу. Но, не смотря ни на что, каждый из нас преодолел все свои трудности и взял обстоятельства под контроль. И вот теперь друг перед другом стоят не просто два брата, а профессиональный воин и могущественный князь!

Я долго стоял перед братом в тронном зале, и от накатившей на меня волны чувств не мог сдвинуться с места. Алекс поднялся с трона и долго стоял не шевелясь. Наконец, словно по чьей-то команде, мы кинулись друг и другу и, пожав руки и обнявшись, начали ощупывать друг друга, словно не веря тому, что мы оба живы и в хорошей форме. Затем от радости на нас напал нервный хохот и, медленно ходя по кругу, мы начали давать друг другу тумаки.

– Леха! – радостно заорал я, дав брату подзатыльник.

– Санек! – смеясь, хлопнул меня по голове брат.

– Наконец-то! Я уже боялся, что тебя давно нет в живых! – я толкнул брата в плечо.

– Мне тоже казалось, что тебя уже давно сгноили в какой-нибудь темнице! – Алекс ограничился еще одним подзатыльником.

– А ты хорошо выглядишь! Правда, в этой мантии ты смахиваешь на старого пердуна, который совсем зачах, сидя на своем троне.

– Ты тоже не огурчик! – парировал брат. – Сними свою доисторическую каску с башки! В ней ты похож на моих дураков-дружинников, я даже сначала принял тебя за одного из них.

– Вот только не надо, – сказал я, стягивая с головы добротный шлем и стуча по нему пальцем. – Это работа Великих, которые жили здесь еще до людей. Космические технологии!

– Ну ладно! Хорош выпендриваться! Сегодня вечером, в связи с таким событием, будет грандиозный пир! А пока ты мой гость. Расслабься, отдохни. Я распоряжусь, чтобы придворные выполняли все твои приказания. Ну а вечером, за столом, посидим, поговорим о жизни.

– А что будем делать сейчас?

– А сейчас, будь добр, помоги мне. Я тут с утра бьюсь над тем, чтобы мой приказчик по финансовой части начал работать в соответствии с принципами современной экономической теории. Ты же вроде на этом деле у нас собаку съел, вот и втолкуй тогда моему дураку, что от того что он кучу золотых отчеканит, Угорье богаче не станет! Я тут с утра решил выяснить, почему это у меня в княжестве такая дикая инфляция в такие простые времена.

После моей проверки оказалось, что этот чертов финансист брата извел чуть ли не все золото на чеканку монет. Он, видите ли, думал, что чем больше будет денег, тем люди будут богаче!

– Твой финансист столько денег начеканил, что их теперь некоторым девать некуда, – начал объяснять я брату. – Из-за этого некоторые люди, у кого их девать было некуда, стали ширхаться монетой направо и налево. Результат не заставил себя долго ждать – началась инфляция, в результате которой угорский золотой сейчас стоит меньше, чем такой же по весу залесский золотой. А в Залесье тоже живут умные люди – они теперь покупают 3 твоих золотых за 2 своих, хотя вес у этих монет одинаковый. Скупают, а потом, небось, на свои же монеты и переплавляют. Вот и утекает за бесценок твое золото за кордон.

– Что же теперь делать? Так у меня все золото уйдет в это дурацкое Залесье.

– А залесские деньги у тебя в казне есть?

– Есть, они ценятся сейчас больше, чем мои, поэтому я старался брать за свои товары залесские деньги.

– Такими действиями ты только усугублял инфляцию. Получалось, что за твои деньги можно было купить меньше, чем за залесские.

– Ну и что теперь делать?

– Тебе необходимо вернуть ликвидность своим деньгам. Во-первых, все новые денежные эмиссии не проводи больше в виде старого золотого. Выпусти новый, стоимость которого будет равна стоимости драг металла, из которого он сделан. Обеспечь его каким-нибудь дефицитным товаром. Во-вторых, постепенно изымай из обращения старый золотой и переплавляй его в новый, который будет стоить дороже. Так как залесский золотой стоит сейчас дороже твоего, то продай все свои резервы залесских денег и скупи у населения свои старые золотые. Этим ты достигнешь двойной выгоды. Благодаря твоим вливаниям предложение залесского золота вырастет, и спрос на него упадет. Этот процесс резко понизит его в цене, может быть, даже приравняет его в цене к твоему золоту. Однако в это время ты уже купишь по дешевке свои деньги. В результате такой игры на рынке исчезнет избыток твоих денег и появится избыток залесских. И, в третьих, все свои ценные экспортные товары продавай только за свои новые золотые или же иди на бартер. Благодаря таким действиям ты не только сделаешь свои деньги ликвидными, но и поставишь их в роль валюты по сравнению с деньгами соседних княжеств. А своего финансиста уже давно бы сместил за его ошибки.

– А ты че думаешь, другой, что ли, умнее будет? Этот хоть уже наворовался вдоволь – хоть обворовывать меня не будет больше. Сейчас нового посади, так он еще больший бардак устроит, не понимая, что к чему. Здесь у всех с экономикой туго – объясняй им не объясняй.

– Что ты от них хочешь – десятый век!

– Ну и что, что десятый век? Знаешь, почему с тех пор как я пришел к власти, Угорье стало самым богатым и развитым княжеством?

– Почему?

– Потому что я пробую внедрить в бошки этих неандертальцев новое экономическое мышление.

– Плохо ты пытаешься, раз у тебя внутри системы такой бардак творится. Пока система работает, но если ее не корректировать, она со временем начнет давать сбои. Все в этом мире меняется. Если хочешь постоянно быть на пике, надо постоянно менять себя. Я поговорю с твоими приказчиками, объясню им, как надо работать.

После моей ревизии оказалось, что внутри системы царит полный бардак и что после недолгого экономического подъема княжества наступил бы затяжной кризис. Я попытался исправить ошибки, объяснить людям, как надо работать, однако о последствиях моих разъяснений можно будет судить только через некоторое время.

Брат же, как всегда, остался абсолютно не согласным с моей точкой зрения на этот вопрос, поэтому большую часть времени до начала вечернего застолья мы провели в ожесточенном споре, чья же экономическая теория более применима на практике: его или моя.

VI

После долгих споров про экономику и управление, мы так и не пришли к общему мнению. Однако времени на дальнейшие разборки уже не было, так как наступило время праздничного ужина, или, как теперь говорит брат: «Вот он пир на весь мир!». Так как мы с братом люди серьезные и рациональные, мы решили отложить наши выяснения отношений на следующий раз, а пока расслабиться и отдохнуть.

Брат провел меня к главному тронному залу, откуда уже раздавались приятные звуки музыки и веселые голоса немного выпившей придворной публики.

– Я люблю приходить на пир вот так вот, немного задержавшись, когда публика уже немного развеселилась, – рассказывал по дороге Алекс. – Тогда не так скучно проходят первые полчаса пиршества.

С этими словами стражники распахнули перед нами массивные позолоченные двери. Заиграл рожок и публика, ликуя, встала, приветствуя своего князя. Со всех концов стола послышалось дружное приветствие:

– Да здравствует наш великий князь Алексий Мудрый! Ура!

Под радостные возгласы и приветствия сидящих за столами людей мы прошли к своим местам в центре. Пока мы шли, я осматривал тронный зал. Если та комнатка, в которой состоялась наша с братом встреча, была богато убрана, то тогда тронный зал просто утопал в роскоши.

Все было богато отделано, весь пол был уложен мягкими персидскими коврами с удивительными узорами, на стенах были выгравированы различные картины из жизни княжества, все подсвечники были из золота. Столы были накрыты пестрыми с позолотой скатертями, они буквально ломились от стоявших на них различных яств. На маленьком балкончике в стене ютились музыканты и окунали весь зал в мягкие волны приятной веселой музыки. На коврах перед столами танцевали несколько шутов, время от времени вытворяя удивительные акробатические трюки. Хмельной народ веселился, разговаривал, то и дело смеялся над шутами и подпевал музыкантам знакомые мелодии.

Мы с братом заняли свои места и после нескольких кружек кваса присоединились к общему веселью. Однако нас больше всего занимали не шуты и музыканты, а то, как мы прожили последний год.

Насытившись отменным жареным поросенком в тушеных яблоках, я поведал брату историю своей жизни за последний год с момента нашего с ним расставания. Я рассказал ему все в мельчайших подробностях о том, как много раз я был на волоске от смерти, и как мне все-таки удавалось выкручиваться из казавшихся безвыходными ситуаций.

Когда я закончил свой рассказ, брат, смеясь заметил:

– Ну и мастак же ты находить на свою задницу приключения!

– Да, этого мне не занимать. Люблю жить весело. Но послушай, я рассказал тебе свою историю, теперь давай ты рассказывай свою! Знаешь, я ожидал от тебя чего угодно, но то, что ты станешь князем, я даже предположить не мог! Как это так получилось?

– Видишь ли, – начал не спеша свой рассказ брат. – Я не на столько отчаянный парень как ты, и махать кулаками, равно, как и мечом я не умею. Однако это совсем не помешало мне стать князем. Главное – это чтобы в голове что-то было, тогда нигде не пропадешь. Так вот со мной и случилось. После того как воины Коловрата увезли меня в плен, я все же еще надеялся, что ты сразу же отправишься по моим следам и поможешь мне освободиться. Однако, после того как меня привезли в лагерь князя Владимира, меня тут же привели к самому его Величеству. Князь сразу поинтересовался, кто я такой, почему хожу в странной одежде и почему странно себя веду. Я быстро сообразил, что в эту средневековую эпоху я больше всего смахиваю на колдуна, поэтому недолго думая ответил, что я колдун, который спустился с небес и что знаю много таких вещей, которые принесут князю успех и популярность среди его подчиненных. Князь мне вначале не поверил, поэтому решил меня сжечь заживо на костре, однако мне удалось уговорить князя оставить меня в живых, аргументируя это тем, что сжечь он меня всегда успеет. Князь согласился и отправил меня вместе с обозом пленных в Угорск. Там я просидел неделю в темнице. Князь Владимир за это время успел проиграть битву под Новоградом-Залесским и бежал с остатками своей дружины обратно в Угорск. Он не мог смириться со своим поражением, поэтому, чтобы хоть как-то себя успокоить, зверски замучил до смерти всех пленных дружинников. Однажды очередь дошла до меня. Как колдуна, всем не терпелось сжечь меня на костре. Однако я объяснил князю, что я на самом деле очень полезный человек. Князь попросил меня доказать это.

– Ну и как же ты это доказал?

– Дело в том, что в кармане моей жилетки лежал дедов излучатель, с которым мы поехали на рыбалку. Поэтому я сказал князю, что со мной рыбаки могут поймать столько рыбы, сколько они никогда не ловили. Князь, естественно, вначале не поверил. Мы приехали на берег реки, и я с рыбаками выплыл на ее середину. Затем я сунул руку с дедовым излучателем в воду, и ко мне тут же приплыла такая туча рыб, какой я сам никогда не видел. Оказалось, в десятом веке рыбы в реках было гораздо больше, чем в двадцатом. Мы с рыбаками натягали тогда столько форели и щук, сколько могли выдержать наши лодки и не потонуть. С тех пор я стал приказчиком князя по рыбалке. Однако я сказал Владимиру, что могу не только ловить рыбу, а также лечить людей, снимать порчу, видеть будущее и т. д. На что князь Владимир отвел меня к тяжело больному своему казначею и сказал, что уже идет третья неделя, как тот слег по болезни и ни один знахарь не может его вылечить. Казначею было действительно плохо – у него был жар и он бредил. В общем, он был на грани смерти. Я порылся в своей жилетке и в одном из карманов нашел растворимый аспирин. Разведя с водой 3 таблетки, я заставил выпить их казначея и сказал, что на следующий день тот будет себя отлично чувствовать. То ли действительно аспирин помог, то ли просто повезло, однако казначей на следующий день выздоровел. Благодаря этому многие люди стали приходить ко мне лечиться. Большинство из больных выздоравливало, но были и такие, которые умирали. Однако у меня к этому времени был уже такой имидж, что все считали – если даже я не могу вылечить человека, то этого уже не сможет сделать никто. Однажды я вылечил жену князя от гриппа, после чего стал главным приказчиком, так как давал всем дельные советы по любому подвернувшемуся поводу. В это время для князя вскрывается обман, виновником которого был его любимый казначей. Последний воровал из казны огромные суммы и при этом ни капли не краснел. Раз такое дело, князь решил казнить казначея. Однако казначей был в сговоре с боярами, они постоянно покрывали его. Зав. казной предложил боярам отравить князя. Бояре согласились, так как князь постоянно притеснял их интересы, да еще вел эту войну с Залесьем, которая должна была позорно кончиться для всего Угорья. Поэтому на следующий день князь ложится спать и не просыпается. Новым князем собрание бояр избирает меня.

– Почему именно тебя избрали князем?

– Потому что в Угорье, как я потом узнал, сложилась печальная традиция – последние три князя не смогли продержаться у власти больше двух лет. Поэтому умные люди, те, от которых в княжестве действительно что-то зависело, предпочитали оставаться в тени. На пост же главы государства эти люди избирали каких-нибудь отличившихся воевод или людей, добром и правдой послуживших им. Таким человеком я и был. Как потом оказалось, от князя Владимира в княжестве по большому счету ничего не зависело, настоящая власть была сосредоточена в руках этого хитреца казначея. Последний не забыл о том, что я когда-то вылечил его от тяжелой болезни, и поэтому, в качестве благодарности, продвинул мою кандидатуру на пост князя. Тем более, в тот момент мы были с ним в хороших отношениях. После недолгих размолвок с боярами, меня все же возводят в князья. Вот так, в результате придворных интрижек я и стал князем Угорья, которое теперь по праву считается самым сильным княжеством. И, между прочим, через месяц наступит годовщина моего прекрасного правления.

– Что-то ты уже давно правишь. Не боишься, что скоро твои недруги и завистники убьют или отравят тебя так же, как князя Владимира?

– А я когда пришел к власти, сразу же провел чистку аппарата. Первым делом я навел справки. Оказалось, что князья меняются, а казначей все время остается тот же. Мало того, он был зачинщиком сговора против Владимира и через несколько дней после того, как я начал править, буквально надоел мне со своими дурацкими советами, что и как надо делать. Поэтому я этого строптивого казначея недолго думая, казнил. Бояре тут же начали возникать, почему это я без их ведома вершу самосуд. Чтобы зря не возникали, я пару активистов из их рядов тоже поставил к стенке. С Пересветом после долгих переговоров и уплаты неустойки удалось заключить мир. После этого в стране воцарился покой и порядок.

– А имя такое выпендрежное – Алексий Мудрый – ты себе сам придумал?

– Вообще говоря, народ меня им сам наградил за мои заслуги… Я только предложил ему на рассмотрение.

– Понятно. А когда ты вездеход выволок из леса?

– Почти сразу после того, как я разобрался со своими дворцовыми интрижками. Делать мне потом уже было нечего – у меня было все, что только можно достать в этом гнилом мирке. Кроме того, меня начал мучить вопрос, что случилось с тобой. Для твоих поисков я снарядил целый отряд агентуры, и они до сих пор рыскают по земле в твоих поисках. В это же время я прочесал все залесские леса и почти сразу нашел вездеход. Я решил, что если ты останешься в живых, то будешь искать наше авто. Поэтому я оставил на его старом месте тебе весточку – большой валун с моими координатами. Мой расчет оказался точным и благодаря этому камню ты сейчас здесь и мы с тобой наконец-то встретились.

Мы сидели за большим столом, заваленным различными яствами и напитками, ели, пили, наслаждались музыкой и общей атмосферой пира. Через некоторое время мы с братом оба разомлели, обсудили все так интересующие нас вопросы, и наш разговор потек в неспешной праздной форме. Разглядывая пышно убранный тронный зал и восхищаясь размахом пира, я невольно сказал:

– Да, Алекс, ну ты дал! Я тут, понимаешь, весь этот год со всякими ублюдками сражался за свою жизнь, а ты тут как на курорте устроился. Молодец!

– А что молодец? Просто надо соображать, а не лезть напролом, куда глаза глядят.

– Просто тебе повезло с раскладом. У меня просто не было возможности подняться так высоко в этом средневековом обществе, хоть я и контролировал постоянно течение событий.

– Да ничего ты не контролировал! Просто, как говорят, плыл по течению.

– Ничего подобного! Ты хоть за свои слова отвечаешь?

– Отвечаю. Мало того, хочешь, докажу, что ни хрена ты не контролируешь?

– Ну, давай, попробуй! Только сразу говорю – ничего у тебя не выйдет.

– Ты хочешь сказать, что и сейчас держишь ситуацию под контролем? – Алекс лукаво посмотрел на меня.

– Сейчас как никогда раньше!

– Стража! Взять его!

В зале моментально воцарилась мертвая тишина, музыканты перестали играть, а шуты забрались под столы.

Тут же сильным ударом сзади меня повалили на стол. Я плюхнулся лицом в тарелку. Трое стражников заломили мне сзади руки и конфисковали из моих ножен меч. У этих здоровяков была железная хватка – я не мог пошевелить ни единым членом своего тела.

– Ну что? – спросил Алекс, улыбаясь и глядя на меня снизу вверх. – И сейчас ты тоже контролируешь ситуацию?

– Конечно, – прокряхтел я.

– А что ж тогда лежишь безоружный на столе, скрученный моей секьюрити?

– Просто отдыхаю после ужина.

– А слабо занять прежнее нормальное положение за столом?

– Нет, не слабо.

– Ну, давай тогда, попробуй.

– Да что-то лень. Как-нибудь в следующий раз.

Алекс явно думал, что такими своими действиями он докажет свое превосходство надо мной. Однако он ошибся – он не учел то, что я очень упрямый человек и что если я начал играть в какую-нибудь игру, то играю до конца. Поэтому я спокойным голосом сказал:

– А пока мне и так удобно.

– Ну ладно, тебе виднее, – сказал брат, а затем холодным голосом крикнул стражникам:

– Поставить во дворе виселицу и приготовить этого подлеца к повешению! Казнь будет проходить с утра под моим личным надзором!

Ночь медленно, словно червь, проползла мимо меня, и наступило утро. Светало. Утренние птицы уже завели свои трели в кронах деревьев. В городе начали кричать петухи. Я всю ночь простоял босиком на деревянной табуретке, ощущая у себя на шее петлю из льняной веревки. Надо мной нависала перекладина свежесрубленной виселицы. Во дворе толпилась куча стражников, довольный палач ехидничал и нудно жужжал мне под левое ухо.

Стража вынесла еще один трон, на этот раз из красного бархата, и поставила его в десяти метрах передо мной. Через несколько минут появился Алекс и плюхнулся в свое княжеское кресло. С улыбкой превосходства на лице он уставился на меня:

– Ну что, и теперь ты тоже контролируешь ситуацию?

– Конечно, – спокойно ответил я.

– Да ни хрена ты уже не можешь контролировать! Это я контролирую ситуацию! Это от меня все зависит! И только от меня сейчас зависит – будешь ты жить или нет.

– Но-но! Что-то на тебя плохо власть повлияла – ты что-то много нервничать стал последнее время.

– Не беспокойся, со мной все в порядке. А знаешь, тебе идет виселица, ты классно смотришься с петлей на шее.

– Спасибо за комплимент.

– Ну что, жить-то хоть хочется?

– Как тебе сказать…

– Ну если хочешь жить, тогда тебе придется признать, что я все-таки умнее тебя, а ты глупее, хоть как ты всю жизнь и не выпендривался!

– Ну, только скажи: «я глупее тебя»! И ты спасен!

– Ты глупее меня!

– Да не я глупее тебя, а ты глупее меня!

– Я и говорю: «Ты глупее меня!»

Брат при этих словах явно распылился, что называется, гнев из всех щелей полез:

– Ну, смотри, я тебя за язык не тянул – ты сам под своим базаром подписался. Если ты настолько глуп, что не можешь признать правду, то извини – я не виноват. Убрать табуретку!

При последних словах Алекса у меня чуть не остановилось сердце. Алекс явно стал психом за последний год, если уже решил повесить своего собственного брата. И ради этого ублюдка я жил, пытаясь найти его и отомстить потом за него всем, кто причинил ему когда-либо зло! Как я жестоко ошибался! «Ну, ничего,» – подумал я – «На том свете встретимся.»

В это время один из стражников забил на барабане мелкую холодную дробь, палач, жутко гогоча, встал передо мной и, занеся ногу и выдержав паузу, выбил из-под меня табуретку. Веревка резко затянулась на шее, и…

Я рухнул на сырую от утренней росы траву. Несколько секунд я лежал неподвижно – я совсем не так представлял себе смерть через повешение. Только через несколько секунд до меня дошло, что я все еще жив и что веревка оборвалась. Передо мной на своем троне просто умирал от смеха Алекс:

– Извини, это была шутка. Все было подстроено – веревка была сгнившей вверху, она просто не могла выдержать твой вес. Но до чего ты все-таки упрямый! Я, честно говоря, думал, что ты в последний момент все-таки сдашься.

– А если бы веревка все-таки не порвалась? – взревел я.

Я чувствовал, что сейчас буквально взорвусь от ярости на мелкие кусочки – в глазах потемнело, лицо стало гореть, а кулаки автоматически сжались от злости. Уничтожающим взглядом я уставился на брата.

– О-о, – Алекс вдруг понял, что ввел меня в состояние невменяемого. – Стража! Схватить этого безумца!

Со всех сторон на меня кинулось десятка два стражников. Но было уже поздно. Двумя резкими и мощными ударами кулаков я размесил лицо рядом стоявшему палачу и выхватил у него топор. Словно дикий зверь, упивающийся своей злобой, словно хладнокровный терминатор-убийца, словно адская машина смерти я кинулся на подбегающих ко мне со всех сторон стражников. Ревя и воя, я месил топором всех и вся, не в силах утихомирить свою ярость. Я был зол. Я был так зол, что готов был перемолоть в ничто весь этот жалкий мирок и как следует проучить своего брата за его дурацкие шутки.

Через несколько минут от накинувшихся на меня стражников остались только несколько помятых трусов, прячущихся за стволы редко стоявших во дворе деревьев.

– Остановись! – кричал брат. – Я же просто пошутил!

Я остановился, вытер рукавом пот со лба и, взяв у одного из валявшихся на земле стражников меч, с ревом бросился в сторону брата.

Алекс понял, что со мной сейчас разговаривать бесполезно и решил ретироваться. С несколькими стражниками он исчез в дверях своего дворца. Двери за ними закрылись, щелкнул засов. Я подбежал к входу и начал яростно колотить в створки:

– Вот подлец! Повесить своего брата! Падла! Я тебе сейчас научу правилам хорошего тона!

Никто не открывал на мой стук. Ну что ж, раз не хотят открывать, не надо – я выломаю эту дверь сам. Я отошел на десять шагов, разбежался и резко налетел на огромные массивные створки. Дубовая дверь даже не шелохнулась. Не теряя надежды, я все снова и снова разбегался, пытаясь выбить дверь то плечом, то ногой. Сверху на втором этаже раздался скрип ставен и из окна выглянул брат:

– Когда ты успокоишься и утихомиришь свою злость, крикни – я разрешу тебе войти!

– Я и без твоего разрешения сейчас войду! – заорал я в ответ.

Дверь не поддавалась. Сплюнув, я поднял с земли валявшийся меч стражника и начал дико рубить обитую железом входную дверь. Безрезультатно – железные пластины мешали разрубить доски и очень сильно тупили меч.

Я немного успокоился и взглянул наверх – брат продолжал наблюдать за мной из окна, раздражая меня своей самоуверенной физиономией.

