Джеки Коллинз

Убийственно прекрасная

Посвящается моей семье, которая является для меня неисчерпаемым источником вдохновения и любви, а также друзьям, которых я часто описываю в своих книгах — под вымышленными именами, конечно, ибо не все они — невинные агнцы…

1

Особняк в Пасадене был великолепен. Большой, внушительный, он был обнесен высокой оградой с глухими металлическими воротами. Выстроенный в респектабельном колониальном стиле, он нисколько не был вульгарным; напротив, от него так и веяло солидностью и деньгами — большими деньгами.

В особняке обитали миссис Пенелопа Уитфилд-Симмонс и ее сын Генри. Пенелопа была вдовой могущественного газетного магната Логана Уитфилд-Симмонса — иммигранта-шотландца, который приехал в Америку без гроша за душой и сумел за несколько десятилетий сколотить огромное состояние. Ему было семьдесят два, когда он скоропостижно скончался от обширного инфаркта, отправившись на рыбалку со своим единственным сыном и наследником.

Генри было двадцать два, когда умер отец. Сейчас ему уже исполнилось тридцать, но он по-прежнему жил с матерью в их пасаденском особняке. Да Пенелопа и не отпустила бы его никуда. Она хотела, чтобы сын и дальше жил с нею, а она давала бы ему все, что он пожелает, — за исключением денег, необходимых для начала самостоятельной жизни. Генри был единственным наследником своего отца, но в завещании имелась оговорка, согласно которой он получал доступ к капиталу только после смерти матери, а Пенелопа, несмотря на свои семьдесят с лишним, была вполне здорова и умирать не собиралась.

Генри Уитфилд-Симмонс с детства жил в праздности. Ни цели в жизни и никаких особенных устремлений у него не было. Несколько лет назад, когда он только что закончил колледж, Генри вдруг решил, что неплохо было бы стать киноактером, но его родителей подобное решение повергло в ужас. «Кино — для гомиков! — заявил отец. — А в моей семье гомиков не было и не будет. Кроме того, когда меня не станет, тебе придется возглавить мой бизнес!»

Получив столь суровую отповедь, Генри воззвал к матери, но та только неодобрительно покачала головой. «Ты должен слушать, что говорит тебе отец, — сказала она тогда. — Всем известно: те, кто имеет отношение к кино, либо наркоманы, либо извращенцы или сексуальные маньяки. Тебе с такими не по пути, дорогуша».

«Ха! — подумал Генри. — Ты-то откуда знаешь?»

Не сказав родителям ни слова, Генри попытался осуществить свою мечту. Втайне от отца с матерью он поступил на курсы актерского мастерства, нашел агента и даже несколько раз побывал на съемочной площадке. Однажды на курсах один из парней вскользь упомянул о том, что знаменитый режиссер Алекс Вудс, обладатель нескольких «Оскаров», ищет исполнителя на главную роль в своем новом фильме «Обольщение». Предполагалось, что партнершей главного героя станет не менее знаменитая Винес — Венера Мария Сьерра.

Генри заволновался. В тот же день он принялся собирать информацию, касающуюся будущего фильма. Ему даже удалось подкупить помощника своего агента, чтобы тот достал копию сценария. Сценарий Генри изучал с рвением неофита, заучивая наизусть реплики главного героя и отрабатывая с зеркалом диалоги и жесты. Когда Генри показалось, что он достаточно готов к этой роли, он связался с агентом и попросил записать его на прослушивание.

Агент посмотрел на него, как на больного, и сказал, что это невозможно. Актер без опыта может даже не надеяться пробиться на прослушивание к Алексу — да еще на главную роль!

Но Генри всегда принадлежал к миру, где деньги и положение решали все. И он с раннего детства знал, что в этом мире нет такого слова — «невозможно». Генри предпринял кое-какие действия и сумел попасть на прослушивание. Когда он приехал на студию, то обнаружил, что в комнате перед кабинетом режиссера собралось еще полтора десятка молодых актеров. Критически оглядывая каждого, Генри кривился. Некоторые из них действительно выглядели неплохо, но он не сомневался, что затмит их всех.

Девушка азиатской наружности, сидевшая за секретарским столиком, вручила ему несколько распечатанных на принтере страниц и объяснила, что эту сцену он должен будет прочесть во время прослушивания. Генри взял бумаги, хотя они были ему не нужны — роль он знал наизусть.

Опустившись на диван, он от волнения возил ногами по полу и пытался представить свое ближайшее будущее. Разумеется, он получит эту роль. Родители?.. Генри был убежден, что, когда он расскажет им о своем успехе, они ничего не смогут поделать. Он, Генри Уитфилд-Симмонс, станет мегазвездой даже без их благословения.

Увы, его дерзким мечтам не суждено было осуществиться.

Почему?

Из-за одной женщины.

Звали женщину Лаки Сантанджело.

2

«Умри, красотка!»

Эти два слова были нацарапаны внутри открытки-приглашения из плотной дорогой светло-бежевой бумаги, которую Лаки только что взяла в руки. Открытка пришла не по почте — кто-то бросил ее в почтовый ящик в самом начале подъездной аллеи дома в Бель-Эйр. Филипп, управляющий в доме Лаки, обнаружил открытку в ящике и принес хозяйке.

«Умри, красотка…» Всего два слова. Ни подписи, ни обратного адреса…

Быть может, это все-таки приглашение на какое-то светское мероприятие — приглашение слишком загадочное, чтобы она могла понять, о чем идет речь?

Ну и черт с ним… Лаки была слишком занята, чтобы ломать голову из-за чьих-то глупых шуток. Бросив на открытку еще один быстрый взгляд, она швырнула ее в корзину для мусора и тотчас о ней забыла.

Лаки Сантанджело была чертовски соблазнительной женщиной с черными, как ночь, глазами, полными чувственными губами, копной длинных черных волос, смуглой кожей и гибким молодым телом. Где бы она ни появлялась, присутствующие — особенно мужчины — замирали, как громом пораженные, ибо Лаки была не только поразительно красива. От нее так и веяло энергией, с которой просто нельзя было не считаться, как нельзя не считаться со стихией, со сметающим все на своем пути ураганом. Проницательный ум, жизненный опыт, интуиция — все это у Лаки было в избытке, и это еще далеко не все.

В прошлом Лаки строила отели в Лас-Вегасе, владела в высшей степени успешной киностудией «Пантера филмз» и трижды выходила замуж. Детей у нее тоже было трое. Старшему Бобби уже исполнилось двадцать три; он был весьма хорош собой и обладал даром красноречия — во всяком случае, уговорить он мог кого угодно и на что угодно.

Макс — упрямой, взбалмошной дочери Лаки — было шестнадцать. При рождении ее назвали Марией, в честь матери Лаки, но в нежном девятилетнем возрасте девочка настояла, чтобы ее называли Макс — и никак иначе. И окружающим оставалось только подчиниться.

Самым младшим из детей Лаки был пятнадцатилетний Джино, названный так в честь деда, чье имя когда-то было широко известно — в определенных кругах. Джино-старший собирался в самое ближайшее время отметить свое девяностопятилетие, однако он по-прежнему был крепок телом и духом и по-прежнему души не чаял в своей красавице дочери. Лаки платила ему тем же. Схожесть характеров — решительных, независимых — и лежала в основе их глубокой духовной близости, и горе тому, кто попытался бы встать между ними!

Лаки приходилась также крестной матерью племяннице Бобби по отцовской линии — Бриджит Станислопулос, богатой наследнице, происходившей из семьи крупных греческих судовладельцев. Натуральная блондинка с безупречной фигурой, она сделала головокружительную карьеру в качестве модели, однако ее жизнь была отнюдь не безоблачной. В юности Бриджит совершила немало глупостей, однако сейчас она, кажется, взяла себя в руки. Лаки, во всяком случае, на это надеялась, ибо способность крестницы попадать в неприятные и даже опасные ситуации заставила ее в свое время изрядно поволноваться. Лишь оказавшись на волосок от смерти, Бриджит поняла, что большие деньги и сногсшибательная внешность не гарантируют счастья. Лаки эту прописную истину усвоила давно, ибо ее собственное прошлое тоже было достаточно бурным. Ее мать была убита, когда Лаки едва исполнилось пять. Следующим погиб старший брат Лаки Дарио — его застрелили и на полном ходу выбросили из мчащейся машины. Еще какое-то время спустя на автостоянке принадлежащего ей отеля в Лас-Вегасе наемный убийца застрелил Марко — человека, которого Лаки любила и за которого собиралась замуж.

Какое-то время спустя Лаки все же удалось узнать, что за всеми тремя убийствами стоял ее крестный отец Энцо Боннатти. Источники, из которых она почерпнула эту информацию, были в высшей степени надежны, но Лаки не сразу поверила в то, что человек, которого она любила и уважала, мог спланировать и оплатить смерть ее близких. Однако поверить пришлось, и Лаки от растерянности перешла к решительным действиям. О, она была не из тех женщин, с которыми можно было не считаться! Исполнившись жажды мести, Лаки приготовила ловушку, в которую и попыталась заманить Энцо. А когда он клюнул, она своими руками застрелила крестного у него дома из его же пистолета, заявив, что он пытался ее изнасиловать. Никаких последствий не было — суд решил, что имела место чистой воды самооборона.

Самооборона?

Как бы не так!

Лаки с самого начала построила свой план таким образом, чтобы все улики указывали на Боннатти — будто он попытался совершить насилие и был убит. Даже окружной прокурор поверил в эту версию, правда, не без помощи Джино, у которого везде имелись могущественные друзья.

На самом деле Лаки просто пристрелила ублюдка, как бешеную собаку. Энцо Боннатти заслуживал смерти, и она никогда не жалела о том, что сделала. Справедливость восторжествовала — справедливость, как ее понимали в ее семье.

«Не связывайтесь с Сантанджело!» — таков был девиз этой семьи. И Лаки подтверждала его справедливость.

Много воды утекло с тех пор. Лаки дважды побывала замужем, пока не вышла за Ленни Голдена — главного мужчину своей жизни.

При мысли о своем теперешнем муже Лаки не сдержала улыбки. Высокий, худой, с вечно взлохмаченными светло-русыми волосами и зелеными, как океанская волна, глазами, Ленни был наделен своеобразным чувством юмора. Должно быть, это качество воспитала в нем жизнь, бывшая довольно непростой. Свою карьеру Ленни начинал «столбом»-дублером[1], однако по прошествии определенного времени стал сниматься и в главных ролях, превратившись в настоящую кинозвезду. Недавно он решил, что его место — по другую сторону съемочной камеры и, прервав актерскую карьеру, стал писать сценарии и снимать собственные, правда — малобюджетные, фильмы, однако и в этой области Ленни обнаружил недюжинный талант. Кроме того, Ленни был непревзойденным любовником и превосходным отцом, но главное — с ним никогда не было скучно. Порывистый, импульсивный, он был абсолютно непредсказуем, и это нравилось Лаки едва ли не больше всего. А еще он был единственным человеком, который понимал Лаки полностью и до конца. Ни о каком другом человеке она не могла сказать ничего подобного.

За годы, прожитые вместе, они пережили немало неприятностей и критических ситуаций — включая разбойное нападение, похищение Ленни и рождение его внебрачного сына, которого Лаки официально усыновила. Несмотря на все трудности, их брак не распался и даже стал крепче, хотя для других пар достаточно было бы и одной десятой доли того, что выпало на долю четы Сантанджело-Голден.

Сладко потянувшись, Лаки взяла с туалетного столика свою сумочку. Туалетный столик с тремя зеркалами и позолоченной резьбой был очень дорогим и стоял в гардеробной огромного особняка в лос-анджелесском районе Бель-Эйр, где жили знаменитости и крупные воротилы. Впрочем, особняк этот не принадлежал Лаки (на ее вкус он был непомерно большим и чересчур роскошным); они с Ленни сняли его всего на несколько месяцев, пока не будет закончен ремонт их поврежденной недавними ураганами виллы в Малибу, и сейчас она с нетерпением ждала, когда же можно будет вернуться в привычную обстановку. Роскошью Лаки никогда не увлекалась — это было не в ее стиле. Кроме того, расположенный на склоне холма Бель-Эйр с его извилистыми улочками, спрятанными за высокими железными воротами особняками и непроходимыми живыми изгородями напоминал ей остров в океане, отрезанный от бурной повседневной жизни. Те, кто селился здесь, жили словно в осаде под охраной многочисленных секьюрити, сторожевых псов и компьютерных систем, но Лаки это не устраивало — она любила чувствовать себя свободной и независимой. Должно быть, именно поэтому несколько лет назад она решила оставить руководство принадлежавшей ей киностудией «Пантера».

Как и многие другие деловые предприятия Лаки, студия оказалась в высшей степени успешной и приносила неплохой доход, однако она отнимала у владелицы слишком много времени. Частенько Лаки работала по семнадцать-восемнадцать часов в сутки, а для семьи и друзей (и, самое главное, для Ленни) времени у нее не оставалось. И вот однажды, проснувшись рано утром, Лаки решила, что с нее хватит. Ей до смерти надоело иметь дело с капризными кинозвездами, дрожащими за свое место исполнительными продюсерами, сладкоречивыми агентами, невротичными режиссерами и прочими личностями, имевшими хоть какое-то отношение к киноиндустрии, а таковых в Лос-Анджелесе было большинство. Сложив с себя руководство студией, Лаки выпустила только еще одну картину. Это было нашумевшее «Искушение», главные роли в котором исполнили блистательная Винес и молодой, талантливый актер Билли Мелина, признанный впоследствии «открытием года». После этого Лаки продала студию и впредь зареклась иметь какое-либо отношение к кинобизнесу.

Достаточно было того, что Ленни продолжал работать в этой области.

Кроме того, у Лаки имелись другие планы. Поразмыслив, она решила вернуться в гостиничный бизнес и построить в Лас-Вегасе, где когда-то начиналась ее карьера, великолепный отель, равного которому еще не было. Несколько лет назад Лаки удалось объединить нескольких крупных вкладчиков и создать синдикат, способный финансировать строительство современного гостиничного комплекса сметной стоимостью в несколько миллиардов долларов. В числе вкладчиков оказались знаменитый киноактер Чарли Доллар, не менее известный режиссер Алекс Вудс и ее собственный отец Джино, который, впрочем, предпочел оставаться негласным членом синдиката, поручив управление своей долей дочери. Собранных средств оказалось вполне достаточно для осуществления заветной мечты Лаки, а мечтала она об уникальном, единственном в своем роде высококлассном отеле с эксклюзивным казино для любителей сыграть по-крупному, изысканными номерами, роскошным фитнес-центром, ресторанами высшей категории, полем для гольфа, несколькими магазинами и лучшим в городе клубом. Пять лет Лаки работала в постоянном контакте с архитекторами, планировщиками и подрядчиками, и вот теперь до открытия великолепного отеля (а это событие предполагалось отпраздновать с подобающей помпой) оставалось меньше месяца. «Ключи» были ее любимым детищем, и Лаки не могла не волноваться, хотя и не предвидела никаких осложнений.

* * *

— Мама!.. — Макс ворвалась в гардеробную, как всегда, не постучавшись. Большие глаза глубокого зеленого цвета шестнадцатилетняя дочь Лаки унаследовала от Ленни; во всем остальном Макс была точной копией матери — у нее были те же непокорные черные волосы, та же умопомрачительно стройная фигура и гладкая, смуглая кожа оливкового оттенка. Высокая, порывистая, словно жеребенок, она держалась на редкость независимо, неизменно привлекая к себе внимание окружающих. Независимым был и ее характер; заставить ее сделать что-то, что было ей не по нраву, было практически невозможно, а уроки в школе Макс прогуливала с завидной регулярностью.

— Знаешь, что, мама?!. — воскликнула Макс, поднимаясь от возбуждения на цыпочки и слегка пританцовывая. — Я не смогу пойти на дедушкин день рождения!

— Что-что? — переспросила Лаки, изо всех сил стараясь оставаться спокойной.

— Понимаешь, одна из подруг Куки устраивает вечеринку в Биг-Беар, и я обязательно должна там быть! — выпалила Макс на одном дыхании. — Все девочки тоже пойдут. Я просто не могу подвести Куки, понимаешь?!

— Значит, ты не можешь подвести Куки? — холодно уточнила Лаки.

— Никак не могу, мам!.. — ответила Макс, дергая упавшую на лицо прядь. — Куки — моя лучшая подруга, и это ужасно важно!

Каждый раз, когда Макс что-нибудь хотелось, это было «ужасно важно». «Ужасно важно» было получить на шестнадцатилетие спортивный «БМВ», «ужасно важно» было поехать в Майами, чтобы прожить несколько дней в доме подруги, «ужасно важно» было побывать на съемочной площадке фильма с участием Леонардо Ди Каприо и так далее. Во всех предыдущих случаях Лаки пошла навстречу дочери, но эту последнюю просьбу она исполнить не могла.

— Прости, детка, — ответила она, качая головой, — но ничего не выйдет.

— Что — не выйдет? Почему?! — изумилась Макс.

— Ты должна пойти на день рождения Джино. Это не обсуждается.

Макс метнула на мать быстрый взгляд исподлобья:

— Ты это… серьезно?

— Еще как, — откликнулась Лаки и, поднявшись, направилась к двери.

— Какая же ты все-таки злая!.. — пожаловалась Макс, следуя за матерью.

— Злая?.. — Лаки вздохнула. Вся сцена что-то ей живо напоминала. Ну конечно!.. Сколько раз она сама точно так же спорила с отцом, а поскольку оба были достаточно темпераментны и упрямы, их столкновения проходили достаточно бурно.

— Ну почему я обязательно должна присутствовать на этом дурацком дне рождения? — с вызовом спросила Макс. — Да Джино даже не заметит, что меня нет!

— Разумеется, он заметит, — ответила Лаки, спускаясь по лестнице на первый этаж. — Твой дед замечает буквально все.

— А вот и не заметит, — проворчала Макс, следуя за ней по пятам.

— Ты его единственная внучка, — заметила Лаки.

— Да? А как же Кариока?

— Ну, — проговорила Лаки, думая о дочери своего сводного брата Стивена. — Кариока — это не ты.

— Почему? — напрямую спросила Макс. — Потому что она черная?

— Ради бога, Макс!.. — воскликнула Лаки. — Как ты можешь говорить такие ужасные вещи?!

И, обернувшись через плечо, она бросила на дочь гневный взгляд:

— Знаешь, Макс, по-моему, сейчас тебе лучше замолчать, пока я не рассердилась по-настоящему.

— Но…

— Нет, — отрезала Лаки, выходя на улицу. — Это решено, и я не желаю больше ничего слушать.

С этими словами она села в свой красный «феррари» и рванула с места.

— Черт!.. — крикнула Макс, когда машина Лаки исчезла за поворотом подъездной дорожки. — Хотела бы я, чтобы ты не была моей матерью! С тобой просто невозможно иметь дело!

— Ты что-то сказала? — спросил Джино-младший, который как раз появился из-за угла дома, он возвращался с теннисного корта. Джино недавно исполнилось пятнадцать, но он был уже выше шести футов и сложен, как профессиональный футболист.

— Мама вбила себе в голову, что я обязательно должна присутствовать на этом дурацком дне рождения, — пожаловалась Макс. — Какая глупость!

— А почему ты не хочешь идти к деду?

— Потому что у меня есть дела поинтереснее, — сердито откликнулась Макс.

— Какие же?

— Тебя это не касается!

Джино-младший шутливо погрозил сестре пальцем и прошел в дом, сопровождаемый двумя приятелями, которые не могли оторвать от Макс восхищенных взглядов.

— Озабоченные маленькие ублюдки, — проворчала под нос Макс. — Глаза сломаете. Идите лучше подрочите в кустах.

* * *

Включив на полную мощность CD-проигрыватель, Лаки умело вела машину, лавируя в плотном потоке автомобилей. Немного успокоившись, она подумала, что ей, пожалуй, не следовало слишком сердиться на несдержанность дочери — похоже, упрямство было у нее в генах. Разумеется, Макс была не только ее дочерью, но и дочерью Ленни, однако кровь Сантанджело явно брала верх. Впрочем, именно по этой причине Лаки не могла допустить, чтобы Макс не пошла на девяностопятилетие Джино ради каких-то подруг из Биг-Беар — лыжного курорта, расположенного в двух часах езды от Лос-Анджелеса. Кроме того, Макс терпеть не могла кататься на лыжах; один раз она попробовала, и ей не понравилось, следовательно, в Биг-Беар ее влекло что-то другое.

Что?

Разумеется, мальчики, что же еще?! Какой-нибудь озабоченный прыщавый подросток с постоянной эрекцией и похотливым, ощупывающим взглядом…

Лаки покачала головой. В последнее время Макс сделалась совершенно неуправляемой. Она затевала споры и раздражалась по самому ничтожному поводу, и иметь с ней дело было абсолютно невозможно. Едва ли не единственным, кто по-прежнему относился к ней снисходительно, был Ленни. Он умудрялся не замечать вызывающего тона и наглого поведения дочери; когда же Лаки предлагала ему обсудить, что же делать с Макс, он только пожимал плечами и говорил: «Вспомни, какой ты была в ее годы, милая. Теперь все это возвращается к тебе же. Ничего не попишешь, закон кармы…»

Лаки вздохнула. Нелегко быть матерью, особенно если чувствуешь себя ненамного старше своего собственного ребенка.

Крашеная блондинка с неестественно молодым лицом за рулем новенького «Мерседеса» подрезала ее справа, и Лаки вынуждена была резко нажать на тормоза.

— Черт тебя возьми! — завопила она. — Ездить научись, уродина!

Блондинка, разумеется, не услышала, но подобная разрядка Лаки была необходима — она помогала ей выпустить пар. Лаки частенько «спускала собак» на мешавших ей водителей. Если с ней был Ленни, он сердился и говорил: «Когда-нибудь тебя просто застрелят, дорогая, вот увидишь!»

«Пусть попробуют!» — огрызалась она. В ответ Ленни только вздыхал и качал головой. Он знал, что укротить Лаки Сантанджело не может никто. Она всегда шла своим собственным путем, и именно за это он ее так любил.

3

У Энтони Бонара, в свое время носившего имя Антонио Боннатти, было все. Прекрасная вилла в двадцати пяти минутах езды от Мехико-Сити, двойной пентхаус в Нью-Йорке, загородный летний дом на побережье в Акапулько и огромное поместье на побережье в Майами. Еще у него была жена Ирма, с которой он прожил пятнадцать лет, двое детей, две любовницы, собственный самолет и весьма прибыльный, хотя и незаконный, бизнес. Когда его спрашивали, чем же он занимается (а задавать подобные вопросы осмеливались немногие), Энтони обычно отвечал, что занимается экспортно-импортными операциями. И это было правдой, потому что он торговал наркотиками, которые так или иначе действительно пересекали границы многих стран.

Миа — так звали мать Антонио — была итальянкой. Она работала горничной в дорогом отеле в Неаполе. В этом отеле всегда останавливалось, приезжая на отдых в Италию, семейство Энцо Боннатти. В то время сын Энцо Сантино Боннатти был всего лишь сексуально озабоченным подростком. Однажды теплой летней ночью он пригласил двадцатидвухлетнюю горничную прогуляться на берег моря и овладел ею прямо на пляже.

Когда Боннатти после отдыха вернулись в Америку, Миа еще не подозревала, что беременна. Когда же она об этом узнала, ей не хватило мужества, чтобы связаться с родителями Сантино, хотя их адрес и имелся в книге регистрации отеля. Родился Антонио и первые двенадцать лет своей жизни прожил с матерью в Неаполе. Лишь двенадцать лет спустя, когда врачи обнаружили у его матери редкое заболевание сердца и объявили, что жить ей осталось всего несколько месяцев, Миа отважилась позвонить могущественным Боннатти, ибо никого из ее родных к тому времени не было в живых.

Несколько недель спустя в Неаполь прилетела грозная Франческа Боннатти, мать Сантино, пожелавшая проверить историю горничной. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — Миа говорит чистую правду, ибо Антонио с его большими карими глазами и самоуверенным выражением лица не напоминал ни Сантино, ни свою мать, зато он как две капли воды походил на саму Франческу — с поправкой на мужской пол.

Никаких сомнений у Франчески не оставалось: юный Антонио действительно был ее внуком.

Когда Миа умерла, Франческа вернулась в Италию, чтобы забрать своего незаконнорожденного внука в Штаты. Там она отвезла его на Лонг-Айленд, в дом Сантино, который к этому времени обзавелся собственной семьей и детьми. Как и следовало ожидать, супруга Сантино Донателла закатила мужу скандал. Сантино все отрицал, делая вид, будто ничего не знает и не понимает, и выражал сомнение, что Антонио действительно его сын.

Семейные разборки продолжались почти сутки. Потом на Лонг-Айленде снова появилась Франческа, которая и увезла мальчугана к себе. Так Антонио и стал жить с ней и с Энцо Боннатти — и прекрасно себя чувствовал. Он оказался на удивление смышленым и способным и довольно скоро научился говорить по-английски без малейшего акцента. Миа много работала, и у нее не было времени воспитывать сына. Он рос на улицах Неаполя, водился с компанией таких же сорванцов, как и он сам, и прекрасно усвоил науку выживания. Умом и сообразительностью природа его не обделила, в людях он разбираться умел, поэтому легко поладил со своим крутым дедом. Энцо, со своей стороны, тоже привязался к напористому, нагловато-энергичному парню и вскоре начал посвящать его в тайны семейного бизнеса, чем вызвал немалое неудовольствие Сантино.

Несмотря на молодость, Энтони — к этому времени он уже привык называть себя на американский манер — быстро учился, легко усваивая информацию, которой делился с ним дед. Школа и школьные предметы его интересовали мало, зато все, что имело отношение к торговле наркотиками, он впитывал жадно, как губка.

Прошло совсем немного времени, и Энцо начал брать Энтони с собой в деловые поездки в Колумбию и Мехико-Сити, с гордостью представляя любимого внука партнерам по незаконному бизнесу. Сантино, крайне недовольный привязанностью, которую Энцо питал к его так называемому сыну, перевел свой бизнес — порнографические фильмы и журналы — в Калифорнию, но старик и ухом не повел. Сантино его разочаровал — не такого сына он мечтал иметь. Франческа была с ним единодушна — она давно махнула рукой на сына, который оказался растленным лжецом, обремененным к тому же пустоголовой женой-скандалисткой и кучей постоянно ноющих детишек, ни один из которых не был достоин носить фамилию Боннатти.

Когда Энцо погиб, именно шестнадцатилетний Энтони сделался опорой Франчески. Правда, Сантино и его брат Карло все же приехали на похороны отца, однако сразу после этого оба вернулись к своим делам, даже не подумав о матери.

«К дьяволу Сантино! — подумал тогда Энтони. — К черту его жирную жену и глупых детей!» Сам он не имел ни малейшего желания иметь с ними дело, как и они не хотели общаться с ним.

После смерти Энцо один из его доверенных людей занялся дальнейшим обучением Энтони. Франческа твердо решила, что внук должен возглавить семейный бизнес, и не раз советовала ему использовать знания, которые он успел получить от деда. И Энтони ее не подвел.

Спустя шесть лет Сантино погиб. Получив это известие, Энтони не испытал никаких чувств. Да и с чего бы ему было сожалеть о смерти своего биологического отца? Сантино так и не признал сына; все это время он вел себя так, словно никакого Антонио-Энтони не существовало на свете, поэтому неудивительно, что и самому Энтони было наплевать на отца. Кроме всего прочего, Сантино Боннатти был застрелен, когда покушался на растление двух несовершеннолетних детей. Ну и идиот!.. Вдвойне идиот, если учесть, что одним из приглянувшихся ему малышей был пятилетний Бобби Станислопулос — сын Лаки Сантанджело.

Как и следовало ожидать, Лаки отомстила. Энтони прекрасно ее понимал и не осуждал. Ну, почти не осуждал…

К двадцати двум годам Энтони прочно утвердился в бизнесе, став заметной величиной в торговле наркотиками. Он сумел наладить прочные деловые контакты с крупнейшими наркобаронами Колумбии, Боливии и Мехико-Сити, которые считали его одним из самых надежных покупателей на территории Соединенных Штатов. И Энтони действительно раз за разом доказывал, что является хитрым и дальновидным дельцом, прекрасно знающим особенности своего опасного ремесла.

Энтони обожал власть и деньги, довольно рано поняв, сколь неотразимо эти две вещи действуют на женщин. Мрачновато-задумчивый вид и властная немногословность делали его достаточно привлекательным. К несчастью, роста в нем было всего пять футов и семь дюймов — гораздо меньше, чем ему хотелось, и это серьезно огорчало Энтони. Впрочем, это не помешало ему переспать со множеством девиц из богатых семейств, не говоря уже о моделях и будущих актрисах, которых в Нью-Йорке и Майами всегда хватало.

Франческа гордилась успехами внука. Она, однако, считала, что подобный образ жизни не доведет до добра, поэтому в один прекрасный день она объявила Энтони, что ему пора остепениться, найти себе порядочную девушку, жениться и завести детей.

Против того, чтобы завести семью, Энтони не возражал, но остепениться?.. Это для стариков, считал он. Для тех, кому больше ничего не светит в жизни.

Но Франческа не отступала. После нескольких месяцев постоянных уговоров и увещеваний Энтони решил, что проще будет сделать, как она велит, и приступил к поискам. Довольно скоро на светской вечеринке в Майами он встретил подходящую девушку. Ей было семнадцать, и звали ее — Ирма. Энтони уже исполнилось двадцать четыре, и он чувствовал себя вполне готовым к семейной жизни.

Одного взгляда на ухоженную, миловидную блондинку-подростка ему оказалось достаточно, чтобы понять — эта подойдет. Его решимость еще больше окрепла, когда Ирма призналась, что она до сих пор девственница.

Представив Ирму Франческе и заручившись ее одобрением, Энтони вылетел в Омаху, чтобы переговорить с родителями своей избранницы — довольно наивной и провинциальной супружеской парой со Среднего Запада — и просить у них руки дочери. Родители Ирмы были в восторге. Никаких возражений с их стороны не последовало.

Сама Ирма тоже была счастлива. Она выходила замуж за богача. Сбылась ее вторая мечта (первая осуществилась, когда она завоевала титул «Мисс Омаха»).

Они обвенчались в католической церкви в Мехико-Сити, где Энтони вел переговоры о покупке большого поместья недалеко от города. Столица Мексики была самым удобным местом для бизнеса, ибо именно здесь обосновались его основные деловые партнеры.

Ирма в белоснежном кружевном платье выглядела чистой и непорочной, как и полагается настоящей невесте. Медовый месяц они провели в Европе, потом вернулись в Мексику, а вскоре после этого Ирма забеременела. Их сын Эдуардо родился за день до восемнадцатого дня рождения Ирмы. Еще год спустя она родила дочь Каролину.

Энтони и его бабка были удовлетворены. Очаровательная жена и двое детей — это ли не образцовая семья? Теперь, считал Энтони, Ирма может направить все свои силы и энергию на воспитание сына и дочери, а он будет заниматься бизнесом, ездить по всему миру и спать с кем сочтет нужным. Этому его тоже научила Франческа. Женщины, сказала она, когда впервые привезла внука в Америку, делятся на две категории: есть жены, матери, сестры и дочери, а есть — проститутки, шлюхи, путаны. Первые нужны для приличия, вторые — для удовольствия.

Ирма относилась теперь к категории жен и матерей, поэтому после рождения сына и дочери Энтони решил, что больше не будет с ней спать. Ему претило вонзаться членом в то место, откуда появились на свет его драгоценные Эдуардо и Каролина. Правда, Ирме подобное решение пришлось не по вкусу, но Энтони было наплевать. У него были заботы поважнее.

Несмотря на то что главная резиденция Энтони размещалась в Мехико-Сити, он проводил немало времени в Нью-Йорке и Майами. Не реже двух раз в год он ездил в Колумбию и Боливию. Торговля наркотиками уже принесла ему денег больше, чем Энтони рассчитывал, однако, несмотря на свое растущее богатство и неизменную удачу, он не мог в полную силу наслаждаться жизнью. Виновата была Франческа. Она хотела, чтобы именно он отомстил за смерть деда и своего дерьмового отца, и постоянно ему об этом напоминала.

«Что ты за мужчина?.. — сварливо бормотала старуха, когда Энтони меньше всего этого ожидал. — Твой дед Энцо — вот это был мужчина! Настоящий мужчина — решительный, смелый; он ничего не боялся. А ты, Энтони?! Надеюсь, ты все же станешь таким, как он! Долг чести есть долг чести, и закончить эту вендетту на наших условиях должен именно ты! Да, ты!..» Каждый раз, когда Франческа заговаривала о мести, ее темно-карие глаза вспыхивали каким-то странным злобным огнем, от которого даже Энтони становилось не по себе. «Нужно смыть позор с самого имени Боннатти, — обычно добавляла она. — Да что я тебе объясняю, ты и сам знаешь, как все было!»

Да, Энтони знал, как все было, и хотя он официально переменил фамилию на Бонар, по рождению он оставался Боннатти, о чем старая карга не упускала случая ему напомнить.

* * *

Пока Энтони рос, Франческа не раз пересказывала ему историю кровной вражды между Боннатти и Сантанджело. А история эта была довольно древней.

Если верить Франческе, Энцо Боннатти и Джино Сантанджело с раннего детства были близкими друзьями. Они вместе росли, потом вместе стали заниматься бизнесом, сумев за короткое время заработать немало денег. Дети иммигрантов, они умело использовали все возможности, какие только могла дать им жизнь в Америке, включая гангстерское ростовщичество, азартные игры и ограбление грузовиков, перевозящих нелегальное спиртное. На протяжении нескольких лет они работали вместе, но потом Энцо переключился на наркотики и проституцию — два вида преступного бизнеса, к которым Джино Сантанджело не хотел иметь никакого отношения.

«Должно быть, этот Джино был просто дураком! — не раз думал Энтони. — Только идиот мог отказаться от возможности заработать по-настоящему большие деньги!»

Как бы там ни было, Джино Сантанджело все же сумел преодолеть соблазн, ибо с Энцо он больше не работал. Вместо этого он начал строить в Вегасе отели, до некоторой степени легализовав свой бизнес, после чего отошел от дел, предоставив управление своими гостиницами дочери — Лаки Сантанджело.

Несмотря на то что Энцо и Джино расстались друзьями, несколько лет спустя они сделались злейшими врагами. И год от года вражда между двумя семействами становилась все глубже, все непримиримее.

В конце восьмидесятых вдова Сантино Донателла Боннатти снова выплыла на поверхность, правда, теперь у нее было другое имя, другое лицо и другой бизнес. Выйдя замуж за Джорджа Лэндсмена, финансового гения и бывшего бухгалтера Сантино, она превратилась в респектабельную предпринимательницу Донну Лэндсмен. С помощью нового мужа и полученных по наследству средств она создала успешную рейдерскую компанию[2] и не замедлила устроить охоту на Лаки Сантанджело и принадлежащую ей студию «Пантера». К несчастью, ее попытка завладеть студией с треском провалилась, как провалилось устроенное ею же покушение на Джино Сантанджело. По некоторым сведениям, она заплатила наемным убийцам немалую сумму, однако старик оказался гораздо крепче, чем казалось. Он не только не погиб после двух огнестрельных ранений, но, напротив, довольно быстро оправился, чем привел Донну в неописуемую ярость.

Энтони эти попытки отомстить семейке Сантанджело показались попросту жалкими. И Франческа полностью с ним согласилась.

Спустя некоторое время в семье Донны произошла трагедия. Ее шестнадцатилетний сын Санто, приходившийся Энтони единокровным братом, неожиданно сошел с ума и застрелил из дробовика мать и отчима прежде, чем его загрызли насмерть их сторожевые собаки.

Прощай, Донателла.

Прощай, Джордж.

Прощай, недоумок Санто.

Впрочем, Энтони смерть этих троих тронула еще меньше, чем смерть отца. Франческа, похоже, тоже их не жалела. С Донателлой она всегда не ладила, Джорджа презирала, а Санто считала слабаком.

«Это ты должен отомстить Сантанджело и смыть позорное пятно с нашего имени, — внушала она внуку. — Это твое дело, твоя святая обязанность!»

Откровенно говоря, Энтони мало интересовался местью и кровной враждой. Вендетта, считал он, занятие для стариков, седых ветеранов из поколения его покойного деда. Но он хорошо знал Франческу и не сомневался — она не оставит его в покое до тех пор, пока он не сделает семейке Сантанджело какую-нибудь серьезную гадость. По большому счету Энтони и сам был не прочь им отомстить. В конце концов, Энцо застрелила не кто иная, как Лаки, и это сошло ей с рук. Больше того, она имела самое прямое отношение и к смерти Сантино, и к якобы случайному падению дяди Карло из окна пентхауса на девятнадцатом этаже.

Боннатти и Сантанджело.

Кто-то из них должен сойти со сцены и исчезнуть навсегда.

4

Знаменитый киноактер Билли Мелина был молодым загорелым мужчиной шести с лишним футов ростом, с выгоревшими на солнце светлыми волосами и тренированным телом, которое так и просилось на обложку каталога «Эберкромби и Фитч». Билли исполнилось двадцать восемь, и он пребывал в прекрасной физической форме. Четко очерченные, скульптурные мышцы его брюшного пресса так и играли каждый раз, когда стоявшая перед ним на коленях поклонница наклоняла голову, деловито работая губами и язычком.

— Соси! — скомандовал Билли, нажимая руками ей на затылок. — Глубже! Сильнее!

Девушка и так старалась изо всех сил. Даже на шее у нее выступили крошечные бисеринки испарины. Чего же еще ему нужно?

— А-а-ах! — протяжно выкрикнул Билли. — Вот так, вот так! Я кончаю, кончаю!..

Девушка попыталась отстраниться.

— Нет, нет! — закричал Билли и сильнее надавил ей на затылок. — Глотай! Ну!.. — Он снова застонал, потом произнес невнятной скороговоркой: — Давай, крошка, давай! Вот так! О-о-о!..

Потом на несколько мгновений наступила тишина. Девушка как будто решала, может ли она отпустить Билли или он захочет продолжения.

Билли первым пришел в себя. Резко отстранившись, он натянул узкие белые джинсы «Кляйн» и застегнул «молнию».

Вся сцена происходила в доме Билли на Голливудских холмах — в том самом доме, в котором, как уверял риелтор, когда-то жил Чарли Шин. В доме, который обошелся Билли в три миллиона.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он сможет позволить себе столь дорогую покупку?

Во всяком случае, не его престарелый отец. Когда восемь лет назад Билли заявил, что едет в Голливуд, чтобы стать знаменитым актером, Эдди Мелина только рассмеялся ему в лицо.

И не его мачеха, старая пьянчужка Милли. «Скатертью дорожка, Билли-бой, — сказала она ему на прощанье. — Катись, да подольше не возвращайся!»

Но он все-таки сумел показать всем, на что способен. Показать и доказать. Теперь он был не просто Билли, а Билли Мелина, настоящая кинозвезда в расцвете сил и таланта. Да, черт побери, звезда и исполнитель главных ролей! Всего за несколько лет ему удалось попасть в неофициальный список молодых актеров, чье участие в съемках гарантировало успех даже самому бездарному фильму. Ди Каприо, Брэд Питт, Джонни Депп — он был ничуть не хуже их. Кроме того, тот же Питт был уже немолод, а Билли с каждым годом становился все популярнее и востребованнее.

Как вам это, старикашка Эд и проспиртованная кочерыжка Милли?

Девица, одетая в обрезанные джинсовые шорты и крошечный желтый топик, поднялась с колен.

— Ну как? — спросила она безучастно, словно официантка, подавшая в забегаловке холодный омлет.

— Превосходно, — отозвался Билли, прикидывая, как бы побыстрее от нее отделаться.

Он подцепил ее несколько часов назад в «Тауэр рекордз» на Сансете. Заметив Билли, девица бросилась к нему навстречу и попросила автограф. Он сразу обратил внимание на острые, напряженные соски, натягивавшие эластичную ткань крошечного топика, и почувствовал легкий приступ желания. Потом он бросил взгляд на ее ноги — длинные, стройные, покрытые ровным загаром. В последнюю очередь Билли взглянул на лицо. Миловидное, хотя ничего примечательного. К этому моменту он, однако, уже изрядно возбудился. На съемочную площадку его должны были вызвать не раньше трех часов, поэтому Билли без колебаний пригласил девушку к себе перекусить. О том, что в меню входит минет, не было сказано ни слова, но это подразумевалось, и оба прекрасно это знали.

Девица была вне себя от восторга. У нее был побитый, старенький пикап с разбитым задним габаритом, живо напомнивший Билли древнюю развалюху, на которой он сам восемь лет назад приехал в Голливуд, имея в кармане двести долларов и никаких перспектив. Следуя за принадлежащим Билли изящным «Мазерати» ей пришлось очень постараться, чтобы не отстать и не потерять его на узких извилистых улочках, но она справилась. Все дальнейшее произошло в полном соответствии с планом и к обоюдному удовлетворению. Во всяком случае, так казалось Билли. Он еще даже не начал подозревать, какое продолжение будет иметь история с девицей.

— Послушай, — сказал он, пока они стояли возле бассейна, — хочешь, я подарю тебе подписанную фотографию, чтобы ты могла рассказать о нашей встрече подругам?

— Это было бы просто отлично, — ответила девица, разыгрывая смущение. Можно было подумать — это не она пару минут назад взяла у него в рот.

— О’кей, тогда подожди меня здесь, — строго сказал Билли. — Я сейчас вернусь.

Когда Билли только приехал в Голливуд, он называл всех женщин «мэм», старался держаться с ними уважительно и не забывать о хороших манерах. Став звездой, он избавился от этой провинциальной привычки, хотя что-то рыцарское в его манерах еще оставалось.

Бросившись в дом, Билли закрыл за собой прозрачную сдвижную дверь. Он чувствовал себя немного виноватым из-за того, что произошло, потому что у него была постоянная подруга — роскошная женщина, известная певица и кинозвезда, которая, правда, была старше его на тринадцать лет. Билли был уверен, что она не на шутку рассердится, если узнает, что он изменил ей с поклонницей. Но с другой стороны, утешал он себя, разве минет — измена? Сам президент Клинтон объявил на всю страну по национальному телевидению, что минет — это вообще не секс. Какие еще после этого могут быть вопросы?

Рамона — его горничная-испанка — что-то напевала на кухне на своем языке. Несомненно, она понятия не имела о том, что произошло возле бассейна. Что касалось Кевина, секретаря и старинного приятеля Билли еще со школьных времен, то он еще утром уехал по каким-то делам. Впрочем, скорее всего, Кев просто завис в каком-нибудь баре, чтобы склеить девчонку. Мисс Разбитая-Задняя-Габаритка могла бы ему понравиться, но, увы, сегодня они не встретились.

Юркнув в кабинет, Билли принялся копаться в громоздившемся на кофейном столике мусоре и довольно быстро обнаружил среди неоплаченных счетов, откровенных писем от поклонниц, засаленных автомобильных журналов, пустых конфетных коробок и недокуренных сигарет с травкой пачку рекламных снимков размером восемь на десять дюймов. Схватив фломастер, он быстро расписался на снимке и почти бегом вернулся к бассейну, собираясь как можно скорее отправить гостью восвояси.

Пока он отсутствовал, девица успела скинуть шорты и топик, и теперь плавала в его бассейне нагишом.

«Вот черт! — подумал Билли. — Что теперь делать-то?»

— Эй!.. — крикнул он, прикусывая ноготь на указательном пальце.

— Я подумала — ты не будешь против! — беспечно откликнулась девица.

«Еще как буду…» — Билли мрачно покачал головой.

— Вообще-то, конечно… — пробормотал он, продолжая кусать палец. — Просто мне пора уезжать, так что чем скорее ты вылезешь, тем лучше.

— А может, лучше ты залезешь ко мне? — предложила девица, наглея с каждой минутой. — Уверяю тебя — ты не разочаруешься, к тому же вода очень теплая.

С этими словами она перевернулась на спину и распласталась на поверхности. Ее груди с острыми сосками торчали над водой, как два холмика, и выглядели очень соблазнительно.

Билли несколько мгновений разглядывал этот сочный плод, который, казалось, только и ждал, чтобы его сорвали. У мисс Разбитой-Задней-Габаритки были длинные, стройные ноги и плоский, подтянутый живот, завершавшийся внизу целым кустом густых лобковых волос, что показалось Билли на редкость сексуальным — в Голливуде большинство женщин лобковые волосы сбривали.

Разглядывая девушку, Билли почувствовал, как в нем снова нарастает возбуждение, хотя только недавно он пережил глубокую разрядку.

«Какого черта, — решил он наконец. — Трахну ее в бассейне, а потом спроважу, пока она не опомнилась».

В конце концов, что Винес не знает, того она и не узнает…

* * *

— Где этот гребаный Билли Мелина? — требовательно спросил Алекс Вудс у своей ассистентки Мэгги — высокой индеанки с прямыми черными волосами, собранными на затылке в «конский хвост», и резкими, почти мужскими чертами лица. Алекс и Мэгги находились на опушке небольшого леса в нескольких милях от Лос-Анджелеса, где снимался новый фильм с рабочим названием «убей!» — крутой триллер, в котором Билли исполнял главную роль.

Мэгги сразу почувствовала, что еще немного — и Алекс взорвется по-настоящему. Как режиссер он был неимоверно талантлив, что подтверждали, в частности, полученные им «Оскары», но иметь с ним дело было нелегко. Когда ему что-то не нравилось, всем, кто с ним работал, приходилось держаться настороже, ибо взрыв мог последовать буквально из-за пустяка. Тогда доставалось всем, не исключая и самой Мэгги. Получив ни за что ни про что очередной нагоняй, она часто спрашивала себя, как удается ладить с Алексом его любовнице Линг — адвокатессе китайского происхождения.

— Билли в пути, — спокойно сказала Мэгги, пытаясь предотвратить возможный скандал.

— Ах, Мистер Суперзвезда в пути?.. — переспросил Алекс самым саркастическим тоном, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Между прочим, по расписанию он должен быть на площадке в три, а сейчас уже без четверти четыре!

— Я знаю, — кивнула Мэгги с самым невозмутимым видом.

— Так позвони его водителю и скажи, чтобы пошевеливался!

— Билли отказался от услуг водителя, — сообщила Мэгги. — Он сказал, что любит сам сидеть за рулем.

— Это еще что за новости?! — завопил Алекс, теряя последние крохи самообладания. — Меня не колышет, что он там любит! По условиям страховки это запрещено — и точка! Ты слышишь меня, Мэгги?! Представитель страховой компании запретил Билли садиться за руль во время съемок, и тебе должно быть это известно!

— Известно, — негромко ответила Мэгги. Она работала с Алексом уже много лет и прекрасно знала, что оправдываться и противоречить бесполезно — это могло привести только к очередному скандалу.

— Значит, тебе известно?! — повторил Алекс с угрозой. — Так почему тогда ты ничего не сделала?

Мэгги пожала плечами.

— Дерьмо! — выругался Алекс. — Проклятые актеришки! Их всех давно пора вышвырнуть к чертовой матери!

— Как-как вы сказали?

— К чертовой матери! Вот погоди, этот Мелина наверняка кончит совсем как Том Круз…

— Не волнуйся так, Алекс. Вот он уже едет…

И действительно, как раз в этот момент на дороге появился «Харлей электра глайд» — подлинный, хотя и отреставрированный экземпляр, верхом на котором величественно восседал Билли Мелина собственной персоной, до бровей затянутый в черную кожу.

Не успел Билли соскочить с седла, как Алекс уже двинулся ему навстречу.

— Ты опоздал! — грозно взревел он.

— Ничего не смог поделать — на дорогах пробки, — возразил Билли довольно самоуверенным тоном. Алекса он не боялся, зная, что тот не сможет уволить его ни при каких обстоятельствах.

— Это непрофессионально, — проворчал режиссер.

— Я же сказал — я ни в чем не виноват, — отозвался Билли, снимая шлем.

— Ну, разумеется — не виноват, — издевательски протянул Алекс. — Билли у нас никогда ни в чем не виноват, правда? Он же звезда!

Мэгги поспешила разрядить ситуацию.

— Идем со мной, Билли, — сказала она, вставая между двумя мужчинами. — Тебя давно ждут в гримерке.

— Привет, Мэгс! — кивнул ей Билли, машинально включая на полную катушку свое профессиональное обаяние. — Прекрасно выглядишь. Как ты посмотришь, если мы с тобой…

— Ну-ка, живо в гримерную! — оборвал его Алекс. — Шевели задницей!

— Не переживай, старик! — ухмыльнулся Билли. — Уже иду.

Алекс круто развернулся и затопал к своей съемочной бригаде, которая расположилась на противоположной стороне дороги. Старик? Этот придурок называл его «стариком»?! Верно говорят — нет ничего хуже, чем дешевый актеришка, сделавший пару кассовых лент и вообразивший себя вторым Стивом Маккуином.

К дьяволу этих бездарей! И к дьяволу Билли Мелину!

За свою жизнь Алекс повидал немало так называемых звезд, видел их взлеты и падения. В свои пятьдесят восемь он был опытным продюсером, сценаристом и режиссером, участником множества «локальных голливудских войн», и прекрасно знал правила игры. Обман, мошенничество, предательство — ничто из этого «малого джентльменского набора» уже не могло его удивить. Пожалуй, единственным директором киностудии, с которым Алекс работал с удовольствием, была Лаки Сантанджело. С самого начала между ними установились доверительные отношения, выходящие за рамки чистого бизнеса, и хотя Алекс всегда предпочитал азиатских женщин, в Лаки было что-то такое, что влекло его с невероятной силой. К несчастью, Лаки была замужем и, что еще хуже, любила своего супруга, хотя однажды обстоятельства сложились так, что она и Алекс все же оказались в одной постели. Всего одну ночь безумного секса подарила им судьба. Всего одну ночь они провели вместе в придорожном мотеле, но Алекс до сих пор помнил каждый час ее во всех подробностях и знал, что никогда этого не забудет.

Просто не сможет.

В тот раз Лаки была с ним только потому, что думала — Ленни, ее драгоценный Ленни убит. Но он чудом спасся, и с тех пор, встречаясь с Алексом, она никогда не упоминала о ночи, которую они провели вдвоем. Режиссер знал — Лаки старается убедить себя, будто между ними ничего не было. И он отлично понимал ее чувства, но не мог ничего с собой поделать. Алекс знал это твердо — он всегда будет любить эту женщину, что бы ни происходило в его собственной жизни.

Внешне, впрочем, они оставались друзьями. Еще в те времена, когда Лаки владела студией «Пантера», они сняли превосходный фильм, принесший большую прибыль, а сейчас Алекс вкладывал деньги в новый отель, который Лаки строила в Вегасе.

Пока он размышлял обо всем этом, вернулась Мэгги, отводившая Билли в трейлер-гримерную.

— Пять минут, — проворчал Алекс. — Я хочу, чтобы этот недоносок был на площадке через пять минут!

— Хорошо, — кивнула Мэгги.

— И чтобы я больше не видел этого пижонского «Харлея», — добавил режиссер. — Он должен ездить на долбаной машине с долбаным шофером, как и записано в его контракте! Напомни ему об этом или позвони его агенту.

— Да, Алекс.

Алекс Вудс вздохнул:

— О’кей, детка. А теперь пошли делать это чертово кино!

5

Косметический салон «Хевенли-Спа» в Пасадене был одним из немногих мест, где Лаки могла по-настоящему расслабиться. Она и ее самая близкая подруга Винес часто строили свое расписание таким образом, чтобы побывать здесь хотя бы два раза в неделю. Это было непросто, потому что обе были заняты сверх меры, однако они старались непременно повидаться, и чаще всего им это удавалось.

Лаки ворвалась в салон как вихрь. Она опоздала, к тому же после стычки с Макс внутри у нее все кипело, хотя Лаки понимала, что не должна слишком сердиться на дочь. В свои шестнадцать Лаки была, пожалуй, еще хуже.

Ха! Как говорится — яблочко от яблони недалеко падает. Пожалуй, единственное, что Лаки могла сделать, это присматривать за дочерью, чтобы успеть что-то предпринять до того, как Макс накличет на себя действительно серьезные неприятности.

— Как поживает твой Билли? — спросила Лаки, когда они с Винес улеглись на кушетки в комнате грязетерапии, и две устрашающего вида русские иммигрантки принялись обмазывать их тела толстым слоем жирной грязи.

— Ты думаешь, я сошла с ума, так ведь? — вздохнула Винес, потягиваясь всем своим великолепным телом. На ней не было ничего, кроме серег и крошечных леопардовых трусиков.

— Какое мне дело, — откликнулась Лаки, подставляя массажистке смуглое бедро. — Главное, чтобы тебе нравилось. Твое дело — останешься ли ты с Билли или найдешь себе кого-нибудь другого. Я давно зареклась давать советы, особенно таким знаменитым женщинам, как ты.

— Это я-то знаменитая? — рассмеялась Винес.

— А то нет?! — улыбнулась Лаки. — Я же не слепая и не глухая.

— Послушай, — серьезным тоном начала Винес, — я знаю, как тебе нравился Купер, но…

— Он мне до сих пор нравится, — ответила Лаки, тщательно подбирая слова. — Однако это вовсе не означает, что ты должна была и дальше жить с человеком, который тебя не устраивает.

— Да, наш брак развалился, — согласилась Винес, поворачиваясь на бок. — Но в этом виновата не я. Во-первых, Куп изменял мне направо и налево, а во-вторых, в повседневной жизни наш Мистер Душа Общества оказался жутким занудой. Только представь себе, он настаивал, чтобы мы каждый вечер ложились спать ровно в девять, и ни минутой позже! Как тебе это?

— С мужчинами такое бывает, — глубокомысленно сказала Лаки, наслаждаясь прикосновением к коже прохладной целебной грязи. — Особенно в браке. Издержки семейной жизни, так сказать…

— Но Ленни ведь не такой! — возразила Винес.

— Ну, это не значит, что у нас с ним не бывает разногласий, — парировала Лаки.

— Насколько я заметила, тебе это никогда не мешало. Во всяком случае, тебе удается как-то урегулировать спорные вопросы.

— Да, — согласилась Лаки. — Действительно, удается…

— В таком случае, что же я сделала не так?

— Наверное, ничего… — сказала Лаки, пожимая плечами. — Должно быть, дело в том, что не каждому удается справиться со своим эго. А у Купера оно было непомерным. Просто гигантским! Впрочем, ты лучше меня знаешь…

— Знаю. — Винес вздохнула и тут же лукаво улыбнулась. — Впрочем, гигантским у него было не только эго, но и кое-что другое…

— Ах, избавь меня от подробностей, дорогая, — перебила Лаки. — Особенно от таких подробностей. Меня это не интересует.

— Не то чтобы мне его не хватало, — продолжала Винес, не слушая ее. — Потому что у Билли с этим тоже все в порядке. На самом деле, эта штука у него даже побольше, но…

— Черт побери! — воскликнула Лаки. — Я же сказала — никаких подробностей! Терпеть не могу разговоров о чужой сексуальной жизни.

— Ну разве мне не повезло в жизни?! — хвастливо рассмеялась Винес. — Два таких жеребца подряд!

— Да, и с полдюжины других любовников между ними, — вполголоса пробормотала Лаки.

— Что? Завидуешь? — ухмыльнулась Винес.

Лаки приподняла бровь.

— Ты ведь знакома с Ленни, не так ли? — осведомилась она.

— Да-да, я знаю! Твой Ленни — самый лучший и все такое, поэтому вы оба счастливы до обалдения и никогда не изменяете друг другу. Только вот что я тебе скажу, моя дорогая: если бы у Купера вдруг появился внебрачный ребенок, я не уверена, что смогла бы…

— Ни слова больше! — перебила Лаки с ноткой угрозы в голосе. — Древняя история — не моя область.

Как ни любила Лаки свою подругу, она все же не могла позволить этой роскошной платиновой блондинке переступать некие, раз и навсегда определенные границы. Да, у Ленни действительно был ребенок от другой женщины. Все произошло в исключительных обстоятельствах. Ленни похитили и держали в подземной пещере на Сицилии. Там у него была короткая близость с женщиной по имени Клаудия. Именно она помогла Ленни бежать. На этом их отношения закончились, и Ленни больше не видел свою спасительницу до тех пор, пока она не появилась в Малибу на пороге их дома с мальчиком по имени Леонардо на руках.

Что и говорить, Лаки было нелегко освоиться с новыми обстоятельствами, но она сумела преодолеть себя. Больше того, когда Клаудия погибла, она официально усыновила Леонардо и с тех пор относилась к нему как к своему собственному сыну. И, как ни странно, после этого их брак с Ленни стал даже крепче, чем был.

— Кстати, — сказала Лаки, продолжая разговор, — ты придешь с Билли на день рождения Джино?

— А почему ты спрашиваешь? — прищурилась Винес.

— Потому что мне пришлось пригласить Купера, — объяснила Лаки. — Ведь они с Ленни по-прежнему близкие друзья.

— Мне все равно, — фыркнула Винес. — К тому же Куп наверняка будет с этой своей юной марафетчицей… Вот ни стыда ни совести у человека. Она же ему в правнучки годится!

— А мне почему-то кажется, что тебе совсем не все равно, — заметила Лаки. — Во всяком случае, голос у тебя обеспокоенный.

— Ты что, смеешься?! — вспыхнула Винес. — Мне плевать на его любовницу, пусть она даже не вышла из детсадовского возраста. Меня другое беспокоит — то, что он всюду таскается с ней и с Шейной. По-моему, это неправильно!

— Твоя дочь — умная девочка и прекрасно во всем разбирается, — ответила Лаки. — Я думаю, она справится.

— И все равно это неправильно, — твердо повторила Винес. — Любовница Купера — девятнадцатилетняя наркоманка и сексуальная маньячка, которая мечтает стать актрисой. О чем он только думает, козел старый?

— Может, стоит познакомить ее с Билли? — пошутила Лаки. — По возрасту она как раз ему подходит.

— И ты туда же!.. — с досадой воскликнула Винес. — С меня хватает и того, что пишут о нас газеты.

— Ну прости, — извинилась Лаки. — Я не подумала.

— Билли действительно всего двадцать восемь, — объяснила Винес, — но внутренний возраст у него как раз подходящий. И тринадцать лет разницы не беспокоят ни его, ни меня. Проклятые журналисты — вот кому эта тема не дает покоя. Журналистам, папарацци и, разумеется, этим ведущим ночных ток-шоу. Они только об этом нас и спрашивают, потому что тем, кто пишет для них сценарии, ничего более умного в голову не приходит!

— О’кей, я понимаю.

— Я люблю Билли, и я знаю, что он любит меня.

— Вот и отлично. Я беспокоюсь только потому, что мне не хотелось бы, чтобы он сделал тебе больно.

— А что? Ты что-нибудь слышала? — насторожилась Винес.

— Нет, ничего.

— Точно?

— Абсолютно.

— Ты ведь мне скажешь, если до тебя дойдут какие-нибудь слухи, правда?

— Не переживай, дорогая. Ни один мужчина этого не стоит.

— Не могу не волноваться, — призналась Винес. — От Билли у меня просто мурашки по коже. Он такой… такой… Рядом с ним я чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать.

У Лаки зазвонил мобильник — это был Ленни. Обменявшись с ним несколькими фразами, она попрощалась с ним привычным «Люблю. Скучаю».

— Ну вот… — пробормотала Винес. — Она скучает!.. Интересно знать, как давно вы расстались, что ты уже соскучилась? Пятнадцать минут назад? Двадцать?

— Я не виновата, что Ленни до сих пор влюблен в меня до чертиков, — ответила Лаки не в силах сдержать улыбки. Они действительно любили друг друга, как в самом начале своих отношений, и порой не могли прожить друг без друга и нескольких минут.

— Черт побери! — воскликнула Винес. — Какие же вы счастливые, просто противно!

— Мне повезло, — согласилась Лаки. — Я, во всяком случае, не жалуюсь.

— Еще бы ты жаловалась! — проговорила Винес с легкой завистью в голосе. — Всем известно, что твой Ленни — лучший.

Лаки согласно кивнула и снова улыбнулась.

— И мне это известно лучше, чем кому бы то ни было, — сказала она.

6

Франческа Боннатти была женщиной умной и проницательной. За свою долгую жизнь она повидала много всего и была прекрасно осведомлена о том, как устроен мир на самом деле. Сейчас ей уже исполнилось восемьдесят четыре, но она была уверена, что еще не сказала своего последнего слова. Едва ли не больше всего на свете ей хотелось свести счеты с семейкой Сантанджело. Франческа родилась на Сицилии; в одиннадцать она приехала в Америку вместе с родителями — итальянскими иммигрантами, которым приходилось очень много работать, чтобы сводить концы с концами. В Америке ее сразу отдали в школу, однако еще долгое время Франческа чувствовала себя чужой — иностранкой с труднопроизносимым именем, которая к тому же не могла связать по-английски и двух слов. Ей понадобилось много времени и еще больше труда, чтобы изучить язык, но в конце концов ее усилия увенчались успехом, и к тринадцати годам она полностью освоилась с американским образом жизни.

В пятнадцать Франческа бросила школу и поступила на курсы бухгалтеров.

«Бухгалтер — очень нужная профессия, — уверял ее отец. — С такой работой не пропадешь!»

Но у Франчески были иные планы на будущее. Она была на редкость умна и хороша собой, поэтому не было ничего удивительного, что парни ходили за ней табунами. Когда ей стукнуло шестнадцать, Франческа познакомилась с Энцо Боннатти, который был на одиннадцать лет старше ее. К этому моменту она уже работала в команде старого, опытного бухгалтера, который, в свою очередь, обслуживал Энцо, занимаясь его счетами и другими финансовыми делами.

Энцо Боннатти был высоким мужчиной с дерзким лицом. Как и Франческа, он был итальянцем по происхождению, что должно было понравиться ее отцу. Единственным препятствием была одиннадцатилетняя разница в возрасте, которая казалась ее родителям чрезмерно большой.

Довольно скоро Энцо стал регулярно появляться в конторе, где работала Франческа. И каждый раз он появлялся в сопровождении очередной красотки, которые буквально вешались ему на шею. Энцо нравилось дразнить Франческу, но она делала вид, будто не обращает внимания на его уловки.

Однажды он пришел в контору со своим другом, которого звали Джино Сантанджело. Джино был несколько ниже ростом, зато у него были густые черные курчавые волосы и глубокие темные глаза, придававшие ему вид таинственный и загадочный. Пытаясь заставить Энцо ревновать, Франческа стала заигрывать с Джино. Но чем больше она флиртовала с ним, тем чаще Энцо появлялся в конторе с очередной красоткой. Это была игра, в которую играли оба — вчерашняя девушка-подросток и зрелый мужчина, и никто из них не хотел сдаваться. Когда же, гадала Франческа, когда он пригласит ее на свидание?

В конце концов как она хотела, так и получилось. Они начали встречаться — пока что втайне от ее родителей.

Энцо оказался требовательным ухажером. Он не желал ограничиваться невинными поцелуями в щечку, но каждый раз, когда он пытался пойти дальше, Франческа начинала разыгрывать скромницу. Она так и не позволила ему ничего серьезного, твердо сказав, что решила блюсти себя для будущего мужа.

Когда ей исполнилось семнадцать, Франческа осторожно сообщила родителям, что познакомилась с одним очень милым парнем, который пригласил ее на свидание. Она понятия не имела, что предпримут ее отец и мать, если узнают, что «милым парнем» был не кто иной, как Энцо Боннатти, пользовавшийся в округе не самой лучшей репутацией, и что она встречается с ним уже довольно продолжительное время. Франческа знала только одно: в восторге они не будут, поэтому подкупила одного из своих молодых коллег, чтобы тот исполнил роль ее ухажера. Согласно договоренности, парень должен был встретить Франческу у ее дома и отвезти на квартиру к Боннатти. Однако когда она приехала, Энцо заявил:

«Мы идем в ночной клуб, поэтому тебе нужно выглядеть постарше. Я купил тебе платье, иди надень его».

«Какое платье?» — спросила Франческа.

«Считай, что это маскарадный костюм, — пошутил Энцо. — Я подобрал его на улице — оно упало с проезжавшего грузовика».

Франческа прекрасно поняла, что это значит. Энцо никогда не скрывал от нее, чем на самом деле он занимается. Она знала, что его бизнес имеет, мягко говоря, не совсем законный характер, но ее это мало беспокоило. Главное — Энцо вносил в ее довольно-таки пресное существование волнующий элемент опасности.

Платье оказалось ярко-красным и довольно смелым. Оно плотно облегало ее юную, но уже вполне сформировавшуюся фигуру, подчеркивая тяжелые груди и пухлые ягодицы, благодаря чему Франческа действительно выглядела старше своих лет. Должно быть, и на Энцо оно подействовало подобающим образом, поскольку в тот же день он сделал ей предложение.

Франческа сказала, что подумает. Энцо был ей не противен, но гораздо больше ей нравился его друг Джино. К несчастью, Джино почти не обращал на нее внимания, и это бесило Франческу. Она не понимала, почему он так себя ведет — ведь большинство мужчин готовы были ради нее на многое.

Однажды она напрямик спросила Джино, почему он не хочет с ней встречаться.

«Потому что ты — девушка моего друга, — ответил он. — Вот почему».

«Я вовсе не его девушка, — возразила Франческа. — У Энцо много других подруг».

«Но женится-то он на тебе, — сказал Джино. — В этом можешь не сомневаться».

«Мой отец не разрешит мне выйти за него».

«Хочешь поспорить? — Джино слегка приподнял бровь. — Вот увидишь, как я сказал, так и будет».

Но Франческу продолжало злить, что Джино никак не реагирует на ее заигрывания. Много раз она пыталась заставить его пасть к своим ногам, но Джино оставался непоколебим. Верность всегда была главной чертой характера Джино Сантанджело, и свою дружбу с Энцо он ставил выше мелких интрижек.

Между тем, не сказав Франческе ни слова, Энцо отправился к ее отцу и добился у него разрешения на брак. Как ему это удалось, она не спрашивала. Возможно, он подкупил или просто запугал старика.

Они поженились за два дня до ее восемнадцатого дня рождения. На свадьбе Джино был шафером Энцо.

С тех пор Франческа часто думала о Джино Сантанджело — о том, какой могла быть ее жизнь, если бы она вышла за него, а не за Энцо. В глубине души она понимала, что совершила ошибку, но исправить уже ничего не могла — это было не в ее силах.

А в последнее время Франческа сознавала только одно: Джино Сантанджело жив, а Энцо — мертв. И убила его эта стерва — дочь Джино.

Она должна была отомстить — на карту была поставлена честь Боннатти. Пусть сама Франческа мало что могла сделать, зато у нее был Энтони. Он — мужчина, и его святая обязанность кровью смыть позор со своего имени.

* * *

В последнее время Франческа довольно часто упоминала гостиничный комплекс стоимостью около шести миллиардов долларов, который строила в Вегасе Лаки Сантанджело. «Нельзя допустить, чтобы она довела это дело до конца! — снова и снова твердила Франческа внуку. — Джино и Лаки отняли у нас самое дорогое. Теперь мы должны им отомстить!»

У Энтони в Вегасе хватало знакомых, многие из которых были ему обязаны — положением, богатством, свободой, а то и самой жизнью. Если он попросит их позаботиться о том, чтобы проект Лаки не был доведен до конца, Франческа будет довольна. В конце концов, она так много для него сделала! Например, если бы много лет назад она не увезла его из Неаполя, он бы так и остался мелкой шпаной и сейчас, скорее всего, сидел бы в тюрьме. Ну что ж, раз ей так хочется отомстить Сантанджело за все прегрешения против клана Боннатти — он не против. У него даже был план — очень неплохой план, который гарантировал почти стопроцентный успех. Правда, он был недешевым, но если все получится, бабушка его наконец успокоится и будет вполне счастлива.

И это было самое меньшее, что Энтони готов был для нее сделать.

7

У Макс Сантанджело Голден была тайна. Очень большая тайна. Полтора месяца назад она познакомилась через Интернет с одним парнем (скорее даже не парнем, а молодым мужчиной) и почти каждый вечер обменивалась с ним пространными электронными посланиями. Звали ее нового знакомого Грант, и ему уже исполнилось двадцать два года. Судя по мейлам, Грант был неглупым и довольно интересным человеком. Он жил в Сан-Диего, ездил на джипе и недавно расстался со своей девушкой. Как-то он прислал Макс свое фото, и она с удовольствием увидела, что он — настоящий красавчик и немного похож на молодого Брэда Питта. Кроме того, ей весьма импонировало, что Грант не был помешан на сексе, как большинство ее придурков-сверстников. Это был большой плюс, так как от глупых поклонников Макс уже устала. Теперь, решила она, ей нужен настоящий мужчина, и Грант, похоже, принадлежал к этой категории.

Поэтому Макс соврала: написала ему, что ей уже восемнадцать, что она работает помощницей дизайнера-модельера и тоже недавно рассталась с бойфрендом. Ей казалось, что это гораздо круче, чем правда. Не могла же она, в самом деле, признаться, что ей только шестнадцать и что она все еще учится в школе! Что касалось бойфренда, то она действительно недавно порвала с одним из своих поклонников, так что ее слова не были абсолютной ложью. С Донни Макс рассталась после того, как случайно встретила его с какой-то обесцвеченной крысой, и где — в «Хьюстоне», в Сенчури-Сити! Этот мерзавец сказал ей, что поедет куда-то с родителями, и сначала Макс собиралась остаться дома, но потом передумала и, позвонив своим верным друзьям Куки и Гарри, предложила съездить в «Хьюстон», где подавали офигительные жареные ребрышки. И надо же было случиться, что первым, кого она увидела в ресторане, был Донни Левентон — семнадцатилетний школьный казанова, изо всех сил распускавший хвост перед упомянутой Мисс Перекись, которая, кстати, годилась ему в матери — до того она была старая. Лет тридцать, не меньше!..

Вот кошмар-то, а?

— Опля! Чего сейчас будет!.. — воскликнула Куки, которая тоже заметила сладкую парочку. Подтолкнув Макс локтем, она добавила быстрым шепотом: — Надо смываться, покуда он нас не заметил!

Но Макс смываться не собиралась. Она была достойной дочерью своей матери; во всяком случае, действовала она именно так, как поступила бы на ее месте Лаки. Ни секунды не колеблясь, Макс направилась к «изменщику» и, схватив со стола бокал с кока-колой и льдом, выплеснула его содержимое прямо в лицо лживому подонку. Прежде чем Донни опомнился, Макс уже покинула ресторан; Куки и Гарри — за ней.

После этого, как она его называла, «Хьюстонского инцидента», Макс не захотела даже разговаривать с Донни и не брала трубку, когда он звонил ей по телефону. «Не желаю иметь дело с предателями», — говорила она. Истина же заключалась в том, что Донни разбил ей сердце — совсем немножко, но все-таки разбил. Парень был ее первой настоящей любовью, и вот — он ее предал.

До этого момента Макс никогда не сталкивалась с изменой, и «Хьюстонский инцидент» причинил ей сильную боль. Но когда Донни попытался выпросить у нее прощение, она собрала в кулак всю свою волю и отвергла его униженные мольбы. Пусть на своей шкуре почувствует, каково ей пришлось!

А тут как раз интернет-красавец предложил Макс встретиться, и под влиянием момента она сказала ему «да».

Буквально на следующий день Грант прислал мейл, в котором сообщил, что на ближайшие выходные снял в Биг-Беар небольшую хижину, и если она хочет, то может приехать к нему.

Макс, недолго думая, согласилась.

Согласилась главным образом затем, чтобы заставить Донни пожалеть о своем поведении. Он же изменил ей, разве не так? Правда, между ними еще никогда не была секса в полном смысле слова, однако несколько раз они были довольно-таки близки. Теперь Макс твердо решила дойти с интернет-красавцем до конца, чтобы потом довести сей факт до сведения Донни: пусть кусает ногти, локти или что у него там есть… В следующий раз будет знать, как обманывать!

«Донни нужно было только немножечко потерпеть, — печально думала Макс. — В конце концов я, наверное, все-таки уступила бы, и…»

Но теперь было уже поздно. План мести созрел, и осуществить его Макс мешала только ее сумасшедшая мать, выставившая кордоны на всех дорогах. Макс это привело в ярость. Какого черта, ведь она уже не маленькая и может делать все, что ей нравится! Сама Лаки всегда поступала так, как хотела, — это было известно всем. Так почему же ее дочь должна вести себя словно овца?

Макс твердо решила, что поедет в Биг-Беар и получит этот новый, волнующий опыт, вот только как сделать, чтобы потом ее не заперли дома на несколько недель? Это была серьезная проблема, и она пока не знала, как ее решить. Макс, впрочем, не особенно волновалась, потому что если она что-то и умела, так это решать проблемы. И на сей раз она была уверена, что придумает какой-нибудь выход, особенно если ей помогут в этом ее друзья: красивая чернокожая девочка Куки и Гарри — юный гей, пока еще скрывавший свою нетрадиционную сексуальную ориентацию.

Конечно, у Макс хватало друзей, но Куки и Гарри были лучше всех. Эти двое всегда готовы были принять участие в приключении, а свидание в Биг-Беар было самым настоящим Приключением с большой буквы. Правда, Макс уже решила, что сами они не увидятся с Грантом — их задача состояла в том, чтобы прикрыть ее от неприятностей. Ведь именно для этого и нужны друзья, разве не так?

Вечером того же дня Куки и Гарри пришли к Макс. Устроившись возле бассейна, они принялись обсуждать ситуацию.

— А я хочу взглянуть на этого твоего интернет-извращенца! — заявила Куки, делая большой глоток из банки «Ред булл». Она была миниатюрной, но вполне оформившейся девушкой, напоминавшей юную Джанет Джексон. Ее личико в форме сердечка обрамляли темные дреды, губы были полными и розовыми. Ее отцом был знаменитый Джеральд М — сорокадевятилетний музыкант и исполнитель «соул», икона жанра. Куки жила с ним в Беверли-Хиллз, потому что ее подсевшая на «аптечные» наркотики шлюха-мать уехала в Долину с каким-то бывшим певцом, которому было лет двадцать пять или около того. Куки не выносила ни мать, ни ее дружка, проводивших целые дни в наркотическом дурмане. Уж лучше наслаждаться привольной жизнью со знаменитым отцом, который к тому же не зацикливался на «правильном» воспитании.

— Я тоже не прочь познакомиться с красивым мужчиной, — ухмыльнулся Гарри. — Я даже могу сделать ему минет, — добавил он и завозился в шезлонге, пряча от солнца худое, тщедушное тело. Короткие черные волосы у него на голове неизменно стояли дыбом, словно парень сунул палец в электрическую розетку. Отец Гарри был телевизионным магнатом, владельцем одной из вечерних сетей вещания, поэтому часто задерживался на работе до поздней ночи. Мать принадлежала к секте «Заново рожденных» и все вечера проводила на молитвенных радениях в своей церкви или встречалась с духовным наставником, с которым, по убеждению Гарри, она регулярно спала.

— Конечно, вам обоим охота поехать со мной, — заявила Макс, отбрасывая на спину длинные вьющиеся волосы. — Но ведь это я должна с ним трахнуться. Это моя месть, поэтому нечего вам дуться и ревновать, понятно?

— Трахнешься, если мамочка тебя отпустит, — язвительно заметила Куки, поправляя бретельку купальника.

— Я что-нибудь придумаю, — уверенно заявила Макс. Она-то знала, что поедет в Биг-Беар независимо от того, отпустит ее Лаки или нет.

— Надеюсь, этот твой парень не извращенец, — сказала Куки и устроилась поудобнее. Крошечные трусики ее розового купальника натянулись, туго облегая аппетитную попку.

— А я надеюсь, что наоборот! — взволнованно воскликнул Гарри. — Потому что когда ты вернешься, то сможешь рассказать нам обо всех его странностях.

— Если вернется, — заметила Куки, выразительно округлив глаза. — Потому что, если он настоящий извращенец, он может разрезать Макс на тысячу кусочков и закопать где-нибудь в лесу.

— Спасибо, дорогая, ты меня очень ободрила, — сказала Макс ледяным тоном и прикусила нижнюю губу. — Ничего он мне не сделает. Если уж кто-то кого-то разрежет на кусочки, так скорее я его. Я-то знаю, как надо обращаться с такими, как он… Надеюсь, никто из вас в этом не сомневается?

— Так-то оно так, но всякое может случиться, — глубокомысленно промолвила Куки. — Я читала про одну женщину, которая тоже познакомилась по Интернету с очень интересным парнем, а потом он ее задушил, потому что, когда они еще только переписывались, она упомянула, что получает удовольствие от секса, только когда ее немного придушат… Вот совпадение-то, а?

— Грант совершенно нормальный, — небрежно сказала Макс. — Я знаю.

— Как ты можешь это знать, ведь ты его даже ни разу не видела? — спросила Куки.

— У меня хорошая интуиция.

— И все равно — ты лучше отвечай на звонки, когда мы будем звонить тебе по мобильнику, — предупредил Гарри. — Мы будем наготове, и, если что…

— Я что, должна отвечать на ваши дурацкие звонки, даже когда мы будем трахаться? — едко осведомилась Макс.

— Что-что? — Гарри даже покраснел.

— Меня тошнит от ваших благоразумных советов, — заявила Макс и, захихикав, как бешеная, потянулась за кремом для загара. — Когда-нибудь мне все равно придется сделать это, так почему не сейчас, не с Грантом? Мне кажется, он вполне для этого подходит.

— Вот как? А почему? — удивилась Куки.

— Во-первых, — объяснила Макс, — он не здешний и не сможет раззвонить о нас по всему городу. Ну а во-вторых, ему уже двадцать два, значит, у него должен быть в этих делах определенный опыт.

— Ладно, убедила… — Куки на пальцах показала подруге букву «V». — Валяй, встречайся с Грантом — он у тебя настоящая куколка, даже завидно. Только постарайся все-таки, чтобы он тебя не расчленил, о’кей?

— Ты по-прежнему думаешь, что Грант может оказаться маньяком? — фыркнула Макс, закалывая волосы на макушке. — А тебе никто не говорил, что у тебя больное воображение?

— Может, ему нравятся фильмы ужасов, — сказал Гарри, делая страшное лицо. — И он старается подражать их героям. Такие психи думают — раз девушка готова встретиться с незнакомым мужчиной в уединенном месте, значит, ей просто необходимо перерезать горло, потому что так полагается по сюжету.

— Да ну вас! — отмахнулась Макс. — Друзья, называется! Только пугают, вместо того чтобы подбодрить! — И с этими словами она вскочила и, разбежавшись, прыгнула в бассейн.

На самом деле ей было наплевать, кто бы что ни говорил. Она поедет на это свидание — и точка.

И даже Лаки не сумеет ей помешать.

8

В последнее время Ирма Бонар все чаще думала о том, чтобы завести любовника. Ей уже исполнилось тридцать два, и она была не прочь хоть чем-то заполнить пустую, одинокую жизнь, которую она проводила в окружении слуг и охранников в огромном поместье неподалеку от Мехико-Сити. Именно здесь, решил муж Ирмы Энтони, она должна оставаться, пока он будет разъезжать по свету и делать все, что пожелает.

Энтони Бонар был тяжелым человеком. Тяжелым, самодовольным и властным. Типичный самодур, да еще с закидонами. Вскоре после рождения детей он решил, что больше не будет спать с Ирмой, и ей это совсем не понравилось. За первые несколько лет, прожитых с ним в браке, она успела привыкнуть к яростному, почти жестокому сексу в исполнении Энтони, и теперь ей было непонятно, почему он вдруг решил положить конец их близости. Она несколько раз пыталась выяснить это, но муж всякий раз придумывал какой-то предлог. Причиной номер один была непонятная язвочка у него на члене; Энтони якобы не знал, что это такое, и не хотел заниматься с ней сексом, пока болячка не пройдет.

Но однажды Ирма тщательно осмотрела его мужское достоинство и ничего не обнаружила.

«Она там, — настаивал Энтони. — Так что, если не хочешь подхватить какую-нибудь заразу — слушай, что тебе говорят».

Испугавшись, Ирма на время забыла о своих притязаниях. Она почти поверила, что у него герпес или что-то подобное. Прошло, однако, совсем немного времени, прежде чем Энтони, поссорившись с любовницей, приехал домой в крайне возбужденном состоянии и, ни секунды не колеблясь, заставил Ирму взять свой якобы пораженный язвой орган в рот. После этого случая герпес перестал быть достаточно весомым аргументом, и Энтони придумал другой. Он сказал Ирме, что, по словам его врача, уровень тестостерона у него в организме резко упал и ему придется на неопределенное время отказаться от секса.

Постепенно до Ирмы все же дошло, что ее драгоценный муж больше не хочет заниматься с ней любовью и что она сможет быть с ним, только когда Энтони самому этого захочется, что происходило крайне редко и всегда либо поздно ночью, либо рано утром, пока она еще спала. Ирме это было особенно обидно еще и потому, что во всех случаях, когда муж все-таки снисходил до близости с ней, он никогда не кончал в нее. Несомненно, Энтони решил больше не иметь детей, считая, что двоих ему вполне достаточно.

В конце концов Ирма поступила именно так, как он и ожидал, целиком сосредоточившись на детях. Она ревностно следила за тем, чтобы Эдуардо и Каролина получали все самое лучшее, а также занималась украшением многочисленных домов и квартир, но как только очередное жилище оказывалось подобающим образом обставлено, Энтони отсылал ее назад, в Мексику, ибо ему хотелось, чтобы она жила именно там. Он часто повторял, что любит особняк в Мехико-Сити больше всего, но Ирма не могла не задаться вопросом, почему в таком случае сам он не живет там постоянно. Энтони действительно бывал в Мексике лишь наездами, тогда как сама она была вынуждена проводить в четырех стенах все свое время, не имея поблизости ни одного человека, с которым можно было бы просто обменяться несколькими словами.

Все дело было в том, что Энтони не разрешал ей заводить знакомства, хотя во время своих нечастых приездов домой неизменно окружал себя «любящими друзьями» или прихлебателями, как называла их про себя Ирма. В подавляющем большинстве случаев это было несколько супружеских пар из числа высокопоставленных мексиканских чиновников, которых он каждый раз приглашал в гости. Одна из женщин, правда, была американкой, но Энтони строго-настрого запретил Ирме общаться с ней, пока его нет дома.

«Почему?» — спросила Ирма.

«Потому что я не хочу, чтобы кто-то посторонний узнал о моем бизнесе, — отрезал Энтони. — Научись жить одна, Ирма. Считай, что это мой приказ».

Когда дети немного подросли, Энтони решил, что они должны учиться в Соединенных Штатах. Поначалу Ирма обрадовалась — ей уже давно не терпелось вернуться на родину. Но относительно нее у Энтони имелись другие планы.

«Ты никуда не поедешь, — заявил он ей не терпящим возражений тоном. — Ты останешься в Мексике. Здесь наш основной дом, следовательно, и твое место — здесь».

«Как же так, Энтони? — удивилась Ирма. — Разве я не должна быть с детьми? Они еще маленькие, и я им нужна!»

«Даже не думай! — оборвал муж. — Дети быстро растут, к тому же я уже нанял женщину, настоящую английскую няню, которая будет следить, чтобы они хорошо питались и делали свои домашние задания. К тому же в Майами за ними присмотрит Франческа. А сюда они будут приезжать на каникулы».

Ирма была в ярости. Эта старая ведьма, бабка Энтони, будет жить в Штатах, тогда как ей придется торчать в этой богом забытой Мексике! Это было дьявольски несправедливо, но спорить она не осмелилась. Энтони отличался бешеным темпераментом, и Ирма давно научилась не выводить его из себя.

Да, Энтони Бонар был не просто тяжелым в общении властным диктатором — он был еще и скандалистом. Бурные сцены были нередки в их доме, причем кричал он не только на Ирму, но — если у него было плохое настроение — даже на Франческу. Та, впрочем, не оставалась в долгу и вопила так, что хоть уши затыкай. Ирме порой казалось, что бабушка и внук получают от этих словесных баталий некое извращенное удовольствие. Самой же ей подобный способ выяснения отношений никогда не нравился, и за много лет она так и не сумела привыкнуть к ритуальным обрядам семьи Боннатти, которые, впрочем, неизменно заканчивались пространными извинениями и признаниями в вечной любви. В отношениях между бабушкой и внуком Ирме чудилось нечто болезненное, однако она старалась не вмешиваться, боясь, как бы они оба не накинулись на нее. Самым лучшим в ее положении было помалкивать, и она старательно придерживалась этой тактики, хотя молчание далеко не всегда ее спасало.

* * *

Энтони Бонару часто казалось, что, если бы не дети, он давно бы развелся с Ирмой и женился на своей любовнице Эммануэль. Она была столь хороша в постели, что порой ему даже не верилось, что эта дикая кошка с ненасытным сексуальным аппетитом принадлежит ему. Двадцатилетняя модель из Майами и в самом деле обладала телом, за одно прикосновение к которому любой мужчина, если он только не педик, мог убить, не задумываясь. Эммануэль нисколько не напоминала тощих гордячек, надменно вышагивающих по подиуму в идиотских платьях, которые не наденет ни одна нормальная женщина. Она была моделью другого рода. Фотографии Эммануэль украшали собой обложки таких известных журналов, как «Стафф» и «Максим», а ее светлые кудри и силиконовые груди были известны всем мужчинам к северу от Рио — города, где появился на свет этот сексуальный бесенок.

Энтони впервые увидел ее полгода назад в одном из элит-клубов. Эммануэль пришла туда с известным, но почти разорившимся киноактером, который плотно сидел на кокаине и был не прочь при случае разнообразить свою сексуальную жизнь в обществе смазливых мальчиков. Бросив на девушку один-единственный взгляд, Энтони сразу решил, что она должна принадлежать ему, и, не тратя времени даром, начал наступление сразу на всех фронтах. Первым делом он поселил Эммануэль в роскошной квартире, потом купил ей новенький «Мерседес», осыпал ювелирными украшениями и шикарными тряпками.

Энтони обожал коллекционировать красивых, сексуальных женщин, и Эммануэль была для него достойным трофеем. Но как бы ни был он увлечен той или иной красавицей, бизнес всегда оставался для него на первом месте. За бизнесом следовали дети, потом — Франческа. Ирме он отвел место на самой нижней ступеньке этой иерархической лестницы, да и то только потому, что не видел способа от нее отвязаться. Она давно не интересовала Энтони в сексуальном плане и к тому же постоянно надоедала ему требованиями отправить ее назад в Штаты, хотя большинство женщин на ее месте были бы на седьмом небе от счастья. Ну чем плохо жить одной в доме площадью двадцать пять тысяч квадратных футов, в окружении телохранителей и слуг, готовых выполнить любой твой каприз? Но Ирме этого было мало. Она хотела постоянно быть рядом с ним, чтобы беспрепятственно изводить его своими идиотскими жалобами насчет супружеского долга.

Да как она вообще может требовать, чтобы он продолжал ее трахать?! Она же родила от него двоих детей; теперь она мать, вот пусть и ведет себя соответственно. Сам Энтони с рожавшими женщинами не спал принципиально.

Кроме того, у него имелись дела и заботы поважнее. И номером первым в списке этих забот была проблема Сантанджело.

Когда Энтони сказал Франческе, что он наконец решил предпринять определенные шаги, чтобы отомстить Лаки, лицо старухи вспыхнуло злобной радостью.

«Наконец-то ты вспомнил о нашей семейной чести! — воскликнула она. — Твой дед, если бы был жив, мог бы гордиться тобой. Только поквитайся с этими гордецами, и ничего другого мне в жизни больше не надо!»

«Что бы я ни делал, я делаю это для тебя, — ответил он. — Потому что ты единственная любишь меня по-настоящему».

«Нет! — резко возразила Франческа. — Ты делаешь это не для меня, а ради фамильной чести Боннатти. Нам было нанесено оскорбление, которое можно смыть только кровью. Твой сводный братец был рохлей и слабаком, ему это оказалось не под силу. И Донателла тоже ничего не смогла сделать. Ты — последний мужчина в нашей семье, и твой долг — поквитаться с этими Сантанджело, уничтожить их раз и навсегда».

«Обещаю, я это сделаю!» — торжественно сказал Энтони.

«Ты не клянись, а лучше постарайся, и постарайся как следует», — был ответ.

«Что-о? Ты мне не веришь?»

«Ты слишком долго ждал, Энтони».

«Господи Иисусе! Тебе не угодишь! Я все делаю для тебя, а ты еще сомневаешься!»

Последовала очередная бурная ссора. И бабушка, и внук орали друг на друга, нисколько не стесняясь в выражениях. Энтони, впрочем, давно привык к подобным сценам. Как ни странно, они его даже успокаивали.

* * *

Сидя за домом в тени раскидистого тропического дерева, Ирма от нечего делать следила за тем, как подстригают живую изгородь два их садовника. Один из них был уже пожилым, его изборожденное морщинами лицо было обожжено и выдублено солнцем. Второй садовник был намного моложе — прекрасно сложенный, мускулистый парень с мрачноватым лицом. Ирма не без любопытства поглядывала на его густые черные брови, чувственный рот и сильные руки. Чем-то этот пеон напоминал ее первого бойфренда, с которым она бегала на свидания, когда ей исполнилось четырнадцать. Его звали Энди Фрэнсис, и он был ужасно ревнивым. Стоило только кому-то бросить на нее взгляд, как он тут же лез в драку. «И ничего удивительного, — подумала Ирма с легкой улыбкой. — Ведь еще в школе я была самой красивой».

Ее первый сексуальный опыт тоже был связан с Энди. Ирма до сих пор помнила его короткие, но крепкие поцелуи, его язык у нее во рту. Вот его жадные, чуть дрожащие руки шарят у нее под свитером, расстегивают лифчик и неловко ласкают тяжелые груди… Она так и не позволила ему дойти до конца, и каждый раз Энди был невероятно разочарован.

Замечтавшись, Ирма вдруг поймала себя на том, что не отрываясь глядит на молодого садовника. Похоже, он был новеньким — во всяком случае, раньше она его не видела, а может, просто не обращала внимания. Пока она смотрела, мексиканец неожиданно поднял голову и встретился с ней взглядом. На его лице появилась подозрительная гримаса, но глаз он не отвел. И Ирма тоже глядела прямо на него.

Эти несколько коротких секунд определили дальнейший ход ее мыслей. Неужели, подумала она, именно с этим мужчиной ей суждено завести интрижку? С этим необразованным, тупым мексиканским садовником, от которого наверняка разит потом и кислым вином и который наверняка станет обращаться с ней намеренно грубо, ибо видит в ней только скучающую американку?

Да, ответила она себе со всей определенностью, на какую только была способна в настоящую минуту, и тотчас дрожь возбуждения пробежала по ее телу, а лоно затопило горячей влагой.

С тех пор как Энтони в последний раз прикасался к ней, прошло уже очень много времени, и Ирму вдруг захлестнуло жгучее желание.

Теперь она просто не могла оторвать взгляда от мексиканца, откровенно любуясь его рельефными мускулами и грубоватым, но мужественным лицом. Он должен принадлежать ей. Почему нет?.. Энтони считал себя ужасно умным, но Ирма давно знала о двух его любовницах — об итальянской шлюхе, которую он поселил в их нью-йоркском пентхаусе, и об этой так называемой модели в Майами. А еще он отнял у нее детей, хотя не имел на это никакого права.

Будь проклят Энтони! Он сам вынудил ее искать сексуального удовлетворения на стороне.

Тем временем старший садовник повернулся и медленно пошел к оранжерее. Молодой остался на прежнем месте у живой изгороди.

Ирма продолжала пристально смотреть на него. Сейчас или никогда — решила она и, повинуясь внезапному импульсу, поманила садовника пальцем. Тот растерянно огляделся и после непродолжительного колебания нерешительно двинулся в ее сторону.

«Что я делаю?! — мысленно ужаснулась Ирма. — Я сошла с ума, просто сошла с ума… Если Энтони когда-нибудь узнает, он меня убьет!» И все же она не могла остановиться, не могла сказать «нет» своему жгучему желанию.

Садовник подошел к ней почти вплотную, и Ирма утратила последние крохи рассудительности и элементарной осторожности. Не смея взглянуть на него прямо, она опустила глаза и теперь рассматривала камни дорожки у него под ногами.

— Сеньора? — проговорил он приятным низким голосом. От него приятно пахло горячим потом и немного — чесноком.

— Ты… ты ведь новичок здесь, правда? Я тебя раньше никогда не… — проговорила Ирма, обмахиваясь журналом. Отчего-то ей вдруг сделалось весело и жутко. — Как тебя зовут?

— Простить, сеньора, я не понимать английский, — запинаясь пробормотал он, зачем-то потирая бедро большой, натруженной рукой. — Совсем нет.

— Не понимаешь по-английски? — удивилась Ирма. Впрочем, она тут же подумала: «В самом деле, откуда ему знать английский? Ведь он же простой садовник, может быть, он даже школу не окончил».

Подняв голову, она несколько мгновений рассматривала его рот. Он приводил ее в восторг — был таким крупным и влекущим. И небольшая щетина на подбородке, которая придавала ему особенно мужественный вид. А какие у него большие, сильные руки!

— Имя! — повторила она, продолжая обмахиваться журналом. — Номбре, си?

— Луис, — проговорил он негромко.

— Грасиас, Луис! — рассмеялась Ирма, отпуская его движением руки.

Садовник повернулся и медленно пошел обратно, давая Ирме возможность насладиться созерцанием его крепких, обтянутых вылинявшими джинсами ягодиц.

Минуту спустя Ирма вдруг встала и направилась в дом. Если она не может получить Луиса, быть может, ее в какой-то степени удовлетворит ручной шейный массажер, который она недавно купила. Правда, чисто внешне этот небольшой механизм не шел ни в какое сравнение с садовником, зато результаты от его применения всегда были на пять с плюсом.

* * *

Эммануэль обожала вечеринки и веселые компании, но Энтони довольно скоро сумел убедить ее, что лучшая компания — это та, которая состоит из двух человек. Тот факт, что на его собственном горизонте время от времени появлялись другие девушки, Энтони нисколько не смущал, но для Эммануэль условия сделки были куда жестче. Еще в самом начале их отношений он предупредил, что убьет ее, если она когда-нибудь изменит ему с другим мужчиной. Это были его точные слова, и Эммануэль не сомневалась, что Энтони выполнит свою угрозу. Почти не сомневалась, потому что была молода и всегда поступала так, как хочется ей. Кроме того, Энтони не всегда был рядом. Когда же Эммануэль стало известно, что у него есть и жена, и еще одна любовница в Нью-Йорке, она решила: если ему можно трахаться направо и налево, то и ей ничто не мешает поступать так же. Главное — не попасться.

До сих пор, правда, она обманула Энтони только один раз, переспав со знакомым мужчиной-моделью. Об этом никто не знал. Они сделали это стоя, прямо в гардеробной, во время одной затяжной фотосессии. Быстрый, горячий секс без последствий, без обязательств.

Энтони, кстати, никогда не занимался сексом стоя. Каждый раз он требовал, чтобы она ложилась на спину и закидывала ноги ему на плечи, тогда как сам он двигался словно копер, забивающий сваи. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Никакой романтики. Никакой изощренной техники — просто секс.

Вскоре Эммануэль стало ясно, что ее новый приятель — не самый искусный в мире любовник, хотя сам Энтони, безусловно, придерживался прямо противоположного мнения.

Как и большинство мужчин, впрочем.

Эммануэль, однако, не спешила открывать ему глаза. Ей уже приходилось встречать щедрых мужчин, но Энтони превосходил их всех на порядок, а то и на два, а Эммануэль обожала роскошные дорогие вещи. Вот почему она согласилась играть с Энтони по его правилам, хотя он был совсем не в ее вкусе.

Несмотря на белокурые волосы и фальшивые груди (операция обошлась ей недешево, но дело того стоило), Эммануэль вовсе не относилась к категории тупых блондинок из анекдотов. Напротив, она была достаточно умна и прекрасно понимала, что Энтони желает ее достаточно сильно, чтобы покупать ей все, что она захочет. Беспокоило ее лишь то обстоятельство, что ни один из по-настоящему дорогих подарков не был оформлен на ее имя. Ни «Мерседес», ни апартаменты, в которых он ее поселил, ни даже бриллиантовые браслеты и колье, которые он преподносил ей время от времени… И если бы Эммануэль когда-нибудь ушла, ей пришлось бы вернуть ему все эти вещи — так сказал ей сам Энтони, угрожающе хмуря брови.

Он вообще не стеснялся прибегать к угрозам, порой — по самому ничтожному поводу. Эммануэль это тоже не нравилось, но она решила терпеть, пока не отыщет способ заставить его оформлять все подарки на нее. Ведь не исключено, что когда-нибудь она ему надоест. Что же ей тогда — оставаться ни с чем, что ли? Это было несправедливо. Нет, если уж он пользуется в свое удовольствие ее роскошным телом (не говоря уже об ее искусстве работать языком), пусть платит!

В этом случае все будет по-честному.

9

— О, милый!.. — пробормотала Винес, обхватывая Билли за шею тонкими загорелыми руками и целуя в губы. — Я так по тебе скучала! Как прошла съемка?

— Этот чертов Алекс Вудс — настоящий трудоголик и просто ослиная задница! — пожаловался Билли, стаскивая с себя черную кожаную куртку «Кром хартс» и швыряя ее на огромную постель Винес.

— Это всем известно, — согласилась Винес. Она стояла на кровати на коленях и выглядела очень соблазнительно в черной кружевной ночной рубашечке, едва прикрывавшей бедра. — Но он по крайней мере талантливая задница — в отличие от большинства.

Билли хотел было возразить, но у него осталось слишком мало сил, чтобы тратить их на разговоры. Времени было около полуночи, и он чувствовал себя вымотанным до предела. День и в самом деле выдался нелегким — сначала секс с девицей, которую он подцепил в «Тауэр рекордз», потом — долгие часы на съемочной площадке, где он был вынужден изображать крутого мачо, на кулачках разбирающегося с плохими парнями. Но хуже всего было то, что — будучи режиссером старой школы — Алекс Вудс требовал от актеров максимальной достоверности. Это было у него что-то вроде навязчивой идеи. В частности, он требовал, чтобы один и тот же эпизод переснимали снова и снова, и это буквально сводило Билли с ума. Сколько раз, скажите на милость, он должен получать в челюсть и кувырком лететь через капот машины, чтобы режиссер наконец-то почувствовал себя удовлетворенным? Разумеется, у Билли был дублер, но Алексу зачем-то понадобились крупные планы. Вероятно, подобным способом он добивался, чтобы именно Билли стал «центром сценического действия», но самого Билли это не устраивало. Когда же он попытался возразить — совсем чуть-чуть! — Алекс пришел в исступление и принялся размазывать его на глазах у всей съемочной группы. «Наша звезда боится испортить личико! — нагло заявил он во всеуслышание. — Принесите-ка нашей звезде стульчик, чтобы она могла положить на него ножки, а то она, бедненькая, устала… Должно быть, переработала сегодня, вот и запыхалась!»

Этого Билли не выдержал и до конца съемочного дня снимался в центральной сцене без дублера. В конце концов Алекс был удовлетворен, но сам Билли чувствовал себя так, словно его пропустили через соковыжималку. Когда съемочный день закончился, единственное, чего он хотел по-настоящему, это отправиться домой и улечься в горячую ванну, но вместо этого ему пришлось мчаться через весь город в Беверли-Хиллз, потому что в течение дня Винес четырежды звонила ему на мобильный и просила приехать после съемок.

А огорчать Винес ему не хотелось.

«Я буду поздно», — предупредил он.

«Это ничего, я подожду! — жизнерадостно ответила Винес, и Билли едва не растоптал мобильник ногами. — Согрею для тебя постельку».

Если бы восемь лет назад кто-нибудь сказал ему, что Винес Мария — одна из самых известных и богатых женщин в мире — будет греть для него постель, он бы плюнул этому человеку в лицо.

Винес Мария, платиновая блондинка, суперзвезда Голливуда. Она была настолько знаменита, что весь мир знал ее просто по имени. Винес[3]. Венера. Люди покупали диски с ее песнями, толпами валили на фильмы с ее участием, носили самые модные в городе джинсы с ее именем на этикетке, пользовались фирменными духами и туалетной водой «Винес» и тысячами собирались на ее концерты.

Иными словами, Винес была живой легендой, иконой, символом современной киноиндустрии. А он, Билли Мелина, был ее бойфрендом. Ее «молодым любовником». Не таким уж молодым — в конце концов, он был моложе Винес всего на тринадцать лет. Да и какая разница, черт побери, моложе он или старше? Главное, он был не каким-нибудь альфонсом или забавной игрушкой стареющей кинодивы. Он и сам был успешным актером, восходящей звездой, всего за несколько лет сделавшим в Голливуде головокружительную карьеру. Дом, деньги, карьера — всего этого он добился благодаря своим усилиям и таланту, и ему не нужно было покровительство Винес, чтобы взобраться на самую вершину. Слава, известность — в этом они с Винес были равны, ну или почти равны.

Злило Билли другое. Если бы ситуация была обратной и Винес была на тринадцать лет младше его, никто бы и слова не сказал. В Голливуде хватало стареющих чудиков, чьи жены и любовницы были младше на десятилетия, и это никого не волновало. Но о них с Винес судили и рядили все кому не лень. Таблоиды регулярно посвящали их разнице в возрасте свои обложки и передовицы. Выйдет ли Винес за него замуж? Беременна ли она? Собираются ли они расстаться? Не слишком ли она богата по сравнению с ним? Не слишком ли она для него знаменита?

Поначалу подобное внимание со стороны желтой прессы льстило его самолюбию, но по прошествии какого-то времени Билли стал относиться к подобным нападкам иначе. Теперь он тоже был звездой, и ему не нравилось, что о нем болтают всякую чепуху.

Винес… Билли знал, что она его любит. Вопрос заключался в том, любит ли он ее. Или, может быть, на самом деле он любит не Винес, а все, что она воплощает, — славу, сверхпопулярность, блеск, неослабевающее восхищение поклонников? Билли до сих пор не знал, была ли это настоящая любовь или что-то другое.

Если бы он любил Винес по-настоящему, разве он изменил бы ей с другой женщиной?

На мгновение Билли задумался о юной поклоннице, которая приехала к нему домой на пикапе с разбитой задней габариткой. Она сделала это добровольно, никто ее не принуждал, и в результате она получила именно то, чего добивалась.

Он совершил ошибку, когда трахнул ее. И все же Билли помнил ее мягкие, податливые губы, не говоря уже о тугой, горячей плоти между…

Черт! Он все-таки чувствовал себя виноватым. А все потому, что, если бы он уличил Винес в измене, он бы просто дерьмом изошел. Она была его женщиной, и, если бы ей вздумалось наставить ему рога, Билли бы очень разозлился.

Не то чтобы в нем было сильно развито собственническое чувство — сам он, во всяком случае, так не думал. Напротив, это Винес была самой настоящей собственницей. Это она любила командовать и опекать, но, с другой стороны, она же бывала и нежной, и заботливой — совсем как сегодня. Впрочем, если судить по выражению ее глаз, Винес ожидала секса, а Билли был совершенно без сил. После съемок у Алекса он устал как черт и чувствовал себя опустошенным и физически, и эмоционально.

— Иди ко мне, детка!.. — промурлыкала Винес. — Я разомну тебе спину — ты ведь это любишь.

У Билли упало сердце. Теперь он был уверен, что Винес намерена заняться с ним любовью, а как увернуться от этого, он понятия не имел.

Как? Да никак! Никак, потому что ни один мужчина, если только он не сумасшедший, ни за что бы не отверг знаменитую суперзвезду, если хотел и дальше оставаться ее бойфрендом.

— Вот как? Это звучит… заманчиво, — пробормотал Билли.

— Еще как заманчиво!.. — проговорила Винес глубоким, сексуальным контральто. По одному этому Билли понял, что она уже готова действовать. — Потому что сначала я сделаю массаж тебе, потом ты — мне…

— Отличный план, — поспешно сказал Билли, стаскивая через голову майку. — Только сначала мне нужно принять душ.

— Зачем? — томно поинтересовалась Винес и принялась растирать ему шею, которая и вправду немного затекла. — Я люблю грязных мальчиков…

— Но я не уверен, что ты любишь грязных и вонючих, — откликнулся Билли, осторожно освобождаясь. — Ты только посмотри на меня — я же насквозь провонял потом, а что-то мне подсказывает, что тебе это вряд ли придется по вкусу.

— О’кей, прими душ, — неожиданно согласилась Винес и вздохнула. — И поторопись — ты же знаешь, терпение никогда не было моей сильной стороной!

Теперь уже Билли подавил вздох. Винес нисколько не шутила, когда говорила о недостатке терпения. «Я хочу это, и я хочу это сейчас!» — таков был девиз, который она могла бы начертать на своем знамени. И надо сказать, что она всегда добивалась того, чего хотела.

— Я понял, мэм, — отозвался Билли, вспомнив о своих прежних идиотских привычках. Когда восемь лет назад он только приехал в Голливуд, ему действительно казалось, что со всеми женщинами следует разговаривать уважительно.

Ну и зеленым же он был тогда!..

Зеленым и… везучим. Всего несколько месяцев он работал официантом и ночевал на полу в квартире приятеля, прежде чем нашел себе агента. Агент почти сразу направил его на пробы для съемки телевизионной комедии положений. Билли сумел получить небольшую роль и даже снялся в пяти или шести эпизодах, однако не успел он вообразить себя вторым Мэттью Перри, как оказался там же, откуда начал, — в брентвудской «Сырной траттории», где он обслуживал столики и убирал грязную посуду.

Прошло, однако, всего два месяца, и ему снова позвонил агент. Он сказал, что на него хочет взглянуть сам Алекс Вудс — знаменитый продюсер, гениальный режиссер и известный сценарист.

День, когда он приехал на просмотр, навсегда отпечатался в памяти Билли. Он вошел в большой, светлый офис, нервничая, словно девственница перед свиданием с порнозвездой. И первым, кого он увидел, была она. Винес. Живая Винес! Она просто стояла там, словно ей больше нечего было делать. Густая платиновая челка, огромные глаза, царственная осанка и роскошное, неземное тело.

«Привет, Билли, — сказала она так непринужденно, словно была знакома с ним с детских лет. — Спасибо, что выбрал время приехать. Мне очень понравилась твоя работа».

Спасибо, что выбрал время приехать? Ей понравилась его работа? Да она, наверное, шутит! Наверняка шутит, потому что ничего подобного от королевы своих эротических фантазий Билли услышать не ожидал.

Не сразу он увидел Алекса, который сидел за огромным, заваленным стопками бумаг столом и разговаривал с кем-то по телефону. На мгновение он поднял голову и рассеянно махнул Билли рукой.

«Садись, Билли, что же ты стоишь?» — проговорила Винес, показывая на стоящий у стены диван.

Билли сел, точнее — упал на сиденье. Винес изящно опустилась рядом.

Нет, это не может быть наяву, подумал он тогда. Ему это просто снится.

Потом он читал с Винес какой-то диалог из сценария, а Алекс и Лаки Сантанджело, которая была вторым продюсером «Обольщения», внимательно за ним наблюдали.

Он справился. Не просто справился, а блеснул. Да и разве могло быть иначе, когда его вдохновляла сама Винес, стоявшая в двух шагах от него в обтягивающих лосинах и короткой маечке, оставлявшей открытым живот? Для суперзвезды она оказалась на удивление приветливой и дружелюбной. Больше того, она относилась к нему как к равному, а не просто как к партнеру. Винес даже побеседовала с ним, прежде чем они начали читать диалог. Кто бы мог представить себе такое?!

Две недели спустя агент снова позвонил Билли и произнес слова, которые жаждет услышать любой актер:

«Поздравляю, Билли, тебя утвердили на главную роль».

«Что? — пробормотал он, совершенно потрясенный. — Что со мной сделали?»

В тот же день, немного придя в себя, он собрал ближайших друзей (включая Кевина, у которого жил последние несколько месяцев) и отправился по кабакам. Роль следовало отметить, и в конце концов Билли набрался так, что ничего не помнил. Очнулся он в постели с сорокалетней стриптизершей, которая, как выяснилось впоследствии, наградила его гонореей, которую, впрочем, удалось быстро вылечить.

Меньше чем через неделю Билли уже снимался в фильме, которому суждено было стать первым в его стремительной карьере. В том, что и дальше все будет хорошо, Билли не сомневался. Во-первых, начинал он сразу с главной роли, а во-вторых, его партнершей была несравненная Винес Мария, а это что-нибудь да значило.

Приняв душ, Билли голышом вернулся в спальню. Винес окинула его одобрительным взглядом и поманила к себе.

К счастью, «Большой», как называла пенис Билли одна из его прежних подружек, пребывал в полной боевой готовности и готов был исполнить все, что потребует хозяин.

— Иди же ко мне! — ласково позвала Винес. Она умела придавать своему чудесному голосу такие обертоны, что Билли невольно возбудился еще больше и сделал шаг вперед, торопясь попасть в нежные, теплые объятия своей возлюбленной. Той самой возлюбленной, которой он так легкомысленно изменил сегодня утром.

«Черт побери, пожалуй, нужно как-то возместить ей ущерб, — подумал Билли, сразу забыв о своем утомленном, избитом теле. — Что ж, попробуем, и да здравствует рок-н-ролл до утра!»

* * *

Пока Билли занимался любовью с одной из самых знаменитых женщин в мире, прославленный обладатель двух «Оскаров» Алекс Вудс сидел в забегаловке для мотоциклистов где-то на шоссе Пасифик-кост и пил виски «Джек Дэниелс» со льдом. Возвращаться домой, в свой изысканный особняк в привилегированном районе Брод-бич, ему не хотелось.

Ему не хотелось снова смотреть в окно на темный ночной океан да бездумно переключать каналы огромного телевизора.

И разговаривать ему тоже ни с кем не хотелось. В особенности с Линг — двадцатидевятилетней адвокатессой китайского происхождения, с которой он жил уже почти два года. В постели Линг была великолепна, но во всех остальных ситуациях ее безмятежное спокойствие могло свести с ума кого угодно.

Алексу хотелось только одного — сидеть за грязным столиком, напиваться и грезить о Лаки Сантанджело.

О ней он мог думать часами.

Что он и делал сейчас.

Завтра будет новый день. Завтра он постарается выкинуть ее из головы и вернуться к нормальной жизни.

А может, и стараться не будет. Не будет, потому что все бесполезно. Алекс просто не мог не думать о Лаки. Она была его страстью, его единственной тайной любовью. И, покуда жив Ленни Голден, таковой она и останется.

Увы!

10

Если бы не Лаки Сантанджело, Генри Уитфилд-Симмонс мог бы стать настоящей знаменитостью, мегазвездой современного американского кино. Так, во всяком случае, казалось ему самому. Он не сомневался, что превосходит по всем статьям этого неотесанного выскочку Мелину — дешевого актеришку, который украл его роль в фильме Алекса Вудса. Ту самую роль, которая была написана будто специально для него. Генри был на сто процентов уверен, что получит ее, но роль досталась Билли.

Чтоб он сдох, этот Билли!

Своего соперника Генри считал тупым бревном. Играть, во всяком случае, он точно не умел. Чтобы убедиться в этом, достаточно было посмотреть любой фильм с его участием. Просто бред какой-то, что именно Билли утвердили для съемок в «Обольщении». Случайное стечение обстоятельств — как и вся его дальнейшая «звездная» карьера.

Несмотря на то что на прослушивании Генри провалился восемь лет назад, он и сейчас вспоминал об этой величайшей несправедливости чуть не каждый день. Он знал твердо: если бы не Лаки Сантанджело, то на экране вместе с Винес Марией красовался бы он, а не этот пропахший навозом ковбой Мелина. С тех пор прошло достаточно много времени, но Генри ничего не забыл и не простил. Лаки Сантанджело, сопродюсер «Обольщения», — вот кто был виноват в том, что он так и не стал великой звездой. Это она не захотела, чтобы он снимался в ее поганой картине. Генри не сомневался в этом, потому что во время прослушивания смотрел на Лаки и видел, как она неприязненно поглядывает на него своими непроницаемыми черными глазами, морщится и нетерпеливо постукивает ногтями по столу. Алекса Вудса в тот день как назло не было. Не было и Винес Марии.

Генри как раз собирался перейти к чтению второго эпизода, когда заметил знак, поданный Лаки ответственному за кастинг. Она, дескать, видела достаточно. С ее стороны это было не просто грубо, но и унизительно.

Но Генри разозлился на нее вовсе не за грубость, точнее — не только за грубость. Эта итальянская сука погубила его карьеру, разрушила его будущее, лишила единственного шанса, который у него был.

Вскоре после закончившегося катастрофой прослушивания отец взял Генри с собой на рыбалку. В небольшой лодке их было только двое, ибо Логан Уитфилд-Симмонс наивно полагал, что возвращение к простым удовольствиям поможет ему наладить контакт со своим необщительным, лишенным здоровых амбиций отпрыском, которого, по совести говоря, он совершенно не понимал. Логан вообще недолюбливал людей, которые не желали работать и не придерживались законов трудовой этики, но, поскольку Генри был его единственным сыном, он твердо решил привести парня «в чувство».

«Когда ты намерен заняться семейным бизнесом?» — спросил он, заранее раздражаясь, ибо на удовлетворительный ответ рассчитывать вряд ли приходилось.

Этот вопрос Генри слышал уже бесчисленное количество раз. В большинстве случаев ему удавалось уйти от ответа, но сейчас отмолчаться было невозможно.

«Ты прекрасно знаешь, что я хочу сниматься в кино, быть актером! — выкрикнул он. — Это мое заветное желание, и ты не сможешь мне помешать».

Его ответ спровоцировал взрыв.

«Как это — не смогу?! Значит, мое мнение так мало для тебя значит?» — мрачно осведомился Логан, сдерживаясь из последних сил.

«Да ни хрена оно не значит! — завопил Генри. — Ни твое мнение, ни материно — ничье!»

«Ты будешь актером только через мой труп!» — прокричал в ответ Логан.

«Через труп так через труп!» — огрызнулся Генри.

Так они кричали друг на друга довольно долго. Логан не на шутку разозлился на своего никчемного сына, который не желал прислушиваться к доводам рассудка. Генри тоже не собирался уступать и прощаться с мечтой всей своей жизни. Вскоре они перешли к оскорблениям, и неизвестно, сколько бы продолжалась эта бессмысленная перебранка, если бы Уитфилд-Симмонс-старший внезапно не замолчал на полуслове. Его лицо стало белее мела, а левая рука как-то странно повисла.

«Господи!.. — успел прохрипеть он, прежде чем мешком свалился на дно лодки. — Таблетки! Мои… таблетки!»

Но Генри даже не пошевелился. Он сидел и смотрел, как его отец корчится на мокрых стланях, пока минут через пять или около того Логан Уитфилд-Симмонс не затих навсегда.

Только после этого Генри поднялся, запустил мотор и направил лодку назад к причалу. О случившемся он нисколько не жалел. Отец сам был виноват. Не к чему было так орать — ничего бы и не было.

Похороны магната прошли очень торжественно. На них собралось довольно много людей — Уитфилд-Симмонсы были хорошо известны в Пасадене. Собственно говоря, это имя было широко известно если не в мире, то в Америке — точно. Вот уже несколько лет Логан Уитфилд-Симмонс держался в верхних строчках форбсовского списка самых богатых людей Соединенных Штатов. Что касалось его жены Пенелопы, то светские разделы самых респектабельных журналов часто отдавали должное ее благотворительной деятельности или элегантным туалетам. Вполне естественно, что от Генри — единственного сына столь выдающихся родителей — ожидали многого, но он твердо решил идти своим путем.

После смерти отца Генри получил некоторую свободу, которой поспешил воспользоваться. Он тайно выкрал у матери кредитную карточку и купил невероятно дорогой автомобиль спортивной модели. Через два дня, он разбил его вдребезги, столкнувшись лоб в лоб со встречным грузовиком. Лишь чудом Генри остался жив, однако у него оказались раздроблены бедро и таз. Со временем кости срослись, но хромота осталась, и на карьере знаменитого киноартиста пришлось поставить жирный крест.

После аварии Генри почти перестал выходить из дома. По большей части он сидел в своей комнате — смотрел кино или рыскал по Интернету.

Пенелопу, казалось, нисколько не беспокоило, что ее сын торчит дома и ничего не делает. Она была даже рада тому, что Генри постоянно находится рядом — с ним ей было не так одиноко в огромном особняке. «Мой сын — компьютерный гений! — сообщала она друзьям и знакомым. — Он знает о компьютерах больше, чем Билл Гейтс. Генри даже обещал научить меня, но, к сожалению, у меня совершенно нет времени разбираться в этих новейших технологиях!»

На самом деле Генри не так уж хорошо разбирался в компьютерах. Дело было в другом — в Интернете он жил своей, особой, ни на что не похожей жизнью. Выйдя в виртуальное пространство, он мог посещать места, где никогда не бывал, и любоваться обнаженными девушками, с которыми не нужно было даже разговаривать. И это было огромным преимуществом, ибо общение с противоположным полом давалось Генри с большим трудом — в свои двадцать с лишним он все еще оставался девственником. Сколько он себя помнил, мать всегда твердила, что девушки будут сами гоняться за ним, ибо его семья богата и занимает определенное положение в обществе, и поэтому он должен отвергать любые, самые щедрые авансы с их стороны.

Однажды во время своих одиноких скитаний по Сети Генри наткнулся на сайт, посвященный жизни девочек старшего подросткового возраста. Ему удалось преодолеть защиту и проникнуть в почтовый раздел, где посетительницы сайта размещали персональные сообщения и довольно откровенно писали о своих мечтах и фантазиях. Почти все их фантазии так или иначе сводились к отношениям с мальчиками, что показалось Генри довольно скучным, однако ему нравилось рассматривать фотографии, которые присылали друг другу корреспондентки. Девушки на снимках были довольно миленькие, совсем еще юные и невинные, хотя все были разодеты в пух и прах, и почти у всех длинные распущенные волосы кокетливо прикрывали один глаз, а на неумело накрашенных губах играла призывная улыбка.

Довольно скоро Генри пристрастился читать наивные послания девчонок. Словно наркоман, он каждый вечер садился к компьютеру и проверял, что новенького появилось на сайте. Однажды ночью лицо одной из девушек показалось ему странно знакомым. Генри проверил ее «Гуглем» и вскоре узнал, кто она такая. Это оказалась Мария Сантанджело Голден, родная дочь Лаки.

Это было потрясающее открытие, и Генри почувствовал, как его переполняют волнение и восторг.

Наконец-то у него появился шанс отомстить.

11

Три раза в неделю Лаки вставала в пять утра, чтобы заниматься со своим персональным тренером. Подобный распорядок был обычным для большинства жителей Лос-Анджелеса, сумевших чего-то добиться в жизни и желавших как можно дольше сохранять рабочую форму, однако, если бы не Коул, буквально пинками выгонявший Лаки на каждую тренировку, она бы, наверное, давно забросила занятия. Ей и так хронически не хватало времени, чтобы переделать все дела, а тут еще дважды в неделю приходилось летать в Вегас, чтобы следить за работами.

Каждый раз после тренировки Лаки обычно звонила на Восточное побережье, где у нее были не только деловые партнеры, но и родные. Ее старший сын Бобби недавно открыл в Нью-Йорке клуб-ресторан, а Бриджит разрабатывала собственную коллекцию ювелирных украшений. Оба могли совершенно спокойно не работать, ибо являлись наследниками греческого миллиардера Димитрия Станислопулоса, второго мужа Лаки, однако и Бобби, и Бриджит предпочли заняться собственным делом. Бобби, правда, должен был получить свою часть наследства только по достижении двадцати пяти лет — до этого ему приходилось рассчитывать только на проценты с оставленного ему по завещанию капитала, однако Лаки была этому только рада. Бобби был умен и необычайно хорош собой, и она боялась, что, когда к этим двум качествам прибавятся деньги, ноша может оказаться для него непосильной. Пока же до двадцатипятилетия ему оставалось еще два года, и Лаки рассчитывала, что этого времени Бобби хватит, чтобы научиться избегать ловушек и опасностей, которыми чревато обладание не поддающимся исчислению капиталом.

Прежде чем открыть свой клуб, Бобби некоторое время учился в колледже, но вскоре бросил. Чистая наука была ему скучна, парню хотелось поскорее познакомиться с реальной жизнью и попытаться создать что-то своими руками. Лаки не стала ему препятствовать. Она всегда считала, что знакомство с «законом улицы» куда важнее любых книжных премудростей. Правда, управление шикарным клубом-рестораном вряд ли имело отношение к суровой школе, которую когда-то прошла она сама, но все-таки это была школа.

Тем не менее Лаки каждый месяц летала в Нью-Йорк, чтобы на месте убедиться, все ли у него в порядке.

У Бриджит тоже все было хорошо. Она давно оставила многообещающую карьеру модели и в тридцать два — после нескольких бурных, но неудачных романов и катастрофического брака — все же сумела наладить собственную жизнь.

Мать Бриджит Олимпия Станислопулос — дочь Димитрия от первого брака — умерла от передозировки. Одна из богатейших в мире наследниц, Бриджит постоянно находилась под пристальным вниманием прессы. Папарацци следовали за ней толпами, желтые газеты посвящали ей целые развороты, а простые смертные завидовали ее невероятному богатству и потрясающей внешности, ибо Бриджит была натуральной блондинкой со стройным гибким телом и на редкость красивым лицом. Иными словами, не девушка, а мечта беззастенчивых авантюристов и охотников за состояниями. Предложения руки и сердца так и сыпались на нее, но Бриджит всякий раз выбирала наихудший вариант. Порой казалось, что она буквально притягивает к себе неудачников и подонков. Последним примером такого рода, едва не стоившим ей жизни, был брак с разорившимся итальянским графом Карло Витторио Витти, который сразу же после свадьбы сумел пристрастить Бриджит к наркотикам, а потом попытался убить, надеясь завладеть ее огромным состоянием.

Бриджит повезло. Она осталась жива и с тех пор перестала встречаться с кем попало. В последние несколько лет она и вовсе взяла себя в руки, обретя покой и уверенность. И все же Лаки считала необходимым приглядывать за ней, чтобы успеть прийти на помощь.

С Бобби, к счастью, подобных проблем не возникало. В отличие от импульсивной, склонной к истерии Бриджит он был само спокойствие и невозмутимость. В самом его облике и манере держаться было что-то от президента Кеннеди, а обаяние, мягкий юмор и привычка подтрунивать над собственными слабостями делали Бобби неотразимым в глазах противоположного пола. Девушки так и падали к его ногам, и он успешно этим пользовался, не теряя, впрочем, рассудительности и благоразумия.

«Ты отличный парень, Боб! — говорил ему Джино-старший каждый раз, когда они встречались. — Какие еще к черту Станислопулосы?! Ты — истинный Сантанджело, это я тебе говорю».

Джино, живший в Палм-Спрингс со своей женой Пейдж, которая была на два десятка лет моложе его, любил всех своих внуков, но к Бобби питал особое расположение. И немудрено, ведь Бобби напоминал деду о его собственной бурной молодости.

Лаки была счастлива, что у нее такая замечательная семья, но это вовсе не означало, что она может ничего не делать. Деньги никогда не были для нее проблемой: ее имя — Лаки — Счастливая — себя оправдывало, к тому же она была умной, практичной женщиной, наделенной интуицией, необходимой для успешного ведения бизнеса. Еще совсем недавно она владела одной из лучших в стране киностудий, но теперь Лаки неудержимо тянуло вернуться в гостиничное дело, с которого она когда-то начинала. Последний отель, который она построила, назывался «Сантанджело» и находился в Атлантик-Сити. Это был хороший отель, но Атлантик-Сити — не Вегас, поэтому Лаки в конце концов продала его, выручив сумму втрое большую против затраченной. Теперь она строила в Лас-Вегасе «Ключи» — комплекс, включавший в себя отель класса люкс, жилые апартаменты различной площади и стоимости и первоклассное казино. Это была ее мечта, и Лаки с нетерпением ждала того дня, когда все работы будут завершены и «Ключи» примут первых гостей.

До открытия суперкомплекса оставалось, однако, еще около месяца, а пока главным событием для Лаки было торжество в честь девяносто пятого дня рождения Джино-старшего. Ей хотелось сделать этот день особенным, запоминающимся, поэтому первым делом она наняла профессионала-организатора, чтобы тот позаботился обо всех деталях. Лаки знала, что Джино будет приятно оказаться центром этого праздника, ибо даже в девяносто пять он не утратил интереса к жизни и был полон энергии и сил.

Еще в ранней юности, когда Джино был предводителем бруклинской шпаны, его прозвали Джино-Таран. В детстве Лаки очень любила слушать истории о том, как, будучи никем и ничем, ее отец сумел завоевать авторитет и богатство. В его жизни было много женщин (прозвище Таран имело к этому самое непосредственное отношение), но это продолжалось только до тех пор, пока однажды он не встретил Марию, мать Лаки, оказавшуюся главной в его жизни любовью.

Мария… Она была жестоко убита головорезами семьи Боннатти чуть не на глазах у дочери. Лаки было всего пять, когда она обнаружила окровавленный труп матери, плававший в их домашнем бассейне на надувном матрасе.

Смерть матери оказала огромное влияние на всю дальнейшую судьбу Лаки. В первую очередь она научила ее быть сильной и самостоятельной, терпеть одиночество и не бояться. И все же это была страшная трагедия, забыть которую Лаки не могла. Боннатти не просто убили ее мать, они отняли у нее детство, лишили счастливых воспоминаний, какие большинство людей бережно хранит до глубокой старости, но сломить Лаки они не смогли. И впоследствии, когда погиб сначала ее брат Дарио, а потом — Марко, Лаки никогда не позволяла себе опустить руки и предаться отчаянию.

Никогда!

В самых трудных ситуациях она рассчитывала только на себя, и это было главным секретом ее силы.

Силы, лишить которой Лаки не мог никто и ничто.

* * *

Вечером четверга Макс вприпрыжку вбежала в кабинет, где Лаки составляла список приглашенных на день рождения Джино, а Ленни вносил какие-то поправки в почти готовый сценарий своего нового фильма.

— Знаешь, мам, я придумала!.. — проговорила Макс самым мирным тоном, на какой она только была способна. — То есть у меня появилась одна клевая идея. Тебе понравится, — добавила она убежденно.

— В самом деле? — холодно откликнулась Лаки, не поднимая головы.

— Угу. — Макс кивнула с несколько преувеличенным энтузиазмом. — Я думаю, все будут довольны…

— Все? — Лаки с сомнением хмыкнула, но Макс не обратила никакого внимания на ее тон.

— Абсолютно! — безапелляционно заявила она. — Вот как мы сделаем: я поеду в Биг-Беар завтра, а в воскресенье утром вернусь как раз ко дню рождения Джино. Как тебе такой план?

Ленни на несколько секунд оторвался от сценария.

— Ты собираешься в Биг-Беар? — спросил он. — Когда-то я тоже любил кататься на лыжах.

— А твоя обожаемая дочь их ненавидит, — безжалостно констатировала Лаки. — Кроме того, Макс, ты должна обязательно быть на завтрашнем ужине. Джино специально приедет из Палм-Спрингс пораньше, к тому же завтра прилетают из Нью-Йорка Бобби и Бриджит. Это будет большой семейный ужин, я сама буду готовить.

Макс внутренне застонала. Семейные пятничные ужины были «священной коровой» Лаки; она утверждала, что это семейная традиция, и старалась, чтобы на них в обязательном порядке присутствовали все члены клана Сантанджело, которые только оказывались под рукой. Чего Макс совершенно не понимала, так это зачем ей-то там быть?! Как будто мало того, что на протяжении всей недели она вынуждена общаться с Джино-младшим и его озабоченными приятелями.

— Но, ма… — начала она, лихорадочно пытаясь придумать какой-нибудь весомый аргумент.

Лаки наконец оторвалась от списка гостей и смерила дочь суровым взглядом. Она придавала совместным пятничным ужинам большое значение, а завтрашний ужин и вовсе был особенным, потому что на него должны были приехать все самые близкие родственники и друзья. Несмотря на свою занятость, Лаки даже решила взять на себя все кухонные заботы; в частности, она собиралась приготовить свое коронное блюдо — макароны по-итальянски с фрикадельками и фирменным соусом «Сантанджело». Ленни очень любил это кушанье, к тому же за готовкой Лаки по-настоящему отвлекалась, забывая о множестве дел и забот. Почему Макс так рвется в Биг-Беар, она совершенно не понимала. Лаки всегда разрешала детям приглашать на семейные ужины друзей, но Макс отчего-то вдруг уперлась, да так, что не сдвинешь.

— В пятницу вечером ты должна быть дома, — отчеканила Лаки, бросая на дочь еще один строгий взгляд. — Это решено. Джино хотел на тебя посмотреть, да и Бобби с Бриджит тоже…

Макс нахмурилась. В глубине души она считала пятничные посиделки полным идиотством и ходила на них с большой неохотой, даже когда у нее не было никаких других дел, хотя все ее друзья откровенно набивались к ней в гости именно по пятницам. «Черт побери, подруга, — говорила Макс та же Куки, — ты просто не понимаешь своего счастья. У тебя по крайней мере есть нормальная семья, а у меня только отец, которого не интересует ничего, кроме молодых девок с во-от такими сиськами! А самое паршивое, что он их только трахает, а разговаривать с ними приходится мне. Нет, что бы ты там ни говорила, а ваши семейные ужины по пятницам — это клево!»

Куки и Гарри совершенно искренне считали ее мать и отца самыми лучшими родителями, но Макс это просто бесило. «Вы так говорите, потому что вы не живете с ними, — говорила она каждый раз, когда разговор невзначай сворачивал на эту тему. — На самом деле они вовсе не такие добренькие, как вам кажется. Моя мать, к примеру, может быть настоящим диктатором. Слышали бы вы, как она разорялась, когда я сделала себе эту прикольную татуировочку на заднице!»

«А я бы все равно сменял своих предков на твоих, в любой день сменял бы! — мечтательно отвечал Гарри. — Твои по крайней мере знают, что ты существуешь».

На это Макс нечего было возразить. Родителей Гарри она видела всего несколько раз, но они произвели на нее жуткое впечатление. Что касалось отца Куки, Джеральда М, то это был настоящий сексуальный маньяк.

— Но они же увидят меня в воскресенье, на большой вечеринке, — возразила Макс, бросая умоляющий взгляд в сторону Ленни. — Па, ну скажи же ей!

— А в чем, собственно, проблема? — спросил Ленни, откладывая в сторону сценарий.

— Как раз в субботу вечером одна из подруг Куки устраивает в Биг-Беар зашибенную вечеринку, — выдала заранее продуманную легенду Макс. — Мама говорит, что мне нельзя туда поехать, но если я вернусь к дедушкиному дню рождения… — Она замолчала, продолжая умоляюще глядеть на отца огромными зелеными глазищами, которым ей удалось придать самое невинное выражение.

Ленни принял сигнал бедствия.

— Послушай, Лаки, — проговорил он просительно, — почему бы нам не отпустить Макс, куда она хочет? В чем проблема-то?

— Никакой проблемы нет, — ответила Лаки, неожиданно поняв, что ей вовсе не хочется брать на себя роль чересчур авторитарной матери семейства. — Пожалуй, я не буду возражать, если она обещает вернуться к дню рождения Джино.

— Конечно, обещаю! — послушно отозвалась Макс, тщетно пытаясь скрыть широкую торжествующую улыбку.

— И ты должна будешь дать нам номер телефона, по которому мы смогли бы до тебя дозвониться, — добавила она, смутно сознавая, что совесть Макс не совсем чиста. Кроме того, Лаки терпеть не могла, когда Ленни разрешал дочери то, что запрещала она, даже не потрудившись предварительно обсудить с ней этот вопрос. В конце концов, воспитание детей — это работа, в которой должны участвовать двое, а Ленни, похоже, понимал это не совсем хорошо.

Ленни тем временем заговорщически подмигнул своей упрямой, но очаровательной дочке.

— Ну, теперь ты довольна? — спросил он.

— Спасибо, папуля, — пропела в ответ Макс и, торопливо обняв его за плечи, поспешила ретироваться, пока Лаки не передумала.

Возвращаясь к себе в комнату, Макс решила, что впредь, если ей чего-то очень захочется, она будет просить об этом только в присутствии Ленни. Договориться с отцом было, как видно, не в пример легче, чем с матерью.

Поднявшись наверх, она сразу позвонила Куки.

— Все! — выпалила она. — Я еду в Биг-Беар. Завтра!

— Завтра? — переспросила Куки. — А как же знаменитый пятничный ужин?

— К сожалению, ничего не получится, — объяснила Макс. — Я сказала предкам, что вечеринку в Биг-Беар устраивает твоя лучшая подруга, так что имей в виду: ты едешь со мной!

— С тобой?! Но я же никуда не еду! — удивилась Куки.

— Да, но они-то этого не знают! Родители, я имею в виду… Так что на это время тебе придется исчезнуть. И предупреди Гарри — пусть тоже не заходит и не звонит. Для них вы оба едете со мной, о’кей?

— Черт!

— Что?

— Знаешь, подруга, мне что-то не очень нравится эта твоя идея. Получается — в этот раз мне придется пропустить роскошный ужин у тебя дома, так, что ли?

— Мне очень жаль, что мое свидание испортило твой уикэнд, — проговорила Макс самым едким тоном, на что она была большая мастерица.

— О’кей, я поняла, — сердито буркнула Куки. — И нечего на меня наезжать.

— Кто это на тебя наезжает?

— Да ты!..

— Ничего подобного!

Но в глубине души ей все-таки хотелось поставить Куки на место.

Выключив телефон, Макс бросилась к своему ноутбуку и быстро подключилась к Сети. «Буду в Биг-Беар в пятницу во второй половине дня, — быстро напечатала она. — Где мы встретимся?»

Через несколько минут пришел ответ Гранта.

«Жди меня на автостоянке у «Кей-Марта». Оставайся в машине — я тебя найду».

«Я тебя найду!..» Ну разве это не романтично?!

Впрочем, подумать об этом как следует Макс было недосуг. Нужно было решать, что надеть, и она повернулась к стенному шкафу. Итак, что же выбрать, облегающие джинсы или юбочку покороче? Футболку или сексуальный топик? Теннисные туфли или босоножки на каблуке? А лифчик?.. Надевать его или не надевать?..

В конце концов Макс остановила свой выбор на джинсах в обтяжку и футболке с плечиками. Меньше всего ей хотелось, чтобы Грант подумал, будто она наряжалась специально для него.

Интересно, какого он роста? Макс как-то забыла об этом спросить.

Впрочем, большого значения это не имело. Решение принято: в этот уик-энд она в любом случае переспит со своим Сетевым Ковбоем.

Да-да, переспит по самому настоящему, а главное — никогда не будет об этом жалеть.

Прости, Донни, и прощай. Ты упустил свой золотой шанс!

* * *

— Помнишь, как мы встретились в первый раз? — промурлыкала Лаки, когда поздно вечером они с Ленни легли наконец в кровать.

— Думаешь, я когда-нибудь смогу забыть? — отозвался Ленни. — Это было в Вегасе, и, если я правильно запомнил, ты попыталась меня изнасиловать.

— А ты решил, что я — проститутка! — с негодованием воскликнула Лаки.

— Ага, — рассмеялся он. — Причем из самых дорогих…

— Черт тебя побери, Ленни! — проговорила Лаки, делая вид, что сердится. — Я хотела переспать с тобой, а ты меня отверг.

Ленни приподнял бровь:

— Я? Отверг?!

— Не отпирайся! Я отлично помню, как все было.

— А мне припоминается, что мы договорились встретиться позже, но ты почему-то не пришла.

— Ха! — фыркнула Лаки. — Это после того, как ты мне нагрубил? У меня, знаешь ли, тоже есть гордость!

— И тогда ты решила меня уволить, — сказал Ленни, делая вид, что хмурится. — Только что я работал за стойкой, обслуживал клиентов, а буквально через несколько секунд оказался на улице и без единого цента в кармане.

Лаки не сдержалась и снова фыркнула. Ленни действительно когда-то работал барменом в буфете ее отеля «Маджириано». Тогда она чувствовала себя несчастной и одинокой, а он оказался под рукой, да и выглядел вполне доступным в сексуальном плане. Недолго думая, Лаки пригласила Ленни подняться в свой номер, но едва лишь она дала понять, что ожидает чего-то большего, чем простой разговор о проблемах организации питания постояльцев, как он повернулся и ушел.

— Понимаешь, — поддразнила его Лаки, — от других я слышала, что ты не прочь завести короткую интрижку. А ты меня оттолкнул. До сих пор не понимаю, что я сделала не так?

— Да ты буквально набросилась на меня, как мужик какой-то! — ответил Ленни и потянулся за бутылкой с минеральной водой, стоявшей на туалетном столике.

— Ну и что? — спросила Лаки, с вызовом глядя на супруга. — Что тебе не понравилось?

— Слушай, хватит болтать… Иди-ка лучше сюда, — предложил Ленни, ставя бутылку с минералкой на пол.

— О’кей, мистер, — подыграла Лаки. — Снимайте-ка ваши штаны и покажите, на что вы способны.

— А я-то думал — я только что продемонстрировал высший класс! — притворно посетовал Ленни. — Как быстро забывается все хорошее!

— Я могу многое забыть, но тебя — никогда! — честно сказала Лаки.

— Черт побери, женщина, тебе никто никогда не говорил, что у тебя слишком длинный язык?! — притворно рассердился Ленни.

И прежде чем Лаки успела ответить, он уже прижался губами к ее губам, и все началось сначала.

12

— Ты самый лучший, Энтони, — расслабленно пробормотала Эммануэль. — Я еще не встречала никого, кто был бы хоть немного похож на тебя. Боже, Энтони, с тобой я чувствую себя такой… слабой.

На самом деле она не испытывала ничего, кроме раздражения, ибо сексуальные привычки Энтони Бонара были ниже всякой критики. Похоже, этот субъект вполне серьезно полагал, что облагодетельствует Эммануэль, если взгромоздится на нее и сделает свое дело в пять минут, словно распаленный дворовый кобель. Ни вступления, ни игры, ни ласковых слов — ничего такого он себе не позволял. Все, что у него было, это готовый к использованию инструмент да бешеный напор. К своему собственному удовлетворению Энтони мчался без остановок, словно экспресс, нисколько не заботясь об ее ощущениях.

— Да, красотка, тебе здорово повезло, — согласился Энтони, продолжая судорожно вздрагивать всем телом.

Несмотря на то что ему было только тридцать девять, Эммануэль подозревала, что он пользуется «Виагрой». Как-то раз она обнаружила в кармане его пиджака две голубые таблеточки, но когда она спросила, что это такое, Энтони пришел в ярость и заявил, что это лекарство от мигрени.

Так она и поверила!

Как и всегда, грубые движения Энтони скоро наскучили Эммануэль, и она решила пораньше симулировать оргазм в надежде, что это заставит его кончить. Этот прием был у нее хорошо отработан. Сначала Эммануэль несколько раз глубоко вздохнула, потом вскрикнула:

— Энтони, о, Энтони!.. Да! Да-а! Да-а-а! Скорее! Ну же, давай же, давай, о-о-о!..

И сжала мышцы влагалища.

Пусть думает, что она кончила, хотя до оргазма ей было как до луны пешком.

Как и в прошлые разы, трюк удался. Энтони поспешно выдернул свое оружие и забрызгал ей живот.

Презервативом он пользоваться отказывался, как отказывался и кончать в нее. Эммануэль знала — это потому, что он боится, как бы она не забеременела.

Ха! Можно подумать — она просто спит и видит, как бы родить от него ребенка. На самом деле, единственное, что Эммануэль было нужно от Энтони Бонара, это дорогие подарки, причем — официально записанные на ее имя.

И чем скорее, тем лучше.

* * *

Две минуты спустя Энтони уже стоял в душе, смывая с себя запах Эммануэль. Теперь, когда с сексом было покончено, он не знал, что ей сказать. Энтони терпеть не мог разговаривать с женщинами — с любыми женщинами, — считая их ничтожными, пустыми существами, созданными исключительно для его удовольствия. Пожалуй, единственной, к кому он относился с уважением, была его грозная бабка. Франческа могла дать сто очков вперед любому мужчине, она никогда не лезла за словом в карман и никому не давала спуску. Он даже немного побаивался ее, что было по меньшей мере странно, так как Энтони никогда не боялся никого и ничего. И все-таки Франческа по временам заставляла его снова почувствовать себя двенадцатилетним подростком, которого она подобрала на улицах Неаполя, чтобы дать ему новую жизнь.

И какая это была жизнь!.. Он был баснословно богат и пользовался огромным влиянием и авторитетом среди таких же, как он, контрабандистов и торговцев наркотиками. Теперь Энтони мог получить почти все, что только можно купить за деньги, и вовсю пользовался этими своими возможностями, далеко уйдя от полунищего, вечно голодного итальянского парнишки, не признанного отцом и фактически заброшенного матерью, которая работала не покладая рук, чтобы прокормить себя и сына.

Разумеется, Энтони был благодарен Франческе за все, что она для него сделала, и готов был выполнить почти любое ее желание. Когда она захотела уничтожить семью Сантанджело, он немного подумал и… согласился. Гостиничный комплекс «Ключи», который Лаки строила в Вегасе, давал ему для этого отличную возможность.

* * *

Прошло два дня, прежде чем Ирма снова увидела молодого садовника. На сей раз она была внутренне готова пойти гораздо дальше, чем позволяло благоразумие, ибо некий пожелавший остаться неизвестным «друг» прислал ей вырезанную из газеты фотографию, на которой Энтони был запечатлен выходящим из какого-то ночного клуба в Майами в обществе той самой белобрысой шлюхи, о чьем существовании Ирма давно догадывалась.

Энтони обожал появляться на людях со своими «подругами» — «дешевыми мотельными тварями», как называла их Ирма. Каждый раз, когда до нее доходили подобные слухи — или даже фотографии, как эта поганая вырезка из газеты, — она буквально теряла голову. Неужели ему на всех наплевать? — спрашивала она себя снова и снова.

По-видимому — да. Наплевать!

Что ж, если Энтони все равно, то почему она должна быть паинькой? Вот возьмет и переспит с садовником, и пусть муж утрется. Интересно, как ему понравится, когда она отплатит ему той же монетой? Конечно, она постарается, чтобы он никогда ничего не узнал, зато она будет знать — и этого будет достаточно.

Между тем дело шло к вечеру, и старшего садовника нигде не было видно. Зато Луис оказался на месте. Стоя на коленях, он рыхлил землю под розовыми кустами.

Еще немного поколебавшись, Ирма независимой походкой двинулась к нему.

— Хола, Луис! — сказала она.

К сожалению, познания Ирмы в испанском языке были крайне ограничены, но она знала, что «хола» — приветствие, принятое между друзьями. Луис не был ее другом — он был ее наемным работником, или, точнее, работником Энтони, но Ирму это, напротив, только подстегивало. Наставить рога неверному мужу с его же садовником — это была поистине сладостная месть!

Услышав ее голос, Луис вздрогнул от неожиданности и поднял глаза.

— Сеньора… — пробормотал он, вытирая со лба выступившую испарину.

Ирма несколько мгновений разглядывала его грубоватой лепки лицо, на котором выделялись крупные чувственные губы. В целом лицо Луиса не производило неблагоприятного впечатления, напротив, на нем лежала печать суровой мужественности — в отличие от того же Энтони, который в последнее время все чаще прибегал к питательным кремам, маскам и средствам для волос. Полки в его ванной комнате буквально ломились от разнообразных косметических средств, к тому же Энтони регулярно посещал косметический салон, где ему делали маникюр и педикюр, покрывали лицо искусственным загаром, выщипывали брови и делали подтяжки.

— Срежь для меня несколько роз и поставь в комнатах, — распорядилась Ирма.

В ответ Луис покачал головой в знак того, что не понимает, и она попыталась знаками показать, чего она от него хочет. Сделав пальцами такое движение, будто стрижет что-то ножницами, Ирма наклонилась, чтобы прикоснуться к стеблю цветка. При этом воротник ее летнего платья немного разошелся, открывая небольшие, крепкие груди, и Луис невольно ахнул, не сумев вовремя отвести глаза от столь соблазнительного зрелища.

— О да… — пробормотал он. — Моя понимать сеньора.

Ирма не знала, что он на самом деле понял, но по ее телу пробежала дрожь возбуждения и восторга. Главное, заманить его в дом, решила она, а уж там она сумеет втолковать пеону, что на самом деле от него требуется. Вот только где они сделают это? Быть может, в ее спальне — на той самой постели, которую она делила с Энтони в тех редких случаях, когда он удостаивал ее своим вниманием?

Гм-м… Почему бы нет?

Или лучше остаться на заднем дворе, раз их все равно никто не видит? Охранники дежурят у ворот и у парадных дверей, а старый садовник, по-видимому, сегодня не пришел.

Сердце Ирмы забилось часто-часто. Одной мысли о сексе было достаточно, чтобы кровь быстрее побежала у нее по жилам.

Луис, продолжавший исподтишка поглядывать на ее груди, негромко выругался, уколов палец о шип.

Ирма обернулась на его голос и заметила у него на запястье тонкую алую струйку.

— О, боже! — воскликнула она, робко прикасаясь кончиками пальцев к его руке. — У тебя кровь идет!

— Нон импортанте, сеньора, — быстро пробормотал Луис и встал.

— Нет, важно, — возразила Ирма. — По-моему, рана достаточно глубокая. Иди за мной, я тебя перевяжу.

И, взяв его за здоровую руку, она почти силком потащила садовника за собой.

Несколько секунд Луис колебался. Его глаза быстро обежали двор, но, к счастью, поблизости никого не было. Луис давно понял, что богатой американке нужны вовсе не розы, но боялся потерять работу — ему отчаянно нужны были деньги.

А Ирме было уже все равно. Наплевать, если кто-то расскажет Энтони о ее поступке. Ее дорогой муженек не прикасался к ней уже больше года, и она твердо решила с ним поквитаться.

* * *

Личного телохранителя Энтони Бонара все называли Гриль. Никто толком не знал, откуда взялось это прозвище, и никто не осмеливался спросить. Как и большинство профессионалов, Гриль был неразговорчив, предпочитая работать кулаками, а не языком. Он был опытным мастером боевых единоборств и был вполне способен защитить себя и босса, не произнося лишнего слова. Родом он был откуда-то из Чехословакии и, по непроверенным слухам, когда-то служил в чешском спецназе. Стальные мускулы, высокий рост, грубое лицо и кривой шрам, пересекавший щеку, придавали ему грозный вид. Окружающим он внушал инстинктивный страх, и именно поэтому Энтони так любил брать его с собой. Связываться с Грилем не захотел бы ни один самый крутой хулиган.

От Эммануэль Энтони отправился прямиком в аэропорт, где стоял его личный самолет.

— Мы летим в Вегас, — сообщил он Грилю.

Гориллоподобный чех только кивнул. Он следовал за Антонио Боннатти, куда бы тот ни направился. Никакой личной жизни у Гриля не было — он был по-собачьи предан боссу.

Бросив взгляд на шикарный титановый «Ролекс», Энтони решил позвонить Карлите — двадцативосьмилетней красавице с роскошными волосами цвета воронова крыла. Когда-то Карлита была моделью, а сейчас конструировала невероятно дорогие дамские пояса и сумочки. Финансирование этого бизнеса взял на себя Энтони — ему нравились предприимчивые, амбициозные женщины, а амбиций у Карлиты всегда было хоть отбавляй. Не исключено было, что когда-нибудь эти ее дизайнерские изделия будут выгодно продаваться.

С Карлитой Энтони познакомился на одной частной вечеринке два года назад, и с тех пор они регулярно встречались. Итальянка нравилась Энтони даже больше, чем Эммануэль: Карлита была элегантнее, умнее и прекрасно разбиралась в том, что происходило вокруг.

Но когда он набрал ее домашний номер, то попал на голосовую почту. Энтони позвонил на мобильник — то же самое. Разозленный неудачей, он сделал несколько деловых звонков и удалился в свою каюту. Перелет до Вегаса занимал шесть часов, и Энтони надеялся, что ему удастся немного вздремнуть, так как после встречи с любовницей чувствовал себя несколько утомленным. Эммануэль была энергична, молода, ненасытна; секс с ней требовал максимальной отдачи, и Энтони каждый раз старался показать класс. В постели он был неудержим, и ни одна женщина не могла пожаловаться на Энтони Бонара.

Так, во всяком случае, обстояли дела на данный момент, и Энтони свято верил, что сил ему хватит еще на долгие годы.

* * *

Ирму разбудил пробивавшийся сквозь шторы солнечный свет. Она открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, воскрешая в памяти события вчерашнего вечера.

Луис. Садовник-любовник. И какой любовник!.. То грубый, то нежный, почти робкий, он целовал и ласкал ее тело, проникая в самые потаенные уголки, куда Энтони никогда не заглядывал. А потом…

Потом он довел ее до разрядки, до экстаза, равного которому она не испытывала никогда.

Энтони ни разу не довел ее до оргазма.

Он не прикасался к ней там кроме как своим членом — грубым и грозным инструментом, приносившим удовлетворение только своему обладателю.

Потому что ему было на нее наплевать…

Ирма села на постели. На ее щеках рдел румянец.

Конечно, Луис — не выход, зато теперь она знала, что делать.

Она должна развестись с Энтони.

Пора расстаться с этим холодным собственником, воссоединиться с детьми и зажить своей собственной жизнью.

И возможно — когда-нибудь она снова сумеет стать счастливой.

13

Каждое утро Винес начиналось с тренировки, будь то йога, пилатес, упражнения с гантелями или бег трусцой. Персональный тренер был у нее тот же, что и у Лаки. Коул Дебарж был великолепным образчиком чернокожего атлета с гибким телом, рельефными мускулами и стальным прессом. Имелось у него и еще одно немаловажное достоинство, необходимое каждому персональному тренеру, а именно ответственность. Коул никому не делал поблажек и всегда настаивал на неукоснительном соблюдении режима тренировок.

— Если б ты не был геем, — поддразнила его Винес, — я бы увезла тебя на какой-нибудь экзотический остров и вышла за тебя замуж.

Коул только улыбнулся. У него были безупречные зубы. Да и все его тело было настолько безупречным, насколько это вообще возможно.

— Только не надо мне лапшу на уши вешать, — сказал он сурово. — Сегодня у нас по плану пешая прогулка в Каньон, так что не забудь свою любимую минералку. И чтоб не жаловаться!

— Но Коул… — возразила Винес, деликатно зевая. — Вчера вечером я…

— То, что вы делали вчера, мисс Суперзвезда, меня не касается, — перебил ее он. — Зато меня касается ваше прекрасное тело, так что лучше вам поторопиться. Собирайтесь, и вперед!

Именно это и нравилось Винес в Коуле — его невозможно было ни разжалобить, ни уговорить. Она могла быть в тысячу раз известнее и богаче, и все равно он вытащил бы ее на тренировку и заставил делать все, что полагалось по его плану. Спорить с ним было бесполезно — приходилось подчиняться, зато и результаты были налицо. Впрочем, никаких действительно веских причин пропускать тренировку у Винес не было. Билли уехал домой еще ночью, а поскольку Шейна — ее дочь от брака с Купером — находилась в летнем лагере, сегодняшний день оказался у нее полностью свободен. Съемок у Винес сейчас не было, записей — тоже, и никаких концертных поездок она не планировала.

— Прекрасно!.. — проворчала она, все еще изображая раздражение. — Тебя, значит, не волнует, что я почти не спала…

— Абсолютно.

— Но у меня был Билли. Вчера у него были трудные съемки с Алексом, и мне пришлось немного его утешить.

— Ах вот как это теперь называется!

— Послушай, Коул, неужели в тебе нет ни капли сострадания?!

— Напротив, мисс Суперзвезда, я вам глубоко сочувствую. Именно поэтому я и собираюсь вытащить вас на природу, чтобы вы могли отвлечься и нагрузить другие группы мышц, о’кей? А теперь хватит болтать. Мы отправляемся.

Протяжно вздохнув, Винес последовала за ним к выходу. Она действительно устала, и ей ужасно не хотелось куда-то идти и что-то делать. Активный отдых на свежем воздухе — это было не только прекрасно, но и необходимо, однако как раз сегодня она совершенно искренне предпочла бы поваляться в постели и посмотреть какое-нибудь глупое утреннее шоу. Хотя шоу Мэтта Лауэра нельзя было назвать глупым — несмотря на возраст, этот парень до сих пор оставался самым сексуальным ведущим на телевидении.