– Ну, давай выйди на улицу, – крикнул ему я. – Чего ты боишься? Или тебе слабо?!

– Да, слабо!

Я не знал, что ему ответить на это. Ну ладно, браток, не хочешь выходить – не надо. Если гора не идет к Магомету, то Магомет сам идет к горе. Наверняка где-то поблизости должен быть второй вход во дворец. Не хочешь впускать меня через парадный вход, я сам войду через черный.

С такими мыслями я начал осматривать строение. Оказалось, что это было отдельно стоящее строение, не связанное с другими дворцовыми постройками. Скорее всего, это была какая-то канцелярия или что-то вроде этого.

Но чем бы это строение ни было, второго входа у него не оказалось. В раздумье о том, как бы выудить на улицу Алекса, я сел на ступеньки у входа.

Так я просидел до полудня. Брат на все это время исчез из окна и на мои крики не откликался. Мой мозг все это время судорожно соображал, как бы проучить Алекса. Однако хорошие идеи в голову не лезли. Всем, что я смог придумать, была мысль о том, чтобы поджечь этот дом. Однако это было как-то совсем просто и мило по сравнению с мыслью брата повесить меня. Поэтому я от такой идеи отказался. Надо было придумать что-то более изощренное.

Вскоре из окна снова высунулась голова брата:

– Ну что, все сидишь?

– Что, не видно?

– Еще не успокоился?

– Спустись ко мне – узнаешь.

– Ну, тогда сиди дальше.

Последние слова Алекса меня просто взбесили. Брат говорил так, словно не он сидит взаперти, а я! Ну ничего, я заставлю его сдаться.

С такими мыслями я решил сидеть внизу до победного конца.

Победный конец не заставил себя долго ждать – из-за угла появилось несколько десятков стрельцов вперемежку с мечниками. Судя по их суровым лицам и по тому, что они направлялись ко мне, я понял – сейчас меня будут бить.

Лучники натянули тетивы и вскинули луки. Не заставляя себя ждать, я вскочил с земли и со всех ног бросился в противоположную бойцам сторону. Однако свиста стрел не было слышно. Я забежал за соседнее строение и, слегка отдышавшись, начал наблюдать из-за угла за преследователями.

Увиденная картина ввела меня в растерянность – мои преследователи не преследовали меня. Они остановились перед входом в строение, где заперся Алекс. Брат же, наблюдавший все это из окна, закричал находившимся внизу воинам:

– Глупцы! Что вы встали, как истуканы?! Ловите этого негодяя, что скрылся за углом!

Воины, казалось, не обращали на него внимания. Они спокойно стояли под дверью, словно не слыша приказания князя.

В это время из толпы стрельцов вышел боярин в красном кафтане, подошел к запертой двери и спокойно постучал:

– Князь, да будет Ваше величество так любезно открыть дверь!

– А, это ты, Епифан, – узнал боярина Алекс. – Сейчас открою, подожди.

Брат исчез из окна, через минуту заскрежетал засов, и входная дверь в строение распахнулась. На пороге стоял Алекс с тремя оставшимися с ним стражниками. Недовольным голосом брат обратился к боярину:

– Епифан, я благодарю тебя за то, что ты спас меня от этого сумасшедшего, однако почему вы не стали ловить его?

Вместо ответа находившиеся рядом с боярином бойцы набросились на трех только что вышедших из терема стражников. Послышалось лязганье мечей и уже через несколько секунд стражники Алекса лежали на ступеньках в лужах своей крови.

Теперь брат стоял один, окруженный обнаженными клинками когда-то верных ему бойцов. На его лице было недоумение:

– Что все это значит? – спросил холодным голосом Алекс. – Епифан, я требую ответа!

– Хорошо, я отвечу, – спокойно сказал боярин. – Алексий Мудрый, отныне ты не можешь ничего от меня требовать, ибо ты более не князь!

В этот момент кто-то хлопнул меня по плечу. От неожиданности я вздрогнул, обернулся и замахнулся мечом – передо мной стоял еще один боярин. Улыбаясь сквозь свою бороду, он развел в стороны руки, показывая тем самым свою безоружность.

– Не будет ли добрый молодец так любезен опустить меч? Я пришел с миром, имея своим желанием лишь поговорить с ним.

Я медленно опустил оружие:

– Ну, говори, раз пришел.

– Добрый молодец, как я вижу, настроен решительно и требует краткости. Ну что же, он ее получит.

– Ближе к делу! – рявкнул я так, что боярин вздрогнул. Больше он уже не тянул время и говорил прямо:

– Меня зовут Евстигней. Я являюсь одним из бояр при угорском князе. На протяжении всей жизни я и мои товарищи – бояре – верой и правдой служим своему княжеству, пытаясь преумножить его богатство и силу. Так было всегда до тех пор, пока вероломно не пришел к власти князь Алексий Мудрый. Благодаря обману и интригам он отравил предыдущего князя Владимира, и эпоха процветания для Угорья закончилась. Что и говорить, сейчас наш золотой стал стоить дешевле золотых других княжеств. Страна беднеет на глазах. Однако князь Алексий Мудрый был очень жестокий и несправедливый правитель, поэтому все боялись указать на то, что он вгоняет страну в бездну нищеты. И вот появился ты, добрый молодец, который сумел в открытую заявить князю Алексию в лицо, что его эпоха беспредела закончилась! Ты смог один справиться с несколькими десятками отборной княжеской дружины и загнать Алексия Мудрого в угол. Сейчас все княжество вскипело и встало на дыбы. С этого времени никто не хочет больше жить под жестоким гнетом Алексия Мудрого. Поэтому мы, бояре, посовещавшись, решили спасти страну от дальнейшего бедствия и единодушно избрали тебя, о спаситель, нашим новым князем!

Я был просто поражен его словами. Оказывается, Алекс даже не подозревал, что под его знаменем стоят его же враги. Они восхваляли и возносили его, готовые при первом же удобном случае вонзить ему в спину нож. Теперь те, которые сами же продвинули моего брата на престол, жаждали его крови. Хотя иначе и быть не могло – ведь Алекс никогда не прислушивался к советам бояр и всегда ущемлял их интересы. Было бы удивительно, если бы они хорошо относились к Алексу.

Честно говоря, мне совсем не нравилось то, что моего брата хотят отстранить от власти, однако вспомнив то, что князем собираются сделать меня, я решил пока принять игру этих бояр-интриганов. Подумав так, я ответил:

– Ну что же, если вы настаиваете, то буду князем. Спасибо за доверие.

– Тогда, раз ты согласен, иди и зарежь этого негодяя Алексия Мудрого! – в глазах боярина вспыхнули искры жестокости.

– Прямо сейчас? – я просто опешил от его слов.

– Да!

– А если я не согласен?

– Тогда мы убьем тебя.

Да, бояре были весьма умными ребятами – давали возможность все решать самому. При такой игре, чтобы ни случилось в стране, они всегда будут с не запачканной репутацией. Наверное, они точно также год назад подстрекали моего брата на убийство князя Владимира. Что же, по крайней мере, у меня небогатый выбор – либо убить брата, либо умереть самому.

– Стоит отдать вам должное, – сказал я. – Вы умеете уговаривать людей. Ладно, так и быть – я согласен. Но вот только убивать я люблю перед сном, сразу после ужина. Так что до вечера посадите Алексия Мудрого в темницу.

– Хорошо. Нам все равно, когда наступит его кончина – сейчас или вечером. Главное, что умереть Алексий должен от твоих рук – от рук нового князя.

С этими словами Евстигней вывел меня из-за угла во двор туда, где стоял совсем потерявшийся Алекс, окруженный верными боярам воинами.

Епифан стоял рядом с Алексом, вопросительно смотря на Евстигнея. Тот в ответ кивнул ему головой. Епифан, поняв, что все идет по их плану, облегченно вздохнул и начал процедуру низложения старого князя. Холодным и торжественным голосом он начал:

– Наш уважаемый князь Алексий Мудрый! Отныне ты не уважаемый и, более того, отныне ты не князь. Отныне ты самый последний человек в Угорье! Закончилось то время беспредела и издевательства над людьми, виновником которого ты был. Спасибо новому князю… – боярин вопросительно посмотрел на меня.

– Александр.

– …Спасибо новому князю Александру за то, что он жестоко покарал тебя за твои грехи и положил конец самоуправству старого князя! За благие цели Александра и его непреклонность в желании покарать зло, боярский совет единодушно порешил встать на его сторону. Отныне он – князь, и судьба нашего великого княжества находится в его руках. Да здравствует справедливый князь Александр!

– Да здравствует справедливый князь Александр! – раздалось из глоток стоящих поблизости воинов.

С такими воплями стражники заломили Алексу руки и начали завязывать их за спиной. На лице брата сначала было недоумение, затем на нем появились нотки гнева, которые вскоре превратились в бушующий тайфун злости:

– Прекратить! Идиоты, я сказал – прекратить весь этот балаган! Отпустите меня! Да я вас всех сейчас прикажу повесить!

На его реплики никто даже не обращал внимания. Теперь я был князем, а Алекс – никем. Сознание этого, в свете моего недавнего повешения, доставляло мне несказанное моральное удовольствие:

– Ну что, Алекс? – обратился я к брату. – А ты сам-то контролируешь сейчас ситуацию?

– А ты молчи, и без тебя тут сейчас проблем полно! Не видишь – против меня восстали бояре? – наорал на меня брат, а затем обратился к стражникам:

– А ну-ка дайте-ка этому любопытному ротозею оплеуху и уведите его отсюда в темницу!

– Ты что, разве не понял, что князь теперь – я! – смеясь, ответил я Алексу. – Теперь ты оказался в том положении, в котором я был вчера. Как ты себя в нем чувствуешь, если не секрет?

– Ты дурак! – прошипел брат.

– А ну-ка, дайте-ка ему для острастки пинка под зад, – в качестве проверки своих новых полномочий сказал я.

Стражники, практически все, не смогли отказать себе в удовольствии дать пинка бывшему князю. После такой позорной экзекуции брат побагровел от злости. Я же добавил к сказанному:

– Сейчас я приказываю отвести тебя в темницу. Вечером я тебя собственноручно убью за все то, что ты посмел вытворять со мной. Однако, если ты умный парень, то ты сможешь избежать смерти. Для этого тебе всего лишь надо будет признать, что ты глупее меня.

Ответом было молчание.

– Увести его! – скомандовал я.

Стражники повели Алекса в темницу, то и дело подгоняя и пиная его.

VII

Весь день я от души наслаждался прелестями княжеской жизни. Однако ближе к вечеру мне это занятие порядком надоело. Я сел на свой трон в главной зале и как следует задумался – шутки шутками, а надо было навести порядок в этом бардаке интриг и возвести на престол нормального князя, которого на следующий же день не убили бы бояре.

В таких размышлениях меня застали бояре. Они пришли на прием ко мне всей своей сворой – двенадцать человек. Вперед вышел Епифан. Он, похоже, был самый бойкий среди них. Интересно было, зачем они пришли.

– Зачем пожаловали ко мне, бояре?

– Князь, не забывай своего обещания. Уже давно стемнело, а ты все никак не порешишь судьбу Алексия Мудрого.

Да, шакалы явно проголодались и жаждали крови. Вон, как им не терпелось – даже пришли напомнить мне.

– Хорошо, раз вы так настаиваете, я объявляю закрытое собрание, на котором будете присутствовать только вы и Алексий Мудрый. Больше никто! На нем и порешим судьбу старого князя. Вы не против?

Бояре недовольно зашептались, однако сказали:

– Что ж, собрание то оно конечно можно… Но только недолго.

Я распорядился привести Алекса.

Через несколько минут в тронный зал стражники привели возмущающегося человека в изорванных, когда-то княжеских одеждах.

Возмущающийся человек сходу сказал в мою сторону:

– Ты негодяй, Саня! Тоже мне, брат. Таких братьев, как ты надо вырезать еще в детстве, – Алекс отряхнул свои лохмотья. – Вот козел! Посадил меня в какой-то вонючий грязный карцер!

– Ну ладно, хватит мне тут выступать, – ответил я. – Давай быстро вставай передо мной на колени и закончим весь этот концерт – я быстро снесу тебе мечом голову, и одним козлом на этом свете станет меньше.

Брат стоял, гордо подняв голову, всем своим видом показывая, что на колени не встанет.

– Ну, ты давай, Алексий, шевелись, а то мы уже заждались, – начал подгонять Евстигней брата. – Нам и без тебя дел хватает. У нас еще запланированы кое-какие канцелярские вопросы на сегодня.

– Засуньте вы свои канцелярские вопросы хоть в жопу, а я на колени перед этим негодяем не встану.

Два удара стражников по ногам Алекса заставили опуститься его на колени.

– Я даю тебе еще одну возможность остаться в живых, – холодно сказал я Алексу, занося свой меч над его головой. – Скажи только: «Я глупее тебя» – и ты спасен!

– Ты глупее меня!

– Да не я глупее тебя, а ты глупее меня!

– Я и говорю: «Ты глупее меня!

– Ну, все, этими словами ты подписал смертный приговор. Прощай!

Я замахнулся мечом. Брат зажмурился. Бояре упоительно и кровожадно смотрели на происходящее в тронном зале… Я выдержал паузу в несколько секунд, раскрутил над головой свой меч Великих и… запустил его в сторону Епифана.

Никто не успел даже шелохнуться. Мой клинок пронзил Епифана насквозь и вошел в его плоть по самую рукоять.

Быстрыми и большими шагами я подошел к бывшему боярину и с силой выдернул из его тела меч. Темная кровь потоком хлынула из грудной клетки трупа на мои княжеские одежды, бездыханное тело с глухим стуком упало на пол.

Следующим стоял Евстигней. Я подошел к нему и размахнулся мечом. Боярин весь сжался от страха. Я со всей силы пнул его ногой в живот и подтолкнул в сторону стены. Согнувшись пополам и держась за свой живот, он подпер своим грузным телом стенку.

– Всем к стенке! Быстро, я кому сказал! – заорал на бояр я.

С ужасом глядя на валявшегося на полу мертвого Епифана, бояре встали к стене.

– Всем развернуться ко мне спиной, руки положить на стену, ноги расставить в стороны! Та свинья, которая сдвинется с места, будет отдыхать на полу, плавая в луже своей собственной крови.

Для острастки я осадил по почкам одного из бояр рукояткой меча. Тот жалобно заскулил.

– Заткнись, скотина! – я пнул его по почкам еще раз, но посильнее. Боярин весь выгнулся от боли, однако даже не пискнул.

– То-то же, – я немного успокоился. – А теперь слушайте волю нового князя! То, что вы сказали сегодня по поводу Алекса – клевета и предлог для вашей жалкой интрижки. С этого момента я передаю полномочия и всю власть князя обратно в руки Алексия Мудрого. А те собаки, которые мешали ему править, получат по заслугам. Тот, кто переступает в жизни дорогу моему брату, жестоко за это расплачивается! Поэтому вас всех я обрекаю на смертную казнь, так же как и тех стражников, которые вступили с вами в сговор. Вы умрете как последние щенки, забитые плетьми до смерти.

С этими словами я позвал охранников и до исполнения приговора они увели бояр в темницу.

VIII

На следующий день, когда мы обедали в большой мраморной столовой дворца, Алекс смягчил мой жестокий смертный приговор, посадив всех интриганов в темницу на неопределенный срок.

– Да, с одной стороны ребята оборзели и восстали против князя, – сказал мне брат. – Однако с другой стороны это была просто обычная ссора между тобой и мной. Конечно, за свои действия бояре расплатятся и просидят остаток своей жизни за решеткой. Однако согласись, было бы глупо перерезать и казнить половину моего княжества из-за какой-то нашей с тобой мелкой ссоры.

– Да, браток, ты прав, – согласился я с Алексом. – Но только не забывай, что княжество было моим и что правишь ты им теперь только потому, что я так решил.

– Ну, конечно, конечно. Ты у нас самый крутой.

– Не конечно, а так оно и есть.

– Показать, как есть? Стража, схватить его!

Из углов зала ко мне сразу же кинулись стражники. Я, отшвырнув в сторону стул, молниеносно выскочил из-за стола и выхватил меч, принимая бойцовскую стойку. Во мне опять начала закипать злость. В этот раз надо будет перерезать всех охранников брата и как следует надавать Алексу по бокам, иначе он со своей дурацкой стражей скоро загонит меня в гроб.

Первый охранник уже подбежал ко мне. Он замахнулся своим копьем. Движение было столь стремительным, что я не смог встать в защиту. Я пропускал этот удар.

– Все! Хватит! Отставить! Ладно, я пошутил, – вдруг сказал брат. – Но только, Сань, в этот раз, пожалуйста, не психуй как в прошлый, ОК?

Замерший надо мной охранник с копьем опустил оружие. Я молча смотрел, как лезвие убирают от моей груди.

– Дурак! Ведь этот твой псих убил бы меня сейчас своим копьем!

Я зло взглянул на брата. Алекс, сообразив, что я опять выхожу из себя, понял, что надо убегать из этого зала. Он с испуганным видом вскочил со стула.

Однако я, почему-то, вместо того чтобы бросится вдогонку, начал громко и безудержно смеяться.

Алекс сначала стоял, не понимая, что со мной происходит, затем тоже рассмеялся.

Так мы стояли посередине богато убранного зала, друг напротив друга, два брата, один с ложкой, другой с мечом в руке. Мы стояли и заразительно хохотали, показывая друг на друга пальцем.

– Знаешь, браток, – от смеха я сел на пол. – Если я умру когда-нибудь от сердечного приступа, то в этом будет виновата одна свинья со своими идиотскими шуточками.

– Да, – выдавил Алекс сквозь раскатистый смех. – А если я умру раньше тебя, то знай, что в гроб меня загнал один чокнутый псих, у которого туго с чувством юмора и который совсем не понимает шуток.

И мы еще так долго смеялись, перекидываясь друг с другом парочкой фраз и, то и дело, намекая друг на друга.

Да, вот такие вот мы с братом друзья. Если мы ссоримся, то уж действительно ссоримся так, что над нами трещат небеса. Зато наши ссоры такие же, как грозовые дожди – начинаются резко, ни с того ни с сего, проходят буйно, однако заканчиваются быстро. И на самом деле, и мой брат, и я – мы спокойные люди. Просто иногда мы выводим друг друга из себя. Однако на самом деле никто из нас не злится на другого – мы никогда не делаем друг другу ничего плохого. Ну, разве что иногда, из принципа, подшутим друг над другом.

Часть 5

I

На следующий день мы с братом уже не шутили друг над другом. Был полдень, мы сидели в столовой зале и спокойно обедали, не без смеха вспоминая вчерашнюю нашу ссору.

Как следует насытившись и насмеявшись, мы перешли к десерту, а вместе с тем Алекс сменил и тему разговора:

– Ну, что после долгого времени мы наконец-то опять вместе. Как говорится, поразвлеклись, а теперь и домой пора уезжать, в мир компьютеров и высоких технологий.

– Да, уж давно пора бы.

– Ну, раз возражений нет, то можно собирать вещи и сматывать отсюда удочки.

– Да, поскорее бы уже смотаться отсюда обратно в будущее, – сказал я. – Этот мир начинает постепенно действовать мне на нервы.

– Есть только одна небольшая проблема, – замешкался брат.

– Что случилось?

– Видишь ли, последнее время вездеход стал немного барахлить.

– Что, заводиться стал плохо?

– Нет, все гораздо серьезнее.

– Ну, говори же скорей, в чем дело?

– У вездехода отказала система переноса во времени.

Внутри меня все сразу же оборвалось. Я поперхнулся десертом. В голове всплыл разговор с дедом Всеведом и его слова о том, что Черная Колесница не сможет отправить нас с братом назад, в наш мир.

«Накаркал, старый пердун!» – подумал я про себя и спросил у Алекса:

– Как она могла отказать?

– Взяла и отказала!

– Откуда ты знаешь?

– Как только я стал князем и нашел наш вездеход, у меня сразу созрел классный план, как тебя найти. Я решил уехать на вездеходе на некоторое время назад в прошлое – в тот момент, когда мы с тобой еще были вместе. Если ты помнишь, тогда меня увезли в плен, а ты остался один. Как раз в этот момент я и хотел появиться на вездеходе, подобрать тебя и улететь обратно в будущее, к нашему деду.

– Почему же ты так не сделал?

– Да потому что вездеход перестал переносить во времени. Я в начале испугался, решил, что мы обречены остаться здесь навсегда. Потом заметил на заднем сидении огромную инструкцию по эксплуатации – помнишь, когда дед показывал нам этот вездеход, мы положили инструкцию в машину, да так оттуда и не вытащили.

– Кажется, припоминаю.

– Ну так вот, я перечитал эту инструкцию с самого начала и до конца, с самого конца до начала, снизу вверх и сверху вниз, однако так и не понял, как устроена система транспортации во времени, а точнее, выражаясь дедовым языком, манипулятор пространственно-временным континуумом.

Наступило тяжелое молчание. Ни брату, ни мне не хотелось думать о том, что мы не сможем вернуться обратно в наше время.

И тут я вспомнил, что дед Всевед обещал помочь мне вернуться в настоящее время, если я достану ему Кольцо Двух Сил.

– Подожди, Алекс! Я, кажется, знаю, кто может помочь нам починить вездеход.

– Кто наш дед?

– Дед, но только не наш!

– А какой?!

Я рассказал Алексу про деда Всеведа, про то, как я у него жил и про то, что дед Всевед обещал мне помочь перенестись обратно в свое время.

– Да это какая-то чушь! Не может какой-то средневековый старик знать, как работает ядерный реактор, а тем более, дедов манипулятор пространственно-временным континуумом.

– Разве ты не понял? Это же необычный старик!

– Да? Ну, давай тогда прямо сейчас поедем к нему, пускай попробует починить! Посмотрим, насколько этот твой дед Всевед разбирается в вездеходах нового поколения.

– Видишь ли, он ничего сейчас не починит. Он поставил такое условие – сначала я должен раздобыть ему Кольцо Двух Сил, и только тогда он поможет нам отправиться в будущее.

– Это еще что за кольцо? И где его можно раздобыть?

Тут я уже рассказал брату все в мельчайших подробностях, и про Кольцо Двух Сил, которое Великие надежно захоронили в Проклятых Курганах, в Великих Степях далеко на Востоке; и о Великих которые жили здесь до людей; и о теории Сущности, про которую мне так часто рассказывал дед Всевед, и по которой он учил меня жить.

– Я толком ничего не понимаю, – немного помолчав, сказал на все это брат. – Это больше всего смахивает на какую-то древнюю легенду, чем на реальность.

– Не забывай, что мы находимся сейчас в древнем мире, где действуют абсолютно другие законы, здесь все абсолютно не так. Вспомни то, что говорил нам наш дед: Машина времени переносит нас в реальность, лишь приближенную к нашей реальности, так как полную формулу нашей реальности вычислить не представляется возможным. Поэтому новая реальность с нашей точки зрения может оказаться абсолютно нереальной. Просто график функции реальности, по которой мы путешествуем, проходит через точки как нашей, так и новой реальности, если строить его во временно-вероятностной системе координат нашего деда. Таким образом, образуется новый мир, соответствующий введенной формуле. И в этом новом мире могут действовать абсолютно другие физические законы. Чего тут не понятного?

– Да это-то все понятно.

– Ну а тогда что ты удивляешься? То, что для нас может быть только сказкой, здесь может быть абсолютно реально.

Алекс молчал. Его математический мозг взвешивал и оценивал все факты, которые он только что услышал. Наконец он произнес:

– Допустим… В таком случае, что ты предлагаешь делать?

– Ехать на поиски Кольца Двух Сил.