Кстати, о сексуальности… Вчера вечером Билли был неподражаем. Лучшим сексуальным партнером Винес всегда считала своего бывшего мужа Купера Тернера — легендарного голливудского актера и не менее легендарного полового гиганта, однако Билли превзошел даже его. Какие энтузиазм, страсть, напор!

Ах если бы только она не была на тринадцать лет старше! Именно это омрачало их с Билли отношения больше всего. В этом году Винес должно было исполниться сорок два, и если сорок лет — это снова двадцать, как говорят, то сколько в таком случае лет Билли? Двенадцать, четырнадцать?

Сам Билли часто повторял, что разница в десять с лишним лет нисколько его не трогает и что возраст — это просто число, ничего не значащая цифра. Возможно, так оно и было, но желтая пресса не давала им забыть о том, что они принадлежат фактически «к разным поколениям». Винес знала, как сильно раздражают Билли плоские остроты, которые отпускали по поводу его «младенческого» возраста шутники из вечерних ток-шоу. Сама Винес считала это несправедливым и просто нечестным. Когда она была замужем за Купером, никто из этих так называемых журналистов даже не заикался о том, что он был старше на целых двадцать лет. Больше того, если бы они с Билли были европейскими знаменитостями, никому бы и в голову не пришло намекать, что ее бойфренд так молод. В Старом Свете к подобным вещам относились совершенно иначе. Там считалось, что чем моложе у женщины любовник, тем большего уважения и даже восхищения она заслуживает. В Америке было иначе. Современная американская культура носила откровенно молодежный характер, и нужно было обладать поистине незаурядным талантом, чтобы оставаться в обойме после того, как тебе стукнуло двадцать пять. А Винес — наряду с Мадонной и Шэрон Стоун — все еще оставалась суперпопулярной, да и выглядела она получше чем многие, более молодые «звездочки». А, кстати, почему она должна выглядеть хуже?.. Она работала как вол, следя за собой и поддерживая физическую форму, и если Коул не давал ей поблажек, то сама Винес была склонна к этому в еще меньшей степени. Да, иногда ей очень не хотелось подвергать себя дополнительным нагрузкам, но она знала, что иначе нельзя.

— Ладно, рабовладелец, так уж и быть, — проворчала она, догнав Коула, который уже открывал дверцы своей машины — новенького спортивного «Ягуара». — Ух ты! — заметила она. — Классная тачка! Должно быть, это очень прибыльно — работать персональным тренером у суперзвезд.

— Это подарок, — коротко объяснил Коул.

— От благодарной кинозвезды? — уточнила Винес.

— Он действительно очень благодарен, но он не клиент, — сказал Коул.

— А поточнее нельзя? Мне бы хотелось знать имя…

— Ты узнаешь имя, когда мы поженимся, купим летний домик в Аспене и усыновим двух мальчиков-сирот.

— Ты, как всегда, сама откровенность… — сухо проговорила Винес.

— Некоторые люди предпочитают не болтать о своей частной жизни, — ответил Коул.

— А главное — некоторые на это действительно способны, — едко сказала Винес, надевая дизайнерские солнечные очки с очень темными стеклами.

— Есть люди, которые зарабатывают по нескольку миллионов в год, — парировал Коул. — Эти деньги — цена, которую они платят за то, что подробности их частной жизни становятся известны всей стране. Уж извините, мисс Суперзвезда…

— Ну почему, почему последнее слово всегда остается за ним?! — пожаловалась Винес в пространство и запрыгнула на пассажирское сиденье.

— Потому что я трезво смотрю на вещи, — веско сказал Коул, садясь за руль. — Сейчас мы поедем в каньон Франклина, так что поберегите силы — склоны там довольно крутые. Прогулка продлится ровно час, и не сачковать!..

Винес откинулась на спинку сиденья и издала театральный стон. Если Коул сказал — не сачковать, значит, с нее семь потов сойдет, прежде чем тренировка закончится. Но так было нужно, и иначе нельзя.

* * *

— Апельсиновый сок, мистер Билли! — пропела Рамона, вплывая в спальню и останавливаясь у изножия его огромной кровати. В руке она держала стакан свежевыжатого апельсинового сока.

— Что?.. Кто?.. — пробормотал Билли, с трудом открывая глаза. Домой он вернулся только в пять утра (Винес он наврал, что у него с утра съемки) и рухнул на кровать, чувствуя себя так, словно от него осталась лишь хрупкая телесная оболочка. И вот теперь его разбудили. Сколько раз он говорил своей экономке, чтобы она не беспокоила его без особого распоряжения? Неужели она не понимает, что ему необходим отдых?

— Господи! — пробормотал он. — Который час?

— Пора вставать, лентяй ты эдакий! — весело объявил Кевин — водитель, помощник, секретарь и хороший приятель Билли. Невысокий, с короткими и жесткими, как проволока, волосами, он, казалось, никогда не унывал и всегда был полон энергии. Билли познакомился с ним в детском саду, когда обоим было по четыре года. Они вместе росли и были близки, как братья. Кевин отправился в Голливуд на полгода раньше Билли с твердым намерением любым путем добиться славы в кино, но ему не повезло. Счастливый билет достался Билли, но он не забыл своего друга и взял его к себе на роль доверенного секретаря и вообще мальчика на побегушках.

— Исчезни! — проворчал Билли и, сунув руку под одеяло, яростно почесал промежность.

— Уже начало первого, — сказал Кев, включая автоматические жалюзи, и в спальню ворвался яркий солнечный свет. — На сегодня у тебя назначена встреча с корреспондентом этого модного журнальчика «Манхэттен стайл». Журналюга приедет сюда к часу, так что Джейни уже в пути. Она велела меня разбудить тебя — пинками, если потребуется, — и напомнить, что это очень важное интервью. Оно должно стать заглавным материалом номера с твоим портретом на обложке, так что упрямиться не в твоих интересах.

— Черт! — воскликнул Билли, отбрасывая одеяло, под которым обнаружилось обнаженное тело и мощный утренний стояк.

Рамона, казалось, не обратила никакого внимания на наготу хозяина; вручив ему стакан с соком, она величественно выплыла из комнаты.

— А зачем здесь нужна Джейни? — спросил Билли.

— Потому что она твой агент по рекламе, это ее работа, — объяснил Кев.

— Работать приходится мне, а она только берет деньги, и немалые, — проворчал Билли.

— Что-то у тебя сегодня настроение неважное, — заметил Кевин. — Ты что, не радуешься жизни, Билли?

— Угадал! На протяжении нескольких часов я вынужден был снова и снова повторять один и тот же трюк, словно я какая-нибудь дрессированная собачка! — пожаловался Билли. — А все этот гребаный гений современного кино Алекс Вудс!.. Кстати, почему ты вчера не был на площадке?

— Ты не говорил, что я тебе нужен.

— С каких это пор я должен говорить тебе подобные вещи? — Билли снова почесал низ живота и, выбравшись из постели, направился в ванную.

— Обычно ты говоришь, — оправдывался Кевин, следуя за ним по пятам. — Вот я и подумал, что, если бы ты хотел, чтобы я приехал, ты бы так и сказал, а раз ты не говорил…

— Как ты думаешь, во что мне одеться? — спросил Билли, спуская воду в унитазе и включая душ.

— Джейни сказала, что ты должен выглядеть как можно соблазнительнее.

— Что она в этом понимает! — усмехнулся Билли.

Кевин подобострастно осклабился. Билли уже занес ногу, собираясь шагнуть в душевую кабинку, когда в ванной комнате снова появилась Рамона.

— Мисус Джейни велела надеть это, — заявила она непререкаемым тоном, протягивая Кевину вешалку с упакованной в пластиковые мешки одеждой.

— Что я должен сделать, чтобы меня оставили в покое?! — в сердцах завопил Билли. — Моя ванная комната не парк аттракционов, где показывают бесплатное шоу, так что вон отсюда! Оба!

В ответ на этот крик души Рамона и Кевин не спеша удалились, оставив Билли одного. Он задвинул прозрачную дверцу и, встав под тугие струи массажного душа, подумал о Винес. Билли казалось — он должен позвонить ей и сказать, что провел с ней прекрасную, незабываемую ночь. Проблема была только в том, что ничего подобного он не думал. Кроме того, Винес наверняка еще спала или отправилась куда-то со своим персональным тренером — прекрасно сложенным чернокожим парнем с обаятельной улыбкой. Винес поклялась, что Коул был геем, но у Билли оставались на сей счет кое-какие сомнения. Этот черный пижон держался совсем не как все гомосексуалисты. Он даже не был похож на гея!

Черт! Что, если она трахается со своим тренером и они оба смеются над ним за его спиной?!

Этой мысли оказалось достаточно, чтобы Билли почти перестал чувствовать себя виноватым перед Винес за свой промах с мисс Разбитой-Задней-Габариткой. В конце концов, если Винес можно, почему ему нельзя?

И все же… Все же он никак не мог избавиться от ощущения, что сделал что-то не то. Винес не стала бы его обманывать. Это было просто невозможно. По складу характера она была однолюбкой, и у Билли не было оснований в этом сомневаться. Да и ее рассказ о том, какую горечь и разочарование она испытала, когда узнала об изменах Купера, звучал достаточно искренне. Чего Билли совершенно не понимал, так это того, почему Винес так расстроилась. Мужчинам свойственна полигамия, это заложено в них природой. Эту фразу Билли случайно прочел в каком-то псевдонаучном журнальчике и после того, как знакомый врач растолковал ему, что это значит, взял на вооружение. Впрочем, он и сам знал, что все мужчины изменяют своим подругам, в особенности — мужчины-знаменитости.

Выбравшись из душа, Билли насухо вытерся полотенцем и вскрыл пакеты с одеждой. Внутри оказались брюки из плотного черного шелка и накрахмаленная сорочка от Армани.

Ну уж нет! Билли чувствовал себя гораздо комфортнее в джинсах и старой армейской рубашке, которую прихватил в костюмерной во время съемок одного из своих фильмов. Джейни придется либо примириться с его личными вкусами, либо он выгонит ее к чертовой матери и наймет другого рекламного агента.

Одним из основных уроков, который Билли усвоил еще в начале своей голливудской карьеры, заключался в том, что уволить можно было любого. Многие, очень многие считали себя единственными в своем роде, но печальная истина гласила, что незаменимых людей нет. Это закон любого бизнеса, в том числе киноиндустрии, и он в полной мере относился даже к нему — знаменитому Билли Мелине.

* * *

— Хочу в «Старбакс»! — выпалила Винес, когда они с Коулом вернулись в «Ягуар» после утомительной ходьбы по крутым тропкам на склонах ущелья.

— Ты, кажется, хочешь одним махом свести на нет результаты своего — да и моего — труда? — неодобрительно покачал головой Коул.

— Ну пожалуйста! — взмолилась Винес. — Я не часто тебя прошу, но сейчас я готова просто убить за чашечку низкокалорийного фраппучино с карамелью.

— Ты можешь попасться на глаза папарацци, — предупредил Коул.

— Наплевать!

— О’кей, — коротко кивнул Коул, включая двигатель «Ягуара». С помощью откровенной лести, на которую он, как большинство геев, был весьма падок, Винес все же удалось выпытать, что машину ему подарил знаменитый рок-певец из легендарного поколения «Роллингов», пытавшийся уговорить Коула стать только его личным тренером (остальное подразумевалось). «Ягуар» же был своего рода взяткой, и Коул принял подарок, только убедившись, что это не накладывает на него никаких дополнительных обязательств. На самом деле певец ему и так нравился, но парню пока не хотелось связывать себя с определенным мужчиной на сколько-нибудь длительный срок. Однажды он уже совершил эту ошибку, и результаты оказались весьма плачевными. Да и его сестра Натали, которая вела популярное развлекательное телешоу, не потерпела бы ничего подобного. Она считала, что любая связь со знаменитостью изначально обречена — в этой области у нее был большой опыт.

В «Старбаксе», как всегда, была очередь.

Выглянув из окна «Ягуара», Винес покачала головой.

— Тебе придется сходить туда самому, — сказала она. — Ты знаешь, что я люблю.

— Я знаю только, что это совершенно против правил, — строго сказал Коул. — Тебе нельзя позволять себе ничего подобного.

— Ну, детка, я же только один разок! Сделай мне приятное! — капризно протянула Винес.

— По-моему, все вокруг только тем и заняты, что делают тебе приятное, — заметил Коул весьма саркастическим тоном.

Винес хихикнула.

— Да уж, — сказал она. — И хотя кое-кто называет меня старухой, я привыкла получать все, что мне хочется.

— Включая мистера Мелину.

— Ах, Билли… — с нежностью воскликнула Винес. — Он та-акой милый, правда?

— Безусловно, — сухо согласился Коул. Ему вовсе не хотелось портить Винес настроение и рассказывать, как буквально вчера он заметил Билли, покидавшего «Тауэр Рекордз» в обществе какой-то смазливой девицы. В конце концов, она могла оказаться двоюродной сестрой Билли, и хотя Коулу не очень в это верилось, он предпочел промолчать. Коул терпеть не мог причинять людям неприятности. В качестве персонального тренера многих богатых и знаменитых (печально знаменитых, если быть совершенно точным), он знал о многих скелетах в шкафу, но ему было также известно, что держать рот на замке — в его же собственных интересах.

— Он очень милый, — повторила Винес, словно пытаясь убедить себя в истинности сказанного. — А что касается нашей разницы в возрасте, то мы ее совершенно не чувствуем. Билли не такой, как все; на вид он, быть может, еще мальчишка, но душа у него взрослая. Во всяком случае, он совершенно не похож на всех этих двадцатилетних выпендрежников. Мы с ним знакомы уже восемь лет, и — поверь мне — я знаю, что говорю. Билли супер!

Коул только пожал плечами. Он прекрасно относился к Винес, но у него не было ни малейшего желания вмешиваться в ее личные дела. Ничего, кроме вреда, это все равно принести не могло — Коул знал это по собственному опыту.

— У нас даже интересы общие, — с горячностью продолжала Винес. — Лаки считает, что мы — идеальная пара. Билли — звезда, как и я, так что…

«Да, он — звезда, — хотелось сказать Коулу. — И вокруг него вертится столько поклонниц, что устоять просто невозможно, так что рано или поздно парень обязательно начнет тебе изменять. Не будь такой наивной, Винес!»

Но он, разумеется, промолчал. Это было не его дело.

14

— Ты видел Макс, перед тем как она уехала? — спросила Лаки, входя в обращенный окнами к бассейну кабинет мужа.

Но Ленни разговаривал с кем-то по телефону, поэтому он только отмахнулся от нее.

— Не смей на меня махать! — разозлилась Лаки. — Я тебе не муха!

— Подожди секунду, — сказал Ленни в телефон и, сдерживая смех, нажал на аппарате кнопку «Удерживать». — Муха? — переспросил он. — Ты сказала — муха?

— Именно так я и сказала, — ответила Лаки и, не выдержав, улыбнулась. — Иногда мне приходится проявлять изобретательность, чтобы привлечь твое внимание.

— Я разговаривал со студией.

— Студия может подождать, — решительно заявила Лаки, присаживаясь на край его рабочего стола. — Я спрашиваю, ты видел Макс сегодня утром?

— Нет.

— Ее машины нет в гараже, а телефонного номера она так и не оставила.

— Позвони ей на мобильник, — посоветовал Ленни, слегка пожимая плечами, и вернулся к своему разговору.

«Гм-м… — думала Лаки, возвращаясь в кухню. — Можно подумать, у меня только и забот, что беспокоиться об этой невозможной девчонке, которая удрала из дома тайком».

Ленни был прав, конечно. Она действительно могла позвонить Макс на мобильный телефон. Ей это просто не пришло в голову — до того она рассердилась на дочь, которая не только не оставила номера телефона в Биг-Беар, но даже не попрощалась. Правда, подобная безответственность была вполне в характере Макс, но сегодня был особый случай. В воскресенье они собирались отмечать день рождения Джино, и Лаки хотела быть абсолютно уверенной, что дочь успеет вернуться. Правда, Макс обещала быть дома уже в воскресенье утром, но полагаться на ее слова не стоило. В последнее время она была как весенний ветерок — переменчива и непредсказуема.

Что поделать, шестнадцать лет — опасный возраст. Лаки хорошо помнила себя в эту пору. В шестнадцать лет человек считает себя бессмертным и думает, что весь мир принадлежит исключительно ему, что остальные (особенно родители) — тупые идиоты и что он может безнаказанно творить что вздумается.

Впрочем, от этого возраста у Лаки остались, пожалуй, самые приятные воспоминания, потому что уже в семнадцать Джино выдал ее замуж за Крейвена Ричмонда, а она была еще слишком молода и наивна, и не знала, что может сказать «нет».

Лаки пока не собиралась выдавать Макс замуж, однако присматривать за ней было необходимо. И в случае чего — натягивать поводья. Она твердо решила, что, когда хлопоты, связанные с днем рождения отца и открытием отеля будут позади, она постарается посвящать дочери больше времени. Ей предстояло, в частности, убедить Макс, что, если она хочет поступить в колледж, бросать школу нельзя. Титаническая задача, если вдуматься… Правда, сама Лаки в колледже не училась, а добилась многого, однако ей хотелось, чтобы дочь пользовалась всеми преимуществами, которые дает человеку систематическое образование.

Пока она так размышляла, к ней приблизился Филипп. Очень точный и аккуратный, он достался Лаки вместе с домом, и хотя она предпочла бы, чтобы его манеры не были не столь официальными, она мирилась с его присутствием, ибо управляющий обладал редким талантом содержать огромный дом в идеальном порядке. А сейчас, когда приезжали гости и на носу были и вечеринка в честь Джино, и торжественное открытие «Ключей», его умение все организовывать и планировать были особенно кстати.

— Миссис Голден! — произнес Филипп официально.

— Что, Филипп? — живо откликнулась Лаки.

— Вам письмо, миссис Голден. Доставлено с посыльным, — ответил он и, слегка поклонившись, протянул ей конверт.

Лаки небрежно вскрыла конверт и достала уже знакомую открытку от Картье, на которой были написаны от руки те же самые слова.

«Умри, красотка!»

«Интересно, что же это такое? — задумалась Лаки. — Ни даты, ничего… Довольно глупо».

— Ты не видел, кто ее принес? — спросила она, открывая холодильник и доставая бутылочку «7-Ап».

— Нет, миссис Голден. Она лежала в почтовом ящике вместе с остальной корреспонденцией, но я уверен, что ее принес посыльный.

«Умри, красотка!»… Это напоминало название нового фильма или хеппенинга в только что открывшемся клубе для избранных. Похоже, голливудские агенты по рекламе год от года становятся все изобретательнее.

В этот момент раздался телефонный звонок, который отвлек Лаки от дальнейших размышлений о происхождении странной открытки. Засунув ее под стопку брошюр с рекламой, Лаки взяла трубку. Звонил Алекс Вудс.

— Привет, Лаки, — сказал он. — Мы с тобой давненько не разговаривали, вот я и решил напомнить о себе.

— Привет, Алекс, как дела?! — обрадованно воскликнула Лаки. Она прекрасно знала, что Алекс влюблен в нее, но это обстоятельство не мешало ей обрадоваться звонку старого друга.

— Отлично. Снимаю очередной шедевр.

— Я знаю, — ответила Лаки и сделала глоток газировки из бутылочки. — Как продвигаются съемки?

— Превосходно. А как поживает наш отель?

— Все идет по плану. Я собрала отличную команду, так что откроемся вовремя. Ты приедешь?

— Конечно. Когда я вкладываю во что-то деньги, мне всегда бывает любопытно узнать, на что же я их потратил.

— О-о, ты останешься доволен, я уверена. «Ключи» будут украшением Лас-Вегаса — это я тебе обещаю.

— Я в этом и не сомневался. Все, за что ты берешься, в конце концов приносит баснословные барыши.

— Попытаюсь до этого дожить.

— Куда ты денешься?

— Ну ладно, хватит комплиментов. Ленни сказал мне, что вы двое звонили друг другу, но никак не могли застать…

— Ты и сама знаешь, как это бывает. Конец съемок, полная запарка, все носятся, как сумасшедшие, и ни у кого нет ни минутки свободной.

— Да, я еще помню, как это бывает, — подтвердила Лаки, испытав мимолетный приступ ностальгии по тем временам, когда она тоже была продюсером.

— Надо будет нам с тобой снять что-нибудь еще, — предложил Алекс.

— Да, конечно. Обязательно. Когда у меня будет свободное время, — саркастически хмыкнула Лаки.

— Мы могли бы добиться оглушительного успеха. Как тогда.

— Как там Билли? — спросила Лаки, меняя тему. — Справляется?

— Ненавижу чертовых актеришек! — зло буркнул Алекс. — Как только они чего-то добьются, с ними уже никакого сладу нет.

— Я знаю, но ведь ты не сможешь снимать фильмы без актеров, — резонно возразила Лаки, гадая, что еще натворил Билли.

— Существует и анимационное кино, — сказал он.

— Верно! — Лаки рассмеялась. — Могу представить, какие мультфильмы будет снимать знаменитый Алекс Вудс. Очаровательные розовые свинки, беленькие овечки и прочие милые зверюшки, которые лупят друг друга бейсбольными битами так, что мозги летят во все стороны, или еще что-то в этом роде. Это будет то еще зрелище!..

— Я вижу — ты неплохо меня изучила.

— Да, Алекс, неплохо.

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе?

— Я думала — ты ужасно занят на съемках.

— Так оно и есть, но я подумал… Может быть, ты выберешь время и заедешь на площадку? Я договорюсь, чтобы нам накрыли столик в моем трейлере.

— Отлично. Ты, я и Ленни, договорились? — быстро сказала Лаки.

Последовала продолжительная пауза, потом Алекс сказал:

— Когда я говорил «вместе», я имел в виду только нас двоих.

Лаки вздохнула:

— Слава богу, я знаю, когда не надо воспринимать тебя всерьез.

— Это почему?

— Потому что в противном случае мне пришлось бы сказать Ленни, что ты ко мне клеишься. И он был бы вынужден надрать тебе задницу.

— Как драматично! Только я сомневаюсь, что у твоего Ленни хватит пороху надрать мне задницу. У меня сложилось впечатление, что в вашей семье именно ты носишь штаны.

— Удар ниже пояса, Алекс.

— Я просто сказал, что мне так кажется.

— Поверь мне, Ленни настоящий мужчина.

После этих ее слов в разговоре снова возникла короткая пауза, в продолжение которой Лаки пыталась решить, что у него на уме. Алекс то и дело предпринимал попытки остаться с ней наедине, но Лаки каждый раз удавалось отшутиться. Она очень любила Алекса как друга и не хотела его терять. Правда, однажды — только однажды, когда она считала, что Ленни погиб — она все же переспала с ним, но это случилось только один раз, и было так давно, что этот случай вполне можно было не считать. Она почти забыла о той единственной ночи, но Алекс не забыл.

— Ты приедешь к нам в воскресенье на день рождения Джино? — спросила она, первой нарушив молчание.

— Конечно. Разве я могу пропустить такое событие?

— Надеюсь, ты возьмешь с собой Линг?

— Думаешь, стоит?

— Не спрашивай об этом меня, спроси себя. В конце концов, она твоя подруга, тебе и решать. Кстати, ты не собираешься оформить ваши отношения официально? По-моему, уже пора…

— Слушай, извини, но мне нужно бежать, — вдруг оборвал разговор Алекс. — Увидимся в воскресенье.

И он дал отбой.

«Правильно, Алекс, — мысленно одобрила его Лаки. — Не будем касаться твоей личной жизни». Ей очень хотелось, чтобы Алекс наконец нашел свою единственную женщину, потому что, хотя он жил с Линг уже почти два года, их отношения — все, что не имело отношения к постели, — оставляли желать лучшего. Лаки казалось — как только Алекс найдет такую женщину, многое в его жизни войдет в нормальную колею. Пока же, встречаясь с ним и даже разговаривая по телефону, она часто чувствовала себя неловко: ведь она так и не рассказала Ленни о том, что произошло между ней и Алексом. С одной стороны, ей хотелось, чтобы Ленни и Алекс остались друзьями, а с другой — она просто не знала, какой реакции ждать от мужа. Ленни, конечно, был самым лучшим и все такое, но…

Одним словом, ситуация была слишком сложной, и Лаки решила об этом не думать, во всяком случае — не сейчас. У нее и без того хватало неотложных дел, и первым в списке стоял день рождения отца.

15

В пятницу утром Бобби и Бриджит встретились на небольшом частном аэродроме в Нью-Йорке, где стоял самолет Станислопулосов. Бриджит и Бобби пользовались им нечасто — самолет принадлежал компании, и обычно на нем летали в Европу исполнительные директора и члены правления. Тем не менее и тот и другая знали, что машина будет в их распоряжении, когда бы она им ни понадобилась.

Сегодня они летели в Лос-Анджелес.

Только когда они встретились в зале ожидания, Бриджит сообразила, что не видела Бобби почти год.

— Вы только посмотрите на него! — воскликнула она. — Да ты же настоящий красавчик!

Бобби действительно был очень хорош собой. Как и Лаки, он был высоким, со смуглой кожей, черными, как смоль, волосами и черными глазами, в которых как будто горел огонь. От покойного отца Димитрия Станислопулоса ему достались прямой греческий нос, мужественный подбородок и прямая осанка, придававшая ему уверенный и властный вид. Бобби, таким образом, вобрал в себя лучшие черты двух семейств и мог без труда претендовать на звание мужчины года, а то и десятилетия.

— Так-то ты разговариваешь с родным дядей! — пошутил Бобби, с удовольствием разглядывая свою очаровательную племянницу.

— О, извини, дядя Бобби! — промолвила Бриджит с легкой улыбкой. Сама она была натуральной блондинкой — красивой, как девушка с обложки глянцевого журнала. — Я слышала, твой клуб процветает. Молодчина!

— Процветает. — Бобби кивнул. — В прошлом месяце о нас писали в журнале «Нью-Йорк». Кстати, почему ты ни разу у меня не побывала?

— Я завязала с клубной сценой вскоре после того, как оставила карьеру модели, — объяснила Бриджит. — Это не для меня. Слишком много сексуально озабоченных мужчин бродит вокруг.

— И все равно ты должна хоть разок появиться у меня в клубе, — сказал Бобби, которому очень хотелось похвастаться своей роскошной племянницей. — Я за тобой присмотрю. Обещаю, ты получишь удовольствие.

— Спасибо, дядя Бобби, — с улыбкой отвечала Бриджит. — С удовольствием принимаю твое приглашение.

«Какая она красавица! — подумал Бобби. — И как жаль, что мы с ней родственники. Я мог бы с ходу назвать с десяток парней, которые не колеблясь дали бы отрезать себе левое яйцо за одну только возможность… Э-эх!»

— Самолет готов? — спросила Бриджит.

— Все готово, — ответил он, подхватывая на плечо ее дорожную сумку.

— Тогда идем, — сказала она, вставая.

— Идем, — согласился Бобби и взял ее под руку.

И они вместе направились к самолету.

* * *

Примерно в то же самое время Джино-старший сидел на переднем пассажирском сиденье своего новенького «Кадиллака». Машину вела его жена Пейдж. Ей было на двадцать лет меньше, чем Джино, и она все еще была полна энергии — так по крайней мере казалось ему самому. Джино прекрасно понимал, как ему повезло с женой. Другой такой жены — более деятельной, верной, готовой прийти на помощь — нельзя было и желать. Кроме того, даже сейчас — в семьдесят с лишним — Пейдж оставалась весьма привлекательной женщиной, сохранив густые огненно-рыжие волосы, которые она лишь немного подкрашивала, и стройную, миниатюрную фигуру, достойную если не Афродиты, то Артемиды. Пожалуй, он сделал правильный выбор, когда бросил свою третью жену, Сьюзен Мартино, и женился на ее лучшей подруге. Правда, их брак тоже нельзя было назвать безоблачным — ведь совершенных людей нет. Джино до сих пор помнил, как застал Пейдж в постели с другой женщиной, но это случилось уже очень давно. Да и кто он такой, чтобы судить и тем более осуждать? Ведь его собственное прошлое тоже нельзя было назвать безупречным.

Ах, сколько женщин, сколько сладостных воспоминаний!..

Теперь Джино был стар. По-настоящему стар — все-таки девяносто пять не шутка. Порой это казалось невероятным и самому Джино, который привык считать себя сорокалетним. О, господи! Глядеть на себя в зеркало и видеть там старческое, почти чужое лицо было не слишком приятно, однако не смотреть на себя каждое утро было, пожалуй, еще хуже. В конце концов, он пережил всех — и Энцо Боннатти, и Пинки Банана, и Малыша Джейка — всех стариков, с которыми когда-то начинал. В его жизни были и тюрьма, и сердечный приступ, и смерть сына, и несколько покушений, и смерть первой жены Марии, которую он любил без памяти, и многое, многое другое. Он все перенес и дотянул до девяносто пяти. И не просто дотянул — несмотря на столь солидный возраст, Джино все еще был полон энергии, хотя, по совести сказать, тело все чаще его подводило. Да что там — порой он чувствовал себя так, словно вот-вот начнет разваливаться на куски. Колени едва сгибались, руки были поражены артритом, поясницу по утрам ломило, зрение слабело, а хуже всего было то, что у него пропала эрекция. Впрочем, это была не самая серьезная проблема, поскольку он уже несколько лет не испытывал желания заняться сексом. Куда неприятнее было сознавать, что лихой парень Джино-Таран, гроза и любимец женщин, окончательно сошел со сцены, что его больше нет. С другой стороны, не ему было жаловаться на судьбу, ведь за свою жизнь Джино знал столько женщин, что и не перечесть. Вот только Пейдж он сочувствовал — старушке, должно быть, очень не хватало их совместного ритуала, который за многие проведенные вместе годы должен был войти ей в плоть и кровь. Она, конечно, не жаловалась — не такова была Пейдж, и все же Джино продолжал ее жалеть.

— Скорей бы увидеть детей! — вздохнул он и откинулся на спинку сиденья. — Они там, наверное, совсем с ног сбились — готовят мне праздник.

— Пристегни ремень, — посоветовала Пейдж. — Если мы во что-нибудь врежемся, ты можешь вылететь через лобовое стекло.

— Подумаешь!.. — отозвался Джино и внезапно сильно закашлялся. Отдышавшись и вытерев с глаз выступившие слезы, он добавил: — Через пару дней мне стукнет девяносто пять, черт побери! Думаешь, ремень безопасности меня спасет?

— Джино, пожалуйста, не спорь, — проговорила Пейдж. — Будь благоразумен.

— Это когда я был благоразумен? — ухмыльнулся Джино. — Не дождетесь!

* * *

— Во сколько они приедут, не знаешь? — спросил Ленни, заглядывая в кабинет, где Лаки торопливо делала пометки в ежедневнике, что-то вычеркивая и что-то дописывая.

— Бриджит и Бобби должны быть здесь часа в четыре, — ответила Лаки, откладывая ручку, и с наслаждением потянулась, подняв руки над головой. — А Джино с Пейдж… Думаю, они приедут к пяти или даже немного раньше.

— В эти выходные у нас будет полон дом гостей, — заметил Ленни.

— Джино хотел остановиться в отеле, но я настояла, чтобы он приехал сюда, — сказала Лаки.

— Может быть, ему нравится жить в отелях, — ответил он, подходя к Лаки, чтобы помассировать ей шею.

— Но я хочу, чтобы мой отец был рядом со мной, — возразила она.

— Вот командирша! — шутливо воскликнул Ленни.

— Никакая я не командирша, — заспорила Лаки. — Просто я по нему соскучилась. Все-таки это мой отец.

— Знаешь, — задумчиво произнес Ленни, — если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что со временем ты превратишься в многодетную мать и хранительницу очага, я бы рассмеялся этому человеку в лицо.

— Вот как? — удивилась Лаки, слегка повернув голову.

— Лаки Сантанджело Голден, бывшая сорвиголова, а ныне — почтенная мать семейства. Кто бы мог подумать?!

— Это какое же семейство ты имеешь в виду?

— Считай сама. Трое детей — раз. Вернее, даже четверо, если принять в расчет Леонардо. Престарелый отец и его жена. Крестница. Муж…

— То есть ты? — уточнила Лаки, лукаво улыбнувшись.

— Да, я. — Ленни улыбнулся в ответ. — Мы все соберемся в эти выходные здесь, чтобы отпраздновать день рождения Джино, и, насколько я тебя знаю, ты будешь следить за тем, чтобы каждому — каждому! — было весело и удобно. Как я сказал — мать семейства и хранительница очага.

— Н-да… — протянула Лаки. — А ведь когда-то я была свободной женщиной. Но знаешь, Ленни, я бы не хотела, чтобы было иначе. А ты?

— Нет, любимая, конечно, нет! Ведь благодаря тебе я могу считать свою жизнь… удачной.

— Да?

— Понимаешь, — задумчиво добавил он, — мы с тобой многое пережили, через многое прошли…

— Это верно, — согласилась Лаки, вставая. — Ну и что?

— А то, что мы остались вместе, несмотря на все трудности, и я… я хотел бы поблагодарить вас, миссис Голден. Если вы соизволите подойти поближе, я покажу вам, что я имею в виду.

— Гм-м… — проговорила Лаки с улыбкой. — А ты не забыл, что сейчас день?

— Нет, серьезно?

— …И я должна переделать еще уйму дел.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет времени даже на небольшой минет?

— Ленни! — воскликнула Лаки, отступая на полшага назад.

— Я знаю, знаю, что сейчас еще только день, и все такое, но я помню времена, когда это тебя не останавливало.

— Когда это было, интересно узнать?

— Сама знаешь — когда.

— О’кей, муж, — сказала Лаки, порывисто хватая его за руку. — Я думаю, ты должен следовать за мной.

— Что-что?

— За мной, — твердо повторила Лаки. — Это приказ.

— А куда — можно спросить? — спросил Ленни, стараясь попасть в тон.

— Туда, где мы сможем хотя бы закрыться на ключ. Как тебе мой план?

Ленни ухмыльнулся:

— Вот теперь я узнаю отчаянную девчонку, на которой женился.

— Попробуй только не узнать, я тебе живо напомню! — хихикнула Лаки.

* * *

По шоссе Макс — в точности, как ее мать — неслась гораздо быстрее дозволенной скорости.

Сегодня у нее было «рэповое настроение». И рэп, включенный на всю катушку, доносился из динамиков стереосистемы, установленной в новеньком спортивном «БМВ», который родители подарили Макс на ее шестнадцатый день рождения. Лаки, разумеется, была против, но он ее в конце концов уломал. Ленни был самым клевым папиком в мире! Он мог уговорить мамика на что угодно, и Макс снова подумала, что ей, пожалуй, следовало бы поговорить насчет поездки в Биг-Беар сначала с ним, а уж потом просить разрешения у Лаки.

Впрочем, сейчас это не имело значения. Главное, она сидит в «БМВ» и мчится, мчится навстречу самому захватывающему приключению в своей жизни. Ни малейших колебаний или сомнений Макс не испытывала. Впереди — она была уверена в этом — ее ждали только приятные, хотя и волнующие переживания.

И, захихикав вслух, она включила музыку еще громче.

Эй, интернет-красавец, я иду. Надеюсь, ты готов?!

16

— Я уезжаю на все выходные, — сказал Генри матери.

Он стоял в роскошном вестибюле их пасаденского особняка, одетый в простые брюки цвета хаки и коричневую рубашку. Его преждевременно поредевшие волосы были смочены водой и тщательно зачесаны на лоб, в руке он держал дорожную сумку. Ни красавцем, ни уродом он не был. Внешность у Генри была самая заурядная. Таких, как он, были тысячи и тысячи.

Его внезапное заявление несколько шокировало Пенелопу Уитфилд-Симмонс, но втайне она была очень довольна. Несмотря на то что ей нравилось держать сына при себе, она понимала, что безвылазно сидеть в четырех стенах мальчику вредно. Особенно в его возрасте, ибо «мальчику» было почти тридцать лет.

— Куда ты поедешь? — спросила Пенелопа.

— Навестить друзей, — уклончиво ответил он.

«Друзей?..» — удивилась Пенелопа. Насколько она знала, у ее сына вообще не было друзей.

— И когда ты вернешься? — уточнила она, поправляя тюльпаны в вазе, стоявшей на антикварном столике у лестницы.

— Точно не знаю. Все будет зависеть от обстоятельств, — туманно пояснил Генри.

— Может быть, ты познакомился с девушкой? — напрямик спросила Пенелопа. — Если это так, то я хочу взглянуть на нее, прежде чем ты совершишь какой-нибудь необдуманный поступок. Помнишь, что я всегда говорила тебе о девушках, Генри? Для них ты только мешок, набитый долларами. Одним словом, не забывай о том, что ты — Уитфилд-Симмонс, а не шантрапа какая-нибудь.

— Хорошо, мама, — сдержанно ответил Генри, хотя ему хотелось заорать. Эту галиматью насчет Уитфилд-Симмонсов Пенелопа вдалбливала ему лет с шести. Да, Генри знал, что он — единственный наследник своего отца и когда-нибудь унаследует всю эту кучу денег, но ему было непонятно, почему он должен постоянно об этом помнить и вести себя как-то по-особенному.

— Хорошо, — повторил он, не глядя на мать. — Я позвоню тебе и сообщу, когда я планирую вернуться.

— Ну, желаю приятно провести время, — проговорила Пенелопа с некоторым сомнением.

— Спасибо, — отозвался Генри и, повернувшись, двинулся, прихрамывая, к двери. — Я уверен, что так оно и будет.

— Будь осторожен, малыш, — рассеянно сказала ему вслед Пенелопа, чье внимание снова привлекли цветы. Похоже, воду в вазе надо было поменять.

— Я всегда осторожен, — пробормотал Генри, хотя и знал, что мать его больше не слушает.

Выйдя из дома, он несколько минут стоял на повороте подходившей к крыльцу подъездной дорожки. Вскоре появился Маркус, чернокожий шофер матери.

— Чем я могу вам помочь, мастер Генри? — угодливо спросил он.

Маркус служил Уитфилд-Симмонсам, еще когда Генри на свете не было, но от его доходящей до подобострастия услужливости могло стошнить кого угодно.

«Сцена совсем как в «Шофере мисс Дейзи», — подумал Генри. О кино он знал довольно много, ибо проводил в Интернете отнюдь не все свое время, как полагала его матушка. Довольно часто Генри смотрел фильмы, которые заказывал на дом по каталогу. Особенно ему нравились старые ленты, и в первую очередь — классика ужасов: «Техасская резня бензопилой» и серия о Фредди Крюгере.

— Ничем, Маркус. Я сейчас уезжаю. На все выходные, — сказал он.

Кустистые брови шофера подскочили вверх.

— Это очень хорошо, мастер Генри. Полезно иногда сменить обстановку.

— И я тоже так думаю, — согласился он.

— Какую машину вы хотите взять? — поинтересовался Маркус.

— Мамин «Бентли», я думаю.

— О нет, мастер Генри! — испуганно воскликнул старый негр, и его лоб заблестел от испарины. — Миссис Пенелопе это не понравится. Она строго-настрого запретила мне…

— Я знаю, Маркус, я пошутил.

— Я так и подумал, мастер Генри, — сказал шофер с явным облегчением. — Вы просто пошутили, да?

— Пожалуй, я возьму «Вольво».

— Разумеется, мастер Генри. Сейчас я его вам подгоню.

— Не стоит. Я сам.

— Ну, раз вы так хотите…

— Да, хочу.

И Генри обогнул особняк, где в гараже стояли в ряд новенькие, сверкающие машины: голубой «Бентли» матери, ее же лаково-черный «Кадиллак» (им она пользовалась для поездок на благотворительные приемы, ибо первая машина казалась ей чересчур шикарной для этих целей), а также серый «Мерседес»-внедорожник для шопинга. В дальнем углу гаража притулился темно-коричневый «Вольво». Как правило, этой машиной пользовались родственники, приезжавшие к ним на несколько дней погостить, но иногда Маркусу тоже разрешалось взять «Вольво», чтобы съездить куда-нибудь по хозяйственным делам. У Генри своей машины не было, да он в ней и не нуждался. После аварии, сделавшей его хромым, он почти перестал выезжать куда-либо, и заводить собственную машину не имело смысла.

Но теперь все изменилось. Сегодня он уедет, отправится по важному делу, и сознание этого наполняло его волнением.

Открыв багажник «Вольво», Генри аккуратно положил туда свою парусиновую дорожную сумку. В ней лежало все, что могло понадобиться ему в предстоящие выходные, обещавшие стать захватывающе интересными.

17

Энтони Бонар любил Вегас и всегда считал, что он и этот город прекрасно подходят друг другу. Да и как было его не любить? В этом оазисе посреди невадской пустыни было все: роскошные казино, красочные шоу, отличные рестораны и женщины — неистовые, сексуальные, готовые на все женщины, при одном взгляде на которых любой нормальный мужчина не мог не почувствовать жгучего желания.

Энтони, впрочем, на женщин не особенно заглядывался — ему вполне хватало Эммануэль и Карлиты, которыми он жонглировал словно акробат резиновыми мячиками. Ирма была, разумеется, не в счет — кому, скажите на милость, нужна эта обрюзгшая американская корова? И все же Вегас есть Вегас, и Энтони заранее решил, что, если ему вдруг приглянется какая-нибудь сексапильная пташка, он не станет отказывать себе в удовольствии. В конце концов, существует «Виагра», благодаря которой любой мужчина может чувствовать себя на высоте, как бы сильно он ни был утомлен.

Ему, слава богу, маленькие голубые пилюли были не нужны, но, попробовав их пару раз (просто ради эксперимента), Энтони скоро привык не беспокоиться за свою эрекцию. Эммануэль и Карлита тоже были довольны — когда он навещал их, обе просто умоляли его не останавливаться.

«Ненасытные шлюхи», — думал о них Энтони с самодовольной ухмылкой.

Первой женщиной, которую он познал, была дешевая проститутка, встреченная им на улице родного Неаполя. Антонио едва исполнилось двенадцать, но он уже был половозрелым, постоянно возбужденным подростком. Шлюха отвела его в ближайший переулок, выхватила деньги, украденные им из материного кошелька, и обслужила стоя. Это был быстрый и яростный секс — именно такой, как он всегда представлял себе в своих юношеских фантазиях. С тех пор Энтони считал, что все женщины любят грубую силу, а всяческие нежности считал признаком слабости и слюнтяйства.

За всю жизнь Энтони никогда не изменял усвоенному с юности стилю. «Трахать жестко и по многу раз» — таков был его девиз, которым он объяснял свой успех у женщин.

В аэропорту Вегаса его ждал лимузин, присланный совладелицей отеля «Кавендиш» Рени Фалькон Эспозито. С этой женщиной Энтони познакомился, еще когда она была замужем за Оскаром Эспозито — крупным колумбийским политиком и миллионером, который попытался вести двойную игру с одним из самых влиятельных и богатых наркобаронов и был за это сброшен с самолета. Именно в этот период Энтони время от времени спал с Рени, поэтому она и обратилась к нему за помощью. О том, кто участвовал в заговоре против ее мужа, Энтони ей так и не сказал. Но он помог свежеиспеченной вдове покинуть Колумбию вместе с деньгами, которые она унаследовала от покойного мужа, и не прогадал. В депозитных ячейках нескольких американских банков у Оскара Эспозито хранились значительные суммы наличными, которые Рени после недолгих уговоров согласилась разделить со своим благодетелем.

В Штатах он поселил Рени в ее родном Лас-Вегасе, где она вскоре вступила в близкие отношения с другой весьма состоятельной женщиной — Сьюзи Рей Янг, вдовой знаменитого певца кантри Сайруса Рея Янга. Две вдовы стали не только любовницами, но и деловыми партнерами; вместе они построили великолепный отель, а Энтони объявил себя их вкладчиком-компаньоном.

Все это произошло десять лет назад. Отель процветал, принося огромные прибыли, поэтому Рени не очень верилось, что «Ключи», построенные Лаки Сантанджело, смогут представлять для «Кавендиша» серьезную угрозу, оттягивая на себя значительную часть постоянных клиентов. Энтони, однако, настаивал на самых решительных действиях против потенциального конкурента. Лучше всего было бы вовсе от него избавиться, и он уже придумал, как это сделать. Правда, его план был весьма дорогостоящим, зато эффективным. Энтони даже согласился заплатить половину из того миллиона, в который могли обойтись услуги криминального специалиста-подрывника, готового взорвать «Ключи» ко всем чертям. Подобная щедрость с его стороны объяснялась просто — на самом деле он вовсе не собирался вносить свою половину. Пусть Рени расплачивается за все одна, решил он. В конце концов, она обязана ему жизнью.

Лимузин отеля стоял на взлетной полосе рядом с его самолетом. Водителем была рослая блондинка скандинавской наружности, с ног до головы затянутая в черную кожу.

— Добро пожаловать в Вегас, мистер Бонар, — приветствовала она его хрипловатым низким голосом с сильным акцентом. — Я буду возить вас все время, пока вы пробудете в нашем городе.

Энтони едва удостоил ее взгляда.

— Мое имя Бритт, — продолжала блондинка, протягивая ему небольшой мобильный телефон серебристого цвета. — Здесь записаны все мои номера. Можете звонить мне по любому поводу двадцать четыре часа в сутки — я полностью в вашем распоряжении.

Энтони небрежно швырнул телефон Грилю. Этот жест не укрылся от Бритт, но она сделала вид, будто ничего не заметила.

— Едем в отель, мистер Бонар? — как ни в чем не бывало спросила она, открывая перед ним дверцу.

— Да, — коротко ответил он, садясь на заднее сиденье. — И помолчите — мне нужно сосредоточиться.

«Кавендиш» по лас-вегасским стандартам был довольно маленьким, но уютным и очень дорогим отелем, предоставлявшим роскошные апартаменты или отдельные домики-бунгало только обладателям членских карточек: крупным игрокам, звездам кино и спорта, высокопоставленным чиновникам, банкирам и промышленникам. Обычная публика сюда не попадала. Залы для игры, рестораны, бары, бассейны, сауны, массажные кабинеты, солярии, теннисные корты — все было оборудовано по высшему стандарту и рассчитано на туго набитый кошелек. «Все, что угодно, и все — самое лучшее» — таков был негласный девиз отеля, предоставлявшего постояльцам практически любые услуги. «Все, что угодно», кстати, включало в себя любые наркотики и самых дорогих в городе «девочек по вызову». Разумеется, это было незаконно, но Рени хорошо знала, чем рискует: служба безопасности в ее отеле была одной из лучших в городе.

Рени встретила гостя в вестибюле. Глядя на нее, Энтони не мог не поражаться произошедшим с ней переменам. В те времена, когда еще был жив ее муж, Оскар Эспозито, Рени была типичной молодой женой стареющего магната — длинноногой крашеной блондинкой с тонкой талией и большим бюстом, весьма сексапильной и неутомимой в постели. Сейчас Рени весила больше двухсот фунтов и собирала темно-русые волосы в тугой пучок на затылке. Силиконовые имплантаты она давно удалила за ненадобностью, ибо теперь миссис Эспозито стала совершенно другой женщиной. Перед Энтони была крутая бизнес-леди, которая завоевала себе место под солнцем (под лас-вегасским солнцем, что было гораздо сложнее, чем в других местах) и открыто жила с другой, еще более богатой женщиной. С Энтони ее связывали только деловые интересы, что, впрочем, вполне устраивало обоих.

— О, Энтони! — приветствовала его Рени. — Мой любимый плохой мальчик!

— Привет мамочке! — с улыбкой отозвался Энтони.

Рени ему по большому счету нравилась, точнее — она устраивала его как партнер по бизнесу. У нее было мужество — всегда восхищавшее его у женщин качество, хотя Энтони не исключал, что оно присуще большинству лесбиянок. В конце концов, активные лесби — те же мужчины, только без пениса.

— Как долетел? — спросила Рени.

— Неплохо, — ответил он, окидывая вестибюль внимательным взглядом. В конце концов, это была и его собственность.

— Я поселила тебя в бунгало номер один, — сообщила Рени. — Надеюсь, ты поужинаешь со мной? Сьюзи будет очень рада тебя видеть.

— Я прилетел не для того, чтобы болтать, — грубовато напомнил ей Энтони. — Мы с тобой должны решить кое-какие проблемы.

— Я помню, — ответила Рени, которой не понравился его тон. Можно было подумать, он и в самом деле думает, что она могла забыть. — Ты велел нанять Такера Бонда, и я это сделала. Мы, как всегда, покупаем самое лучшее, Энтони… Он требует половину вперед, и половину — когда работа будет выполнена.

— Так заплати, — буркнул Энтони. — Только имей в виду, чтоб никаких осечек, никаких непредвиденных обстоятельств… Я этого не потерплю.

— У Такера осечек не бывает, — ответила Рени.

— Вот как? — Энтони с сомнением приподнял бровь.

— Именно так, — огрызнулась Рени, уже не скрывая раздражения. Она терпеть не могла, когда Энтони начинал разговаривать с ней свысока, как с девчонкой. — Впрочем, я все равно прослежу, чтобы все прошло гладко, я ведь заинтересована в успехе не меньше тебя.

* * *

Устроившись в роскошном бунгало с отдельным бассейном и баром, набитым бутылками с лучшими виски и коньяком (дорогие вина хранились в специальном погребе, но их можно было получить за считаные минуты, просто позвонив дежурному сомелье), Энтони снова позвонил Карлите. На этот раз его очаровательная любовница-итальянка взяла трубку на втором звонке.

— Где, черт возьми, ты была? — рявкнул Энтони вместо приветствия и раздраженно забарабанил пальцами по столу.

Карлита пробормотала что-то насчет заболевшей родственницы, которую она должна была навестить.

— Она так тяжело больна, что ты не могла ответить на вызов по мобильнику? — спросил он и нахмурился.

И снова Карлита придумала какую-то дурацкую отговорку — что-то насчет севшего аккумулятора, но Энтони больше ничего не сказал. Напротив, он стал любезен, почти нежен, хотя в глубине души был почти уверен, что эта итальянская клизма изменяла ему с любовником. Закончив разговор, он тотчас перезвонил одному из своих нью-йоркских «представителей», как он называл своих доверенных помощников, и велел установить за Карлитой слежку. «Куда бы она ни направлялась, что бы ни делала, я хочу все знать, — сказал он. — А если вы заметите, что она делает что-то неподобающее, добудьте мне фотографии или любое другое доказательство. Не останавливайтесь ни перед чем, но доказательства должны быть у меня».

Если Карлита ни в чем не виновата, рассуждал он, тем лучше. Но если эта шлюха ему изменяет, пусть пеняет на себя.

Это будут ее похороны.

* * *

Второе свидание Ирмы с Луисом оказалось именно таким, как она надеялась, и даже лучше. День склонялся к вечеру, старший садовник давно ушел. Экономку она отослала сама, а охранники и два свирепых добермана Энтони находились у въездных ворот.

— Я хочу, чтобы ты взглянул на мои комнатные цветы. Ступай за мной, — велела она Луису, который хотя и не понял ни слова, все же последовал за ней, без труда догадавшись, чего же хочет хозяйка на самом деле.

Как только они оказались в ее спальне, Ирма тотчас заперла дверь на замок и повернулась к нему лицом. Луис не стал медлить и с лихорадочной быстротой сорвал с нее одежду, а потом торопливо разделся сам.

Они не сказали друг другу ни слова.

Слова были не нужны.

Раздев Ирму, он заставил ее прислониться к стене и расставить ноги.

В такой позе она чувствовала себя особенно уязвимой, беззащитной и… восхитительно возбужденной.

Луис принялся теребить ее соски, ласкать пальцами промежность, потом опустился на колени и пустил в ход язык, который подобно большому, горячему слизню медленно пробирался сквозь джунгли ее курчавых лобковых волос, и вдруг провалился вглубь — в потайную пещерку, куда язык Энтони никогда не заглядывал.

В течение нескольких минут Ирма извивалась от невыносимого, доселе неизведанного блаженства. Потом наступила разрядка — ее тело изогнулось в экстазе, и она застонала. Тогда Луис поднялся и, подняв ее на руки, отнес на кровать. Там он уложил Ирму на покрывало, снова раздвинул ей ноги и, улегшись сверху, начал медленно двигаться взад и вперед внутри нее.

Они по-прежнему не разговаривали.

Они так и не произнесли не единого слова.

Но впервые в жизни Ирма чувствовала себя полностью удовлетворенной.

* * *

Еще будучи женой крупного коррумпированного политика, Рени многое узнала об устройстве мира, в котором обитали Энтони Бонар и ему подобные. Она умела понравиться мужчине, с которым ей приходилось иметь дело, и вовсе не в сексуальном плане. Рени избрала другой, более сложный, но и более эффективный путь. За прошедшие десять лет она сумела стать одной из тех, кто проворачивал рискованные, но весьма прибыльные операции и железной рукой управлял собственным полукриминальным бизнесом.

Она не знала ни страха, ни жалости. Через несколько месяцев после открытия собственного отеля Рени поймала одного из поставщиков на мошенничестве. Два дня спустя его изрешеченное пулями тело обнаружили на свалке старых автомобилей. Рени сама захотела, чтобы труп нашли, зная, что это послужит уроком всем желающим поживиться за ее счет. «Не думайте, что вам все сойдет с рук только потому, что я женщина», — вот что она хотела этим сказать.

Урок был достаточно наглядным, и какое-то время Рени не беспокоили, но потом одна бандерша из Лос-Анджелеса захотела, чтобы несколько ее лучших девочек обслуживали игроков в «Кавендише». Ее шлюхи проникли в отель под видом моделей и начинающих актрис, но Рени сумела разоблачить этот хитрый маневр. Скандал она затевать не стала, а просто вручила каждой из полудюжины девушек напечатанное типографским способом приглашение на изысканную вечеринку, которую якобы устраивал какой-то арабский шейх, а также пустила слух, что каждая из участниц вечера получит солидный бонус наличными.

Слова «арабский шейх», «бонус» и «наличными» сделали свое дело. Все шесть «диверсанток», минимально одетые, прибыли в назначенное место точно вовремя. У дверей пентхауса, где должна была состояться вечеринка, охранники отобрали у них сумочки.

Пока девушки в одном нижнем белье ожидали появления шейха, люди из службы безопасности отеля проникли в их номера и собрали всю одежду, украшения и прочее имущество. Когда все было готово, девушек вывели в одном белье на резервную парковку позади отеля и развели там большой костер. В огонь полетели найденные в номерах вещи, а также содержимое отобранных сумочек — словом, все, с чем они приехали в Вегас. Потом девиц отвезли в пустыню и оставили там — полуголых, без денег, кредитных карточек и мобильных телефонов.

Каким-то образом — кто раньше, кто позже — все шестеро вернулись в Лос-Анджелес.

Бандерша все поняла.

Никто не подал на Рени в суд. Никто не попытался отомстить. Она заработала еще одно важное очко, укрепив свои позиции.

Впоследствии Рени разобралась еще с несколькими своими работниками, имевшими неосторожность ее обмануть или причинить неприятности. Она была беспощадна, когда дело касалось защиты ее территории; именно поэтому она в конце концов согласилась с планом Энтони, предложившего уничтожить «Ключи». Новый гостиничный комплекс действительно мог составить конкуренцию «Кавендишу» хотя бы потому, что отели стояли довольно близко друг от друга. Рени не сомневалась, что сразу после открытия второй отель нацелится на ее лучших клиентов, и ее желание предпринять что-то решительное крепло по мере того, как близилось к завершению гигантское строительство у нее под боком.

Именно Энтони подкинул ей идею нанять Такера Бонда, чтобы тот позаботился об их проблеме, и Рени взялась сама переговорить с ним.

Предприятие оказалось не из дешевых, но Энтони пообещал возместить ей половину расходов и уверил, что она вернет свои деньги, как только конкурент будет уничтожен. В противном случае она потеряет больше. Появление в Лас-Вегасе еще одного роскошного отеля мешало многим, и это было единственным, что имело значение.

18

— Это же Билли Мелина! — пропела журналистка низким голосом. — Великий Билли собственной персоной!

Флоренс Харбингер оказалась полноватой, небрежно одетой дамочкой лет пятидесяти, настроенной к тому же весьма саркастично, почти враждебно. В руке с неухоженными ногтями она сжимала диктофон.

Билли сразу понял, что ему придется очень постараться, чтобы склонить эту лошадь на свою сторону. Журналистки были особой статьей. Они требовали заботы, внимания, даже легкого флирта. В противном случае они готовы были уничтожить тебя в своих глянцевых журнальчиках. Билли знал это по собственному печальному опыту и готов был на многое, лишь бы не повторить ошибку, совершенную когда-то давно, еще на заре своей карьеры.

Правило номер один гласило — не скупиться на комплименты.

Правило номер два — флирт.

Правило номер три — спросить о семье, о детях, вообще проявить внимание. Люди любят, когда с ними говорят о них самих.

Правило номер четыре — еще больше флирта. Пусть почувствует себя королевой.

Флоренс Харбингер имела довольно устрашающую репутацию — и заслуженно. Актеров она ела на завтрак. Уже не одну звезду Флоренс буквально размазала по страницам известного на всю страну журнала, для которого работала. А поскольку журнал действительно пользовался широкой популярностью, все рекламные агенты Голливуда стремились к тому, чтобы фотография их клиента оказалась на его обложке.

Но попасть на обложку можно было, только предварительно побеседовав с Флоренс. Билли этого очень не хотелось, но другого пути просто не было.

Проклятье!

А тут еще эта дура Джейни куда-то запропастилась как раз тогда, когда она ему по-настоящему нужна. Тоже рекламный агент называется!.. Если она не появится в течение ближайших пяти минут, он точно уволит ее ко всем чертям.

— Билли, Билли, Билли… — нараспев проговорила Флоренс, словно пробуя его имя на вкус. — Расскажи-ка мне, Билли, о твоих отношениях с мисс Винес. Сложно ли тебе с ней общаться — ведь она намного старше тебя? Ты доволен? А тебе не кажется, что рядом со столь талантливой личностью твоя собственная слава тускнеет?

Билли слегка нахмурился. Его худшие опасения сбылись — интервью обещало быть не из простых. Что же делать? Неужто улыбаться и флиртовать с этой старой кошелкой, которая в последний раз спала с мужчиной, наверное, еще в прошлом тысячелетии? Быть может, она клюнет на провинциальный шарм, которым он славился, когда только приехал в Голливуд?

— Знаете, Флоренс, — не торопясь начал он, — сказать по совести, я как-то об этом не думаю…

Говоря это, он устремил на журналистку фирменный биллимелиновский взгляд своих голубых глаз. Кевин называл такой взгляд «Снимаем трусики», ибо мало кто из женщин — молодых или старых — мог перед ним устоять.

— Кстати, — заметил он, старательно изображая искренний интерес, — вы, кажется, похудели? Во всяком случае, выглядите вы очень хорошо!

Флоренс была слишком опытной журналисткой, чтобы сразу поддаться на эту старую как мир уловку, но слова Билли пали на благодатную почву, и понемногу она смягчилась. Когда же наконец появилась Джейни, интервью было в самом разгаре.

Джейни — костлявая девица с землистым лицом, тонкими бесцветными волосами и сильно выдававшимися вперед верхними зубами — даже не попыталась вмешаться в разговор, что привело Билли в ярость. Он тысячу раз говорил ей, что, если журналист не способен задать все свои вопросы за один час, интервью должно быть закончено в любом случае. Но Флоренс продолжала разливаться соловьем, а эта крыса Джейни только посидела с ними минут пять, а потом вместе с Кевином удалилась на кухню.

Проводив ее взглядом, Билли почувствовал себя преданным. Какого дьявола Джейни ничего не предпринимает?! Она даже не слышит, что он говорит, а между тем он вполне мог сказать что-нибудь такое, что потом выйдет ему боком. И потом, два часа самого настоящего допроса — это было уже слишком!

Черт!

К счастью, зазвонил его мобильный телефон, и Билли поспешил воспользоваться представившейся ему передышкой.

— Извините, но я должен ответить, — сказал он Флоренс, которая выглядела так, словно была готова продолжать интервью еще два часа. — Подождите, пожалуйста, я скоро.

Сжимая в руке спасительный телефон, Билли выбежал на кухню и как следует обругал Джейни, которая тут же сделала оскорбленное лицо, словно это он был виноват, что беседа с журналисткой так затянулась.

— Две минуты! — прошипел Билли, для наглядности поднимая вверх два пальца. — Еще две минуты, потом ты должна прекратить этот чертов допрос с пристрастием. Иначе ты у меня больше не работаешь!

— Алло!.. — раздалось из телефона, который Билли по-прежнему держал в руке. Позабытый абонент требовал внимания, и Билли поднес аппарат к уху.

— Извини, крошка, — сказал он, узнав голос Винес.

— Что там у тебя происходит? — требовательно спросила она.

— Да ничего особенного, — уклончиво ответил Билли. — Я тебе потом расскажу.

— Почему не сейчас?

— Я… я тебе перезвоню, ладно?

— Но почему? Чем ты так занят?

Вот, еще один прокурор на его голову! Ох уж эти женщины с их бесконечными вопросами!

— Я как раз даю интервью, и…

— Интервью? Кому?

— Одному журналу.

— Какому журналу?

— Слушай, детка, давай я тебе все-таки перезвоню!

— Как хочешь, — сказала Винес голосом, от которого повеяло арктическим холодом. — Только я не уверена, что смогу с тобой разговаривать. У меня, знаешь ли, тоже много дел.

Проклятье! Теперь Винес на него разозлилась, а это было хуже всего.

— Где ты, Билли?.. — окликнула его из гостиной Флоренс. — Иди сюда, нам с тобой еще нужно уточнить несколько вопросов.

Тут Билли окончательно понял, что день не задался.

* * *

Винес выключила телефон и нахмурилась. Что случилось с Билли? Он был сам на себя не похож — нервный, злой и даже какой-то чужой.

Нет, она не ошиблась — в голосе Билли явно прозвучали раздраженные, почти враждебные нотки. Может быть, ему наскучили их отношения и теперь он ищет предлог, чтобы порвать с ней?

Но что случилось? Что могло случиться? До сих пор Винес казалось, что они оба счастливы и довольны своим союзом. Настолько счастливы, насколько вообще могут быть счастливы две мегазвезды, за которыми день и ночь неотступно следят беспардонные папарацци, не говоря уже о самых фантастических слухах, которые ежедневно появлялись в таблоидах и Интернете. Винес уже сбилась со счета — столько раз предприимчивые писаки сообщали о ее предполагаемой беременности, об их с Билли тайном бракосочетании или, напротив, об их решении расстаться навсегда. Все это было ложью, но отнюдь не безобидной. Каждая такая выдумка причиняла боль, каждая понемногу подтачивала их отношения.

Тяжело вздохнув, Винес подумала о том, какую глупость совершила. Она влюбилась в Билли и теперь пожинала плоды. Какое идиотство — страдать, словно девочка-подросток, которую отверг ухажер! Ведь если Билли не захотел говорить с ней, значит, она ему надоела и он ее больше не любит — в этом нет никаких сомнений. Что же ей теперь делать? Как быть?!

О, господи!

Правду говорят, что любовь — обуза. Любовь — заноза в заднице, камешек в башмаке. Любовь делает человека слабым, ранимым, открытым для самых жестоких ударов. Но нет, это не для нее. Винес всегда считала себя сильной, стойкой, почти неуязвимой. В конце концов, ее не раз называли символом современного Голливуда, а разве символы что-нибудь чувствуют? Именно за это и любили ее многочисленные поклонники — за то, что она всегда оставалась собой. А теперь Винес изменила себе — она влюбилась, и влюбилась даже не в зрелого мужчину, каким был ее первый муж, Купер Тернер, а в мальчишку, который никогда не станет таким же знаменитым, как она, сколько бы ни старался.

И таким же богатым, если уж на то пошло…

Правда, Винес это никогда особенно не волновало. Ей было все равно, сколько денег Билли заработал или заработает, будет ли он известным или нет. Для нее главным был сам Билли.

Но если он все-таки бросит ее…

Нет, этого просто не может быть!

«Хватит скулить, — приказала она себе. — На самом деле все отлично. Билли меня любит. Он сам постоянно мне об этом говорит».

Билли Мелина… Кто бы мог подумать, что именно ему суждено стать главной любовью ее жизни, когда восемь лет назад он впервые перешагнул порог кабинета Алекса Вудса? Самой Винес это, разумеется, и в голову не пришло. Тогда она видела перед собой только взволнованного, немного суетливого двадцатилетнего парня, который не знал, куда девать руки и ноги, и который неожиданно продемонстрировал незаурядные актерские способности, стоило ему только взять в руки листок с текстом роли.

Ему, разумеется, не хватало базовой подготовки, и Винес много помогала ему, пока он снимался в своей первой большой роли. Именно благодаря ей он справился, положив начало стремительной карьере, которой многие завидовали.

Вскоре они подружились. Винес тогда была замужем за Купером, и у нее был ребенок. Билли, как это случается с большинством актеров-мужчин на пути к славе, менял подружек чуть не каждый день. Время от времени они перезванивались или встречались на церемониях вручения кинопремий и других наград, а также на полуофициальных вечеринках и закрытых приемах, посвященных тому или иному громкому событию в мире кино.

Когда Билли попал на обложку журнала «Пипл» как «Самый сексуальный мужчина десятилетия», она послала ему в подарок надувную резиновую куклу в полный рост с привязанной к ноге забавной открыточкой. Когда же сама Винес получила в один год две премии «Эми», приз зрительских симпатий и три «Грэмми», уже Билли прислал ей в подарок бриллиантовую звезду от Гарри Уинстона и теплое письмо, в котором поздравлял с невероятным успехом.

После этого обмена любезностями они стали часто встречаться и обедать вместе. За этими трапезами Винес то дружески посмеивалась над пристрастием Билли к юным поклонницам, то делилась с ним своими семейными проблемами. Билли — редкое качество в мужчинах — оказался внимательным слушателем, к тому же он сочувствовал ей совершенно искренне и бескорыстно.

Когда Винес рассталась с Купером, именно Билли оказался рядом, чтобы помочь ей пережить трудное время.

Однажды вечером их дружеский ужин как-то сам собой превратился в любовное свидание. Ничего такого Винес не планировала. Больше того — она ничего подобного не хотела. Но вместе с тем в случившемся ей чудилась некая предрешенность, и тогда она просто покорилась неизбежному.

Таблоиды были в восторге. Винес и Билли стали сенсацией и тут же попали на первые полосы всех желтых листков Лос-Анджелеса. Тогда о них не писал только ленивый, слишком уж громкой была их слава, слишком большой — популярность.

Сейчас они были вместе уже год, но Винес до сих пор не знала точно, что именно между ними происходит. По идее она должна была бы чувствовать себя счастливой и довольной (Билли, во всяком случае, не сделал ничего, что могло бы ее огорчить), и все же ее не оставляло чувство, что в их отношениях не хватает чего-то самого главного.

А своим чувствам Винес привыкла доверять. Она не колеблясь поступала так, как подсказывала ей интуиция; именно это в конце концов и помогло ей добиться ошеломляющего успеха.

Что же подсказывала ей интуиция сейчас?

Винес этого не знала. Что-то точило ее изнутри, но что?

«Да черт с ней, с интуицией, — подумала она. — Главное — верить, что все закончится хорошо».

Для нее всегда все заканчивалось хорошо. Просто отлично.

* * *

— Ты слишком много пьешь, — с упреком сказала Линг.

— Что тебе еще не нравится? — огрызнулся Алекс. Он только что вышел из душа, и на нем не было ничего, кроме завязанного вокруг бедер полотенца.

— Вчера вечером ты опять явился домой пьяный, — сварливо продолжала Линг. — А ведь ты был за рулем! Глупо так себя вести, Алекс, просто глупо! Если бы тебя остановили и взяли пробу на алкоголь, все могло закончиться очень скверно. Я уже не говорю о том, что ты мог кого-нибудь задавить…

Кажется, понял Алекс, эта изящная, как китайская ваза, адвокатесса назвала его дураком.

Нет, не может этого быть!

Или… может?

Если он не ошибся, значит, Линг пора исчезнуть. Никто не смел безнаказанно называть его глупцом. Если бы она работала в одном из его проектов, он бы уволил ее, не задумываясь. Но Линг не работала у него, а просто жила в его модерновом доме на побережье, спала с ним в его огромной постели и иногда водила его «Порше». Вот и все ее права и привилегии. С точки зрения Алекса, их было даже больше чем достаточно. Права голоса он, во всяком случае, ей не давал, так какого же дьявола она пытается его критиковать? Ротик, правда, у нее хорошенький, но он ей дан вовсе не для того, чтобы произносить какие-то слова. Рот ей нужен для другого.

— Что, если бы тебя остановили? — не успокаивалась Линг. — Ну, скажи, что тогда?! Скандальная известность, которая тебе не нужна? Дешевая популярность, которую ты ненавидишь?

— В тебе говорит адвокат, — заметил Алекс, роняя полотенце на пол. — Будь добра, попроси его заткнуться.

— Мне очень жаль, что ты не желаешь прислушаться к голосу разума. — Линг с оскорбленным видом покачала головой. — Ведь я говорю тебе это ради твоей же пользы!

«Да. Конечно…»

— Кстати, у тебя был с собой револьвер? — добавила она. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты получил лицензию на ношение оружия! Если бы тебя остановили и нашли пистолет, проблем у тебя было бы еще больше.

— О’кей, о’кей, — нетерпеливо сказал он. — Я понял. В следующий раз, когда я поеду в бар выпить, оставлю оружие дома. Теперь ты довольна?

— Да, Алекс, теперь я довольна. Мне только непонятно, зачем тебе вообще нужно оружие?

— Мне угрожают, — сказал он, натягивая штаны. — Я, кажется, уже сто раз тебе говорил…

Алекс Вудс уже давно пришел к выводу, что на свете нет такой женщины, которая знает, когда нужно заткнуться. За исключением, быть может, Лаки Сантанджело. Она могла бы говорить всю ночь напролет, но он все равно ловил бы каждое слово. Впрочем, другой такой, как Лаки, не было на всем свете. Она была уникальной, единственной в своем роде женщиной, у которой имелись в наличии все три «М»: мозги, мужество и… и уМ-Мопомрачительная фигура.

При мысли о Лаки Алекс улыбнулся.

— Чему ты улыбаешься, Алекс? Это совсем не смешно! — сказала Линг таким тоном, словно разговаривала с непослушным ребенком.

— Слушай, успокойся, а? — откликнулся он. — Я не хочу больше тебя слушать, и я не обязан тебя слушать, так что заткнись.

— Не смей так со мной разговаривать! — воскликнула Линг, с вызовом вскинув остренький подбородочек.

О, господи, подумал Алекс. Почему он до сих пор ее терпит, ведь она ему даже не жена?!

Выпрямившись, он окинул Линг неприязненным взглядом. Она была невысокой, смуглой, стройной и гибкой, как лоза; общее впечатление портили лишь непропорционально большие силиконовые груди. Интересно, о чем она думала, когда выбирала размер? Ладно бы она была стриптизершей, а то ведь адвокат! Или она собиралась в свободное время подрабатывать в стрип-баре?

И кто из них после этого глуп?

— У меня болит голова, — сказал Алекс, которого действительно слегка мутило после вчерашнего, — так что, если не возражаешь, давай прекратим этот разговор, пока я не разозлился по-настоящему.

— Как хочешь, Алекс, — ответила Линг, обиженно поджав губы. — Просто мне не все равно, что с тобой будет.

— Еще бы тебе было все равно, — вздохнул Алекс.

Конец эпизода.

Стоп.

Снято.

19

Встречи с отцом Лаки ждала с нетерпением. Ей хотелось увидеть его, обнять, поцеловать в морщинистую щеку. Впрочем, Джино всегда был для нее больше, чем только отец. Он был победителем, героем, он был примером для нее. В последнее время Лаки отчетливо осознала, что с возрастом она стала лучше понимать отца и побудительные мотивы его поступков. Так, выдав ее в семнадцать лет замуж, Джино хотел защитить дочь от жестокости мира, а столь экстравагантный способ он выбрал только потому, что рос и воспитывался в те времена, когда считалось, что женщина не может быть ни умной, ни независимой. Мягкость, покорность — таковы были, по общепринятому мнению, основные качества женщины, чье единственное предназначение сводилось к тому, чтобы быть послушной женой и матерью многочисленных детишек. О том, что женщина может иметь собственное мнение, никто тогда не задумывался.

Джино, несомненно, был продуктом своего времени. Какое же потрясение он, должно быть, испытал, когда обнаружил, что его дочь больше всего любит свободу и власть, что она сексуально раскованна и предпочитает в любых ситуациях поступать по-своему.

Иными словами, по своему характеру Лаки оказалась как две капли воды похожа на Джино, и сейчас они от души смеялись, вспоминая те времена. Ей всегда были интересны его рассказы о том, как тяжело ему жилось в юности и как он с утра до вечера мотался по улицам Нью-Йорка, чтобы зашибить лишний доллар. Частенько Джино вспоминал и о своем романе с невероятно элегантной (и замужней) Клементиной Дюк, о том, как он открыл свой ночной клуб, о своем тюремном сроке, о том, какие трудности ему пришлось преодолеть, чтобы построить в Лас-Вегасе свой первый отель, и о многом другом. Ему было что рассказать, и Лаки просто обожала, когда отец пускался в воспоминания.

Ее сыновья тоже любили Джино, а он в них души не чаял. Джино-младший называл его «мой замечательный дед». Бобби старался во всем ему подражать. Одна Макс относилась к деду с некоторой прохладцей. «Он та-акой старый! — говорила она каждый раз, когда Джино-старший приезжал их навестить, словно в старости было что-то постыдное. — Не хочу его целовать! От него рыбой пахнет».

«Твой дед принимает много витаминов, — объясняла Лаки. — Витамины иногда дают не очень приятный запах».

«Да от него просто воняет!» — возмущалась Макс.

«Может быть, оно и лучше, что Макс сегодня не будет», — подумала Лаки, провожая Джино и Пейдж в их комнату на втором этаже. Там она еще раз обняла отца и мачеху и оставила их устраиваться.

Спустившись на первый этаж, Лаки наткнулась на Ленни, который собирался вернуться к работе над сценарием.

— Хорошо, что мы успели до того, как они приехали, — сказал он и улыбнулся.

— Я рада, что тебе понравилось.

— О, это был не просто секс, а фантастический секс, Лаки. Фантастический от слова «фантастика».

— Какой же ты все-таки неисправимый романтик.

— Стараюсь.

— Продолжай в том же духе, — одобрительно кивнула Лаки.

Ленни ушел к себе, а она осталась внизу, поджидая остальных гостей. Четверть часа спустя в дверь позвонили — приехали Бобби и Бриджит.

«Неужели этот рослый, красивый парень — мой сын? — с гордостью подумала Лаки, увидев его в дверях. — Должно быть, я все-таки чем-то угодила Богу, раз он послал мне такого красавца».

— А где Макс? — спросил Бобби, когда он и Джино-младший, обожавший брата, закончили хлопать друг друга по плечам. — Почему сестренка меня не встречает?

— Макс помчалась на какую-то вечеринку в Биг-Беар, — сухо ответила Лаки, все еще обиженная на дочь. — Но она обещала вернуться к дню рождения Джино.

— Вот тебе и раз! — огорчился Бобби. — Я приезжаю не так уж часто, неужели она не могла… Нет, положительно необходимо серьезно потолковать с этой девчонкой!

— Давно пора, — заметила Лаки.

— Да в чем дело-то?!.

— Дело в том, — вмешался Ленни, который спустился вниз, даже не успев дойти до своего кабинета, — что Макс ведет себя в точности как Лаки в ее возрасте. А Лаки это, естественно, не нравится.

— Это кто ведет себя как Лаки? — спросила Бриджит, входя в прихожую в сопровождении запыхавшегося водителя, тащившего сразу несколько дорожных сумок «Фенди».

— А, вот и ты! — воскликнул Ленни и сгреб ее в объятия. — Как поживает моя девочка?

Бриджит улыбнулась. Она испытывала совершенно особые чувства к Ленни, который когда-то был женат на ее матери Олимпии. Ленни всегда относился к Бриджит по-доброму и с любовью — в отличие от большинства мужчин, которых привлекала не столько она сама, сколько ее деньги.

— Все о’кей, Ленни, — сказала Бриджит.

— Ты выглядишь потрясающе! — совершенно искренне воскликнул он. После всего, что Бриджит довелось пережить, она действительно выглядела на удивление молодо и свежо.

— Макс усвистела на какое-то важное свидание, — сказал Бобби и покачал головой с таким видом, словно все еще не верил, что сестра не дождалась его приезда. — Как тебе это нравится? Ну погодите, дайте мне только добраться до этой вертихвостки!

— Можешь позвонить ей на мобильный, — сказала Лаки. — И сделай ей внушение — пусть почувствует себя виноватой. Она, представь себе, даже не попрощалась с нами сегодня утром!

— Скверная девчонка! — рассмеялся Бобби. — Огорчает свою любимую мамочку, которая, кстати, стала еще красивее, чем прежде.

— Спасибо, Бобби, ты знаешь, чем порадовать мать.

— Благодари не меня — благодари свои гены, которые ты унаследовала от нашего замечательного деда. Кстати, он уже приехал? Мне не терпится его обнять.

— Они приехали четверть часа назад и сейчас устраиваются в комнате наверху.

— Кстати, почему ты не захотела, чтобы мы с Бриджит остановились в отеле? — спросил Бобби. — Мне казалось — так тебе было бы проще.

— Я не захотела, чтобы вы жили в отеле, потому что вы мои дети, — отрезала Лаки. — Мы — семья и должны быть вместе. Кроме того, если ты вдруг не заметил, этот дом довольно большой, и места здесь всем хватит.

— А когда починят вашу хижину в Малибу?

— Думаю, через пару месяцев, — сказала Лаки. — Впрочем, это не имеет значения, потому что Ленни все равно собирается в Канаду — снимать свой фильм, а я большую часть времени провожу в Вегасе.

— Ах да, твой новый отель! — с воодушевлением воскликнул Бобби. — «Ключи», кажется? Слушай, ма, у меня к тебе предложение: как ты посмотришь, если я открою в твоем отеле свой клуб?

— У нас уже есть клуб, и ты отлично это знаешь.

— Я знаю, но мой клуб будет совсем другим. Знаешь, как у тебя сразу пойдут дела? Ого-го!

— Хорошо, я буду иметь тебя в виду на случай, если решу открыть еще один клуб. Скорее всего, в будущем мы так и сделаем, так что будь готов.

— Великая вещь — связи, — пробормотал Бобби. — Только мне от них почему-то ни тепло ни холодно.

— А кто будет на ужине сегодня вечером? Кого ты пригласила? — поинтересовалась Бриджит.

— Только члены семьи, — ответила Лаки. — Кстати, я готовлю свои фирменные макароны с фрикадельками, так что постарайтесь до вечера как следует проголодаться.

— А Винес разве не будет? — удивился Бобби.

— Ага, значит, ты все еще в нее влюблен?! — лукаво ухмыльнулся Ленни. — Похоже, Бобби, твои шансы выросли. Она теперь увлекается молодыми мужчинами.

— Помолчи! — вмешалась Лаки, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Бобби никогда не был влюблен в Винес. Правда, Бобби?

— Никогда-никогда! — подтвердил Бобби с горячностью, заставлявшей усомниться в искренности его слов.

— Она будет у нас в воскресенье, — добавила Лаки. — Тогда ты и наверстаешь упущенное. Сегодняшний ужин будет чисто семейным, только для своих.

— Для клана Сантанджело. — Бриджит улыбнулась. — Я ужасно рада, что я тоже его часть.

— Мы тоже рады, что ты — одна из нас, — искренне сказала Лаки.

— Ага, — поддакнул Ленни. — А еще мы рады, что на этот раз с тобой не притащится очередной неудачник.

— Но-но, полегче на поворотах! — шутливо возмутился Бобби. — Моя племянница — совершенство во всех отношениях: красива, умна, сексуальна. Она и одна способна украсить собой любую компанию.

— Спасибо, дядя Бобби, — улыбнулась Бриджит. — Ты и сам неплох.

— Аминь, — торжественно произнесла Лаки. — Ладно, дети, давайте я покажу вам ваши комнаты, чтобы вы могли устроиться и освежиться с дороги.

— Отличная идея, — кивнул Бобби. — А после этого мы сможем поговорить насчет открытия моего клуба в твоем отеле. И не надейся, что тебе удастся заполучить его дешево — это большая честь, за которую тебе придется платить.

— Вот как? — протянула Лаки и прищурилась. — Что ж, раз ты так хочешь, давай проведем деловые переговоры. Почему-то мне кажется, что ты — крепкий орешек.

— Хотел бы я присутствовать на этих переговорах! — усмехнулся Ленни. — По-моему, на это стоит посмотреть. Вы меня позовете, ладно?

— Обязательно, — уверенно сказал Бобби и кивнул.

— Можешь делать ставки, — добавила Лаки. — Посмотрим, чья возьмет.

— Мне кажется, я уже знаю ответ на этот вопрос, — рассмеялся Ленни.

— Ну, на твоем месте я бы не был так уверен, — возразил Бобби. — Я ведь наполовину Сантанджело, наполовину Станислопулос, а это значит, что меня не стоит сбрасывать со счетов.

* * *

Биг-Беар Макс знала плохо, точнее — совсем не знала. Оказавшись в этом городке, она тотчас заблудилась и некоторое время ездила кругами, периодически останавливаясь, чтобы спросить дорогу до «Кей-Марта». Искомый магазин в конце концов отыскался на главной улице, с которой она так опрометчиво свернула на первом же светофоре.

Остановившись на парковке у магазина, Макс внезапно поймала себя на том, что волнуется. Она понятия не имела, как она узнает Гранта или как Грант узнает ее. Кажется, в своем мейле она упомянула, что приедет на «БМВ», но может быть, и нет. Сейчас она не могла вспомнить это.

Черт!

Почему-то все складывалось совсем не так, как она воображала, и Макс с каждой минутой нервничала все больше. А вдруг Грант ей не понравится? Вдруг он окажется полным занудой или еще хуже — извращенцем, как предсказывала Куки? Что она тогда будет делать?

Ситуация складывалась не такая радужная, как еще вчера представляла себе Макс.

Потом Макс захотелось пить и почти сразу — в туалет. Оглядевшись по сторонам, она выбралась из машины и вошла в магазин, думая, что Грант, быть может, уже здесь и ищет ее.

Почти сразу она заметила высокого, худого парня в вылинявших «Левайсах» и синей толстовке с эмблемой «Лейкерс», торчавшего неподалеку от кассы. Он явно ничего не покупал, и хотя лицо его нисколько не напоминало фотографию, которую Грант прислал по электронной почте, Макс все же подумала, что это может быть он. Дважды пройдя довольно близко от него, но не дождавшись никакой реакции, она все же осмелилась обратиться к нему с вопросом.

— Послушай, ты случайно не Грант? — проговорила она, награждая парня взглядом, безотказно действовавшим на всех ее сверстников, за исключением Донни — изменника и предателя.

Прежде чем ответить, парень окинул ее внимательным взглядом. Перед ним была невероятно привлекательная девчонка с большими зелеными глазами, копной вьющихся черных волос и умопомрачительной фигуркой.

— Это что, новый способ знакомиться? — проговорил он наконец.

— Как-как ты сказал? — переспросила Макс и нахмурилась.

— Ты пытаешься меня подцепить? — повторил парень, выуживая из кармана джинсов пластинку жевательной резинки.

— Нет, — ответила Макс. — Если бы я пыталась тебя подцепить, ты бы это сразу понял.

— Да? — хмыкнул он, разворачивая жвачку.

— Можешь не сомневаться, — уверенно ответила Макс, воспользовавшись излюбленным выражением матери.

Парень смял фантик от жвачки и бросил на пол.

— В общем, я не Грант, — сказал он. — Кстати, кто это?

— Мой друг.

— Какой же он друг, если ты не знаешь, как он выглядит? — насмешливо спросил парень.

Макс небрежно пожала плечами, стараясь показать, что она-то не придает значения подобным пустякам.

— Я просто спросила, не Грант ли ты, вот и все.

— Так вот, я — не он.

— О’кей, — раздраженно сказала она. — Я уже поняла.

— Вот и отлично.

— Ага…

Макс насупилась. Какие же они зануды, эти мужчины! И почти никто из них не умеет разговаривать с незнакомыми девушками нормально… Взять хотя бы этого типа. На вид ему не больше восемнадцати, а туда же — корчит из себя незнамо что! Впрочем, Макс не могла не признать, что чисто внешне незнакомец был симпатичненький, даже несмотря на то, что на его толстовке красовалась эмблема «Лейкерз» (сама она болела за «Клипперз»).

Презрительно вздернув подбородок, она отошла в сторону, пытаясь вспомнить, что же ответил ей Грант. Должна ли она ждать его в машине или они договорились встретиться где-то еще, например — у входа в этот долбаный «Кей-Март»? Потом она посмотрела на часы и ужаснулась. Был уже почти час. О господи, ну почему они не условились о точном времени? Макс обещала быть в Биг-Беар во второй половине дня, но сегодня утром она смылась из дома пораньше, боясь, как бы Лаки не передумала, и вот теперь ей придется торчать на этой идиотской парковке, тратя на ожидание драгоценное время, которого у них и так было не слишком много. Всего два дня. Даже полтора, если учесть, что от сегодня осталась уже половина.

Полтора дня в обществе совершенно незнакомого мужчины?.. А вдруг он ей не понравится? Что, если Грант окажется очередным немытым козлом, которого она возненавидит с первого же взгляда? Что тогда?

О нет, не может этого быть! Ведь она уже обещала Куки, что трахнется со своим красавчиком из Интернета, и отступать не собиралась. И все-таки… Вдруг он ей все-таки не понравится?

Грант писал, что ему двадцать два. Макс соврала, что ей восемнадцать. По всей вероятности, он уверен, что у нее уже есть кое-какой опыт — особенно после того, как она сообщила, что рассталась со своим бойфрендом. А ведь опыта-то у нее никакого, если не считать того, что она видела в фильмах. Да-а, одно дело — общаться с парнем по Интернету, и совсем другое — встретиться с ним на самом деле.

Похоже, ее идея встретиться и переспать с этим Грантом была совсем не такой блестящей, как ей казалось. Да и радостное возбуждение, когда море по колено, владело ею лишь поначалу; теперь же вся ее бравада куда-то испарилась.

Макс захотелось домой.

Может, подумала она, послать Гранта ко всем чертям и уехать? Уехать, пока он и в самом деле не появился? Идея была заманчивой, и в глубине души Макс понимала, что это — самое умное, что она может сделать в данных обстоятельствах, но гордость удержала ее от бегства. Не могла же она, в самом деле, потерять лицо, опозориться перед Куки и Гарри!

Нет, ни за что!

Будь что будет. Она просто обязана довести дело до конца.

20

Есть люди, которым очень быстро приедается все новое, и тогда они начинают скучать. Энтони Бонар был из этой породы. Он любил действие и терпеть не мог так называемого спокойного времяпрепровождения. Именно поэтому Энтони был далеко не в восторге, когда после долгой деловой беседы Рени предложила ему поужинать с ней и со Сьюзи. Партнерша Рени была той еще занудой. Кроме того, его натура требовала гораздо более глубоких и острых ощущений, чем те, которые мог дать настоящему мужчине ужин с двумя стареющими лесбиянками. Иными словами, Энтони нужна была женщина на ночь — женщина, которая была бы сексуальнее Эммануэль и волновала больше, чем Карлита. Нет, он был вполне доволен своими любовницами, просто сегодня ему хотелось новую игрушку. И пусть она будет темненькая, решил Энтони. Просто для разнообразия.

Его требования, однако, были довольно высокими. Кандидатка должна была быть не только красивой и молодой — он хотел, чтобы она была не дура и не шлюха.

Но когда он передал свои пожелания Рени, она кивнула с таким видом, словно найти такую девушку не составляло для нее никакого труда.

После этого Энтони отправился в свое бунгало, принял душ и вздремнул, а когда проснулся, его уже ожидало сообщение от Рени, что подходящая девушка есть.

Никаких вопросов он задавать не стал. Рени еще никогда его не подводила.

Ужин состоялся в одном из ресторанов отеля. Рени, разумеется, была со Сьюзи — хрупкой, сорокалетней блондинкой с острым, будто птичьим, лицом, которое слегка подергивалось: Сьюзи страдала нервным тиком. Ее знаменитый супруг Сайрус Янг умер всего через шесть месяцев после свадьбы, подавившись куриной косточкой, что как нельзя больше устраивало Сьюзи, предпочитавшую женское общество. Через год после кончины мужа она познакомилась с Рени и влюбилась. Любовь оказалась взаимной, и сейчас обе вдовы представляли собой безмятежно счастливую пару. Несмотря на это — а может быть, именно поэтому, — Энтони всегда становилось не по себе в их обществе: в союзе двух женщин ему виделось что-то глубоко противное природе.

Девушка, которую отыскала для него Рени, оказалась наполовину эфиопкой, наполовину португалкой. Ей было уже двадцать девять, и она отличалась высоким ростом и редкой, экзотической, какой-то царственной красотой. Звали ее Тасмин, и, как утверждала Рени, она никогда не была ни шлюхой, ни девочкой по вызову, хотя Энтони в этом и сомневался. Правда, оснований не доверять Рени у него не было, и все же он никак не мог взять в толк, как ей удалось за такой короткий срок отыскать это удивительное создание, если, как она говорила, девчонка не была профессионалкой.

— Где ты ее откопала? — спросил он, когда после ужина Тасмин удалилась в дамскую комнату.

— Ты сказал, что тебе нужна умная девочка, — ответила Рени, допивая бренди. — Вот я и расстаралась. Тасмин работает менеджером в банке, с которым я имею дело.

— Ты что, шутишь, что ли?! — разозлился Энтони.

— Как можно? — спокойно ответила Рени. — Тасмин очень умна, она отлично считает и прекрасно разбирается в бухгалтерии. Я даже подумываю о том, чтобы переманить ее к себе в отель — пусть работает на меня.

— О нет, ни в коем случае! — вмешалась Сьюзи. — Я не допущу, чтобы такая красотка постоянно крутилась рядом с тобой!

— Разве ты мне не доверяешь, Сьюзи? — спросила Рени.

— Нет, когда дело касается таких женщин! — ответила та и надулась.

— Ну ладно, милая, не сердись… — проворковала Рени, нежно обняв подружку за плечи. — Ты у меня самая лучшая, я знаю!

— Да? — отозвалась Сьюзи и захлопала ресницами. — Ну-ка, попробуй, убеди меня!

— Господи! — возмущенно воскликнул Энтони. — Послушайте, может, вы оставите эти ваши нежности, а?..

— Мне очень жаль, если мы нечаянно задели твое мужское эго, — едко отозвалась Рени и улыбнулась Тасмин, которая как раз вернулась к столу.

Энтони решил, что с него хватит.

— Тасмин, детка, — сказал он, поворачиваясь к девушке и накрывая ее руки своими, будто они были давними друзьями. — Мне сказали — ты отлично считаешь. Не хочешь сосчитать, сколько ступенек ведет в мое бунгало?..

* * *

Экзотическая, царственная Тасмин вела себя в постели как дикая кошка. Энтони подозревал, что девушка наделена бурным темпераментом, но такого он не ожидал. Тасмин оказалась настоящей маньячкой. Она практически изнасиловала его, с самого начала застав Энтони врасплох.

Когда они вошли в его апартаменты, он собирался открыть бутылку шампанского, но не успел. Тасмин налетела на него, как вихрь. Сорвав с себя одежду, она стащила с него брюки и принялась работать ртом так, что очень скоро Энтони начало казаться, будто он вот-вот взорвется. Но тут Тасмин неожиданно толкнула его на кровать, а сама прыгнула сверху, словно жокей, несущийся к заветному финишу.

Энтони оказался слишком потрясен, чтобы возражать. Происходящее было слишком необычным и новым для мужчины, который привык всегда быть сверху. Сначала он хотел столкнуть ее с себя, но Тасмин явно знала, что делает — подобного удовольствия он не получал уже давно. Забеспокоился Энтони, только когда она достала из сумочки позолоченные наручники и попыталась застегнуть их у него на запястьях.

— Что это ты задумала?! — изумился он, поспешно откатываясь в сторону.

— Расслабься, — усмехнулась Тасмин. — Обещаю, тебе понравится… Ведь ты наверняка уже пробовал что-то подобное, не так ли?

— Только не я, — отрезал Энтони. — Это уже переходит всякие границы!

Тасмин не стала настаивать.

— Тогда можешь заковать меня, — предложила она. — Пристегни меня к кровати и поцелуй там!

— Что-о?!. — прошипел Энтони. Он всегда считал себя настоящим итальянцем — человеком, который знает, что такое мужская честь. Никогда он не станет лизать бабе между ног, пусть этим занимаются мягкотелые америкашки и прочие извращенцы! Энтони был убежден, что оральный секс — обязанность женщин, самой природой предназначенных для того, чтобы доставлять наслаждение мужчинам. Но эта черномазая, похоже, не делала различий между ним и разжиревшей лесбиянкой Рени!

— Если ты от этого тащишься, тогда тебе не повезло, детка, — хрипло сказал он, гадая про себя, как бы ему поскорее избавиться от этой сумасшедшей.

— Почему? — дерзко спросила она. — Или тебе не нравится вкус моего пирожка, герой?

Нет, она определенно испытывала его терпение. Энтони сделал все, что от него требовалось — трахнул ее (вернее, это она его трахнула) и теперь хотел, чтобы Тасмин исчезла. Неужели до нее не доходит, что она больше не нужна?

— Вечеринка окончена, — твердо сказал он и, поднявшись, подошел к двери ванной комнаты и потянулся за халатом.

— Ты так думаешь? — Тасмин, скрестив ноги, уселась на его кровати с таким видом, словно и не собиралась уходить. Ее соски воинственно торчали, гладкая кожа цвета кофе с молоком слегка поблескивала в полутьме.

— Я не думаю, я знаю.

Тасмин рассмеялась.

Неужели она смеется над ним?

Да как она смеет!

— Что тут смешного? — прорычал Энтони, зло глядя на нее.

— Ты, — ответила она и, продев палец в кольцо наручников, принялась покачивать ими перед его носом.

— Я?.. — переспросил Энтони, изо всех сил сдерживая растущий в нем гнев. — Это я-то смешной?!

— Конечно, ты, — ответила Тасмин как ни в чем не бывало. — Все вы, так называемые настоящие мужчины из Нью-Йорка и Майами — все вы одинаковы, когда дело касается секса. Вы ведете себя как настоящие маменькины сынки, которые боятся запачкаться. Ай-яй-яй, нельзя поступать плохо, не то маменька нашлепает!

Он не верил своим ушам. Неужели эта шлюха говорит все это ему — Энтони Бонару? Не может быть, чтобы Рени не сказала ей, кто он такой. Не может быть, чтобы она не предупредила эту девку, как она должна с ним обращаться!

— Вон отсюда, тварь! — отчеканил он. — Сейчас же!..

— С удовольствием, Мистер Ничтожество! — насмешливо отозвалась Тасмин. — Я уйду, чтобы ты мог поскорее вернуться к мамочке. Я уверена — она уже давно тебя ждет!

И тут Энтони не выдержал. У него был тяжелый день, и он не желал выслушивать оскорбления. Внутри его словно что-то надломилось. Не задумываясь о последствиях, он шагнул к кровати и с силой ударил Тасмин по лицу тыльной стороной ладони, так что его перстень с большим дымчато-розовым камнем рассек ей щеку.

— Закрой рот, шлюха! — прогремел он. — Никто не смеет так разговаривать со мной! Убирайся отсюда!

Но Тасмин было не так легко запугать. В свое время она посещала курсы самообороны для женщин и готова была дать отпор каждому, кто попытается поднять на нее руку. Не раздумывая, она ударила в ответ, совершив тем самым роковую ошибку.

Энтони никогда и в голову не могло прийти, что женщина посмеет его ударить. Это было выше его понимания. С мужчинами, осмелившимися напасть на него физически, он расправлялся быстро и беспощадно, но женщина…

«Да она спятила!» — подумал он и ударил снова, испачкав в крови рукав халата.

Но и Тасмин тоже разозлилась. Она прыгнула на него, как тигр, и оба повалились на кровать, причем каждый старался подмять противника под себя.

Тасмин оказалась ловкой и гибкой, она едва не прижала его к кровати, но Энтони, улучив момент, сильно ударил ее коленом в живот, потом схватил за волосы и резко дернул, запрокидывая назад голову. Раздался негромкий хруст, но Этони его не услышал.

— Чертова шлюха! — взревел Энтони, еще не понимая, что сломал Тасмин шею. — Никто не смеет так со мной разговаривать, никто! Понятно? Убирайся отсюда, пока я тебя не прикончил!

И он изо всей силы оттолкнул ее от себя.

Тасмин свалилась с кровати на пол и больше не шевелилась.

Бормоча себе под нос самые страшные ругательства, Энтони направился в ванную комнату.

— Чтобы тебя здесь не было, когда я вернусь, — приказал он. — Иначе пеняй на себя!

Сбросив на пол халат, Энтони шагнул в душ и включил холодную воду.

«Что, если у этой чертовой куклы СПИД? — вдруг со страхом подумал он. — СПИД у половины черномазых, а он даже не воспользовался презервативом — Тасмин просто не дала ему этой возможности. А все из-за этой старой курицы Рени! О чем она только думала, когда подложила под него эту дикую кошку? Нет, подобные развлечения не для него — чтобы приятно провести время, ему вполне достаточно Эммануэль и Карлиты, к тому же в Мехико-Сити у него есть жена. Зачем, черт побери, ему понадобилась эта сумасшедшая отельная шлюха? Рени, правда, уверяла, что Тасмин не шлюха, но вела-то она себя как последняя б…!

Собственно говоря, Тасмин оказалась даже еще хуже. Вместо умной, опытной женщины ему подсунули какую-то сбрендившую нимфоманку.

Насухо вытершись полотенцем, Энтони вернулся в комнату и был неприятно поражен, увидев, что Тасмин никуда не ушла. В первую секунду он даже не поверил своим глазам, но девушка по-прежнему лежала там, где он ее оставил.

— Я, кажется, велел тебе убираться!.. — резко сказал он, снова начиная закипать, но Тасмин не ответила.

Тогда он подошел к ней и слегка толкнул ногой.

— Эй, ты!..

Но она даже не пошевелилась.

Энтони снова толкнул ее, потом опустился на корточки.

— Черт побери… — выдохнул он, начиная понимать.

Эта тварь взяла да и сдохла прямо у него в номере.

21

— Я думала, может, мы пообедаем вдвоем где-нибудь в тихом местечке? Только ты и я… — предложила Винес, когда Билли наконец ей перезвонил.

— Это неплохая идея. А куда мы пойдем?

— Ты мужчина, тебе и решать.

— Нет, нет, так не пойдет!.. — поспешно возразил он. — Уж лучше ты сразу выбери, потому что в конце концов мы всегда идем туда, куда хочется тебе.

— А вот и неправда, — быстро сказала она.

— Нет, правда.

— Нет, Билли, ты преувеличиваешь!

Последовала пауза, во время которой оба решали, стоит ли начинать скандал или лучше обойтись без него. Винес выбрала последний вариант.

— Как насчет «Плюща»? — предложила она.

— Там же полно папарацци! — застонал Билли, которому совсем не улыбалось спасаться бегством от толпы фоторепортеров, каждый из которых так и норовил сфотографировать их с Винес в самом невыгодном ракурсе.

— Ну а «Спаго»?

— Сегодня что-то не хочется.

— Куда же мы тогда пойдем?

— Ну, я не знаю. Придумай что-нибудь.

Кладя трубку, Винес почувствовала растущую внутри досаду. Почему она должна все решать сама? В конце концов, Билли — мужчина, вот пусть он и думает, что они будут делать сегодня вечером. Ее бывший муж Купер Тернер отличался куда большей изобретательностью. Он постоянно удивлял ее, пока однажды она не удивила его, переспав со своим дублером как раз в тот день, когда Куп неожиданно приехал к ней на съемочную площадку. Нечего и говорить, что он был оскорблен в лучших чувствах, хотя сам страдал от типично мужской проблемы под названием «ширинка не застегивается».

Господи, как же глубоко он ее разочаровал!

В Билли ей как раз и нравилось то, что упомянутой проблемы с ширинкой у него не было. Разумеется, когда они вместе отправлялись на приемы и вечеринки, он поглядывал на красивых, сексуальных женщин, которые буквально осаждали его, но, насколько было известно Винес, дальше этого Билли никогда не заходил. Она, со своей стороны, тоже хранила ему верность, хотя возможностей приятно провести время у нее было даже больше. Винес постоянно общалась и с танцорами из своего кордебалета, и с другими актерами-звездами, и с продюсерами и режиссерами. Среди этих мужчин, готовых броситься к ней по первому же знаку, попадались очень и очень интересные, но у нее даже искушения такого не возникало.

Все эти люди ей были попросту не нужны. По складу характера Винес принадлежала к женщинам, у которых в данный момент времени может быть только один мужчина, и как раз сейчас этим мужчиной оказался Билли Мелина.

* * *

— О какой идее речь? — спросил Кевин, заглядывая в кухню.

— Ты что, подслушиваешь мои разговоры? — огрызнулся Билли, засовывая мобильник в задний карман джинсов.

— Не хочешь говорить — не надо, — пожал плечами Кевин, доставая из холодильника бутылку холодного пива.

— Мы с Винес собираемся поужинать, только никак не можем решить — где, — нехотя пояснил Билли.

— Но ты же говорил, что хочешь остаться дома и посмотреть футбол по новому «ящику», который доставили тебе вчера! — удивился Кевин.

— Говорил, — ответил Билли, безуспешно сражаясь с зевотой. — Но Винес предложила поехать в ресторан.

— Ну и что?

— Как это — ну и что? — нахмурился Билли. — В конце концов, она моя женщина, и я должен делать, что она захочет.

— Почему?

— Да что с тобой, Кев?! — рассердился Билли. — Почему, почему… Будто сам не понимаешь!

— Я-то понимаю…

Билли с подозрением уставился на друга.

— Давай, выкладывай, что у тебя на уме, — хмуро потребовал он после небольшой паузы.

— Да ничего особенного, — пожал плечами Кевин. — Просто неприятно смотреть, как ты превращаешься в типичного подкаблучника. — Он сделал глоток пива из бутылки, потом вытер губы тыльной стороной ладони. — А ведь был нормальным мужиком…

— Я? В подкаблучника?!. — воскликнул Билли, приходя в ярость. — Да ты с ума сошел!

— Может быть, я и сумасшедший, но не слепой, — ответил Кевин с деланым равнодушием. — Стоит ей позвонить, как ты бросаешь все и бежишь, куда тебе прикажут, а это неправильно. Не по-мужски это, вот что я тебе скажу!

— Да плевать я хотел на этот футбол! — огрызнулся Билли, направляясь в гостиную. — Ну не посмотрю я его — ну и что? Подумаешь, беда!..

— Дело не в футболе, — терпеливо сказал Кевин, входя в гостиную вслед за ним. — Дело в том, что командовать всегда должны парни, иначе бабы начинают о них ноги вытирать.

— С каких пор ты стал специалистом по взаимоотношениям полов? — сострил Билли, падая на диван.

— Я, дружище, что вижу, то и говорю.

— В таком случае глаза тебя подводят, потому что в отношениях с Винес командую я.

— Да ну? — недоверчиво оскалился Кевин.

— Вот тебе и «да ну», — отрезал Билли, которому очень хотелось, чтобы приятель наконец заткнулся.

— Ну раз ты командуешь, почему бы сегодня тебе не остаться дома и не посмотреть игру? Ведь тебе именно этого и хочется, не так ли?

— Нет, Кевин, этого хочется тебе.

— Вовсе нет. — Кевин снова пожал плечами. — У меня сегодня свидание, но если бы мне хотелось посмотреть игру, я бы мигом его отменил.

— Отменил бы?

— Конечно.

— Тогда сделай это.

— Что именно?

— Позвони своей девчонке и скажи, что сегодня ничего не выйдет. Если ты это сделаешь, я, так и быть, отменю наш с Винес поход в ресторан.

— Точно?..

— Если я этого не сделаю, можешь называть меня подкаблучником, — сказал Билли, снова начиная злиться, но Кевин не успокаивался.

— Ты действительно хочешь, чтобы я отменил встречу с моей сексуальной крошкой? — переспросил он, словно не веря своим ушам.

Билли смерил его долгим, суровым взглядом.

— По-моему, я именно так и сказал. Или тебя подводят не только глаза, но и слух?

* * *

Сначала Винес хотела надеть облегающее черное платье от Дольче и Габбана, но потом ей показалось, что оно выглядит слишком шикарным для обычного ужина с бойфрендом. Пожалуй, более подходящей к случаю одеждой будут черные джинсы с заниженной талией, высокие сапожки и простая белая майка, решила она.

Быстро переодевшись, Винес несколько раз прошлась перед высоким, в рост, зеркалом и разочарованно покачала головой. Нет, это уж слишком просто. Для барбекю на пляже еще куда ни шло, но для города… Правда, итальянский ресторан Джорджо, где она велела помощнице заказать столик на двоих, находился недалеко от побережья, но все же он был совсем не в пляжном стиле. В последний раз они столкнулись там с Томом Хенксом, Чарли Долларом и Стивеном Спилбергом, а значит, ей нужно выглядеть как можно лучше.

Вот еще одно неудобство «звездной» жизни, со вздохом подумала Винес. Она знала, что к знаменитостям публика неизменно относится с неослабевающим интересом. Как она теперь выглядит, эта самая Винес Мария? Потолстела? Постарела? Сделала подтяжку? Накачала губы? Если она будет выглядеть хорошо, люди непременно скажут, что она сделала дорогостоящую косметическую операцию. Если же она будет выглядеть плохо, ее обвинят в том, что она почила на лаврах и перестала следить за собой.

Куда ни кинь — всюду клин. Вот что значит быть суперзвездой!

В конце концов Винес остановила свой выбор на черных бриджах-«торреро», замшевых сапожках, красном кашемировом пуловере и черном укороченном жакете от Армани. Стильно и в то же время без помпезности. Сексуально, но не чересчур откровенно. Билли должно понравиться.

В этот момент зазвонил ее мобильник. Звонили по частной линии. Значит, это Билли.

— Привет! — сказал он.

— Привет, — ответила она.

— Слушай, Вин… ты не очень рассердишься, если мы сегодня никуда не пойдем?

— Что-что?.. — переспросила она. Ей просто не верилось, что Билли может отменить их свидание.

— Понимаешь, — заторопился он, — я еще не отошел от тех съемок у Алекса, а завтра рано утром мне снова сниматься. Так что… — Он замолчал, ожидая ее реакции.

Призвав на помощь всю свою гордость, Винес заговорила как могла спокойно, хотя внутри у нее все кипело.

— Нет проблем, — сказала она и тут же, не сдержавшись, добавила: — А хочешь, я к тебе приеду?..

«О, господи! Не хватало еще навязываться!» — подумала она.

— Да я в принципе не против, только… — Билли замялся. — Как раз сегодня мне хотелось лечь пораньше, чтобы выспаться.

— Понятно. Но ты мне еще позвонишь? — спросила Винес, ненавидя себя всеми силами души. Ну почему, почему она никак не может остановиться и, словно нищенка, выпрашивает у него подаяние?

— Обязательно, детка.

Винес положила трубку, чувствуя, что ей просто необходимо выпустить пар, иначе она взорвется.

— Сволочь! — крикнула она в пространство. — Сукин сын! Как ты смеешь так обращаться со мной?!

«Смеет, — прошептал холодный голос рассудка. — Смеет, потому что ты ему позволяешь. И лучше всего тебе сейчас порвать с ним, пока ты еще в состоянии это сделать».

Но Винес не хотела расставаться с Билли.

Как ни печально, но она любила его. Любила по-настоящему.

22

Машина сломалась на пустынной трассе довольно далеко от станций техобслуживания, заправок и прочих благ цивилизации. Мотор, до этого ровно гудевший, несколько раз чихнул и заглох, «Вольво» прокатился по инерции еще немного и встал. Сколько Генри ни бился, ему так и не удалось запустить двигатель вновь.

Что теперь делать, он понятия не имел. Сначала он посмотрел не датчик топлива, но тот показывал почти полный бак. Потом вышел из машины и осмотрел колеса, но все четыре покрышки были целы. Наконец, Генри открыл капот и заглянул в двигатель, хотя об устройстве автомобиля он почти ничего не знал — техника никогда его не привлекала.

Проклятье! Совсем не так он планировал провести сегодняшний день. Генри рассчитывал, что спокойненько доберется до Биг-Беар, отыщет на стоянке девчонку и отвезет в принадлежащую его семье старую охотничью хижину, которой после смерти отца никто не пользовался. Никто, кроме него… За последний месяц он дважды побывал там, чтобы привести в порядок дом и приготовить все необходимое. Когда они с Макс приедут туда, ему будет не до приготовлений, а что случится потом — ведомо одному Богу.

Впрочем, сегодняшнюю поездку в хижину Генри склонен был считать чем-то вроде разведки боем. Главное, решил он, встретиться с девчонкой, понравиться ей, а когда она расслабится — попытаться вытянуть у нее как можно больше сведений о матери, чтобы потом, на досуге, решить, как лучше отплатить этой стерве Лаки Сантанджело за то, что она помешала его блестящей карьере в кино — карьере, которая в конечном итоге выпала на долю этой неотесанной деревенщины Мелины.

И вот теперь эта досадная поломка!

Но делать было нечего, и Генри достал мобильный телефон, чтобы позвонить в «Автоклуб», оказывавший своим членам техническую помощь на дорогах.

Он ввел цифры, нажал вызов, но на дисплее вспыхнула надпись «Нет сигнала».

Вот уж не везет так не везет! Вне себя от досады, Генри пнул ногой пыльный бок «Вольво». Теперь он застрял здесь надолго, а самое неприятное заключалось в том, что он ничего не мог с этим поделать.

* * *

Когда пробило три часа, Макс решила, что с нее хватит. За последние пару часов она несколько раз прошла «Кей-Март» вдоль и поперек, пролистала бесчисленное количество журналов, купила два компакт-диска, постояла в отделе косметики, а когда надоело и это, задумалась о том, не вернуться ли ей в Лос-Анджелес. Никакого смысла и дальше торчать в Биг-Беар Макс не видела, поскольку ее интернет-красавец так и не появился.

Ни она, ни Грант почему-то не подумали назначить точное время. Они даже не обменялись номерами мобильных телефонов, и теперь Макс расплачивалась за собственную глупость. Ну о чем она только думала?

От безысходности она попыталась припомнить, что именно он написал ей в ответном мейле. «Жди меня на парковке у «Кей-Марта», — кажется так. — Оставайся в машине, я тебя найду».

Интересно, как Грант собирался ее найти, если он даже не знает, какой марки ее машина?

Глупо! Глупо! Глупо!

Тысячу раз глупо!

Макс, правда, помнила, что Грант ездит на джипе, но ей это ничего не давало, поскольку ни одного джипа поблизости не было. Где же, черт побери, ее Мистер Интернет? Где его носит?.. Может быть, он рассчитывает, что она появится не раньше четырех-пяти часов — ведь написала же она, что приедет в Биг-Беар во второй половине дня?

А может, ей пока посидеть в машине?

Макс направилась к выходу и тотчас наткнулась на давешнего парня в джинсах — болельщика «Лейкерс».

— Все еще ищешь своего Гранта? — насмешливо спросил он. — Ну и кретин же он!

— Разве ты его знаешь? — с подозрением осведомилась Макс.

— Нет, но только урод мог продинамить такую девушку, как ты.

— Кто тебе сказал, что он меня продинамил? — огрызнулась Макс, сверкнув глазами.

— Никто. Просто ты еще здесь, а его нет. Значит, он точно дешевый пижон и неудачник.

— А вот и нет! — Макс воинственно вздернула подбородок. — Он скоро приедет, я знаю.

— Кстати, где ты с ним познакомилась, с этаким сокровищем?

— Мы познакомились в Интернете! — выпалила Макс. — Сегодня мы должны были увидеться, но… В общем, это моя вина — я, кажется, перепутала время.

— Ты хочешь сказать, что даже не знаешь этого пижона в лицо?

— Почему же, знаю… — смутилась Макс.

— А по-моему, не знаешь.

— А я говорю — знаю! — выкрикнула Макс, окидывая парня свирепым взглядом. Ее безмерно раздражали его аргументы, которые она не в силах была опровергнуть, но вместе с тем Макс не могла не признать, что он довольно привлекателен. У него были голубые глаза и мужественная ямочка на подбородке; кроме того, он был высоким и вообще симпатичным.

На мгновение ей даже захотелось, чтобы он оказался Грантом, но увы… Ну что за невезучий день такой?!

— Слушай, — сказал он и прищурился, — можно угостить тебя мороженым, пока ты ждешь этого своего Неудачника Года?

— Мороженым?! — воскликнула Макс, оскорбленная в своих лучших чувствах. — Сколько, по-твоему, мне лет? Восемь?!

В ответ он беззаботно расхохотался, запрокинув голову, так что Макс получила возможность полюбоваться его ровными и очень белыми зубами.

— Ну, мороженое можно есть в любом возрасте, — заметил он, отсмеявшись. — А тебе, судя по твоему виду, не мешало бы положить за щеку что-нибудь сладкое.

«На что он намекает?» — задумалась Макс. В словах незнакомца ей почудился грязноватый намек. Многие парни, оказавшись в ее обществе, так и норовили сказать какую-нибудь двусмысленность.

— Пожалуй, лучше кофе, — сказала она осторожно, но тут же вспомнила, что с утра ничего не ела и кофе вряд ли мог спасти положение. Пожалуй, сейчас ей нужнее всего был большой гамбургер и стакан двойной молочной болтушки.

— С удовольствием угощу тебя кофе, но только если ты скажешь, как тебя зовут, — сказал он, ударом ноги отбрасывая в сторону валявшуюся на тротуаре обертку от шоколадного батончика.

— Макс, — ответила она, окидывая его еще одним внимательным взглядом. — А тебя?

— Туз, — ответил он и в свою очередь посмотрел на нее.

— Странное имя, — пожала плечами Макс.

— А Макс не странное? — ответил он, потирая подбородок.

— Совершенно нормальное имя, — сердито ответила она.

— Да. Для парня.

— Ну, вообще-то раньше я была Марией, — призналась она. — Но когда мне было девять, я настояла, чтобы все называли меня Макс. По-моему, Макс звучит гораздо круче, ты не находишь?

— А почему тебе не нравилось прежнее имя? — поинтересовался он.

— Потому оно напоминало мне «Звуки музыки»[4], понятно? — отрезала она. — Каждый раз, когда кто-то звал меня по имени, я вспоминала этот дебильный мюзикл и… Словом, я всем сказала, чтобы меня называли Макс, и не откликалась, если кто-то звал меня по-старому.

— А что сказали на это твои родители?

— Они меня поняли.

— Значит, у тебя уже в детстве был тот еще характерец!

Макс хихикнула:

— Похоже, что так.

Туз сунул руки в карманы и, повернувшись, двинулся вдоль улицы.

— Там, дальше, есть «Старбакс», — объяснил он. — Там можно купить кофе и булочки.

— Клево, — ответила Макс, следуя за ним, потому что ничего другого ей не оставалось. Кроме того, несмотря на странное имя, в манерах Туза было что-то весьма располагающее и внушающее доверие. И дело было даже не в его привлекательности, а в том, как он держался — уверенно, чуть насмешливо и в то же время снисходительно. Макс даже решила, что во многих отношениях он похож на нее.

Гм-м… Может, стоит послать Гранта куда подальше и вплотную заняться Тузом? Интересно, есть ли у него девушка? Кончил ли он школу? Что он вообще делал в «Кей-Марте»?

Туз шел довольно быстро, и Макс пришлось бежать чуть ли не вприпрыжку, чтобы поспеть за ним.

— Ты болеешь за «Лейкерс»? — попыталась она завязать разговор.

— Нет. Эту футболку мне кто-то подарил. Я вообще не люблю за кого-нибудь «болеть».

— Почему? — спросила Макс, слегка запыхавшись.

— Пустая трата времени. Уж лучше самому во что-нибудь играть.

— А ты играешь?

— Да.

— В футбол или в бейсбол?

— В футбол, только в европейский.

— О-о!.. — протянула Макс, весьма смутно представлявшая, чем европейский футбол отличается от американского. — Ну и как, получается?

— Получается, когда захочу.

— И часто ты этого хочешь?

— О, господи! — воскликнул он, качая головой. — Какая же ты любознательная, Макс!

— А тебе разве не хочется узнать обо мне побольше? — парировала она.

— Допустим. — Туз ненадолго остановился. — Ладно, будем спрашивать по очереди… Ты свои вопросы задала, сейчас мой черед. Сколько тебе лет, Макс?

— Восемнадцать, — привычно солгала она. — А тебе?

— Девятнадцать.

— Значит, ты уже закончил школу?

— Да. А ты?

— Конечно, — снова соврала Макс, не испытывая ни малейших угрызений совести. Она как раз разглядывала мужественную ямочку у Туза на подбородке, гадая, каково было бы его поцеловать.

— А где ты живешь? Не здесь, я полагаю? — спросил Туз, снова трогаясь с места.

— А ты, наверное, местный? — ответила она вопросом на вопрос.

— Зачем тебе это знать? — удивился он.

— Мне просто интересно. В данной ситуации это вполне естественно, разве нет?

— А по-моему, ты просто любишь совать нос в чужие дела.

— Фу, как грубо!

— Зато правда.

— Ну а вообще чем ты занимаешься? Я-то знаю, почему я весь день торчу на этой чертовой стоянке, а что ты делал в магазине столько времени?

Он снова остановился и повернулся к ней.

— Видишь вон там — банк? — проговорил он бесстрастно.

Макс бросила взгляд на противоположную сторону улицы.

— Ну и что?

— А то… — Туз выдержал небольшую паузу. — Я собираюсь его ограбить, вот и изучаю обстановку.

* * *

— …Чего бы мне хотелось? — повторил Джино и слегка откашлялся. — Мне бы хотелось встать как можно позже, да еще после обедца прихватить малость; потом я бы посмотрел по телевизору пару детективных сериалов, опрокинул стаканчик виски, плотно поужинал с моей старушкой и завалился спать.

— Что-то ты все спишь да спишь, — заметила Лаки.

— Ты права, дочка. Когда тебе стукнет девяносто пять, ты меня поймешь.

Она улыбнулась.

— У тебя в комнате, в баре, стоит две бутылки «Джека Дэниелса». Что касается ужина, то я собираюсь приготовить его сама — макароны с фрикадельками в моем фирменном соусе — все как ты любишь.

— Ну что за девчонка!.. — воскликнул Джино и ухмыльнулся. — Жаль, твоя мать не дожила и не видит, какой ты стала!

Глаза Лаки наполнились слезами. Она редко плакала, но сегодня был особый случай. Ей не часто удавалось побеседовать с отцом по душам; еще реже Джино заговаривал с ней о матери. Подобные случаи она могла бы пересчитать по пальцам одной руки. Лаки полагала — Джино предпочитает не говорить о своей первой жене, потому что воспоминания все еще слишком болезненны для него и слишком глубоко ранят, но раз уж он сам начал…

— Ты, наверное, до сих пор по ней скучаешь, — заметила она негромко.

— Еще как!.. — подтвердил Джино с тяжелым вздохом. — Мария была лучше всех. Знаешь, дочка, я ведь постоянно о ней думаю, вспоминаю…

— Я тоже, — пробормотала Лаки. — Хотя я тогда была еще совсем маленькая, но… Я помню, какая у нее была кожа — такая гладкая и пахла розовыми лепестками.

— Это верно, — подтвердил Джино. — Мария любила розы больше всех других цветов.

— А еще она каждый вечер читала вслух мне и Дарио. Маме очень нравилась Энид Блайтон — особенно ее сказки про волшебное дерево и про чудесную страну, где можно делать все, что угодно.

— Вот, оказывается, откуда ты черпала свои сумасбродные идейки, — усмехнулся Джино.

— Мама часто говорила мне, что девочки могут все.

— И ты, разумеется, последовала ее совету.

— Мне было пять, когда ее убили, — грустно сказала Лаки. — Только пять, но я ее не забыла…

— Я знаю, дочка, знаю… — проговорил Джино, протягивая ей руку.

И внезапно Лаки оказалась в объятиях человека, с которым столько спорила и даже ссорилась и который теперь состарился. И хотя ум Джино оставался по-прежнему ясен, Лаки знала, что недалек тот день, когда ей придется попрощаться и с ним — и это разобьет ей сердце.

Возникшую между ними близость нарушил Джино-младший, по своему обыкновению ворвавшийся в гостиную без стука.

— Когда ужин, ма? — громко спросил он. — Я умираю с голода!

Высвободившись из рук отца, Лаки выпрямилась.

— Ничего ты не умираешь, — сурово заметила она. — Но раз ты здесь, ты мог бы немного помочь мне с готовкой.

— Ну ма-а… — протянул Джино.

— Идем, идем, я научу тебя готовить настоящие итальянские фрикадельки. Тебе понравится, вот увидишь!

— Деда!.. — воззвал Джино-младший.

Джино-старший поспешил на помощь внуку.

— Пусть парень отдохнет, — проскрипел он. — Если хочешь, тебе поможет Пейдж. Она просто обожает катать фрикадельки.

Лаки покачала головой, изо всех сил стараясь не улыбаться. Джино всегда был большим оригиналом.

* * *

В конце концов Генри сумел остановить проезжавший мимо грузовик и, посулив водителю сто долларов, уговорил его взглянуть, что же случилось с закапризничавшим «Вольво».

Битых два часа он «голосовал» у обочины, но машины на шоссе появлялись редко, и ни одна из них не остановилась. Генри был близок к отчаянию, и, когда после долгого перерыва на дороге показался этот грузовик, он практически бросился ему под колеса, чтобы заставить водителя затормозить.

Водитель долго ворчал и жаловался, но когда стодолларовая купюра перекочевала к нему в карман, сменил гнев на милость и начал нехотя осматривать узлы и агрегаты «Вольво». Не найдя явных поломок, он взялся за дело более серьезно и вскоре обнаружил дефект. Во всем был виноват датчик топлива, стрелка которого застряла на середине шкалы, тогда как на самом деле бензобак был пуст.

— Тебе нужно на заправку, приятель! — вынес свой вердикт водитель и, запустив руку под майку, принялся скрести отвисшее волосатое брюхо.

Генри нахмурился. Чертов Маркус, совсем обленился. Неужели он не знал, что топливомер барахлит? И за что только этот бездельник получает деньги? Ведь следить за техническим состоянием машин в гараже — его прямая обязанность!

— И как я туда попаду? — спросил Генри, смерив водителя таким взглядом, словно тот был виноват в постигших его неприятностях.

— Ну, я мог бы продать тебе канистру бензина, скажем, еще за сотню баксов, — предложил дальнобойщик. — Вообще-то это мой неприкосновенный запас, но как не помочь человеку в беде?

Сто долларов за пять галлонов не самого лучшего бензина… Это был настоящий грабеж, но Генри не видел другого выхода и скрепя сердце согласился.

23

Войдя в спальню, Рени остановилась на пороге, пристально глядя на распростертое на полу безжизненное тело Тасмин.

— Ты сломал ей шею… — проговорила она после непродолжительной паузы, все еще не веря, что такое могло случиться в ее отеле. — Какого черта, Энтони?!

— Она первая на меня напала, — огрызнулся он, злясь из-за внезапно возникших осложнений. — Я даже подумал — еще немного, и она меня пристрелит.

— Пристрелит? Из чего? Ведь она же совсем голая! — сказала Рени, с недоверием качая головой.

— А что, по-твоему, я должен был делать? — бросил Энтони, которому не терпелось поскорее покинуть Вегас. Положение, в котором он оказался, было крайне неприятным, но оно его не пугало, а скорее раздражало. — Между прочим, это ты виновата, — добавил он. — Эта твоя девка — форменная психопатка!

— Ты убил человека, а виновата я? — произнесла Рени ледяным тоном, но Энтони не удостоил ее ответа.

— В общем, ты заварила кашу, тебе и расхлебывать, — решительно сказал он и бросил быстрый взгляд на часы. — Избавься от тела. Я не желаю иметь к этому никакого отношения.

— Черт тебя возьми, Энтони! — воскликнула Рени. — Как, скажи на милость, я смогу это сделать? Не забывай — речь идет не о какой-то безымянной шлюхе. Тасмин была вполне приличной женщиной, у нее была хорошая работа, было много друзей, к тому же она воспитывала ребенка… Нет, не может она просто исчезнуть, чтобы ее никто не хватился. Ее будут искать и в конце концов найдут. А когда это произойдет, у тебя будут крупные неприятности!

Энтони повернулся к ней и прищурился. Его глаза холодно сверкнули.

— У меня будут неприятности? — переспросил он. — Так ты, значит, действительно считаешь, что ответственность за все это лежит на мне?

— А на ком же?

— Эта тварь вела себя как самая настоящая сумасшедшая, — едва не заорал он, — вот и получила по заслугам!

— Ну конечно, — усмехнулась Рени. — А ты, стало быть, ни при чем, так?

— Да что тебе не нравится? — рявкнул Энтони, багровея от гнева.

— Ты был слишком груб с ней. Это сразу видно!

— Ты просто издеваешься надо мной! — взорвался Энтони. — Твоя чертова Тасмин была просто помешана на сексе, на извращенном сексе!

— Ты взрослый мужчина, Энтони, неужели ты не мог сдержаться и не убивать ее?

— Вот что я тебе скажу, Рени, — проговорил Энтони, который пришел в еще большую ярость из-за того, что ему приходилось оправдываться. — Эта тварь, эта так называемая приличная женщина хотела, чтобы я лизал ей между ног! Но я никогда, слышишь, никогда не опускался до этого!

— В оральном сексе нет ничего унизительного, это совершенно нормально, — сказала Рени, глядя на него почти с ненавистью.

— Может быть, для тебя это действительно нормально, — отрезал Энтони. — Да только тогда ты сама — ненормальная!

— Значит, из-за этого ты сломал ей шею? Из-за своих замшелых представлений о том, как должен вести себя настоящий мужчина?

— Сколько раз тебе повторять — она набросилась на меня без всякой причины!.. — взвился Энтони, гадая, какого черта он оправдывается. — Мне пришлось защищаться. В твоей девчонке около шести футов роста, к тому же она сильна, как лошадь. Короче говоря, Рени, ты должна позаботиться об этом, как я в свое время позаботился о твоих проблемах. Я ведь помог тебе бежать из Колумбии, помнишь?

Да, Рени очень хорошо помнила то время. Энтони действительно помог ей покинуть страну, а заодно и прикарманил половину спрятанных Оскаром денег. И потом, когда они со Сьюзи собирали средства, чтобы построить «Кавендиш», он влез в их компанию, объявив себя негласным участником партнерства. Никаких бумаг, никаких налогов — только ежемесячные выплаты наличными.

— Хорошо, я позабочусь об этом, — сказала Рени ровным голосом. — Я все сделаю, и мы будем в расчете, о’кей?

— Да что это на тебя нашло? — удивился Энтони. — Ты какая-то не такая… Неужели из-за этой шлюхи?

— Тасмин была красивой современной женщиной, а ты ее убил. Неужели тебе ее не жалко?

— Что ты заладила одно и то же?! — воскликнул он. — Твоя Тасмин была просто помешанной на сексе психопаткой!

— Я так не считаю, — отрезала Рени.

— Ну да! — усмехнулся Энтони. — Дай тебе волю, так ты лизалась бы с ней сутки напролет!

— Ты, как всегда, любезен, Энтони, — холодно заметила Рени. — Любезен и тактичен.

— Я веду себя так, как считаю нужным, — огрызнулся он. — Короче говоря, не забудь, что ты мне обязана. Разберись с этим, обратись к своим друзьям, но чтобы все было шито-крыто. А мне здесь делать нечего.

* * *

Оставив Рени наедине с безжизненным телом Тасмин, Энтони быстро вышел из бунгало. Никакого раскаяния он не испытывал. Рени и в самом деле была его должницей, и теперь у нее появился шанс расплатиться.

Гриль отвез его в аэропорт в одной из машин отеля. У Энтони еще оставались в Вегасе кое-какие дела, но он понимал, что мешкать не следует. Пока к делу не подключилась полиция — а в том, что рано или поздно это произойдет, у него не было никаких сомнений, — ему необходимо было покинуть город.

Когда его самолет оторвался от земли и взял курс на Нью-Йорк, Энтони позвонил жене.

— Ну, как дела? — мрачно спросил он, когда Ирма взяла трубку.

— Где ты, Энтони? — спросила она. — Когда вернешься домой?

— Я скажу, когда буду знать, — ответил он и после паузы добавил: — Ты что, по мне соскучилась?

У Ирмы сердце замерло в груди. Подобные вопросы были настолько не в характере ее мужа, что она просто не знала, что и подумать.

— Д-да, — ответила она после едва заметного замешательства, которое, однако, не укрылось от Энтони. Ему показалось, что ее голос звучит недостаточно искренне, и, после того как Ирма повесила трубку, он невольно задумался, как проводит свои дни его жена. Их дети были в Майами с Франческой и гувернанткой, все работы по дому исполняли нанятые им слуги. Чем же, в таком случае, занимается Ирма с утра и до вечера?

Наверное, шатается по магазинам и тратит его деньги на всякое барахло, решил он. Или ходит на массаж, на маникюр или на какие-то другие косметические процедуры. Типичное женское времяпрепровождение — на что-то более полезное или интеллектуальное Ирма просто не способна.

На одно очень короткое мгновение ему даже стало ее жалко. Ирма, по крайней мере, была нормальной женщиной и никогда не требовала от него никакой извращенной любви. Да пусть бы только попробовала — он бы мигом объяснил ей, как должна вести себя порядочная женщина — жена и мать.

Потом Энтони позвонил Эммануэль.

— Как поживаешь, детка? — игриво осведомился он, рисуя в своем воображении гибкое загорелое тело и полные чувственные губы любовницы. И зачем ему только понадобилась черномазая Тасмин, когда у него есть такая красавица?

— Все отлично, пупсик. Я только что закончила сниматься для обложки «Круд Ойл», — радостно сообщила Эммануэль. — Круто, правда?

— Вот как? — проговорил Энтони. Ему никогда не нравилось, что его Эммануэль позирует для журналов, так что каждый неудачник может любоваться ее роскошным телом. — А что на тебе было надето?

— О, на мне были о-очень короткие шортики, как у Дейзи Дьюк[5], и лифчик с блестками, ужасно сексуальный! — томно объяснила Эммануэль. — Я уверена — когда ты увидишь снимки, тебе понравится.

— Смотри, не влюбись в фотографа, — предупредил Энтони. — Я этого не потерплю. Жаль, что тебя снимает не женщина.

— Нет, не женщина, — сказала Эммануэль, которой вдруг захотелось заставить любовника немного поревновать. — Меня снимает один очень сексуальный латиноамериканский мачо.

— Ты со мной лучше не шути, — проворчал Энтони. — Я не в настроении.

Он дал отбой и ненадолго задумался, потом позвонил своему человеку в Нью-Йорк.

— Как там Карлита? — спросил он. — Как она себя ведет?

— Вы слишком торопитесь, босс, — был ответ. — Мы установили наблюдение, но пока докладывать нечего.

Энтони задумался — может быть, он ошибся насчет своей нью-йоркской любовницы?

Может быть.

А может быть, и нет. Ладно, время покажет.

И он попытался решить, что скажет Франческе. Безусловно, его грозная бабка хотела бы услышать, что у него все готово и что отель Лаки Сантанджело никогда не откроется, но теперь — после того, что произошло в Вегасе — Энтони не знал, как поведет себя Рени. Эта выдра, похоже, всерьез разозлилась на него за то, что он случайно убил какую-то психованную шлюху; больше того, Рени отказывалась принимать на себя ответственность, хотя именно она подсунула ему Тасмин.

Что ж, решил он, придется старой лесбиянке спрятать свой гонор в карман, да побыстрее, потому что, как только она избавится от трупа, он вернется в Вегас, чтобы снова взять все дела в свои руки.

Именно так и должно быть — так, и никак иначе.

* * *

После разговора с мужем Ирма чуть было не запаниковала. Неужели, в страхе думала она, Энтони что-то подозревает? Неужели он знает? Ирма и представить себе не могла, чем ей это грозит, и металась по комнате, роняя вещи и ударяясь о мебель. Постепенно, однако, она пришла в себя. Ей удалось внушить себе, что ее страхи напрасны и муж ни о чем не догадывается. Энтони никак не мог узнать о ее встречах с Луисом, ибо Ирма была предельно осторожна — она никогда не звала садовника в дом, когда поблизости был кто-то из слуг, и всегда запирала дверь спальни, чтобы никто не мог случайно войти, когда она занималась с ним любовью.

Энтони мог бы узнать, что она ему изменила, только если бы застал ее с Луисом, но она была уверена, что этого не случится. О своем приезде он всегда предупреждал ее заранее, так как любил, чтобы к его возвращению все было приведено в порядок. В частности, Энтони требовал, чтобы в кухне имелся запас продуктов и чтобы его любимые доберманы были выкупаны и вычищены, что обычно делалось в ветеринарной клинике. Кроме того, Ирме вменялось в обязанность спланировать несколько званых вечеров для друзей.

Собственно говоря, друзьями их называл только сам Энтони, для Ирмы же они были сворой льстецов и прихлебателей, которые смеялись грубоватым шуткам хозяина и шумно восхищались тем, как он поет под караоке. Пел Энтони не очень хорошо, и все же караоке было его любимым развлечением; впрочем, главным для него были не вокальные упражнения, а похвалы, которые расточали ему собравшиеся вокруг обильного стола нетрезвые гости.

Нет, Энтони не застать ее врасплох, покуда он требует, чтобы к его приезду все в доме на ушах ходили.

Окончательно успокоившись, Ирма шагнула к окну и выглянула в сад. Луис, как всегда, возился с цветами. Следя за его уверенными, скупыми движениями, Ирма почувствовала, как в ней нарастает возбуждение. Сердце ее забилось быстрей, а на верхней губе заблестели крошечные капельки пота.

Садовник был ее спасителем.

Он снова наполнил смыслом ее бессмысленную и пустую жизнь.

Ближе к вечеру она снова сможет привести его в дом.

Осталось лишь немного подождать…

* * *

Когда-то давно, когда Энтони-Антонио было одиннадцать и он еще только учился жить, а точнее, выживать на неприветливых улицах родного Неаполя, он ударил человека ножом. Умер тот парень или нет, Антонио так и не узнал, зато он навсегда запомнил ощущение могущества и вызванную приливом адреналина свирепую радость, овладевшую им, когда, склонившись над лежащим, он ловко выдернул из кармана жертвы тощий бумажник.

Сунув добычу в карман, Антонио, словно олень, помчался прочь. «Бей и беги, чтобы не поймали» — это простое правило давно вошло в его плоть и кровь.

В юности Антонио проводил все свое время с друзьями — такими же неуправляемыми подростками, большинство из которых происходили, как и он, из неполных семей. Это была самая настоящая молодежная банда, члены которой стояли друг за друга горой и сообща грабили туристов и пьяных, которые, на свою беду, забредали в их квартал. Уже тогда Антонио показал себя прирожденным лидером и вскоре стал предводителем банды.

В двенадцать Франческа привезла его в США. Довольно скоро Антонио понял, что в Америке можно все, нужно только знать — как. Энцо Боннатти передал внуку весь свой богатый опыт, и Антонио был искренне опечален, когда старик схлопотал пулю. Впрочем, к этому времени он уже знал, как следует строить свою жизнь, чтобы она приносила как можно больше удовольствия.

Смерть Тасмин была случайностью — никто не смог бы доказать обратное, — и он не испытывал по этому поводу ни малейших сожалений. Эта извращенка сама напросилась. Куда больше беспокоила его Рени. Пусть только эта драная выхухоль попробует его подвести — он расправится с ней по-своему. Каждый, кто пытается обмануть Энтони Бонара, играет с огнем, и если Рени не будет иметь это в виду, то испытает на своей шкуре все последствия столь необдуманного поступка.

Уж об этом-то он позаботится.

24

— Как дела, подруга? — спросила телефонная трубка голосом Винес Марии.

— У меня тут сумасшедший дом, — откликнулась Лаки, удерживая телефон-трубку поднятым плечом. — Помидоры, фарш, чеснок, перец, сухари — я буквально тону во всем этом.

— Ты? Но почему?

— Потому что я готовлю мясные фрикадельки по-итальянски. Я же тебе говорила, что собираюсь устроить замечательный ужин для Джино и всех своих? Так вот, они уже приехали — вся семья, — и мне приходится изображать из себя домашнюю хозяйку и хранительницу очага. И знаешь, мне это ужасно нравится! Для разнообразия, во всяком случае, очень неплохо. А как ты?

— Можно я тоже приеду к тебе на фрикадельки?

— Конечно, только… только мне казалось, как раз на сегодня у вас с Билли запланирован романтический ужин в одном из лучших городских ресторанов, — сказала Лаки, выдавливая в миску томатную пасту из тюбика.

— Был запланирован, — сказала Винес, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно безразличнее. — Но потом Билли позвонил и сказал, что не сможет со мной встретиться. И теперь… В общем, мне нужно с тобой поговорить.

— Да?.. — проговорила Лаки, чтобы что-нибудь сказать. Она понятия не имела, как совместить праздничный ужин в семейном кругу с психотерапевтическим сеансом. Но однако и не подумала отказать — Винес действительно была ее самой близкой подругой, к тому же Лаки знала: если бы ситуация была обратной, она твердо могла рассчитывать на внимание и посильную помощь.

— …То есть я хотела сказать — конечно, приезжай, — быстро сказала она. — Джино будет рад повидать тебя, а Бобби — тот и вовсе будет в восторге.

— Малыш Бобби? Он тоже приехал?

— Да, приехал, только он уже давно не малыш, — напомнила Лаки. — И постарайся не вскружить ему голову — не забывай, что он мой сын.

— Ну конечно! — коротко усмехнулась Винес. — Ты действительно думаешь, что я способна флиртовать с твоим сыном?

— Я так не думаю, поэтому постарайся меня не разочаровывать.

— Слушаюсь, мэм.

— И особенно не наряжайся. Все будет по-домашнему, так что надень что-нибудь нейтральное. И постарайся не наедаться.

— Хорошо. Еще какие-нибудь указания будут?

— Нет, то есть — пока нет.

— О’кей, я все поняла. Бобби не соблазнять, надеть драные джинсы и до вечера ничего не есть, чтобы потом проглотить как можно больше твоих фрикаделек.

Лаки рассмеялась:

— Приезжай, Вин. Мы обязательно с тобой поговорим, только не сразу, а чуть попозже, о’кей?

— О’кей, — сказала Винес, потом после долгого молчания добавила: — Мне… Я вдруг подумала, что мне будет очень трудно оставаться сегодня вечером одной, понимаешь?

— Конечно, понимаю.

Они попрощались, и Винес первая дала отбой. Она чувствовала себя словно сопливая тринадцатилетняя девчонка, которая только что рассталась со своим парнем. Ну почему, почему она позволила себе влюбиться в Билли? Они были вместе меньше года, но он уже начал от нее отдаляться — Винес чувствовала это и буквально сходила с ума.

«Да пошел он! — подумала она, пытаясь взять себя в руки. — Ведь я — Винес Мария, суперзвезда. Я не сломаюсь и не буду клянчить, как бы больно мне ни было».

* * *

— Вот клево-то! — воскликнул Билли. В футболке и трусах он устроился на диване перед новеньким широкоэкранным телевизором с пакетом попкорна в одной руке и запустив другую в трусы. — Просто отлично!

— А что я тебе говорил? — отозвался Кевин. — Ты можешь напиться, можешь ковырять в носу, можешь переключать каналы и вообще делать все, что захочется. И никакая баба тебе ни слова не скажет!

— Нет, правда клево, — повторил Билли. — Я даже не представлял себе, как приятно бывает время от времени немного… отдохнуть.

— Конечно, это приятно, ведь мы с тобой не какие-нибудь трехнутые женатики. Кстати… — Кевин выдержал небольшую паузу, потом продолжил: — Кстати, если тебе захочется покувыркаться с девчонками, ты мне скажи. У меня есть один номерок — я позвоню, и сюда сразу приедут две цыпочки, которые без вопросов сделают все, что ты пожелаешь.

— Они что, шлюхи?

— Не шлюхи, а просто высокооплачиваемые юные леди, — поправил Кевин.

Билли немного поколебался, потом тряхнул головой.

— Нет, мне не нравится платить за секс. Это не в моих правилах.

— Я знаю, да и другие тоже: такой мужчина, как ты, и не должен платить за секс. Просто иногда так удобнее. Девки приходят, делают свое дело и уходят. Никаких претензий, никаких разборок.

— Послушай, Кев, то, что сегодня я взял что-то вроде отгула, вовсе не означает, что у нас с Винес все кончено, — сказал Билли, предостерегающе подняв палец. — Напротив, между нами все очень серьезно.

— Я все отлично понимаю, Билл, — заверил его Кевин. — Просто иногда бывает очень приятно трахнуть девчонку, которой ты заплатил.

— Спасибо, но я никогда не одобрял походы «налево».

Кевин пожал плечами.

— Как хочешь. Кто я такой, чтобы настаивать, хотя… Говорят ведь — хороший «левак» укрепляет брак.

При этих словах Кевина перед мысленным взором Билли возникла девица, которую он снял в «Тауэр Рекордз». Мисс Разбитая-Задняя-Габаритка… На мгновение он даже почувствовал угрызения совести, но тут же с облегчением подумал, что об этом случае никто не знает, а сам он никому рассказывать о нем не собирался. Вчерашнее приключение было ошибкой, следствием кратковременного умопомешательства, которое — он был уверен — больше не повторится.

И, успокоив таким образом свою совесть, Билли отправил в рот горсть попкорна и стал с увлечением следить за игрой.

* * *

Винес любила водить машину, особенно когда была уверена, что за ней не увяжутся многочисленные папарацци, установившие у ворот ее особняка круглосуточное дежурство. Несколько месяцев назад ей в голову пришел один план, который она и осуществила благодаря любезности соседа, подсевшего на «колеса» музыкального продюсера, который позволил ей прорыть короткий подземный тоннель до своего гаража, в котором Винес с некоторых пор держала темно-синий «фаэтон» с тонированными стеклами. Теперь каждый раз, когда ей не хотелось иметь дело с назойливыми искателями сенсаций, она спускалась в тоннель и, сев в машину, проносилась мимо одураченных журналистов, которые даже не догадывались, как их провели.

Сегодня Винес тоже воспользовалась тайным ходом. Заводя двигатель своей неброской, но очень дорогой машины, она испытала приступ злорадства. Будь прокляты эти шакалы-папарацци, подумала она. Разумеется, это была их работа, но кто просил их торчать у ее ворот круглые сутки семь дней в неделю? Особенно злило ее внимание прессы в те дни, когда с ней была Шейна, а бесцеремонные фотографы совали свои камеры прямо девочке в лицо.

Ее бывшему мужу было, однако, наплевать на папарацци. Он ничуть не возражал, когда они фотографировали его вместе с очаровательной, рано развившейся девочкой. «Пипл энд аз» неоднократно публиковал снимки, на которых Купер и Шейна собирали ракушки на пляже в Малибу, ели мороженое на Родео-драйв, сидели рядом на трибунах на матче «Лейкерз». Кроме того, в последнее время в подобных «семейных» выходах на публику все чаще принимала участие Менди — очередная юная подружка Купа. Менди едва исполнилось девятнадцать, но она мечтала о карьере поп-дивы, актрисы или модели и старалась как можно чаще «светиться» на страницах печатных изданий, не брезгуя самыми низкопробными. Винес очень не хотела, чтобы ее дочь общалась с этой девкой, но Купер не желал прислушиваться к возражениям своей бывшей.

«Шейне не стоит слишком часто попадать в объективы, — говорила ему Винес, стараясь лишний раз не упоминать о Менди. — Чрезмерное внимание прессы может ей навредить».

«Посмотри лучше на себя, — возражал Купер. — Ведь это ты у нас настоящая королева «желтой прессы» — ты и этот твой жеребец Билли, которого ты всюду таскаешь с собой. Скажи честно, ты уже трахалась с ним, когда мы были вместе?»

«Нет, Купер, это ты изменял мне, а не я тебе. Или ты уже забыл?..»

Чаще всего подобные разговоры заканчивались ожесточенной перебранкой и взаимными упреками, чего Винес как раз не хотела. Ей казалось — Шейна не должна видеть, как ссорятся ее разведенные родители.

К счастью, сейчас ее дочь была в относительной безопасности — в летнем лагере и, если верить ее мейлам и телефонным звонкам, прекрасно проводила время.

* * *

— Дьявол! — выругался Билли.

— Что такое?.. — лениво отозвался Кевин.

— Похоже, у меня проблемы.

Кевин рыгнул и бодро прошествовал в кухню, чтобы достать из холодильника еще пива. Билли, скатившись с диванчика, потащился за ним.

— Ты что, меня совсем не слушаешь? — сварливо сказал он, яростно почесывая в трусах. — Тебе полагается меня слушать, за это я тебе и плачу?

— Я тебя внимательно слушаю, — ответил Кевин, откупоривая бутылку импортного «Карлсберга». — Ты сказал — у тебя проблемы. Какие?

— Можно подумать, тебя это волнует! — огрызнулся Билли.

Прежде чем повернуться к своему лучшему другу и работодателю, Кевин сделал большой глоток пива из горлышка.

— Давай выкладывай. Что у тебя стряслось?

— Мне кажется, — сказал Билли, продолжая чесаться, — мне кажется, у меня эти… площицы.

— Что-что? — переспросил Кевин, делая удивленное лицо.

— Лобковые вши, вот что! — выпалил Билли.

25

— Ты, наверное, шутишь? — переспросила Макс, во все глаза глядя на Туза.

— А ты как думаешь? — лукаво усмехнулся он в ответ.

— Думаю, ты меня разыгрываешь, — ответила она, делая вид, что нисколько не удивилась.

— Почему ты так решила? — спросил Туз и прищурился.

— Потому что, если бы ты действительно собирался обчистить банк, — выпалила Макс, — ты бы не стал рассказывать об этом первому встречному.

— А почему, собственно, не стал бы?.. — Туз пожал плечами. — Разве ты что-то сможешь сделать?

— Я могу пойти в полицию, — с вызовом ответила Макс.

— И что бы ты там сказала? — проговорил Туз насмешливо.

— Я бы сказала, что… — Макс не договорила, сообразив, что, если она пойдет в полицию и скажет, дескать, какой-то незнакомый парень только что признался ей в своем намерении ограбить банк, легавые, скорее всего, сочтут ее сумасшедшей. Кроме того, зачем ей, собственно, идти в полицию? То, что собирался или не собирался сделать Туз, ее никак не касалось.

— Ну, что же ты замолчала? Продолжай!.. — поддразнил он, и Макс решительно тряхнула головой.

— Ты надо мной издеваешься, да?

— Ну, если ты так думаешь…

Но Макс не знала, что она думает. Впрочем, наплевать, решила она. По крайней мере беседа с Тузом помогала ей скоротать время в ожидании интернет-красавца, если, конечно, этот козел вообще когда-нибудь появится.

За разговором они добрались до «Старбакса», и Туз повернулся, чтобы войти внутрь, но Макс неожиданно остановилась.

— Я передумала, — сказала она капризно. — Не хочу кофе. Я проголодалась, и мне нужно нормальная еда.

— Разве я тебе мешаю? — ухмыльнулся Туз. — Ешь, пожалуйста!

— Знаешь что? — дерзко бросила она. — Нечего тут умничать. Я вполне в состоянии сама купить гамбургер. От тебя требуется только одно — показать мне, где тут можно поесть, а потом можешь идти грабить свой банк.

— Ух ты! — ухмыльнулся он. — А ты, оказывается, девушка с характером!

— Только не воображай, будто я тебе поверила, — ответила Макс, резким движением отбрасывая назад волосы.

— Никто тебя не заставляет мне верить, — сказал Туз спокойно. — Кстати, как долго ты собираешься ждать этого своего дружка-неудачника? Я спрашиваю только потому, что мне кажется — сегодня он уже не появится.

— Он приедет, — упрямо возразила Макс.

— Надеюсь, — притворно вздохнул Туз. — Потому что в противном случае мне придется нянчиться с тобой еще бог знает сколько времени.

— Нянчиться?! — возмущенно воскликнула Макс, и ее глаза яростно сверкнули. — Да вы, мистер, как я погляжу, ужасно высокого о себе мнения!

— Почему ты так решила?

— А почему ты решил, что должен со мной нянчиться, как ты выразился? Я и сама справлюсь… Вот только поем, потом сяду в машину и вернусь в Лос-Анджелес.

— Ничего у тебя не выйдет, — сказал Туз, качая головой.

— Это почему же?

— Потому что твоя машина может понадобиться мне, чтобы как можно скорее покинуть город. Было бы неразумно оставаться здесь после того, как я ограблю банк.

— Что-о-о?!.

— О, у меня идея! — воскликнул он, смеясь. — Ты можешь быть моей сообщницей и ждать в машине!

— Похоже, ты настоящий псих! — сердито сказала Макс, качая головой.

— Про тебя тоже не скажешь, что ты в своем уме, — спокойно парировал Туз.

— Че-го-о… — протянула Макс, думая о том, что Туз начинает ей нравиться.

— Того-о… — передразнил он. — Как еще назвать девчонку, которая знакомится с парнями по Интернету? Хотел бы я знать, что ты будешь делать с этим типом, если он все-таки приедет?

— Это не твое дело, — холодно ответила Макс, напуская на себя неприступный вид.

— Ага, я понял. — Туз энергично кивнул. — Ты будешь с ним встречаться.

— Не твое дело, — повторила Макс.

— Можешь не говорить. — Он покачал головой. — Я и так все знаю. Тебя бросил парень, и ты хочешь ему отомстить, встречаясь с этим пижоном. Ну что, я угадал?

Макс окинула его гневным взглядом, думая, что не такой уж он и симпатичный. Какого черта этот умник лезет в ее личную жизнь и угадывает то, что его совсем не касается?

* * *

Ужин получился великолепный; все гости очистили свои тарелки, а кое-кто даже попросил добавки. Пока Лаки разносила дополнительные порции, Ленни заговорщически подмигнул ей через стол в знак того, что все идет прекрасно, и она облегчено вздохнула. Муж был для нее крепким фундаментам, на котором она могла строить все, что угодно.

Джино-старший сидел во главе стола между Винес и Бриджит. Несмотря на возраст, он все еще был в состоянии по достоинству оценить красивую женщину, а Винес и Бриджит были лучшими из лучших.

Слева от Винес сидел Бобби, за ним — Лаки, ее кузен Стивен со своей женой Линой, которая когда-то была знаменитой английской супермоделью, и их очаровательной дочерью Кариокой. Дальше сидела Пейдж, потом — Джино-младший и Ленни. Не хватало только Леонардо, который находился в том же летнем лагере, что и Шейна, и Макс, которая, как только что сообразила Лаки, до сих пор не позвонила. Что ж, девчонка заслужила уже вторую черную метку. Первую Лаки мысленно отправила дочери, когда обнаружила, что та уехала из дома не попрощавшись. Тогда же она решила, что когда Макс вернется, — а для нее же будет лучше, если она вернется к дню рождения деда, как обещала, — им нужно будет серьезно поговорить. Очень серьезно поговорить, потому что так дальше продолжаться не могло.

— Я хочу предложить тост! — сказал Джино-старший, постучав вилкой по бокалу, и за столом сразу установилась тишина. — Моя дочь, — продолжал он, — красива и умна, она отличная жена и мать, но это еще не все. Главное, она в любой момент может получить работу в любом итальянском ресторане. Эти чертовы фрикадельки ей действительно удались! — Джино поднес к губам сложенные щепоткой пальцы и громко чмокнул. — Беллиссимо! Фантастико! — добавил он по-итальянски и, подняв бокал, встретился взглядом с Лаки. — За мою дочь! Помни, малышка: девчонки могут все! И в первую очередь я имею в виду тебя.

Теплое чувство охватило Лаки. Подобная искренность была совсем не в характере Джино; один на один он еще мог говорить с ней откровенно, но перед всеми… Такое, определенно, случалось очень редко.

— Я… Спасибо, Джино, — с трудом выговорила она и, тут же улыбнувшись, добавила: — Вот не думала, что мои фрикадельки произведут такое впечатление.