Снова воцарилось тягостное молчание. Брат долго размышлял, между делом вырезая ножом дырки в скатерти стола. Затем, отбросив в сторону нож и тяжело вздохнув, Алекс сказал:

– Ну что же, делать нечего – хоть какая-то надежда на то, что твой дед Всевед починит наш тарантай.

– У нас другого выхода нет, – подтвердил я.

– Ну ладно, рассказывай, как и куда ехать?

– Кольцо Двух Сил спрятано в Проклятых Курганах, которые находятся в Великих Степях далеко на Востоке.

– Это я уже понял. Точнее можно?

– Больше я ничего не знаю.

– Замечательно! Куда же мы тогда попремся?

– Не волнуйся, я знаю, что вначале нам надо ехать в Цареград, столицу Северо-Ордынского княжества. Это очень древний город. Он находится на границе лесов с Великими Степями. Дед Всевед рассказывал мне, что когда-то княжество Ордынцев было очень сильным, под его властью находились практически все княжества, включая Угорье и Залесье. Однако великая империя развалилась изнутри, Орда оказалась на задворках цивилизованного мира, вдали от транспортных путей – теперь это одно из самых слабых княжеств. В память о великой и богатой империи осталось лишь старое название столицы княжества – Цареград.

– Ну и что мы будем там ловить?

– Орда находится на границе лесов и Великих Степей. Княжество является как бы посредником между варварскими степными народами и цивилизованным миром. Этим оно и живет. Благодаря этому в Цареграде бывает очень много степных странственников и кочевников, хорошо знающих просторы Великих Степей. Среди них мы наверняка найдем себе проводника, который укажет нам дорогу к Проклятым Курганам.

– Логично, в принципе, – подумав, сказал брат. – Ну, раз так, то собираемся в дорогу.

Еще немного подумав, Алекс предложил воспользоваться тем, что он князь, и поехать в Орду с официальным визитом:

– Мы приедем с официальным визитом, нас пышно и по-царски встретят, будут нас развлекать, найдут нам проводника и сами соберут всю интересующую нас информацию о Кольце Двух Сил – где оно лежит и как его достать. А заодно я заключу с Ордынским княжеством парочку торговых договоров, чтобы вверенное мне Угорье продолжало обогащаться дальше. Все выгоды на лицо! Как считаешь?

– Возражений нет.

– Ну, тогда завтра же выезжаем. Нечего тут штаны протирать! – загорелся брат.

На том и порешили.

II

Орда находилась очень далеко от Угорья. Чтобы достичь Цареграда, путникам и купцам из Угорска приходилось преодолевать двухнедельный конный переход на юго-восток. Дорога проходила через топкие, болотистые места, делала небольшой крюк в сторону Сархаграда, потом шла через постепенно редеющие леса, которые кишели разбойниками. Затем, чтобы добраться до когда-то процветающего Цареграда, путнику надо было еще несколько дней ехать по степной дороге, на которой частенько промышляли разбоем кочевники.

Что и говорить, не многие решались в такой длинный путь по такой долгой и весьма опасной дороге.

Однако нам с братом в дороге не нужна была никакая охрана – нам было абсолютно все равно, насколько дорога разбита и насколько далек путь.

Мы сели в наш вездеход, брат прыгнул за руль и включил турбины, машина поднялась в воздух, развернулась носом на юго-восток, загудела дедова система изотопно-реактивной тяги, вездеход несколько раз тряхнуло в воздухе и от перегрузки нас с Алексом вжало в сидения – дедов броневик-самолет набирал сверхзвуковую скорость.

Мы летели невысоко над землей, наслаждаясь распростертой под нами картиной лесов, рек и редко попадающихся полей и деревушек.

К полудню мы уже увидели высокие и неприступные каменные стены Цареградской крепости. Алекс сбавил скорость и мы зависли над городом в поисках более-менее подходящей для посадки площади.

Однако жителей города ревущий и свистящий над их головами черный объект изрядно перепугал. Моментально все прохожие спрятались в дома и городские строения – на улицах не осталось ни души.

После недолгих размышлений Алекс начал сажать вездеход на центральную городскую площадь перед княжеским дворцом. Увидев наш черный свистящий летающий гроб, народ с криками и воплями испуга стал разбегаться по примыкающим к площади улочкам.

Через несколько секунд площадь оказалась пустынной – ни одного человека, ни единого звука. Сухой степной ветер катал по безлюдной площади перекати-поле, поспешно брошенный конь, запряженный в груженую фруктами телегу, беспокойно ржал.

– Народ тут какой-то пугливый, – заметил я, осматриваясь по сторонам. – Как будто никогда вертолетов не видели!

– М да, что-то нас совсем не встречают, – печально оглядываясь, сказал Алекс. Затем, заметив груженую фруктами телегу, добавил:

– О! Пойду-ка я яблочко с телеги свистну, пока никого нет, – загорелся брат.

– Мне тоже захвати парочку, – попросил я его.

Алекс заглушил турбины вездехода и открыл дверь – на площади по-прежнему не было ни души. Брат вылез из машины, встав на выстланную камнем мостовую.

Не успел он сделать и двух шагов, как со всех примыкающих к площади улиц высунулись стрельцы и открыли прицельный огонь по машине. Алекс чудом успел заскочить обратно на водительское сидение и захлопнуть дверь.

– Ничего себе, у них тут и порядки – даже яблоко взять нельзя, – возмутился брат.

– По-моему, им не нравится наш вездеход, – ответил я, слушая, как барабанят стрелы по бронированному корпусу и стеклам машины.

Затем лучники вдруг так же внезапно исчезли в примыкающих к площади улочках, будто бы их вообще и не было.

– Ну, вот и все. Вроде успокоились, – сказал брат. – Теперь, наверно, пока никого нет, можно взять с телеги пару яблочек.

Алекс снова открыл дверь и вылез из вездехода. Не успел он сделать и трех шагов в сторону телеги с фруктами, как теперь из-за углов выскочили дружинники с мечами и с воинственными воплями стремительно кинулись к нам.

Брат молнией заскочил в вездеход:

– Это, наверно, фрукты какого-то очень блатного человека в Цареграде. Видал, как охраняют?!

В это время дружинники подбежали к вездеходу, окружили его и начали со всей дури молотить броню своими клинками.

– Вот, варвары, сейчас ведь весь корпус поцарапают! – недовольно выкрикнул брат.

– Заводи, давай, махину и взлетаем, – сказал я брату – Нас здесь явно не ждали.

Брат включил турбины, мотор заревел, воздухозаборники засвистели, поднимая вокруг вездехода столб пыли. Вездеход тут же поднялся в воздух, оставляя нападающих далеко внизу.

– Че это на них нашло? – удивлялся брат.

– Не забывай, что это все-таки средневековье – здесь не привыкли видеть летающие вездеходы. Может, у тебя там, в Угорске, народ и привык уже к тому, что князь иногда по пьяни рассекает небо на Черной Колеснице, а здесь, в Цареграде, люди просто в шок впадают при виде черного летающего чудовища.

– Да, наверно ты прав. Тогда мой официальный княжеский визит к князю Орды отпадает, придется посадить вездеход где-нибудь в степи поблизости и каким-то другим образом войти в город.

Алекс посадил вездеход за небольшим холмом в пяти километрах от города и заглушил мотор. Мы вылезли из машины и направились пешком по дикому полю в сторону города.

– Ну что, – сказал Алекс. – Сейчас мне уже глупо заявляться в город как последний нищий пешком и говорить, что я князь великого Угорья. Либо не поверят, либо подумают, что мое княжество самое нищее из всех, раз уже даже сам князь пешком ходит.

– А тебе то что? Какая тебе разница, что подумают про Угорье? Все равно через несколько дней улетим обратно в будущее.

– Да мне за державу обидно! Столько я своих сил вложил в процветание Угорья!

– Ну, значит, нам нужна новая легенда, – сказал я и призадумался.

В своих дорогих одеждах-балахонах Алекс походил либо на вельможу, либо на купца. Я же выглядел в своих доспехах и с мечом на поясе как наемный воин.

Посовещавшись немного, мы решили, что Алекс будет всем представляться как богатый купец из Угорска, который шел с обозом в Цареград, но на него напали разбойники, отобравшие добро и перебившие всю охрану. В живых чудом остались лишь сам купец и его начальник охраны, которым был я.

Проходив по степи битых полтора часа и обсуждая нашу новую легенду, мы подошли к Цареграду. Найдя дорогу, мы перешли по ней окружавший город ров с песком вместо воды. Перед нами возвышались высокие городские ворота. Массивные укрепления города сверху давили на нас. Высокие каменные стены крепости, ощетинившись бойницами для лучников, нависали над нами огромной неприступной скалой. Большие квадратные сторожевые башни разделяли стены через каждые сто метров. Весь вид городских укреплений выдавал в них капитальность конструкции, ее величественность и неразрушимость. Даже сам Алекс, строивший вокруг Угорска новые укрепления, поразился массивности и неприступности Цареграда.

Двое низкорослых, но плотно сложенных охранников искоса посмотрели на нас своими узкими, как щели, азиатскими глазами, когда мы оказались у ворот.

Мы с братом немного потерялись, не зная, что сказать в ответ на их вопросительные взгляды.

Посмотрев на городские стены, Алекс сказал с восхищением в голосе:

– Да, вот это укрепления! Как говорится: «Мой дом – моя крепость».

Стражники услышали его последние слова восхищения:

– О, да! – недоверие и подозрительность исчезли с их лиц, уступив место гордости за свой родной город. – Эти величественные укрепления воздвигли многие века тому назад, в то время когда ордынцы были самыми могущественными воинами! Многие тогда пытались победить Великое Ордынское Воинство, однако сами возвращались побежденными. Трудное и суровое было тогда время. Выживали только сильнейшие. Эта крепость – великая память о тех сложных временах!

На лицах стражников было написано благоговение перед своей родной крепостью. Мы с братом решили воспользоваться их душевным подъемом и без лишних ответов на дурацкие вопросы типа «вы откуда и куда путь держите?» решили проникнуть в город.

Однако только мы попытались проскользнуть мимо стражников, как два копья преградили нам путь.

– Э-ге-ге, добры молодцы, – прищурив свои и так узкие, как щели, глаза сказал один из стражников. – Для того чтобы пройти в Цареград, мало восхищаться его укреплениями, надо еще и сказать кто вы такие, с какой целью прибыли и куда свой путь держите?

– Мы прилетели издалека, – как всегда в таких случаях я решил поиздеваться над стражниками и начал нести откровенную чушь. – Мы посланники Карлсона, который живет на крыше…

Не успев досочинить свой каламбур, я заткнулся, получив от брата здоровый подзатыльник.

Стражники, однако, тут же насторожились и повернулись ко мне:

– Что? Что ты сказал, добрый молодец?

– Не обращайте на него внимания, – ответил им Алекс и, показывая на меня пальцем, добавил. – Он дурак!

Как бы в доказательство своих слов брат наградил меня еще одним крепким подзатыльником. От обуявшей меня в тот момент злости я весь побагровел.

– Ты что, очумел???!!!! – заорал я на Алекса.

Брат жестом показал мне замолчать, а сам, не обращая внимания на мои реплики гнева, продолжал разговаривать со стражниками:

– Я – купец Алексий, шел из далекого Угорска в Цареград с обозом своего добротного товара для почтенных жителей сего древнего города. Однако в степях на мой обоз напали кочевники и забрали у меня весь мой товар с телегами и лошадьми. А этот несчастный, – брат снова указал на меня. – Это бывший начальник моей охраны. При нападении на мой обоз варвары убили всех моих воинов, только вот этот дурачок чудом остался в живых, да и тот помутился рассудком. Теперь мы идем в Цареград не для того чтобы продавать здесь что-то, а для того чтобы с ближайшим обозом вернуться к себе обратно в Угорье.

Тут вдруг я понял, какую оплошность допустил со своей глупой шуткой. Брат все-таки молодец, выкрутился из ситуации. Правда, при этом, сделал из меня дурака. Ну да ладно, на этот раз ему простительно – он сделал это для нашего общего дела.

В это время стражники изучающими взглядами смотрели на меня. Поддерживая свой новый имидж полного психопата, я сел на пыльную дорогу и начал как ребенок сосать свой указательный палец.

– Агу. Агу! Агу-у-у!!! – начал по-детски орать я в сторону стражников.

С лиц стражников исчезло появившееся минуту назад напряжение и один из них, зевнув, сказал брату:

– Да, тревожно нынче стало на степных дорогах. Часто стали нападать на мирных путников разбойники.

– Разбойники это еще ничего, – добавил второй стражник. – Нынче на дорогах можно встретить много чего и пострашнее!

– Что? – заинтересовался брат.

– Некоторые люди, которые приходят в Цареград с Востока, рассказывают такие истории, что даже смелый человек после них откажется идти в Великие Степи!

– И что же они рассказывают?

– Говорят, будто бы в Великих Степях появились невидимые духи, которые нападают на людей и сжигают их живьем!

– А еще говорят, – вмешался в разговор второй стражник, – что в Великих Степях летают огромные страшные птицы, на расстоянии убивают свою жертву, а потом выпивают из нее кровь.

– А сегодня днем над городом летало черное чудище, – продолжал первый. – Слава Всем Богам, что не причинило никому никакого вреда! Покружило, покружило, село на центральной площади, поседело, отдохнуло, да и дальше полетело. Но только вот что страшно-то – пытались ведь городские дружинники это чудище убить, да бесполезно. И стрелами, и болтами по нему стреляли, и мечами рубили – ему все нипочем.

– Что и говорить, развелось нынче всякой нечисти! – подытожил второй.

– Да уж, от таких историй как-то не по себе становится, – продолжал разговор брат. – А я вот слышал, что вся эта нечисть идет с Проклятых Курганов…

– Тише! – вдруг испугались стражники. – Замолчи, милый человек!

– Почему, что в этом такого?

– А то, что не упоминай никогда в своих разговорах этих курганов.

– Проклятых Курганов что ли?

– Тш-ш-ш!!!! – стражники опять вздрогнули. – Не упоминай их никогда. Ибо есть такое поверье – кто вспомнит про эти курганы, тому не избежать встречи с их ужасными обитателями. На то и прокляли люди это место, чтобы никогда о нем не вспоминать!

– Ну ладно, спасибо вам, милые люди, что предупредили, – поблагодарил стражников Алекс. – Ну а мы с вашего позволения пойдем.

Мы с братом уже собрались пройти сквозь ворота, однако нас все еще не пропускали.

– В чем дело? – удивился брат.

– Милый человек, а деньги у тебя есть? – спросил один из стражников.

– Немного осталось, – сказал брат и протянул одному из стражников серебряник.

– Ага! Вот вы и попались! – закричал вдруг второй стражник. – Никакой ты не купец! И всю эту историю с ограблением вы сами и придумали и сейчас тут нам врете в три короба!

Я перестал ползать как ребенок на четвереньках и насторожился. Рука непроизвольно потянулась к мечу на поясе.

– Почему это? – не теряя самообладания, спросил Алекс.

– Потому что, если вас ограбили, то как у вас могли остаться деньги? – довольный своей логикой ехидно заявил стражник.

– Дело в том, что часть своих денег я предусмотрительно спрятал в подштанниках, – не потерялся брат и протянул второму стражнику еще один серебряник. – Я всегда так делаю, когда езжу в дальние и опасные путешествия.

Стражник жадно схватил монету, проверил ее на зуб и затем, льстиво улыбаясь, сказал:

– И правильно делаете, мил человек, правильно! Как все-таки предусмотрительно с вашей стороны.

Я, продолжая изображать придурка, выхватил меч и начал гоняться с ним за летающей вокруг стражников мухой. Охранники с опаской посмотрели на меня как на юродивого.

– Проходите, уважаемый, – сказали они брату. – А вот вашего попутчика мы все равно не пропустим. Таким дуракам не место у нас в городе. Того и глядишь набросится на кого-нибудь.

В это время я рассек муху пополам и начал ходить вокруг стражников, молча разглядывая их. С опаской поглядывая на меня, они еще раз обратились к брату:

– Нет, таких, как этот дурак, в город велено не пускать.

– Не беспокойтесь, он не причинит никому вреда, – сказал в ответ брат и достал из кармана золотой.

Благородный металл в руках Алекса блеснул на солнце. Загипнотизированные золотом алчные взгляды стражников не могли оторваться от желтой монеты.

– Ну что, теперь мы можем уже пройти? – у брата начало кончаться терпение.

– Конечно, конечно, – руки стражников потянулись к золотому.

Алекс разжал пальцы, золотой упал на мостовую и, громко звеня, покатился к обочине. Стражники, потеряв к нам всякий интерес, бросились ловить монету.

Мы с братом в это время спокойно миновали городские ворота, прошли немного по прямой широкой улице, ведущей, по всей видимости, от въездных ворот в центр города, а затем свернули в один из незаметных переулков.

Как только мы с братом оказались одни, вдали от толпы прохожих, то тут же остановились, встав друг напротив друга. Я посмотрел брату в глаза. Злость на то, что из меня сделали дурака, еще не прошла.

Я отвесил Алексу смачный подзатыльник:

– Это тебе за твое рукоприкладство!

Брат дал сдачу:

– А что ты приплел Карлсона, который живет на крыше?

– А что ты из меня дурака сделал?

– А что ты порешь всякую херню?

– А что ты валюту пачками разбазариваешь всяким стражникам?

– Моя валюта, что хочу, то с ней и делаю!

Закончив обсуждение наболевшего, мы спокойно вышли из переулка и, как ни в чем не бывало, пошли дальше по широкой улице, толкаясь среди разношерстной городской публики.

III

Цареград встретил нас шумными улицами с множеством восточных лавочек и забегаловок. Будучи южным городом, в нем преобладала восточная культура и архитектура.

Через столицу Ордынского княжества лежали торговые пути дальше на юг, к восточным народам. Надо сказать, что коренные ордынцы были потомками степных народов, осевших в торговых селениях, построенных древними купцами из Полесья. Во времена Единого Царствования на месте одного из таких селений и был построен Цареград. Это был форпост, крепость против набегов кочевников и непреодолимая преграда для восточных ханов.

Однако так продолжалось недолго. В результате интриг был убит князь Днестр, и, опираясь на свою самую сильную дружину, главой Единого Царствования стал князь Айсэн. Он был ордынец по происхождению, поэтому перенес столицу княжества в свой родной ордынский город Орда-Сарай. Айсэн любил помпезность и величие, поэтому переименовал новую столицу в Цареград, а весь город на корню перестроил, пытаясь предать ему неповторимую красоту. В этом, надо отдать ему должное, Айсэн преуспел. Во времена его царствования Цареград был самым прекрасным городом, который только мог увидеть человек. Это была огромная и неприступная крепость, внутри которой царила чудесная гармония северной и восточной культур, оазис среди степных песков.

Но после смерти Айсэна Великое Царствование развалилось на мелкие княжества, гармония единства была нарушена. Цареград пришел в упадок, став обычной столицей одного из многочисленных княжеств. Будучи построен в степи и не имея за собой никакой выдающейся промышленности (Цареград строился на всем лучшем, однако это все лучшее было привозным), теперь этот город живет за счет торговли и посредничества между югом, севером и востоком.

Улицы города покрылись песком, строения из глины обветшали, постоянно палящее солнце лишь мешает расти зелени. О былом величии Цареграда теперь напоминают только нерушимые стены крепости, величественно возвышаясь над остальными строениями города – таким увидит путник этот когда-то великий город.

Нам же с Алексом было не до осмотра памятников архитектуры. Все, что нам надо было от этого города – это найти проводника, который хорошо бы знал Великие Степи а, главное, знал бы, где находятся Проклятые Курганы.

Посовещавшись немного, мы решили сперва, пока не стемнело, найти гостиницу или какой-нибудь постоялый двор, плотно поесть там, а потом уже заняться поисками столь необходимого нам проводника.

После недолгих поисков, на одной из центральных улиц нам удалось найти что-то типа огромного постоялого двора. У входа в высокое красивое здание нас встретил приятный и хорошо одетый человек в чалме. Окинув нас с братом профессиональным взглядом оценщика, он установил нашу категорию платежеспособности и тут же расплылся в улыбке, приветствуя нас:

– Добрый вам день! Добро пожаловать в элитный постоялый двор Цареграда – «Царские покои»! Здесь только самое лучшее для самых почетных и богатых гостей!

– Ну, здорово, – кинул я человеку в чалме.

– Вы откуда приехали, дорогие гости, куда путь держите, и сколько ночей планируете провести в Цареграде?

– Какое тебе до этого дело? – мне определенно не нравился этот подлиза. – Ты-то сам кто такой?

– Ой! Прошу прощения, забыл представиться. Меня зовут Сахмед, я управляющий этого заведения, сделаю все возможное и невозможное, чтобы пребывание в этих поистине царских покоях доставило вам наибольшее удовольствие.

– Ладно, – брату надоел весь этот разговор. – Нас устраивает.

С этими словами Алекс вручил управляющему золотой:

– Показывайте, где мы будем жить.

При виде золотого у Сахмеда загорелись глаза. Весь выгнувшись в любезном поклоне, он пропустил нас с братом в холл:

– Проходите, пожалуйста, дорогие гости!

Мы зашли вовнутрь здания. Убранство холла поражало своим шиком, в глазах мельтешило от обилия золота и дорогих ковров. Упоительная тишина и прохлада помещения помогли расслабиться нашим уставшим от жары и людной улицы телам.

Сахмед забежал за тут же находившуюся у входа стойку, возле которой на стенке висели ключи от комнат. Управляющий опять сладко заулыбался:

– Какую комнату желают мои дорогие гости? Богатую или очень богатую?

– Давайте нам самую лучшую комнату, – вошел в роль богатого человека брат. – Чтобы все было по чрезвычайно высшему классу!

Сахмед снял с золотого крючка ключ:

– Вот, пожалуйста, княжеские апартаменты только для Вас.

На эти слова брат хмыкнул.

– В других никогда и не жили.

– Сии апартаменты обойдутся вам всего лишь в 10 золотых в сутки.

Я присвистнул.

– Да это грабеж среди бела дня!

– Обычно я сдаю эти апартаменты за 20 золотых, – обиженно заметил Сахмед. – А вам сделал скидку лишь потому, что вы мне сразу понравились. А вообще говоря, если не хотите жить в лучших апартаментах, я вам могу предложить обычные, в которых живут все, кому не лень. Всего 1 золотой и…

– Нет, нет! – прервал Сахмеда брат. – Нас вполне устраивают княжеские.

Управляющий тут же довольно заулыбался. Я стоял и, с открытым от удивления ртом, смотрел на брата. Чем-чем, а излишним транжирством мой брат никогда не отличался. И тут на тебе!

– Будьте добры, – сказал брат, расплачиваясь с управляющим. – Проводите нас в наши апартаменты.

– Конечно, конечно, – засуетился Сахмед, указывая дорогу.

Брат, улыбаясь, шел за управляющим. До сих пор не понимая такое никчемное расточительство финансов, я плелся следом за Алексом.

– Смотри, смотри, – стучал мне в бок брат, смеясь. – Да это же прототип нашего современного пятизвездочного отеля люкс. Да и сервис какой! Первый раз встречаюсь в этом дохлом мирке с нормальными услугами!

– Плевал я на их услуги, – проворчал я в ответ. – Мы приехали сюда на один, максимум два дня, чтобы найти проводника, а не сорить во все стороны валютой! 10 золотых!

Алекс на секунду остановился и сурово взглянул на меня:

– Знаешь что? Ты со своим ворчанием мне уже надоел! Че ты привязался – сколько хочу, столько и трачу! У меня этой валюты угорской девать некуда! Вон, смотри – все карманы от золотых разбухли раза в три. Я уже ходить боюсь – чуть прыгну, сразу звеню, как одна большая погремушка!