Ответом ей был дружный смех. Потом Бобби тоже поднял бокал, чтобы выпить за деда. Прошло еще немного времени, и все, кто был за столом, уже непринужденно болтали и отпускали шутливые замечания. Оглядывая гостей, Лаки подумала, как ей повезло — быть членом такой большой и дружной семьи. Каждый из ее близких был яркой индивидуальностью, но сегодня все они были едины, и объединял их, конечно же, Джино.

После ужина все члены семьи собрались в просторной гостиной, чтобы наговориться всласть и пропустить еще по стаканчику-другому. Стивен о чем-то беседовал с Джино, Бриджит и Линой, которые когда-то работали вместе, вспоминали страшные случаи из своего «модельного» прошлого. Кариока заснула, положив головку на колени Пейдж, а Ленни, Бобби и Джино-младший затеяли на терраске партию в настольный теннис. Что касалось Лаки, то, проследив за тем, чтобы у каждого в бокале был его любимый напиток, она смогла, наконец, уединиться с Винес, которая на протяжении всего вечера была непривычно молчалива и сдержанна.

— Ну, что у тебя стряслось? — спросила Лаки, наливая подруге большой бокал лимонного тоника, который та предпочитала пить после еды.

— Ничего не случилось. — Винес неопределенно взмахнула рукой. — Просто у меня предчувствие, понимаешь?..

— Какое предчувствие? Насчет чего? — уточнила Лаки, хотя заранее знала ответ.

— Не насчет чего, а насчет кого… — Винес вздохнула. — Насчет Билли, конечно.

— Мне казалось, вы оба совершенно счастливы и довольны. Вспомни, ведь еще совсем недавно ты говорила, что разница в возрасте вам нисколько не мешает и что у него очень большой…

— Ах, не напоминай! — Винес закатила глаза.

— Что же случилось? — снова спросила Лаки. — Может быть, вы поссорились?

— Нет, ничего такого не было.

— Тогда что же?

— Как я уже сказала, у меня предчувствие. Интуиция.

— Ну, тут я ничего тебе посоветовать не могу, — сказала Лаки и налила лимонного тоника себе. — Может, если ты расскажешь поподробнее…

— О’кей, — неожиданно согласилась Винес. — Слушай, как все было. Сегодня вечером мы с Билли собирались выбраться в город, чтобы вместе поужинать. Я уже начала одеваться, когда он вдруг позвонил и сказал, что не сможет.

— Что конкретно он сказал?

— Да плел какую-то ерунду насчет того, что устал, что Алекс его совсем загонял и что завтра утром ему рано ехать на съемки. Вот, собственно, и все, но…

— Что же тут такого? Ведь если завтра Билли действительно нужно быть на площадке ни свет ни заря, то… Его вполне можно понять.

— Наверное, — неуверенно сказала Винес. — Но когда я предложила приехать к нему, он тоже отказался.

— Но ведь это то же самое, — терпеливо объяснила Лаки. — Поставь себя на его место. Разве ты захотела бы, чтобы кто-то заявился к тебе домой как раз в тот день, когда ты планировала набраться сил перед ранними съемками. Уж кто-кто, а ты-то должна лучше других знать, что такое невыспавшийся артист!

— Знаешь, подруга, у меня такое ощущение, что ты его защищаешь, — раздраженно сказала Винес. — Какого черта, Лаки?

— Вовсе нет, — поспешно ответила Лаки. — Просто я пытаюсь понять…

— Я тоже пыталась, но не смогла, — ответила Винес, одним глотком осушая свой бокал.

— Мне кажется, ты не должна слишком наседать на Билли, — медленно проговорила Лаки и покачала головой. Винес вела себя как обиженная школьница, которую бросил парень, что ей совершенно не шло. Впрочем, сегодня она была сама не своя, и это чувствовалось. — Не нужно слишком ограничивать его свободу…

— Это еще почему?

— Потому что тогда он может вообразить, будто его загоняют в угол. А если ты хоть что-то знаешь о мужчинах, ты должна понимать, что они этого терпеть не могут. Мужчина, которого загоняют в угол, способен удариться в панику и сбежать. Чушь, конечно, полная, но именно так они и поступают в большинстве случаев.

— Мне кажется, я начинаю понимать, почему Билли так себя ведет, — задумчиво проговорила Винес. — На него очень действуют все те гадости, которые постоянно пишут о нем в прессе. Эти кретины-журналисты на все готовы, лишь бы состряпать сенсацию погорячее. Ей-богу, надо уехать на необитаемый остров, чтобы они нас не достали.

— К сожалению, необитаемых островов больше не осталось, — сказала Лаки. — А если и остались, то вас и там разыщут, сейчас это не проблема. Папарацци последуют за вами хоть на край света, если только у них будет хоть малейшая надежда сделать сенсационный материал.

— Но я… То есть я не знаю… — Винес безнадежно махнула рукой. — Наверное, у меня начинается депрессия.

— Билли отменил одну встречу, и у тебя уже депрессия! — воскликнула Лаки. — На тебя это непохоже, Вин. Где та лихая, бесшабашная девчонка, которую я когда-то знала?

— Дело не только в нашем свидании, Лаки. Он отдаляется от меня. Я это чувствую.

— Перестань, Винес! Ты, в конце концов, взрослая женщина, — жестко сказала Лаки, исчерпав весь свой запас сочувствия. Она просто не могла смотреть, как ее лучшая подруга сходит с ума, и из-за кого — из-за какого-то мужчины! — Почему бы тебе прямо не спросить его, что происходит?

— Потому что я боюсь.

— Чего?

— Я боюсь — он ответит, что больше не хочет быть со мной. Что я тогда буду делать?

— Найдешь себе другого, только и всего, — сказала Лаки.

— Это будет непросто.

— Ну, раньше-то у тебя никогда не было проблем.

— Я знаю, только в этот раз все по-другому. Билли… Понимаешь, я совершила ужасающую глупость.

— Какую же?

— Я в него влюбилась…

* * *

В конце концов Генри все же добрался до Биг-Беар. Оказавшись в городке, он прямиком поехал к «Кей-Марту» и, поставив «Вольво» на стоянке, вышел из салона и огляделся. Однажды Макс написала ему, что ездит на «БМВ», но цвет — хоть убей — он вспомнить не мог. А может, она ничего не писала про цвет. Ее бы он узнал сразу, потому что Макс разместила на сайте свою фотографию, распечатанный экземпляр которой хранился теперь у него в бумажнике. На снимке Макс была очень похожа на Лаки Сантанджело — женщину, которая украла у него будущее.

Ну, ничего, уж он позаботится, чтобы дочь дорого заплатила за ошибку матери.

Проклиная больную ногу, Генри похромал в универмаг — сейчас он хотел бы двигаться быстрее, но не мог. Будь проклята та авария! Ему не повезло, хотя, конечно, не так, как его дражайшему папаше, который просто взял да и окочурился.

Переходя от прохода к проходу, Генри внимательно оглядывался по сторонам и думал о том, какую глупость он совершил, когда не договорился с девчонкой о точном времени. Разговор шел о второй половине дня, но сейчас был уже вечер, и она вполне могла уехать.

Но могла и остаться. Почему бы нет? В конце концов, она же поехала в Биг-Беар, так почему бы ей не подождать?

Крупная чернокожая женщина прошла мимо, слегка задев Генри обнаженной рукой. Покачнувшись, он выругался вполголоса, но женщина услышала и резко остановилась.

— Что ты сказал?! — грозно спросила она, и ее тройной подбородок затрясся от негодования. — Что ты сказал, черт побери?!.

— Я не с вами разговаривал, — пробормотал Генри.

— В следующий раз держи рот на замке! — фыркнула женщина и ушла.

Держать рот на замке? Да он всего-то и сказал: «Не прикасайся ко мне, жирная свинья!»

Генри терпеть не мог оказываться в толпе людей, считая их всех ниже себя. В конце концов, он был не кто-нибудь, а Уитфилд-Симмонс, единственный наследник огромного состояния, человек, занимающий высокое положение в обществе. И среди тех, кто об этом не подозревал, Генри сразу начинал чувствовать себя неуютно. К счастью, людей в «Кей-Марте» было сравнительно немного, и ему не составляло труда держаться подальше от них.

Но где же, черт побери, эта девчонка? Где эта Макс-Мария Сантанджело Голден?!

Хромая, он вышел из магазина и остановился, внимательно разглядывая улицу.

Она была где-то поблизости.

Он знал это.

Чувствовал.

Ему нужно было только найти ее, и тогда…

26

На половине пути в Нью-Йорк Энтони вдруг передумал.

— Скажи пилоту, чтобы поворачивал, — велел он Грилю. — Мы летим в Майами.

Охранник ничего не сказал, хотя в Майами они побывали меньше суток назад. В конце концов, Энтони — босс, и его желания — закон.

В отличие от Гриля пилот был очень недоволен, узнав о перемене курса. В Нью-Йорке его ждали жена и двое детей, по которым он успел соскучиться. Но когда он возразил, что для полета в Майами нужно получить «добро» службы контроля воздушного движения и разрешение на посадку, охранник только приказал ему «разобраться со всей этой бодягой» и вернулся в салон.

В Майами Энтони принадлежала роскошная вилла на побережье. На вилле жили его дети и их английская гувернантка, а в гостевом флигеле, специально перестроенном и оборудованном всем необходимым, поселилась Франческа. Буквально в двух шагах от виллы, в шикарном пентхаусе на Оушн-драйв, жила Эммануэль. Собственно говоря, пентхаус тоже принадлежал ему — Энтони был не глуп и не стал оформлять его на имя любовницы. Если бы Эммануэль вдруг пришло в голову уйти от него, она бы осталась ни с чем. Точно так же он поступил и с Ирмой, заставив подписать добрачное соглашение, согласно которому в случае развода она не получала практически ничего. Развод, впрочем, был маловероятен, поскольку наличие жены Энтони считал лучшей страховкой против притязаний других женщин.

Энтони вообще никогда не предпринимал никаких шагов, не продумав возможные последствия. Осмотрительность и осторожность стали его второй натурой. Да и дед, покойный Энцо Боннатти, неплохо его вышколил. «Когда дело касается женщин, — часто повторял он, — думать надо головой, а не членом. Никогда не забывай об этом и не попадешь в беду».

Кажется, он все-таки нарушил завет старика, позволив себе позабавиться с Тасмин. Энтони, впрочем, был уверен, что его промах не будет иметь никаких серьезных последствий. Рени, наверное, уже избавилась от тела: ее криминальным друзьям вряд ли понадобилось много времени, чтобы увезти труп в пустыню и закопать где-нибудь в неприметном местечке среди песка и камней, где его никто никогда не найдет. После этого властям останется только добавить имя Тасмин к длинному списку людей, которые ежедневно пропадают в Америке если не сотнями, то десятками. Собственно говоря, ее и искать-то, наверное, никто не будет — ведь она не кинозвезда и не жена миллионера, а просто мелкая банковская служащая.

Рени, конечно, на него разозлилась, но это пройдет. Она была слишком умна, чтобы испортить с ним отношения из-за такого пустяка. Энтони знал, что Рени никогда больше не напомнит ему о Тасмин. Этот эпизод канул в прошлое, и возвращаться к нему мог только очень глупый человек. Умный предпочел бы забыть.

Когда самолет приземлился в Майами, время подходило к полудню. У Энтони был выбор — заехать домой или сразу отправиться к Эммануэль. Он выбрал второй вариант, решив устроить любовнице сюрприз.

Эммануэль жила в современном, оформленном в стиле ар-деко здании, высившемся почти в середине Оушн-драйв. Консьерж в доме хорошо знал мистера Боннатти. Энтони щедро платил и дневному дежурному, и его ночному сменщику за сведения о том, как ведет себя Эммануэль в его отсутствие.

Дневной консьерж — латиноамериканец с непокорными курчавыми волосами и плохими зубами — приветствовал Энтони подобострастной улыбкой.

— Добро пожаловать, сеньор Бонар, приятно снова увидеть вас так скоро!..

— Есть что-нибудь интересное? — спросил Энтони. Обмениваться любезностями с этой крысой он не собирался.

— Ничего нет, сеньор. Все в ажуре. — Дневной консьерж понизил голос до конфиденциального шепота: — Сеньора никого не принимала. Я смотрю, сеньор, очень внимательно смотрю…

Коротко кивнув, Энтони двинулся дальше. Дневной консьерж давно его раздражал, как, впрочем, и ночной, однако он продолжал иметь с ними дело, зная — если случится что-то необычное, ему сразу об этом донесут.

В лифт Энтони вошел в сопровождении Гриля. Он старался держать громилу под рукой на случай непредвиденных обстоятельств. Наркобизнес — не торговля подержанными автомобилями, поэтому Энтони приходилось поддерживать контакты с самыми разными людьми. Некоторые из них были опасны, на других нельзя было полагаться полностью. Кроме того, Энтони имел основания опасаться и полицейских оперативников, пытавшихся внедриться в его организацию. К счастью, у него был настоящий нюх на подставу. Обнаружив «крота», Энтони либо включал его в списки тех государственных служащих, которым он фактически платил вторую зарплату, либо устраивал так, что карьера бедняги оказывалась не слишком долгой.

Открыв дверь своим ключом, Энтони вошел в квартиру и обнаружил, что Эммануэль сладко спит в спальне, накрывшись тонкой атласной простыней нежного персикового оттенка. У его любовницы были все замашки знаменитости — она обожала дорогие аксессуары, атласные простыни, пышные подушки и толстые покрывала из натурального меха. Энтони всегда удивляло, как она умудряется спать на скользком атласном белье; сам он, ложась с ней в постель, постоянно боялся свалиться на пол. Откровенно говоря, он бы предпочел более привычное льняное белье, но ему не хотелось огорчать Эммануэль.

Быстро раздевшись, Энтони бросил одежду на пол и юркнул под покрывало. Эммануэль, как всегда, спала голой, и он решил, что сегодня не станет пользоваться виагрой. С такой девушкой никакие стимуляторы были ему не нужны.

Погладив Эммануэль по пышному заду, Энтони просунул ладонь между ее слегка разведенными ногами.

— Это ты, милый?.. — пробормотала Эммануэль, мгновенно просыпаясь. — Я ужасно рада… Что ты здесь делаешь?

— Я вернулся, — ответил он, хотя любовница об этом уже догадалась.

— Но ведь ты только недавно уехал, — проговорила она, зевая. — Неужели ты решил меня проверить?

— Я проверяю тебя постоянно, — ответил он с самодовольной улыбкой. — Только ты об этом не знала.

— Вот как? — ответила Эммануэль. — Значит, ты мне не доверяешь?!

«Может быть, ты и считаешь меня безмозглой дурой, — подумала она про себя, — но это твоя проблема. Я отлично знаю, что ты платишь этим двум педикам внизу, чтобы они следили за мной. Именно по этой причине я никогда бы не привела любовника к себе, а поехала бы к нему или сняла бы номер в отеле».

Ей, впрочем, очень повезло, что Энтони застал ее в собственной постели. Буквально накануне вечером Эммануэль от нечего делать поехала в танцевальный клуб. Там ее внимание привлекли двое роскошных парней, с которыми она откровенно флиртовала и даже почти решила переспать (она только никак не могла определиться, который из двоих нравится ей больше). Увы, усталость от недавней фотосессии давала о себе знать, и в конце концов Эммануэль вернулась домой. И слава богу, что вернулась. Страшно подумать, что было бы, если бы Энтони — а она была уверена, что он снова появится в Майами не раньше чем через пару недель, — не застал ее дома.

— И все-таки почему ты вернулся так скоро? — спросила она, проводя тонким пальчиком по его широкой груди, заросшей густыми курчавыми волосами. Эммануэль отлично знала, что он заводится, когда она прикасается к нему так.

— Наверное, я просто по тебе соскучился, — ответил Энтони, наваливаясь на нее сверху.

— О-о!.. — простонала Эммануэль, ловко выскальзывая из-под него. — Твоей курочке нужно принять душ.

— Ничего тебе не нужно, — грубо перебил Энтони. — Я хочу тебя такой, какая ты есть.

* * *

А в это время в Лас-Вегасе Рени Фалькон была переполнена не находящей никакого выхода ярости. В самом деле, что она могла предпринять? Когда в Вегасе появился Энтони Бонар, она сама нашла ему женщину, а он взял и убил ее, а потом уехал, оставив Рени с мертвым телом на руках. И он всерьез рассчитывал, что она будет не просто покрывать его, но и сама избавится от трупа.

Конечно — будет. Конечно — избавится. Она сделает все это и даже больше, потому что Энтони не оставил ей выбора. Рени не могла донести на него в полицию, как не могла допустить, чтобы труп обнаружили в ее отеле.

Они с Тасмин никогда не были подругами, просто добрыми знакомыми. Рени сталкивалась с ней, только когда приезжала по делам в банк, и все же Тасмин ей искренне нравилась. Она была умна, умела и любила работать и никогда не жаловалась, хотя одна воспитывала десятилетнего ребенка. А еще, судя по слухам, она была достаточно раскрепощенной в сексуальном отношении. Именно поэтому Рени и предложила ей встретиться с Энтони, втайне рассчитывая, что оба останутся довольны и это принесет ей определенную выгоду. Но она ошиблась, свидание закончилось трагедией.

Господи, вот так положеньице!

Главная сложность заключалась в том, что Тасмин не была одной из девок, круглый год приезжавших Лас-Вегас из отдаленных, глухих уголков в поисках легкой жизни и, чем черт не шутит, крутого любовника или даже мужа. Если кто-то из них внезапно исчезал — а такое порой случалось, — об их судьбе никто особенно не беспокоился. При отсутствии явных улик, указывающих на насильственное преступление, полиции было удобнее считать, что такая-то просто подалась куда-нибудь в другое место. Но Тасмин — это была иная статья. О ней будут спрашивать, и ее будут искать.

Рени очень хорошо понимала, насколько уязвима ее позиция. Тасмин видели с ней вместе в ресторане ее отеля, следовательно, кто-то мог обратить внимание и на то, что она ушла с Энтони.

Чертов Бонар! Он мог одеваться с иголочки, носить костюмы за пять и часы за тридцать тысяч долларов, но за этим респектабельным фасадом скрывался самый обыкновенный алчный шантажист, мужской шовинист и головорез. Да, именно таким он и был — безжалостным убийцей, утратившим последние остатки совести.

Рени прекрасно понимала, что ей придется потратить немало денег, чтобы заставить молчать тех, кто мог что-то видеть и о чем-то догадываться. Не обольщалась она и насчет участия Энтони в расходах, которые ей придется понести. Нет, он не вернет ей ни цента, потому что, помимо всего прочего, он был еще и отъявленным жмотом. Он обещал выплатить половину астрономического гонорара, который запросил за свои услуги Такер Бонд, но каждый раз, когда Рени заводила речь об этих деньгах, Энтони отмалчивался или переводил разговор на другое. Он явно не собирался платить, и она уже не раз подумывала о том, не отменить ли заказ, идея которого исходила к тому же отнюдь не от нее.

Потом, решила Рени, она все еще раз как следует обдумает и взвесит, сейчас же ей предстояло сосредоточиться на проблеме, которую задал ей этот бешеный итальянский мачо. В первую очередь нужно было, конечно, избавиться от тела. Задача не простая, но разрешимая, если знаешь, как взяться за дело. После этого необходимо было тщательно убраться в номере, поменять простыни, пропылесосить ковры, а главное — тщательно протереть все поверхности, на которых могли остаться отпечатки пальцев. Энтони Бонар не останавливался у нее в отеле — такова должна была быть ее версия. Он прилетел по делу, поужинал с ней в ресторане и сразу же покинул Вегас.

Да, пожалуй, именно так она и будет говорить всем, кто станет задавать ей неудобные вопросы. Бонар улетел, а Тасмин ушла из отеля. И больше ее никто не видел.

К счастью, Рени всегда заботилась о том, чтобы в ее отеле работали люди, на которых она могла бы положиться в каком-нибудь непредвиденном случае. Она щедро платила своим служащим, а они хранили ей верность. Кроме того, имелись у нее и другие средства, с помощью которых Рени могла добиться безоговорочного послушания от любого из своих сотрудников.

И она принялась за дело. Вскоре все или почти все было готово, но никакого удовлетворения Рени не чувствовала. Она только чертовски устала и еще сильнее злилась на этого идиота Бонара.

Когда Рени вернулась домой, Сьюзи уже лежала в постели.

— Где ты была? — капризно спросила она, накладывая на лицо розовую питательную маску. — Вот всегда так: стоит Энтони только щелкнуть пальцами, и ты начинаешь, высунув язык, носиться с его поручениями! Что ему понадобилось от тебя на этот раз? Нет, Рени, что ни говори, а я тебя не понимаю! Этот Энтони — он такой… грубый и глупый. Неотесанный. Почему каждый раз, когда он появляется в городе, мы должны его развлекать? Может, достаточно того, что он каждый месяц получает от нас кругленькую сумму?

— Не дай бог он когда-нибудь услышит, как ты называешь его глупым! — раздраженно перебила Рени. — Он тебе такое устроит!

Сьюзи надулась.

— Ради всего святого, Рен! Он мне не нравится. Сегодняшний ужин… это было отвратительно! Ты вела себя как проклятая сводня! Неужели он сам не может найти себе шлюху по своему вкусу?

— Выслушай меня внимательно, Сьюзи, — мрачно сказала Рени и села на кровать рядом с подругой. — Произошло кое-что скверное. Не скажу что, потому что не хочу, чтобы ты имела к этому хоть какое-то отношение, но ты должна знать: Тасмин мы здесь больше не увидим.

— Почему? — перебила Сьюзи. — Неужели она сбежала с этим Бонаром? Я считала ее умнее!

— Прошу тебя — никаких вопросов. — Рени вздохнула. — И если в отеле появится полиция и начнет задавать всякие вопросы, ты должна отвечать, что мы четверо просто поужинали вместе, понимаешь? Энтони не останавливался в отеле, а Тасмин не ходила к нему в номер. Это все, что тебе известно. Так и говори всем, кто станет тебя расспрашивать.

— Но почему?! — Сьюзи резко села на кровати. — Что происходит, Рен?!

— И вообще, — продолжала Рени, не обращая внимания на беспокойство подруги, — Тасмин ужинала с нами, Энтони случайно оказался в Вегасе, поэтому мы предложили ему присоединиться к нам. Это важно. Ты поняла?

— Нет, — покачала головой Сьюзи, и лицо у нее сделалось испуганным.

— Я сказала тебе все, что могла. — Рени вздохнула.

Сьюзи положила руку ей на колено.

— Что бы ни произошло, Рени, я не хочу, чтобы ты оказалась в этом замешана. Энтони — ужасный человек, и ты не должна иметь с ним ничего общего.

— Нас слишком многое связывает, — ответила Рени каким-то деревянным голосом. — Такого, чего тебе лучше не знать. Скажу тебе только одно, Сьюзи: я ничего не могу сделать, поэтому, пожалуйста, давай не будем больше об этом говорить. Просто сделай, как я тебя прошу.

* * *

— Привет! Как дела? — сказал Энтони, входя в дом.

Его четырнадцатилетний сын Эдуардо как раз собирался уходить. Небрежно кивнув в ответ на приветствие отца, он попытался выскользнуть за дверь, пробормотав что-то насчет того, что они, мол, увидятся вечером.

— Куда это ты направился? — спросил Энтони, хватая сына за руку. — Почему ты убегаешь, когда я приехал?

— Эдуардо спешит на тренировку по бейсболу, мистер Бонар, — ответила за Эдуардо его гувернантка. — За ним должен заехать отец его приятеля.

— Ну раз так, тогда иди, — ответил Энтони, отпуская сына. — Смотри, сделай побольше пробежек и отбей пару мячей за меня.

Тринадцатилетняя Каролина сидела, скрестив ноги, на диване и смотрела по МТБ какую-то кретинскую викторину. Рядом с ней расположилась ее лучшая подруга Диди. Диди жевала жевательную резинку, время от времени выдувая изо рта большой розовый пузырь.

— Привет, красотки! — весело крикнул девочкам Энтони. — Вы случайно не в курсе — никому здесь не нужны деньги?

Этот прием всегда срабатывал — Энтони знал, как привлечь внимание дочери.

Каролина и в этот раз его не разочаровала. Соскочив с дивана, она бросилась к нему на шею.

— Па-жалуйста, па-а-па!.. — проворковала она. — Нам с Диди давно хочется сходить в пассаж, поэтому нам понадобится мно-о-ого денег. Мне нужно купить новое платье или костюм к школьному вечеру, и… и много чего еще.

— Вам, женщинам, всегда нужны деньги, — согласился Энтони, улыбаясь дочери и ее подруге. Белокурая, стройная Каролина была прелестна, и он души в ней не чаял. Она была почти так же красива, как Ирма, когда он с ней только познакомился, а это немало! И никакого вреда не будет в том, чтобы потакать капризам дочери.

Эдуардо был совсем другим. Мрачноватый, замкнутый, он с каждым годом разочаровывал Энтони все больше и больше. Не такого сына он хотел бы иметь. Единственное, что интересовало Эдуардо, — это спорт. Он готов был целыми сутками пропадать на стадионе — даже девочками парень почти не интересовался, не говоря уже о семейном бизнесе. Впрочем, это было, пожалуй, к лучшему, поскольку у Эдуардо явно не хватало твердости духа, свойственного лучшим представителям семьи Боннатти.

Сунув руку в задний карман брюк, Энтони протянул Каролине целый ворох стодолларовых купюр.

— Ух ты! Спасибо, папка! — восторженно взвизгнула она и небрежно чмокнула его в щеку.

Гувернантка — средних лет англичанка со строгим лицом и начинавшими седеть волосами, которые она стягивала в чопорный пучок на затылке, — ничего не сказала и лишь неодобрительно поджала губы. Энтони, впрочем, ничего не заметил. К тому же ему было глубоко наплевать, что там себе думает эта набитая предрассудками английская жаба.

— Поцелуй меня как следует, принцесса! — велел он, обнимая дочь.

Каролина крепко поцеловала его в губы, и Энтони, усмехнувшись, легко шлепнул ее по тугому заду.

— Смотри, не вздумай болтать с мальчишками в этом вашем пассаже, — сказал он. — Ты для этого еще недостаточно взрослая, понятно?

— Понятно, папа, — послушно ответила Каролина.

— Я серьезно говорю, принцесса, — строго добавил Энтони. — Я — единственный парень, с которым тебе можно разговаривать.

— Я знаю, папа, — ответила девочка, картинно закатывая глаза.

— О’кей. — Энтони кивнул и еще раз шлепнул дочь по заду. — А теперь — марш! Или нет, погодите-ка минутку… Я как раз собирался проведать нашу бабушку, хотите со мной?..

— Я уже была у нее вчера, — поспешно сказала Каролина, ловко пересчитав деньги и подмигнув Диди.

— Значит, не пойдешь?

— Но я правда у нее была!

— Ну ладно, идите, только помните, что я говорил насчет мальчишек. А я, пожалуй, приму с дороги душ, а потом проведаю Франческу.

Поднявшись наверх в свою спальню, Энтони быстро разделся. Он так и не принял душ у Эммануэль; после того как он трахнул ее, ему захотелось поскорее уйти, и он не стал задерживаться. Теперь же ему не терпелось смыть с себя ее запах.

После душа Энтони голышом вернулся в комнату и, включив большой настенный телевизор, сел на край кровати. Его спальня была выдержана в современном, чисто мужском стиле — коричневая кожа и сверкающая стальная отделка мебели лишь местами оживлялись оранжевыми тонами подушек и накидок. Ирма отлично поработала, украшая их дом в Майами — этого Энтони не мог не признать. На это ей потребовалось три месяца и уйма денег, после чего он снова отослал ее в Мехико-Сити. Меньше всего ему хотелось, чтобы эта корова из Омахи путалась у него под ногами — без нее он чувствовал себя значительно лучше, к тому же отсутствие под боком жены позволяло ему сохранять мужскую активность. Дети по Ирме тоже, похоже, не скучали. Во всяком случае, они редко вспоминали мать, и порой Энтони казалось — они совершенно забыли о ее существовании.

Переключаясь с канала на канал, он, однако, не нашел ничего, кроме тупой жвачки для мозгов, как он называл все эти бесконечные сериалы. Выключив телевизор, Энтони быстро оделся и отправился во флигель к Франческе, зная, что его бабка сгорает от желания поскорее узнать последние новости. Ее интересовало буквально все, но сегодня он расскажет ей только то, что ей следует знать — и не больше.

Во всяком случае, он не собирался рассказывать Франческе о Тасмин. Энтони не сомневался, что уж по этому поводу у старухи найдется что сказать.

Избыток информации может принести больше вреда, чем ее недостаток. Значит, чем меньше будет знать Франческа — тем лучше.

27

Макс уже собиралась сесть за руль своего автомобиля, когда позади нее вдруг раздался незнакомый голос:

— Ты, наверное, Макс?

Вздрогнув от неожиданности, она стремительно обернулась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати, невысокий, худощавый, с редкими волосами и узким, как у хорька, лицом. В руке он держал большую парусиновую дорожную сумку.

— Откуда ты меня знаешь? — агрессивно спросила она.

— Я узнал тебя по фотографии.

— Какой фотографии? — удивилась Макс, незаметно оглядывая парковку. Небо уже потемнело, на парковке сгущались сумерки, и поблизости, как назло, не было ни одного человека.

— По той, которую ты поместила в Интернете, — ответил Генри и замолчал, пристально вглядываясь в лицо Макс. Да, она была красива. Молода и красива. Пухлые губки, невинный взгляд больших зеленых глаз, копна вьющихся черных волос, которые словно грозовая туча окружали изящную головку на длинной шее… Все это, однако, только напомнило ему Лаки, и он нахмурился. Лаки разрушила его планы и помешала карьере в кино. Вместо него звездой стал Билли Мелина — неотесанный ковбой, который и двух слов связать не может!

— Меня зовут Грант, — представился он наконец, не в силах оторвать взгляда от лица Макс.

— Ты Грант?! — воскликнула она, не сумев скрыть своего удивления и разочарования. Стоявший перед ней мужчина был нисколько не похож на фотографию, которую она видела в Сети. Этот Грант был старше, и от него веяло какой-то жутью. Как от покойника, бр-р-р-р!..

— Извини, я опоздал, потому что у меня кончился бензин, — объяснил он, неловко переступая с ноги на ногу. — Нет, мне правда очень жаль, но я все-таки приехал.

— Ты… В общем, ты действительно здорово опоздал, — пробормотала Макс, плохо представляя, что еще она может сказать. Больше всего она жалела о том, что попрощалась с Тузом, причем довольно небрежно. «Ну ладно, можешь идти грабить свой банк, — сказала она ему. — Пока». Сейчас он бы ей очень пригодился.

— Ты можешь оставить свою машину здесь, — сказал Хорек. — Мы поедем в моей.

Макс решила, что он шутит. Ни при каких условиях она не села бы с этим подозрительным типом в одну машину. Во-первых, он нисколько не напоминал мужчину-мечту ее сетевых грез. Во-вторых… во-вторых, Куки с ее предчувствиями, похоже, была права. От этого парня действительно веяло чем-то опасным. А вдруг он на самом деле серийный убийца или маньяк, который собирается разрезать ее на куски и съесть на ужин? Ха-ха! Не смешно.

— Мне очень понравились твои мейлы, — продолжал Хорек таким тоном, словно они были давно знакомы и вели светскую, непринужденную беседу. — У нас, знаешь ли, много общего…

— Вот как? — переспросила Макс и, нервно сглотнув, еще раз оглядела стоянку.

— Да, — с нажимом сказал он и, придвинувшись к ней почти вплотную, взял за руку, отчего по спине у Макс побежал холодок. — Да-да, — повторил он. — Много общего. Мне кажется, мы оба любим одно и то же.

Черт, что делать-то? Интересно, если она врежет ему в пах, будет у нее время, чтобы прыгнуть в машину и удрать?

— Ты совсем не похож на свое фото! — заявила она обвиняющим тоном. — И вообще… Ты обманул меня. Ведь это был не ты на той фотографии, да?

Его пальцы крепче стиснули ее руку, и Макс почувствовала, как у нее внутри все перевернулось от страха. Похоже, ей пора было предпринимать решительные действия. Например — звать на помощь.

Но не успела она открыть рот, как вдруг из-за машины неожиданно появился Туз. Ну прямо как в мультиках про Супермена!

— Привет, сестренка! — сказал он и встал между Макс и Грантом, вынудив последнего выпустить ее руку. — Это тот самый тип, которого мы ждем?

«Вот это да, — подумала Макс. — Туз, похоже, врубился в ситуацию с полоборота».

— Это еще кто? — неприязненно спросил Грант и оскалился, став еще больше похожим на маленького, но опасного зверька.

— Это… это мой двоюродный брат Туз, — проговорила Макс, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал совершенно естественно и спокойно. — Он… он привез меня сюда.

— Он приехал с тобой?! — воскликнул Генри и поджал губы. — Зачем он тебе понадобился?

— Потому что… Потому что мама не разрешила мне одной отправиться на встречу с человеком, которого я совсем не знаю, — пробормотала она и прикусила губу.

Генри ненадолго замолчал, пытаясь переварить эту новую информацию. Ему очень не нравилось, что Макс приехала не одна, а с сопровождающим и к тому же — с таким сопровождающим. Ничего подобного он не ожидал. Это создавало дополнительные трудности в осуществлении его планов.

— Со мной тебе ничто не грозит, — сказал он наконец, но его голос прозвучал как-то фальшиво, и он сам это почувствовал. — Можешь не бояться, — добавил он. — Пусть твой двоюродный брат возвращается домой, а мы…

— Эй, приятель, ты, кажется, не понял, — перебил Туз, все еще загораживая собой Макс. — Мама Макс велела мне быть с ней. Короче говоря, мы приехали сюда вместе, вместе и уедем, если у тебя нет других предложений.

— Но я… я уже снял для нас домик в лесу, — возразил Генри, начиная злиться. По какому праву этот двоюродный брат — если он действительно ее брат — вмешивается?

— А что, трое там не поместятся? — усмехнулся Туз, обменявшись с Макс быстрым взглядом.

— Я… я просто не думал, что нас будет трое, — запинаясь, пробормотал он. — Но… В общем…

— Вот что, парень, — снова перебил Туз. — Дело в том, что мать Макс вообще не отпустила ее на ночь, так что мы решили просто подъехать и извиниться. А сейчас нам пора назад. — Он повернулся к Макс и бросил на нее многозначительный взгляд. — Правильно я говорю, сестренка?

— Угу, — кивнула та, думая о том, как ей повезло, что она познакомилась с Тузом. Если бы не он, она бы вряд ли сумела выпутаться из этой неприятной ситуации. Туз, конечно, был не лучшим телохранителем — если верить его собственным словам, он предпочитал ограбление банков, — однако лучше было иметь рядом его, чем вообще никого.

— Нам нужно возвращаться в Лос-Анджелес, — сказала она. — Мама сегодня устраивает семейный ужин, на котором мы обязательно должны быть.

— Но ведь мы же договорились! — повысил голос Грант, и на его щеке нервно задергался мускул. — У нас была твердая договоренность, что ты…

— Не такая уж и твердая, — быстро возразила Макс. — Если бы ты дал мне свой номер телефона, я бы давно перезвонила тебе и предупредила, что не смогу остаться.

Генри смерил ее мрачным взглядом. Эта очаровательная маленькая чертовка вела себя совсем не так, как он ожидал.

Макс тоже молчала. Она уже почти не трусила. Больше того, Макс начинала ощущать что-то вроде восторга. Приключение, которого она ожидала, оказалось куда круче, чем можно было надеяться. Теперь у нее будет что рассказать Куки и Гарри.

— Я собирался провести здесь выходные, — скрипучим голосом проговорил Генри. — Я все организовал, снял для нас домик, купил продукты и все необходимое. За эти два дня мы должны были узнать друг друга поближе, а теперь…

«Ух ты, — снова подумала Макс. — Чем дальше — тем страшнее».

— Извини, приятель, но ничего не выйдет, — сказал Туз и хрустнул костяшками пальцев. — Начать с того, что вы не знакомы, и…

— Но я знаю ее! — перебил Генри-Грант. — А она знает меня. Мы с Макс уже давно…

— А вот и нет! — воскликнула Макс. — Мы давно переписываемся, но я тебя совсем не знаю. То есть я имею в виду — мы еще никогда не встречались, и…

— Короче, нам пора, — решительно вмешался Туз, незаметно подталкивая ее локтем. — Дай мне ключи, Макс, я сяду за руль.

— Да, конечно, — кивнула она, уже предвкушая, как они вместе посмеются над этим психом, когда окажутся в безопасности.

Все дальнейшее произошло ужасно быстро, хотя впоследствии, пытаясь восстановить события, Макс представляла их как снятый с замедленной скоростью эпизод из какого-то странного фильма, не имеющего никакого отношения к реальности. Грант держал в руках пистолет. Просто достал его из кармана и направил на них.

— Полезайте в машину, — сказал он тусклым, лишенным всякого выражения голосом. — Ты — первый. — И Грант указал на Туза стволом. — Садись за руль. И помни — одно неверное движение, и я выстрелю твоей прелестной сестренке в голову. Тебе понятно?

Да. Тузу было понятно.

28

В субботу рано утром Лаки разбудил телефонный звонок Муни Шарпа — генерального подрядчика, отвечавшего за все работы, связанные со строительством «Ключей». Звонок поступил по секретной линии — на номер, по которому Лаки просила звонить ей только в случае каких-то непредвиденных обстоятельств. Если бы не это, она, скорее всего, проигнорировала бы ранний вызов.

— Что случилось, Муни? — спросила она в трубку, делая над собой невероятное усилие, чтобы проснуться.

— Тебе придется срочно приехать в Вегас, — сообщил Муни.

— Зачем?

— Служащая банка, которая заверяет наши чеки, не вышла на работу. Обычно мы заверяем чеки по пятницам во второй половине дня, но вчера вечером она была занята. Она сама позвонила мне и попросила перенести встречу на сегодня. Я согласился, а теперь ее никак не могут найти.

— Где же она?

— Да говорю тебе — не знаю. Я даже звонил ей домой, но приходящая няня, которую она оставила с ребенком, сказала, что вчера вечером хозяйка не вернулась домой. Полагаю, она застряла у какого-то мужика, так что это может быть надолго.

— А какое это имеет отношение ко мне? — перебила Лаки.

— Я должен срочно заверить несколько чеков, и мне нужен человек с правом подписи. То есть ты.

— Почему именно я? — раздраженно спросила она.

— Потому что я больше ни до кого не могу дозвониться.

— Отлично, черт побери!

— У тебя это займет не больше двух часов вместе с дорогой. Прилетишь, подпишешь и сразу назад.

— Если бы ты знал, Муни, сколько всяких дел запланировано у меня на сегодня! Моему отцу исполнилось девяносто пять, и завтра мы устраиваем колоссальную вечеринку в его честь.

— Я все понимаю, Лаки, но дело срочное. Если некоторые из подрядчиков не получат свои чеки сегодня, они просто уйдут от нас, благо есть к кому. Мы не можем этого допустить, иначе сроки открытия отеля могут отодвинуться бог знает на сколько времени.

— Хорошо, — отрывисто сказала Лаки, принимая решение. — Я приеду так скоро, как только смогу.

Она дала отбой и повернулась к мужу. Ленни все еще крепко спал, и Лаки наклонилась к нему.

— Эй, соня, вставай, — сказала она, толкая его в плечо.

— Что? Почему? Еще так рано! — простонал он.

— Мне придется уехать, я нужна в Вегасе, — лаконично объяснила Лаки. — Вот мне и захотелось получить прощальный поцелуй.

Ленни открыл один глаз.

— Ты уезжаешь? Сегодня? — спросил он.

— Да. Мне нужно заверить чеки.

— А почему именно ты?

— Даже не спрашивай.

— Но, Лаки…

— Я знаю, милый, — быстро сказала она. — Но меня не будет всего каких-нибудь пару часов, и я надеялась, что ты здесь справишься. Если, конечно, ты не хочешь поехать со мной.

— Нет, я не хочу поехать с тобой, — заявил Ленни, потягиваясь. — В Рим — пожалуйста. В Париж — с удовольствием, но в Вегас… Ни в коем случае! Это худший из американских городов.

— Значит, тебе придется развлекать Джино, Пейдж и остальных пока меня не будет. Согласен?

— Мне?

— Именно тебе. Кроме того, сегодня придут рабочие, которые должны поставить в саду большой тент для нашего пикника. Еще нужно окончательно договориться с поставщиками провизии — поручи это Филиппу. В общем, передаю тебе мои полномочия. Пока меня не будет, за семью отвечаешь ты.

— Вот уж спасибо так спасибо! — ухмыльнулся Ленни, проводя пятерней по растрепанным волосам. — Только я собрался поработать над сценарием, и вот — на тебе!

— Ну пожалуйста, Ленни! — проговорила Лаки умильным голоском. — Я не так уж часто тебя о чем-нибудь прошу!

— Ты все время меня о чем-то просишь, — ответил Ленни, напуская на себя суровый и неприступный вид.

— Разве? — откликнулась она.

— Угу. — Ленни протянул руку и, притянув Лаки к себе, крепко поцеловал в губы.

— Лучше отпусти меня, иначе я вообще никуда не попаду, — пробормотала она придушенным голосом.

— Вот и хорошо, — отозвался он.

— Ты же знаешь — я должна ехать, — с сожалением покачала головой Лаки.

— О’кей, о’кей, — вздохнул Ленни, отпуская ее. — Поезжай и не волнуйся, я обо всем позабочусь. Тебе не придется краснеть за мужа.

— И, пожалуйста, позвони Макс. Я вчера оставила сообщение на ее мобильнике, но эта паршивка так и не перезвонила. Я ужасно на нее сердита, но сейчас у меня нет времени, чтобы высказать ей все, что я думаю о ее поведении. В общем, позвони нашей блудной дочери и напомни, что она обещала вернуться в воскресенье утром.

— Слушаюсь, мадам! — шутливо отозвался он. — Какие еще будут указания?

— Ты самый лучший, и я тебя люблю, — улыбнулась Лаки, целуя его.

— Говори мне это почаще, и мы будем жить долго и счастливо.

— Конечно, будем, — пообещала она и поцеловала Ленни еще раз.

Когда она спустилась вниз, то застала в кухне Бобби и Бриджит, которые пили кофе.

— Что это вы так рано поднялись? — удивилась Лаки. — Не заболели?

— Все в порядке, — отозвался Бобби. — Просто мы явились сюда из другого часового пояса и еще не перестроились. Между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком три часа разницы. А ты почему вскочила в такую рань?

— Мне нужно лететь в Вегас, — объяснила Лаки, наливая себе чашку кофе.

— Слушай, а можно с тобой? — воодушевился Бобби. — Я не был в Вегасе целую вечность.

— Если хочешь — поедем.

— Конечно, хочу. Мне не терпится увидеть клуб, который ты там устроила. Я мог бы дать тебе несколько ценных советов.

— Спасибо, не нужно… — едко сказала Лаки. — Обойдусь как-нибудь без твоих советов.

— Но мой клуб действительно один из самых лучших в Нью-Йорке! — воскликнул Бобби. — И я действительно мог бы что-то тебе посоветовать, подсказать…

— Я верю, — нетерпеливо ответила Лаки. — Ты уже мне все уши прожужжал со своим клубом.

— Но ведь ты там была и сама все видела.

— Была. Видела, — согласилась Лаки. — Отличный клуб.

— Ну так что же?

— Ничего. Просто когда я проектировала этот комплекс, ты еще не занимался ни клубами и ничем таким. Кто же знал, что тебе захочется устроить свой клуб в моей гостинице?

— Если вы все намерены лететь в Вегас, в таком случае я хочу с вами, — заявила Бриджит. — Можно?

— Конечно! — воскликнул Бобби. — Устроим себе праздник — сыграем в рулетку, в «двадцать одно», в кости и, может быть, заглянем на минутку в стрип-клуб. Мне бы хотелось посмотреть по-настоящему зажигательный танец.

— Никаких танцев! — воскликнула Бриджит, начиная смеяться. — Я собиралась просто прошвырнуться по магазинам!

— Что-о?.. — протянул Бобби, делая строгое лицо. — Ты не любишь бывать в стрип-клубах?

— Вы оба можете поехать со мной, — вмешалась Лаки. — Только не забывайте, что мы летим ненадолго, поэтому у нас просто не будет время ни на казино, ни на стрип-клубы, ни — особенно — на магазины!

— Но почему, мама? — возразил Бобби, подмигивая Бриджит. — Небольшой зажигательный танец в исполнении пары девчонок еще никому не повредил! Напротив, подобные вещи только бодрят и…

Не обращая внимания на его болтовню, Лаки с решительным видом направилась к выходу.

— Даю вам полчаса на сборы, и не заставляйте меня ждать.

По пути через прихожую она оставила Джино записку:

«Дела призывают в Вегас — нужно ехать. К обеду вернемся».

Лаки была уверена, что отец не обидится. Джино лучше других знал, что бизнес есть бизнес.

Когда она, Бобби и Бриджит уже садились в лимузин, чтобы ехать в аэропорт, к машине подбежал Филипп. Лаки опустила стекло, и он протянул ей запечатанный конверт.

— Это от кого? — поинтересовался Бобби, увидев, что Лаки вскрывает письмо.

— Понятия не имею, — ответила Лаки, вытряхивая из конверта открытку-приглашение на плотной бумаги. — Это уже не первая. И они приходят не по почте — кто-то просто опускает их в мой почтовый ящик. Либо это глупая шутка, либо… я не знаю что. Вот, смотри… — И она протянула сыну карточку, на которой было написано от руки: «Умри, красотка!»

— Странно… — протянула Бриджит, заглядывая через плечо Бобби, который внимательно рассматривал открытку.

— Ты кому-нибудь это показывала? — спросил он.

— С какой стати? — Лаки пожала плечами. — Если это все-таки приглашение на премьеру фильма или на какую-то презентацию, то рано или поздно я все равно узнаю, в чем дело и кто это писал.

— И сколько таких приглашений ты уже получила?

— Это уже третье.

— А первые два где?

— Не знаю, наверное, выбросила.

— И все три опустили тебе в почтовый ящик?

— Ты кто — окружной прокурор? — улыбнулась Лаки.

— Я боюсь, что это может оказаться серьезнее, чем ты думаешь, — мрачно сообщил Бобби. — Мне кажется, нам следует проверить камеры наблюдения — вдруг они засняли человека, который их доставил. Хотел бы я взглянуть на этого почтальона!

— Почему тебя это так беспокоит? — удивилась Лаки, глядя на его серьезное лицо.

— Потому что… словом, всякое может случиться.

— Что, например? — не отступала Лаки. Ее просто умиляла серьезность, с какой Бобби отнесся к столь очевидному пустяку.

— Этого я не знаю — знаю только, что у тебя много врагов. Во всяком случае — было много.

При этих его словах Лаки невольно нахмурилась. Интересно, спросила она себя, как много Бобби известно о ее прошлом. Судя по его поведению — слишком много.

— О чем ты? — спросила она с напускной небрежностью. — У меня нет никаких врагов.

— Бобби проверил тебя по «Гуглю», — вмешалась Бриджит. — И очень много узнал о тебе и обо мне.

— Я с самого детства многое знал о моих близких, — возразил Бобби, — так что мне не нужно было шарить по Сети в поисках сведений, которые от меня утаивали. Неужели, мама, ты думаешь, я мог забыть, что случилось со мной и с Бриджит, когда мы были детьми? О нашем похищении, о котором ты не хочешь говорить?

— Я не хочу говорить об этом, Бобби, потому что вспоминать плохое — значит призывать себе на голову новые беды. Все это случилось много лет назад, так что пусть мертвые хоронят своих мертвецов.

— Мне было пять лет, — тихо сказал Бобби. — Мне было всего пять, когда этот старый бандит меня изнасиловал Неужели ты думаешь, что я могу об этом забыть? Что я могу не думать?!

— Я не говорила, что ты можешь об этом забыть, — возразила Лаки. — Но вот думать об этом… Вряд ли это принесет тебе много пользы, скорее наоборот. Мы все далеко ушли от того времени. Нельзя жить, постоянно оглядываясь на прошлое, — нужно смотреть в будущее.

— Да, Бобби, — поддакнула Бриджит. — Я же могу не оглядываться на то, что случилось, значит, и ты тоже можешь!

— Если бы не ты, Бригги, меня бы, наверное, уже не было на свете, — отозвался Бобби с искренней теплотой в голосе. — Ведь именно ты застрелила того старого извращенца из его собственного пистолета. Никогда не забуду, как ты схватила этот огромный, черный…

— Не надо! — попросила Бриджит, откидываясь на спинку сиденья. — Я, как и Лаки, предпочитаю смотреть вперед, а не оглядываться назад.

— О’кей, извини, — ответил Бобби. — Я понимаю…

* * *

Муни Шарп встречал их в аэропорту. В свои шестьдесят с хвостиком он все еще выглядел колоритной фигурой — высокий, выше шести футов, с ярко-рыжими, торчащими во все стороны волосами и кустистыми рыжими бровями, он бросался в глаза в любой толпе. Его любимой одеждой были ковбойские сапоги, мятые джинсы и широкий ремень с огромной серебряной пряжкой, которая, впрочем, была почти не видна под нависающим животом. В семидесятых ему выбили все зубы в какой-то потасовке в баре. С тех пор Муни Шарп частенько развлекал своих близких друзей, демонстрируя съемные зубные протезы.

— Привет, Муни! — окликнула его Лаки. — Как видишь, я приехала. Надеюсь, ты доволен?

— Конечно, босс, — отозвался Муни, слегка приподнимая поношенный «стетсон». — Отлично выглядишь, девочка. Впрочем, как и всегда.

— Лесть тебе не поможет, — рассмеялась Лаки. — Из-за тебя мне пришлось бросить гостей. Да и летать по выходным на самолете я тоже не очень люблю.

— В том-то и дело, что сегодня выходной. Именно поэтому я не сумел разыскать никого, кроме тебя, а дело срочное.

— Действительно срочное?

— Еще какое! Мы вступили в завершающий этап работ, и ничто не должно нас задерживать.

— Ты ведь помнишь моего сына Бобби?

— Конечно, помню, — кивнул Муни, сердечно пожимая Бобби руку. — Правда, когда я видел его в последний раз, он был намного меньше ростом.

— А это Бриджит, моя крестница…

— Вы, я погляжу, решили нагрянуть всей семьей, — заметил Муни, первым делая шаг по направлению к облепленному грязью джипу. — Отлично вас понимаю — я ведь и сам человек семейный. Жаль только, что я почти не вижу своих домашних.

— Это почему? — поинтересовалась Лаки.

— Да потому, что я вкалываю на тебя практически без выходных, по двадцать четыре часа в сутки! — от души хохотнул Муни.

— Хочешь взять расчет? — пошутила она, усаживаясь на переднее сиденье.

— Без работы я просто помру, — ответил он, садясь за руль.

Бобби на заднем сиденье наклонился к Бриджит.

— Ты извини, ладно? — сказал он негромко. — Ну, за то, что я заговорил о похищении и обо всем остальном. Я не хотел, просто… Это просто вырвалось, понимаешь?

— Ничего страшного, Бобби, — так же тихо откликнулась Бриджит. — Я все понимаю. Просто это… не самые приятные воспоминания.

— Еще бы!

— И вообще, я виновата больше тебя, потому что я первая об этом заговорила, — продолжала Бриджит. — Я была тогда слишком юна и наивна, а ты… ты был беспомощным, маленьким ребенком. Я должна была что-то сделать, чтобы защитить тебя, и когда мне подвернулся этот его пистолет…

— Ты все сделала правильно и спасла нас обоих.

— Знаешь, Бобби, — задумчиво продолжала она, — может быть, ты и прав: мы должны говорить об этом, и говорить как можно чаще. Я-то посещала психоаналитика, и мне легче, а вот ты…

— Психоаналитики — не мой стиль. Я предпочитаю просто жить и надеяться, что подобное никогда не повторится.

— О’кей, — серьезно сказала Бриджит. — Но если тебе вдруг покажется, что тебе нужно с кем-то поделиться…

— Спасибо. Если мне будет нужно с кем-то поговорить, я начну с тебя.

В этот момент они выехали на Стрип, и Лаки обернулась к Бобби и Бриджит.

— Ну вот мы и в Вегасе! — воскликнула она.

— А что, мне тут нравится, — отозвался Бобби. — Карты и девочки — вот мои самые любимые занятия в жизни. Пожалуй, я куплю здесь собственный отель и буду с тобой конкурировать.

— Для этого ты достаточно Сантанджело, — улыбнулась Лаки.

— Да, я Сантанджело, — согласился Бобби с лукавой улыбкой. — И притом Сантанджело, отягощенный деньгами Станислопулосов. По-моему, это просто улетная комбинация, не так ли, мама?

На мгновение Лаки показалось, что она говорит с Джино, и это заставило ее улыбнуться.

— Да, Бобби, — согласилась она. — Комбинация действительно улетная.

29

Ложь еще никогда никого не спасала. Кроме того, ложь возвращается к тебе подобно бумерангу и бьет по заднице, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Это открытие Билли сделал уже давно, и сегодня ему пришлось еще раз в этом убедиться. Накануне он солгал Винес, сказав ей, что назавтра ему нужно пораньше быть на съемочной площадке. На самом деле никаких съемок у Билли не было до понедельника, поэтому, когда в субботу утром Винес позвонила ему на мобильный, он еще крепко спал.

— Мм-м?.. — вопросительно промычал он, машинально хватая телефон и нажимая на кнопку.

— Билли? Ты еще спишь? — удивилась Винес.

— А что, нельзя? — не подумав, брякнул Билли.

— Ты говорил, что сегодня у тебя съемка, — обвиняющим тоном заявила Винес.

— Да… То есть — нет. То есть ее отменили…

— Вот как? — холодно осведомилась она. — И когда же ее отменили?

— Вчера… Да, вчера. Поздно вечером… Я уже спал, и с Алексом разговаривал Кевин.

— Ты так и не перезвонил мне вчера. — Винес вздохнула. — А ведь ты обещал, сказал, что позвонишь, перед тем как лечь спать! — О, господи! Неужели она действительно слышит в своем голосе жалобные нотки?

— Извини, Вин, — сказал Билли, окончательно проснувшись. — Я смотрел по телеку футбол и отключился прямо на диване. Только в три часа я проснулся и кое-как перебрался в спальню.

— Понятно, — едко заметила Винес. Ее голос звучал точь-в-точь как у строгой школьной учительницы, только что уличив шей в неблаговидном поступке своего ученика. Нет, Лаки была права — она сама на себя не похожа, нужно взять себя в руки.

— А ты как поживаешь? — осторожно спросил Билли, понимая, что у Винес есть все основания на него злиться.

— Отлично поживаю, если тебя это действительно интересует.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что между нами что-то происходит и что нам пора серьезно поговорить.

Вот черт, в панике подумал Билли. «Нам надо поговорить» — он отлично знал, что это означало. Такие «разговоры» — раз уж до них дошло — никогда ни к чему не приводили. То есть ни к чему хорошему…

— Ну, если ты так хочешь… — уклончиво проговорил он.

— Может быть, ты считаешь, что нам ничего обсуждать не нужно? Или нам просто нечего обсуждать? — не отступала Винес. — Если так — ты так и скажи, и я…

— Я действительно не знаю, о чем ты хочешь поговорить, — сказал Билли, решив разыграть наивность. Я, мол, ничего не понимаю, а с дурака какой спрос?

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть, — резко сказала Винес. — Нам нужно обсудить наши отношения. Между нами что-то происходит, и я хочу знать, что ты об этом думаешь.

— А что между нами происходит? — вполне искренне удивился Билли. Должно быть, ей что-то приснилось, решил он про себя.

— Знаешь, дорогой, давай не по телефону…

— Ты хочешь приехать? — спросил Билли, от всей души желая, чтобы она не хотела.

— Если ты не против, — осторожно сказала Винес.

— Почему я должен быть против? — фальшиво удивился он. — В конце концов, сегодня я не работаю.

— Вот и отлично. Скоро я буду у тебя. — И Винес дала отбой.

Билли выключил телефон и застонал. Промежность по-прежнему чесалась так, что хоть на стенку лезь, хотя вчера вечером он специально послал Кевина в аптеку за мазью против лобковых вшей. Тот, разумеется, засыпал его вопросами, и Билли промямлил что-то о грязном сиденье в туалете.

На самом деле он отлично знал, кто его заразил. Мисс Разбитая-Задняя-Габаритка. Будь она проклята, грязная, маленькая тварь!

А вдруг он успел заразить Винес? Интересно, как он будет объясняться в этом случае?

Эй, мисс Суперзвезда, я, кажется, наградил тебя лобковыми вшами. Может, поговорим лучше об этом?

Кое-как пригладив волосы, Билли выскочил из постели.

— Кевин! — заорал он. — Куда, черт побери, ты запропастился?!

Потом он вспомнил, что Кевин отправился к себе на квартиру сразу после того, как привез ему лекарство.

Втирая пахнущую дегтем мазь, Билли чувствовал себя полным идиотом, но самое скверное заключалось в том, что мазь пока совершенно не подействовала.

Не одеваясь, Билли отправился в кухню. По субботам и воскресеньям Рамона не приходила — эти дни Билли посвящал личным делам, и ему не хотелось, чтобы домработница что-то пронюхала. Кроме того, ей тоже полагались выходные. Достав из холодильника пакет апельсинового сока, Билли сделал несколько глотков и удовлетворенно рыгнул. Возможность быть свободным от приличий и условностей была одним из преимуществ одинокого житья.

Потом он обнаружил в холодильнике коробку калифорнийской пиццы с цыпленком и, вскрыв картонку, отрезал себе большой кусок. Пицца была отличной — гораздо лучше, чем надоевшая овсянка, к тому же он чувствовал, что ему необходимо подкрепиться как следует. Если уж Винес собиралась с ним «серьезно поговорить», силы ему понадобятся.

Внезапно Билли подумал, уж не собирается ли она бросить его? Неужели именно это она имела в виду, когда говорила — между ними что-то происходит?

Что ж, очень может быть. И не исключено, что им действительно пора расстаться. Самому Билли уже до смерти надоело слышать, как его называют «любимой игрушкой» Винес, ее «живым вибратором». Он и сам был звездой — настоящей звездой без дураков, и сложившееся положение его не устраивало.

Билли, впрочем, уже решил, что, если им суждено расстаться, он постарается убедить Винес, что она в этом не виновата. Она была удивительной женщиной, и Билли был по-своему к ней при вязан, но больше всего ему хотелось избавиться от унизительно статуса «бойфренда Великой Суперзвезды». Билли видел только один способ добиться этого, но, увы, прямо заявить Винес о том, что им лучше расстаться, ему не хватало мужества, и он надеялся, что она сама его бросит.

Да, так было бы лучше всего.

Или все-таки нет?..

* * *

Винес буквально кипела — до такой степени она была противна самой себе. Она ненавидела женщину, в которую превращалась буквально на глазах — женщину, которая, как нанятая, сидит у телефона в ожидании звонка и, затаив дыхание, ждет, чтобы какой-нибудь самец наполнил смыслом ее скучное и одинокое существование.

Билли Мелина… Он подцепил ее на крючок, и Винес ненавидела себя и за это тоже. Она привыкла владеть ситуацией, но сейчас совершенно потеряла голову, и из-за кого? Из-за мужчины! Билли командовал ею, как хотел, а она только подчинялась и… Да пошел он к дьяволу, жиголо проклятый!

Лаки была права. Если Билли намерен ее бросить, она не должна дожидаться, пока он это сделает. Ей необходимо самой бросить его, разорвав опостылевшие отношения, из которых все равно ничего путного не выйдет. Только так, и никак иначе. Нельзя отдавать инициативу, нельзя допустить, чтобы он вообразил себя хозяином положения.

«Но, господи, как же мне будет его не хватать! — с тоской подумала Винес. — Этот плоский, как доска, живот, это красивое лицо, этот его огромный…! О, Билли! Я люблю его и ничего не могу с собой поделать!»

Но что подумают окружающие? Решат ли они, что он бросил ее, потому что она намного старше? Или ей все же удастся убедить их, что это она бросила его? Пожалуй, так и надо сделать — сказать друзьям, что она решила расстаться с Билли, потому что он оказался слишком незрелым, безответственным, инфантильным. Пресса, безусловно, за это ухватится, так что, пожалуй, ее версия имеет все шансы просуществовать довольно долго.

Нужно только опередить Билли. Если ее агент по связям с общественностью опубликует заявление, в котором будет написано, что Билли Мелина — прекрасный, высокодуховный человек, что мы с ним останемся друзьями, но, к сожалению, один из нас родился слишком рано, у прессы не будет никаких сомнений в том, кто инициатор разрыва.

И тогда она снова будет свободна и… одинока.

Винес задумалась, с кем она будет встречаться после того, как даст отставку Билли. Выбор у нее был — мужчины ходили за ней буквально табунами в надежде, что она обратит на них свое благосклонное внимание. Был, например, один очень популярный чернокожий ведущий телешоу с ослепительной улыбкой, который постоянно с ней заигрывал. Или успешный кинопродюсер, то и дело приглашавший ее поужинать. Или один из главных соперников Билли, знаменитый киноактер, который взял себе за правило звонить ей и осведомляться, не избавилась ли она еще от «этого мальчишки». А ведь кроме них были и десятки других — и это не считая тысяч и тысяч фанатов, которые готовы были отдать все, что угодно, за одну ее улыбку.

Ну что ж, найти нового, более подходящего по возрасту поклонника Винес могла без особого труда. Была только одна проблема, которую ей пока так и не удалось разрешить. Она не хотела никаких новых поклонников, не хотела расставаться с Билли. Винес была счастлива; это его, похоже, что-то не устраивало.

О, боже! От одной мысли о том, что придется встречаться с другим мужчиной, Винес стало муторно на душе. Нет, нет и нет!.. Она не станет даже думать ни о чем подобном! Первое свидание, первый поцелуй, первая близость… Кошмар! Не говоря уже об идиотских разговорах, которые им придется вести перед тем, как приступить к тому, ради чего все затевалось.

Где вы живете?

Каков ваш знак Зодиака?

Кого вы больше любите, кошек или собак?

Какую кухню предпочитаете, японскую или американскую?

У вас или у меня?

Вы сверху или я сзади?..

Тьфу!

Нет, она не позволит Билли бросить ее.

Пусть даже не надеется!

* * *

Папарацци, как всегда, несли у особняка Билли бессменную вахту.

Неужели этим идиотам больше нечем заняться, с раздражением подумала Винес, машинально пригибаясь к рулю. Она не хотела, чтобы кто-то из этих ищеек заметил ее в «фаэтоне». Если это произойдет, ей придется менять машину, да и ее хитрая уловка с тоннелем может оказаться раскрыта.

Остановившись за поворотом дороги, она позвонила Билли со своего мобильного.

— У тебя перед домом полно журналистов, Билл. Что мне делать? — почти прохныкала она и тут же мысленно упрекнула себя за это. Что с ней, в самом деле, такое: то она просит милостыню, то разыгрывает из себя беспомощную маленькую девочку, словно надеясь вызвать в нем жалость. Если так и дальше пойдет, ей останется только вскрыть себе вены.

— Гм-м… — задумался Билли. — Вот что — возвращайся домой, я за тобой заеду. Или, если хочешь, мы можем встретиться у тебя.

Но Винес не хотела, чтобы Билли приезжал к ней домой. В этом случае он получал перед ней преимущество, так как мог уйти когда пожелает, а Винес уже решила, что эта партия должна остаться за ней.

Как и все последующие партии.

— Ладно, не беспокойся, — сказала она деловито. — Я знаю, что нужно сделать. Подожди меня, я скоро буду.

И, круто развернувшись, она помчалась на бульвар Сансет. Остановившись у «Беверли-Хиллз-отеля», Винес велела служителю на автостоянке загнать «фаэтон» в закрытый бокс и вызвать ей такси. Служитель — молодой парень, который тоже собирался стать знаменитым актером, — прекрасно знал, кто она такая, и был сама предупредительность и расторопность, особенно после того, как Винес сунула ему сложенную вдвое пятидесятидолларовую бумажку. Через десять минут она уже расплачивалась с таксистом у дома Билли, а папарацци щелкали перед ее лицом своими аппаратами и наперебой выкрикивали вопросы:

— Почему вы приехали в такси?

— Когда вы с Билли поженитесь?

— Не планируете ли вы завести ребенка?

— Мисс Винес, улыбочку!..

Не обращая внимания ни на них, ни на тусовавшихся в некотором отдалении девчонок-фанаток, которые при виде ее подняли дикий гвалт, Винес поднялась на крыльцо и надавила кнопку звонка. Билли даже не подумал предложить ей ключ, а она не спрашивала, поскольку бывала у него нечасто. Впрочем, он-то мог попасть к ней в дом, поскольку она сообщила ему код замка, и теперь Винес подумала, что возьмет у Билли ключи из принципа.

Билли открыл дверь сам. При его появлении фанатки экстатически застонали, а одна бойкая девчонка обнажила грудь. Папарацци снова защелкали своими камерами, но Билли схватил Винес за руку и, втащив в прихожую, быстро захлопнул дверь.

— Господи, Билли, мне кажется, тебе пора поставить ограду с воротами и посадить охрану, — отдышавшись, сказала Винес. — И как это тебе не надоел этот обезьяний цирк?

— Ты думаешь — надо? — проговорил Билли таким тоном, словно он только что приехал в Голливуд с какой-то отдаленной фермы и знать не знал, какие проблемы могут создавать знаменитостям толпы балдеющих девчонок и папарацци.

— Конечно! — убежденно ответила Винес. — И не только из-за меня. Ты — знаменитость, и тебе необходимо заботиться о своей безопасности. А если бы у кого-то из этих психованных фанаток был с собой пистолет?

— Не драматизируй, — возразил Билли. — Неужели ты думаешь, что эти девчонки станут стрелять в меня?

— Ты что, никогда не слышал ни о Ребекке Шеффер, ни о Джоне Ленноне…

— А кто это — Ребекка Шеффер?

— Неважно. — Она вздохнула. — Главное — тебе необходима надежная ограда, и это как минимум. Скажи этому своему… как его там?.. пусть обо всем позаботится.

Билли машинально кивнул. Он прекрасно понял, кого имела в виду Винес. Она с самого начала невзлюбила Кевина, объявив его нахлебником и паразитом, и с тех пор не раз пыталась убедить Билли нанять «нормального» секретаря. К сожалению, в этом вопросе Билли не мог пойти ей навстречу. Кевин был не только его помощником и секретарем, но и его лучшим другом. На самом же деле Винес хотела удалить его от Билли, потому что ей казалось — он дурно на него влияет.

— Хорошо, я подумаю, — пробормотал он уклончиво и, повернувшись, направился в гостиную, от души надеясь, что Кевин успел убрать стопку порнографических кассет, которые привез из дома, чтобы смотреть на его большом экране.

Оказавшись в гостиной, Винес устремилась прямиком к низкому журнальному столику и стала перебирать глянцевые фотографии девушек разной степени обнаженности.

— Кто это такие? — спросила она.

— Фанатки, — ответил Билли с глуповатой улыбкой. — Они постоянно шлют мне всякую ерунду.

— На домашний адрес?

— Некоторые да, но большинство пишут на студию, а оттуда письма пересылают мне.

— Ты хочешь сказать, что у тебя до сих пор нет своего фан-клуба? Да чем он только занимается, этот твой Кевин?!

Билли помрачнел. Судя по всему, Винес была настроена весьма воинственно. А как она сразу принялась командовать, стоило ей только переступить порог его дома!..

— Ну, когда я снимаюсь, студия обычно выделяет человека, который занимается всей этой ерундой, — объяснил он, но как-то не слишком уверенно.

— Это смешно, Билли! — отрезала Винес. — Тебе необходимо срочно привести свои дела в порядок.

— Да, наверное, — нехотя согласился он.

— Итак, — сказала Винес и села на диван, предварительно сбросив с него кипу растрепанных журналов и газет. — Кстати, где твоя горничная?..

— У нее выходной, — хмуро объяснил Билли. — Расслабься, Вин, мы с тобой взрослые люди, и нам не нужны няньки. Или ты считаешь, что без помощников я и шагу не могу ступить?

Винес прикусила язык, сообразив, что перегнула палку. Если Билли нравится жить в этом хлеву — пусть живет, ее это не касается.

— Конечно, ты прав. Извини, — сказала она, соблазнительно потягиваясь. — На самом деле мне нравится, что сегодня здесь нет никого, кроме нас.

— А я что говорю?! — воскликнул Билли. — Никто за нами не шпионит, не смотрит, чем мы занимаемся. Если нам захочется, мы сможем ходить по дому нагишом — никто нам и слова не скажет!

— Или поплавать в бассейне, — добавила Винес, глядя сквозь высокую стеклянную дверь на залитый солнцем задний дворик, посреди которого голубел бассейн, наполненный прозрачной водой. — Я не плавала голышом с тех пор, как купила свой первый дом.

Билли содрогнулся, вспомнив мисс Разбитую-Заднюю-Габаритку, плещущуюся в его бассейне. Интересно, лобковые вши живут в воде?

При воспоминании об этом в промежности у него засвербело так, что он едва не взвыл в голос. Вполголоса выругавшись, Билли почесался.

— Что с тобой? — подозрительно осведомилась Винес.

Билли слегка пожал плечами. Он колебался, стоит ли рассказывать Винес о своей проблеме. Впрочем, на случай, если он успел заразить ее, лучше иметь в запасе подходящую легенду.

— Да так, небольшая неприятность, — сказал он с глуповатой улыбкой.

— Какая?

— У одного из каскадеров на съемках были лобковые вши. Как раз у того, который дублировал меня. Костюмерша перепутала наши брюки, а поскольку я не надел нижнее белье…

— О, господи!

— Извини, детка! Я только вчера узнал, что заразился. Надеюсь, я не… не передал их тебе. У меня есть мазь, только она что-то плохо помогает.

— Не может быть, Билли!

— Да, черт побери, мне и самому не верится, но… Знаешь, я готов убить этого сукина сына! Задавить своими руками!

— Так вот почему ты был такой странный!

Ура, подумал Билли. Вот она сама все себе объяснила, и теперь ему не надо оправдываться.

— Да. Я думаю, что да… Наверное.

— Ты должен был сказать мне раньше!

— Но мне было неудобно…

— Ерунда! Конечно, это неприятно, но ничего страшного в этом нет. Такое случается.

— А я-то весь извелся…

— Ох, Билли, иногда ты ведешь себя просто как младенец! — покачала головой Винес.

Сказано это было таким тоном, что если бы у него была эрекция, сейчас она наверняка бы пропала.

30

Поговорив с Франческой и уверив ее, что все идет по плану и что в самое ближайшее время семейке Сантанджело будет нанесен решительный удар, Энтони вернулся в дом. В Майами ему больше нечего было делать. Правда, здесь были его дети и Эммануэль, однако центр его незаконных операций находился в Мехико-Сити, и для дела будет лучше, если он отправится туда.

Вызвав Гриля, он велел ему распорядиться насчет самолета.

— Мы летим в Мехико-Сити, — сказал Энтони.

Гриль только кивнул в ответ. Он был человеком немногословным, привыкшим по первому требованию босса срываться с места и лететь хоть на другой конец страны, хоть на другой континент.

На мгновение Энтони снова вспомнил об Эммануэль. Он обещал сводить ее вечером в роскошный ресторан, но, поразмыслив, решил, что не будет даже предупреждать любовницу о перемене планов. Одна мысль о том, как она будет наряжаться, а потом сидеть и ждать его звонка, наполняла его ощущением собственного могущества и власти. Кроме того, женщинам бывает полезно напомнить, кто в действительности является хозяином положения. Любой мужчина, который не делает этого, просто глуп.

И все же настроение у него было не самым радужным. Дело было даже не в инциденте с Тасмин — в конце концов, эта черномазая сама напросилась. Куда больше расстроила Энтони реакция Рени. Интересно, кем она себя вообразила, если решилась в открытую осуждать его поступки? Он убил Тасмин случайно, и совершенно искренне считал, что туда ей и дорога. Если бы она была мужчиной, то, приканчивая ее, он, возможно, испытал бы приятное волнение и прилив адреналина, а так… Одной шлюхой больше, одной меньше…

По дороге в аэропорт Майами Энтони все же не утерпел и позвонил Рени.

— Как дела? — спросил он вместо приветствия. — Ты обо всем позаботилась?

— А ты как думаешь? — сухо ответила Рени.

«Выдра! Лесбиянка драная!» — мысленно выругался Энтони. Ну ничего, пусть она только доведет до конца дело, которое они задумали, а там уж он вправит ей мозги. Пора показать ей, кто из них босс!

Дай женщине власть, и она тут же обернется и ужалит.

* * *

Ирме порой начинало казаться, что она живет в тюрьме — в комфортабельной, даже роскошной, но все же тюрьме. Большой дом, парк, вышколенные слуги — все это только усугубляло ее одиночество и делало затворницей.

Кроме того, у ворот стояли охранники, которые были преданы ее мужу.

Энтони, правда, утверждал, что нанял этих людей, чтобы защищать дом от грабителей и воров, но Ирма знала правду. Ее муж был крупным наркодельцом, и, если бы он не окружал себя множеством телохранителей и охранников, за его жизнь никто не дал бы и ломаного гроша.

Когда они с Энтони только познакомилась, он сказал, что занимается импортно-экспортными операциями, и с тех пор Ирма пыталась убедить себя, что это так и есть. Но в глубине души она знала, что это не так. Ее муж был наркоторговцем. Она окончательно убедилась в этом, когда летала вместе с ним в Колумбию на свадьбу дочери одного из местных наркобаронов. Там она встретилась с так называемыми «деловыми партнерами» Энтони и сразу поняла, что он — такой же, как они, если не хуже.

Но теперь кое-что изменилось. После сближения с Луисом Ирма снова почувствовала себя желанной и обрела утраченную было уверенность в собственных силах. Теперь она все чаще задумывалась о том, чтобы развестись с мужем. Разумеется, она не могла поделиться этими мыслями с Луисом, да и зачем? Ирма вовсе не собиралась бежать с садовником, хотя иногда она и позволяла себе помечтать о том, как чудесно было бы оказаться с ним где-нибудь на необитаемом тропическом острове.

По ночам она беспокойно ворочалась в своей постели, перебирая в уме различные варианты развития событий. Откровенно говоря, Ирма смутно представляла себе, с чего ей следует начать и как действовать. Своих денег у нее не было — не было ни банковского счета, ни наличных сбережений. На что она будет жить, если Энтони откажет ей в содержании? В том, что он откажется сделать это по собственной воле, у нее сомнений не было. В свое время Энтони не разрешил ей открыть собственный счет в банке. Каждый раз, когда она говорила, что ей нужны деньги, он давал ей либо пластиковую карточку, либо толстую пачку наличных. Все остальные счета оплачивал его офис в Мехико-Сити.

Правда, у нее были дорогие вещи и ювелирные украшения, но как быть с детьми? Неужели она их лишится?

Впрочем, и теперь Энтони не разрешал ей видеться с Эдуардо и Каролиной.

«Мне необходим адвокат, — подумала Ирма. — Нормальный американский адвокат, а не продажный мексиканский стряпчий, который сразу же встанет на сторону Энтони. А для этого мне придется уехать из этого дома, в котором я сижу, как в тюрьме. И еще я должна действовать быстро, потому что, пока я торчу здесь, моя жизнь проходит…»

Интересно, что скажет Энтони, если она потребует развода?

Глупый вопрос! Ирма совершенно точно знала, что скажет и что сделает ее муж. Он разъярится и начнет орать и топать ногами, как он всегда орал на эту старую каргу — свою бабку. Энтони просто не поверит, что она решила уйти от него — куда ему с его самолюбием! Он всегда был очень высокого мнения о себе, особенно в сексуальном плане. Ну просто супермужчина, мачо! Правда, в последние год-полтора Энтони почти не прикасался к ней, однако он все еще мнил себя жеребцом хоть куда.

Да, быть миссис Энтони Бонар оказалось нелегким бременем, и Ирма считала, что пришла пора сбросить его со своих плеч.

Луис был для нее идеальным любовником. Молодой, всегда доступный, то нежный, то страстный, он доставлял ей поистине неземное блаженство, а главное — Луис имел свободный доступ на территорию поместья. Вряд ли кто-то из наемных работников мог заподозрить, что жена босса развлекается с садовником. Да никому из них и в голову бы не пришло, что она способна воспылать страстью к простому пеону.