– Если такой богатый, то поделись со своим братом, отдай их мне – у меня в карманах звенеть не будут.

– А зачем они тебе нужны?

– Как зачем? Деньги всегда нужны.

– Ну, вот когда будут нужны, скажешь на что, и я тебе дам.

Брат развернулся, поправил свои дорогие одежды и, высоко задрав голову, добавил:

– Да и потом, я вообще-то не кто-то там такой, а князь Алексий Мудрый, великий правитель Угорья!

– Да какой ты на фиг великий правитель, когда ты хакер обыкновенный! Я смотрю, на тебя этот мир плохо влиять стал. Надо бы поскорее домой возвращаться, пока ты совсем тут не зазнался.

С этими словами мы вошли в богатые многокомнатные апартаменты. Роскошь и богатое убранство пьянили глаз. Из центральной залы на улицу выходил помпезный балкон с видом на зеленый аккуратный дворик с фонтаном. Брат все придирчиво осмотрел, а затем сказал:

– Ладно, нас устраивает. Жить можно.

– Если что-то будет нужно, дерните за этот колокольчик, – затараторил управляющий. – Тут же прибежит ваш слуга и выполнит любое ваше желание. Если захотите поесть, дерните за тот же колокольчик два раза, и тогда к вам придет слуга из кухни – ему вы можете заказать любые блюда, какие только пожелаете. Если захотите клубнички, – Сахмед засмеялся. – Дерните вот за синий колокольчик, тот час же к вашим услугам появится группа прекрасных танцовщиц. После своих прекрасных танцев они могут по вашему желанию остаться с вами ночевать. Желаю вам приятно отдохнуть!

Не теряя времени, я решил проверить, работает ли система вызова танцовщиц на дом, и тут же позвонил в синий колокольчик. Сразу через несколько мгновений в комнату, шурша своими просвечивающими одеждами, вбежали пять хорошеньких танцовщиц. Откуда-то сверху полилась спокойная приятная музыка, и девицы тут же задвигались в привлекательном танце. Тонкий просвечивающийся шелк на их прекрасных телах выставлял напоказ все их соблазнительные прелести. Эти пять танцовщиц были воплощением нечеловеческого желания, которое тут же обуяло меня.

– Ну, хватит, уходите, – строго крикнул танцовщицам Алекс. – Сейчас не время. Потом как-нибудь, ближе к вечеру.

Танцовщицы быстренько убежали, и на себя снова привлек внимание управляющий. Этот подлиза опять выгнулся в своем подобострастном поклоне.

– Благодарим тебя, Сахмед, – с этими словами Алекс вручил управляющему чаевые размером с золотой.

– Если я вам больше не нужен, – заулыбался Сахмед, – Тогда я вас покину. Желаю вам приятно провести время в нашем городе и особенно в моих «Царских покоях»! Если у вас будут какие-то вопросы, обращайтесь ко мне.

Улыбаясь и кланяясь, управляющий попятился к выходу.

– Подожди, Сахмед! – окрикнул я управляющего.

– Да, мой господин.

– Ты хорошо знаешь этот город и степи вокруг него?

– О да! Знаю ли я этот город? Да я знаю этот город, как его не знает никто другой! – глаза Сахмеда загорелись гордостью. – Я родился в Цареграде, я в нем рос, я прожил в нем всю свою сознательную жизнь. Я знаю этот город изнутри. Я знаю, кто как живет, кто где живет, и кто за счет чего живет. Я могу сделать в этом городе что угодно, подкупив кого угодно. Я знаю всю его внутреннюю политику, я знаю…

– А Великие Степи знаешь?

Лицо Сахмеда изменилось, на нем исчезла увлеченность и появилась какая-то неопределенность. Хитрые глаза тут же забегали.

– Знаю, в принципе.

– В принципе, или знаешь? – не отставал я от управляющего.

– Знаю.

– А где находятся Проклятые Курганы, знаешь?

На лице управляющего мелькнула тень испуга.

– А зачем они вам, таким хорошим господам? Лучше даже и не упоминайте о них, ибо над этими Курганами висит очень сильное проклятие. Тому, кто упоминает их, а также тому, кто слышит это упоминание, не избежать встречи со страшными тварями из этих Курганов. Поэтому лучше молчите!

– Видишь ли, Сахмед, я думаю, ты поймешь нас, – вмешался в разговор Алекс. – Мы тебе о-о-очень хорошо заплатим, если ты нам поможешь в одном деле.

– В каком?

– Нам надо найти Проклятые Курганы. Туда мы держим свой путь…

– Не-е-ет! – закричал Сахмед, схватившись за голову. – Нет! Не упоминайте это название в моем доме! Прошу вас! Делайте что хотите, но не упоминайте его!

– А чем оно тебе так не нравится? – усмехнулся я. Меня уже начал забавлять неподдельный страх цареградских людишек перед этими пресловутыми Курганами. Чтобы посмеяться еще немного, я повторил несколько раз громко:

– Проклятые Курганы! Проклятые Курганы! Проклятые Курганы!

– Не-е-е-ет! – закричал в исступлении Сахмед. – Не надо, не надо! Я умоляю вас – не надо больше! Я сделаю все что угодно, только не надо больше упоминать это место в моем доме.

С этими словами управляющий пулей вылетел из наших с братом апартаментов. Я же от души хохотал над ним.

– Прекрати, – сказал брат. – Ты разве не видишь, как люди не переносят название этих Курганов. Раз это место проклято, значит проклято, и не надо его так часто упоминать. Может это поверье, о котором все так много говорят, действительно сбудется, и мы столкнемся с этими тварями из Курганов.

– Ты прав, – сказал, смеясь, я. – Знаешь, в нашем случае это проклятие действительно сбудется. Ведь мы все равно ищем эти Проклятые Курганы. Рано или поздно мы их найдем и, следовательно, нам не избежать встречи с их обитателями, потому что, не знаю как ты, а я перерою там все, растребушу и пущу по ветру все эти Курганы, найду там всех ужасных тварей до последнего, поставлю их всех на попа и трахну их всех в задницу, но Кольцо Двух Сил достану, чего бы мне это не стоило!

– В принципе концепция у тебя правильная, – заметил на мою тираду брат. – Но только я тебя попрошу о двух вещах.

– О каких?

– Первое – обойдемся без насилия, и трахать в задницу никого не будем. А второе – давай не будем понапрасну пугать жителей Цареграда. Надо с уважением относиться к традициям каждого народа. И если они считают, что не надо упоминать в разговорах название Проклятых Курганов, значит, давай не будем их упоминать без лишней на то необходимости. И если ты такой крутой и в этой жизни ни во что не веришь…

– Верю.

– В кого же, интересно знать?

– В себя.

В это время в зал вбежал Сахмед, бросил на низкий круглый столик 11 монет и закричал:

– Вот, пожалуйста. Ваши деньги. Заберите их, но только не упоминайте больше об этом месте у меня дома. Я очень вас прошу.

Управляющий тяжело дышал. Лицо его выражало просьбу и страх перед самым, по его мнению, сильным проклятием. Глазки его быстро бегали.

– Ну, вот этого только не надо, – обиделся Алекс, когда ему вернули деньги. – У тебя здесь действительно все по высшему классу. Так что забери эти деньги обратно. А если не заберешь…

– То мы еще сто раз назовем в твоем доме название этого проклятого места, – нашелся я.

Чтобы как-то успокоить разнервничавшегося управляющего, брат дал ему еще один золотой. Сахмед же в ответ быстро сгреб все деньги и поспешно ретировался из комнаты.

– Да, от этого управляющего мы больше ничего не добьемся, – заметил я.

– Ладно, ничего страшного, – ответил Алекс. – Не он один живет в этом городе. Вот только я пока не знаю, где мы сможем найти нужного нам человека.

– Посуди сам, мы ищем человека, который хорошо ориентируется в Великих Степях, а также знает, где находятся Проклятые Курганы. Если человек обладает такой информацией, это значит, что он весьма много путешествовал. Получается, что помочь нам могут либо путешественники, то есть приезжие, либо паломники, либо охотники за удачей, которые в поисках наживы облазили все прилежащие к Орде степи и пустыни. Так?

– Так.

– Путешественники в большинстве своем ездят здесь в основном либо на заработки, либо к знакомым, либо, как купцы, торгуют товаром. Очевидно, что в Проклятых Курганах вряд ли найдется для кого-нибудь работа и возможность чем-нибудь поторговать, тем более, я уверен, вряд ли кто может похвастаться, что у него знакомые живут в Проклятых Курганах. Получается, что первый вариант с путешественниками отпадает.

– Логично.

– Паломники тоже вряд ли будут ходить к Проклятым Курганам, если только это ни какие-нибудь психопаты-фанатики. Получается, что второй вариант с паломниками тоже по большому счету отпадает. Остается третий – охотники за удачей, искатели приключений и наживы…

– Разбойники и бандиты, – вставил Алекс. – Если говорить русским языком.

– Ну, можно и так выразиться. Но в любом случае, среди них наверняка попадутся люди, которые знают, где находятся Курганы и которым будет глубоко положить на все эти проклятия. А эти люди, когда заезжают в Цареград, наверняка пропивают свое ворованное золотишко в каких-нибудь дешевых кабаках или пивнушках. А раз так, то и искать проводника мы должны именно в таких злачных местах.

– Блестящее умозаключение, брат! – сказал на все это Алекс. – Ты начинаешь делать успехи в бытовой логике! Твои выводы как раз совпадают с моим желанием промочить горло. Давай начнем поиски проводника прямо сейчас, и не будем зря терять времени. Спустимся в ближайший кабак и что-нибудь там выпьем, а заодно познакомимся с местными завсегдатаями.

– Тогда ты угощаешь!

– С какой это стати?

– Ну, кто у нас тут князь – ты или я?

– Ну ладно, барыга, так и быть, поставлю тебе стаканчик минералочки. Вот ведь какой – до нитки готов брата обобрать!

Мы оба засмеялись. Веселясь и хлопая друг друга по плечу, мы покинули «Царские Покои» в поисках ближайшей пивнухи или корчмы.

IV

И тут для нас с братом начались тяжелые будни поиска. Вместо планируемых одного-двух дней, мы задерживались в Цареграде уже на целую неделю, а человека, который хотя бы знал, где находятся эти Проклятые Курганы, так и не встретили.

Мы облазили абсолютно все кабаки и злачные места этого города-столицы ордынского княжества, побывав в каждом из увеселительных заведений, по меньшей мере, три раза. Каждый пьянчужка и завсегдатай таких заведений знал нас в лицо как веселых, но очень странных ребят, интересующихся Проклятыми Курганами.

Как только мы упоминали о них, наши собеседники сразу же отсаживались от нас и не хотели больше разговаривать на тему Курганов. Однако были и такие, которых халявная выпивка, выставляемая нами в большом количестве, притягивала больше, чем отпугивало злостное проклятие. Поэтому собеседников у нас было в достатке.

Некоторые из них после третьего стакана водки охотно разговаривали с нами на тему Проклятых Курганов, однако кроме многочисленных страшных историй мы ничего полезного для себя из этих басен не извлекли.

Однажды мы с братом объявили приз в 1 золотой тому, кто даст нам какую-либо новую и полезную информацию о Курганах. В результате чего к нам повалили толпы страждущих, большинство среди которых были нищие и последние алкоголики. Жаждя получить золотой за просто так, они нам рассказывали такие сказки, после которых казалось, уши вот-вот действительно отвалятся. В конце концов, Алекс не выдержал, у него началась истерика и очередного рассказчика-алкоголика он напоил до смерти.

После этого события я уговорил брата отказаться от этой идеи с призом. Однако было уже поздно. К этому времени мы уже имели счастье познакомиться (и как следствие знакомства, выпить) с половиной населения Цареграда. Конечно, мы пили со всеми по чуть-чуть, однако в сумме это «чуть-чуть» складывалось в ударную дозу алкоголя, вследствие чего мы с братом ходили круглые сутки на рогах.

К вечеру мы так выматывались, что один из нас засыпал прямо за столом одного из кабаков. Второй, в котором еще теплились какие-то истоки сознания, объявлял на весь кабак, что тот, кто доставит нас двоих в «Царские Покои», получит серебряный в награду. Обычно на этом силы второго из нас иссякали, и он мирно засыпал на столе рядом со своим храпящим братом.

Сразу же после этого среди пьяного сброда в кабаке начиналась драка за право дотащить подвыпивших гостей до «Царских Покоев» и получить свой серебряный. Заканчивалось это обычно тем, что несколько самых стойких ребят, помятых и с синяками под глазами, несли нас под руки к Сахмеду.

Когда в первый вечер галдящий пьяный кортеж из помятых алкашей принес нас к управляющему «Покоев», Сахмед был в шоке. Однако через несколько дней парень привык к такой картине. Смирившись со своей судьбой управляющего, он спокойно укладывал нас на наши ложа и ставил рядом с каждой кроватью по чашке с каким-то прохладным отваром из трав. Как оказалось потом, этот чудодейственный настой быстро и легко снимал любое похмелье.

В очередное утро я проснулся от того, что на мое лицо лилась сверху ледяная вода. Вся голова и подушка моментально стали мокрыми, от этого стало как-то противно лежать и пришлось проснуться.

Я открыл глаза. Надо мной стоял взъерошенный Алекс и с выражением садиста на лице поливал меня из кувшина холодной водой.

– Прекрати! Перестань! – закричал я. – Ты что, совсем сдурел?!

– Вставай, вставай, алкоголик! Опять весь день проспишь.

– Встаю уже. Че, не видишь что ли?

Брат перестал поливать меня водой из кувшина и начал умываться. Я сел на кровати. Голова раскалывалась и трещала по всем швам, во рту было сухо и противно. Дрожащими руками я автоматически потянулся к чашке с настоем из трав, стоявшим рядом с кроватью. Жадно схватив чашку, я поднес ее к слипшимся губам и большими глотками начал пить настой.

Через несколько мгновений похмелье отпустило, мне стало легче и я начал приходить в себя.

– Ну что, алкаш, трезвеешь? – съехидничал брат.

– На себя посмотри, – просипел я.

В это время нам принесли завтрак. С подносов струились вкусные и аппетитные ароматы. Глотая слюнки, я потянулся за ложкой, но брат опередил меня и схватил обе ложки сразу:

– Ты руки помыл, чистюля? И вообще, иди сначала умойся, прежде чем садиться завтракать.

– Что это ты тут раскомандовался? – недовольно посмотрел я на Алекса и выхватил у него из рук ложку. – Что хочу, то и делаю.

Затем мы некоторое время молча жевали. Как только голод был немного утолен, в голову сразу полезли разумные мысли. Я потянулся за десертом:

– Знаешь, Алекс, по-моему, пора прекращать этот недельный запой.

– Надо же, дозрел, – Алекс был как всегда в своем стиле, – а я только что хотел тебе тоже самое сказать. Пора прекратить эти массовые попойки, толку от них никакого.

– Ты прав. Вот уже неделю мы торчим в этом Цареграде, перезнакомились со всей городской алкашней, а так ничего толком и не узнали.

– Пора менять принцип поиска проводника. Если мы будем продолжать в том же духе, то в скором времени заработаем себе цирроз печени.

– Но где же нам найти этого проводника, где?

Алекс молчал. Каждый из нас напряженно думал, прокручивал в голове различные варианты, как выйти нам на нужного человека.

– Эх, хотя бы узнать, в каком направлении ехать! – вырвалось с досады у Алекса.

– Ладно, не расстраивайся, – успокоил я его. – Делать сейчас все равно нечего, пойдем, прошвырнемся по городу, может что-нибудь придумаем.

С этими словами мы собрались, я одел свои одежды воина и нацепил на пояс свой меч Великих, брат одел свои дорогие кафтаны и сгреб в карманы часть оставшегося, еще не пропитого золотишка. Закрыв свои апартаменты, мы вышли из прохлады здания на жаркую и шумную улицу города.

V

Стоял жаркий и знойный день. Узкие улицы Цареграда как всегда были полны людей. Мы с братом слились с разношерстной толпой этих грязных, засыпанных песком улиц.

Получасовая прогулка по городу никаких результатов не принесла. Алекс молчал, мне тоже не хотелось ничего говорить. Никаких новых идей о том, где мы сможем отыскать проводника, в голову не приходило. На душе складывалось неприятное ощущение того, что наши поиски зашли в тупик.

Толпа прохожих вынесла нас на центральную рыночную площадь. Торговые ряды пестрели различными товарами, здесь можно было купить все, что только можно было купить в этом мире за деньги. Купцы со всех частей света съезжались сюда в этот город, чтобы обменяться товарами и свежими новостями.

Алекс сначала глазел по сторонам, а затем, улыбнувшись, сказал:

– Ну как, ты помнишь это место?

– Конечно. С этой рыночной площади началось наше знакомство с Цареградом. Ты посадил наш вездеход прямо посередине рынка, до смерти перепугав всех торгашей и зевак. После чего у тебя еще хватило ума вылезти из машины, чтобы украсть пару яблок. На такое способен у нас только ты…

Я не успел договорить – мою мысль прервал громкий крик женщины, торгующей поблизости фруктами:

– Держи вора!!!

Тут же я увидел, как один проворный молодой человек в грязных порванных одеждах и с азиатским загорелым лицом схватил из корзины горсть яблок и тут же попытался скрыться в толпе зевак. Женщина заорала еще громче:

– Держи вора!!! Держи вора!!!

Сразу, откуда ни возьмись, появились два здоровых охранника рынка с мечами на поясах, и своими огромными ручищами ловко поймали воришку под мышки.

– А ну стой, мразь! – злорадно засмеялся над пойманным вором один из верзил. – Ты куда спешишь?

– Не рыпайся, парень, спокойнее, – добавил второй. – Теперь мы тебя проводим, не торопись.

Охранники заржали. Парень извивался в их огромных лапах, тщетно пытаясь освободиться от мертвой хватки охранников:

– Отпустите меня, я ничего плохого не сделал! Я ничего не воровал! Отпустите, а то потом сами пожалеете – у меня есть один знакомый дух из Проклятых Курганов! Если не отпустите, натравлю его на вас – пеняйте потом на себя!

Однако напрасно воришка старался – все его попытки и уловки освободиться были бесполезными. Охранники за шкирку поволокли вора с рыночной площади.

Я рассмеялся. Указывая на эту сценку Алексу, я сказал:

– Видишь, как у них тут строго с теми, кто ворует яблоки? Вот поэтому-то нас тогда, когда мы посадили на площади вездеход, чуть и не убили. Потому что увидели, как ты полез воровать яблоки с телеги.

Мы оба рассмеялись. Однако в этот момент меня, как током, ударила одна мысль. Я резко перестал смеяться и взглянул на брата. Алекс в этот момент тоже замолчал и повернулся ко мне. С мгновение мы молча стояли, тупо уставившись друг на друга, а затем в унисон спросили:

– Что он сказал??

– Он сказал: Проклятые Курганы, – ответил я. – Провалиться мне сквозь землю, если он этого не сказал!

– О, черт побери!

Как по команде, расталкивая людей, мы ринулись на перехват охранников, уведших с площади вора.

Через несколько секунд бега я уже различал среди распростертого передо мной моря людей силуэты двух верзил, волокущих за собой отбивавшегося от них вора.

Не думая, я на бегу выхватил из ножен свой меч Великих и с дикими криками ринулся на охранников:

– А ну стоять, кому сказал! – заорал я.

Охранники сразу же обернулись, чтобы понять, что происходит сзади них. В это время я как коршун несся на них, крутя в воздухе мечом. Охранники от такой моей наглости на секунду растерялись – наверное, еще никогда и никто на территории вверенного им рынка не позволял себе так кидаться на них.

В этот момент между мной и охранниками появился запыхавшийся Алекс:

– Стоп!!! – закричал он мне.

Я инстинктивно остановился и опустил меч. В это время созданный мной эффект неожиданности пропал, охранники пришли в себя и тут же повыхватывали свои мечи.

– Стойте! – властно сказал Алекс, на этот раз уже охранникам.

Двое верзил опять на секунду растерялись. Однако Алексу этого было достаточно. Он тут же выхватил из кошелька десять золотых, вручив их ничего не понимающим охранникам:

– Все нормально, ничего не случилось, – начал брат. – Этот человек, – Алекс показал на меня, – мой личный охранник, ваш коллега по ремеслу. Он подумал, что этот вор угрожал мне, поэтому побежал за вами, чтобы вам это сказать. Этот человек, – теперь Алекс показывал на вора, – ничего никому плохого не сделал. Поэтому отпустите его, мы сами его накажем за все его поступки, потому что угрожал он лично мне и за это он ответит тоже лично мне.

При этом Алекс сунул каждому из верзил еще по одному золотому. Я в этот момент схватил за шкирку вора и забрал его у охранников:

– Деньги вам, вор нам. Все честно. И по закону..

– Спасибо ребята, – добавил брат. – Вы выполнили свой долг, и город будет гордиться вами. Ну а нам пора, извините.

С этими словами мы развернулись и быстрыми шагами исчезли в толпе. Охранники еще долго стояли на том же месте, медленно переваривая все только что происшедшее с ними.

Мы же выбрались с рыночной площади и быстрыми шагами пошли к городским воротам.

– Чувствует мое сердце, – сказал я. – Пора нам выбираться из этого города пока не поздно.

– Тем более что проводника мы, похоже, нашли.

С этими словами Алекс подмигнул вору, которого я тащил за собой.

– Я ничего плохого вам не сделал, – заскулил парень. – Куда вы меня тащите? Зачем я вам нужен.

– Тихо, – сказал я вору. – Ты скоро все узнаешь. Мы не хотим тебе ничего плохого, пока ты будешь с нами. Ведь мы тебе друзья, правильно?

– Откуда я знаю? – отрезал вор.

Я достал из ножен меч и продемонстрировал его вору:

– Как тебе? Может, теперь мы стали друзьями?

– Да, теперь вы мне нравитесь, ребята. – Парень быстро смекнул, что к чему.

– Ну, тогда сбереги свою симпатию к нам до тех пор, пока мы не выберемся из города. Главная твоя задача сейчас – всем своим видом показать стражникам у ворот, что мы все старые друзья. Суть улавливаешь?

– Понятно, – парень был из тех, кто быстро приспосабливается к новой обстановке. Однако через минуту он снова заскулил:

– Но ведь я вам не делал ничего плохого, я первый раз вас вижу. У меня даже в мыслях никогда не было…

Я заткнул ему рот ладонью:

– Тихо! Подходим к воротам. Держи себя молодцом, приятель.

Городские ворота мы прошли без приключений. Стражники даже пожелали нам доброго пути. После того как мы минули песочный ров, окружавший город, мы тут же повернули в степи и ускорили шаг. На протяжении всей дороги к вездеходу вор продолжал рассказывать нам сказки о том, что он нам ничего плохого не делал. В конце концов, мне все это порядком надоело и я ему сказал, снова демонстрируя свой меч:

– Язык мой – враг мой. Мне твоя болтовня порядком надоела, приятель, поэтому если хочешь действительно не делать ничего плохого, то лучше замолчи.

После этого вор заткнулся.

На горизонте появился наш вездеход. За неделю нашего пребывания в Цареграде, машину изрядно засыпало песком.

В это время сзади нас послышался топот копыт и крики наездников.

– Погоня! – вырвалось у Алекса.

Никто из нашей тройки не хотел быть схваченным городской дружиной Цареграда, поэтому мы что есть мочи кинулись к вездеходу. Мы бежали так быстро, что, я уверен, кто-то из нас поставил рекорд на спринтерской дистанции.

Наконец, запыхавшись, и выбившись из сил, мы подбежали к машине. Топот копыт сзади нас все усиливался и становился громче. Брат судорожно открыл дверцу вездехода и сел на водительское сидение. Я запихнул недоумевающего вора на задние места и плюхнулся рядом с ним.

– Ну все, теперь мы в безопасности, – облегченно вздохнул Алекс. – Теперь нам не страшны никакие погони.

Мы все смотрели на горизонт, откуда ожидалось появление дружинников-конников. Каково же было наше удивление, когда на горизонте появилось целое стадо лошадей без наездников. Только несколько коней были оседланы и на них сидели безоружные люди с кнутами в руках, которые погоняли и прикрикивали остальных лошадей.

– Да это же табун! Это просто табун, и никакой это не отряд!

Мы все втроем расхохотались над тем, как буквально минуту назад у всех душа в пятки ушла из-за этого «псевдо-отряда дружинников».

Часть 6

I

– Я ничего не знаю, – тараторил вор, сидя рядом со мной на заднем сидении вездехода. – Я ничего плохого вам не сделал. Я не хотел у вас ничего воровать…

Вор выглядел немного испуганным. На его азиатском, испещренном морщинами, загорелом и хитром лице читалось недоумение. Он не понимал, почему мы так благородно поступили по отношению к нему, освободив его от охраны рынка, и почему затащили его сюда.

– Успокойся приятель, – сказал я ему. – Мы не сделаем тебе ничего плохого.

Брат, сидевший на переднем сидении за рулем, повернулся к нам. Улыбнувшись, он сказал нашему «пленнику»:

– Что ты так волнуешься? Все, что было в наших планах – это помочь тебе. Мы увидели, как тебя пытаются схватить два наглых охранника и попытались тебя освободить.

– Что я вам сделал плохого? – не унимался парень.

– Ничего.

– А делал я вам когда-нибудь что-нибудь хорошее, чтобы спасать меня от охранников?

– Нет.

– Ну, тогда зачем вы притащили меня сюда, в пески, в какой-то странный черный сарай? Спасибо большое, что вы мне помогли на рынке, я тоже как-нибудь при случае вам помогу. А сейчас мне пора идти. В Цареграде меня ждет еще одно неотложное дело.

С этими словами парень деловито схватился за ручку двери, пытаясь ее открыть и сбежать отсюда. Я схватил его за плечи и швырнул обратно на кожаное сидение:

– Ты что, куда-то собираешься, приятель? Посиди с нами еще пару минуток. У нас есть к тебе серьезный разговор.

– Что вам от меня нужно?

– Мы просто хотим тебя спросить кое о чем. И все.

– Что ты сказал тогда, когда тебя схватили охранники?

Глаза вора испуганно забегали:

– Ничего.

– Ай-ай! Как нехорошо врать. Если ты забыл, то я тебе напомню – ты сказал тогда охранникам, схватившим тебя: «Отпустите, а то потом сами пожалеете – у меня есть один знакомый дух из Проклятых Курганов!». Говорил такое?

– Ну, может и говорил…

– Сделай тогда милость – мы тебя спасли от охранников, а ты познакомь нас с этим своим знакомым духом из Курганов.

– Да нет у меня в знакомых никакого духа… Это я так специально сказал, потому что большинство людей, чуть только заслышав про Проклятые Курганы, бросают все и убегают прочь, лишь бы не слышать про эти Курганы ничего. Очень часто срабатывает…

– Смышленый парень, – мы с Алексом переглянулись. Мы на своем опыте убедились, насколько велик страх людей в Цареграде перед всем, что связано с Проклятыми Курганами.

– А ты разве не боишься этого проклятия? – спросил Алекс у вора.

– Конечно, нет! Большинство всех этих страшных историй и проклятий, которые рассказывают люди – это все сказки. Уж поверьте мне – вору с большим опытом – одинокому волку, который в поисках своего счастья исходил эти степи вдоль и поперек. Уж я-то столько раз употребил это название, что давно уже должен провалиться сквозь землю!

– Ты говоришь, что исходил все степи вдоль и поперек, – перебил я браваду вора. – А на самих Проклятых Курганах ты был?

– Да, довелось и там побывать. Куда только меня не заносило в поисках наживы и хорошей жизни!

– Расскажи поподробней.

– А что тут рассказывать? Одно время мне пришлось заниматься грабежом и разбоем на степных дорогах, в сторону Тадж-Макхаала. У нас была достаточно лихая команда – тринадцать человек. Почти все они были настоящими степными разбойниками, грабящими всех и все. Любимым же их занятием были нападения на селения кочевников в степи. При таких разбойничьих нападениях у кочевников забирается абсолютно все; мужчин, стариков и детей режут на месте, всех женщин насилуют и самых хорошеньких из них продают потом в рабство, само же селение и ненужное добро сжигают затем дотла.

При одном из таких налетов нам попался старик, обещавший открыть секрет Проклятых Курганов в обмен на то, что мы оставим его селение в покое. При этом он рассказал нам о том, что Проклятые Курганы – это последняя сохранившаяся на земле могила Великих, живших здесь еще до людей. Он сказал, что в этих могилах хранятся не только останки Великих, но также их великолепное оружие и много-много золота. Если кто-то на земле узнает секрет этих Курганов, он получит деньги и власть над всем миром. Так сказал этот старик и предложил нам его секрет в откуп за свою жизнь и жизнь близких ему людей. Что и говорить, глаза у нас у всех сразу же загорелись – кто не хотел бы отхватить такой лакомый кусочек, как деньги и власть?

Выведав у старика, где находятся Проклятые Курганы, и, взяв у него карту Великих Степей, мы его зарезали, разграбили и перебили всех его родственников, сожгли селение, а его внучку взяли с собой как трофей.

Мне же всегда было противно заниматься разбоем, а тем более убийствами и насилием. Я ведь вор, а не разбойник, поэтому после каждого грабежа селения я хотел уйти от моих компаньонов, однако они меня не отпускали и несколько раз грозились убить. Но в этот раз мне удалось убежать от них.

Как раз на пути в Цареград, ночью, когда все спали, я выкрал у вожака карту Великих Степей, на которой были нанесены Проклятые Курганы, сел на коня и уехал в противоположную Цареграду сторону, в Тадж-Макхаал. Там, в городе удовольствий и воров, я нашел двух своих старых приятелей, которые зарабатывали себе на жизнь тем же, чем и я.

Я рассказал им про Проклятые Курганы все, что знал, и предложил пойти со мной на поиски золота. Они согласились. Наворовав на дорогу достаточно денег и снаряжения, мы двинулись в путь.

И вот, после длинной и изнурительной дороги, мы, наконец, добрались до курганов…

– Ну и что там? – спросил от нетерпения Алекс.

– Да ничего интересного, – продолжал вор. – Очень противное и неприятное место. Курганы расположены на каком-то странном месте, где не растет ничего, кроме жухлой и жесткой травы, которую кони отказываются есть. Еще до того, как на горизонте показались верхушки Курганов, нам начали попадаться человеческие и лошадиные скелеты, наполовину уже рассыпавшиеся и на половину занесенные песком. Причем, чем мы ближе подходили к Курганам, тем больше мы встречали скелетов. Да там везде вокруг Курганов валяются скелеты и кости!

– А как выглядят сами Проклятые Курганы? – спросил я.

– Это пять холмов. Причем эти пять холмов расположены так, что самый большой и высокий из них находится в центре остальных четырех. На вершине каждого из них торчат поросшие жухлой травой каменные выступы, словно верхушки засыпанных землей пирамид. А высоко в небе над Курганами постоянно парят какие-то странные птицы-хищники.

Обследовав со своими компаньонами все склоны Курганов, мы не нашли ничего, что хотя бы отдаленно напоминало вход в Курганы. До самого позднего вечера мы искали вокруг что-нибудь ценное или хотя бы какие-нибудь указатели, на то, где можно это ценное найти. Мой внутренний голос говорил мне, что где-то здесь полно драгоценностей, однако все попытки найти их были тщетными.

Вечером, когда стемнело, мы отошли немного от пирамид в сторону и разбили лагерь. Однако что-то тревожное висело в воздухе, что-то было не так. Ночь поглотила нас, окружив беспросветным занавесом, мягкая и злая тишина воцарилась вокруг. Лишь наш маленький костерок немного раздвигал зловещие стены ночи и по-дружески трещал горящими ветками.

В ожидании чего-то недоброго мы заснули.

Проснулся я от душераздирающего крика своего напарника. Костер к этому времени уже погас, ничего не было видно, темноту прорезали лишь дикие вопли моего товарища. Я кричал, что все в порядке, что я рядом, а сам пытался в это время разжечь костер. Наконец, появилась искра, и всполыхнувший хворост осветил наш маленький лагерь.

То, что я увидел, привело меня в шок – недалеко от меня стоял сам дьявол, а перед ним на коленях стоял мой компаньон, кровь сочилась из всего его тела, потому что с него живого уже успели снять кожу. Я огляделся по сторонам, однако тщетно я пытался найти глазами второго своего товарища – его не было нигде.

И тут вдруг меня схватило что-то невидимое и жутко хохочущее, подняло в воздухе и, толкнув в туловище, отшвырнуло подальше от костра. Огонь мгновенно погас, и все вокруг окутала непроницаемая темнота. Крики моего товарища вдруг резко перешли в стоны мучения и тут он на мгновение ярко осветил все вокруг красным пламенем – его сожгли. Что-то закружило вокруг меня в воздухе, неистово хохоча, а где-то за спиной я услышал шипение. Темнота ожила, вокруг слышались шорохи и визги, Проклятые Курганы вдруг осветились в темноте тусклым синим сиянием, не предвещавшим мне ничего хорошего.

Что-то схватило меня в темноте и резко ударило по голове. Я потерял сознание.

Очнулся я посередине небольшой комнатки, привязанный по рукам и ногам к какому-то ложу. Я с детства владею наукой высвобождения из пут, поэтому легко справился с замысловатыми узлами, которыми были перетянуты мои руки и ноги. Сев на столе, я осмотрелся по сторонам. Я тут же присвистнул – все в этой комнате было из золота. Окон никаких не было, тусклый свет исходил от странного светящегося потолка. На полу стояло много странных предметов, для чего они предназначались, я не понимал, но главное увидел сразу – все эти предметы были из золота.

Я протер глаза – было такое ощущение, что я нахожусь в сказке. Однако, вспомнив прошедшую ночь ужасов, я сообразил, что надо как можно быстрее уносить отсюда ноги.

Набив свои карманы золотом до отказа, и, схватив в охапку еще несколько золотых вещей, я нырнул в темный проем двери, уводящий из этой чудо комнаты. Сколько я бродил по темным коридорам на ощупь, не знаю. Идя на ощупь и стараясь не шуметь, я бродил по лабиринту, ища свой спасительный выход. Несколько раз в коридорах я слышал странное усиливающееся жужжание или чьи-то шаги. В таких случаях мне приходилось менять направление. И вот вдруг случилось чудо – передо мной внезапно что-то заскрипело, и темнота неожиданно разверзлась в стороны, открывая для меня прямоугольный кусочек ослепляющего дневного света.

Я выбрался наружу и огляделся – я стоял у одного из курганов, возле меня в земле зияла темная дыра в преисподнюю, из которой я только что выбрался. Еще мгновение, и эта дыра со скрипом исчезла, как будто бы ее и не было. Не теряя времени, я решил убираться из этих Курганов. Определив по солнцу, где юг, я ринулся немного западнее, навстречу Тадж-Макхаалу.

Несколько дней я скитался в степях, измученный голодом и жаждой. Я чудом убежал от Проклятых Курганов и от той нечисти, которая там живет, я нес с собой кучу дорогих вещей, но уже на третий день своих скитаний, измученный зноем и жаждой, я готов был отдать все свое золото за мех воды и кусок хлеба.

В конце концов, меня спасли разбойники, которые случайно попались мне в степи. Ограбив меня полностью и забрав все мое золото, они хотели было уже убить меня, но я наврал им про то, что у меня под стенами Тадж-Макхаала зарыт клад, в котором золота гораздо больше, чем у меня сейчас с собой. Я сказал, что открою им это место, если они довезут меня до самого города. После этого разбойники начали пытать меня, надеясь на то, что я и так выдам расположение клада, и им не надо будет больше возиться со мной. Однако я им ничего не сказал, поэтому они, в конце концов, дали мне воду, накормили и повезли меня в Тадж-Макхаал.

По пути, в одну из ночевок, я выкрал у разбойников самого лучшего скакуна и уехал на нем…

– Все, что ты рассказал нам – это чрезвычайно интересно, – сказал Алекс, дослушав рассказ вора до конца.

– А как зовут-то тебя? – спросил я, вспомнив, что мы даже не знаем имени нашего собеседника.

– Усуп.

– Знаешь, Усуп, все, что ты нам рассказал, нам действительно очень интересно, – сказал я. – А у тебя случайно не осталось карты Великих Степей, которая сохранилась у тебя от старика?

– Нет, она потерялась в тот вечер, когда на меня и моих товарищей напали те чудовища, что обитают возле Курганов.

– Жалко.

– Эй, постойте! А зачем эта карта вам? Неужто вы решили сами съездить к Проклятым Курганам? Вам что, мало того, что я рассказал?

– Ты прав, Усуп, заметив наш интерес к Курганам. И мы интересуемся ими не просто так. Главная цель наших скитаний сейчас – это Проклятые Курганы.

– Зачем они вам?

– Мы хотим забрать оттуда кое-что, – пояснил я.

– Очень ценное? – спросил Усуп.

– Очень, – сказал я. – И мы хотим взять тебя с собой. Видишь ли, Усуп, нам нужен проводник. Так как мы не знаем, где находятся Проклятые Курганы, мы ищем человека, который смог бы показать нам дорогу. И этим человеком можешь быть ты – ты там был и прекрасно знаешь туда дорогу.

– Ну, нет уж! – отрезал Усуп. – Ни за какие коврижки! Как только мы туда приедем, местные чудовища разорвут нас на мелкие кусочки!

– На мелкие кусочки разорвем их мы, – не выдержал Алекс. – То, где мы сейчас сидим, и то, что ты, Усуп, назвал каким-то странным сараем – это знаменитая Черная Колесница, которая создана для того, чтобы истреблять всякую нечисть.

– О, – казалось, Усуп не верил в то, что он действительно сидит в знаменитой Черной Колеснице, – Молва об этой чудной колеснице дошла даже до Цареграда. Я много слышал о Черной Колеснице, – продолжал он. – Докажите, что это действительно она!

Брат пожал плечами, развернулся на своем сидении и включил двигатели вездехода. Машина загудела и медленно поднялась в воздух. Демонстративно покружив на разных высотах, Алекс догнал табун и расстрелял двух лошадей из базуки:

– Как в тире, – засмеялся он.

Затем, покружив еще немного, Алекс нашел небольшой холм и выпалил по нему ракетой. После красочного взрыва вместо холма остался внушительных размеров котлован:

– Вот также мы расправимся и с Курганами, – продолжал смеяться Алекс.

Покружив еще немного, сделав несколько мертвых петель и показав чудеса пилототехники, Алекс посадил вездеход на то же место, откуда мы взлетали. Гул турбин затих. Усуп сидел в глубоком молчании и с открытым ртом – полет над землей ввел его в шоковое состояние.

– Ну что Усуп, поехали с нами к Проклятым Курганам!

– Нет! – все равно наотрез отказался Усуп.

– Мы тебе хорошо заплатим за твою работу.

– Сколько?

– 1000 золотых, если мы найдем там Кольцо Двух Сил. Это вещь, на поиски которой мы едем.

У Усупа, округлились глаза от такой цифры:

– Сколько, сколько? – все еще не веря своим ушам, переспросил вор.

– Ты-ся-ча золотых.

– Вах! – вырвался у вора вздох, однако он быстро совладал с собой. – Хорошо, я поеду с вами, но только…

– Что только?

– Тысяча один золотой!

– Договорились!

– И..

– Что еще?

– Тысяча один золотой и два серебряника!

– Хорошо..

– Но.. – никак не мог остановиться Усуп.

– Ну что еще?

В итоге, после длительных и нудных торгов мы сошлись на том, что Усуп едет с нами за тысячу один золотой, два серебряника, три медяка, один гривенник, новый угорский кафтан, ведро водки и бочку квасу. Плюс ко всему этому, все остальные ценности кроме Кольца, которые мы найдем в Проклятых Курганах, будут принадлежать ему.

– А еще вы отвезете меня потом на своей Колеснице в Угорск…

– Хорошо.

– И покажете мне там лучший кабак…

– Ладно.

– И выпьете вместе со мной разок…

– Уговорил.

– И… И…

– Ну что там еще?

– Ну ладно, можем ехать – остальное я потом придумаю!

II

Итак, после долгих поисков нам с Алексом все-таки удалось найти для себя проводника. Да, конечно, я не думал, что все получится так спонтанно. В конце наших поисков я, признаться честно, уже начал серьезно опасаться того, что мы с Алексом не найдем себе помощника, и что нам придется самим колесить по миру в надежде на то, что рано или поздно мы все-таки выйдем на эти Проклятые Курганы.

Да, Усуп был неблагонадежный человек. Это был человек, которого кроме своей собственной наживы и выгоды больше ничего не интересовало. Это был вор, голова у него постоянно была занята только одним – как бы что-нибудь где-нибудь своровать. За этим человеком нужен был глаз да глаз. Если такого человека оставишь без надзора и не будешь за ним следить, то он сворует у тебя все, что только можно.

Однако, с другой стороны, этот тип знал, как добраться до Проклятых Курганов – а нам с братом от него больше ничего и нужно. Какой человек наш проводник – разбойник или священник – нам это абсолютно все равно.

И вот так мы и отправились в дорогу к Проклятым Курганам – Алекс вел машину, Усуп с восторгом глазел в окно на проносящиеся под нами степные пейзажи, а я в свою очередь постоянно следил за Усупом, чтобы этот хитрый вор не спер у нас между делом чего ценного.

III

Прошел почти целый день с тех пор, как Алекс завел турбины вездехода, мы поднялись в воздух и, по совету Усупа, взяли юго-восточное направление.

На протяжении всего дня в небе вместе с нами двигалось яркое и знойное южное солнце, обильно дарившее степям свой зной. Под нами плыли безбрежные просторы степей. По мере того, как мы двигались на юг, густо поросшие травами пейзажи медленно и постепенно уступали место песчаной и сухой местности.

Если в начале нашего полета нам иногда попадались людские поселения, в которых теплилась жизнь, стада кочевников, то чем дальше мы летели, тем меньше людей мы встречали. С каждой минутой полета степи становились все более безжизненными и суше.

– Да, чем дальше летим, тем безлюдней, – прервав молчание, усмехнулся я.

– Мы летим уже восемь часов со скоростью 800 километров в час, – зевая, сказал брат. – Если посчитать, то мы находимся уже на расстоянии в 6400 километров от Цареграда…

– Проклятые Курганы находятся очень далеко, – вставил Усуп. – Однако, судя по расстилающейся под нами картине, мы уже подлетаем.

– Прекрасно! – сказал брат. – Я сижу за рулем уже восемь часов и не прочь немного отдохнуть. Скорей бы прилететь, посадить вездеход и немного вздремнуть.

Алекс снова зевнул. Был уже вечер, солнце клонилось к закату. Зловещая темнота постепенно начинала окутывать мир, когда Усуп вдруг неожиданно крикнул:

– Вот они! Там, на горизонте! – и он рукой указывал налево от нас, в сторону еле виднеющихся вдали маленьких бугров.

– Да они совсем небольшие! – воскликнул я.

Алекс резко повернул вездеход влево и мы теперь неслись прямо на виднеющиеся в сумерках холмы.

Бугры, так мы увидели Курганы издалека, начали постепенно приобретать отчетливую форму пирамид и расти в размерах. Когда мы подлетели к ним на расстояние двух километров, уже можно было четко определить их размеры.

Проклятые Курганы представляли собой пять геометрически правильных пирамид, расставленных так, что самая высокая из них, высотой приблизительно 300 метров, возвышалась в центре правильного четырехугольника, углами которого служили оставшиеся четыре пирамиды. При этом центральная пирамида отстояла от остальных на расстоянии приблизительно в 1.2 километра.

Проклятые Курганы поражали своей величественностью, своими грандиозными размерами. Рядом с ними человек казался мухой, жалким созданием. Пирамиды Великих словно напоминали людям об их смертности и ничтожности. Это было неприятное ощущение.

Облетая пирамиды по кругу, Алекс снизился и сбавил скорость.

– Симпатичные пирамидки, – усмехнулся он.

– Узнать бы только, где здесь вход в этот храм Великих? – поинтересовался я. С воздуха пирамиды со всех сторон выглядели одинаково, не давая даже и малейшего намека на то, что где-то есть какие-то двери.

Покружив изрядное время над пирамидами, Алекс посадил вездеход прямо возле центрального, самого большого кургана. Поиски с воздуха входных ворот не дали никакого результата. Мы решили обойти объект пешком и непосредственно исследовать курганы – может, и найдем что-то интересное.

Алекс заглушил мотор вездехода. Я открыл дверцу и опустил ногу на степной песок – под сапогом захрустел раздавленный человеческий череп. Я осмотрелся по сторонам – повсюду, насколько хватало глаз, в песке валялись человеческие кости. Усуп вылез из машины и, глядя на это кладбище человеческих костей, невольно содрогнулся.

Брат выпрыгнул из машины. Захлопнув за собой дверцу, он осмотрелся вокруг. Хрустящие под ногами человеческие кости не могли не привлечь его внимания:

– Эти кости и черепушки так аккуратно и равномерно разбросаны посреди курганов, будто бы их специально тут положили для устрашения и отпугивания людей.

– Да, симпатичное местечко, – добавил я, усмехнувшись.

– Очень симпатичное, – пробурчал Усуп. Было заметно, как его передергивает от этого места. Видно, старые воспоминания нахлынули на него.

IV

Целый день мы безрезультатно бродили вокруг Проклятых Курганов в поисках каких-либо ворот или дверей. Однако все поиски были напрасными – пирамиды выглядели абсолютно целостными сооружениями, без каких-либо трещин или щелей.

Наконец, под вечер, сильно проголодавшись, мы окончательно отказались от пустых поисков и вернулись к вездеходу. Последней надеждой найти вход в пирамиду был радиоволновый поиск пустот в почве с помощью радиопеленга, установленного на вездеходе.

Недалеко от места стоянки нашего вездехода мы с Усупом развели костер и наш проводник начал готовить ужин из бараньей ноги, привезенной нами вместе с провизией.

Алекс, закончив пеленговать пустоты почвы, вылез из вездехода и направился к нам. На лице его сияла довольная улыбка.

– Каковы результаты пеленга? – спросил я брата.

– Потрясающие!

– Нашел вход??!! – спросили мы с Усупом одновременно, надеясь услышать утвердительный ответ.

– Нет.

– А что же тогда потрясающего?

– А потрясающе то, что пеленг показал присутствие однородной массы вокруг курганов, то есть почвы, без каких-либо больших пустот. Мало того, сами курганы предстали на экране как плотные каменные отложения без внутренних помещений.

– Ты хочешь сказать, что внутри пирамид нет ничего, кроме камня? – удивленно спросил я.

– Так говорят радары, – пожал плечами Алекс.

– Значит, зря мы сюда приперлись! – в сердцах сплюнул я в костер. – Внутри нет никаких помещений, откуда там взяться Кольцу Двух Сил?!