По субботам, если только Энтони не было в городе, у большинства слуг был выходной день. Исключение составляла только Марта, кухарка, но она была наполовину глуха и к тому же безвылазно торчала на кухне. Разумеется, у ворот продолжали нести службу охранники с собаками, но они никогда не подходили к дому. Старший из садовников тоже не работал по выходным, и они с Луисом оставались практически одни.

Выглянув в окно и убедившись, что Луис пришел и, как всегда, возится с цветами в саду, Ирма решила принять ванну. Сегодня она была настроена сыграть в девственницу, поэтому сразу после ванны надела простое белое платье, чтобы Луис мог легко сорвать его с ее тела. В том, что так будет, Ирма не сомневалась. Каждый раз, когда за ними затворялась дверь спальни, скромный садовник превращался в распаленного страстью зверя, и, если честно, ей не терпелось, чтобы это произошло как можно скорее.

Расправив платье, чтобы оно лучше сидело на ней, Ирма подушилась за ушами, между грудями и внизу живота и, спустившись вниз, заглянула в кухню. Старая кухарка сидела перед телевизором, поглощенная перипетиями бесконечного мексиканского телесериала.

— Марта! — громко окликнула ее Ирма, поскольку телевизор был включен на полную мощность, и кухарка, вздрогнув, обернулась.

— Ты мне сегодня не нужна, — сказала Ирма. — Я села на диету, поэтому ужин мне готовить не надо. Можешь идти домой.

— Грасиас, сеньора, — ответила Марта и, вскочив с табурета, проворно схватила сумку, боясь, как бы госпожа Бонар не передумала.

— До завтра, — рассеянно попрощалась с ней Ирма и вышла через кухню в сад. Луис сразу заметил ее и отвернулся. Он никогда не делал ничего, что могло бы навести стороннего наблюдателя на мысль о том, что между ней и Ирмой существуют близкие отношения. Только в уединении ее спальни он сбрасывал с себя маску исполнительного работника, превращаясь в утонченно-эротичного любовника.

— Луис, — небрежно сказала Ирма, подходя к нему. — Я хочу, чтобы ты взглянул на мои комнатные растения — они начинают желтеть.

Она каждый раз повторяла эту фразу на случай, если за ними кто-нибудь наблюдает. Территория поместья была оборудована множеством камер видеонаблюдения, поэтому Ирма не исключала, что кто-то может видеть их и слышать их разговор.

— Си, сеньора, — отозвался Луис, не поднимая головы.

— Идем! — Ирма щелкнула пальцами и, не дожидаясь садовника, быстро пошла по дорожке обратно к дому.

Луис по-прежнему не понимал ни слова из того, что она ему говорила, но прекрасно знал, что от него требуется. Выждав несколько минут, он тоже пересек лужайку и вошел в дом.

Каждый раз, оказываясь в роскошном прохладном вестибюле, где с высокого потолка свисали позолоченные люстры, он испытывал что-то похожее на благоговейный трепет. Сеньор Бонар был очень богат, и дом, в котором он жил, разительно отличался от жалкой лачуги, в которой Луис ютился со своей больной матерью, тремя единоутробными сестрами и беременной женой. Сеньора Бонар, по-видимому, не догадывалась, что Луис женат, и он не собирался просвещать ее на этот счет. Впрочем, он и не смог бы, поскольку знал по-английски не больше десятка слов. «Да», «нет», «доллары», «работать», «работать лучше» — вот, пожалуй, и все.

Шагая через ступеньки, он поднялся по высокой мраморной лестнице. Луис до сих пор не знал, повезло ему или наоборот. У него была его работа, скучающая американка, которой нравилось заниматься с ним сексом, и жена, которая вскоре должна была родить ему сына. На другой чаше весов был сеньор Бонар, который, стоило ему только заподозрить, что садовник наставил ему рога, был способен скормить Луиса своим страшным доберманам.

Дверь спальни Ирмы была открыта. Сама она лежала на постели в белом, как у невесты, платье и ждала.

Луис больше не колебался. Сбросив джинсы, он бросился на женщину и, чувствуя невероятное возбуждение, быстро овладел ею.

Ирма была разочарована. Она рассчитывала, что Луис, как всегда, не будет торопиться. Быстрый, грубый секс напомнил ей Энтони.

— Луис! — воскликнула она, тщетно пытаясь столкнуть его с себя. — Что ты делаешь?! Помедленнее!

— Ке аблас? — переспросил Луис, но было поздно — он кончил.

Ирма нахмурилась. Если бы она хотела быстрого, грубого секса, она бы не стала обращаться к Луису — ей вполне хватало мужа. Выбравшись из постели, Ирма чуть не плача заковыляла в ванную.

Луис понял, что хозяйка расстроена, и поспешил догнать ее.

— Нет, Луис, — проговорила Ирма, качая головой. — Ты не так… Совсем не так!..

— О, кирида! — воскликнул Луис и, прижав ее к себе, начал медленно спускать с плеч бретельки ее белого платья, обнажая плечи и полные груди.

— Нет, Луис, не надо! — повторила она, поднимая руки, но Луис, не слушая ее, принялся гладить и целовать ее соски.

Этого оказалось достаточно, чтобы пламя желания вспыхнуло в ней вновь.

О, Луис знал, что нужно делать, чтобы довести ее до экстаза, до сумасшествия. Пусть они не говорили на одном языке, но это не мешало ему угадывать ее самые сокровенные желания.

31

Наступило утро. Макс была уверена в этом, потому что за стеной маленькой комнатушки, в которой ее запер Грант, раздавался многоголосый щебет птиц. Единственное окно в комнате было заколочено досками, но сквозь щели все же просачивался кое-какой свет.

Пошевелившись, она прислушалась к своим ощущениям. Голова раскалывалась, плечи ломило, в животе бурчало от голода, к тому же ей ужасно хотелось в туалет. Ночью Макс спала плохо, то и дело просыпаясь от кошмарных видений, навеянных мрачными предсказаниями Куки. Похоже, подруга оказалась права, и ее интернет-красавец действительно оказался психом. Неужели Грант, наставивший на нее револьвер, настоящий маньяк-убийца? Неужели он прикончит ее здесь, в этой хижине?

Макс снова зашевелилась. Она лежала на жесткой постели, к тому же ее левая лодыжка оказалась прикована к кроватной спинке. Туза нигде не было видно.

Кое-как собравшись с мыслями, Макс попыталась восстановить в памяти события вчерашнего дня. Она хорошо помнила, как ехала в Биг-Беар, как болталась по магазину в ожидании своего красавца и как познакомилась с Тузом. Но потом появился какой-то неприятный тип с лицом хорька, который заявил, что он и есть Грант. Он был нисколько не похож на фотографию, которую прислал по электронной почте, и она почувствовала, как в ней снова просыпается гнев. Лжец! Ублюдок! Да как он посмел так подло ее обмануть?

Туз едва не спас ее. Он появился как раз вовремя, но Грант — Макс, кстати, сомневалась, что это его настоящее имя, — достал револьвер и заставил обоих сесть в ее «БМВ». Сам он устроился на заднем сиденье рядом с Макс и держал Туза под прицелом все время, пока тот вез их по каким-то глухим лесным дорогам.

Вот тут-то Макс испугалась по-настоящему. Сначала она надеялась, что все происходящее — дурацкий розыгрыш, который подстроили Куки и Гарри, но потом ей пришло в голову, что ее друзья хотя и чокнутые, но не настолько же! Макс пыталась справиться со страхом, но когда Грант склонился над ней, чтобы завязать ей глаза, она почувствовала уже не страх, а самый настоящий ужас.

Все последующее Макс помнила довольно смутно. Пока они еще ехали в машине, Туз спросил, куда они направляются, но Грант ответил только:

— Будешь ехать, куда тебе скажут.

— Тебе это не сойдет с рук, козел! — огрызнулся Туз.

— Не твое дело, — сказал Грант все тем же бесцветным голосом.

Скрючившись на заднем сиденье, Макс старалась отодвинуться от этого психа как можно дальше. В какой-то момент она вспомнила о матери. Как бы поступила на ее месте Лаки?

О, господи! Да Лаки уже давно надрала бы этому типу задницу. Это-то она умела получше многих, и Макс от души восхищалась этой ее способностью, хотя по некоторым вопросам они с матерью и придерживались разных точек зрения.

Так они ехали минут сорок или около того. Но наконец машина остановилась, Грант сорвал с ее глаз повязку, и Макс увидела, что они находятся на поляне перед маленьким домиком в лесу.

— Выходите, оба! — велел Грант.

Туз выскользнул из салона и встал у переднего крыла.

— А ты, — добавил интернет-маньяк, обращаясь к Макс, — свяжи ему руки за спиной.

— Чем я его свяжу? — дерзко ответила Макс, пытаясь взглядом дать этому идиоту понять, что запугать ее ему не удалось.

— Для начала можешь взять свою повязку, — равнодушно ответил он, явно не заметив ни вызова, ни угрозы в глазах Макс.

Пришлось подчиниться. Впрочем, она постаралась не слишком затягивать узел.

— Спокойно, — успел шепнуть Туз, пока Макс находилась у него за спиной. — Мы обязательно выберемся.

— Я знаю, — так же шепотом ответила она.

— Крепче вяжи! — приказал интернет-маньяк, внимательно за ними наблюдавший.

Слегка пожав плечами, Макс перевязала узел. Ее сердце стучало быстро-быстро, а перед глазами мелькали кадры из всех когда-либо виденных фильмов ужасов. Как правило, действие этих фильмов происходило именно в таких заброшенных местах, а главными действующими лицами были молодые супруги или влюбленные, которые в конце неизменно умирали жуткой смертью. Неужели и их с Тузом ждет такая же судьба?

— Что тебе от нас нужно?! — крикнула она. — Деньги?.. Моя мать заплатит, ты только скажи сколько!

— Твоя мать?! — Интернет-маньяк нехорошо усмехнулся. — Мне ее деньги не нужны, у меня своих хватает. Нет, мне нужно кое-что другое.

— Что же? — спросила Макс, внутренне холодея, но стараясь, чтобы ее голос звучал как можно тверже.

— Я обязательно скажу, когда настанет время, — ответил он. — А пока — заткнись.

После этого Грант велел Тузу лезть в багажник «БМВ». Тот попытался сопротивляться, но после того как Мистер Хорек пригрозил пристрелить Макс, подчинился. Не переставая ухмыляться, маньяк захлопнул за ним крышку и повел девушку в хижину. Там он втолкнул ее в крошечную каморку с заколоченным досками окном и, приковав наручниками к спинке массивной деревянной кровати, вышел, не сказав ни слова.

Все это было вчера вечером. Сейчас уже наступило утро, Макс и представить себе не могла, что же происходит за стенами этой конуры.

Где Туз? Что с ним?

Что замышляет этот больной на всю голову придурок?

Где, наконец, он сам?

Разумеется, Грант забрал у нее сумочку, в которой был мобильный телефон, но Макс не сомневалась, что к этому времени кто-то уже позвонил ей и, не получив ответа, встревожился. Ее мать, Куки, Гарри — все они так настаивали, чтобы она время от времени звонила им и сообщала, где она и что делает. Теперь они просто обязаны были забить тревогу, увидев, что она не только не звонит сама, но и не отвечает на звонки.

Успокоив себя таким образом, Макс попыталась оглядеться, но в комнате было еще слишком темно. Она поняла только, что воздух здесь пропитан плесенью и затхлостью, словно в хижине уже давно никто не жил. Больше ничего понять было невозможно, к тому же ей сильно мешала головная боль, к которой присоединилась резь в глазах. Кроме того, Макс отчаянно хотелось пить. И есть.

Все же она попыталась взять себя в руки и даже сползла с кровати на пол, чтобы, таща ее за собой, приблизиться к окну и выглянуть наружу через щель между досками, но кровать оказалась слишком громоздкой и тяжелой и не сдвинулась с места.

Тогда она села на полу и ощупала лодыжку в том месте, где она была прикована к кровати. Металл наручников натер ей кожу, и нога в этом месте распухла и болела.

— Эй! — закричала Макс, тщетно стараясь не поддаваться охватившей ее панике. — Эй?! Есть здесь кто-нибудь?!

Но ей никто не ответил.

32

Лаки было приятно показывать Бриджит и Бобби «Ключи». Сама она летала в Вегас каждую неделю, поэтому все здесь было ей хорошо знакомо, однако сейчас Лаки получила возможность увидеть здание как бы их глазами — и это было приятно вдвойне, потому что оба не скрывали своего восхищения. «Ключи» производили впечатление ультрасовременного, идеального в архитектурном плане, величественного сооружения.

— Это, наверное, лучший из построенных мною отелей! — с гордостью заметила Лаки. — А как вам кажется?

— О, это великолепно! — воскликнула Бриджит. — В самом деле великолепно. Я, например, хотела бы купить или арендовать номер прямо сейчас!

— Да, должна сказать честно — апартаменты получились класса суперлюкс, — заметила Лаки. — И практически все они уже проданы. К счастью, тебе повезло — один-два пентхауса еще свободны. Я приберегала их для своих…

— Мы их берем, — быстро вставил Бобби. — Один купит Бриджит, а другой — я.

— Мне казалось, Бобби, ты собирался строить в Вегасе свой отель, — поддразнила его Лаки.

— Может быть, я так и поступлю, — подыграл он. — Создам тебе такую конкуренцию, что тебе придется вовсе уйти из гостиничного бизнеса.

— Ах вот ты какой! — воскликнула Лаки и подбоченилась. — Хочешь разорить свою бедную старую мамочку?

— Ты такая же бедная, как и старая!

Мать и сын задорно улыбнулись друг другу. Оба обожали подобные пикировки.

Потом они двинулись дальше. Повсюду им встречались бригады рабочих, наводивших глянец на коридоры и лестничные марши. Наконец они добрались до верхнего этажа, где под самой крышей располагался ночной клуб для избранных. Здесь тоже заканчивались последние работы — устанавливалась модерновая барная стойка, монтировалось освещение и потолочные панели.

— Ну как вам? — снова спросила Лаки. — Что скажете?

— Вроде ничего, — откликнулся Бобби, критически оглядываясь по сторонам. — Но я мог бы сделать лучше.

— Вот как?! — обиженно заметила Лаки.

— Понимаешь, — быстро сказал Бобби, — придраться, конечно, не к чему, но, с другой стороны, ничего особенного в твоем клубе тоже нет. Нужна изюминка!

— Ему нужна изюминка! — притворно возмутилась Лаки. — А подсвеченная лестница? А вид на Стрип? А фонтаны под крышей? А вип-залы? А картины? Между прочим — здесь нет ни одной копии, одни подлинники. Какая еще нужна изюминка?!

— Понимаешь, мама, хороший клуб делают не картины и не фонтаны. Нужен дух, атмосфера…

— Объясни, что ты имеешь в виду? — нахмурилась Лаки.

— Атмосферу создают люди, общество — именно они делают клуб по-настоящему успешным предприятием.

— А с чего ты взял, что мой клуб не будет привлекать значительных людей?

Бобби пожал плечами.

— Вообще-то, Бобби, у меня немало друзей, — рассмеялась Лаки, глядя на его серьезное лицо. — Высокопоставленных и просто знаменитых. Я уже строила отели, а также управляла киностудией и снимала фильмы, а мой Ленни — один из самых уважаемых в Голливуде продюсеров. Иными словами, мы с ним знаем буквально всех, да и о нас, я думаю, наслышаны очень и очень многие. Поэтому я уверена, что в моем клубе будет собираться весьма достойное общество, и…

Бобби снова пожал плечами.

— Конечно, ты права, но… В этом случае твой клуб будет только респектабельным, но не популярным.

— Это еще почему?

— Ты должна привлечь в свой клуб не просто людей знаменитых, но и молодых, понимаешь? В наше время нельзя не отдавать должное молодежной культуре. Ставка на стариков — путь к стагнации. Твой клуб будет процветать, только когда в нем будет много молодых сексуальных женщин в модных сексуальных нарядах и много молодых богатых парней с дорогими «феррари» и с соответствующим отношением к жизни.

— Молодые — это кто? — уточнила Лаки.

— Не старше тридцати пяти, — тотчас ответил Бобби.

— Вот спасибо, сынок! Значит, я, по-твоему, уже старая?

— Ты? Ты никогда не будешь старой! Только посмотри на себя — ты самая красивая мамочка из всех, которых я видел!

— А ты, конечно, видел их немало!

— Само собой, ведь я вращаюсь в обществе, и у меня широкий круг знакомств, — ответил Бобби и рассмеялся.

— Ну ладно, не будем о грустном. Скажите, что вам больше всего понравилось?

— Мне очень понравилось, что разные этажи отделаны по-разному, — сказала Бриджит. — И еще мне нравится, что в цокольном этаже ты разместила один из бассейнов. Получается, люди будут плавать как бы в поземном каменном гроте!

— Да, это круто, — согласился с ней Бобби. — Но можно сделать бассейн еще привлекательнее — например, устраивать топлес-конкурсы «Мисс Мокрые Бикини» или что-то в этом роде.

— Превосходная идея Бобби, — сухо заметила Лаки. — Но только ты прибереги ее до того времени, когда у тебя появится свой отель. У меня ничего подобного не будет!

— А как насчет конкурса мужчин в плавках-танго? — предложила Бриджит, лукаво подмигнув Лаки. — Я могла бы быть судьей!

— Я рада, что ты возвращаешься к жизни, — сказала Лаки серьезно. — И я готова устроить такой конкурс специально для тебя. Это гораздо лучше, чем запереться в четырех стенах и никуда не выходить.

— Наверное, — согласилась Бриджит.

— Поле для гольфа у тебя очень живописное, — снова вмешался Бобби. — Я уверен, к тебе будут приезжать лучшие игроки.

— А какие у тебя магазины!.. — поддержала его Бриджит. — Гуччи, Картье, Шанель — все самые лучшие, самые классные бренды!

Лаки кивнула.

— В моих «Ключах» будет лучший шопинг в Вегасе. Гуччи и Картье — это только начало. Вот увидите — у меня откроются и другие самые стильные бутики.

— Снимаю перед тобой шляпу, ма, — сказал Бобби. — Уж если ты берешься за дело, так берешься по-настоящему, без дураков.

— Да, так мне говорили, — улыбнулась Лаки. — Ну а теперь, детки, идите, поиграйте пару часиков без мамочки. Нам с Муни нужно заняться бизнесом. Встретимся здесь в три, о’кей?

— Договорились, — кивнул Бобби. — Идем, Бриджит, горячие красотки-стриптизерши ждут нас!

— Никаких стриптизерш, Бобби! — возмутилась Бриджит. — Мы же собирались прошвырнуться по магазинам, разве ты не помнишь?

— Магазины никуда не уйдут. И вообще — я твой дядя, и ты должна меня слушаться. Раз я говорю, что тебе обязательно нужно посмотреть зажигательный танец с шестом, значит…

— Хоть ты мне и дядя, я все равно тебе скажу: ты должен бороться со своими животными инстинктами, Бобби. Обуздывать их железной рукой.

— А ты должна перестать с ними бороться, — ответил Бобби, широко ухмыляясь. — Делай, что тебе хочется, и ни о чем не думай — вот тебе мой рецепт крепкого здоровья и долголетия.

— Ради всего святого, перестань! — воскликнула Бриджит и, не в силах удержаться, улыбнулась.

— Что я должен перестать? — отозвался Бобби с самым невинным видом.

— Сам знаешь, — сказала Бриджит, беря его под руку.

Потом они ушли, и Лаки осталась одна посреди своего нового королевства. Она уже жалела, что не догадалась привезти сюда отца, чтобы показать ему воплощенный проект. Разумеется, Джино и Пейдж обещали приехать на церемонию открытия, но это было совсем другое дело. На открытии будет жуткая суматоха, а Лаки хотелось, чтобы отец осмотрел все не торопясь.

Тут ее мысли естественным образом обратились к завтрашнему торжеству. Слава богу, у нее есть Филипп, который за всем присмотрит. Он договорится с официантами, с фирмой, которая должна поставить в саду большой тент для гостей, с поставщиками цветов и со службой безопасности. К воскресенью все должно быть готово. Лаки очень хотелось устроить отцу настоящий праздник — в конце концов, девяносто пять лет не у каждого в жизни бывает.

И, повинуясь внезапному порыву, она позвонила Ленни, чтобы еще раз убедиться — все идет как запланировано.

— Все в порядке, — заверил ее муж. — И все равно это настоящий сумасшедший дом!

— Понятно. Где Джино?

— Старший или младший?

— Оба.

— Младший играет с друзьями в теннис. Старший смотрит футбол по телевизору.

— А Макс ты звонил?

— Да. Оставил ей сообщение на телефоне.

— Но она, конечно, не перезвонила?

— Пока нет.

— Дождется у меня эта девчонка!

— Не волнуйся, дорогая, я с ней поговорю. Как у тебя дела? Все в порядке?

— Да. Вот только подпишу чеки — и сразу домой.

— Отлично, дорогая, потому что я уже соскучился.

33

Убедившись, что Билли не собирается ее бросить, Винес сразу успокоилась. Его холодность, которая так ее напугала, тоже нашла свое объяснение — оказывается, Билли просто подцепил где-то эту гадость. С точки зрения Винес, это была сущая ерунда. Подумаешь — вши! У кого их не было?!

Когда Билли рассказал ей, в чем дело, Винес отвела его в ванную, заставила снять штаны, усадила на унитаз, взяла станок и выбрила ему лобок так, что он сделался гладким, словно у восьмилетнего мальчика.

— Ну вот и все, — объявила она, закончив. — Джунгли уничтожены, партизаны не вернутся.

Оба облегченно рассмеялись.

— Я твой должник! — объявил Билли, доставая из шкафчика чистые джинсы. — Идем, я приглашаю тебя в ресторан.

— А как же папарацци?

— Наплевать!

Меньше чем через полчаса Винес уже сидела позади Билли на седле его рокочущего мотоцикла. Руками она крепко обнимала его за пояс, и встречный ветер трепал ее платиновые пряди, выбившиеся из-под ярко-красного защитного шлема. Не меньше десятка папарацци мчались следом, но ни Билли, ни Винес не обращали на них внимания. Они мчались навстречу приключениям, и настроение у них было самым радужным.

* * *

Алекс Вудс чувствовал себя человеком, только когда работал. Иногда ему даже казалось, что снимать кино — это единственное, ради чего стоит вставать по утрам. Часто Алекс был не только режиссером своих фильмов, но и продюсером, а подчас даже сценаристом. Правда, продюсерством он предпочитал заниматься в паре еще с кем-нибудь, лучше всего — с Лаки. Вместе они сняли только один фильм, но что это была за работа! Не работа, а удовольствие. Они прекрасно ладили, понимая друг друга с полуслова. Ни ссор, ни разногласий, ни бесполезных споров из-за бюджета у них не было, потому что Лаки думала так же, как он. «Искушение» — так назывался их совместный фильм, который Алекс любил больше остальных и считал едва ли не самой удачной своей работой. Эта лента сделала звездой Билли Мелину, да и Винес сыграла в нем одну из лучших своих ролей.

А потом Лаки внезапно объявила, что больше не будет заниматься кино. Алекс был потрясен. Несколько раз он пытался уговорить ее изменить свое решение, но Лаки осталась непреклонна.

Она всегда была упрямой, эта Лаки Сантанджело, упрямой и настойчивой. Она легко увлекалась новыми идеями и работала, не жалея себя, чтобы добиться поставленной цели. Сейчас Лаки занялась гостиничным бизнесом и построила в Вегасе новый великолепный комплекс, в который Алекс без колебаний вложил свои деньги. Он-то знал, что, если Лаки берется за дело, прибыль будет обязательно. Кроме того, ему нравилось время от времени отдыхать в Вегасе, в котором постоянно бурлила жизнь и происходило нечто непредсказуемое и захватывающее. И если Алексу необходимо было встряхнуться, он мчался туда, проводил пару часов в казино, а потом возвращался в Лос-Анджелес отдохнувший и полный свежих идей. Для такого трудоголика, как он, это был просто идеальный отдых.

Вот и в эту субботу, проснувшись после вчерашнего с сильной головной болью, Алекс решил слетать в Вегас. Но только один, брать с собой Линг у него не было ни малейшего желания — она успела надоесть ему своей воркотней по поводу того, что он, дескать, слишком много пьет. Интересно, кем она себя вообразила — женой, что ли?.. С точки зрения Алекса, только жена, да и то не всякая, могла иметь в этом вопросе право голоса. Мнение Линг его нисколько не интересовало. Если ей не нравится — пусть собирает свои вещички и уматывает. Никто не заплачет.

И он действительно не собирался ее удерживать. Что сделает Линг — его не интересовало. Они жили вместе уже два года, и Алекс совершенно искренне считал, что это уже чересчур. Кроме того, присутствие женщины в доме раздражало его само по себе. Все любовницы, с которыми он жил, пытались создать в его квартире так называемый «уют», а Алекса это бесило. Ну кому, скажите на милость, нужны все эти цветы, кружевные салфетки и ломящийся от еды холодильник? Что, в Лос-Анджелесе голод? Новый ледниковый период надвигается? Сам Алекс давно привык питаться вне дома, никогда не вел домашнего хозяйства и не любил, когда в его доме кто-то другой занимался этим.

Не сказав Линг ни слова, он собрался и отправился в аэропорт. Там Алекс купил билет на рейс до Вегаса. Свой ноутбук Алекс захватил с собой, и ничто не мешало ему поработать, если бы он вдруг захотел. Точно так же ничто не могло помешать ему сыграть в рулетку или переспать с девчонкой, а потом вернуться домой. Небольшой отдых — вот все, что было ему необходимо, чтобы в понедельник вернуться к работе со свежей головой и с новыми силами.

А силы ему были ой как нужны! Работать с Билли Мелиной стало тяжело — слава ударила парню в голову почище шампанского. Чего стоила одна его интрижка с Винес, которая неизбежно должна была закончиться катастрофой. Алекс неизменно требовал от актеров одного: чтобы они делали не что хочется, а что им велят, но у Билли — не успел он стать звездой — чуть не в одну ночь появились какие-то собственные идеи и представления о том, каким должен быть хороший фильм. Теперь он все норовил сделать по-своему, и Алексу это очень не нравилось.

Огромный реактивный лайнер, на который он взял билет, оказался переполнен, но это Алекса нисколько не волновало. Алекс никогда не стремился иметь собственный самолет или двухсотфутовую яхту — они ему были просто ни к чему. Другое дело — машины. Их было у него несколько — три классических «феррари», «Порше» и почти что антикварный «Бентли», который Алекс любил больше всего, но ездил редко — берег. На «Порше» теперь раскатывала Линг. Когда она только переехала к нему, у нее была своя, взятая напрокат машина, однако когда срок аренды истек, Линг завладела «Порше» и теперь ездила только на нем. Алекса это раздражало, однако покупать ей новую машину он не спешил. Щедрость к любовницам — особенно к тем, которые вот-вот станут бывшими — никогда не входила в число его добродетелей.

В Вегасе Алекс обычно останавливался в «Кавендише». В этом роскошном отеле его всегда хорошо принимали, да и хозяйка — Рени Фалькон Эспозито — была довольно интересным персонажем. На этот раз он тоже зарегистрировался в «Кавендише», но, вместо того чтобы сразу спуститься в казино, взял такси и поехал в «Ключи». Пока шли работы, Алекс несколько раз бывал на площадке и успел убедиться, что Лаки строит нечто действительно фантастическое. Что ни говори, а ее художественный вкус и талант проявлялись даже в таком прозаическом деле, как строительство. Сейчас «Ключи» были уже почти готовы, и Алексу не терпелось на них взглянуть.

Гостиничный комплекс был окружен высоким забором, у въездов и выездов стояла охрана, но Алекс предъявил водительские права, и дежурный, сверившись со списком, пропустил его внутрь.

— Муни на месте? — спросил у него Алекс.

— Он наверху, в зале для переговоров, вместе с миссис Сантанджело, — ответил охранник.

«Лаки здесь?» — удивился Алекс. Уж не ослышался ли он? Когда он в последний раз с ней разговаривал, она не упомянула, что собирается в Вегас. Кроме того, Алекс знал, что у ее отца юбилей и что у Лаки хватает других дел. Тем не менее то, что Лаки оказалась в Вегасе одновременно с ним, взволновало и обрадовало Алекса.

Он быстро прошел мимо двух плавательных бассейнов, мимо залов для игры в покер, пересек казино и на служебном лифте поднялся наверх в комнаты администрации. По пути ему то и дело попадались рабочие, заканчивавшие отделку и наводившие порядок в преддверии скорого открытия.

Дверь в кабинет управляющего была открыта, и Алекс вошел.

— Мистер Вудс! — воскликнул Муни, вставая ему навстречу. — Какой приятный сюрприз!

Почти сразу Алекс увидел Лаки. Она сидела за большим полукруглым столом, на котором громоздились мониторы сети внутреннего наблюдения.

— Алекс? Что ты здесь делаешь?! — удивилась Лаки.

— Что ты здесь делаешь? — ответил он вопросом на вопрос и широко улыбнулся. Алекс всегда был рад видеть Лаки, особенно если поблизости не было ее мужа.

— Мне срочно понадобился человек с правом подписи банковских документов, — объяснил Муни. — Никого другого я не нашел, пришлось вызвать Лаки.

— Ничего не понимаю! — Алекс нахмурился. — Лаки прилетела сюда из Лос-Анджелеса, чтобы подписать несколько бумажек?! Это что, шутка?

— Ты же знаешь — я люблю все делать сама, — ответила Лаки. — Теперь я за это расплачиваюсь. Банковские чеки имеют право подписывать только четыре человека, я в их числе. Остальные трое — очевидно, по случаю выходного дня — оказались недоступны, и вот — я здесь!

— Просто хозяйка никому не доверяет, — ухмыльнулся Муни.

Алекс покачал головой:

— Ты не перестаешь меня удивлять, Лаки!

— А ты меня. Как тебя-то сюда принесло?

— Всю прошлую неделю я работал с этой задницей Билли Мелиной, и теперь мне необходим хотя бы небольшой отдых, чтобы прийти в себя.

— Что, с Билли стало трудно ладить?

— Еще как трудно!.. Ты сама знаешь, как это бывает с актерами: стоит им добиться хотя бы крошечного успеха, и они уже считают себя небожителями. Теперь ему и слова не скажи — он же звезда!..

— Вот не думала, что у Билли начнется «звездная болезнь»!

— «Звездная болезнь» бывает у всех.

— У Ленни не было.

— Твой Ленни — исключение из правил.

— Значит, ты удрал от Билли в Вегас?..

— Именно от Билли я и удрал, как ты выразилась. Я бы уехал в Антарктиду, если бы мне пообещали, что я никогда больше о нем не услышу. — Алекс внимательно посмотрел на Лаки. — Ну а поскольку я приехал не в Антарктиду, а в Вегас, я решил поглядеть, как поживают денежки, которые я вложил в твой отель.

— Ага, похоже — это мне здесь не доверяют!

— Что ты, Лаки! Ты — единственный человек, которому я доверяю полностью, — ответил Алекс вполне серьезно.

— Ужасно мило с твоей стороны, — сказала Лаки, пытаясь сохранить шутливый тон.

— Разве ты не устраиваешь завтра прием в честь отца?

— Устраиваю. Именно поэтому через пару часов я лечу обратно в Лос-Анджелес.

— Значит, ты здесь одна? — решил наконец уточнить Алекс, который все это время опасался, что из соседней комнаты вот-вот появится Ленни и все испортит.

— Нет. Со мной приехали Бобби и Бриджит.

— Где же они?

— Не знаю. — Лаки слегка пожала плечами. — Бобби хотелось посмотреть местных стриптизерш. Можешь к нему присоединиться, если хочешь.

— Терпеть не могу стриптизерш.

— Вот как?

— Именно так.

Они обменялись долгими, пристальными взглядами.

«Ах, если бы не Ленни!..» — подумала Лаки и первая отвела глаза.

* * *

Ланч в ресторане «У Джеффри», стоявшем на высоком утесе над самым океаном, оказался довольно романтичным, несмотря на то что был самый разгар дня. Винес съела омара и целое блюдо креветок. В промежутках между едой они с Билли держали друг друга за руки, и Винес гадала, почему это еще совсем недавно она в нем сомневалась. Ведь все было в порядке — так, во всяком случае, казалось ей теперь. Недоразумение разрешилось, и она, позабыв о собственных сомнениях, считала, что утро выдалось прекрасным. Чего стоила одна только поездка на мощном мотоцикле Билли, когда она держалась за его кожаную куртку, а он все прибавлял и прибавлял газ, пытаясь уйти от бросившихся в погоню папарацци. А теперь еще этот романтический обед вдвоем… Глядя на Билли, сидевшего напротив нее, Винес чувствовала себя так, словно ей снова было шестнадцать и она в первый раз влюбилась. Нет, что ни говори, а в том, что ее любовник был молод, плюсов было куда больше, чем минусов. Как она ни старалась, ей не удавалось представить Купера, который мчится на мотоцикле по горной трассе со скоростью восемьдесят миль в час. Ее бывший муж предпочитал комфортные лимузины, наемных водителей, охрану… Да и в остальном он тоже жил жизнью настоящей кинозвезды, даже в мелочах стараясь соответствовать собственному рекламному образу. В последнее время до нее стали доходить слухи, что ее бывший муж собирается заняться политикой. Что ж, большому кораблю — большое плавание, хотя Винес была уверена: с его репутацией Купера могли выбрать разве что в директоры-попечители публичного дома.

Тут мысли Винес потекли по иному руслу. Теперь, когда ее отношения с Билли наладились, она могла снова сосредоточиться на своей карьере. В следующем месяце она собиралась поработать в студии звукозаписи и свести последние треки нового компакт-диска, чтобы тот появился в продаже одновременно с началом ее концертного турне по пятнадцати городам Соединенных Штатов. После турне Винес планировала сняться в двух фильмах, а еще нужно было проследить за выпуском новой туалетной воды «Винес» и пробной линией эксклюзивной спортивной одежды с ее именем. Кроме того, она обещала Лаки, что обязательно выступит на открытии «Ключей» с новой песней. Предполагалось, правда, что ее появление будет сюрпризом для всех, однако новую песню все равно нужно было репетировать, записывать фонограмму, отрабатывать выступление с танцевальной группой, к тому же было бы неплохо проверить, какая акустика будет в новом зале гостиничного комплекса. Словом, дел было невпроворот, а ее расписание и без того трещало по всем швам.

— Ты о чем-то задумалась? — проговорил Билли, наклоняясь к ней через стол. — О чем?

— Я думала, как было бы здорово, если бы мы с тобой могли вот так встречаться каждый уик-энд, — ответила она, с любовью глядя на него.

— Ну, тебе бы это очень быстро наскучило, — сказал Билли, покровительственно похлопывая ее по руке.

— Никогда! — воскликнула Винес. — Я…

Она хотела сказать ему еще несколько теплых, прочувствованных слов, но ей помешали. Незнакомая полная женщина в лиловом брючном костюме плюхнулась за их столик и сунула под нос Билли раскрытый блокнот.

— Моя дочь никогда меня не простит, если я не попрошу у вас автограф, — пропыхтела толстуха. — Она от вас просто балдеет! Подпишите, а?.. Вот спасибо! Моя Клара будет на седьмом небе от счастья!

Билли небрежно расписался на блокноте и протянул его Винес. Толстуха в лиловом попыталась было возразить, но узнала Винес — и поплыла. Оказывается, ее дочь «балдела» и от Винес тоже.

Винес поспешно поставила на чистом листке свою подпись и попросила Билли расплатиться.

Увы, им так и не удалось побыть обычными людьми. Вторжение женщины в лиловом разрушило романтическое очарование обеда вдвоем, и все же Винес была счастлива.

Уже давно она не чувствовала себя такой беззаботной и… юной.

34

Фирма, которую Энтони Бонар зарегистрировал в Мехико-Сити, нужна была ему исключительно для конспирации. На самом деле за фасадом процветающей экспортно-импортной компании скрывалась торговля наркотиками — самый грязный после торговли оружием вид криминального бизнеса.

И самый доходный.

Войдя в офис, Энтони кивнул двум доверенным помощникам, которых он вызвал, еще когда летел в самолете. Пора было обсудить кое-какие вопросы — поставку, доставку, оплату и прочие важные мелочи.

Безопасности Энтони тоже уделял немало внимания. Каждое утро его кабинет осматривал специалист-электронщик — искал «жучки». Этого требовал бизнес. Одна ошибка — и все могло кончиться очень и очень печально, и Энтони всегда был настороже.

Его кабинет был большим и просторным. У дальней стены стоял огромный рабочий стол, напротив него — кожаный диван и несколько мягких кресел. Бар в углу был наполнен самыми разнообразными напитками. Одну стену от пола до потолка занимали книжные полки. За ними скрывалась потайная дверь, которая вела в «секретную комнату». Там Энтони работал с записями, которые нельзя было показывать даже самым доверенным помощникам. Войти в «секретную комнату» мог только он — специальное устройство, открывавшее вход, было настроено на отпечатки его пальцев. Там же стояли три сейфа, битком набитые наличными для расплаты с поставщиками. Имелся в комнате и второй выход, который вел прямо на улицу. Этим путем Энтони мог незаметно покинуть офис в случае чрезвычайных обстоятельств.

Совещание с помощниками заняло два часа. Обсудив последние сделки и наметив новые, Энтони велел Грилю подогнать машину. Пора было возвращаться домой.

— Позвонить миссис Бонар, предупредить, что вы едете? — спросил охранник.

— Нет. — Энтони покачал головой. — Я хочу устроить ей сюрприз.

Грилю впору было удивиться — босс еще никогда не поступал подобным образом. Обычно Энтони загодя предупреждал Ирму о своем возвращении, но сегодня он решил этого не делать, поскольку все равно собирался провести дома только одну ночь. Завтра они все отправятся в Акапулько. Энтони хотелось отдохнуть и развеяться — что ни говори, а инцидент с Тасмин оставил у него в душе неприятный осадок.

Ирма в любом случае будет рада его видеть, подумал Энтони. Особенно когда узнает, что они едут в Акапулько и что он велел привезти туда же детей.

По дороге домой Энтони позвонил в Майами и велел позвать к телефону гувернантку.

— Соберите вещи детей и соберитесь сами, — приказал он. — Вы едете в Акапулько. Завтра никуда не отлучайтесь — мой секретарь созвонится с вами и скажет насчет билетов.

— Боюсь, дети будут не очень довольны, мистер Бонар, — возразила гувернантка. — Они уже договорились с друзьями и…

— Пусть отменят все договоренности, — перебил Энтони не терпящим возражений тоном. — Или пусть возьмут друзей с собой, если им не захочется с ними расставаться. Короче говоря, вы должны уговорить их ехать, в противном случае вы у меня больше не работаете!

* * *

Бросив взгляд на часы, стоявшие на ночном столике, Ирма увидела, что уже почти пять. Луис, разбросавшись во сне, спал на кровати рядом. Садовники работали в усадьбе с восьми до четырех, и она подумала, что ей нужно побыстрее выставить парня, чтобы не вызвать подозрений у охранников на воротах. То, что Луис находился на территории целый день было нормально, но всю ночь?.. Не-ет, слишком рискованно, слишком опасно.

Приподнявшись на локте, Ирма нежно погладила Луиса по мускулистой груди.

— Тебе пора идти, — прошептала она. — Уже поздно.

Луис проворчал что-то по-испански и, перевернувшись на спину, потянулся.

— Тебе пора идти, — повторила Ирма. — Вставай.

— Си, миссус Бонар, — ответил он. — Очень карашо.

— Ты заговорил по-английски? — удивленно воскликнула она.

— По-английский, си, — повторил он, и по его обожженному солнцем лицу поползла смущенная улыбка.

Ирма кончиками пальцев коснулась его щеки.

— Каждый раз, когда мы будем вместе, я буду учить тебя одному слову, — пообещала она. — Повторяй за мой: «любовь». Ну?..

— Лубовь, — сказал Луис, скатываясь с кровати. — Лубовь, си?

— Си, — машинально ответила она, глядя, как он собирает разбросанную по полу одежду и начинает одеваться. Луис был, что называется, «лакомый кусочек». Так, во всяком случае, сказала бы про него сестра Ирмы, которая осталась в Омахе.

Повинуясь внезапному порыву, она тоже соскочила на пол и, подбежав к Луису, обняла за шею и крепко поцеловала.

— Адиос, Луис, — негромко сказала она. — Маньяна? Завтра?

— Завтра, си. — Луис кивнул.

Ирме было очень приятно, что Луис пытается запомнить хотя бы несколько слов по-английски. Она считала — это потому, что ему не все равно. Конечно, ей очень хотелось, чтобы он остался на всю ночь, но она не знала, как перехитрить охранников. Нет, невозможно… Если Луис останется, они об этом узнают и сразу все поймут.

Потом Луис ушел, а Ирма осталась одна. Одна — и одинокая ночь впереди. И так — изо дня в день, неделя за неделей, месяц за месяцем. Энтони не разрешал ей даже приглашать гостей, пока его не было. Интересно, чем, по его мнению, она должна была заниматься, пока он развлекался со своими шлюхами в Нью-Йорке или в Майами? Вышивать? Вязать салфеточки?

Нет, так продолжаться не может, снова подумала Ирма, и эта мысль доставила ей острое наслаждение. Она уйдет от него, непременно уйдет. Нужно только все обдумать и немного подождать.

* * *

Перед тем как выйти из особняка, Луис ненадолго задержался в просторной, отделанной мрамором прихожей. Подумать только, что все это принадлежит одному человеку — дом, сад, женщина…

Нет, не совсем так. Сеньор Бонар может владеть множеством вещей, но женщина ему не досталась! Женщина принадлежит ему, Луису, и он может взять ее, когда захочет.

С этой приятной мыслью Луис выскользнул в парадную дверь.

Пройдя за дом, он сел в свой старенький пикап, завел мотор и поехал к главным воротам.

Луис был уже у самого выезда из поместья, когда один из охранников сделал ему знак остановиться.

Выругавшись вполголоса, Луис нажал на тормоз. В охраннике он узнал Сезара — бывшего дружка своей шлюховатой сестры Люсии. Сезара Луис не любил — уж больно тот был пронырлив и себе на уме.

— Привет, Луис, — окликнул его Сезар, ковыряя в зубах. — Как делишки?

В ответ Луис неопределенно пожал плечами. Нормально, мол, дела.

— Что-то ты сегодня припоздал, — заметил Сезар, поглядев на часы. — Уже начало шестого.

— Мне нужно было кое-что доделать, — пробормотал Луис.

— Что именно? — поинтересовался охранник.

— Пересадить цветы в доме сеньоры, — ответил Луис.

— Что-то ты часто там бываешь, — сказал Сезар.

— Если сеньора Бонар хочет, чтобы я пересадил цветы, я должен это сделать. Это моя работа.

— Ну конечно… — усмехнулся охранник.

Луису очень хотелось послать его куда подальше, но он сдержался. Сезар, похоже, что-то задумал.

— Как поживает твоя женушка? — поинтересовался тот.

— Спасибо, неплохо, — осторожно ответил Луис. — А что?..

— Нет, ничего… Просто… Передавай ей мои наилучшие пожелания. Впрочем, лучше я сам. Твоя сестра давно приглашает меня зайти поужинать.

— Конечно, приходи, мы будем очень рады, — солгал Луис. Отчего-то ему вдруг стало не по себе. Пожалуй, он действительно проводит в доме слишком много времени, хотя… Почему бы и нет? Никто ведь не знает, чем он там занимается на самом деле.

— Давай, открывай, — сказал он. — Сегодня я и впрямь немного припозднился.

— А ты знаешь, кто к нам едет? — спросил Сезар, не двигаясь с места.

— Кто? — Луису было наплевать, кто едет и куда. Ему хотелось только одного — чтобы этот подонок поскорее открыл ворота.

— Сеньор Бонар — вот кто!

— Правда?

— Ну да, — ответил Сезар, поглаживая свои тонкие, черные усики. — А вот, кстати, и он сам…

На дороге за воротами действительно показался шикарный белый «Мерседес».

— Прими в сторону, деревенщина, пропусти хозяина! — прикрикнул на Луиса Сезар и побежал открывать ворота.

Луис отъехал к обочине и снова остановился, глядя в окно на приближающуюся машину. Он работал в усадьбе уже несколько месяцев, но еще никогда не видел сеньора Бонара. За все это время босс еще ни разу не приезжал домой, к жене.

Когда тяжелые ворота откатились в сторону, Энтони Бонар опустил стекло «Мерседеса» и, бросив взгляд на Луиса, сидевшего за рулем помятой «Тойоты», жестом подозвал к себе охранника.

— Это еще кто? — с подозрением спросил он.

— Один из садовников, сеньор. Он уже уезжает, — отрапортовал Сезар, вытягиваясь по стойке смирно.

— Понятно. Происшествий не было?

— Никаких происшествий, сеньор. Все в порядке.

— Пусть так будет и впредь.

И Энтони бросил на Луиса еще один взгляд. На мгновение глаза их встретились, и Луис почувствовал, как его пробрала дрожь. Такого ледяного взгляда он не видел ни у кого.

35

События развивались совсем не так, как планировал Генри. Ему нужна была только девчонка, но она притащила с собой какого-то родственника. И теперь его присутствие могло все испортить.

Надежно заперев Марию, или Макс, как она себя называла, в одной из комнат, Генри попытался придумать какой-нибудь выход. Больше всего ему хотелось пристрелить этого так называемого «брата» и закопать тело в лесу, но он понимал, что это было бы большой ошибкой. Генри вовсе не улыбалось попасть в тюрьму за преступление, совершать которое он не собирался, поэтому он и оставил парня в багажнике машины в надежде, что его осенит. Когда же этого не произошло, он отогнал машину за дом, где стоял крепкий бревенчатый сарай без окон. Генри собирался тихо-мирно запереть Туза в сарае и оставить до лучших времен, но когда он открыл багажник, чуть было не произошла неприятность. Парень проявил неожиданную прыть; выскочив из машины как чертик из табакерки, он осыпал Генри бранными словами и едва не сбил с ног.

К счастью, Генри сумел удержаться на ногах, да и револьвер был у него под рукой. Стоило показать парню ствол, как он тотчас заткнулся. Раньше Генри как-то не думал о том, какую власть над людьми дает оружие. Револьвер он взял с собой просто на всякий случай, потихоньку стащив из отцовской коллекции приглянувшийся экземпляр — как раз такой, чтобы был не слишком тяжелым, а выглядел повнушительнее. Обращаться с оружием Генри умел — когда ему было двенадцать, отец взял его с собой в охотничье путешествие, в которое он отправился вместе с несколькими партнерами по бизнесу. Они перелетели в Канаду на частном самолете и отправились на снегоходах в заповедную тайгу, убивая на своем пути все живое. Именно тогда отец заставил Генри застрелить сначала кабана, а потом и несколько других животных, имевших неосторожность попасться охотникам на глаза.

Никакой особой радости от этой бойни Генри, однако, не испытывал. Ему не нравилось стрелять, не нравилось пачкаться в крови убитых и раненых животных, которых нужно было добивать, а потом потрошить и снимать шкуры. Впрочем, с оружием он обращаться все же научился, и сейчас это ему пригодилось. Продолжая угрожать Тузу револьвером, Генри загнал его в сарай и надежно запер. Конечно, он не надеялся решить проблему таким образом, но пока годился и такой вариант. Потом он что-нибудь придумает.

Закончив с этим неприятным делом, Генри внезапно поймал себя на том, что не знает, что ему дальше делать с Марией. Именно с Марией — мужское имя Макс, которое она себе присвоила, нисколько не подходило хорошенькой юной девушке. А то, что девчонка по-настоящему красива, Генри понял сразу. Красива, прелестна, очаровательна… Она оказалась намного привлекательнее матери, во внешности которой было слишком много экзотического, чисто итальянского. Черты лица Марии были мягче, кожа — светлее, губы — полнее, а глаза… Таких больших изумрудно-зеленых глаз Генри не видел еще никогда ни у кого.

Ничего подобного он не ожидал и потому — растерялся. Генри был уверен, что девчонка окажется маленькой избалованной стервой, совсем как ее мамаша. Однако, разглядев ее как следует, он понял, что Мария никогда не сможет стать такой же жестокой холодной дрянью, как ее мамаша. Она была… особенной, и Генри сразу это почувствовал.

Сейчас ему следовало пойти к ней, утешить, сказать, что все будет хорошо, но он почему-то никак не мог заставить себя сделать это. Лучше не торопить события, решил Генри. Лучше подождать до утра и дать эмоциям «отстояться», как любил говорить его отец, предпочитавший к любому делу приступать с холодной головой. А о своей голове Генри не мог сказать такого. Он буквально не находил себе места, нервничал, томился и даже пытался грызть ногти, хотя от этой детской привычки высокооплачиваемый психоаналитик избавил его лет пятнадцать тому назад. Пожалуй, причина была в том, что ему очень хотелось понравиться Марии, но, заперев ее в комнате и приковав к кровати, он едва ли создал благоприятную почву для настоящего знакомства.

Нужно было что-то придумать, чтобы произвести на девчонку хорошее впечатление. И тогда, быть может, он сумеет ей понравиться.

* * *

В субботу утром Генри проснулся от воплей Макс-Марии. К счастью, когда его отец строил этот домик, он прикупил и лес на много миль вокруг, поэтому услышать ее никто не мог. После смерти Логана никто, кроме Генри, сюда не ездил, так что у него даже сложилось впечатление, что об охотничьем домике все забыли. Это, впрочем, ничего не меняло, поскольку после смерти матери все имущество Уитфилд-Симмонсов должно было в любом случае перейти к нему. Генри даже подумывал о том, чтобы продать пасаденский особняк и перебраться сюда, в глушь, где его никто не потревожит.

Потом ему пришло в голову, что, если ему удастся завоевать доверие Марии и рассказать ей, какой эгоистичной дрянью была ее мать, в следующий раз она, быть может, поедет сюда с ним добровольно. Да и в этот раз все могло быть по-другому, если бы она не притащила с собой этого идиота брата! Будь он проклят, этот сопляк!.. С ним нужно было что-то делать, а что — Генри представления не имел. Если бы не Туз — дурацкое имя, кстати! — все было бы совершенно иначе. В конце концов, они с Марией так мило общались по Интернету, и она так много о нем знала! Тот факт, что Генри послал ей не свое фото, не мог, с его точки зрения, иметь большого значения. В конце концов она бы привыкла к нему, поняла, что он за человек, а внешность — дело десятое. Генри уже и не помнил, на каком сайте он обнаружил снимок этого никому не известного манекенщика. На такого — он знал — Мария обязательно клюнет, а вот если он пошлет ей свои портрет, девчонка может и не прийти: в этом возрасте все они тщеславны и обращают внимание на лицо и фигуру, а отнюдь не на душу.

Да, Генри отлично понимал, что он — далеко не самый красивый в мире мужчина, однако это не означало, что у него нет никаких достоинств. Он-то чувствовал в себе настоящий актерский талант, чувствовал, что может заткнуть за пояс таких, как Билли Мелина, чьим единственным козырем была смазливая внешность и так называемая сексуальность.

Билли Мелину Генри ненавидел почти так же сильно, как Лаки Сантанджело. Но Марию он ненавидеть не мог. Стоило ему заглянуть в эти бездонные изумрудные глаза, как он тотчас забыл о ненависти. Даже наоборот…

Ночью Генри отогнал «БМВ» Марии назад в Биг-Беар и поставил на стоянке у «Кей-Марта». Разумеется, прежде чем покинуть машину, он тщательно стер с руля и приборной доски все отпечатки, чувствуя себя настоящим преступником, что было как минимум смешно, поскольку никакого преступления он не совершал. Правда, он взял с собой ноутбук Марии, найденный под пассажирским сиденьем, но ведь он его не крал! В хижину Генри вернулся на своем «Вольво» и, поставив его у дверей кухни, стал разгружать припасы, которые купил, перед тем как пуститься в это захватывающее путешествие.

Когда Генри загрузил холодильник продуктами, он растопил камин и постарался придать большой комнате максимально уютный вид. Уже под утро он устроился в гостиной на складной койке и, накрывшись одеялом, задремал.

Сейчас было позднее утро, и Мария вопила во все горло, требуя, чтобы ее немедленно выпустили. При мысли, что сейчас он увидит ее снова, Генри испытал небывалый душевный подъем. Но что она скажет, когда увидит его на пороге комнаты? Он был уверен, что его пленница проголодалась и хочет пить, поэтому, перед тем как идти к ней, он приготовил поднос с нарезанными дольками фруктами, стаканом апельсинового сока и парочкой пшеничных тостов. Жаль, нет цветов. Большая алая роза в высокой вазе была бы в самый раз.

Отворив дверь, Генри увидел, что Мария сидит на полу. Ее нога, прикованная к спинке кровати, нелепо задралась вверх. Лодыжка под кольцом слишком тугих наручников опухла и покраснела, и Генри понял, что совершил непростительный промах.

— Кто ты такой?! — проревела Макс, едва увидев его на пороге. Ее осунувшееся личико было искажено яростью, изумрудные глаза сверкали. — Какого черта тебе от меня надо? Имей в виду — я тебя ненавижу! Подонок! Извращенец поганый! Освободи меня немедленно, слышишь?!

Генри был потрясен. Он не ожидал, что ее реакция будет столь бурной. Она его ненавидит?! Нет, не может этого быть, ведь он не сделал ей ничего плохого!

Оскорбленный в лучших чувствах, Генри поставил поднос на край кровати.

— Я подумал, что ты, наверное, проголодалась, — сказал он, решив во что бы то ни стало держаться корректно и вежливо. — Ты любишь фрукты?

— Что мне теперь, благодарить тебя, что ли? — огрызнулась она, бросая на Генри еще один яростный взгляд. — И вообще, мне нужно в туалет!

— Я не могу пустить тебя в туалет, пока ты не пообещаешь не делать глупостей, — ответил Генри и сам поморщился — до того фальшивой показалась ему эта фраза. Как в третьеразрядном фильме про гангстеров. — И, пожалуйста, не кричи так громко. Ведь мы — разумные люди и всегда можем договориться.

— Если ты не пустишь меня в туалет, мне придется нассать прямо на пол! — пригрозила Макс.

Грубое слово вызвало у Генри брезгливую гримасу. Приличные девочки не должны так выражаться. Впрочем, он тут же вспомнил, что Марию воспитывала Лаки Сантанджело. Откуда ей было набраться хороших манер?

— Хорошо, я пущу тебя в… в ванную комнату, но помни: я тебе доверяю! — предупредил Генри, сунув руку в карман, где лежал ключ от наручников.

— Ты мне доверяешь?! — снова заорала она. — Нет, ты точно больной! Псих гребаный!

Ну вот, огорчился Генри, опять она ругается. Совершенно очевидно, что эту привычку она переняла у своей матери.

Наклонившись к кровати, он открыл замок наручников, и Мария резво вскочила, но тут же покачнулась. Взяв ее под руку, Генри проводил девушку до двери маленькой ванной комнаты, которую Логан Уитфилд-Симмонс, не признававший удобства вне дома, пристроил незадолго до своей безвременной кончины.

— Ты, конечно, собираешься стоять и смотреть, как я буду делать свои дела? — спросила Макс, когда он взялся за ручку двери, чтобы открыть ее перед ней. — Это тебя заводит, да?

— Нет, — кротко ответил он. — Я не буду смотреть, но я подожду тебя снаружи.

Юркнув внутрь, Мария захлопнула дверь перед самым его носом.

Нет, не так он представлял себе их первое утро. План, который он составил, был безупречным и четким. Они должны были приехать в хижину вместе и приятно провести вечер, болтая обо всех тех вещах, о которых так подробно писали друг другу в мейлах. Заодно он бы постарался вызнать побольше о матери Марии. Только потом Генри собирался решить, как он поступит дальше, но события с самого начала стали развиваться по иному сценарию.

Что и говорить — Генри был не очень доволен тем, как все повернулось, и вместе с тем, как ни странно, не испытывал ни малейшего разочарования. В конце концов, девчонка была у него в руках. И они были здесь совершенно одни. Мария Сантанджело оказалась полностью в его власти. Это было новое, еще не испытанное чувство, и Генри находил его волнующим и весьма приятным.

Потом он вспомнил о запертом в сарае за домом двоюродном братце и помрачнел. Что делать с ним? Нельзя ведь допустить, чтобы парень умер с голода. Можно было, конечно, накачать его наркотиками, но никаких наркотиков в доме не было. Генри не мог и предположить, что они ему понадобятся.

«Нужно его убрать! — прозвучал у него в ушах чей-то тоненький голосок. — Убить! Другого выхода нет!»

* * *

Борясь с подступающей паникой, Макс быстро обследовала крошечную ванную комнату, в которой едва поместились сидячая ванна, небольшой умывальник и деревянный стульчак. Высоко под потолком имелось единственное окно, но оно было слишком маленьким, и Макс не смогла бы протиснуться наружу, даже если бы сумела до него добраться.

Положение, в которое она попала, представлялось Макс чистой воды безумием. Неужели ее и в самом деле похитили? Или ей это снится? Может быть, она заснула и ей привиделся весь этот кошмар? Если так, оставалось только надеяться, что скоро она проснется, и ничего этого не будет.

Потом Макс снова спросила себя, не имеют ли Куки и Гарри какого-то отношения к происшедшему. Уж больно странным казался ей похититель — до сих пор он не сделал ей ничего по-настоящему плохого и даже, кажется, старался быть вежливым… Но нет, это было маловероятно. Просто он псих, а психи часто ведут себя как нормальные, оставаясь при этом совершенно непредсказуемыми.

Осторожно встав на деревянный стульчак, Макс попыталась дотянуться до окна под потолком. Ей удалось даже коснуться рамы, но сдвинуть ее с места она не смогла — очевидно, окно было забито.

— Черт! — пробормотала Макс и, спрыгнув на пол, включила воду и быстро помочилась.

— Ты скоро? — спросил из-за двери Генри-Грант.

— Я вообще никогда отсюда не выйду, грязный извращенец! — крикнула Макс, поспешно натягивая джинсы.

— Тогда мне придется войти, — сказал он, открывая дверь, которую Макс опрометчиво забыла запереть. — Дай-ка мне взглянуть на твою ногу, — добавил Генри-Грант, наклоняясь вперед. — Болит?

— Какая тебе разница, ведь ты все равно собираешься прицепить меня снова! — дерзко ответила она, резким движением отбрасывая назад густые, черные волосы.

— Нет, если ты пообещаешь мне не убегать, — сказал он, любуясь ее разрумянившимся лицом.

— Да как ты вообще посмел надеть на меня эти идиотские наручники? — возмутилась она. — Как это тебе только в голову пришло, ублюдок?!

— Такие выражения не пристали юной леди, поэтому я попросил бы тебя не выражаться, — чопорно сказал Генри, думая о том, как было бы здорово, если бы Мария перестала орать и браниться.

— Я тебе не леди, козел! — огрызнулась она.

Вместо ответа он взял ее за плечо и повел назад в спальню.

— Ты хоть соображаешь, что ты делаешь, кретин?! — продолжала Макс. — Ты меня похитил — наставил на меня пистолет и заставил ехать с тобой! Это федеральное преступление, мистер, поэтому когда тебя поймают, то упрячут за решетку лет на сто!

— Меня никогда не поймают, — уверенно возразил Генри, которому этот обмен репликами начинал нравиться. Какой темперамент, думал он. Ах если бы она только пореже употребляла всякие слова, которых набралась у своей крутой матери!

— А где Туз? Что ты сделал с моим братом? — требовательно спросила Макс.

— Ему ничто не грозит, — ответил Генри, снова застегивая наручники у нее на ноге.

— Откуда мне знать, что ты не врешь?

— Можешь мне не верить, но это правда.

— А по-моему, ты и соврешь — недорого возьмешь. Человек, который способен… Короче, имей в виду, моя семья будет меня искать. Меня, наверное, уже ищут, так что лучше тебе отпустить нас по-хорошему, пока тебя не нашли. Потому что, если тебя найдут, тебе будет очень, очень плохо. Моя мама — она тебя просто за яйца подвесит!

— Ты очень красивая девочка, которая очень любит грязные слова, — сказал Генри, с осуждением поджав губы. — Твоей маме следовало бы промыть тебе рот с мылом!

— Слушай, откуда ты такой взялся? — Макс насмешливо прищурилась. — Из прошлого века, что ли?

Генри только головой покачал. Ему очень не нравилась эта вербальная агрессия, но он не знал, как заставить Марию говорить повежливее. А может быть, это потому, что она знает — он не причинит ей вреда?

Как она тонко все чувствует! Поистине, он и она буквально созданы друг для друга!

36

Посидев за рулеткой всего час или около того, Бриджит стала богаче на несколько десятков тысяч долларов. Сегодня ей везло, и Бриджит лучезарно улыбалась. Бобби, который играл за соседним столиком в кости, то и дело подходил к рулетке, чтобы проверить, как идут у нее дела, а потом возвращался обратно.

— Рулетка — игра для идиотов, — заметил он, когда Бриджит придвигала к себе очередную кучку выигранных фишек. — Как же получается, что ты все время выигрываешь?

— Сама не понимаю, — удивленно отвечала Бриджит, сверкая голубыми глазами. — Я все время ставила на одиннадцать и — можешь себе представить? — одиннадцатый номер выпадал три раза подряд!

— Нам пора, Бриджит, — сказал Бобби, бросив взгляд на часы.

— О нет, еще немножко!

— Вот не знал, что ты такая азартная!

— Вовсе я не азартная!

— Да? А мне было показалось…

— Когда кажется — креститься надо, — холодно прокомментировала Бриджит, ставя на расчерченное сукно стопку фишек. — И вообще, я должна сосредоточиться, а ты меня отвлекаешь.

— Смотри, не просади все, — предупредил Бобби.

— Это не входит в мои намерения.

— И постарайся не подцепить какого-нибудь горячего парня, — добавил он, заметив, что вокруг стола собралось немало мужчин, и все без исключения смотрят на Бриджит. Этого, впрочем, следовало ожидать. Его племянница была невероятно хороша даже по высоким вегасским стандартам.

— Почему бы нет, Бобби? — с самым невинным видом спросила Бриджит и захлопала ресницами. На самом деле она прекрасно знала, какое внимание привлекает, и наслаждалась этим.

— Потому что сегодня я за тобой присматриваю. Не забудь — я твой большой строгий дядя.

— Ты хотел сказать — маленький дядя, — парировала она и ухмыльнулась. — В конце концов, я на девять лет тебя старше.

— Хорошо, я — маленький дядя, который присматривает за своей большой сексуальной племянницей. И вот что я тебе скажу…

— Тише… Спугнешь удачу! — нетерпеливо перебила Бриджит, расставляя по номерам еще несколько фишек. Крупье запустил колесо рулетки. Бриджит снова выиграла и испустила ликующий вопль.

— Я и не знал, что несколько тысяч долларов так тебя заводят, — шепнул ей на ухо Бобби.

— Ты совершенно прав, Бобби, — ответила Бриджит, сгребая выигранные фишки. — А знаешь почему? Потому что эти деньги — мои, и только мои. Я ни от кого их не унаследовала. Я, можно сказать, сама их заработала!

— Хорошо, получай в кассе свой выигрыш, и пойдем выпьем по коктейлю.

— Я бы предпочла что-нибудь съесть.

— Одно другому не мешает. Главное, успеть вовремя бросить игру. Говорят, рулетка переменчива.

— Если ты настаиваешь… — Бриджит вздохнула и неохотно подвинула свои фишки к крупье.

* * *

— Как насчет того, чтобы сходить в «Спаго»? У них там замечательная пицца. Я угощаю, — предложил Алекс. Ему очень хотелось, чтобы Лаки сказала «да». Теперь, когда Ленни не было поблизости, он не хотел упускать случай побыть с ней наедине.

— В «Спаго», говоришь? — рассеянно переспросила Лаки, перебирая на столе стопки чеков, заявок, накладных.

— Ты ведь уже подписала все, что нужно, правда?

— Да, конечно, но раз уж я здесь, я хотела бы взглянуть еще на кое-какие бумаги… — пробормотала она.

— Это действительно так срочно?

— Ну… — Лаки заколебалась. — Наверное, я могла бы просмотреть их и в понедельник, когда я сюда вернусь, но…

— Ступай поешь, — вмешался Муни. — Раз уж ты здесь, нужно отдыхать, а не работать. Поужинай с этим типом, брось пару монет в игральный автомат…

— Разве я похожа на девчонку, которая балдеет от игральных автоматов? — удивилась Лаки.

Муни оглушительно расхохотался.

— О’кей, Алекс, — сказала наконец Лаки, отодвигая от себя бумаги. — Для хорошей пиццы у меня всегда найдется время. Может, ты тоже с нами? — добавила она, поворачиваясь к Муни.

— Я пас, — покачал головой подрядчик. — У кого, у кого, а у меня действительно хлопот невпроворот. Но я вас довезу, если хотите.

Через десять минут он уже высаживал их у отеля «Цезарь», откуда Алекс и Лаки прошли на открытую веранду ресторана «Спаго».

— Просто поразительно, что мы оба оказались в Вегасе в одно и то же время, — заметила Лаки, когда они уселись. — Ты меня, случаем, не выслеживал? — добавила она после паузы.

— Конечно, выслеживал, — ответил Алекс и широко улыбнулся. — Я постоянно слежу за тобой, Лаки. Мне, видишь ли, больше нечего делать, вот я и…

— И это ты посылаешь мне дурацкие открытки?

— Открытки?

— Да. Открытки с надписью «Умри, красотка!»?

— Не пойму, о чем ты толкуешь.

— За последние недели я получила несколько одинаковых открыток. И они пришли не по почте — кто-то регулярно опускает их в мой почтовый ящик. Я думала, это приглашение или что-то в этом роде, но Бобби сказал — я должна выяснить, в чем дело.

— Расскажи поподробнее.

— Я уже рассказала все, что знаю.

Юный официант подошел к их столику, чтобы вручить меню и принять заказ на аперитивы.

— Что еще было написано в этих открытках? — спросил Алекс, заказав «Кровавую Мэри».

— В том-то и дело, что ничего, — ответила Лаки. — «Умри, красотка!» — только эти два слова.

— Похоже на название фильма… По-моему, такой фильм действительно когда-то был в прокате.

— Странно, как эти открытки попадают в мой почтовый ящик. Либо кто-то нанял посыльного, либо…

— А что говорит охрана?

— Я отказалась от охраны пару лет назад. Мне не хотелось, чтобы мои дети думали, будто их нужно охранять, да и мне самой тоже не нравилось жить под присмотром и постоянно думать о своей безопасности.

— Охранники и нужны для того, чтобы о ней не думать, — заметил Алекс и нахмурился.

Лаки пожала плечами.

— Я наняла охранников на завтра, когда у нас будет торжество в честь Джино, но это особый случай. В обычные дни мне хочется иметь возможность сесть в собственную машину и спокойно поехать, куда мне нужно. А если за мной будут повсюду ходить вооруженные люди… Бр-р!

— Я говорю не о телохранителях, а об обычной охране, — спокойно возразил Алекс. — О людях, которые присматривали бы за твоим домом. Это тот минимум, который диктует самое обычное благоразумие. Ты у нас человек известный и к тому же богатый. Нет, тебе положительно необходима охрана!

— Не нужна мне никакая охрана, Алекс! — твердо сказала Лаки.

— О’кей, — согласился он, открывая меню. — Давай поговорим о пицце. Какие у тебя пожелания?

— Я бы не отказалась от пиццы с копченой лососиной, — сказала Лаки, радуясь, что Алекс сменил тему.

— В таком случае, мне то же самое, — кивнул он и щелкнул пальцами, подзывая официанта.

После того как они сделали заказ, Лаки откинулась на спинку кресла и окинула Алекса долгим взглядом. Он был уже не молод, но возраст его только красил. Пожалуй, сейчас — в пятьдесят восемь — Алекс выглядел даже лучше, чем когда-либо. Энергичный, привлекательный, невероятно талантливый, он был завидной партией, и Лаки спросила себя, как вышло, что ни одной женщине так и не удалось завлечь его в сети брака.

— А как поживает Линг? — небрежно поинтересовалась она. — Кстати, почему она не с тобой?

— Линг плохо переносит самолет, — сухо ответил он.

— Знаешь, Алекс, — проговорила Лаки, проводя кончиком пальца по ободку своего бокала с водой, — мне кажется, тебе пора жениться. Тебе нужна женщина, которая бы за тобой ухаживала.

— Вот как? — Алекс покачал головой. — И где мне ее найти, эту женщину?

— Ну, об этом я как-то не думала, — небрежно сказала Лаки. — И вообще, это не мое, а скорее твое дело.

— А мне показалось, у тебя уже есть подходящая кандидатура, иначе бы ты не начала этот разговор.

— Нет, никакой кандидатуры у меня нет.

— Правда? — переспросил он, не скрывая сарказма.

— Правда. Сейчас у меня хватает собственных забот, и думать о твоем семейном положении мне, откровенно говоря, некогда, — ответила Лаки, надевая солнечные очки, которая она достала из сумочки.

— Разве здесь так уж солнечно? — ухмыльнулся Алекс, разгадав ее маневр.

— А, пошел ты!.. — лениво огрызнулась Лаки, изо все сил стараясь не улыбаться. Она не могла не признать, что Алекс неплохо ее изучил и знал, что каждый раз, когда ей становилось неловко, она прятала глаза за солнечными очками.

— Я готов, — сказал Алекс. — Назови только время и место, и я там буду!

— Ах, оставь! — сказала Лаки и, не выдержав, рассмеялась.

— Она еще и смеется надо мной! Что за бессердечная женщина! — воскликнул Алекс.

Подошел официант. Он принес «Кровавую Мэри» для Алекса и «Перье» для Лаки.

— И все равно это очень приятно, — добавил Алекс, поднимая свой бокал.

— Что именно?

— Что мы с тобой сидим здесь вдвоем и ведем приятную беседу. Мне это напоминает свидание — настоящее романтическое свидание, как в молодости.

— Никакое это не свидание! — поспешила возразить Лаки. — К тому же мы с тобой не такие уж старые, чтобы вздыхать об ушедших деньках.

— Ты-то не старая, а вот я…

— И не пытайся меня разжалобить, — перебила Лаки. — Мы с тобой просто близкие друзья, которые случайно оказались в одном и том же месте в одно и то же время.

— Близкие друзья, которые больше не встречаются один на один, — заметил Алекс.

— Больше? — уточнила Лаки, слегка приподнимая бровь.

— Когда мы с тобой снимали «Искушение», мы часто оставались вдвоем, — напомнил Алекс. — Я очень хорошо помню то время.

— Я тоже помню, — кивнула Лаки. — И еще я помню, что, кроме нас с тобой, на площадке постоянно толклось множество всякого народа…

— А когда мы оставались вдвоем в монтажной? — напомнил Алекс. — Об этом ты забыла? Или просто не хочешь вспоминать?

— С чего ты взял, будто я готова была снимать с тобой другое кино? — небрежно рассмеялась Лаки.

— Не надо так, Лаки!..

— Как — так?

— Не надо притворяться, будто ты не знаешь, не чувствуешь того, что происходит между нами.

— Алекс! — нетерпеливо воскликнула Лаки. — Я уже сто раз тебе говорила: между нами ничего не происходит и не может произойти. Понятно?

— Это… из-за Ленни?

— Я люблю Ленни, и тебе это хорошо известно. Сколько еще я должна повторять одно и то же?

Алекс вздохнул:

— Мне давно хотелось сказать тебе одну вещь, Лаки…

— Пожалуйста, не надо, — поспешно перебила она и забарабанила по столу пальцами. — Я знаю, что ты хочешь сказать, и я… Я не хочу это слышать!

— А я все равно скажу!

— Нет, Алекс, — твердо повторила Лаки.

Прежде чем он успел что-то ответить, на веранде ресторана появились Бобби и Бриджит. Лаки увидела их и махнула рукой, приглашая к столу. В глубине души она была чертовски рада, что кто-то помешал Алексу излить ей свои чувства.

— О, Алекс! — воскликнула Бриджит. После выигрыша в казино она раскраснелась и была необычно оживлена. — Неужели это ты? Я тысячу лет тебя не видела!

— Да, в последний раз мы действительно встречались довольно давно, — согласился Алекс, вставая. — Рад видеть тебя, детка. И тебя, Бобби, тоже. Я слышал — ты в Нью-Йорке заправляешь самым модным клубом?

— Скажите это моей мамочке, — усмехнулся Бобби. — По-моему, она мне до сих пор не верит.

— Посидите немного с нами, — предложила Лаки. — Мы только что заказали по пицце с копченой лососиной. А вы что-нибудь хотите?

— Я тоже хочу пиццу с копченой лососиной! — Бриджит захлопала в ладоши. — А может быть, даже две. Я просто умираю от голода!

— Хорошо, сейчас я закажу, — сказала Лаки, знаком подзывая официанта.

Алекс бросил на нее грустный взгляд.

— Можно подумать, — пробормотал он, — что в Вегасе нет других ресторанов! И надо же им было появиться именно здесь и именно сейчас.

Лаки кивнула:

— Главное — правильно выбрать время, ведь так?

И они обменялись понимающими улыбками.

37

Когда ближе к вечеру интернет-маньяк снова появился у нее в комнате с подносом еды и бутылкой минералки, Макс была готова встретить его во всеоружии. Почти весь день она ломала голову, что ему сказать, и, кажется, придумала.

— Между прочим, мне только шестнадцать! — заявила она как только он отворил дверь. Пусть знает, что она несовершеннолетняя. Если он ее и не пожалеет, то хотя бы задумается о последствиях. Макс не была уверена, сохранилась ли в Калифорнии смертная казнь, но была уверена, что пожизненный срок может заставить этого козла задуматься. Если, разумеется, мозги у него еще не окончательно съехали набекрень.

— Когда я написала тебе, что мне восемнадцать, я соврала, — храбро продолжала она. — И еще… я не сказала маме, что собираюсь встретиться с незнакомым парнем, поэтому когда она узнает, что я пропала, она всю полицию на ноги поднимет!

— Но ты вовсе не пропала, — терпеливо возразил Генри. — Ты здесь, со мной, и тебе ровным счетом ничто не угрожает.

Глаза Макс неожиданно наполнились слезами. Этот тип — псих, поняла она. И никакие самые разумные доводы на него не подействуют.

— Нет, угрожает! — выкрикнула она. — Ты захватил меня в плен и со вчерашнего дня держишь взаперти! Отпусти меня немедленно, слышишь?!

— Отпущу… в свое время, — сдержанно ответил Генри.

В свое время?.. Что бы это значило?

«Я должна быть сильной, — приказала себе Макс. — Нельзя показывать ему, что я боюсь!» — С детства Лаки вдалбливала ей, что девчонки могут все. Будь сильной, говорила она. Если надо драться — дерись. И никогда не сдавайся!

И Макс тут же поклялась себе, что не сдастся, никогда не сдастся этому психованному неудачнику с лицом хорька и непроницаемыми, безжизненными глазами ушедшего в свои фантазии маньяка.

Набрав в грудь побольше воздуха, она бросила на своего тюремщика гневный взгляд.

— Где Туз? — резко спросила Макс. — Почему ты держишь нас отдельно?

— Не твое дело, — ответил он равнодушно.

— Нет, мое! — возразила она, продолжая сверлить его взглядом. — Где Туз? Где мой брат?

— Я его отослал.

— Врешь!

— Нет.

Он произнес это слово так спокойно, что Макс невольно подумала: а не был ли Туз сообщником интернет-ублюдка? Если ее догадка верна, тогда понятно, почему его нигде не видно. Туз сделал свое дело, получил вознаграждение и смылся, чтобы не оказаться замешанным в… в чем-то более серьезном. Ну конечно! Это даже дураку ясно. Сначала он подослал к ней Туза, чтобы она размякла, а потом сделал вид, будто похищает обоих. Ну и глупа же она была, что попалась на такой дешевый трюк!

От страха Макс вздрогнула.

— Тебе холодно? — спросил интернет-маньяк, внимательно за ней наблюдавший. — Может, принести тебе одеяло? — добавил он заботливо.

— Не холодно, а неудобно, — пожаловалась Макс. — Ты бы лучше отпер эти дурацкие наручники пока я не лишилась ноги!

— Если я тебя отстегну, ты попытаешься сбежать, — возразил он. — Правда, я не сказал тебе… Бежать тут некуда. Мы находимся в глухом лесу в совершенно безлюдном районе, так что даже если ты сбежишь от меня, то из леса не выберешься!