– Может быть, и нет там ничего, а может быть и есть, – сказал Алекс, срезая с жарящейся бараньей ноги жирный кусок мяса. – Вполне возможно и то, что стены пирамид построены с использованием материалов, изолирующих радиоволны.

– Ну вот, ужин почти готов, – сказал Усуп, вертя над костром баранину. Затем, срезав небольшой кусочек мяса и попробовав его, добавил:

– Только надо подсолить. Соль у нас есть?

– Там, в вездеходе, – жуя свой жирный кусок, ответил брат. – Сходи, возьми!

Вытерев руки о рубаху, Усуп пошел к вездеходу и на несколько секунд исчез за открытой дверью. Найдя соль, Усуп вылез из вездехода и двинулся обратно к костру.

– Двери захлопни! – крикнул нашему проводнику Алекс.

Усуп вернулся, захлопнул за собой дверь, а затем присоединился к нам:

– Вот сейчас подсолим – и ужин готов! – смеялся он. На его испещренном морщинами загорелом лице на несколько мгновений появилась довольная воровская улыбка. Я насторожился и стал наблюдать за ним, однако эту затею быстро бросил, решив, что мне показалось, и что наш проводник просто щурился от пламени костра.

Усуп протянул нам по здоровому куску жареного мяса. Изрядно проголодавшись за день, мы впились зубами в аппетитную баранину.

Был уже вечер. Огромное кровавое солнце садилось за горизонт, окрашивая облака в багровый цвет. Огромные тени Проклятых Курганов росли с каждой минутой, поглощая собой все больше территории. Начало быстро темнеть.

Закончив ужинать, мы вернулись к вездеходу, решив в безопасности переночевать под защитой толстой брони и приборов.

Алекс подошел раньше остальных и дернул за ручку двери. Дверь не подалась. В это время я уже со своей стороны пытался открыть дверцу машины, однако это было бесполезно, машина была заперта изнутри.

– Что случилось? – спросил я Алекса.

– Мы захлопнули двери, а автозамок закрыл их, чтобы избежать случайного проникновения нежелательных персон в машину. Сейчас достану ключи и все будет в поря…

Алекс некоторое время шарил по своим карманам в поисках золотого брелка с ключами:

– Ключи от машины случайно не у тебя? – спросил меня Алекс.

– Нет. Последним в машине был ты, когда сканировал местность радиопеленгом – ключи должны быть у тебя.

Алекс еще раз посмотрел свои карманы.

– Черт!

– Что случилось?

– Кажется, я потерял ключи, – с этими словами Алекс пошел обратно к костру, изучая внимательно землю под ногами. Дойдя до гаснущего пламени костра и, так ничего и не найдя, он нервно крикнул мне и Усупу:

– Ну что вы стоите как остолопы?! Давайте ищите ключи!

– Не нервничай, – сказал я брату, включаясь в поиски. – Посмотри еще раз внимательно в карманах и возле костра. Ключи не могли так просто исчезнуть – они наверняка валяются где-то поблизости.

В это время большая часть солнца уже ушла за горизонт. Темнело очень быстро и нам, во чтобы то ни стало, надо было найти ключи, пока темнота окончательно не поглотила Проклятые Курганы. В противном случае мы были обречены на весьма опасную ночевку под открытым небом.

– Ну, где же эти ключи! Где же они! – нервно причитал Усуп, усердно ползая по земле на коленях и тщательно осматривая каждую кочку.

Дальше все произошло как-то стремительно и неожиданно. Никто даже не успел опомниться.

Где-то за одной из пирамид внезапно послышался дикий и резкий свист. Через несколько секунд этот странный свист также внезапно затих, затем снова появился, но на этот раз уже ближе. Так происходило несколько раз, пока гул, сопровождаемый глухим резким свистом, не оказался рядом с нами.

Мы прекратили наши поиски, и, насторожившись, вслушивались в окружавшие нас звуки. Усупа вдруг затрясло от страха и он, кривя рот, нервно запричитал:

– Все! Конец! Это идет он! Это звуки дьявола!

– Не паникуй, – сказал я Усупу уверенным голосом, хотя меня самого уже начинало трясти от этих жутковатых звуков.

– На самом деле, ребята, бояться нечего, – сказал Алекс. – Это всего лишь воздушные завихрения, образовавшиеся в результате попадания охлажденного воздушного потока между нагревшимися за день Курганами. В результате температурного контраста…

Алекс не успел договорить. Раздался жуткий захлебывающийся визг вперемежку с диким хохотом – и Алекса от резкого толчка подбросило на несколько метров вверх. Брат упал на песок недалеко от костра.

– Какого черта… – я тут же бросился на помощь Алексу, однако невидимые силы, хохоча, ударили меня в грудь с такой силой, что я отлетел на несколько метров назад. Я рухнул прямо на груду человеческих костей, торчащих из земли, словно острые лезвия. От неминуемой смерти меня спасла лишь добротная металлическая кольчуга. Однако от полученного жесткого удара у меня болела грудь, я лежал и задыхался, ловя воздух ртом, словно рыба.

Усуп неистово закричал. ЧТО-ТО кинуло его в костер, однако ему удалось оттуда выбраться, и он с дикими воплями катался по земле, пытаясь затушить свои пылающие одежды:

– Дьявол! Пришел дьявол! Нам всем смерть!

И тут нас начали избивать и подбрасывать в воздух, словно мячи. Какие-то невидимые силы кружили вокруг нас, издеваясь над нами на свой манер. Над курганами раздавался дикий хохот и наши мученические крики.

Меня в очередной раз с силой бросили на песок. В этот раз мое лицо попало на острые камни. Вытирая с разбитого лица кровь с песком, я поднял голову и сквозь кровавую пелену, застилающую глаза, увидел, как Усупа резко сбили с ног.

Его тело, уже порядком помятое, совершило кувырок в воздухе и бесчувственно рухнуло на землю. В этот момент я заметил, как что-то выпало из кармана его балахона и, блеснув в последних лучах уходящего за горизонт солнца, упало рядом со мной на песок.

Ключи от вездехода! Они были все это время у Усупа, а он даже не соизволил нам сказать об этом! Однако сейчас не время размышлять – надо действовать! Я сделал несколько рывков и оказался рядом с золотым брелком ключей. Протянув руку, я зажал их в кулаке. Тут же меня снова подбросили и кинули на несколько метров в сторону.

Алекс, видевший все это, закричал мне:

– К машине! Быстро!

Я собрал в себе остатки сил, вскочил на ноги и тут же ринулся к вездеходу. Меня снова сбили с ног и толчком откинули от машины еще на десяток метров. Я лежал, пытаясь прийти в чувство и наблюдая такие же отчаянные попытки брата прорваться к вездеходу. Его постоянно сбивали с ног и откидывали от вездехода еще дальше.

Усуп пытался теперь убежать с этого места избиения, однако все его попытки были бесполезными. Невидимые силы не давали ему возможности уйти.

И тут я понял, что меня никто не трогает, пока я лежу без движения! Я решил проверить эту догадку и пошевелил рукой. Тут же последовал резкий пинок под ребра. Я невольно крякнул от боли.

Решив для верности еще раз проверить свою догадку, я приподнялся и сделал несколько шагов к вездеходу. Меня никто не ударил, однако в этот момент и Алекс, и Усуп получали серьезные тумаки от невидимых созданий.

В голове, как молния, промелькнула мысль о том, что невидимок двое – они не могут проследить одновременно за тремя жертвами и не замечают тех, кто лежит на земле и не двигается. Я ничком упал на песок и затих – удара не последовало. ЧТО-ТО просвистело мимо меня, оставив в покое.

«Ага, ребята! Вот вы и прокололись!» – промелькнула в голове мысль. – «Теперь я знаю, как пробраться к вездеходу». Я снова посмотрел на Алекса – брата в очередной раз подкинули над землей. Теперь его уже отбросили от вездехода метров на пятьдесят.

– Алекс! – закричал я. – Двигайся одновременно с Усупом!

Брат кивнул. Казалось, он уже тоже понял, как можно добраться до вездехода. Он сделал несколько движений, когда Усуп в очередной раз попытался совершить попытку бегства от невидимых сил. В тот момент, когда мои напарники подлетели от мощных тумаков в воздух, я бросился к машине. Пробежав десять метров, я упал ничком на землю, ожидаясь очередных отвлекающих телодвижений со стороны Алекса.

Так повторялось несколько раз, пока я не добрался до вездехода. Я тут же вставил в замочную скважину ключ, распахнул двери и плюхнулся на водительское сидение. Запустив двигатели, я ринулся на помощь брату. Подъехав к нему вплотную, я распахнул дверцу и затащил его в машину.

Затем мы резким маневром подобрали изрядно побитого Усупа.

В этот момент начались атаки на вездеход. Его толкали и трясли, пытаясь опрокинуть. Чтобы избежать этого, я включил турбины реактивной тяги и поднял машину в воздух. Брат тут же включил приборы навигации и системы обнаружения. На радарах появилось две точки, кружащие в квадрате под нами.

– Ага, сволочи, попались! – рассмеялся Алекс. – Сейчас мы вас тепленькими возьмем.

С этими словами он нажал на пульте вездехода несколько кнопок. Из-под фар машины вылетели две самонаводящихся ракеты и, оставляя за собой след сизого дыма, поразили цели. Среди звуков Проклятых Курганов раздалось два взрыва и два вспыхнувших костра разрезали сумерки.

– Так вас, гадов! – разошелся брат. – Никто не устоит против мощи изобретений нашего деда!

Я посадил вездеход недалеко от двух тлеющих тварей, совсем недавно так допекавших нас.

– Ох, неужели я жив, – раздалось с заднего сидения радостное скуление Усупа.

Мы с Алексом переглянулись. Оба вспомнили о ключах от вездехода, каким-то непонятным образом оказавшихся в кармане Усупа. Я тут же схватил проводника за шиворот, обхватив одной рукой его шею.

– Да, приятель, ты жив, – ответил ему я, сжимая в стальном зажиме Усупу шею. – Пока жив…

Лицо Усупа налилось кровью.

– Да успокойтесь вы, ребята! Я ни в чем не виноват. Не я же подослал к вам этих двух невидимых дьяволов.

– Откуда нам знать, – лицо Алекса стало каменным. – Как у тебя оказались ключи от вездехода? Ни я, ни Александр не давали тебе их.

Я еще сильнее сдавил шею этого горе-проводника.

– Успокойтесь, успокойтесь, ребята, – забормотал Усуп. – Ключи я взял, когда ходил за солью во время ужина. Разве не помните?

– Помним. А кто тебя просил их тогда брать?

– И если они были у тебя, то почему ты сделал вид, что у тебя их нет в то время, когда мы искали ключи?

– Когда я залез в Колесницу за солью, то увидел, что на ключах весит очень дорогая и красивая золотая вещичка. Я просто не мог удержаться, чтобы не взять ее. Я же вам говорил, как я неравнодушен к золоту. Ну, я ее и взял. Вместе с ключами.

– А почему ты сделал вид, что у тебя их нет в то время, когда мы искали ключи?

– Этой ночью, когда бы вы спали, я бы снял ключи с золотого брелка и подсунул бы вам. Тогда все было бы нормально. Однако я не успел этого сделать. Ведь все произошло так быстро.

– Почему ты не сказал, что ключи у тебя, когда на нас напали эти невидимки?

Усуп весь смутился и опустил глаза.

– Ну, вы же знаете, как я люблю золото.

Мы с Алексом переглянулись. С этим человеком говорить было не о чем – для него золото было богом. Я еще раз сжал ему в удушье шею и совершенно серьезно сказал:

– Смотри приятель – предупреждаю тебя последний раз. Если подобная история случится еще раз или что-нибудь пропадет из этой машины – вместо резиновых ковриков для ног будет лежать твоя кожа.

V

Наутро мы решили исследовать останки подбитых невидимок. Мы вылезли из вездехода и направились к потухшим, теперь уже видимым останкам невидимок. Алекс нес с собой свой портативный компьютер и кучу диагностических приборов. У меня в руке был небольшой сундучок для ремонта вездехода.

Усуп отказался идти изучать останки невидимок и остался в джипе. Суеверие брало в нем верх и его трясло при воспоминании о невидимых силах.

– Я посижу пока посторожу колесницу, – сказал он.

– Окей, – ответил я. – Только учти, если что-нибудь снова пропадет – я тебя вчера предупреждал.

Для наглядности я вытащил из ножен свой меч Великих и повертел им перед носом Усупа. Проводник нервно сглотнул и молча кивнул головой.

– Саня, иди сюда! – прокричал мне в это время Алекс. Он в это время находился у останков бывших невидимок:

– Тут все гораздо интереснее, чем какие-то невидимые мистические силы.

Я подошел к брату. Он копался в груде металла и микросхем, оставшихся от одной из невидимок.

– Эти дьяволы – обычные роботы, – сделал Алекс заключение.

Однако я стоял немного правее Алекса и ничего не видел. Мне вдруг стало казаться, что Алекс копается в пустом воздухе. Я сделал несколько шагов и приблизился вплотную к брату – снова появились детали робота и микросхемы. Я сделал несколько шагов обратно – микросхемы стали невидимыми.

– Что ты топчешься туда-сюда, – заворчал Алекс. – Лучше бы помог разобраться в устройстве этих машин.

– Подожди кричать. Лучше отойди от робота на несколько шагов ко мне и поймешь, в чем дело.

Брат подошел ко мне и посмотрел на останки робота, которых уже не было видно. На его лице появилась гримаса изумления. Он еще раз подошел к роботу и снова вернулся ко мне. Мы переглянулись. Алекс кинулся к роботу и начал в нем копаться.

– Ну-ка Сань, иди сюда и откуси кусачками вот этот лист металла.

Я подошел к останкам, достал из ремонтного сундучка кусачки и откусил ими металлический лист, на который указывал брат.

– Теперь возьми этот кусок железа в руки и держи его перед собой.

Я сделал все как попросил брат.

– Ну и что? Железо как железо, – высказал я свое мнение.

– Во-первых, это не железо, а во-вторых – смотри, – с этими словами Алекс взял в руки два электрода, подключенных к мультиразрядному генератору тока, и присоединил их к металлической пластине. Затем он наклонился, выставил на приборе параметры небольшого постоянного тока и включил генератор.

Пластина в моих руках моментально исчезла, растворилась в воздухе. Это был какой-то оптический обман, потому что руками я все также ощущал этот кусок металла. Я мог сдавливать его в своих руках, переносить в пространстве, однако мои глаза упрямо заявляли, что этой металлической пластины нет.

От удивления я открыл рот. Алекс, довольный произведенным эффектом, засмеялся и сказал:

– У тебя в руках кусок неизвестного сплава, имеющего интересное свойство становиться прозрачным при небольшом напряжении постоянного электрического тока. Об этом невидимом прозрачном металле говорится во многих восточных легендах, которые я слышал еще в Угорске. Сплав называется аргинит. Находясь под напряжением, сплав полностью отражает окружающие его картинки как зеркало, с уникальным круговым преломлением. Другими словами, если взять шар из аргинита и обозначить на нем два противоположных полюса, то первый полюс будет отражать то, что в случае зеркального шара должен отражать второй, и наоборот. В результате создается мнимый эффект невидимости или прозрачности, хотя на самом деле это не так. Таким образом, эти роботы казались невидимыми, – Алекс пнул ногой груду микросхем, валявшихся на земле. – А непросвещенные людишки считали этих роботов злыми духами, хотя на самом деле это были обычные куски металла.

Алекс выключил генератор. Кусок металла в моих руках снова приобрел видимость.

В этот момент рядом с Алексом мелькнул лазерный луч, расплавив песок у его ног. Я оглянулся по сторонам – никого не было поблизости.

Снова мелькнула яркая вспышка. На этот раз песок расплавился у моих ног. В воздухе сверкнуло еще несколько залпов, окончательно спаливших останки вчерашних невидимок. Я судорожно оглядывался по сторонам в поисках противников, тщетно пытаясь заметить что-либо.

– Вверху! – прокричал брат.

Я вскинул голову. Над нами кружились четыре уродских птицы, походивших своими клювами и крыльями на птеродактилей. Выпуская по нам пучки лазерной энергии, птицы медленно снижались. Вместе со снижением увеличивалась точность их попадания.

– В вездеход! Быстро!

Со всех ног мы бросились к машине. Забравшись в салон, мы захлопнули за собой двери. Несколько лазерных выстрелов попали по обшивке вездехода, однако Алекс уже успел завести вездеход, и система поглощения тепловых и электромагнитных колебаний внешней среды уже пришла в действие.

Турбины вездехода взревели, и машина поднялась над землей, оставив под собой огромное облако поднятого в воздух песка.

– Ну что, дадим этим тварям бой в воздухе, – засмеялся брат.

Вездеход описал по воздуху большой круг вокруг пирамид и подлетел к птеродактилям сзади. Залп из крупнокалиберных пулеметов моментально срезал двух птиц. Оставляя за собой полоску черного дыма, птеродактили рухнули на землю.

Оставшиеся две птицы пытались атаковать нас сбоку. Надо сказать, им это неплохо удалось, зайдя со стороны, они произвели серию точных выстрелов по вездеходу, однако система поглощения внешних колебаний работала безотказно.

Развернувшись по узкой траектории, мы сели на хвост еще одному птеродактилю. Короткая очередь из пулеметов – и еще одна птица вошла в штопор.

Увлекшись атакой, мы не заметили, как оставшийся птеродактиль вышел на нашу траекторию спереди. Пытаясь избежать столкновения, Алекс направил вездеход ниже, однако было уже поздно. Огромная птица, размерами намного больше вездехода, столкнулась с передком машины. Последовал огромной силы толчок. Вездеход начало трясти от перегрузки и нас, словно мячик, бросило на землю.

Изуродованная птица безжизненно рухнула на песок. Вездеход же, автоматически стабилизировав траекторию, снова поднялся над землей – никакие лобовые столкновения не могли причинить дедовой машине вреда.

– Проще паленой репы! – со смешком сказал брат, сажая вездеход рядом с птеродактилем-камикадзе. Битва была окончена. Все четыре птицы были легко повержены.

– Да, эти птички оказались на проверку слабоватыми, – усмехнулся я и оглянулся на заднее сидение, где все это время без единого звука сидел Усуп:

– Правда, приятель? – спросил я, обращаясь к нашему проводнику.

Усуп сидел и молча трясся. Он никак не мог поверить в то, что он все еще жив.

– Птицы-дьяволы! Вы убили их всех. Это невозможно! – только и смог сказать наш перенервничавший воришка.

Алекс уже вылез из вездехода и спешил к подбитому птеродактилю, неся под мышкой свое оборудование – ноутбук и диагностические приборы. Я схватил оставшиеся инструменты и побежал за ним.

Птицы-птеродактили оказались обычными летательными аппаратами. Под их металлическим корпусом скрывалась механика, управляемая небольшим процессором, встроенным в голову чудовища. В длинном клюве находился генератор теплового луча – лазера.

– Я начинаю разочаровываться в этом доисторическом мире, – сказал Алекс, выключая диагностические приборы. – Вместо магов и проклятий нам подсовывают обычный технический ширпотреб!

– Да, все эти страшные истории и чудовища оказались на самом деле фантазиями. Все эти прихвостни дьявола, как говорили ничего не сведущие жители этого мирка, оказались на проверку обычными роботами.

– Но, все же, чтобы мы ни говорили, стоит отдать должное высокому технологическому уровню Великих, которые жили здесь раньше людей, как говорят легенды. Эти ребята ушли далеко вперед по сравнению с нами, создавая киборгов из неизвестных нам материалов и сплавов.

– Я с тобой не соглашусь. Они ушли далеко вперед по сравнению с человечеством, но не с нашим дедом.

– В этом я с тобой спорить не буду, – рассмеялся Алекс.

Собрав аппаратуру, мы вернулись к вездеходу и все никак не пришедшему в себя Усупу.

– Расслабься, приятель, – сказал я ему. – Не бойся этих дьяволов. Все твои страхи оказались на самом деле такой же техникой, как и этот вездеход.

Усуп наконец-то расслабился и улыбнулся.

VI

Прошел еще один день. Ничего необычного не случилось. Казалось, все эти загадочные силы забыли про наше существование и, проиграв два боя, сдали позиции. Лишь изредка радары засекали невдалеке одного-двух невидимок.

Однако от мыслей о нашей победе над роботами легче не становилось – нам надо было найти вход в курганы. Вот уже битых два дня мы пытались найти какие-либо признаки ворот, но все было тщетно.

Восход солнца сменял закат, ночь сменяла день, а мы сидели и не могли ничего придумать с входом в Проклятые Курганы. Отказавшись от бесполезных попыток искать трещины и щели на стенах пирамид, мы сидели в вездеходе и молча думали, изредка перекидываясь сухими фразами.

– Ни одной трещины, ни одной щели или намека на вход… – я сидел и игрался отверткой.

– И многочастотное радиосканирование местности тоже не дало никаких результатов… – Алекс возился с ноутбуком. – Нам хоть какую-нибудь зацепку!

– Какие тут могут быть зацепки, когда вокруг бегают только несколько невидимок и в небе изредка пролетает вшивый птеродактиль! – сказал я и замолк. У меня в голове промелькнула идея, как найти вход:

– Невидимки, птицы… Все они откуда-то появляются и куда-то исчезают. Не из воздуха же они появляются! А раз так, то где-то поблизости должен быть секретный вход в подземные или пирамидальные коммуникации.

Алекс посмотрел на меня:

– Дело говоришь, – с этими словами он включил радар и тут же запеленговал за одной из пирамид невидимку. – Будем ездить за ним, пока он нас куда-нибудь не приведет.

И вот мы начали нашу слежку по радару. Битых шесть часов мы ездили за невидимой целью между курганами, надеясь не упустить мигающую на радаре точку перед нашим вездеходом.

– Бесполезная это, похоже, затея, – уже начал разочаровываться брат.

И тут радиопеленг зафиксировал передачу сигналов на высокой частоте. Передача исходила от невидимки. В это время мы подъезжали к одному из угловых курганов. В следующее мгновение песок пред нами разверзся в стороны, открыв широкий темный проем в земле. Алекс резко дал газа, пытаясь успеть заскочить в открывшийся проход, однако не успел – через секунду ворота снова закрылись. Невидимка исчез с радаров.

– Не успели.

– Придется ждать следующего невидимку и опять за ним следить, – сказал разочарованно Алекс.

– Зачем ждать? – ответил я. – Помнишь позывные, которые издал робот перед открытием ворот? Мне кажется, это был сигнал воротам открыться. Попробуй сымитировать эти позывные на той же частоте.

– Ты сегодня на удивление умный, – пошутил брат и включил высокочастотный передатчик.

После генерации сигнала земля снова задрожала, и песок перед нами снова разверзся, открывая глубокий темный просвет, уходящий в глубины песков. Вездеход взревел и резко нырнул в открывшуюся пропасть. Ворота за нами тотчас же со скрежетом закрылись, и мы оказались в кромешной тьме.

Алекс включил фары, осветив узкий, но достаточно широкий для машины коридор, уходящий вниз, под находившуюся рядом с воротами пирамиду. Колеса вездехода грохотали по стальному трапу. Дрожащий свет от фар падал на странные стены, вдоль и поперек исполосованные различными кабелями и проводами. Коридор напоминал темные тоннели московского метро.

Вскоре коридор резко превратился в тупик из стальной стены, в которой виднелась дверь. Вездеход дальше ехать не мог. Алекс остановил машину, но мотор глушить не стал.

– Ну что? Идем дальше?

– Надо идти, – ответил я.

– Нет-нет. Я никуда не пойду, – заныл Усуп. – Это берлога всякой нечисти. Они убьют нас сразу, как только мы зайдем за эту дверь!

– Спокойно приятель, – ответил я. – Больше храбрости! Ты представь только, какие несметные сокровища находятся за этой дверью, сколько там золота! Осталось только зайти внутрь – и все богатства древних твои.

Усуп замолчал. Глаза его тут же загорелись золотой лихорадкой.

– Тогда что мы тут сидим? Надо спешить, пока кто-нибудь другой не опередил нас!

С этими словами он решительно полез из машины. Я схватил его за балахон и усадил обратно:

– Не спеши. Сначала одень это на всякий случай, – я протянул проводнику бронежилет.

Вооружившись и экипировавшись с Алексом до зубов, мы открыли двери вездехода и ступили на металлический пол. Держа меч наперехват, я осторожно подошел к двери и начал ее исследовать. На видневшейся створке не было заметно ни ручки, ни каких-либо замков.

– Раз нет ручки у двери, значит, где-то поблизости должна быть кнопочка, – заметил брат.

Мы начали искать на гладкой металлической стене кнопку, или что-нибудь похожее на нее. Однако все поиски были напрасными. Стена была абсолютно гладкой, без каких-либо выпуклостей. Единственное, что было на металлическом покрытии – небольших размеров затемнение рядом с дверью. Пятно походило скорее на ржавчину, чем на специальное устройство.

– Все, дальше вход по пропускам, – отчаявшись, сказал брат.

С этими словами Алекс оперся ладонью о стену, прикоснувшись к поверхности в затемненном месте. Раздалось гудение, и пневматическая дверь тотчас же со свистом распахнулась.

Алекс достал электронную карту слежения, автоматически вычисляющую координаты и сохраняющую маршрут, и, посмотрев на дисплей, сказал:

– Сейчас мы находимся возле входа в одну из четырех крайних пирамид. Что ж, посмотрим, что находится внутри.

С этими словами Алекс осторожно вступил за дверь.

Мягкий ровный свет осветил его в темноте, разгоняя темноту в коридорах в радиусе десяти метров от брата. Алекс от неожиданности испугался и вскинул пистолет. Уходящие в темноту пустые коридоры дышали тишиной. Брат успокоился, опустил оружие и махом руки сказал нам заходить.

Я вошел за дверь и встал рядом с братом. Мягкий свет тут же осветил меня наподобие брата. Создавалось такое ощущение, будто бы нас специально подсвечивают. Я посмотрел на пол и на потолок в поисках ламп, однако там ничего не было. Казалось, воздух светится вокруг тебя.

Усуп вошел в помещение, вспыхнуло еще одно свечение, которое двигалось за проводником, освещая ему путь.

Алекс несколько минут возился с датчиками, а затем сказал:

– В состав воздуха входят инертные газы, специальные электролитные соединения и катализаторы, вызывающие свечение первых при изменении температуры воздуха. Наши тела излучают тепло. Находясь в данной воздушной среде, мы оказываем тепловое воздействие на воздушную среду, в результате чего вызываем это свечение, окружающее нас.

С этими словами Алекс выключил свой фонарик.

– По всей видимости, Великие решили таким образом проблему освещения помещений, – заметил я. – Просто и экономично – не надо освещать все коридоры полностью, можно осветить лишь ту часть, где находится человек.

В это время у Алекса на поясе запищало собранное им накануне устройство для обнаружения невидимок.

– Враги на горизонте! Всем стоять без движения. Саня, бросай гранаты!

Я бросил в коридор, по которому, судя по приборам, приближались два невидимки, самодельные гранаты, тоже сделанные накануне. Они представляли собой взрывчатку с электронным взрывным механизмом и датчик, глушивший радиолокацию невидимки и создававший для него видимость большого движущегося объекта. К взрывному механизму был подсоединен еще один датчик, который замыкал цепь при попадании движущегося объекта в область взрыва.

По большому счету эти гранаты были универсальными против любых движущихся целей. Кинув первую, я приготовился кидать вторую. В коридоре раздался взрыв с яркой ослепительной вспышкой, усиленной светящимся воздухом.

Я кинул вторую гранату. Последовал еще один громкий взрыв, по коридору зазвенели осколки. После этого устройство для обнаружения невидимок на поясе Алекса перестало пищать.

– Путь свободен.

От двери шло три коридора – направо, налево и вперед. Подумав, мы решили не идти вперед – во избежание столкновения с новыми роботами. Все-таки запас гранат был ограничен.

– Ну, тогда остается решить, – сказал брат. – Направо или налево?

Я достал из бокового кармана монетку:

– Орел – направо, решка – налево.

Зазвенев, монета упала мне под ноги, обернувшись орлом вверх.

– Направо, – сказал Алекс и зашагал по боковому коридору, освещая вокруг себя пространство. Усуп двинулся за ним. Я подобрал монету и догнал своих компаньонов.

Мы начали долго ходить по странным коридорам, пол которых хотя и был металлическим, однако при ходьбе по нему не было слышно ни звука отступа. Стены сплошь и рядом были пронизаны проводами и трубами, кое-где попадались светящиеся пульты со странными надписями на них. Иногда перед нами со свистом расползались двойные пневматические двери, деля коридоры на блоки. Вся эта обстановка напоминала огромный космический корабль из будущего.

Несколько раз нам попадались невидимки, однако мы без труда справлялись с ними.

Сначала на разветвлениях коридора мы выбирали дорогу наобум. Однако через некоторое время Алекс, уткнувшись в дисплей электронной карты, начал указывать нам маршрут:

– Будет лучше, если здесь мы пойдем прямо, а на следующем повороте повернем направо.

Так он вел нас, ничего не объясняя, но явно руководствуясь каким-то принципом.

Наконец, он сказал на очередной развилке:

– Вот! А здесь мы уже были. Взгляните на электронную карту, хотя этот лабиринт огромный и весьма запутанный, он, судя по исследованной нами части, не лишен симметрии. Опираясь на симметрию, можно логически установить оставшиеся неисследованными части этого уровня пирамиды.

– Не забудь только, – сказал я скептически. – Мы сюда пришли не для того, чтобы заниматься картографией, а для того чтобы найти Кольцо Двух Сил…

– …И золото! – вставил Усуп.

– Подождите, не спешите, – спокойно ответил Алекс и продолжал свои умозаключения. – Все пять пирамид также построены симметрично – одна, самая большая в центре, остальные четыре образуют квадрат вокруг центральной. Будет вполне логичным предположить, что все самое ценное находится в центральной, самой большой пирамиде. Исследовав одну из четырех крайних пирамид, мы нашли закономерность в ее коридорах, а также нашли ответвление в одном из коридоров, которое не подчиняется симметрии в масштабах одной пирамиды. Это ответвление, судя по электронной карте, идет в сторону центральной пирамиды. Если это так, то в масштабах пяти пирамид это ответвление будет подчиняться общей симметрии, если предположить, что оставшиеся три пирамиды также соединяются коридорами с центральной. Я предлагаю бросить изучать эту крайнюю пирамиду и заняться изучением центральной, так как теперь легко можно установить коридор, ведущий к центру всего этого гигантского лабиринта.

– Гигант мысли, – усмехнулся я. – Веди нас тогда в центральную пирамиду, если ты знаешь дорогу.

Мы развернулись и Алекс, ориентируясь по электронной карте, повел нас к центральной пирамиде. Миновав еще несколько поворотов, мы вышли в очень длинный, широкий и прямой коридор.

– Это ответвление ведет к центральной части всей конструкции, – прокомментировал Алекс.

Пройдя еще несколько сотен метров, мы уперлись в огромную дверь, перекрывавшую дорогу дальше.

– Мы находимся перед входом в центральную пирамиду, – сказал Алекс, глядя на электронную карту.

– Осталось только открыть эту дверь, – заметил я.

Мы начали осматривать вокруг себя стены. Недалеко от двери находился странный пульт и устройство для чтения, как мне показалось, магнитных карточек. Пульт состоял из тридцати двух, расположенных кольцом, кнопок со странными непонятными знаками. В центре кольца находился еще один маленький круг, состоящий из восьми кнопок.

– Ага, надо набрать код, – Алекс открыл свой ноутбук и начал раскладывать на полу дополнительное оборудование, – Интересно, сколько у нас есть попыток.

С этими словами он засунул в устройство для чтения магнитную ленту, подсоединенную через декодер к ноутбуку.

– Ребята, можете пока покурить, – сказал Алекс, начиная подбирать код. – Моя работенка может занять битый час времени. Великие были грамотными ребятами, судя по их электронике, они использовали тридцатидвухричную систему исчисления так же, как мы используем десятичную, а их компьютеры работали на базе 128 разрядной системы. Даже с моим ноутбуком самой последней модели раскодировка 8-значного кода может занять полдня.

Прошло около часа. Пока Алекс занимался раскодировкой, я пытался убить время и вел праздные разговоры с Усупом.

– Долго там еще? – спросил в очередной раз я.

– Ну да, не быстро, – ответил брат, не отрываясь от монитора компьютера.

И тут рядом со мной резко пролетел зеленый световой пучок. Соприкоснувшись со стеной, заряд исчез, успев оставить на моей левой руке сильный ожог.

Я резко обернулся. Из темноты коридора на нас полз огромный паук с горящими красными глазами. Раздвинув свои челюсти с зубами из шипов, он выпустил еще серию зеленых зарядов. Все вовремя упали на пол, иначе плотная очередь из световых пучков убила бы всех троих. Я вытащил из заплечного мешка гранату и кинул в чудовище.

Раздался оглушительный взрыв со слепящей глаза вспышкой. Паук разлетелся на ошметки. К моим ногам вместе с обгоревшими микросхемами упали куски поджаренного мяса.

– Киборг… – вырвалось у меня.

В темноте коридора раздались шорохи. Я тревожно всмотрелся в темноту. В глубине коридора светились две приближающиеся красные точки. Я швырнул еще одну гранату. Снова раздался взрыв, разбрасывающий по коридору куски еще одного хищного паука.

Я обернулся назад, чтобы посмотреть, что делают остальные. Алекс не отрывался от монитора, пытаясь поскорее закончить раскодировку, Усуп забился в угол, стараясь избежать попадания под смертоносные зеленые вспышки.

В это время из коридора долетела еще одна очередь плазменных зарядов. В темноте светилось с десяток красных точек.

– Да сколько там этих тварей! – я начал метать в темноту гранаты одну за другой. Коридор задрожал от частых взрывов. Однако поток зеленых залпов пауков не иссякал. Все вокруг стало видно в ярко-зеленом свете. Эти шестиногие твари двигались на удивление быстро, трудно было удержать их в глубинах коридора. Не смотря на то, что я продолжал исступленно метать гранаты в темноту, паучьи массы упорно и настойчиво надвигались. Теперь они ползли уже не только по полу, но и по стенам.

В очередной раз я полез рукой в мешок, но он уже был пустой – гранаты кончились.

– Алекс! – прокричал я.

– Что?!

– Долго еще ждать?! Я не могу уже сдерживать напор этих монстров – гранаты кончились!

– Держись! Осталось совсем немного! Вторая цифра в коде была подобрана намного быстрее первой, осталось всего шесть.

Гранаты кончились. Кроме них у меня был еще пистолет, найденный в вездеходе, и меч. Вряд ли можно было нанести этим огромным паукам хоть какой-то вред, стреляя из пистолета. Поэтому я достал меч и ринулся к баррикаде, образовавшейся в проходе из изувеченных паучьих тел.

В это время еще один паук прополз по потолку в щель над баррикадой. Я метнул в его рот меч Великих. Чудесное оружие словно само развернулось в воздухе и четко, по рукоять, вошло в паучью пасть. Тело паука заглохло и рухнуло с потолка на пол. Я с силой вытащил из его кровоточащей пасти меч. По потолку, стреляя зелеными зарядами, ползло еще два паука.

Я сражался, как мог. Однако их напор давил на меня, отодвигая все ближе к воротам.

– Есть! – раздался вдруг радостный голос Алекса.

Кодовая панель замигала, и створки огромной четырехслойной двери стали медленно раздвигаться вверх и вниз. Брат резко вырвал из устройства для чтения магнитную ленту, схватил в охапку аппаратуру и ринулся в открывшийся дверной проем. Усуп уже давно исчез в новом коридоре. Я, отступая, сразил еще одного паука, затем развернулся и побежал за остальными.

Находясь уже с другой стороны дверного проема, я обернулся. Из-за горы паучьих трупов, как тараканы, повалили новые чудовища. Они лезли как саранча – их были десятки. Я нервно закричал в сторону Алекса:

– Ты можешь закрыть дверь?!

– Ну, это-то проще простого, – спокойно сказал брат и нажал на находившуюся рядом с дверью кнопку зеленого цвета.

Двери начали медленно закрываться. Один из пауков уже успел заскочить в дверной проем, однако пробежать его не успел – двери, как мощный пресс, раздавили его в лепешку.

Створки с мягким свистом закрылись, и нас окружила спокойная тишина. Я, наконец, расслабился и опустил меч. Усупа трясло. Алекс спокойно перезагружал ноутбук и сматывал магнитную ленту.

– Судя по электронной карте, мы находимся под центральной пирамидой, – прокомментировал он.

Я осмотрелся. Коридоры центральной пирамиды были намного больше, потолки выше. Пол был услан шершавым покрытием, на стенах уже не было такого изобилия проводов и труб, вместо них появились надписи на непонятном языке, в воздухе плавали странные черные шары. Алекс попытался просветить их приборами, однако шары оказались непроницаемыми для радиоволн и излучения. Вокруг все было окружено странным фосфоресцирующим фиолетовым светом.

Ведомые электронной картой, мы бродили по этим странным коридорам, созданным чуждой человеку цивилизацией.

Петляющие просторные коридоры вывели нас к очередным дверям с кодовым замком, похожим на тот, что был установлен перед входом в центральную пирамиду.

– Ну, это мы уже проходили, – довольно сказал Алекс и начал доставать магнитную ленту.

Наловчившись на предыдущей двери, Алекс за полчаса вскрыл электронный замок. Двери, не спеша, бесшумно распахнулись перед нами.

– Вообще говоря, – сказал брат. – Великие не были очень умными ребятами, раз их секретные двери можно открыть за полчаса.

Мы прошли сквозь дверной проем и оказались в огромных размеров зале. Двери за нами бесшумно закрылись – мы не успели даже опомниться.

– Ладно, идем вперед, – сказал я.

– Этот большой зал находится в самом сердце центральной пирамиды, – сказал брат, посмотрев на приборы.

Битый час мы осторожно шли вперед, а зал все не кончался. На пути вообще ничего не попадалось. Во все стороны в темноту уходил лишь пустой металлический пол. Воздушное сияние вокруг нас казалось слабым в этом огромном зале, освещая лишь несколько метров впереди нас.

– Снаружи эти пирамиды кажутся намного меньше, чем изнутри, – заметил Усуп. – И золота в них что-то совсем не попадается.

Вдруг Алекс, глядя на дисплей электронной карты, засмеялся.

– Что случилось? – спросил я его.

– А вот здесь мы уже были.

– Как мы могли здесь быть, если идем только вперед? Разве мы сделали круг? Ведь судя по карте, мы все время шли по прямой!

– Да, мы шли по прямой, но оказались снова на том же месте, где были раньше.

– Такого не может быть. Карта врет.

– Может такое быть, – продолжал Алекс, – И карта все показывает правильно. Дело все в том, что мы находимся внутри огромной сферы и идем по ее внутренней стороне. Нам казалось, что мы идем по прямой, хотя на самом деле мы шли по окружности. Окружность замкнулась, и мы оказались снова на том же месте, где были раньше. Взгляните на карту!

Я посмотрел на дисплей в руках Алекса. Наш маршрут описал окружность и вернулся почти в начальную точку.

– Такого все равно не может быть, – настаивал я. – Это противоречит законам гравитации.

– Гравитационное поле здесь преломлено так, что мы можем стоять в любой точке сферы, внутри которой находимся.

Мне все равно в это верилось с трудом.

– Знаешь, – сказал я Алексу. – Я скорее поверю в то, что твоя электронная карта сломалась.

– Хорошо, если не веришь, я тебе это докажу, – спокойно сказал Алекс. – Стойте здесь, а я пойду вперед. Ты сам убедишься в том, что я вернусь к вам сзади.

С этими словами Алекс отдал мне ноутбук и пошел вперед. Удаляясь, он превратился в светящуюся в темноте точку, которая медленно поднималась вверх по отношению к нам. Прошло минут двадцать. Точка все удалялась, пока не оказалась прямо над нашими с Усупом головами, после чего начала медленно расти, опускаясь вниз позади нас. Вот точка снова превратилась в Алекса, уверенно идущего к нам сзади. Описав, таким образом, окружность, брат вернулся на прежнее место и забрал у меня ноутбук обратно.

Мне трудно было поверить, что законы гравитации здесь действуют совсем по-другому. А каково было Усупу! Бедный проводник стоял с открытым ртом и ничего не мог понять.

– Ну как? – сказал довольный своей демонстрацией брат.

Я присвистнул.

– Каких же размеров эта сфера?! Снаружи центральная пирамида выглядит не настолько большой, чтобы засунуть в нее такие огромные помещения.

– Большая часть пирамиды находится под землей, – ответил брат, запуская радиолокационное оборудование. Затем, продиагностировав с помощью приборов помещение, воскликнул:

– Вот это да!

– В чем дело? – сразу же спросил я?

– Диаметр сферы, в которой мы находимся – 1 километр 66 метров.

– Не слабо!

– Но самое интересное не это.

– ???

– Радиолокация показывает, что внутри этой сферы находится шар, диаметром 768 метров. Центры сферы и шара совпадают.

– Но там нет никакого шара! – воскликнул уже ничего непонимающий Усуп. – Когда ты ходил над нами, мы тебя прекрасно видели. Ничто тебя не загораживало. Это значит, что между полом и потолком – Усуп все никак не мог поверить в новую реальность – ничего нет!

– Это еще не значит, что в центре сферы ничего нет, – ответил Алекс. – Шар может быть сделан из аргинита, этого странного прозрачного металла, благодаря которому существуют невидимки. Если шар из аргинита, то будет создаваться полная иллюзия того, что внутри сферы ничего нет.

– Что еще показывают твои приборы? – спросил я Алекса.

– С поверхности сферы к центральному шару ведут шесть лестниц из того же аргинита. Все шесть находятся в двух экваториальных плоскостях сферы, перпендикулярных друг относительно друга. Возможно, что эти лестницы выполняют также роль подпорок для внутреннего шара.

– Что еще?

– Внутри центрального шара радиолокация показывает пустоты, напоминающие по своей структуре помещения. В одном месте пустота практически достигает поверхности шара, оставляя 16 сантиметров металлической массы. Можно предположить, что это внешний люк.

– Все ясно, – сказал я, хотя на самом деле ничего ясного во всей этой истории не видел. – Раз так, то нам надо забраться на этот шар и попробовать проникнуть в его внутренние пустоты. Интуиция подсказывает мне, что мы на верном пути.

Усуп замялся. Он чувствовал себя в этой новой реальности абсолютно растерянным. Бодрость духа явно покинула его.

– Не кисни, приятель, – сказал я ему, – представь, сколько золота может быть в этих самых пустотах!

Парень снова пришел в себя. Глаза его загорелись, он снова был готов залезть хоть к самому черту в котел.

Используя полученные радиолокацией данные, мы направились к одной из лестниц.

– Здесь! – остановил нас брат.

– Где? – вокруг нас расстилался лишь металлический пол сферы.

– Перед тобой!

– Я ничего не вижу.

– Ты ничего не должен видеть, балбес, – ответил брат. – Лестница из аргинита.

Я с вытянутыми руками сделал шаг вперед и нащупал что-то твердое. От предмета отдавало прохладой металла. После недолгого исследования я нащупал четыре рейки и крестовые ступеньки между ними.

– Лезь!

Я полез вверх. Создавалось ощущение, что ты лезешь по воздуху – глаза пытались доказать, что никакой лестницы нет.

За мной полез Усуп, однако через несколько секунд он оборвался и упал на металлический пол сферы. Глаза взяли верх над разумом бедняги. Ему трудно было представить лестницу из невидимого металла.

– В следующий раз будь поосторожнее, – предостерег его Алекс, – сейчас ты упал с высоты в несколько метров, тогда как высота лестницы 149 метров. Если бы ты совершил ошибку немного выше, ты мог бы разбиться.

– Закрой глаза и представь, что ты поднимаешься по лестнице на ощупь, – крикнул я сверху Усупу, – Тогда все будет казаться нормальным.

Проводник прислушался к советам и вскоре уже догнал меня. Последним поднимался Алекс.

Я медленно продвигался вверх, тщательно нащупывая каждую новую ступеньку. Ошибка здесь могла оказаться смертельной.

Казалось, что прошла уже вечность. Ступенька сменяла ступеньку, я медленно поднимался вверх.

Вдруг в какой-то момент со мной начали происходить странные вещи. Мне вдруг показалось, будто бы я свободен, меня ничто не притягивает. Я не чувствовал своего веса. Мне стало казаться, что если я отпущу лестницу, то никуда не упаду, а останусь висеть в воздухе.

Я отогнал от себя странные мысли. Ошибки быть не должно. Ошибка может оказаться смертельной. Я еще тщательнее стал подбирать ступеньки.

Через некоторое время мне стало совсем плохо. Мне вдруг начало казаться, что я не поднимаюсь вверх, а опускаюсь вниз. Причем опускаюсь вниз головой.

Я снова попытался прогнать эти ощущения, однако это было бесполезно. С каждой ступенькой ощущение того, что я ползу по лестнице вниз, усиливалось. Меня стало тошнить. Я услышал, что Усупу сзади меня тоже плохо. Парня начало рвать. Его слюна пролетела мимо меня вверх! О Боже, что за галлюцинации! У меня закружилась голова. Я понял, что сейчас сорвусь и упаду, также как и слюна, вверх. У меня начался бред.

Вверх… Как я могу упасть вверх? Предметы всегда падают вниз… Значит я упаду вниз, который на самом деле верх… Или просто верх – это низ… Такого не может быть, потому что гравитация… Гравитация… Гравитационное поле здесь преломлено… Гравитационное поле здесь преломлено! Значит верх – это низ!

Мне стало лучше. Я попробовал перевернуться вниз головой, вернее, теперь уже вверх головой. После такого маневра я полностью пришел в себя, рвотные рефлексы исчезли, и голова перестала кружиться.

Сориентировавшись, наконец, в новом гравитационном поле, я поднял голову. Усуп все еще полз головой вперед.

– Приятель, перевернись головой назад – и все будет нормально! – прокричал я ему.

Усуп последовал моему совету. Ему стало лучше, однако он так и не понял почему.

– Алекс, перевернись головой назад! – кричал я теперь брату. – Здесь преломлено гравитационное поле.

– Я знаю! – раздался голос Алекса. – Я уже давно это понял. Я не понимаю, почему вы там впереди так долго тормозите?!

Вдруг ступеньки кончились. Я ощупывал перед собой пространство. Там была стальная гладкая платформа. Я посмотрел вниз и ничего кроме пустоты не увидел.

«Все нормально, парень» – сказал я сам себе – «Шар сделан из аргинита». Вздохнув, я спрыгнул на предполагаемую невидимую поверхность. Раздался стук металла о мои сапоги.

Я стоял на твердом, хотя и невидимом полу. Я огляделся по сторонам, и к горлу снова подступила тошнота. Насколько освещался вокруг меня воздух, была одна сплошная пустота. Под ногами та же черная пропасть, что и везде. Я решил не смотреть себе под ноги и посмотрел на спускающихся по лестнице ребят.