— Я не убегу, — солгала Макс.

— Ты… ты говоришь правду?

— Разве я похожа на идиотку? — ответила Макс, имитируя возмущение.

После непродолжительного колебания он достал ключ и отомкнул замок наручников.

Макс тут же уселась на кровати и принялась растирать распухшую, покрасневшую лодыжку.

— Пожалуй, мне нужно что-нибудь обезболивающее, — жалобно проговорила она. — Я едва могу ступить на ногу!

— Пойду, взгляну, что у меня есть, — ответил он и вышел, заперев за собой крепкую дверь.

Как только интернет-маньяк вышел, Макс вскочила и бросилась к окну, но доски, которыми оно было заколочено снаружи, держались крепко. Тогда она стала обыскивать комнату, но не нашла ничего, что могло бы сойти за оружие.

Черт!..

Макс была разочарована. Если бы ей удалось отыскать старый утюг, ножку от стула или обломок доски, она могла бы треснуть этого ублюдка по голове и вырваться. Ее тюремщик не производил впечатление здоровяка, и она была уверена, что сумеет его вырубить. Пусть ненадолго — главное, успеть скрыться в лесу, чтобы интернет-маньяк не сумел воспользоваться своим пистолетом.

Впрочем, она тут же подумала, что никакого оружия ей не нужно. Макс целый месяц посещала курсы самообороны и была довольно сильной для своего возраста. Нужно только застать этого ублюдка врасплох, пнуть его в яйца и бежать, бежать сколько есть силы.

38

Виллу в Акапулько Энтони любил больше остальных своих домов. Он сам продумал конструкцию этого трехэтажного чуда на побережье, сам позаботился обо всех деталях, включая облицованные итальянским мрамором ванные комнаты (шесть штук) и огромный плавательный бассейн с выложенным черным кафелем дном на краю утеса над заливом.

На примыкавшем к вилле участке росли кокосы и несколько гигантских пальм, а вдоль тропинок высились живые изгороди из бугенвиллей, которые благоухали и цвели голубыми, белыми, розоватыми цветами. В саду было и несколько уголков для обедов на свежем воздухе. Особенно гордился Энтони заключенным в стеклянную трубу лифтом, с помощью которого с верхнего этажа виллы можно было спуститься прямо в сад, в примыкавший к дому павильон для пикников. Эту конструкцию он позаимствовал из фильма «Человек со шрамом».

Кроме того, на территории виллы имелись причал для катеров и небольшая вертолетная площадка, благодаря которым его деловые партнеры могли прибывать и уезжать, не привлекая к себе ничьего внимания. Для бизнеса, которым занимался Энтони, это было не просто удобно, а необходимо.

В порядке виллу поддерживал целый штат слуг, включая чету Соузов: Роза была великолепной поварихой, а Мануэль — экономом, распоряжавшимся садовниками и рабочими в отсутствие хозяина. Они работали у Энтони уже десять лет, — с тех самых пор как была построена вилла, — и за все это время у него не было никаких оснований для недовольства.

Как-то раз фотографии виллы увидела Эммануэль. Дом ей так понравился, что она принялась упрашивать Энтони свозить ее туда. «Твоя вилла такая красивая! — сказала она и вздохнула. — И сексуальная. Мы могли бы заниматься любовью по очереди в каждой комнате. И даже в лифте! — добавила она после многозначительной паузы. — Что скажешь, милый?! Когда ты меня туда отвезешь?!»

Идея Энтони, в общем, понравилась, однако он так и не пригласил Эммануэль в Акапулько. Одно дело развлекать любовниц в других городах, и совсем другое — привезти одну из них в собственный дом. Приличия Энтони, в общем-то, не особенно заботили, однако даже он знал, что существуют границы, переступать которые не следует.

Внезапное возвращение Энтони напугало Ирму. Еще больше она испугалась, когда он объявил, что завтра утром они летят в Акапулько.

— Почему ты не сообщил мне, что приедешь? — спросила она, нервно теребя воротник своей белой блузки. — Мы бы приготовились…

— Как?! Разве ты не любишь сюрпризы? — отозвался Энтони, лаская двух больших псов. Когда он увидел Ирму, ему показалось, что его жена похудела. Правда, она никогда не была толстой — скорее наоборот, однако сегодня она выглядела какой-то особенно изящной и свежей. Разумеется, ей было далеко и до Эммануэль, и до Карлиты, но для матери двоих детей она выглядела очень и очень неплохо.

Этой ночью он позволил Ирме сделать себе минет, а на следующее утро они уже летели в Акапулько в компании двух других супружеских пар, с которыми Энтони любил проводить время. Фанта и Эмилио Герра были богатыми мексиканцами, сколотившими себе состояние на торговле одеждой. Иннес и Ральф Мастерс были американцами, постоянно проживавшими в Мехико-Сити. Оба мужчины восхищались деловой хваткой Энтони, а их жены были не прочь переспать с ним. То, как обе супружеские пары пресмыкались перед ним, доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Они смеялись его шуткам, аплодировали ему, когда он пел под караоке, превозносили до небес его богатство и щедрость.

И Энтони это нравилось.

Да и кому бы не понравилось, когда им восхищаются?

* * *

Каждый раз, вспоминая о том, как она чуть не попалась, Ирма внутренне содрогалась. Страшно подумать, что было бы, если бы Энтони застал ее с Луисом! Она даже представить себе не могла, какой была бы его реакция. Только одно Ирма знала точно — это было бы ужасно, по-настоящему ужасно. Ей повезло, и все же опасность была так близко, что она чувствовала себя потрясенной до глубины души и уже не раз задумывалась, стоит ли в будущем так рисковать?!

Внезапное возвращение Энтони было событием в высшей степени необычным. Ирма уже и не помнила, случалось ли что-то подобное в прошлом. Скорее всего — нет. Энтони или кто-то из его помощников всегда загодя звонил ей и предупреждал о скором приезде. После таких звонков в усадьбе поднималась суматоха: слуги убирали комнаты, чистили мебель и ковры, охранники возили собак в ветклинику, секретари посылали открытки-извещения друзьям и знакомым, чтобы к приезду хозяина все было готово и в идеальном порядке.

Но на этот раз Энтони не только вернулся домой совершенно неожиданно. Едва переступив порог, он объявил онемевшей от неожиданности Ирме, чтобы она собирала вещи, потому что завтра утром они оба летят в Акапулько. Ирме в Акапулько не хотелось, но отказаться она не посмела, тем более что Энтони тут же добавил, что и дети тоже приедут туда из Майами. Это было хоть какое-то утешение.

Ночью Энтони грубо лапал ее в течение примерно минуты, потом схватил за волосы и заставил наклонить голову. Ирма прекрасно поняла, чего он от нее хочет. Не подчиниться ей и в голову не пришло; последствия подобного непослушания могли быть ужасны, поэтому она зажмурила глаза и притворилась, будто ласкает не Энтони, а Луиса. Должно быть, благодаря этой уловке ей удалось справиться со своей задачей — Энтони быстро кончил и через пару минут уже храпел.

Утром — как только подъехали извещенные Энтони друзья, они отправились в аэропорт и погрузились в самолет.

Возможно, при других обстоятельствах Фанта и Иннес даже понравились бы Ирме, ибо производили довольно приятное впечатление. Обстоятельства, однако, были таковы, что обе дамы без особого стеснения вешались Энтони на шею, шумно восхищаясь каждым его словом. Их супругов подобное поведение нисколько не беспокоило. Ральф Мастерс был омерзительным, развратным типом. Каждый раз, когда внимание Энтони было чем-то отвлечено, он норовил ущипнуть Ирму за грудь или за ляжку или делал ей предложения, о которых она ни за что бы не отважилась рассказать мужу. Эмилио Герра, напротив, предпочитал ее не замечать; во всяком случае, держался он так, словно Ирмы не существовало вовсе. Для него она была просто женщиной, женой Энтони, и, следовательно, не заслуживала внимания.

Перелет до Акапулько дался Ирме нелегко. Рекой лилось шампанское, а подпевалы Энтони аплодировали каждой его реплике. Но не здесь ей хотелось бы сейчас быть. Закрыв глаза, она попыталась представить, что почувствует Луис, когда, придя на работу, обнаружит, что ее нет. Кто-нибудь наверняка скажет ему, что хозяин усадьбы неожиданно вернулся домой и что сеньор и сеньора Бонар уехали в другой дом в Акапулько.

Надолго ли? Этого Ирма не знала. Когда она спросила об этом у Энтони, он только пожал плечами. «Какая тебе разница? — ответил он. — Мы пробудем здесь столько, сколько я захочу».

Два добермана Энтони тоже летели с ними. Один вид этих мощных собак повергал Ирму в ужас, поэтому, когда мужа не было, она настаивала, чтобы псы оставались с охранниками. Но когда Энтони возвращался, оба добермана не просто допускались в дом — они даже спали на хозяйской кровати, однако, когда до жути напуганная этим Ирма попыталась возразить, муж только рассмеялся ей в лицо.

Что-то будет в Акапулько! Там Ирма вообще не имела права голоса — это было королевство Энтони. Даже слуги, — особенно Мануэль и Роза, — не стали бы слушать Ирму, вздумай она отдать им какое-то распоряжение, идущее вразрез с желанием хозяина.

Когда они приехали на виллу, эконом и его супруга вышли навстречу Энтони, и он, желая покрасоваться перед своими гостями, схватил Розу в охапку и подкинул высоко вверх. Роза была невысокой, довольно полной и к тому же немолодой женщиной, и подобное обращение вряд ли могло ей понравиться, однако она до того привыкла пресмыкаться перед хозяином, что даже сумела сохранить на лице приторную улыбочку. Ирма, однако, сомневалась, что пожилой поварихе приятно изображать из себя воздушную гимнастку.

— Ну и как поживает моя Розочка? — вопросил Энтони и, поставив повариху на землю, довольно грубо ущипнул ее за щеку. — Она работает у меня почти десять лет, — добавил он, обернувшись к гостям, — но я могу уволить ее хоть завтра. Сделаю ли я это? Да никогда, потому что моя Роза готовит лучше всех во всем чертовом Акапулько и окрестностях!

Все это проделывалось, впрочем, не только ради гостей, но и в назидание слугам, которых Энтони предпочитал держать в страхе.

— О’кей, Мануэль, — добавил он, обращаясь к эконому, — бросай все дела и немедленно мчись в аэропорт, встречай моих детей. Они будут отдыхать со мной. Это ведь здорово, правда?

«Да, — подумала Ирма. — Это действительно здорово. По крайней мере я смогу наконец увидеть собственных детей».

* * *

А в Лас-Вегасе вот-вот должно было начаться расследование исчезновения Тасмин Гарленд. Приходящая няня, остававшаяся с ее ребенком в пятницу вечером, заявила в полицию, что ее нанимательница не вернулась домой. Бывший муж Тасмин, работавший крупье в одном из отелей, узнав о происшествии, тоже написал соответствующее заявление. Он как раз собирался жениться во второй раз, и ему очень не хотелось брать к себе своего десятилетнего сына, хотя он по-своему и был привязан к мальчику.

Куда же подевалась Тасмин Гарленд? С того момента, когда ее видели в последний раз, прошло почти двое суток, но она так и не объявилась, и дело об исчезновении было открыто. Вести его поручили Дайане Франклин — чернокожей, дважды разведенной полицейской дознавательнице сорока пяти лет, которая была известна своим упорством и настойчивостью. Дайана уже побеседовала с бывшим мужем и приходящей няней. Следующим человеком в ее списке значилась Рени Фалькон.

39

Иметь дело с Билли, так сказать, на его территории оказалось захватывающим и интересным. Пожалуй, впервые Винес общалась с ним не в своем похожем на крепость особняке, где ей не грозило досужее любопытство папарацци и назойливое обожание поклонников, а на улице, на свободе. Сначала они ехали на его мотоцикле, чего Винес никогда раньше не делала, потом обедали «У Джеффри», а затем заглянули в торговый центр «Кросс Крик» в Малибу, где Винес купила широкополую шляпу, пару темных очков и неприметный спортивный костюм.

— Нужно замаскироваться, — сказал ей Билли.

— У меня дома есть все необходимое для маскировки, — возразила она.

— Но ты же не дома, не так ли?

— Боюсь, нам все равно не удастся провести папарацци, их слишком много.

— Попробовать-то можно, — ухмыльнулся Билли. — К тому же у меня есть один план.

Держа пакеты с покупками под мышкой, Винес вскочила позади него на мотоцикл, и они снова помчались как сумасшедшие.

В езде на мотоцикле было что-то глубоко сексуальное, возбуждающее. Ее ноги были разведены в стороны, груди прижимались к его обтянутой кожей спине, ветер хлестал по щекам, а живот согревало тепло его тела. Винес крепко держалась за Билли, а он все прибавлял скорость, мчась по шоссе Пасифик-кост. Спидометра она не видела, но была уверена, что они мчатся быстрее ста миль в час, и все же несколько папарацци никак не желали отставать.

— Почему эти мерзавцы не оставят нас в покое?! — прокричала она Билли на ухо.

— Это их работа, — прокричал он в ответ. — Они догоняют, я ухожу.

В следующее мгновение Билли затормозил и, круто развернувшись в неположенном месте, помчался в обратную сторону.

Винес засмеялась от восторга. То, что проделал Билли, было опасно, но восхитительно, восхитительно, восхитительно! И, господи, как же ей, оказывается, не хватало опасности и восторга, который испытываешь, если удается провернуть какое-нибудь рискованное дельце. Замужем за Купером она совершенно позабыла, что такое выброс адреналина, когда кровь буквально кипит.

Купер Тернер… Легендарная кинозвезда и не менее легендарный герой-любовник оказался очень скучным мужем. Должно быть, отчасти именно поэтому их брак развалился так скоро. Купер разучился получать от жизни удовольствие. Продолжая плейбойствовать на публике, в домашней жизни он вел себя как последний зануда. Возможно, именно брак подействовал на него таким образом, но почему, в таком случае, он не подействовал на Винес? По характеру она всегда была склонна к головокружительным авантюрам, и тот факт, что Билли был на несколько лет моложе ее, вовсе не означал, что ему было не под силу вновь разбудить в ней любовь к приключениям.

— Мне кажется, ты стряхнул этих козлов! — прокричала она, быстро обернувшись назад. — Молодец, Билли! Отличная работа!

— Вот что значит план! — хвастливо отозвался Билли, сворачивая к Парадайз-Коув. — Сейчас мы остановимся на заправке, там ты пойдешь в дамскую комнату и наденешь костюм и все остальное.

— Какой смысл? — удивилась Винес. — Допустим, никто не узнает меня, но ведь ты тоже знаменитость!

— Меня никто не узнает, если я сам этого не захочу, — ответил он. — У меня довольно обычное лицо. Если не знать, что я — это я, меня можно принять за кого-нибудь другого.

— Черта с два, мистер! — рассмеялась Винес. — Тебя ни с кем не перепутаешь!

— Говорю тебе, у меня довольно типичная среднеамериканская морда, — не согласился Билли. — Если меня кто-то увидит, то подумает: «До чего же этот парень похож на знаменитого Билли Мелину! Наверное, он специально под него косит!»

— Да нет же, Билли! Ведь женщина в ресторане узнала не меня, а тебя! — напомнила Винес.

— Ну, на женщин я действую совершенно особенным образом, — пошутил он. — Стоит им посмотреть мне в глаза — и готово. Они уже не могут в меня не влюбиться.

— Какой же ты бываешь противный, Билли!

— Ты так думаешь?

— Алекс — тот определенно так думает.

— Откуда ты знаешь?

— Он жаловался на тебя Лаки.

— Этого еще не хватало! И что он сказал?

— Сказал, что слава ударила тебе в голову, как шампанское.

— Мне кажется, Алексу пора что-то сделать, чтобы идти в ногу со временем, а то он так и застрял в прошлом веке, — раздраженно проворчал Билли. — Почему-то он никак не поймет, что я не собираюсь быть его марионеткой и дергать ручками и ножками каждый раз, когда он потянет за ниточку. У меня есть свои соображения относительно того, как надо снимать современное кино. Когда-нибудь я сам стану знаменитым режиссером и…

— Я уверена, что станешь.

— Это уж как пить дать.

Остаток дня прошел не менее приятно. Винес и Билли гуляли по пляжу, валялись на песке и катались на лодке в полосе прибоя. Она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой свободной и беспечной. Счастье продолжалось несколько часов — до того момента, когда папарацци снова их обнаружили. Они, впрочем, успели сделать всего несколько снимков издалека, поскольку при их появлении Билли и Винес снова вскочили на мотоцикл и умчались.

По дороге домой Винес сказала:

— Пожалуй, сегодня я останусь у тебя, если ты не возражаешь.

— Это будет первый раз, — крикнул в ответ Билли, перестраиваясь на скоростную полосу шоссе. — Раньше ты никогда у меня не ночевала!

— Раньше не считается, — отозвалась Винес и еще крепче обхватила его широкую спину.

Войдя в дом, они застали там Кевина, который валялся на диване с бутылкой пива в одной руке и коробкой попкорна в другой и смотрел автомобильные гонки.

— Привет, Винес! — воскликнул он, поспешно садясь и стряхивая крошки с колен.

— Привет, Кевин, — небрежно ответила она. — Как делишки?

— Не жалуюсь, — кивнул Кевин и поднялся.

Билли бросил на приятеля многозначительный взгляд.

— Похоже, сегодня мы не будем смотреть футбол по телику, — заметил Кевин, мгновенно поняв намек. — Я прав?

— Абсолютно, — подтвердил Билли.

— О’кей. — Кевин послушно двинулся к выходу. — Тогда я, пожалуй, пойду.

— До встречи, пижон, — бросил ему вслед Билли. — Приходи в понедельник на площадку.

— Обязательно, — кивнул Кевин и исчез за дверью.

— Неужели тебя не раздражает, что он приходит и уходит, когда захочет? — спросила Винес, когда Кевин уже не мог ее услышать.

— Абсолютно, — откликнулся Билли, отправляя в рот горсть попкорна. — Кевин мне как брат.

— А что бы ты сказал, если бы мы занимались любовью, а он бы внезапно вошел?

— Сказал бы, что ему крупно повезло.

— Ну а если серьезно?

— Перестань придираться к бедняге. Иди лучше сюда, детка!.. — позвал Билли, плюхаясь на еще теплый диван и протягивая вперед руки.

Винес так и поступила, и все, что было дальше, затмило собой даже прекрасно проведенный день.

* * *

В воскресенье утром Винес и Билли проснулись поздно. Наскоро просмотрев газеты, они разбрелись по дому: Билли включил футбол (играли студенческие команды), а Винес отправилась на кухню и попыталась приготовить омлет. К сожалению, она давно не готовила, поэтому омлет получился у нее похожим на кашу. Что ж, по крайней мере она старалась.

— Слушай, нам обязательно идти на эту вечеринку? — спросил Билли, делая вид, что омлет ему нравится. — Честно говоря, у меня нет настроения веселиться в большой компании, к тому же завтра с утра у меня съемки.

— Обязательно, — ответила Винес. — Иначе Лаки обидится. Эта вечеринка — в честь ее отца, а поскольку Лаки моя лучшая подруга, я просто не могу не пойти. Кроме того, Джино — весьма колоритный персонаж.

— В самом деле?

— Разве ты с ним незнаком?

— Мне кажется, мы встречались пару раз, но это было давно — еще когда мы снимали «Искушение».

— Значит, сегодня вечером ты можешь возобновить знакомство, — сказала Винес и, поднявшись, взъерошила ему волосы. — Кстати, ты же хотел стать режиссером? Вот тебе идея: как насчет того, чтобы снять фильм о жизни Джино? Это мог бы быть сногсшибательный фильм — почище «Крестного отца». Между прочим, в молодости отца Лаки прозвали Таран — таким он пользовался успехом у женщин.

— А кто будет играть Джино? Я? — спросил Билли, подавив зевок.

— Разве в тебе пять футов и восемь дюймов, и ты — черноволосый американец итальянского происхождения? — Винес лукаво улыбнулась.

— Нет, но ведь я — «таран»?

— Еще какой!

— Ну и…

— Я обязательно должна быть на этой вечеринке, понимаешь? Пожалуйста, не заставляй меня разрываться!

— Ладно, так уж и быть…

Винес бросилась к нему на шею.

— Вот, это мой Билли!

Пару часов спустя, когда ей пора было возвращаться домой, чтобы приготовиться к вечеринке, Винес вызвала такси, которое доставило ее в «Беверли-Хиллз-отель». Там она выждала несколько минут, потом спустилась на парковку и села в свой автомобиль.

Ей начинало нравиться водить папарацци за нос.

* * *

Когда Алекс вернулся домой, Линг не захотела с ним даже разговаривать, но это его нисколько не огорчило. Конечно, она разозлилась, что он отправился в Вегас без нее. Не имело никакого значения, что он отсутствовал всего несколько часов и вернулся в тот же день вечером: Линг была полна решимости испортить ему настроение.

— Знаешь, Линг, мне это надоело, — заявил Алекс, входя в свой кабинет, выходивший окнами на океан. — Мне нужно работать, а ты строишь из себя обиженную.

— Мне тоже надоело, — ответила она, входя в кабинет следом за ним. — В последнее время ты относишься ко мне, как к пустому месту. Я весь день сижу дома одна, а ты даже не…

— Хватит! — резко перебил он. — Ты, кажется, работаешь, вот и ходи на работу.

— Я хожу на работу, — возразила она. — Но потом я возвращаюсь домой, готовлю ужин… а тебя нет. И возвращаешься ты бог знает когда, и всегда — пьяный!

— Если тебе это не нравится, почему тогда ты не найдешь себе кого-нибудь непьющего?

— Потому, — голос ее задрожал, — потому что я люблю тебя, Алекс.

Ах вот в чем дело! Она, оказывается, его любит!.. О, господи, что я такого сделал, что заслужил подобное?

— Мне очень жаль, Линг, — сказал он, хотя на самом деле это было не так. — Но я уже не молод, и всякая там любовь — не для меня.

— Твой возраст ни при чем, — сварливо огрызнулась Линг. — Думаешь, я не знаю, в чем дело? Это все она — Лаки Сантанджело, по которой ты сохнешь. Каждый раз, когда ты ее видишь, ты становишься совершенно другим. При ней ты ведешь себя словно щенок — был бы у тебя хвост, ты бы, наверное, им завилял!

— Хватит болтать всякую ерунду, — недовольно проворчал Алекс, включая компьютер.

— Это не ерунда! Я не слепая и сама прекрасно вижу, как ты на нее смотришь. И все остальные тоже видят. Особенно Ленни…

— Слушай, какая муха тебя укусила?!

— Никакая. Просто мне не нравится, как ты унижаешь себя, гоняясь за чужой женой.

— Послушай, Линг, что тебе от меня нужно?! — воскликнул Алекс, окончательно теряя терпение. — Я все равно не собираюсь на тебе жениться. И длительные отношения меня тоже не привлекают. Так какого же черта тебе от меня нужно?

— Мне ничего от тебя не нужно, — надулась Линг.

— Слава богу, это мы выяснили. Теперь тебе осталось только определиться, останешься ты или уйдешь. Ну так как?

— Я останусь, — с вызовом сказала Линг. — Останусь, потому что знаю: в конце концов ты поймешь, что тебе нужна именно такая женщина, как я.

Алекс только вздохнул. До чего же трудно иногда бывает заставить женщину уйти!

40

Наступило воскресное утро, и интернет-ублюдок снова появился в крошечной спальне, в которой Макс провела уже вторую мучительную ночь. Ее нога снова была прикована к кровати наручниками, причинявшими ей боль, однако Макс огорчало не это. Самое неприятное заключалось в том, что ее великолепный план не сработал. Вчера вечером, когда интернет-ублюдок вернулся с пузырьком какого-то лекарства, Макс попыталась ударить его ногой в пах и удрать, но он оказался сильнее и проворнее, чем она рассчитывала. Несмотря на хромоту, он довольно ловко уклонился от удара и, заломив ей руки за спину, повалил на кровать.

Его сила и ловкость потрясли и напугали Макс. Когда Грант прижал ее к кровати, она решила, что он хочет ее изнасиловать. Может быть, для этого он ее и похитил?

Но нет, Грант не собирался ее насиловать. Он даже не попытался ее потискать. Вместо этого он снова пристегнул ее ногу к кровати и, самым ханжеским тоном сообщив ей, что он «очень, очень разочарован» ее поведением, покинул комнату, заперев за собой дверь. Вернулся он только сейчас.

— Позвони своей матери и оставь сообщение, что у тебя все в порядке, — сказал ублюдок, сунув Макс в руки ее мобильный телефон.

— Что я должна сказать? — угрюмо уточнила Макс, с ненавистью глядя на него.

— Что ты здесь с друзьями и что ты хочешь задержаться еще немного.

— Нет, ты не просто тупой, ты — сверхтупой! — выкрикнула Макс, стараясь таким образом замаскировать свой страх. — Я же говорила тебе — сегодня вечером мама ждет меня домой. Она устраивает большой прием в честь дедушки, и я обязательно должна там быть. Если я не приеду, она начнет меня искать, и, когда она узнает, что ты сделал, ты очень и очень пожалеешь. С моей мамой никто не связывается, никто! Она может и убить того, кто причинит ей вред, понятно тебе?

— Звони давай, — повторил Генри, кивнув в сторону телефона. — Тебе все время звонят и удивляются, почему ты не перезваниваешь.

— Мои друзья уже наверняка обратились в полицию, — уверенно сказала Макс. Она и в самом деле думала, что Куки и Гарри ужасно волнуются из-за того, что она им так и не перезвонила.

— Это почему же? — удивился Грант-Генри.

— Потому что ты меня похитил и посадил под замок.

— Но они-то этого не знают.

— Они наверняка догадались, так что ты по уши в дерьме, мистер!

— Вот поэтому я и хочу, чтобы ты их успокоила, — твердо сказал он, решив не обращать внимания на грубые словечки. В глубине души Генри был уверен, что на самом деле Макс-Мария не думает о нем так плохо.

— Я проголодалась! — заявила она. — Дай мне что-нибудь поесть, тогда я позвоню.

— Точно?

— Угу, — кивнула Макс, пытаясь изобрести способ как-то передать своим, что она в беде.

Генри кивнул и переступил с ноги на ногу. Его первоначальный план состоял в том, чтобы через дочь добраться до Лаки Сантанджело, но теперь он передумал. Больше всего ему хотелось быть добрым и заботливым, чтобы понравиться Марии. Почему бы нет? Он хорошо воспитан, и у него есть деньги… точнее, будут деньги, когда умрет его мать, а Генри надеялся, что это случится в самое ближайшее время. Он не игрок, не мошенник, не гей, в конце концов. Когда они с Марией общались по электронной почте, он ей явно нравился (согласилась же она с ним встретиться!), но ведь с тех пор он ни капли не изменился! Быть может, она даже влюбится в него. Это было пределом его мечтаний, поскольку сам Генри был по-настоящему очарован Марией. В настоящий момент нормальные отношения с ней были для него даже важнее, чем месть. В том, что он сумеет рано или поздно ей понравиться, Генри не сомневался. Почти.

— Хорошо, я принесу тебе поесть, — сказал он. — Потом ты позвонишь?

Макс кивнула.

Генри вышел из комнаты, думая о том, что делать с Тузом. Заперев парня в сарае, он больше туда не заглядывал в надежде, что со временем его пленник ослабеет от голода и не сможет сопротивляться.

Интересно, сколько человек может прожить без еды и воды? Три дня, кажется?..

Что ж, если Туз в конце концов умрет от голода или от жажды, он будет ни в чем не виноват. Это ведь не убийство. Это просто неудачное стечение обстоятельств.

41

— Ей уже шестнадцать, Ленни. Шестнадцать! — повысила голос Лаки. — В этом возрасте пора бы знать, что такое ответственность!

— А ты в этом возрасте была, конечно, очень ответственной? — парировал Ленни, и Лаки в отчаянии закатила глаза. Она очень любила мужа, но его неколебимое спокойствие порой сводило ее с ума.

— В шестнадцать я уже была замужем, — отрезала она. — И вообще… Сегодня воскресенье, а она еще ни разу нам не позвонила. Ты оставил ей два сообщения, я — три, но она так и не удосужилась на них ответить. Кроме того, она удрала в этот свой Биг-Беар, даже не попрощавшись. Ну ничего, пусть только появится, я ей устрою!..

— Что ты ей устроишь? — насмешливо осведомился Ленни. — И вообще, дорогая, скажи, что ты чувствуешь на самом деле?

— Знаешь что, дорогой, ты лучше меня не зли, я и так злая, как черт, — заявила Лаки, бросая на него исполненный угрозы взгляд.

— Да не волнуйся ты так! — сказал Ленни умиротворяющим тоном. — Я уверен, Макс обязательно вернется вовремя, чтобы поздравить деда, так что давай отложим скандал до завтра, хорошо?

— Какой скандал? Из-за чего? — спросил Бобби, заглядывая в комнату.

— Из-за твоей младшей сестры, — сухо ответила Лаки.

— Вот как? А что она натворила?

— Уехала в гости и не отвечает на наши звонки, — пояснила она, снова начиная закипать. — И если Макс не вернется домой до того, как начнется торжество в честь Джино, — все! Будет сидеть дома до конца года!

— Да, я тоже на нее обижен, — кивнул Бобби. — Макс — отличная девчонка, и мне очень хотелось бы куда-нибудь с ней сходить.

— Никакая она не отличная, — отрезала Лаки. — Просто избалованная дрянь.

— Ну, мам, зачем же так!.. Мне кажется — ты преувеличиваешь.

— Ничего я не преувеличиваю, — ответила она. — Тебе не приходится общаться с Макс каждый день, поэтому ты не знаешь, какая она. Ей нельзя и слова сказать — она тут же начинает спорить!

— Возможно, я повторяюсь, — вмешался Ленни, — но, Лаки, согласись: наша дочь как две капли воды похожа на тебя в юности. Она упряма, своевольна и любит все делать по-своему… Но разве ты была другая? Мне кажется, ты должна понимать Макс лучше, чем кто бы то ни было, а ты…

— О, господи!.. — с досадой воскликнула Лаки. — Все вы, мужчины, одинаковы: стоит вам увидеть смазливую мордашку, и вы уже размякли!

— Ты совершенно права, мама, — улыбнулся Бобби. — Именно поэтому мы всегда делали то, что ты от нас хотела. Кстати, чем мы можем помочь тебе сегодня? Как я понял, гостей будет довольно много, так что если бы ты дала мне какое-нибудь ответственное поручение…

— Не путайся под ногами и не мешай — вот единственное, о чем я тебя прошу.

— Ну, ма-ам!

— Извини, Бобби, просто я устала и волнуюсь.

— Если хочешь, я могу пригласить Джино и остальных на ланч.

— А что, неплохая мысль. Отвези их в «Бель-Эйр», только закажи столик на открытом воздухе — Джино это любит.

— У меня тоже есть идея, — снова вмешался Ленни.

— Какая? — Лаки покорно вздохнула.

— Если ты так волнуешься насчет Макс, позвони ее подруге Куки, с которой она уехала в Биг-Беар. А когда она ответит — скажи ей, пусть передаст трубку Макс.

— Ты хочешь сказать — Макс специально не берет трубку, потому что не хочет разговаривать именно с нами? — нахмурилась Лаки.

— Ты же знаешь свою дочь. Она не любит назидательных проповедей.

— Но у меня нет телефона Куки. — Лаки слегка пожала плечами.

— Это что за Куки? — спросил Бобби. — Дочь Джеральда М, певца? Если так, я могу достать ее номер через наш клубный компьютер. В нашу базу внесены все знаменитости и все родственники знаменитостей. Один звонок — и готово!

— Валяй, — согласилась Лаки. — Только поспеши, пока у меня не кончилось терпение.

— Только не кричи, когда будешь разговаривать с Макс, — предупредил Ленни. — Просто убедись, что она вернется вовремя — и все.

— Еще какие-то указания будут? — едко осведомилась Лаки, бросая на мужа сердитый взгляд — дескать, нечего меня учить, я сама знаю, что мне делать.

— Пожалуй, лучше я сам позвоню Куки, — решил Ленни. — Только достань мне номер, Бобби, о’кей?

— Можно подумать, мне мало проблем с отелем и сегодняшним приемом в честь отца, — проворчала Лаки, когда Бобби вышел. — Теперь еще и Макс решила подкинуть мне забот!

— А кто вчера помчался в Вегас? — спросил Ленни. — Случайно, не ты? А всего-то и надо было заставить Муни привезти тебе документы, а не лететь в Вегас самой.

— Там было слишком много документов и банковских чеков — разумнее было разобраться с ними на месте.

— А что случилось с той женщиной из банка, которая должна была подписывать их вместе с Муни?

— Никто не знает. Муни пытается ее разыскать, но пока безрезультатно. Впрочем, я уже решила, что больше не буду иметь дел с этим банком. В ближайшее время Муни переведет оттуда все наши счета.

— Не слишком ли ты торопишься?

— Нет. Если сотрудник банка не является подписывать чеки, это как минимум безответственность, а я терпеть не могу ненадежных партнеров. Учитывая размеры нашего счета, банк мог бы отнестись к нам и повнимательнее.

В этот момент вернулся Бобби с частным телефоном Джеральда М. Лаки уже начала набирать его на мобильнике, но Ленни отнял у нее аппарат.

— Давай лучше я…

Телефон звонил довольно долго, наконец на том конце взяли трубку.

— Джеральд? — спросил Ленни.

— Кто это?

— Ленни Голден, отец Макс.

— A-a, рад тебя слышать, Ленни! — радостно ответил Джеральд. Судя по голосу, он был под кайфом, что случалось с ним довольно-таки часто. — Как дела, дружище?

— Нормально. Слушай, мне нужен номер мобильника твоей дочери.

— Какой дочери?

— Куки.

— А-ах, Куки… Зачем?

— Девочки поехали в Биг-Беар, а у Макс, похоже, какие-то проблемы с телефоном — мы никак не можем до нее дозвониться. Вот я и решил добраться до нее через Куки.

— Ага, понятно… — пробасил Джеральд. — Ладно, сейчас я позову Куки, и ты ей все объяснишь.

— А где она?

— Да тут, рядом.

— Как? — удивился Ленни.

— Куки! — послышался зычный голос Джеральд. — Иди сюда, детка!

Зажав рукой микрофон, Ленни повернулся к жене.

— Куки в Лос-Анджелесе, — прошептал он. — Сейчас она возьмет трубку.

— Что за идиотские шутки?! — воскликнула Лаки, вырывая у него мобильник. — Куки, это ты?

— Д-да… Здравствуйте, миссис Голден.

— Ты где?

— Здесь, дома. У папы дома.

— Мне казалось, ты вместе с Макс собиралась в Биг-Беар.

— Да, но… — Куки замялась. — Понимаете, я вроде как была там, но мне пришлось вернуться раньше.

— Разве вы с Макс поехали в Биг-Беар не вместе?

— Нет, в последний момент мы решили ехать в разных машинах. Поэтому я и смогла вернуться домой без Макс.

— Куки, — строго сказала Лаки, которую одолевали недобрые предчувствия, — не лги мне. Что случилось? Где Макс?

— Ничего не случилось, миссис Голден, — заторопилась Куки, но голос ее звучал фальшиво. — Абсолютно ничего!

— Кто устраивал вечеринку, на которую вы должны были поехать? — требовательно спросила Лаки.

— Э-э… одна моя подруга. То есть не совсем подруга — просто хорошая знакомая.

— Дай мне, пожалуйста, ее домашний телефон — я хочу ей позвонить.

— Но вечеринка была в субботу, миссис Голден. Она уже закончилась.

— Я это понимаю. Дай мне телефон — я хочу поговорить с ее родителями.

— Боюсь, ничего не получится, миссис Голден. Они наверняка уже вернулись в Аспен.

— Вернулись в Аспен… — повторила Лаки. — Вот что, Куки, прыгай-ка в машину и приезжай сюда. Я хочу с тобой поговорить.

— Но, миссис Голден…

— И побыстрее, Куки. Я жду.

42

По пути к дому Лаки Куки несколько раз звонила Гарри. Наконец он взял трубку.

— Где ты был?! — завопила Куки. — Я тебе уже полчаса звоню! У меня неприятности.

— Я был с отцом на студии, — ответил Гарри. — Нас будут показывать по телику. Там не очень хороший прием, наверное, поэтому ты и не могла дозвониться. А что?

— Ты разговаривал с Макс?

— Нет, она не отвечает. Я оставил ей кучу сообщений, но она так и не перезвонила.

— И мне тоже. — Куки перевела дух. — Ее мать что-то пронюхала и велела мне сейчас же ехать к ней.

— Что-о?!

— Что слышал! Она загнала меня в угол, так что сейчас еду к ней домой. Она хочет, чтобы я объяснила, где ее дочь.

— Это плохо. — Гарри прищелкнул языком. — И что ты собираешься делать?

— Не знаю. — Куки вздохнула. — Она будет допытываться, у кого должна была состояться вечеринка, кто, кроме нас, там был и почему Макс задержалась. А я… я не знаю, что отвечать!

— Ладно, обойдется, — сказал Гарри с возмутительной небрежностью. — Сегодня у нас что? Воскресенье? Не волнуйся — Макс скоро вернется домой.

— Хорошо бы… — плаксиво сказала Куки. — Я, во всяком случае, ужасно на это надеюсь, потому что, честно сказать, я и сама уже здорово волнуюсь. Почему она нам-то не звонит?

— Я тоже волнуюсь, но…

— Сам подумай, — перебила Куки, — Макс отправилась на встречу с каким-то пижоном, с которым она познакомилась по Интернету. То есть никто не знает, кто он такой и откуда… А теперь она как в воду канула! Это довольно странно, ты не находишь?

— Может быть, тебе лучше рассказать ее матери все как есть?

— А может быть, ты тоже подъедешь, и мы вместе ей все расскажем?

— Ничего не выйдет, — спокойно сказал Гарри. — Я сейчас в Пасадене.

— Да, Гарри, толку от тебя — ноль, — презрительно фыркнула Куки, завершая разговор и останавливая машину позади выстроившихся на подъездной дорожке автомобилей, на которых приехали гости Лаки. С трудом припарковав «Корвет», она выбралась из салона и двинулась к входной двери.

На крыльце особняка сидел Джино-младший и двое его прыщавых приятелей. Заметив Куки, они как по команде уставились на нее.

— А что ты здесь делаешь? — спросил Джино вместо приветствия.

— Да, что ты здесь делаешь? — как эхо повторили его друзья. Они продолжали пристально ее рассматривать, и Куки невольно выпрямилась и выпятила грудь. Эти сексуально озабоченные подростки все время на нее таращились, так пусть же у них будет о чем помечтать ночью под одеялом.

— Макс еще не вернулась, — добавил Джино. — Мать здорово на нее сердится. Когда она вернется, ей здорово попадет.

— А где сейчас твоя мама? — спросила Куки. Взволнованно вертя в руках солнечные очки, она пыталась сообразить, что ей соврать Лаки.

— В кухне, — ответил Джино. — Только сейчас ей под руку лучше не попадаться.

— О’кей, понятно. Ну пока, увидимся.

— До встречи на вечеринке, — отозвался Джино-младший. — Кстати, в гости к деду понаехало полно всяких старых пердунов, так что нам там ничего не светит. Давай куда-нибудь смоемся, пока они будут праздновать, а? У меня есть бутылка водки.

— Когда же ты, наконец, подрастешь, Джино?.. — Куки притворно вздохнула и, бросив на мальчишек презрительный взгляд, прошествовала в дом.

Лаки в кухне отдавала официантам последние указания, взволнованно размахивая руками. Судя по выражению ее лица, настроение у нее было не самое солнечное. Заметив Куки, она оборвала себя на полуслове и, шагнув к девочке, крепко взяла за плечо.

— Иди за мной, — приказала Лаки и потащила Куки в коридор. Ее большие темные глаза грозно сверкали, и Куки затрепетала, хотя вообще-то была не робкого десятка.

— Д-добрый день, миссис Голден, — пробормотала она. — Я…

— Хватит болтать ерунду, — перебила Лаки и прищурилась. — Мне сейчас не до любезностей. Я сама когда-то была в твоем возрасте, так что не пробуй меня надуть. Где Макс? Она что, уехала с вашей вечеринки с каким-нибудь парнем? Кстати, с кем она сейчас встречается?

— Видите ли, миссис Голден, я уже говорила вам, что…

— Только не надо мне лапшу на уши вешать. Отвечай, где моя дочь?! — С этими словами Лаки втолкнула Куки в свой кабинет и захлопнула за собой дверь. — Вот, теперь садись и рассказывай. Все рассказывай и не вздумай врать. Ведь ты не ездила с Макс в Биг-Беар, правда?

— Понимаете…

— Не ври мне, — повторила Лаки. — Это уже не шутки, так что предупреждаю тебя…

— Но, миссис Голден…

— И хватит называть меня миссис Голден. Ты всегда звала меня Лаки, не так ли? Вот что, Куки, не надо делать невинные глаза, потому что меня ты не обманешь. Заруби это себе на носу. А теперь отвечай — куда поехала Макс, с кем и когда она вернется.

— Видите ли, — растерянно пролепетала Куки, — я ей несколько раз звонила, но она…

— Мы все ей звонили, — нетерпеливо перебила Лаки. — И я прекрасно знаю, что она не брала трубку и не перезванивала. Не виляй, Куки, говори, где Макс?

— Макс… Она поехала встречаться с этим парнем, — выпалила Куки, сообразив, что ей придется сказать хотя бы часть правды, если она не хочет нажить неприятности. Разумеется, подруге это могло очень не понравиться, но Куки рассудила, что это не ее проблема. Если бы Макс хоть разок позвонила матери и что-нибудь наврала, все так и осталось бы шито-крыто, и Лаки не учиняла бы ей теперь допрос с пристрастием.

— С каким парнем? — спросила Лаки мрачно.

— Ну, со своим парнем… Он у нее довольно клевый, — с перепугу соврала Куки. — И Макс захотелось, гм-м… провести с ним время.

— Провести с ним время, значит? — повторила Лаки, слегка приподнимая бровь. — Интересно, что это значит?

— Ну… она хотела… в общем, я не знаю, — промямлила Куки, не смея поднять глаза.

— А ты должна была ее прикрывать, так?

Куки откинулась на спинку стула. Ей было очень, очень не по себе, но она все же собрала остатки мужества и поглядела на Лаки.

— Я не могу вам сказать. Лучше вы спросите у самой Макс.

— Я бы с удовольствием сделала это, если бы она была тут, — холодно ответила Лаки. — Но, поскольку ее нет, тебе придется сказать, как зовут этого ее парня и какой у него номер телефона.

— Я мало о нем знаю, — быстро ответила Куки и захлопала ресницами. Ну почему, почему именно она должна все это расхлебывать? — Макс вроде бы познакомилась с ним через Интернет…

— Ты серьезно?! — Лаки так и ахнула.

— А что тут такого? — Куки с самым независимым видом пожала плечами. — Они же не сразу… Я знаю, что какое-то время они переписывались по электронной почте, и… Как я уже говорила, он оказался клевым парнем.

— Значит, ты его видела?

— Я? Нет, но…

— А Макс? Макс его когда-нибудь видела?

— Я же говорю вам: они переписывались, а потом договорились встретиться. Вот Макс и поехала…

— Боже мой! Да у вас обеих в голове ветер гуляет! — не выдержала Лаки. — Инфантильные идиотки! Одна помчалась в Биг-Беар встречаться с парнем, которого нашла в Интернете, а вторая утверждает, что все в порядке, хотя ее подруга уже вторые сутки не отвечает на звонки!

— Вы же знаете Макс — она может за себя постоять, — пробормотала Куки. — Она…

Но Лаки только покачала головой. Новости были — хуже некуда.

— Как его зовут, этого парня? — строго спросила она.

— Я… я не знаю, — пробормотала Куки.

— Врешь!

— Кажется, Грант или что-то в этом роде… Да. Грант.

— А фамилия?

— Макс не говорила.

Лаки пристально посмотрела на Куки. Ей многое хотелось сказать этой черномазой идиотке, но она не нашла подходящих слов.

— Вон отсюда! — выдавила она наконец.

Час спустя Ленни и Лаки все еще ломали головы, не зная, что предпринять. Свой ноутбук Макс взяла с собой, поэтому никакой информации о таинственном Гранте они получить не смогли. Короткий обыск в комнате дочери тоже ничего не дал. Если бы не сегодняшнее торжество, Лаки давно бы мчалась в Биг-Беар, хотя ей и было ясно: Макс там уже нет. Ну ничего, думала Лаки, пусть только вернется — она ей покажет, как заводить знакомых через Интернет, да еще и врать!

В глубине души она, впрочем, признавала правоту Ленни. Ее дочь была такой же своенравной, непокорной и упрямой, какой когда-то была и сама Лаки. Несколько раз она даже сбегала из дома и отсутствовала по нескольку дней кряду, пока Джино не разыскивал ее и не привозил обратно. Впрочем, Лаки понимала, что за прошедшие два с лишним десятилетия мир сильно изменился. И изменился, увы, не в лучшую сторону. Что было безопасно тогда, сегодня могло обернуться большой бедой.

К счастью, Макс была не глупа (хотя в запальчивости Лаки и могла обозвать ее инфантильной дурой), однако ей мешали свойственные подросткам всезнайство и излишняя самоуверенность. Кроме того, сочетание нежной юности и редкой, экзотической красоты могло привлечь к ней разного рода извращенцев. Эта мысль упорно возвращалась к Лаки, хотя она и гнала ее от себя. Снова и снова она вспоминала о том, как был похищен Ленни, и как Сантино Боннатти пытался надругаться над Бобби и Бриджит, когда те были еще детьми.

Неужели этот кошмар повторится снова?

Нет, не может быть! Вот сейчас дверь отворится, и Макс как ни в чем не бывало войдет в кухню.

И она, разумеется, простит свою блудную дочь.

43

Жареный поросенок был любимым блюдом Энтони. Зная его вкус, Роза приготовила к позднему завтраку запеченого целиком молочного поросенка. Он лежал на буфетной стойке на большом фарфоровом блюде, украшенном свежей зеленью. Изо рта поросенка торчало вставленное туда традиционное яблоко.

— Фу, папа! — пожаловалась Каролина, отшатываясь от буфета. — Какая гадость!

В ответ Энтони только рассмеялся и ущипнул дочь за попку.

— Это не гадость, принцесса, — сказал он. — Это настоящее, ко-ро-левское блюдо. Ты только попробуй — тебе понравится.

— Нет, папа, не понравится, — возразила Каролина, возвращаясь к маленькому столу, где она сидела с двумя подружками, прилетевшими в Акапулько вместе с ней. За тем же столом сидел и Эдуардо, который в отличие от сестры приехал один. Взрослые обедали за большим столом, за которым, кроме Мастерсов и Герра, собралось еще человек пять гостей из числа друзей Энтони.

Ирма сидела между ними, но мысли ее все еще были в Мехико-Сити. Ей никак не удавалось выбросить из головы молодое, крепкое тело Луиса, и она продолжала грезить о его страстных объятиях, о его неутомимом языке, который горячо ворочался между ее ног, и о ловких пальцах, теребивших и ласкавших набухшие соски.

— О чем задумалась, красавица? — спросил у Ирмы Ральф Мастерс, придвигаясь ближе. Одновременно его жирная рука как бы невзначай скользнула под скатерть и легла ей на бедро.

— Простите, что? — ответила Ирма, брезгливым жестом сбрасывая его руку.

— Скажи, ты и мой друг Энтони занимались этим сегодня ночью? — прошептал ей на ухо Ральф и осклабился.

— Пожалуйста, не надо говорить со мной подобным образом, — проговорила Ирма, отодвигаясь от него как можно дальше. — Это… это неприлично.

Ральф медленно облизнулся. Он был крупным, рыхлым мужчиной с маленькими поросячьими глазками и редкими крашеными волосами, напоминавшими плохой парик. Иннес была его третьей женой.

— Ладно, не будь злюкой. Я же хотел сказать тебе комплимент, хе-хе, — проговорил он негромко. — У меня глаз наметанный, поэтому я сразу могу сказать, когда женщина получает что хочет. Я, кстати, неплохо владею языком. Можно сказать, специализируюсь на этом… — В подтверждение своих слов он снова облизнулся. — Многие мужчины не особенно это любят, но я — дело Другое. В этих делах я ас.

— Очень за вас рада. — Ирма ослепительно улыбнулась и, повернувшись к Ральфу спиной, заговорила с мексиканским бизнесменом, сидевшим по другую сторону от нее.

* * *

Энтони чувствовал себя превосходно. Ему нравилось принимать у себя друзей, к тому же он считал подобное времяпрепровождение лучшим отдыхом — особенно если при этом присутствовали дети. Каролина стала настоящей красоткой; от такой он и сам бы не отказался, если бы не был ее отцом. Подумать только — ей всего тринадцать, а она уже заткнула за пояс и мать, и всех своих подруг. Но горе тому, кто покусится на этот спелый, истекающий соком персик! Энтони уже решил, что его дочь должна оставаться девственницей до тех пор, пока ей не стукнет двадцать один. Тогда он сам подберет ей подходящего мужа, который отвечал бы в первую очередь его, Энтони, представлениям о том, каким должен быть член семьи Боннатти. Вот только как уберечь дочь от соблазнов, которые — он знал — будут встречаться ей на каждом шагу? Раннее физическое развитие подростков было настоящим бичом американского общества, не связанного к тому же никакими запретами. И как ни приятно было ему смотреть на дочь, он не мог не признать, что она больше похожа на зрелую женщину, чем на девочку. У Каролины уже вполне сформировались грудь и бедра; не исключено было, что и менструации у нее тоже начались. Непременно надо будет спросить об этом у гувернантки и принять меры, чтобы Каролина не наделала глупостей и не принесла в подоле.

Эдуардо в отличие от Каролины не привез с собой в Акапулько никого из друзей. Угрюмый, замкнутый, он никак это не объяснял. Похоже, он даже был не особенно рад увидеть отца, и Энтони почувствовал, что сын в очередной раз его разочаровал. К счастью, Каролина была полной противоположностью своему угрюмому братцу.

После долгого, неторопливого застолья Энтони принялся потчевать гостей бородатыми анекдотами. Затем появилось оборудование для караоке, которое принес и установил Мануэль.

— Кто-нибудь хочет спеть? — предложил Энтони, попыхивая дорогой кубинской сигарой.

— Нет, Энтони, лучше ты спой для нас! — выкрикнула Фанта Герра — очаровательная мексиканка с пышным бюстом и мелкими кудряшками цвета спелого меда, достававшими ей до плеч.

— Да, Энтони, спой! — поддакнула Иннес Мастерс, соблазнительно вытягивая свои и без того полные, несомненно, силиконовые губы. — Давненько мы не слышали, как ты поешь!

Ирма отлично понимала, что обе женщины готовы были по первому знаку запрыгнуть к Энтони в постель, но ее это нисколько не трогало. Пусть, если им так хочется… Теперь, когда она мысленно приготовилась к решительному шагу, Ирма чувствовала себя сильнее.

Энтони тем временем уже встал возле караоке с микрофоном в руке.

— И что мне исполнить для моих друзей? — спросил он.

— О, пожалуйста, спой нам «Мой путь»! — снова выкрикнула Фанта и захлопала в ладоши.

Иннес, не желая отставать, кивала, как заведенная кукла.

— Это и моя любимая песня. К тому же, Энтони, ты так хорошо ее исполняешь! Лучше, чем сам Синатра!

Их мужья усмехались, Энтони наслаждался всеобщим вниманием, остальные гости, усевшись в составленных полукругом креслах, хлопали в ладоши.

— А что хотела бы услышать моя дорогая дочь Каролина? — спросил Энтони, играя кнопкой на микрофоне.

Но дорогая Каролина не хотела слушать древние песни в отцовском исполнении. Больше всего ей хотелось удрать с подругами в ближайший танцевальный клуб или на дискотеку, но она знала, что из этого ничего не выйдет.

— Что хочешь, папочка, — ответила она с напускной застенчивостью.

— В таком случае я спою «Мой путь»! — объявил Энтони. — А потом мы с тобой споем дуэтом.

— Но, папа, я не могу! — всполошилась Каролина.

— Можешь, принцесса! Вот увидишь, мы с тобой заткнем за пояс кого угодно, — отозвался Энтони, не замечая смущения дочери.

* * *

Ирме так и не удалось толком пообщаться с детьми. Самое печальное заключалось в том, что и Каролина, и Эдуардо отвыкли от нее и относились к матери настороженно, как к дальней родственнице. Несомненно, подобная отчужденность была следствием влияния Энтони и его сумасшедшей бабки, но Ирме все равно было и обидно, и грустно. Дело было даже не в том, что дети не любили ее. Самое страшное заключалось в том, что они ее почти не знали.

Энтони тем временем поднес к губам микрофон и запел. У него был неплохой голос, но до Синатры ему было далеко. Все же он пел довольно прочувствованно и, обходя слушателей, наклонялся к женщинам, словно доверительно обращаясь к каждой из них. Глаза его лукаво поблескивали, и Ирма подумала, что она уже знает, что это значит.

Ему бы быть клоуном и выступать на вечеринках, — презрительно подумала она. А он — гляди-ка! — наркодельцом стал. Ну ничего, скоро ей уже не нужно будет мириться с его выходками.

Скоро она станет свободна и попытается начать свою жизнь с чистого листа.

44

То, что Мария пыталась бежать, неприятно поразило Генри, но его растерянность скоро сменилась возбуждением и приятным сознанием собственного могущества. Девчонка была в его власти. Ничего, что она, по-видимому, не очень хорошо понимает, на какой риск он пошел, чтобы организовать их близкое знакомство. Со временем она оценит его усилия.

К сожалению, после того как Мария попыталась напасть на него, ему пришлось снова приковать ее к кровати. Генри не хотел ограничивать свободу пленницы, но, учитывая ее поведение, это было необходимо.

По крайней мере ему удалось убедить Марию позвонить матери, что было с его стороны довольно предусмотрительно. Меньше всего Генри хотелось, чтобы Лаки начала разыскивать дочь, хотя он и был уверен, что найти ее она вряд ли сможет. В этой уединенной хижине в лесу они были в полной безопасности.

Бормоча себе под нос и вздыхая, Генри направился к сараю, в котором примерно тридцать шесть часов назад запер Туза. Проблема требовала решения, дольше откладывать было нельзя. Впрочем, Генри с самого начала знал, что решать ее ему все же придется.

Каждый раз, когда он вспоминал об этом идиоте братце, который увязался с Марией, Генри испытывал приступ самого настоящего бешенства. В самом деле, какого черта?! Без него все было бы иначе, без него все было бы проще и яснее, а теперь… Теперь Генри вынужден был что-то придумывать, а он до сих пор не имел понятия что.

Убей! Убей! Убей! Пристрели сукиного сына!

Этот голос раздавался у него в голове все чаще, и Генри волей-неволей начинал к нему прислушиваться. А что, если?..

Убей!

Закопай в лесу и забудь!

Это единственный выход!

Но ведь это будет убийство, разве не так?

Нет, если ублюдок издохнет сам.

Остановившись у двери сарая, Генри прислушался, надеясь уловить идущие изнутри звуки — стон, шорох, хриплое дыхание.

Он ждал долго, но так ничего и не услышал. Внутри царила мертвая тишина.

Это хорошо, подумал Генри. Это значит, что ему не придется марать руки, разбираясь с братцем Марии. Он даже может не заходить внутрь, если ему не захочется. Проблема решилась сама собой.

Едва подумав об этом, Генри широко улыбнулся. Наконец-то ему удалось вырваться из мрачной гробницы в Пасадене и пережить настоящее приключение. Да, он больше не был заперт в своей комнате, где на экране компьютера сменяли друг друга фильмы ужасов и ролики с порносайтов. Теперь Генри исполнял главную роль в своем собственном фильме, и никакой Билли Мелина не сможет ее у него отнять.

БОЛЬШОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ

В главных ролях —

ГЕНРИ УИТФИЛД-СИММОНС и МАРИЯ ГОЛДЕН

Это должен быть фильм о любви.

И это будет фильм о любви.

Теперь, когда «брат» больше не стоял у него на пути, Генри был в этом уверен.

45

Шатер, появившийся на лужайке рядом с домом Лаки и Ленни в Бель-Эйр, был весьма просторным сооружением, обошедшимся к тому же в кругленькую сумму. Снаружи и изнутри его украшали разноцветные перемигивающиеся лампочки, хрустальные светильники и букеты цветов. Гирлянды живых лилий обвивали поддерживавшие шатер декоративные колонны. Каждый стол украшала икебана из орхидей, тонкий аромат которых смешивался с запахом множества ароматических свечей, горевших в серебряных подсвечниках. Белое с серебром было основным лейтмотивом в убранстве праздничного шатра; тон задавали колышущиеся на сквозняке белоснежные скатерти и сверкающие приборы, все остальное лишь дополняло главную тему.

Но прежде чем отправиться в шатер, где был накрыт праздничный ужин, гости собрались у выполненных в стиле ар-деко баров, установленных с обоих концов мерцающего голубого бассейна. Из колонок лилась знойная бразильская музыка, по дорожкам между кустами бесшумно сновали миловидные официантки и подтянутые официанты, державшие на весу серебряные подносы с шампанским, вином и минеральной водой.

Билли и Винес приехали одними из первых. У входа в сад их приветствовал Бобби, временно исполнявший роль хозяина вместо Лаки, которая все еще переодевалась наверху. Завидев Винес, в которую он был влюблен еще в ранней юности, Бобби бросился к ней навстречу и расцеловал в обе щеки.

— Ты прекрасно выглядишь! — воскликнул он с воодушевлением.

— А кто спорит? — вмешался Билли, поспешив заявить о своих правах.

— Познакомься, Билли: это Бобби, сын Лаки, — сказала Винес, представляя мужчин друг другу.

— Я о тебе слышал, — сказал Билли, небрежно наклонив голову. — Это у тебя клуб в Нью-Йорке?

— Модный клуб, — поправила Винес с улыбкой. — Кроме того, когда Бобби стукнет двадцать пять, он будет стоить полтора миллиарда долларов, так что будь осторожен, Билли. Ты же хорошо знаешь, как мне нравятся молодые мужчины!

— Послушай, детка, в твоей жизни есть место только для одного молодого мужчины, и этот мужчина — я, — заявил Билли, жестом собственника беря ее под руку. — Не забывай об этом!

— Да разве тебя забудешь? — Винес снова улыбнулась и обняла его.

— Я был влюблен в Винес, когда мне было двенадцать, — признался Бобби. — У меня вся комната была завешана постерами и фотографиями, я собирал все ее диски и… ну и остальное. Я по ней просто с ума сходил.

— Я тебя отлично понимаю, — кивнул Билли. — Помнится, когда-то я тоже…

— Эй!.. — Винес дернула его за рукав. — Ты так говоришь словно мне по меньшей мере девяносто!

— Извини, детка.

Бобби сокрушенно покачал головой и, взяв с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского, оглядел гостей.

— Чувствую, сегодня мне придется нелегко, — вздохнул он. — Сегодня у нас прямо Город Сладких Парочек! Надо было и мне привести подружку.

— Я тебе сочувствую, приятель, — сказал Билли, прижимая Винес к себе, — но эта женщина определенно занята!

— Я вижу. — Бобби натянуто улыбнулся.

— А вон и Джино! — воскликнула Винес, глядя на противоположную сторону бассейна. — Идем, Билли, поздороваемся и поздравим старика!

— Для старика он выглядит слишком… молодо, — заметил Билли, посмотрев в ту сторону, куда указывала Винес.

— Да, — подтвердил Бобби, — он отлично сохранился. Даже не скажешь, что ему уже девяносто пять.

— Знаешь, — вставила Винес, — мы тут с Билли подумали, как было бы здорово снять фильм о его жизни. Это было бы… потрясающе!

— В самом деле? — заинтересовался Бобби. — А вы не говорили об этом с Лаки?

— Пока нет, но мне кажется — фильм мог бы получиться захватывающим.

— В этом нет никаких сомнений, — решительно подтвердил Бобби. — Джино прожил очень интересную жизнь. О нем ходят легенды. Когда я был маленьким, дядя Коста иногда рассказывал о нем такое, что никто не верил!

— Тогда мы оформим дядю консультантом-сценаристом, — предложил Билли. — Я бы хотел поговорить с ним как можно скорее. Он сегодня здесь?

— Это было бы здорово. — Бобби грустно улыбнулся. — К сожалению, дядя Коста давно умер. Да и то сказать — если бы он был жив, сейчас ему было бы около ста.

— Почти столько же, сколько и мне, — сухо пробормотала Винес и потянула Билли туда, где стоял Джино.

Джино-старший был рад видеть своих гостей. Одетый в темный костюм в тончайшую полоску, белоснежную сорочку и красный галстук, он действительно не выглядел на девяносто пять. Все еще густые, хотя и совершенно седые волосы, полный рот немного пожелтевших, но своих зубов и грубоватый юмор делали его как минимум на три десятка лет моложе. Сидя в кресле, поставленном специально для него возле бара, Джино производил очень внушительное впечатление.

— A-а, вот и она!.. — воскликнул он, заметив направлявшуюся к нему Винес. — Лучшая подруга моей любимой дочери! Как дела, крошка?

— Все отлично, Джино, — ответила Винес и, наклонившись, расцеловала старика. — А теперь, когда мы с тобой увиделись, мои дела еще лучше.

— Ты, я погляжу, все так же дьявольски соблазнительна, — заметил Джино слегка откашлявшись. — Если бы я был хотя бы на пару лет моложе, я увел бы тебя у твоего кавалера, и мы сплясали бы такой рок-н-ролл, что небесам стало бы жарко.

Стоявшие вокруг рассмеялись. Винес тоже улыбнулась и представила Билли.

— Эй, Пейдж, — сказал Джино, хватая за руку жену. — Погляди-ка на этого мальца. Он — хренова суперзвезда. Буквально на прошлой неделе мы видели его в каком-то новом фильме, да?

— Да, — подтвердила Пейдж. — И, надо сказать, он смотрелся очень неплохо.

Джино снова повернулся к Билли.

— В этом фильме ты играл маньяка-убийцу. Отличная работа, парень. Ты все сделал как надо. В мое время было много отличных актеров, но никто из них не справился бы с этой ролью так, как ты.

— Скажите о этом Алексу Вудсу, — проворчал Билли, который никак не мог забыть, сколь нелестно отозвался о нем Алекс в разговоре с Лаки. — Кстати, этот современный рабовладелец уже приехал?

Винес толкнула его локтем.

— Не заводись! — предупредила она. — Не нужно было мне тебе ничего говорить!

Билли хотел что-то ответить, но в это время на площадке возле бассейна появилась Лаки в облегающем красном платье от Валентино, которое оттеняло ее гладкую, смуглую кожу и прекрасно подходило к блестящим, непокорным волосам цвета воронова крыла, которые, подобно облаку, обрамляли ее голову. В ушах Лаки поблескивали бриллиантовые кольца-серьги, а обнаженные руки почти до самых локтей были украшены антикварными браслетами. Как и всегда, она выглядела совершенно ослепительно.

Следом за Лаки шел Ленни. Последние два часа он пытался успокоить жену, встревоженную отсутствием Макс. Правда, некоторое время назад на мобильник Лаки пришло сообщение, которое несколько ослабило напряжение, и все же она была очень сердита. «Пусть только появится — я ей надеру задницу, этой вертихвостке!» — с угрозой сказала она, прослушав записанный текст в третий раз.

«Ма, прости, пожалуйста, но я не смогу приехать на дедушкин день рождения. Буду завтра. Целую. Макс», — гласило сообщение. Было в нем что-то такое, что продолжало смущать Лаки. Во-первых, обычно Макс называла Джино либо по имени, либо просто «дед», и никогда — «дедушка». Во-вторых, она никогда не заканчивала свои сообщения (а Лаки получила их немало) словом «целую». И, наконец, не в обычае Макс было просить прощения. Все это смутно беспокоило Лаки, но в суматохе она никак не могла сосредоточиться. Что еще затеяла эта девчонка, думала она. Что у нее на уме? А главное — почему Куки ничего не знает?

Быстро оглядевшись по сторонам, Лаки сразу заметила в дальнем углу сада Куки и Гарри, которые, казалось, были поглощены каким-то серьезным разговором. Махнув рукой гостям в знак приветствия, Лаки быстро направилась к ним.

— Ну что, Макс вам не звонила? — спросила она строго.

— Нет, — ответила Куки, мысленно пожелав Лаки провалиться сквозь землю. — Она нам не звонила. А вам?

— Она оставила сообщение на моем мобильнике, — ответила Лаки. — Странно, почему она не позвонила на домашний номер…

— А что было в том сообщении? Что она сказала? — в свою очередь поинтересовалась Куки, уязвленная тем, что Макс не позвонила ей. Сама она отправила подруге не меньше двадцати сообщений, в которых умоляла перезвонить, и вот — на тебе!..

— Она сказала, что вернется домой завтра.

— Завтра? — переспросил Гарри.

— Именно. — Лаки сдвинула брови. — Признаться, я зла, как черт! А вы двое — о чем вы только думали, когда разрешили ей ехать в Биг-Беар и встречаться с совершенно незнакомым парнем из Интернета? Мне казалось, вы — ее друзья, а получается…

— Но вы же сами знаете, какая она! — Куки пожала плечами. — Если Макс что-то втемяшится в голову, никто ее не переубедит. Мы не смогли бы остановить ее, даже если б захотели. Макс все делает по-своему.

— Это мне известно, — холодно заметила Лаки. — Но неужели обязательно было ее поощрять?

— Нам очень жаль, миссис Голден, — пробормотал Гарри, опустив голову.

— Прекрати называть меня «миссис Голден», — отрезала Лаки. — Ты знаешь, как меня зовут!

— Вы правы, Лаки, — проговорила Куки, опуская голову. — Нам следовало остановить ее, но…

— Угу, — поддакнул Гарри и кивнул головой. При этом «шипы» у него на голове зашевелились, как у ежа.

— Вообще-то я ей говорила, — добавила Куки, сама почти веря своим словам. — Я предупреждала ее, что этот парень из Интернета может оказаться обыкновенным извращенцем, который порубит ее на кусочки и… — Гарри бросил на нее предостерегающий взгляд, и Куки стушевалась. — Я, шутила, конечно, и все равно… — закончила она, не зная, что еще сказать.

Лаки покачала головой и, смерив обоих презрительным взглядом, вернулась туда, где стояли Билли и Винес.

— Ты выглядишь потрясающе, — рассеянно сказала Лаки подруге. Она все еще думала о Макс. — И ты, Билли, тоже. Звезда — всегда звезда.

— Ах, этого только не хватало!.. — пробормотала Винес и поежилась. — Я вижу, сюда идет Купер. Неужели нельзя было как-нибудь…

Она не договорила. К ним подошел Купер с повисшей у него на руке Менди. Тут Винес ждал не очень приятный сюрприз. Оказалось, что Билли знает юную подружку Купера.

— О, Менди, привет! Как ты?! — воскликнул он, дружески обнимая девушку за плечи.

— Билли?! — прощебетала Менди. — Ты тоже здесь? Как здорово! Я думала — здесь будет одно старичье!

Винес холодно взглянула на своего бывшего мужа.

— Привет, — поздоровалась она.

— Добрый вечер, Винес, — ответил Купер.

— Твои подружки с каждым разом становятся все моложе и моложе, — не удержалась от колкости Винес. — Где ты их находишь? В ближайшей начальной школе? — добавила она, показывая на Менди, которая о чем-то весело щебетала с Билли.

— Я вижу, ты своего тоже подыскала чуть ли не в детском саду, — парировал Купер. — Может быть, нам снова сойтись, а этих — усыновить? Что скажешь, старушка?

* * *

— Ты мчишься как сумасшедший, — пожаловалась Линг, вжимаясь в спинку пассажирского сиденья. — Куда ты гонишь?

— Я езжу так, как привык, — холодно парировал Алекс, пристраиваясь к веренице машин, ожидавших очереди на въезд к дому Лаки в Бель-Эйр. — И со мной еще никогда ничего не случалось.

— Твоя манера езды меня нервирует.

— Тогда закрой глаза, — отрезал Алекс.

— Почему ты так со мной разговариваешь?!

— Нормально я с тобой разговариваю, — огрызнулся он.

— И все равно можно и повежливее.

— Ты живешь в моем доме. Или тебе этого мало?..

— A-а, кажется, я поняла… — протянула Линг. — Ты такой из-за матери, я права?

— Оставь в покое мою мать. Она совершенно нормальная женщина, — ответил Алекс и потянулся за сигаретами.

— А вот и нет. Твоя мать — очень властная женщина, которая привыкла держать тебя на коротком поводке. Даже чересчур властная.

— Нет, — коротко сказал Алекс, прикуривая. — И, пожалуйста, не надо обсуждать со мной мою мать. Тебя это не касается, к тому же ты, насколько я помню, адвокат, а не психоаналитик.

— Именно что адвокат, — возразила Линг, крепко сжимая стоявшую у нее на коленях крошечную сумочку без ручек. — И как адвокат по разводам я прекрасно разбираюсь во взаимоотношениях между людьми.

— Это хорошо, — ответил он и, выпустив дым, пояснил: — Хорошо, потому что я не собираюсь жениться, и, следовательно, тебе никогда не придется представлять мои интересы.

— Я представляю интересы одних лишь женщин, только женщин, — сказала Линг.

— Ну конечно, как это я забыл! — Алекс саркастически ухмыльнулся. — Хотел бы я знать, когда, черт возьми, мы доберемся до этого долбаного дома? Ведь мы почти не движемся!

Линг машинально поглядела вперед и позволила себе надеяться, что, быть может, на сегодняшней вечеринке она встретит кого-то, кто понравится ей больше, чем Алекс Вудс. Да, он был невероятно талантлив, но это почти не искупало того пренебрежения, с каким он стал относиться к ней в последние полгода. С другой стороны, именно в последнее время она незаметно для себя влюбилась в него, что, конечно же, серьезно осложняло дело.

К счастью, в этот момент машина снова тронулась, и уже через десять минут они остановились перед парадным подъездом. Тотчас к «Порше» подскочили сразу несколько служащих, чтобы отогнать машину на стоянку, и Алекс, едва выбравшись из салона, сразу направился в дом. Он шел довольно быстро, и Линг пришлось напрячь все силы, чтобы не отстать от него в туфлях на высоченных «шпильках». В прихожей стояли столы с напитками. Алекс немедленно схватил с одного из них бокал шампанского и осушил одним глотком.

— Идем в сад, — буркнул он, не оборачиваясь. — Все уже там, к тому же мне нужно найти бар. Я хочу выпить.

— Пожалуйста, Алекс, хоть сегодня не напивайся! — сказала Линг со всем смирением, на какое оказалась способна, но этого, как видно, было мало. Алекс скрипнул зубами.

— Ради всего святого, Линг, перестань меня пилить! Иначе я решу, что ты ничего не понимаешь в человеческих отношениях.

* * *

Бывать с Билли на приемах и вечеринках Винес нравилось, особенно если там присутствовало много ее ровесниц. Рядом с ним она выглядела моложе своих лет, а Билли, напротив, казался старше. Разница в возрасте, таким образом, совершенно не бросалась в глаза, что делало их по-настоящему красивой парой. Кроме того, Винес всегда радовалась, когда Билли привлекал к себе столько же внимания, сколько она сама. Известностью он пользовался вполне заслуженно, и никто, кроме самых закоснелых недоброжелателей не мог бы сказать, будто она вывела на прогулку своего мальчика-альфонса. Билли тоже был звездой, и не дутой, а настоящей, без дураков.

Держа своего кавалера под руку, Винес с гордостью представляла его людям, с которыми он раньше не встречался или не был коротко знаком, и похвалы, которыми те осыпали Билли, проливались бальзамом и на ее душу. Винес гордилась им и нисколько не завидовала его успеху, которого он добился лишь благодаря своему упорству, таланту и незаурядным внешним данным.

Билли тоже был не прочь сполна насладиться комплиментами, которыми его осыпали знакомые и незнакомые мужчины и женщины, однако ему досаждал сильный зуд. С помощью Винес ему удалось избавиться от проклятых насекомых, однако отросшая после бритья щетина немилосердно колола и свербела, и в конце концов Билли решил дать себе хотя бы минуту отдыха.

— Мне нужно в туалет, крошка, — сказал он на ухо Винес и, высвободив руку, направился к дому.

В дверях дорогу ему внезапно преградила официантка с подносом, на котором позвякивали бокалы с шампанским.

— Привет, Билли! — сказала она.

Билли удивленно воззрился на нее.

— Ты кто? — спросил он. — Разве я тебя знаю?

— Должен знать, — ответила девушка. — Ведь это ты наградил меня мандавошками.

«Черт побери! — подумал Билли. — Фея из «Тауэр Рекордз», она же мисс Разбитая-Задняя-Габаритка. Интересно, как она сюда попала?»

— Ну, теперь вспомнил? — Девчонка кокетливо улыбнулась и тряхнула волосами.

— Это я тебя заразил?! — разозлился Билли. — По-моему, все было как раз наоборот!

— Ничего подобного, — решительно возразила мисс Разбитая-Задняя-Габаритка. — Это у тебя были вши, и ты заразил ими меня. Я едва от них избавилась!

Билли поморщился и жестом поманил ее за собой.

— Ради всего святого, говори потише!.. — прошипел он. — И вообще, сейчас я не собираюсь обсуждать с тобой этот маленький инцидент. Что было, то прошло.

— А когда ты сможешь его обсудить? — нахально осведомилась она. — К твоему сведению, я заплатила за лечение целую кучу денег, которых у меня гораздо меньше, чем у тебя, Мистер Звезда. Я уже не говорю о потраченном времени, которое, как известно, тоже стоит дорого. А ведь это по твоей милости я вынуждена была ходить на процедуры, вместо того чтобы заниматься своими делами!

— Не говори ерунды! — резко возразил Билли и нахмурился. — Ты не могла заразиться этой дрянью от меня, потому что я сплю только со своей подружкой, а у нее ничего такого нет.

— Вот как? — Мисс Разбитая-Задняя-Габаритка поставила поднос на столик и подбоченилась. — Ты, значит, трахаешься только со своей подружкой? А я, по-твоему, кто — надувная кукла?

— Я не это имел в виду… — поспешно пробормотал Билли и попытался оттеснить девушку в дальний угол прихожей, где никто не мог услышать их разговор. — Я…

— Кто твоя подружка? Эта суперзвезда — Винес?

— Да, — признался он. — Но…

— Но ты трахнул меня… Гм-м, наверное, я должна чувствовать себя польщенной. Надеюсь, ее ты ничем не заразил?

— Господи Иисусе, не ори так! — Билли снова поморщился. — Чего ты от меня-то хочешь?

— Во-первых, Мистер Звезда, я хочу, чтобы при встрече ты меня узнавал, а не проходил мимо, словно я какой-то неодушевленный предмет. В конце концов, мы с тобой были вместе, причем инициатором был ты, а не я. Или это для тебя так — проходной эпизод?

— Мы с тобой никогда не были вместе. То, что между нами произошло, было случайностью. Так сложились обстоятельства.

— Обстоятельства? — переспросила она таким тоном, словно не верила своим ушам. — Не-ет, зря я попросила у тебя только фотографию. Нужно было потребовать, чтобы ты расписался у меня на заднице — тогда бы мне было, что предъявить.

— Что тебе от меня нужно? — повторил Билли. — Деньги?

— Я актриса, а не проститутка, — с достоинством ответила девушка. — Дай мне роль в твоем новом фильме, и я буду молчать. В противном случае мне придется рассказать Винес о твоем плохом поведении. Ну что, договорились?

Больше всего на свете Билли хотелось задушить Разбитую-Заднюю-Габаритку, но увы, он был бессилен. Задыхаясь от злости, он продиктовал ей номер своего мобильного телефона.

— А теперь исчезни, — прошипел Билл, заметив сквозь стеклянную дверь, что Винес тоже направляется в сторону дома. — Позвони мне завтра. Только имей в виду — если проболтаешься, я сам сверну тебе шею!

46

Макс по прежнему не знала, как долго Грант собирается держать ее в плену. Больше всего ее беспокоило, что он не потрудился надеть маску или каким-то образом изменить свою внешность. Теперь она знала, как он выглядит, но Грант почему-то совсем не боялся, что она сможет дать его описание полиции. Это было очень и очень скверно. Во всех фильмах о похищениях, которые видела Макс, плохие парни не скрывали своих лиц только в одном случае — если они собирались расправиться с жертвой.