От нового зрелища легче не стало. По пустоте спускались два человека, то и дело, хватаясь за воздух. Прыгнув, также как и я, на невидимую опору, они оказались рядом со мной. Все, теперь даже нет мнимой лестницы. Рядом со мной стоят на пустоте два человека. Нас со всех сторон окружает темнота и воздух. Больше нет ничего. Где я вообще нахожусь?.. Где вообще находится нормальный земной верх?.. Я боялся даже подпрыгнуть. Мне казалось, что оттолкнувшись от пустоты, я улечу в пугающую темнотой глубокую неизвестность.

– Если я после этого места не сойду с ума, то с меня пиво, – сказал я, пытаясь отогнать дурацкие мысли.

– Ничего страшного, – сказал брат, раскладывая на воздухе свою аппаратуру и включая радиолокатор. – Еще хорошо, что есть притяжение. Если бы у нас сейчас не было бы веса, то мы все, скорее всего, давно свихнулись бы.

Я посмотрел на Усупа и понял, что то, о чем сейчас сказал брат, вот-вот произойдет с нашим проводником. Я подбежал к Усупу, схватил его за ворот и начал трясти:

– Ну, приятель, все нормально! Мы в двух шагах от золота. Сейчас не время сходить с ума. Сначала надо вытащить отсюда все золото!

При магическом слове «золото» сознание Усупа снова включилось:

– Ну, так пойдемте быстрее, сколько можно топтаться на месте, – закричал он.

– Сюда! – показал брат в воздух, глядя на дисплей локатора.

Мы пошли в указанном направлении. Сначала робко, а потом, привыкнув к тому, что под твоими ногами ничего нет, мы двинулись вперед.

Усуп вдруг стукнулся лбом обо что-то невидимое и закричал.

– Это была лестница, – посмотрел на дисплей Алекс. – Типа той, по которой мы сюда забрались. Идем дальше, что вы встали!

Наконец брат остановился и ткнул под ноги пальцем:

– Сейчас под нами через шестнадцать сантиметров металла начинается пустота.

Мы молча достали микроволновые дрели (изобретение нашего деда!) и начали сверлить. Через несколько минут в воздухе был выпилен небольшой круг, который мы раздробили на мелкие осколки с помощью портативной молекулярной дробилки (тоже изобретение нашего деда!).

Создалось такое ощущение, словно в пустоте прорубили круглую дырку, потому что единственным, что мы видели, было круглое отверстие в воздухе. В это отверстие мы и нырнули.

– Сейчас мы находимся внутри центрального шара, в самом сердце большой сферы, прокомментировал Алекс.

И вот перед нами распахнулась еще одна пневматическая дверь, и мы вошли в большой зал с нормальным ярким освещением. Зал напоминал по форме круглый зал, по стенам которого находились пульты, усыпанные кнопками и различными непонятными знаками. В отдалении от нас стояло три больших стекла, сдвинутых в треугольник. Каждое из них светилось разным светом – одно зеленым, другое желтым, третье красным. Между стекол в воздухе висел цветной голографический план. Брат вгляделся в эту картинку, затем посмотрел на дисплей своей электронной карты.

– Да это же общая схема пяти пирамид и их внутренних коммуникаций! – воскликнул он, – похоже, мы попали в центральную рубку, заправляющую всем этим хозяйством!

– Все это очень похоже на центральную рубку какого-то фантастического космического корабля.

Я продолжал осматривать зал. Недалеко от голографа находился небольшой пьедестал, на котором размещалась овальная металлическая коробочка. Я подошел к ней. Коробочка неожиданно автоматически раскрылась, открывая мне золотое кольцо, испещренное странными символами.

– Вот оно, – прошептал благоговейно я, – Кольцо Двух Сил!

Я бережно взял из коробочки Кольцо и одел его себе на палец. Ничего не произошло.

– Ну все, Кольцо Двух Сил у нас, – сказал я. – Пора уходить отсюда, пока все тихо.

– О! Вот это да! – воскликнул Усуп, увидев на пульте стены большой рычаг из своего любимого драгметалла. – Интересно, сколько в нем золота! Это же ведь чистый сплав!

Усуп обеими руками ухватился за сверкающий рычаг и потянул на себя:

– Сейчас я его выломаю! – вор дернул рычаг изо всех сил.

– Нет!!! – закричал Алекс.

Но было уже поздно. Хотя Усуп отломал золотую ручку, рычаг уже сдвинулся в своем пазу, что-то щелкнуло и запустило необратимый процесс. Ровный свет в рубке погас, замигали красные лампочки, и раздалось громкое завывание сирены. Мониторы на стенах вспыхнули и на экранах побежали непонятные символы.

Всем сразу стало понятно, что что-то не так. Надо было уносить ноги, пока была возможность.

– Бежим!!!

Все инстинктивно бросились к выходу из рубки.

Мы вылезли на поверхность невидимого шара. В глаза нам ударил яркий свет. Все сфера была сильно освещена. Свет менял оттенки с красного на зеленый и обратно. На душе было тревожно.

Алекс быстро вычислил ближайшую невидимую лестницу. В этот раз никого не надо было учить ползти в поле преломленной гравитации. За три минуты мы справились со 150 метровой лестницей, и я уже стоял на поверхности огромной сферы.

Мы начали искать выход из этой странной зоны, однако на месте где мы вошли в сферу, не оказалось никаких дверей.

– Не может быть, – воскликнул Алекс. – Электронная карта ошибиться не может – мы попали в эту сферу именно здесь! Здесь должен быть выход!

– Ну, значит, его закрыли! – успокоил я брата. – Нам надо придумать новый план, как убраться отсюда.

Алекс судорожно начал сканировать местность на предмет незамеченных пустот. Мое внимание привлекло какое-то странное гудение, доносившееся сверху. Я поднял голову. То, что я увидел там, не придало мне оптимизма.

На невидимом шаре, находящемся в центре нашей сферы, открылось множество люков, из которых начали вылезать роботы. Со ста пятидесяти метров я не мог, как следует, разглядеть эти движущиеся железяки. Единственное, что было заметно – роботы своей конструкцией были похожи на людей. Эдакие терминаторы, вылезавшие из своего улья.

Тем временем, пока я их рассматривал, роботов становилось все больше и больше. Они шустро сновали по невидимому шару туда-сюда, пока не заполнили на нем собой все свободное место.

В какой-то момент я решил, что эти роботы абсолютно безвредны и не причинят нашей команде никакого вреда. Но когда эти железяки-терминаторы начали поднимать на нас головы и постреливать по нам лазером, я понял что пора уносить отсюда ноги.

– Ну как дела? – спросил я у Алекса. – Нашел какие-нибудь пустоты под сферой?

– Нет тут никаких пустот! – нервно ответил Алекс. – Что будем делать?

– Не знаю. Надо что-то срочно придумывать, потому что некоторые из терминаторов уже начали слазить к нам по лесенкам.

Ситуация казалась безвыходной. Мы чувствовали себя загнанными в ловушку.

– Все, попали! – сказал Алекс.

– А все из-за чего?! – сорвался, не выдержав, я. – А все из-за того, что у кого-то неслыханная жадность на золото!

Усуп делал вид, что не замечает, что к нему обращаются.

– Усуп!

– Что случилось?

– Что случилось?! Ты не понимаешь, что случилось?!! Ты болван! Из-за твоих идиотской тяги к золоту мы все сейчас подохнем в лапах этих монстров! Кто тебя просил дергать за рычаг?! Взяли бы спокойно кольцо и смотались бы отсюда! Нас бы и след простыл!

– Вот только не надо! – ответил с наглой мордой Усуп, играясь отломанным золотым рычагом. – У нас был договор – я вам показываю дорогу к Курганам, вы берете свое Кольцо Двух Сил, а я все остальное. Все в рамках правил…

– Я задушу этого ублюдка! – взревев от злости, я кинулся на Усупа.

Я схватил его за горло и готов был задушить этого прихвостня за то, что он испортил все дело.

– Ты с самого начала хотел подвести нас под гибель! – орал я на вора. – Сначала ты стащил из машины ключи зажигания, в результате чего нас чуть не забили до смерти в песках, а теперь ты выломал рычаг, из-за которого нас всех вот-вот поджарят лазерами!

– Вы что ж это, решили под конец сами поубивать друг друга, чтобы роботам ничего не осталось, – заговорил за нашей спиной до боли знакомый мягкий старческий голос.

Я перестал душить Усупа и обернулся. Перед нами, как всегда спокойный, стоял дед Всевед.

– Дед Всевед! – воскликнул я.

– А кто ж еще! – прокряхтел старик.

– Как ты сюда попал?!

– Суть Сущного привела меня сюда. Линия мира сейчас замыкается на вас, поэтому я здесь. Но не в этом дело, – дед Всевед исподлобья посмотрел на меня. – Главное, что ты заполучил Кольцо Двух Сил и выполнил часть Великого Преображения, которое возложила на тебя Суть. Теперь же отдай это Кольцо мне.

– Подожди, подожди дедуль, – отрезал я. – Ты сейчас возьмешь Кольцо и смоешься отсюда, оставив нас развлекаться с местными терминаторами. Так дело не пойдет – сначала вытащи нас отсюда, а потом я отдам тебе Кольцо.

– Вот уже вроде столько время прошло с нашей последней с тобой встречи, – укоризненно качая головой, сказал дед Всевед. – А ты вот, как я погляжу, ни на каплю не поумнел, а даже наоборот, поглупел! Как же это я вас отправлю отсюда, когда у меня Кольца Двух Сил нет? Ты подумай сначала, а потом уже говори!

Да, дед Всевед был упрямым стариком. Зная его способности, я не сомневался в том, что он может вытащить нас отсюда без всякого кольца. Но, с другой стороны, если он решил сначала получить кольцо, то он не сдвинется с места, пока его не получит. Он скорее будет убит здесь терминаторами, чем пойдет на уступки.

– Давай же скорее! – торопил старик. – Время сейчас очень дорого! Девятый Закон в опасности!

Я снял со среднего пальца Кольцо Двух Сил и протянул его деду Всеведу. Старик очень бережно принял Кольцо из моих рук и одел его на указательный палец правой руки:

– И да восстановятся Великие Законы. И да прибудет Суть незыблема, какой она была тысячу лет назад!

С этими словами дед Всевед поднял руки кверху, Кольцо на его руке засветилось магическим голубым светом. Дед опустил руки и, словно закончив ритуал, сказал:

– Ну вот, теперь можно и отправляться.

Старик забормотал себе что-то под нос, воздух вспыхнул яркой вспышкой. Громкий хлопок и мы стоим в конце темного тоннеля, освещаемого фарами вездехода.

– Молодец, дед Всевед! – удивился я в очередной раз его способностям. – Ну а теперь все в вездеход и сматываемся отсюда.

В это время земля затряслась, с потолка посыпались огромные куски земли.

Я быстро плюхнулся за сидение водителя, остальные заняли свои места. Быстро, не теряя времени, я дал задний ход. Двигатели взревели, резина зашумела о металлический пол, вездеход задом понесся вверх по пологому склону. Алекс быстро включил высокочастотный передатчик и сгенерировал идентификационный сигнал для ворот. В конце темного тоннеля сразу же появился квадратик дневного света, в который с ревом на бешеной скорости вылетел наш вездеход.

Оказавшись на поверхности, я притормозил вездеход, чтобы включить воздушную тягу.

Земля под нами страшно тряслась. От такой вибрации с курганов начала осыпаться земля, все вокруг дрожало.

– Они растут! – вырвался возглас удивления у Усупа.

Я посмотрел на курганы. Разверзая землю в стороны, пирамиды начали подниматься из земли, обнажая свои гигантские размеры.

– Курганы! Они поднимаются из земли!

Однако это уже были не курганы. Это были пять высоких пирамид, соединенные между собой огромными переходами и сваями.

Дед Всевед с озабоченным лицом наблюдал за этим величественным зрелищем. Казалось, что-то происходило не так, как он задумал.

– … и возвеличились Проклятые Курганы, и восстали из смерти дети проклятых… – бормотал он себе под нос.

– Что случилось, дед Всевед? – спросил я старика.

– Я обещал вас вернуть в ваш мир, – очнулся дед Всевед. – И я сделаю это сейчас, ибо потом Суть может восстать против вас.

– А как же ты? – спросил я деда Всеведа.

– Мне предстоит участвовать в великой битве противоположностей и сохранить мир таким, какой он был. Ведь у меня в руках теперь есть Великое Кольцо Двух Сил – то чего так боится вся нечисть этого мира, которая выползет из своих нор на последний бой со мной, чтобы отобрать кольцо у меня. Но этому не бывать! Суть уже стала сильнее! Великие Законы возьмут верх над Хаосом!

Старик теплым взглядом посмотрел на нас с Алексом.

– Вы сильные люди и делаете правильное дело. Вы, два брата, в вас заложена непоколебимая сила. Ваше дело правильное! Ибо когда две близкие души объединяются в единой цели, они удесятеряют свои силы. Это закон природы. Это Великая Суть вашего бытия. Помните: любое общее дело, сделанное вами, укрепляет вашу Суть и увеличивает силы для следующего дела. Чем больше вы сделаете, тем больше сможете сделать!

С этими словами старик положил свои ладони нам с Алексом на плечи.

– Ну а мне пора, – добавил дед Всевед. – Слишком много еще надо сделать для того, чтобы мир стал спокойным.

Дед хлопнул в ладоши. Снова вспышка и хлопок.

VII

Мы неслись по шоссейной дороге. Лес по обочинам от высокой скорости сливался в однородную зеленую массу. Я протер глаза. Все та же дорога, все тот же лес. Я взглянул на бортовые часы вездехода. Табло показывало 17 июля 2000 года – день, когда мы с братом отправились на рыбалку.

Алекс сидел рядом и тоже ничего не понимал. Мы переглянулись.

– Смотри на дорогу, – прервал тишину брат. – На такой скорости несложно и врезаться в кого-нибудь.

Дорога вывела вездеход к мосту через речку Залеску. Я притормозил при въезде на подмостки, пропуская едущий на встречу грузовой ЗИЛ.

– Ну что, может, на самом деле и не было ничего, – сказал я.

– Может, и не было, – ответил брат, размышляя над тем же, что и я.

– Будем считать произошедшее массовой галлюцинацией, – сказал я, заезжая на понтонный мост.

– Только вот наловленная рыба куда-то делась, – заметил Алекс.

– А может мы ее вообще не ловили.

Больше мы по дороге домой не разговаривали.

VIII

Я остановил вездеход у металлических ворот в высоком бетонном заборе с колючей проволокой наверху. Заглушив мотор, я вылез из машины, подошел к массивной железной калитке и вставил ключи в замочную скважину. Камера над створкой ворот повернулась к калитке и уставилась на меня. Я открыл въездные ворота, брат загнал во двор вездеход. Подогнав его к гаражу, Алекс заглушил мотор и вылез из машины.

– Хлопцы! – По аккуратной асфальтированной дорожке, среди цветов, к гаражу бежал наш дед.

– Дед! – воскликнул Алекс. – Ты что это, уже дома?

– А я плюнул на все, да решил пораньше к вам вернуться. А то уедете опять в свою Москву, дед с вами даже и пообщаться нормально не успеет! А вы откуда?

– Да вот, на рыбалку ездили, – ответил я.

– Ну, як улов?

– Не клюет сегодня.

Затем дед увидел грязный замызганный вездеход, стоящий возле гаража, из которого Алекс вытаскивал оборудование.

– Шо вы с моей машиной сделали?! – лицо деда моментально окаменело.

– С какой? – мы с братом изобразили невинные лица. – А, с этой! Мы на ней на рыбалку ездили.

– Зачем вы брали його? Я ж говорил вам – НЕ ТРОГАТЬ!!! Ох, турки! Вот я вам сейчас! Дубинку только найду покрепче!

С этими словами дед затрусил обратно к дому.

– Ну все, попали мы с тобой, – улыбнулся я брату.

– Да, в ближайшем часу нам предстоят крутые разборки с дедом, – засмеялся он.

Мы расхохотались. Как было все-таки приятно опять очутиться в своем времени, в своем мире, в гостях у своего любимого деда-изобретателя.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – смеялся я.

Вдруг в вездеходе послышался шорох и раздались проклятия. Смех сразу же затих. Мы с братом кинулись к машине.

Открыв двери, мы обнаружили на полу, возле заднего сидения, Усупа, крепко обхватившего обеими руками свой золотой рычаг.

– Ох, как нас тряхнуло! – сказал вор, поднимаясь с пола. – Из меня аж дух вышибло на некоторое время. Ну хорошо, что хоть все целыми и невредимыми выбрались из этих трижды проклятых курганов!

Усуп посмотрел на нас и широко улыбнулся.

– О, нет!!! Ты как здесь оказался?!! – мы с Алексом переглянулись.

Конец

Приложение 1

Выписка из архивов ФСБ России от 7 июня 1998 года

***

Хранилище N УЦ1254, Досье N 1273047.

Кравцов Александр Николаевич, 1970 года рождения, в 1986 году поступает в МАИ на факультет «Информатика и Вычислительная Техника». В 1991 году оканчивает институт, отличный специалист в области космических летательных аппаратов и систем связи. Поступает на службу в ПВО на основе всеобщей воинской обязанности. За 2 года службы в войсках ПВО зарекомендовал себя как отличный специалист по связи и системам слежения. В 1993 году переведен в Центр Космических Полетов. Участник проекта «Партнерство ради Мира» и секретной операции против американских спец. служб «Мир ради Войны». По легенде с 1993 года работает в центре космических полетов исполнительным директором по вопросам снабжения. В 1995 году уволился с работы по личным обстоятельствам. С 1996 года работает главным менеджером в московском представительстве американской транснациональной компании «The Liaison International» (Лиэйзн Интернешнл). Отличный спортсмен, КМС по боксу, 1 разряд по шахматам.

***

Хранилище N УЦ1254, Досье N 1293048

Кравцов Алексей Николаевич, 1974 года рождения, в 1990 году поступает в МГУ на механико-математический факультет. В 1995 году поступает в аспирантуру. С 1997 года работает в одном из московских банков исполнительным директором по вопросам вычислительной техники. Отличный специалист в области компьютерной техники и сетевых решений. Хорошо известен в среде хакеров под кличкой Mortal Freak. Подозревается во взломе компьютерных сетей нескольких швейцарских и американских банков и пропаже 4 598 137 американских долларов. Однако сам Алексей утверждает, что под его кличкой орудовал какой-то самозванец. Его версия была принята на веру, так как вину Алексея в данных преступлениях доказать невозможно.

Приложение 2

Выдержки из книги Кравцова Василия Григорьевича «Основы временной вероятности». Москва, 1990

***

Не смотря на постоянные разговоры о существовании большего количества измерений, чем 3 (а именно: длина, высота, ширина), мы с вами продолжаем пользоваться лишь тремя. Хотя тот факт, что измерений может существовать бесконечное множество, мы почему-то во внимание не берем.

Для рассмотрения в дальнейшем пространственно-вероятностного континуума трех стандартных осей координат XYZ нам будет недостаточно. Поэтому, для удобства работы введем дополнительно еще одну ось T. По этой оси будем отмерять время. За нулевую точку отсчета системы TXYZ возьмем положение объектов в пространстве XYZ на данный момент. В связи с этим точку 0 на оси T назовем настоящим.

В таком случае система TXYZ предстанет для нас в наиболее удобном виде – точки, имеющие отрицательное значение по оси Т будем называть прошлым, а точки, имеющие положительное значение по оси Т – будущим.

Очевидно, что во введенной нами системе координат TXYZ легко можно представить положение объектов на любой момент времени. Однако и это представление картины мира будет весьма упрощенным, если мы не учтем вероятностные соотношения возможных событий.

Вспомним основы курса теории вероятности. Подбрасывая простую монетку, мы не знаем, какой стороной вверх она упадет – гербом или цифрой. Рассмотрим падение монетки гербом вверх. Опытным путем установлено, что вероятность такого события стремится к 50% при количестве бросков, стремящемся к бесконечности. Иначе говоря, шанс выпадения герба или цифры с точки зрения теории вероятности одинаков. А шанс того, что монетка встанет на ребро, стремится к нулю.

Но на самом деле, находясь в нулевой точке отсчета системы TXYZ – в настоящем – мы не можем сказать, что нас ждет в следующий момент времени – в ближайшем будущем. Мы должны рассмотреть три варианта будущего – монетка падает гербом вверх, цифрой вверх или встает на ребро. Каждый из этих трех вариантов будущего подразумевает под собой еще бесконечное множество вариантов развития событий – монетка упала гербом вверх на столе, скатилась на пол, закатилась под шкаф, закатилась в угол комнаты и т. д. до бесконечности. Очевидно, что положений монетки в пространстве в будущем бесконечно много. Одни из положений более вероятны, другие – маловероятны.

Чтобы рассмотреть все эти варианты, системы координат TXYZ нам уже не достаточно. Поэтому, для удобства введем еще одну ось Q – ось вероятных положений объектов в пространстве. На ней будут отложены все вероятные [1]события на определенный момент времени Т. За нулевую точку отсчета по оси Q примем реальное расположение объектов в пространстве в настоящий момент времени. Наиболее близкие значения к нулю – это такие расположения объектов в пространстве, вероятность которых была очень высока. Чем ближе значение оси Q к нулю – тем была выше вероятность, чем дальше – тем ниже.

Таким образом, в системе координат QTXYZ мы можем представить абсолютно любое расположение объектов в пространстве на абсолютно любой момент времени. Так как конкретное расположение объектов в пространстве нас не интересует, а интересует лишь вероятностно-временной континуум, то системой координат XYZ (пространство) можно пренебречь. Поэтому, для дальнейшего удобства работы за точку в системе координат QT будем принимать пространство (систему XYZ). В таком случае систему координат QTXYZ можно представить очень просто (фиг.2). Каждая точка на данном графике – определенное положение объекта в пространстве XYZ (положение задается координатами XYZ) в момент времени Т с вероятностью Q.

Работая в данной системе координат QTXYZ, мы будем рассматривать закономерности пространственно-временно-вероятностного континуума.

Опираясь на фигуру 2, можно установить, что нашу жизнь можно представить как совокупность событий, последовательно сменяющих друг друга (как кадры в фильме), и образующих собой некий график функции Q от T. Как всем известно, любую функцию можно записать в виде формулы. Следовательно, отсюда можно сделать уже первый потрясающий вывод – наша жизнь, прошлое, настоящее и будущее закономерны и, более того, закономерность эта может быть выражена с помощью математической формулы!

***

Опираясь на данную теорию и получив формулу жизни, становится возможным путешествовать во времени и перемещаться на огромные расстояния за считанные секунды, абсолютно не завися от скорости света (График распространения света в системе координат QTXYZ монотонный и непрерывный, в QTXYZ можно задавать для своего движения более сложные функции, что приведет к фантастическим изменениям координат тела по осям XYZ при небольшом изменении значения по оси Т – времени)!

***

Следует заметить, что данная система координат лишь одна из многих, с помощью которых можно по-другому взглянуть на мир.

Примечания

1

Событие – здесь и далее, под словом событие понимается определенное расположение объектов в пространстве на определенный момент времени. (примечание автора)

Content

Отпуск в Средневековье
Ирония путешествий во времени и реальности
Андрей Писарцов

Часть 1

I

II

III

IV

V

VI

Часть 2

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

Часть 3

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

Часть 4

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

Часть 5

I

II

III

IV

V

Часть 6

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

Приложение 1 Выписка из архивов ФСБ России от 7 июня 1998 года

Приложение 2 Выдержки из книги Кравцова Василия Григорьевича «Основы временной вероятности». Москва, 1990

Примечания