Только теперь до нее начало по-настоящему доходить, что все происходящее — не игра и что ее приключение может кончиться плохо.

И все же в этом парне было что-то такое, что позволяло ей надеяться на лучшее. Грант ничем не напоминал обычного преступника — жестокого и тупого. В том, как он глядел на нее, Макс замечала нечто напоминавшее восхищение. Казалось, этот парень был бы очень не прочь стать ее бойфрендом. Правда, при одной мысли об этом по коже Макс пробегали мурашки и тошнота подкатывала к горлу, однако ей казалось, что, если она перестанет оскорблять его, орать и пытаться лягнуть в пах, он, быть может, немного расслабится. А если она попробует ему подыграть… то есть не то чтобы подыграть, а хотя бы сделать вид, будто он ей не противен, ей, быть может, удастся узнать, что у него на уме на самом деле. В том, что Грант не собирается требовать за нее выкуп, Макс уже убедилась, когда он дал ей шанс послать сообщение матери. Тогда ради чего он пошел на столь серьезный риск?

Свой новый план Макс обдумывала целых двадцать минут и нашла его достаточно разумным. И когда ближе к вечеру псих из Интернета снова появился в ее каморке, она была готова привести его в исполнение.

— Мне кажется, мы с самого начала друг друга не поняли, — сказала она, глядя на своего тюремщика как можно загадочнее.

— Что ты имеешь в виду? — Генри действительно удивился, но не ее словам, а тому, что впервые за все время он заговорила с ним как разумный человек, без этого своего апломба избалованной девочки-подростка.

— Видишь ли, я тут подумала… Ведь ты и в самом деле тот парень, с которым я общалась по электронной почте, правда?

Генри неуверенно кивнул.

— Тогда что же пошло не так?

— Что? — недоуменно повторил он.

Макс решила идти напролом.

— Твой пистолет, вот что! — объявила она. Зачем ты начал мне угрожать? Зачем приковал к кровати наручниками, словно я животное? Я думала, мы друзья, и, хотя я немного рассердилась на тебя за опоздание, мне казалось — мы должны понимать друг друга.

— Мы и есть друзья, — подтвердил он взволнованно. — Самые настоящие друзья. Поверь мне, Мария, я вовсе не собираюсь причинять тебе зло!..

Макс решила пропустить «Марию» мимо ушей, хотя при других обстоятельствах она непременно напомнила бы этому придурку, сколь ненавистно ей это слюнявое имя.

— Друзья не угрожают своим друзьям пистолетом и не похищают их!

— Я не хотел, но… обстоятельства… Этот твой двоюродный брат… Я не ожидал, что с тобой будет кто-то еще. Ведь ты обещала, что приедешь одна, правда? Я думал, мы с тобой проведем замечательный уик-энд — только ты и я, и тут появляется этот Туз…

Его слова заставили Макс ненадолго задуматься. Она уже сбросила Туза со счетов, убедив себя, что он и этот козел были в сговоре. Теперь же получалось, что Туз ни при чем. В таком случае где же он? Что с ним сделал этот психопат?

— А где сейчас Туз, Грант? — спросила она, стараясь ничем не выдать своей тревоги, но ее голос предательски дрогнул. К счастью, Грант ничего не заметил. За все время она впервые назвала его по имени, и он почти поверил, что в их отношениях стало что-то меняться. Девчонка, однако, ждала ответа, и ему нужно было срочно что-то придумать. Что-то очень и очень правдоподобное.

— Я его… отпустил, — проговорил он наконец и крепко сжал зубы. — Я ведь уже говорил тебе: я его отпустил, и он ушел.

Макс снова замутило. Она поняла, что Грант лжет. Если Туз не был с ним в сговоре, он бы ни за что не ушел, не попытавшись освободить ее. Да Грант и не отпустил бы его, ни за что бы не отпустил, значит, Туз либо до сих пор где-нибудь заперт, либо…

И снова холодная дрожь страха пробежала по всему ее телу, и Макс поспешила сменить тему, чтобы не выдать себя.

— Послушай, не мог бы ты снять с меня эту штуку? — сказала она и, наклонившись, потерла ногу в том месте, где ее охватывал металл. — Мне больно! — добавила она и попыталась для правдоподобия пустить слезу, но у нее ничего не вышло.

— В прошлый раз… — начал он, но Макс не дала ему договорить.

— Давай забудем о том, что было в прошлый раз, Грант, — быстро сказала она. — Я буду вести себя хорошо, обещаю.

Выражение его лица сразу смягчилось, и Макс мысленно поздравила себя с первой победой. Похоже, спокойный и вежливый тон с небольшой порцией лести действовал на него гораздо лучше, чем истерики и брань.

Грант тем временем достал ключ, отпер замок наручников и даже принес несколько ватных тампонов и флакончик с дезинфицирующим раствором. Когда Макс смазала покрасневшую кожу на ноге, Грант помог ей встать и перейти в соседнюю комнату, выполнявшую, по всей видимости, функции кухни, гостиной и столовой. Там он быстро разогрел ей порцию консервированного томатного супа.

«Вау, — подумала Макс, быстро поглощая горячий пряный суп. — Почему я не сообразила подмазаться к этому типу раньше?»

За едой они разговаривали. Вернее, говорил Грант, а Макс исподтишка оглядывалась по сторонам, пытаясь все рассмотреть и запомнить. Она сразу заметила на входной двери два замка и цепочку, зато окна здесь не были ни заколочены, ни забраны решетками. В углу, на буфете, Макс увидела подставку с ножами, стопку тарелок, сковородки и чашки. Под одним из окон стояла походная кровать, аккуратно застеленная серым шерстяным одеялом. Несомненно, здесь Грант спал ночью. Черт!

До сих пор Макс не особенно прислушивалась к тому, что говорит ее тюремщик, голос которого звучал к тому же невыразительно и монотонно. Она уловила только, что он несколько раз назвал себя знаменитым актером, получившим множество премий и призов.

— А в каких фильмах ты снимался? — спросила Макс, хотя и не поверила ни единому его слову.

— Ты видела фильм «Искушение»? — ответил Грант вопросом на вопрос и нервно хрустнул костяшками пальцев. Он был очень доволен возможностью похвастаться своими достижениями.

Макс только кивнула. Разумеется, она видела «Искушение» — ведь его сняла ее собственная мать. Она даже несколько раз побывала на съемочной площадке, хотя тогда она была совсем маленькой. Вот только Гранта она, хоть убей, не помнила. Макс была уверена на все двести процентов, что его не было даже в массовке.

— Ты правда там снимался? — уточнила она.

— Должен был сниматься, — ответил Грант зло, и Макс сразу поняла — она сказала что-то не то.

— Что же тебе помешало? — спросила Макс, на всякий случай откладывая ложку. Впрочем, суп все равно был уже съеден.

— Не что, а кто! Я не снялся в этом фильме из-за… — Грант внезапно замолчал.

Теперь, когда у него наконец-то начинали налаживаться отношения с Марией, ему меньше всего хотелось вспоминать об этой суке — ее матери.

Он расскажет ей, как все было на самом деле, но потом, потом…

Когда они с Марией станут по-настоящему близки.

Когда он сумеет убедить ее, что они просто созданы друг для друга.

47

Вечером Энтони неожиданно решил устроить еще одну вечеринку. Ему даже не пришло в голову, что Роза и Мануэль устали и сбились с ног, готовя к его приезду роскошное угощение и жареного поросенка. Во всяком случае, отказываться от своей идеи он не собирался.

— Через две недели моей маленькой Каролине исполнится четырнадцать, — сообщил Энтони гостям. — И сегодня вечером мы отметим это событие. Правильно, Фанта? Правда, Иннес?

Обе женщины одновременно кивнули, словно кто-то потянул за невидимые ниточки, и Энтони довольно ухмыльнулся.

— Эй, Роза! — крикнул он. — Ну-ка, иди сюда!

Роза явилась на зов через считаные секунды и остановилась на пороге, вытирая о фартук мокрые покрасневшие руки. От усталости ее морщинистое лицо казалось совсем старым.

— Вот что, Роза… — громко сказал Энтони и, шагнув к ней, сгреб ее в свои медвежьи объятия. — Сегодня вечером у нас состоится еще один праздник, и я хочу, чтобы ты испекла два больших шоколадных торта, которые я люблю. Ну и еще лимонный пирог для Каролины. Мы хотим отметить ее день рождения, так что постарайся. А еще я хочу, чтобы на столе был ягненок, цыплята и запеченная картошка, которая тебе так хорошо удается. О’кей?.. — И он ущипнул ее за щеку. — Видите эту женщину? — добавил Энтони, обращаясь к своим гостям. — Для меня она сделает все, что угодно. Ведь так, Роза?

— Да, сеньор, — пробормотала Роза и покраснела от стыда.

— А если она не сделает то, что я хочу, я ее тут же уволю, — громогласно объявил Энтони и расхохотался. — Ну, чего ты ждешь?.. — обратился он к кухарке и шлепнул ее по заду. — Марш на кухню — я жду шоколадный торт. И знаешь что, испеки-ка нам твои фирменные миндальные пирожные, чтобы мои мексиканские друзья обзавидовались. Ну, пошевеливайся… — И, прежде чем отпустить старую женщину, он снова шлепнул ее пониже спины.

— Хорошо, сеньор, — пробормотала Роза, гадая, как она справится с тортами, пирогом и пирожными. А ведь кто-то должен был заниматься и приготовлением праздничного ужина! Энтони был настоящим тираном, но платил он щедро, а им с Мануэлем очень нравилось жить на вилле, которую хозяин посещал не так уж и часто.

— Она влюблена в меня, — заявил Энтони, когда кухарка ушла. — Не знает, как угодить! Вот увидите — она костьми ляжет, а сделает все, что я велел!

* * *

Пока Энтони пускал гостям пыль в глаза, Ирма грезила об освобождении от его постылой власти. Для того чтобы сделать первый шаг к свободе, ей могли понадобиться деньги, а у Энтони всегда под рукой были значительные суммы наличными. Если она возьмет немного для своих нужд, рассуждала Ирма, он вряд ли заметит недостачу, во всяком случае — не сразу. Кражей подобный поступок Ирма не считала. В конце концов, они официально состояли в браке и, живи они в Штатах, половина имущества Энтони принадлежала бы ей по закону.

Комбинацию сейфа, стоявшего в их спальне в доме в Мехико-Сити, Ирма знала. Несколько месяцев назад они вместе побывали на большом приеме в мэрии города. Там Энтони изрядно набрался, поэтому, когда поздним вечером они вернулись домой, он швырнул ей свои изумрудные запонки и тысячедолларовые часы с бриллиантами и приказал спрятать драгоценности в сейф. Когда она спросила, как открыть замок, Энтони, засыпавший на ходу, продиктовал ей последовательность цифр, которую Ирма легко запомнила, ибо первая ее половина — по чистой случайности, скорее всего, — совпадала с ее годом рождения, а вторая представляла собой прочитанный справа налево год рождения сестры.

Открыв сейф, Ирма испытала настоящее потрясение. Огромный стальной ящик был битком набит пачками стодолларовых купюр. Убрав часы и запонки, она поспешила закрыть тяжелую дверцу. В тот раз у нее не возникло и мысли о том, чтобы взять деньги, но сейчас Ирма решила воспользоваться своим знанием открывавшей замок комбинации.

В конце концов, она имела на это полное право не только как жена, но и как человек, которому просто не оставили другого выхода.

* * *

Сезар не забыл о приглашении Люсии, как надеялся Луис. Воскресным вечером он возник на пороге их дома с букетом подвядших цветов и бутылкой «Сангрии», и Луис скрепя сердце пригласил его в комнаты. Люсия, впрочем, принимала гостя так, словно к ним пожаловал сам испанский король. Ее можно было понять: только замужество могло помочь ей вырваться из крошечного, тесного домика, в котором после рождения ребенка Луиса должен был прибавиться еще один — и довольно беспокойный — жилец.

С Сезаром Люсия встречалась почти год, впрочем — с переменным успехом. Несколько раз она переспала с ним, однако, несмотря на «незабываемый» (как она сама считала) секс, Сезар по-прежнему был довольно далек от того, чтобы сделать ей предложение. То, что он ни с того ни с сего явился к ним домой, Люсия посчитала обнадеживающим знаком.

— Посмотрите-ка, кто к нам пришел! — с торжеством объявила она двум сестрам и прикованной к инвалидному креслу матери. — Правда, мой Сезар — красавчик, каких поискать?

Луиса приход Сезара встревожил. Он понятия не имел, что может быть известно охраннику о его отношениях с сеньорой Бонар. Возможно — ничего, и все же приход Сезара нервировал Луиса, к тому же гость держал себя как-то уж слишком по-хозяйски.

Анна-Кристина — беременная жена Луиса — последовала примеру золовки и приветствовала гостя так, словно он и впрямь был членом королевской фамилии. В данном случае «виновата» была его работа. «Охранник-секьюрити» звучало, конечно, куда внушительнее, чем просто «садовник». Кроме того, все члены семьи тайно надеялись, что Сезар все же женится на Люсии или по крайней мере предложит ей переехать и жить с ним. Даже такой вариант, хотя он и противоречил католическим догмам, был бы истинным даром Небес для пятерых обитателей крошечного дома, где к тому же вскоре должен был появиться младенец со всем прикладом — ванночками, кроватками, пеленками и прочим.

Луис — единственный в доме мужчина — нехотя предложил гостю бутылку тепловатого пива.

— Это как раз то, что нужно! — заявил Сезар и, хлебнув из бутылки, похлопал Анну-Кристину по раздувшемуся животу.

— Ну что, мы уже знаем, кто у нас там? — спросил он с ухмылкой, и Луис заметил, что ладонь гостя задержалась на животе жены чуть дольше, чем позволяли приличия.

— Мальчик, — ответила Анна-Кристина и зарделась.

— Ну, мои поздравления, сестренка! — воскликнул Сезар и снова отпил пива.

— Дева Мария услышала мои молитвы, — пояснила Анна-Кристина и благочестиво перекрестилась.

— Дети — это благословение Господне, — поддакнула Люсия, взяв под руку потенциального жениха и хлопая накрашенными ресницами. — Ведь правда, Сезар?..

Но гость не ответил. Повернувшись к Луису, Сезар многозначительно подмигнул.

— Пойдем, посидим снаружи, — сказал он. — Попьем пивка и вообще…

Луису это предложение пришлось очень не по душе, но отказаться он не мог.

— Идем, — согласился он, доставая из холодильника еще две бутылки пива.

Выйдя из дома, мужчины уселись в пластиковые садовые кресла, стоявшие на пожелтевшей лужайке перед домом. Кресла были от разных комплектов, стола не было и в помине, а росшая у ограды пальма почти не давала тени. Сидеть здесь было хорошо только вечером, после захода солнца, но Сезар почему-то вызвал Луиса именно сюда.

Причина выяснилась быстро. Без долгих предисловий, Сезар наклонился к Луису и шепнул:

— Я тоже хочу участвовать, амиго!

— Что-что?.. — переспросил Луис. Он и в самом деле не понял, что имеет в виду охранник.

— Я хочу участвовать, — повторил Сезар.

— В чем? — удивился Луис, вертя в руках свою бутылку с пивом.

— Ну-ну, не надо делать вид, будто ты не знаешь, о чем идет речь!

— О чем?

— Ты идиот! — выругался Сезар. — Я тоже хочу трахать эту американскую шлюху — сеньору Бонар. Ты отхватил лакомый кусочек, Луис, так почему бы тебе не поделиться с другом и… — он хихикнул: —…с будущим зятем? Постарайся устроить это для меня, Луис. Иначе мне придется рассказать о вашей маленькой интрижке не только этой жирной дуре — твоей жене, но и сеньору Бонару. А ты знаешь, что тогда будет… В общем, мы поняли друг друга, амиго, не так ли?

48

В конце концов все гости собрались в шатре, где их ждали роскошные праздничные столы. Там же, на полукруглой эстраде рядом с площадкой для танцев, играл «живой» кубинский оркестр из восьми человек, и знойная мулатка, прижав к пухлым губам микрофон, томно и соблазнительно выводила бессмертное «Бесаме мучо».

Лаки честно старалась взять себя в руки, но ей никак не удавалось справиться с владевшим ею раздражением. Праздник давно начался, но Макс так и не появилась, хотя, разговаривая с ней, Лаки несколько раз специально подчеркнула, как важно, чтобы на дне рождения Джино присутствовали все члены семьи. Важно, разумеется, не только для самого именинника, но и для нее — Лаки. Увы, ее непокорная, своенравная и донельзя избалованная дочь проигнорировала день рождения деда, и Лаки была полна решимости не спускать ей это просто так. У нее чесались руки выпороть маленькую паршивку, хотя она и понимала, что это вряд ли будет иметь результаты. Куда более действенной мерой было бы запретить Макс выходить из дома кроме как по делу. Для девчонки, которая обожала тусоваться с подругами, это было бы по-настоящему серьезным наказанием.

Кроме того, Лаки продолжала волноваться за дочь, несмотря на недавние утешительные вести. Все-таки Макс была еще слишком неопытна и могла легко попасть в беду.

— Тебе нужно успокоиться, родная, — сказал Ленни, пытаясь утешить Лаки или по крайней мере несколько рассеять ее мрачное настроение. — Сегодня же праздник Джино, черт побери! Не может же хозяйка общаться с гостями с таким лицом, словно у нее чирей на заднице вскочил. Макс, конечно, поступает неправильно, но ты не должна допустить, чтобы она испортила настроение и тебе, и Джино.

— Никто лучше меня не знает, что сегодняшний день — особенный, — отрезала Лаки. — И дело даже не в том, что Джино исполнилось девяносто пять. Дело в том, что этот день рождения может оказаться его последним, хотя я, конечно, надеюсь, что отец проживет еще много лет. Но Макс, похоже, этого не понимает, а может быть, ей все равно, и за это я на нее очень, очень сердита. Скажи, как она могла поступить так со своими самыми близкими людьми? И проблема вовсе не в неуважении, которое она проявила ко всем нам. Проблема в том, что… Ох, Ленни, ведь прошло уже два чертовых дня, а мы по-прежнему не знаем, где она и с кем!..

— Я понимаю, — кивнул Ленни.

— Клянусь чем хочешь, когда эта мерзавка вернется, она будет очень серьезно наказана! — воскликнула Лаки, и ее глаза опасно сверкнули. — Я запру ее в комнате, и пусть только попробует нос высунуть без разрешения. Никаких дискотек, ночных клубов и поездок на автомобиле! Я…

— Давай обсудим это, когда она вернется, — перебил ее Ленни.

— Да, мы это непременно обсудим! — с нажимом сказала Лаки. — И ты при этом будешь на моей стороне. Хватит разыгрывать из себя «доброго» следователя, оставляя мне роль злюки. В этот раз нам с тобой придется выступить вместе, если мы не хотим, чтобы подобное повторилось. Я могу многое вытерпеть, но на сей раз Макс перешла всякие границы!

— Хорошо, Лаки, будь по-твоему, — кивнул Ленни, демонстрируя редкую покладистость. Он все еще надеялся успокоить жену. — А теперь постарайся расслабиться, и пусть Джино ни о чем не догадывается. Не стоит портить ему праздник.

* * *

— Эй, что с тобой? — спросила Винес, поймав Билли на обратном пути к их столику. — Сначала ты вешаешься на подружку Купера, словно вы с ней когда-то рядом на горшках сидели, потом пытаешься заигрывать с официанткой. Может, объяснишь мне, в чем дело?

— Менди снималась в одном из наших фильмов, — ответил Билли. На самом деле ему было не до объяснений, но он видел, что Винес полна подозрений, которые, учитывая сложившуюся ситуацию, ему необходимо было развеять во что бы то ни стало. — Она довольно приятная девочка, хотя и очень молодая…

— Вот как? — едко осведомилась Винес. — Кого же она играла, эта приятная молодая девочка? Ребенка?

— Вообще-то, ей уже девятнадцать, — машинально сказал Билли, все еще обдумывая вероятные последствия своего разговора с мисс Разбитой-Задней-Габариткой.

— Ну конечно! — воскликнула Винес самым саркастическим тоном. — Как я сразу не подумала! Купер просто обожает малолеток.

Билли довольно быстро сообразил, что Винес вот-вот переключится с него на своего бывшего мужа, и предпринял попытку немного подтолкнуть ее в желательном для себя направлении.

— Да ты никак злишься? — поддразнил он Винес.

— Вовсе нет, просто… просто это отвратительно, вот! — отчеканила Винес. — Неужели этой твоей Менди ни разу не приходило в голову, что Купер ей в прадедушки годится? Спать с человеком, который настолько старше… Это попахивает извращением!

— А по-моему, ты не только злишься, но и ревнуешь, — продолжал гнуть свою линию Билли. — Разве я не прав?

— Ты чертовски не прав, Билли, я вовсе не ревную, — сердито сказала Винес. — Просто, когда ты болтал с этой школьницей, ты как будто забыл о моем существовании. Мог бы отнестись ко мне и повнимательнее.

— Ну-у, нельзя же быть в центре внимания все время, — снова поддразнил подругу Билли. — Или мисс Суперстар кажется, будто ею пренебрегают?

— Что-что?

— Что слышала.

— Ты, Билли, иногда ведешь себя так, что ставишь меня и себя в исключительно неловкое положение.

— Но это не я, а ты начала заводиться на пустом месте.

— Я не буду заводиться, если ты перестанешь волочиться за несовершеннолетней подружкой моего бывшего мужа.

— Я за ней и не волочился, просто я хотел быть вежливым.

— Твои и мои понятия о вежливости расходятся, — отрезала Винес. Она уже поняла, что самым разумным было бы вовсе не затевать этот разговор, но она не сдержалась и теперь вела себя точь-в-точь как какая-нибудь ревнивая курица из второсортной телевизионной комедии. — Ты так на нее набросился… Я уж подумала — сейчас ты штаны начнешь расстегивать!

— Ну хватит, детка, улыбнись! — воскликнул Билли, пуская в ход свое знаменитое киноочарование.

— Ну да, я буду улыбаться, а ты — ухлестывать за другой! — сварливо огрызнулась Винес. — Точнее — за другими.

— Ты действительно думаешь, что я на это способен?

— Во всяком случае, ты слишком много болтал — сначала с одной, потом с другой… — Тут Винес мысленно приказала себе заткнуться, но сдержаться было выше ее сил.

— Но Менди никого здесь не знает! — попытался возразить Билли.

— Разве это твоя проблема? — сурово осадила его Винес.

Билли немного помолчал, потом решительно взял ее под руку.

— Пойдем-ка лучше присядем, — сказал он и повел Винес к их местам.

Прежде чем опуститься на стул, Винес бросила быстрый взгляд на расставленные на столе карточки с именами гостей. Место Билли было, естественно, справа от нее. Кресло слева предназначалось для Алекса Вудса. Напротив уже сидели на своих местах Чарли Доллар и его спутница — еще одна несовершеннолетняя преступница, заметила про себя Винес. Интересно было бы знать, мрачно подумала она, почему все эти пятидесяти- и шестидесятилетние мужчины вдруг решили, что в их возрасте им непременно нужна подружка, едва достигшая зрелости? Очевидно, они воображали, будто наличие юной любовницы делает их в глазах окружающих этакими сексуальными монстрами, хотя на самом деле рядом со своими школьницами они казались старыми (намного старше своих лет) и жалкими. Умному человеку и одного взгляда было достаточно, чтобы понять: если бы не виагра, им оставалось бы только скорбеть об ушедших деньках, когда и они были жеребцами.

Хмыкнув себе под нос, Винес опустилась на стул и помахала рукой своему старинному приятелю.

— Привет, Чарли! — воскликнула она.

— Как поживаешь, девочка? — растягивая слова, проговорил Чарли и подмигнул. — Ты, я погляжу, не меняешься!

Чарли Доллар был настоящей мегазвездой, живым символом киноиндустрии своего поколения. Блестящий актер и непременный участник всех сколько-нибудь значительных событий в мире шоу-бизнеса, он все еще был способен творить чудеса как на съемочной площадке, так и вне ее. Несмотря на свои шестьдесят с лишним, он мог без труда заполучить любую понравившуюся девчонку и, по слухам, был одним из немногих, кто не испытывал острой необходимости в афродизиаках. Впрочем, его неизменная дьявольски обаятельная улыбка, принесшая ему славу и богатство, действительно нисколько не изменилась, хотя Чарли начинал сниматься еще с Николсоном и Аль-Пачино. Фильмы с его участием до сих пор считались шедеврами, вошедшими в золотой фонд американского кинематографа.

— Познакомься с Баблз, — представил свою подругу Чарли. — Она — мой новейший проект.

— Привет, Баблз, — небрежно поздоровалась Винес. Должно быть, бывшая стриптизерша, решила она. У кого еще могло быть такое идиотское имя? Насколько она помнила, именно так звали ручную обезьянку Майкла Джексона.

— Боже мой! — заверещала Баблз и всплеснула руками. — Я ужасно рада познакомиться с вами, Винес. Для меня это большая честь. Я, можно сказать, выросла на ваших фильмах и ваших песнях. Мой отец тоже ваш большой поклонник!

О боже, подумала Винес. Кажется, она тоже превратилась в живой музейный экспонат. Ну уж нет!..

— Спасибо, дорогуша, — величественно ответила она.

В этот момент кто-то схватил ее сзади за плечи.

— Добрый вечер, красавица!.. — услышала она глубокий, приятный баритон, показавшийся ей смутно знакомым. — Смотри, будь осторожна — сегодня я сам буду следить за всем, что ты отправляешь в рот, в том числе и за едой!

— Кто это? — спросила Винес, тщетно пытаясь обернуться.

— Твой лучший друг и злейший враг твоей утренней лени.

Винес все же обернулась и оказалась лицом к лицу с Коулом, своим персональном тренером. На прием он пришел со своим другом Ричи Моррисоном — пятидесятилетним английским миллиардером и рок-звездой, обожавшим белые костюмы и дорогие ювелирные украшения. Несмотря на возраст, Ричи все еще выступал и пользовался бешеной популярностью, сумев опередить самого Элтона Джона по количеству завоеванных наград, премий и золотых дисков.

Черный красавец Коул и одетый во все белое Ричи выглядели потрясающей парой.

«Должно быть, это он подарил Коулу новый «Ягуар», — подумала Винес. С Ричи она была хорошо знакома и была очень рада встретить старого друга. О том, что именно он стал очередным любовником Коула, она, разумеется, понятия не имела, и сейчас ей оставалось только мысленно одобрить его выбор. Коул был не только прекрасен, как Адонис, но и умен, а Ричи всегда ставил эти качества намного выше остальных.

Тем временем за соседним, главным, столом Лаки пыталась рассадить своих гостей. Председательское место, как и полагается патриарху и старейшине клана, занимал Джино. Справа от него сидела Пейдж, с другой стороны — жена Стивена Лина, экзотическая чернокожая супермодель, исполненная яркой индивидуальности и шарма. Одно ее присутствие способно было украсить любое, даже самое скучное общество. Рядом с ней сидела ее дочь Кариока, затем — Джино-младший, Ленни, Лаки, Бобби, Бриджит и сам Стивен. Не хватало только Макс, и Винес удивилась про себя, куда она могла подеваться.

* * *

«Джино, по крайней мере, доволен, — думала Лаки. — И по-прежнему обожает сборища, хотя ему уже девяносто пять!» Уже не раз и не два она задавалась вопросом, как он чувствует себя на самом деле. Возраст не мог не давать о себе знать, но Джино держался на «отлично».

Ну и слава богу!

Откинувшись на спинку стула, Лаки бросила взгляд в направлении соседнего столика. Винес и Билли, похоже, о чем-то яростно спорили; Алекс вертел в руке полупустой бокал с виски, и лицо сидевшей рядом Линг выражало крайнее недовольство. Что-то у них опять не ладилось. Лаки давно казалось, что Алексу пора наконец остепениться, найти подходящую женщину и зажить нормальной семейной жизнью. Вопрос заключался только в том, была ли Линг такой женщиной?

Похоже, что нет…

Впрочем, уходу Алекса Вудса с «рынка женихов» препятствовало еще одно обстоятельство, о котором Лаки была превосходно осведомлена. Знаменитый режиссер был без памяти влюблен в нее. Когда-то она надеялась, что со временем его чувства остынут, но этого так и не произошло. Вопреки всему Алекс продолжал питать в отношении ее нелепые надежды.

Оглядывая присутствующих, Лаки заметила, что устроители в последний момент изменили порядок размещения гостей, так что Винес и Купер со своей новой подружкой оказались за одним столом. Ничего подобного Лаки, конечно, не планировала, и теперь ей оставалось надеяться, что Винес не очень на нее рассердится.

— Какой прекрасный вечер, Лаки, — сказал Стивен, вырвав ее из задумчивости.

— Спасибо, Стив, — ответила она совершенно искренне. — Мне ужасно хотелось сделать Джино приятное, и я надеюсь, что у меня получилось. Как-никак девяносто пять лет — это не шутка и бывает только раз в жизни.

— Да и то не у всех, — подхватил Стивен и улыбнулся. — Ты только погляди на нашего старика! Голову даю на отсечение — ему все это чертовски нравится. Джино всегда любил повеселиться, и здесь он в своей среде.

— Я знаю. — Лаки кивнула. — Хорошее вино, общество красивых женщин, а главное — никакой боли. Джино много страдал в своей жизни, так пусть хотя бы теперь…

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — перебил Стив и после небольшой паузы заговорил о другом: — Кстати, где Макс? Мне казалось — она давно должна быть здесь.

— Ну, ты же знаешь современную молодежь… — уклончиво ответила Лаки. — Ей уже шестнадцать, и у нее свои ужасно важные дела, друзья, подруги, дискотеки… Впрочем, Макс обещала подъехать попозже. Не знаю только, выйдет ли что-нибудь из ее обещаний.

— Когда ты собираешься в Вегас? — снова сменил тему Стив. — Я хотел бы слетать туда с тобой на будущей неделе, чтобы осмотреть все до официального открытия.

— Что ж, я буду рада. Когда я туда поеду, я тебе сообщу.

Лаки была очень рада, что в ее жизни есть такой человек, как Стивен. Сводный брат лучше, чем никакого, а после того как был убит Дарио, Лаки очень не хватало человека, с которого она могла бы брать пример. Стивен появился на свет в результате одной бурной ночи, которую Джино провел в постели с чернокожей красоткой Кэрри. Не сразу отец Лаки смирился с тем, что у него есть черный ребенок. Он отказывался встречаться со Стивеном до тех пор, пока тот не стал взрослым, но, один раз увидев его, Джино смягчился и в конце концов принял парня в семью.

По профессии Стивен был адвокатом, причем весьма успешным и процветающим. Несколько лет назад в автокатастрофе погибла его первая жена, и какое-то время спустя он женился на Лине. Брак оказался на редкость счастливым, хотя прошлое у топ-модели было довольно бурным.

После того как подали главное блюдо, Джино поднялся со своего места, чтобы произнести речь. В шатре сразу стало тихо, но кто-то все же сунул в руку старику микрофон.

— Первый раз в меня тычут этой штукой, — пошутил Джино, неловко держа микрофон у самого лица. — Раньше, бывало, все пистолеты на меня наставляли, а вот теперь — микрофоны… Дожил, называется!.. — Как опытный оратор, Джино сделал паузу, ожидая, пока замрет вызванный его словами смех.

— Знаете, — продолжил он немного погодя, — я никогда не думал, что доживу до этих чертовых девяноста пяти. То, что я до сих пор жив, — настоящее чудо, но только помирать я все равно не собираюсь. Наоборот, я готов прожить еще столько, сколько понадобится, ради своей семьи — ради этой пробивной стервы, моей любимой дочурки, которая известна вам под именем Лаки, ради моего сына Стивена, который появился в моей жизни довольно поздно, но сумел сделать ее еще счастливее, ради моих внуков, которых я без памяти люблю. И конечно, ради моей жены Пейдж, которая следит, чтобы я поменьше пил, пореже играл и никогда больше не ухлестывал за женщинами… (Эти слова вызвали среди собравшихся еще один взрыв смеха.) Да-да, Пейдж стала для меня чем-то средним между строгим врачом и добрым тюремщиком, — с улыбкой добавил Джино. — А я в своей жизни сталкивался и с теми и с другими и знаю, что говорю. Еще мне хочется поблагодарить всех, кто пришел сегодня сюда, чтобы поддержать меня и моих близких. Отдельный тост, я думаю, мы поднимем за Лаки, которая устроила для меня этот роскошный праздник. В общем, давайте поскорее выпьем и начнем веселиться как следует, потому что лично мне не терпится поскорее оказаться на танцполе!

Ленни слегка подтолкнул Лаки:

— Твоя очередь.

— Но я не умею… Мне трудно обращаться сразу к такому большому количеству людей! — возразила она.

— Постарайся. Я уверен, у тебя получится. К тому же это не просто люди — это твои друзья и друзья твоего отца.

— Ну ладно. Все равно у меня, похоже, нет выбора, — сказала Лаки и глубоко вздохнула. Поднявшись, она до тех пор стучала вилкой по краешку своего бокала, пока гости не затихли снова. Десятки глаз повернулись в ее сторону, и Лаки едва не поежилась от смущения. Она терпеть не могла находиться в центре внимания, предпочитая держаться в тени.

— Спасибо, Джино, — начала она. — Ты произнес прекрасную речь, и я не знаю, что еще к ней можно добавить… — Она встретилась взглядом с Ленни, и он одобрительно кивнул. Лаки сделала еще один глубокий вдох и продолжила: — Я… Сколько я себя помню, Джино никогда не разрешал мне называть себя «папой» — уж не знаю почему. Одно время мне даже казалось — это из-за того, что в нашем доме постоянно крутились молодые женщины, и ему, естественно, не хотелось, чтобы какой-то ребенок путался у него под ногами и кричал «Папа, папочка!»… — Она усмехнулась, и гости рассмеялись следом за ней. — В общем, я привыкла называть родного отца просто по имени, а потом привыкла и к его поведению… — добавила Лаки под общий хохот. — Иными словами, расти с таким человеком, как мой отец, было очень нелегко, поэтому мне пришлось стать маленькой стервой просто из чувства самосохранения. И все равно каждый, кто знает нас достаточно давно, может подтвердить: в конце концов мы с Джино не только заключили мир, но и отлично поладили и с тех пор жили, что называется, душа в душу. Джино был для меня всем, и, если бы я попыталась рассказать вам, какой он отличный отец и друг, у меня бы все равно ничего не вышло, потому что описать это словами невозможно. Скажу только одно: я счастлива, что он дожил до девяноста пяти и, как говорит, собирается жить и дальше. В общем, Джино, — закончила она, поднимая свой бокал, — я пью за тебя и за все, что в тебе есть. И еще… — Она выдержала небольшую паузу. — Спасибо, папа. Я тебя очень люблю, правда… С днем рождения, родной!

Гости разразились одобрительными криками, зазвенели сдвигаемые бокалы. Лаки одним духом проглотила шампанское и села.

— Прекрасная речь, — прошептал ей на ухо Ленни. — Ты настоящий талант!

— Не такая уж прекрасная, — скромно возразила Лаки. — Хотя для экспромта она была, прямо сказать, недурна. Мне давно хотелось сказать Джино что-то подобное. Только все не представлялось случая.

— Ты говорила от души, — кивнул Ленни. — Только это и имеет значение, все остальное — ерунда.

— Ты так думаешь?

— Знаю, — ответил Ленни и крепко стиснул ее руку. — Господи, как же я тебя люблю!

— Аналогично, — улыбнулась Лаки и подняла руку, чтобы коснуться его щеки.

— Слушай, а может, пусть они пока празднуют, а мы пока пройдемся?..

— Что, сейчас?!

— Именно сейчас. Кстати, можно уединиться в гостевой ванной комнате. Только ты и я — как в доброе старое время.

— Ленни… — начала Лаки.

— Что? — ответил он и поглядел на нее таким взглядом, перед которым она никогда не могла устоять.

— Нет, ничего, — сказала Лаки, вставая. — Что ж, идемте, мистер Голден. Или вы только болтать умеете?

— Вот, узнаю мою Лаки! — улыбнулся он.

— Да, я — твоя Лаки. Мать твоих детей и сексуальная маньячка, — ответила она и потянула его за руку. — Идем же!..

И, негромко смеясь, оба незаметно покинули просторный белый шатер.

* * *

Держа в руках свой пятый или, может быть, уже шестой бокал виски, Алекс следил, как Лаки и Ленни уходят.

Лаки… Его Лаки. Без нее жизнь была бы намного проще, а когда она была поблизости, все переставало быть простым, и Алекс начинал чувствовать, словно его обокрали. Ничто — ни другие женщины, ни головокружительная карьера, ни дорогие вещи не могли заполнить пустоту, которую он ощущал в своей душе. У Алекса было целых три «Оскара», но он с радостью отдал бы их за одну ночь с Лаки. Она была женщиной его мечты, его идеалом, его навязчивой идеей — и она принадлежала Ленни.

Что с этим можно было поделать?

Да ничего.

Только пить в надежде, что алкоголь немного умерит боль от сознания того, что он никогда не сможет обладать ею.

— Эй, Алекс!.. — окликнул его Билли Мелина, выдернув режиссера из глубокой задумчивости.

— Чего тебе? — проворчал он.

— Ты что… — начал Билли, — и вправду считаешь, что успех ударил мне в голову?

И он с вызовом поглядел на Алекса.

— Что-что? — переспросил режиссер, вставая. Он терпеть не мог, когда недоделанные звезды вроде Билли Мелины пытались выяснять с ним отношения.

— Да!.. — Билли пьяно осклабился и тоже поднялся. — Ты сказал об этом Лаки, она рассказала об этом Винес, а Винес передала мне. Что скажешь, киногений всех времен и народов?

— Что за хрень, Билли?! — презрительно бросил Алекс. — Прямо детский сад! Тебе сколько лет, парень?

— Я тебя спросил, Алекс, — перебил его Билли. — И я уже достаточно взрослый, чтобы задавать вопросы и требовать ответа. Я тебе не какой-нибудь зеленый пацан, который впервые в жизни снимается у великого режиссера. Я требую уважения!

— Уважения?! — Алекс презрительно фыркнул. — Я буду тебя уважать только тогда, когда ты хоть чем-нибудь это заслужишь.

Красивое лицо Билли побагровело.

— Что ты сказал?

— Что слышал.

— Пошел в жопу, Алекс! — зло выкрикнул Билли. — Чертов старпер, у которого крыша поехала! Проснись, старичок: еще немного, и тебя вышвырнут за ненадобностью. Что ты тогда будешь делать, кем командовать?

Сжимая кулаки, Алекс рванулся к нему.

— Ах ты сукин сын, альфонс, дешевка, бездарный член на содержании у знаменитости! Да мне на тебя…

Прежде чем он успел произнести еще слово, Билли широко размахнулся и ударил его в зубы.

Бац! Удар застал режиссера врасплох, но не помешал ответить тем же. В свое время Алекс отслужил два срока во Вьетнаме, поэтому простая зуботычина не могла его ни напугать, ни обескуражить. Кроме того, у него в запасе имелось несколько довольно грязных приемов, которые он без колебаний пустил в ход. Увы, будь Алекс помоложе или хотя бы немного потрезвее — и ему, несомненно, удалось бы вырубить Билли довольно быстро, но теперь его ударам недоставало точности и силы. Билли не оставался в долгу, и через пару секунд в шатре уже кипел кулачный бой.

Винес, увлекшаяся разговором с Ричи и Коулом, не сразу отреагировала на происшедшее. Только когда позади нее раздался треск ломаемых стульев, она вздрогнула и резко обернулась.

— О господи! — взвизгнула она. — Да разнимите же кто-нибудь этих идиотов!

Джино, сидевший за соседним столом, с интересом наблюдал за дракой.

— Вот теперь у нас настоящая вечеринка, — хриплым от удовольствия голосом сообщил он. — Клянусь, еще никто никогда не устраивал мне такого праздника! Все-таки моя Лаки умеет окружать себя настоящими мужчинами.

49

Макс спала в крошечной спальне, в которой ее снова запер интернет-придурок. Разбудило ее какое-то странное царапанье, донесшееся со стороны заколоченного досками окна. Открыв глаза, Макс резко села и, спустив ноги на пол, бесшумно прокралась к окну. Ей удалось убедить Гранта не приковывать ее на ночь наручниками, и сейчас от ощущения свободы у Макс едва не закружилась голова.

— Кто здесь? — шепотом спросила она, чувствуя, как от волнения колотится сердце. Одновременно Макс попыталась заглянуть в щелку между досками, но снаружи было слишком темно.

— Это я, Туз, — услышала она. — Ты здесь? С тобой все в порядке?

Макс почувствовала такое облегчение, что едва устояла на ногах. Слава богу, Туз здесь! Он пришел спасти ее!

— Да, — еле слышно прошептала она. — Со мной все в порядке, только он меня запер!

— Ничего, я постараюсь тебя отсюда вызволить, — пообещал Туз.

— Как?!

— Пока не знаю, — ответил он. — Где этот придурок?

— Спит в соседней комнате, так что ты поосторожней!

— Ладно. Попытаюсь оторвать доски от окна.

— А вдруг ты его разбудишь? — испугалась Макс. — У него же пистолет!

— Я знаю, но надо же нам как-то отсюда выбраться!

— Конечно, надо, но… Господи, Туз, где ты был все это время?

— Придурок запер меня в сарае, и я только сейчас сумел выбраться, — ответил он. — Ну ладно, хватит болтать. За дело! Пожелай мне удачи, Макс. — И, схватившись за одну из досок, Туз осторожно потянул ее на себя.

Спустя два часа, в течение которых Макс от волнения грызла ногти, ему удалось наконец оторвать от окна несколько досок, проделав достаточно большое отверстие, чтобы она могла в него протиснуться. Дальше все было просто. Как только она просунула в дыру голову и плечи, Туз потянул ее на себя, и через пару минут Макс уже стояла рядом с ним. Правда, она сильно оцарапала бок то ли о гвоздь, то ли о доски, но сумела сдержать крик боли. Не хватало еще, чтобы Большой Псих — а она уже решила называть Гранта именно так — застукал их во дворе и перестрелял, как цыплят.

Снаружи было еще очень темно, и Макс, на которую ночной мрак действовал угнетающе, придвинулась поближе к Тузу.

— Ну, что теперь? — спросила она.

— Нужно сматываться отсюда поскорее, — ответил Туз мрачно.

— А куда мы пойдем? — спросила Макс.

— Куда-нибудь, лишь бы подальше от этого шизанутого кретина.

Он взял ее за руку, и они побежали.

* * *

Они бежали, спотыкаясь о невидимые в темноте кочки и корни деревьев. Макс казалось — ее легкие вот-вот разорвутся, но Туз не давал ей передышки. Только после того как она несколько раз упала, он позволил ей немного отдохнуть, а потом они снова двинулись сквозь густой, темный лес.

— Почему мы бежим по лесу? — спросила Макс, на бегу хватая ртом воздух. — Разве не лучше было бы найти дорогу?

— Нет, — отозвался Туз. — Когда придурок обнаружит, что мы сбежали, он к дороге в первую очередь и бросится.

— Но если мы и дальше будем лезть по зарослям, то никогда из леса не выберемся, — возразила она, чувствуя, как от страха у нее вновь засосало под ложечкой. — Ведь ни ты, ни я не знаем этой местности как следует… точнее, совсем не знаем, и Большой Псих сказал, что в этих краях никто не живет. Что, если это правда?

— Не бойся, — сказал Туз, продолжая держать ее за руку. Если бы не он, Макс уже давно рухнула бы от усталости. — Я выведу тебя отсюда. Не знаю как, но выведу…

— Когда он сказал мне, что отпустил тебя, я попыталась бежать, — тяжело дыша, похвасталась Макс. — Дала ему ногой прямо по яйцам, представляешь?! Только жаль — не попала.

— Наверное, попала, у этого психа просто нет яиц, — сказал Туз и, резко остановившись, привалился к стволу какого-то дерева. — Черт, как есть хочется!

— Что, Большой Псих не кормил тебя обедами из трех блюд? — пропыхтела Макс, садясь на землю.

— Я рад, что у тебя еще сохранилось чувство юмора.

— Ничто так не поднимает настроение, как хорошая шутка, — ответила она дрожащим от усталости голосом. — Кстати, он тебя действительно не кормил? Совсем?

— Нет. Запер меня в вонючем сарае и даже ни разу не пришел. Наверное, хотел уморить меня голодом.

— Значит, все эти два дня ты ничего не ел и не пил?

— Нет. К счастью, в школе я прошел курс выживания.

— Правда?

— Правда. Я могу прожить в пустыне шесть дней, не имея практически ничего из съестного.

— Здорово!

— На этот раз у меня в кармане были две пачки жевательной резинки. Благодаря им я сохранил достаточно сил, чтобы прорыть под стеной ход и выбраться. Там, за стеной, был старый сортир, и это очень облегчило мне работу, хотя копал я все равно долго.

— Значит, Большой Псих считает, что ты все еще в сарае?

— Наверное. — Туз кивнул, потом помог Макс подняться. — Идем, нужно торопиться.

— Но я очень устала! И замерзла!

— Я тоже, — коротко ответил Туз, и они снова побежали сквозь лес, спотыкаясь чуть не на каждом шагу. С каждой минутой у Макс все сильнее болел расцарапанный бок и натертая наручниками лодыжка, но она только крепче стискивала зубы и терпела.

— Знаешь, — пробормотала она на бегу, — этот козел сказал мне, будто он тебя отпустил, и я решила, что ты с ним в сговоре, что это он послал тебя в Биг-Беар, чтобы заманить меня в ловушку.

— Хоть я и грабитель банков, — отозвался Туз, — это вовсе не значит, что я готов участвовать в похищении.

— Мы долго переписывались… — Макс судорожно, со всхлипом вздохнула. — По электронной почте. Он показался мне нормальным парнем, и я решила встретиться… Я думала, это будет круто.

— Куда уж круче!.. — усмехнулся Туз. — Неужели ты не понимаешь, что этот подонок мог пристрелить нас обоих?

— Нечего читать мне нотации, — обиделась Макс. — Я отлично все понимаю!

— Послушай, Макс, — примирительным тоном сказал Туз, — я ненамного старше тебя, но если ты не понимаешь, что девушкам опасно встречаться с малознакомыми мужчинами… Ведь этот придурок запросто мог оказаться маньяком или педофилом…

— Я не ребенок! — возмутилась Макс. — Мне уже… О-ох! — Она запнулась за очередной корень и едва не упала. К счастью, Туз успел ее поддержать.

— Что с тобой?

— Ничего, просто когда я вылезала из окна, то оцарапала бок, и теперь он щипет и болит.

— Ну, это ерунда! Посмотрела бы ты на мои руки — вот это действительно серьезно.

— А что у тебя с руками?

— Я же говорил — сначала я рыл подземный ход, а потом отрывал доски от окна, теперь у меня все руки в занозах и ссадинах.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Главное, не останавливайся. Нам нужно уйти как можно дальше, пока он нас не хватился, а моими руками и твоим боком можно заняться потом.

— Но я устала!

— Не распускай нюни! — прикрикнул он. — Шевели ногами, и все будет хорошо.

— О’кей, о’кей! — быстро проговорила Макс. — Но что будет, если он нас все-таки разыщет?

— Не разыщет.

— Тогда… Если он нас не разыщет, тогда никто не разыщет!

— Мы обязательно выберемся из этого проклятого леса, — подбодрил ее Туз. — Только перестань ныть, ладно?!

— Ничего я не ною!

Туз пожал плечами:

— Значит, мне показалось.

50

Женщина из полиции позвонила Рени Фалькон в понедельник утром. Звонок Рени не удивил — она отлично понимала, что пройдет совсем немного времени, прежде чем полиции удастся установить имена лиц, которые последними видели пропавшую без вести Тасмин Гарленд. То есть это для полиции она была пропавшей без вести, Рени же, напротив, отлично знала, что с ней случилось — ведь именно ей пришлось потратить хренову кучу денег, чтобы организовать вывоз трупа и заткнуть рты тем, кто мог хоть что-нибудь знать. Так благодаря Энтони Бонару она сделалась соучастницей убийства.

За прошедшие два дня Рени успела несколько раз пожалеть, что не позвонила в полицию и не сдала легавым этого вонючего козла — Бонара. Увы, сделать это она не могла по той простой причине, что Энтони было слишком многое известно о ее прошлом. Если бы он хотя бы заподозрил, что именно она навела на него полицию, ничто не помешало бы ему выложить копам все, что он знал и о ее колумбийских деньгах, которые она незаконно вложила в покупку лас-вегасского отеля, и о несговорчивом крупье, труп которого догнивал в пустыне за городом, и о наркотиках, которые она на протяжении нескольких лет приобретала для своих постояльцев.

Будь проклят Энтони Бонар! С каким удовольствием она заказала бы его бандитам, чтобы навсегда избавиться от этого ублюдочного женоненавистника, который столько лет безнаказанно опустошал ее кошелек! Но, как говорится, если бы наши желания были кони, каждый нищий раскатывал бы в карете.

Рени согласилась встретиться с детективом в кофейне «Кавендиша». Приехав за полчаса до назначенного времени, она устроилась в своем любимом угловом кабинете, заказала чашку кофе и взяла в руки газету. Когда в кабинет вошла Дайана Франклин, Рени удивленно вскинула глаза.

— Я… я не думала, что расследовать это дело будет женщина, — проговорила она, окидывая Дайану внимательным взглядом. Женщина-полицейский была чертовски привлекательна, и в то же время чувствовалось, что характер у нее не самый легкий, что она не замедлила продемонстрировать.

— А с кем, по-вашему, вы разговаривали по телефону? С секретаршей, что ли? — спросила Дайана, подсаживаясь к столу. Она сразу поняла, с кем имеет дело — грузная, широкоплечая фигура, по-мужски короткая стрижка и брючный костюм говорили сами за себя.

— Вы сказали — детектив Франклин, и я решила, что это будет мужчина. Почему — сама не знаю… — Рени слегка пожала плечами.

— Так вот я, к счастью, не мужчина, — резко сказала Дайана. — Я — чернокожая женщина и горжусь этим.

— Я ничего не имею против чернокожих женщин, — парировала Рени.

— Ну вот и славно…

Несколько мгновений обе женщины мерили друг друга настороженными взглядами, словно впервые встретившиеся на ринге боксеры-тяжеловесы.

«Черт, — подумала Рени, — не слишком-то удачное начало!»

«Да… — подумала Дайана. — Крепкий орешек. Такую не скоро расколешь!»

— Кофе? — предложила Рени.

Дайана кивнула, и Рени, подозвав официантку, отдала ей необходимые распоряжения.

— Как я уже говорила вам по телефону, — сказала Дайана, — я расследую обстоятельства исчезновения Тасмин Гарленд…

— Так, значит, она действительно исчезла? — Рени изобразила крайнее удивление. — Вы уверены?

— Никто не видел ее вот уже больше сорока восьми часов, поэтому по заявлению родственников было начато расследование. — С этими словами Дайана достала из сумки растрепанный блокнот и положила на стол. — У миссис Гарленд остался десятилетний сын и отличная работа в банке, так что вероятность того, что она сбежала с любовником, мы сейчас рассматривать не будем. Насколько мне известно, накануне своего исчезновения она ужинала с вами в вашем отеле. Ее приходящая няня заявила, что с ней хотел встретиться какой-то мужчина, которого нашли вы…

— Да нет, все было не так, — возразила Рени, делая крошечный глоток кофе из своей чашки. — Никакого мужчины не было.

— Но миссис Гарленд, похоже, совершенно уверена, что вы вызвали ее именно затем, чтобы она обслужила кого-то из ваших постояльцев, — сказала Дайана, пристально глядя в лицо Рени. — Она совершенно откровенно сказала об этом приходящей няне, когда предупреждала, что может задержаться.

— Да ерунда все это!.. — отмахнулась Рени. — С нами действительно ужинал один мой знакомый, который совершенно случайно оказался в этот день в городе, но он — женатый человек, поэтому ни о каком «обслужить», как вы выразились, не могло быть и речи.

— Вы уверены? Женатые мужчины, как известно, любят гульнуть на стороне. — Дайана бросила на Рени еще один испытующий взгляд.

— Абсолютно уверена, — твердо ответила Рени. — И я понятия не имею, почему у Тасмин сложилось впечатление, будто я приглашаю ее на свидание с этим мужчиной.

— Этот ваш знакомый… Кто он?

— Какой знакомый?

— Я спрашиваю о мужчине, с которым, как вы утверждаете, миссис Гарленд не должна была переспать.

— Это мой старый деловой партнер. Он живет в другом городе и прилетел в Вегас буквально на несколько часов.

— Как его имя?

— Разве это имеет значение?

— Имеет.

Рени почти не колебалась. Солгать она не могла — слишком много людей видели Энтони Бонара с ней и Тасмин. Кроме того, ей необходимо было вести себя так, чтобы следовательша поняла — ей нечего скрывать.

— Энтони Бонар, — сказала она.

— Какие именно деловые интересы вас связывают?

— Ну, я бы не сказала, что он мой деловой партнер в полном смысле слова. Скорее — старинный знакомый. Время от времени мы оказываем друг другу разного рода мелкие услуги…

— Итак, — проговорила Дайана и что-то нацарапала в блокноте, — кто же он вам на самом деле, этот Бонар: деловой партнер или старинный знакомый? И какие именно услуги вы друг другу оказываете?

— Он мой старый друг, — твердо повторила Рени.

— Где он живет? Кстати, Бонар пишется через два «н» или через одно?

— Через одно. А где он сейчас живет, я точно не знаю. Он часто переезжает с места на место.

— Но основное его место жительства — Вегас?

— Нет.

— Мне нужен его номер телефона.

— Зачем?

— Чтобы поговорить с ним. Задать ему несколько вопросов.

— Хорошо. Я скажу своему секретарю, чтобы она нашла вам его номер. Наизусть я его не помню.

Прежде чем задать новый вопрос, Дайана еще что-то записала в блокноте.

— Значит, в пятницу вы ужинали втроем — вы, миссис Гарленд и этот ваш Бонар?

— Нет, — покачала головой Рени. Ей очень не хотелось втягивать в это дело Сьюзи, но другого выхода она не видела. — С нами была моя… вторая половина.

— А именно?

— Сьюзи Рей Янг, моя партнерша и подруга.

— Она случайно не родственница?..

— Да, — резко сказала Рени. — Вдова.

— Поня-атно, — протянула Дайана и прищурилась. — Так она, значит, сменила ориентацию?

— Мне кажется, детектив, это не имеет отношения к делу.

— Как знать… — Дайана Франклин пожала плечами. — Когда расследуешь исчезновение, любая деталь может пригодиться.

— Я рассказала вам все, что знала. Тасмин ужинала с нами, потом ушла. Это было примерно в половине одиннадцатого или даже в одиннадцать. Больше я ее не видела… — Рени в упор посмотрела на следовательшу. — Если у вас больше нет вопросов, то… прошу меня извинить — у меня сегодня много дел.

Но Дайана Франклин не собиралась отпускать Рени, пока та не ответит на все ее вопросы.

— Еще пару минут, миссис Фалькон… Если не ошибаюсь, вы являетесь клиенткой того самого банка, где работала Тасмин Гарленд? — поинтересовалась она, держа наготове блокнот и карандаш.

— Да. — Рени коротко кивнула.

— Ну и… как?

— Что — как?

— У вас не было никаких нареканий?

— Разумеется, нет.

— Разумеется?.. Насколько мне известно, люди не всегда бывают довольны своим банком. А у вас, значит, все было в порядке?

— В полном порядке, — подтвердила Рени.

— А как держалась миссис Гарленд во время вашего ужина?

— Что значит — как держалась? Нормально…

— Может быть, она была чем-то расстроена, подавлена? Или, наоборот, взволнована, возбуждена? Не показалось ли вам, что она в любую минуту готова прыгнуть в машину и умчаться в неизвестном направлении?

— Нет, ничего такого мне не показалась. — Рени слегка прикрыла глаза, будто вспоминая. — Тасмин действительно вела себя совершенно нормально. Мы очень приятно поужинали вчетвером и…

— О чем вы говорили?

— Вы думаете — я помню? Так, о каких-то пустяках…

— И все-таки о чем шла речь? Может быть, вы говорили о кино, о политике, о семьях? Не упоминала ли миссис Гарленд о своем бывшем муже?

— Не могу вам сказать, я и правда не помню.

— Ну хорошо, миссис Фалькон, на сегодня у меня все. Если вы вдруг припомните что-то важное, позвоните мне вот по этому телефону. — Дайана протянула Рени отпечатанную типографским способом визитку. — Вы не будете возражать, если я задам несколько вопросов вашим сотрудникам?

— Нет, если только при этом вы не распугаете моих постояльцев.

— Кроме того, мне необходимо как можно скорее поговорить с миссис Рей Янг.

— Зачем? — быстро спросила Рени. Пожалуй — слишком быстро. — Она знает ровно столько же, сколько и я, и ничего нового вы от нее не узнаете.

— Я верю, но моя работа состоит в том, чтобы допросить всех свидетелей.

— Должно быть, у вас уйма времени уходит впустую! — не удержалась от колкости Рени.

— Совершенно верно, — спокойно согласилась Дайана, пряча блокнот. — Но иногда затраты времени окупаются сторицей. Итак, когда я могу поговорить с миссис Рей?

— Я узнаю и сообщу вам.

— Я бы предпочла сама с ней договориться. Как мне с ней связаться?

— Я не знаю, где Сьюзи может быть сегодня…

— Но номер ее мобильного у вас наверняка есть?

— Есть, — неохотно призналась Рени и, продиктовав Дайане номер, встала из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — Прошу прощения, но сегодня у меня и в самом деле много важных дел, — повторила она.

— Спасибо, что уделили мне время, — машинально поблагодарила Дайана и тоже поднялась.

— Вы сообщите мне, когда Тасмин найдется? — спросила Рени.

— Если найдется, — поправила следовательша. — Да, сообщу.

— Я уверена, что найдется. — Небрежно кивнув на прощанье, Рени промаршировала к выходу.

Дайана Франклин смотрела ей вслед. За те семнадцать лет, что она проработала в полиции Лас-Вегаса, ей довелось повидать многое, но таких, как Рени Фалькон, она еще не встречала. Напористая, наглая, целеустремленная, нисколько не стесняющаяся своей принадлежности к секс-меньшинствам, эта женщина знала, чего хочет, и умела добиваться своего, нисколько не стесняясь в средствах. Это-то последнее обстоятельство и смущало Дайану больше всего. Она была уверена, что миссис Фалькон что-то скрывает.

У Дайаны Франклин был феноменальный нюх на разного рода секреты, и она готова была голову дать на отсечение, что в данном случае речь идет не о мелких нарушениях санитарного или налогового законодательства. Нет, хозяйка «Кавендиша» пыталась скрыть что-то куда более важное.

Например, убийство…

51

Макс давно готова была сдаться, но каким-то чудом продолжала идти вперед, хотя у нее болела буквально каждая мышца, а бок немилосердно саднило. Кроме того, она замерзла и проголодалась. Ей казалось, они бегут через лес уже несколько часов, когда Туз наконец объявил привал.

Макс как подкошенная рухнула на землю, отдышавшись немного, она села, прислонившись к стволу дерева, и подтянула колени к подбородку, пытаясь унять дрожь.

— Где твой мобильный телефон? — спросил из темноты Туз.

— Псих забрал. А где твой?

— А ты как думаешь?

— Все равно я не могу рассказать матери о том, что случилось, — добавила Макс, немного подумав.

— Это почему? — удивился Туз.

— Она просто взбесится, когда узнает, что я позволила похитить себя какому-то козлу.

— Ты ничего никому не позволяла, — серьезно возразил Туз и, обняв ее за плечи, прижал к себе. — Это просто случилось, и все. Ты ничего не могла поделать. Кстати, — добавил он после небольшой паузы, — я вовсе не подбиваю к тебе клинья. Просто я пытаюсь хоть немного согреть нас обоих.

Но Макс и так не возражала — в его объятиях ей было тепло и уютно.

— А кто твои родители? — спросила она и сама придвинулась поближе к нему.

— У меня нет родителей — они погибли в авиакатастрофе. С тех пор я живу со старшим братом.

— А он кто?

— Пожарный.

— Твой брат — пожарный?

— Разве ты не слышала, что я только что сказал?

— Извини, это у меня привычка такая дурацкая — переспрашивать.

— А какие еще у тебя есть дурацкие привычки? — усмехнулся Туз.

— Заткнись.

— Заткнусь, если ты заткнешься.

Они немного помолчали, потом Макс сказала:

— Знаешь, Туз, я, наверное, не смогу идти дальше. У меня ужасно болит нога.

— А что с ней такое? Мне казалось — у тебя болит только бок, который ты ободрала.

— Он приковывал меня за ногу к кровати. Наручниками. Они были очень тугие и натерли мне лодыжку до крови.

— Господи! Вот уж точно настоящий псих!

— Он не соглашался снять наручники, пока я его не убедила… Слава богу, я сумела это сделать, иначе я бы не смогла добраться до окна и бежать с тобой.

— Мне очень жаль, что такое случилось с тобой, Макс, — сказал Туз.

— Нет, это мне жаль, что из-за меня ты оказался замешан во всем этом, потому что… потому что…

— Что? — спросил Туз, слегка пожимая ей руку.

— Нет, ничего, — ответила Макс думая о том, как тесно она прижимается к этому едва знакомому парню. К высокому, стройному парню с ямочкой на мужественном подбородке. К парню, который ее спас.

* * *

Генри редко видел сны. Но когда это все-таки случалось, его сновидения всегда были яркими, отчетливыми, кинематографичными. Сейчас ему снилась Мария. Она нежно гладила Генри по лбу и говорила о том, как сильно его любит. Он ясно видел ее склоненное лицо — юное, безмятежное и прекрасное в своей невинности. Изумрудно-зеленые глаза Марии смотрели, казалось, ему в самую душу, и Генри чувствовал, как они перестают быть двумя отдельными людьми, сливаясь в одно. Потом Мария уселась на него верхом и стала медленно расстегивать его брюки, а он потянулся к ее грудям, желая ласкать, гладить, сжимать…

Внезапно он пережил оргазм, и это его разбудило.

Несколько минут Генри лежал неподвижно, глядя в темноту блуждающим взглядом. Он чувствовал себя полностью удовлетворенным. Несмотря на то что Генри до сих пор оставался девственником, это не означало, что он никогда не испытывал оргазма. До разрядки его несколько раз доводили три развратные девицы, с которыми он общался по Интернету, но сегодня все было иначе.

Сегодня все было по-настоящему.

Приподнявшись на локте, Генри поглядел на часы. Пять утра. За окном только начинало светать, и Мария, конечно, еще спала в своей крошечной комнатке за стеной. Его дорогая Мария…

Вчера она впервые разговаривала с ним совершенно нормально. Точнее, это он говорил, а она слушала и не перебивала. И даже, кажется, соглашалась. В конце концов Генри даже снял наручники с ее ноги, потому что убедился — он может ей доверять. Как и он, Мария наверняка почувствовала, что этот день может стать началом их долгой и счастливой жизни вдвоем, началом рая…

Чувствуя необычайный эмоциональный подъем, Генри выбрался из постели и прошел в туалет. По дороге он ненадолго остановился у дверей спальни и прислушался.

Скоро, очень скоро они будут спать вместе в одной постели.

Нужно только немного подождать.

Генри не хотел торопить события. Пусть Мария привыкнет. Он готов ждать столько, сколько потребуется.

* * *

— Дай-ка мне взглянуть на твои руки, — сказала Макс, когда в лесу начало светать.

Туз покорно протянул руки. Они были покрыты грязью и запекшейся кровью, ногти сломаны, суставы распухли.

— Очень болит? — сочувственно спросила она.

— Да нет, ничего, — ответил он. — Жить буду.

— Хочешь взглянуть на мою лодыжку? — предложила Макс.

— Вообще-то у меня на уме были более важные вещи, но если ты настаиваешь… — Он наклонился к ее ноге. — Господи, ну и гад же он!

— Большой Псих. С большой буквы. Я его так называю.

— Хорошо, что мы от него удрали.

— И все благодаря тебе, — сказала Макс и огляделась по сторонам, но увидела только деревья, кусты и высокую траву. — Интересно, далеко ли мы убежали? И вообще, сколько сейчас времени?

— Я не знаю, мои часы остановились.

— А мои он забрал.

Туз немного помолчал, с шумом втягивая ноздрями воздух.

— Слушай, от меня не очень воняет? — спросил он наконец.

— Я как-то не принюхивалась, — смутилась Макс. — И вообще, учитывая обстоятельства…

— Нет, серьезно, от меня сильно пахнет? — Он с озабоченным видом понюхал свою толстовку. — Я два дня сидел под замком, к тому же мне пришлось прокапывать ход через какую-то дрянь.

— Я бы не сказала, что ты благоухаешь, как роза, но и от меня, наверное, тоже пахнет не очень хорошо.

— От тебя пахнет… — Туз снова потянул носом и закончил: —…Приятно.

— Вот и врешь! — воскликнула Макс. «Приятно»!.. Меньше всего ей хотелось, чтобы она была для него просто «приятной».

— А знаешь, о чем я сейчас думаю? — спросил Туз и, поднявшись с земли, энергично потянулся. — О большом сочном гамбургере с жареной картошкой. И хорошо бы еще запить это дело баночкой холодного пива. Этот… Большой Псих… Он тебя кормил?

— Кормил. Фруктами, овсянкой и супом. У него холодильник был просто битком набит едой.

— Это значит — он готовился к похищению, — задумчиво проговорил Туз. — Готовился, планировал…

— Он думал — я поеду с ним и мы проведем эти выходные вместе. — Макс немного помолчала, потом добавила: — Я знаю, это звучит странно, но мне показалось — он в меня влюбился.

— Ну да?! — Туз недоверчиво покачал головой. — Именно поэтому он приковал тебя к кровати наручниками, а еще раньше тыкал в тебя револьвером. Ничего себе — влюбился!..

— Электронные письма, которые он присылал, мне даже нравились, — сказала Макс. — Значит, он просто морочил мне голову. Черт побери, я чувствую себя полной идиоткой! Если моя мать узнает, что со мной случилось, она мне просто голову оторвет.

— То есть тебя похитили, но ты сумела удрать, и за это мать оторвет тебе голову. Я правильно понял? — насмешливо уточнил Туз.

— Ты ее не знаешь, — мрачно проговорила Макс.

— Не знаю и как-то не стремлюсь узнать.

— Ну, это твое дело. Что касается меня, то я уже решила: если мы благополучно вернемся в город, я, пожалуй, ничего ей не скажу. Если мама узнает правду, она не выпустит меня из дома до моего двадцатиоднолетия.

— Суровая женщина, ничего не скажешь.

— Я скажу, что у меня спустило колесо, а когда я его меняла, на меня напали бандиты, которым приглянулась моя машина. Я скажу — они завезли меня в лес и бросили.

— И ты думаешь — эта история намного лучше, чем то, что случилось с тобой на самом деле?

— Не знаю, может быть. Мне не…

— Тихо! — перебил Туз. — Я, кажется, слышу шум мотора. Должно быть, мы где-то около дороги.

— Правда?! — взволнованно спросила Макс.

— Да, точно. Нам туда, — сказал он, помогая ей подняться. — Идем, проголосуем — может, нас подвезут.

— В таком виде? — засомневалась Макс. — Да нас ни один нормальный водитель к себе не посадит.

— Все равно нужно попытаться, — покачал головой Туз. — По моим подсчетам, до Биг-Беар миль двадцать пять, а то и больше. Сами мы туда не доберемся, к тому же, если мы пойдем по дороге, Большой Псих может нас догнать. Вот как мы поступим: когда мы выйдем к дороге, то спрячемся в кювете и будем смотреть, не он ли за нами гонится. Его машину я знаю — видел возле дома. Должно быть, твой «БМВ» он отогнал в Биг-Беар, а вернулся на своем «Вольво».

— Ты думаешь, моя машина стоит на стоянке у «Кей-Марта»?

— Не исключено, — кивнул Туз. — В любом случае нам надо попасть туда раньше его.

Макс вздохнула.

— Меня знобит, — пожаловалась она, стуча зубами. — Наверное, я заболеваю.

— Только не падай в обморок сейчас, Макс. У тебя еще будет время отдохнуть, когда мы спасемся. А сейчас надо двигаться. Потерпи немного, и я обещаю — все будет просто отлично!

52

— Никогда больше не буду так делать! — простонала Лаки и потянулась за бутылкой с газированной водой, стоявшей на ночном столике рядом с кроватью.

— Что именно ты никогда больше не будешь? — осведомился Ленни, поворачиваясь на бок и опуская руку на ее бедро. — Заниматься сексом с собственным мужем? Устраивать вечеринки? Пить больше, чем следует?

— Перестань паясничать, я не в том настроении, чтобы выслушивать твои остроты. — Лаки поморщилась и схватилась за голову. — Я буду пить, сколько захочу, и устраивать вечеринки тоже. Я только не буду оставлять гостей одних даже ради секса с собственным мужем. Я обязана была предотвратить эту безобразную драку!

— А по-моему, схватка между Билли и Алексом стала украшением вечера. Джино, во всяком случае, был очень доволен. — Ленни ухмыльнулся и погладил ее по ноге.

— Прекрати! У меня голова раскалывается! — Лаки с жадностью сделала несколько глотков из бутылки и оттолкнула его руку.

— Что, дружок, похмелье? — Ленни с пониманием усмехнулся. — С шампанского это бывает.

— Ох, не напоминай! — простонала Лаки. — От шампанского мне бывает хуже всего. Почему ты позволил мне его пить?

— Почему я тебе позволил?.. — с довольным видом переспросил Ленни. — Разве я тебе когда-нибудь что-нибудь запрещал? А кроме того — разве ты бы меня послушалась?

— Нет. Наверное — нет, — согласилась Лаки. — И все-таки жаль, что меня не было рядом, когда эти два дурака сцепились, — добавила она и зевнула.

— А мне нет, — тут же возразил Ленни. — Мне приятнее быть с тобой.

— Пожалуй, я все-таки встану, — вздохнула Лаки и, выскользнув из постели, направилась в ванную комнату. — Не мог бы ты позвонить вниз и узнать, не вернулась ли Макс?

Пока она приводила себя в порядок, Ленни позвонил в кухню и задал тот же вопрос Филиппу.

— Ее нет! — крикнул он сквозь дверь ванной. — Все остальные собрались в столовой и завтракают.

— Черт побери! — выругалась Лаки, возвращаясь в спальню. — Сегодня мне снова нужно лететь в Вегас, но будь я проклята, если поеду туда, прежде чем выскажу этой паршивке все, что я о ней думаю!

— Поезжай спокойно и ни о чем не думай. Я сам поговорю с Макс.

— Ленни, когда дело касается твоей дочери, ты превращаешься в тряпку, и она прекрасно это знает.

— Но ведь тебе нужно заниматься отелем, — возразил Ленни. — Нельзя, чтобы Макс отвлекала тебя от этого.

— Наказать ее — мой материнский долг. И открытию отеля это не помешает, — отрезала Лаки, натягивая черные тренировочные брюки и майку «Найк». — Кроме того, я за нее беспокоюсь.

— Правда?

— Почему, как ты думаешь, в своем последнем — и единственном! — сообщении она назвала Джино «дедушкой»?

— Ну откуда мне знать? — пожал плечами Ленни, надевая халат. — Может быть, она чувствовала себя виноватой из-за того, что не смогла приехать на его день рождения?

Лаки покачала головой:

— У меня какое-то нехорошее предчувствие.

— С чего бы это?

— Во-первых, мы не можем дозвониться до Макс. Во-вторых, мы понятия не имеем, с кем она проводит время. Не понимаю, как ты можешь оставаться спокойным в такой ситуации! Я… я боюсь, что с нашей дочерью что-то случилось.

— Нет, не может быть. Уверяю тебя — сейчас она наверняка уже едет домой и…

— А если она не едет? Что, если она удрала в Вегас и вышла там замуж?

— Ты это серьезно?

— Макс вполне способна выкинуть что-то в этом роде. Подобная выходка была бы вполне в ее характере.

— Выйти замуж? Наша Макс?! В Вегасе?!! Нет, не может этого быть!

— Я очень надеюсь, что ошиблась, но что-то мне подсказывает: мы не должны спокойно сидеть и ждать, пока она соизволит вернуться домой. Нужно что-то делать.

— Например?

— Например — искать ее. Искать, Ленни! Как тебе такая идея?

— И где именно мы должны ее искать?

— К сожалению, этого я не знаю, поэтому я, пожалуй, начну с того, что позвоню Куки. Эта дрянь наверняка что-то знает, только не говорит.

— А как же твоя поездка в Вегас?

— Вегас подождет.

* * *

— Этот Билли Мелина — настоящий красавец, — сказала Бриджит, держа на весу тарелку с омлетом, которую она взяла с организованного Филиппом буфета. — А Алекс — просто старый хулиган!

— Но ведь именно Билли заварил эту кашу, — возразил Бобби, прихлебывая из чашки горячий кофе. — Он первый ударил Алекса. Что, по-твоему, он должен был делать? Просто стоять?

— Ну, не знаю… Во всяком случае, вовсе не обязательно было бить так, что бедняжка Билли упал, — возразила Бриджит, подсаживаясь к столу.

— Ага, мы, кажется, влюбились!.. — ухмыльнулся Бобби. — Ну, берегись, если Винес узнает…

— А сам-то ты?.. — парировала Бриджит. — Думаешь, я не видела, как ты весь вечер увивался вокруг Винес?

— Ничего я не увивался! — воскликнул Бобби с видом оскорбленной добродетели. — Кроме того, для меня она несколько старовата — ты не находишь?

— Разве ты не знаешь, дядя Бобби, что у женщин сексуальный расцвет наступает в сорок, а у мужчин — в двадцать с небольшим? Вот попробуй — отбей ее у Билли, и поймешь, что я была права.

— Не могу, Бригги… — Бобби покачал головой. — Психологический барьер мешает. Все-таки Винес — лучшая подруга моей матери.

— Тем лучше, — решительно возразила Бриджит. — Глядишь, Лаки тебе что-то и посоветует. Кроме того, так твоя интрижка останется чисто семейным делом.

— Господи, ну у тебя и язычок! — воскликнул Бобби, качая головой. — Режет как бритва! Никогда бы не подумал…

— Это в последнее время я была скромной и тихой Бриджит, которая безвылазно сидела у себя дома, — возразила она. — А до этого — ого-го! Я тоже умела танцевать рок-н-ролл, хотя надо сказать честно — партнеры мне попадались так себе. Настоящие задницы!

— Ну, это кому что нравится.

— В том-то и дело, что мне они совсем не нравились. А последний — тот и вовсе едва меня не прикончил — бросил меня умирать в каком-то наполовину разваленном сельском доме в окрестностях Рима. А я к тому же была еще и беременна. В результате я потеряла ребенка и едва не истекла кровью, но меня вовремя нашли.

— Мне кажется — этого более чем достаточно, чтобы человеку больше не захотелось никого видеть, — покачал головой Бобби. — Неудивительно, что ты стала затворницей или чем-то в этом роде.

— К счастью, у меня была Лаки — это она меня спасла. Если бы не она, кто знает, разговаривали бы мы с тобой сейчас или нет.

— Моя мама такая, — с гордостью сказал Бобби и, подойдя к буфету, положил себе на тарелку пару рогаликов. — Она обожает спасать людей, и надо сказать — у нее это здорово получается.

— Тебе очень повезло, что у тебя такая мать. — Бриджит вздохнула.

— А то я не знаю! — согласился Бобби, усаживаясь рядом с ней.

— Как бы там ни было, я ужасно рада, что мы с тобой приехали в Лос-Анджелес и побывали на такой замечательной вечеринке, — сказала Бриджит. — Мне было приятно повидать моих старых подруг. Кстати, ты знал, что мы с Линой когда-то вместе работали в модельном бизнесе?

— Ух ты! — Бобби даже присвистнул. — Вы двое способны покорить весь мир!

— Так оно и было, — кивнула Бриджит. — Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Милан, Париж — нас везде встречали с распростертыми объятиями.

— Еще бы! — Бобби откусил кусок рогалика.

— Хорошие были времена, но теперь это в прошлом.

— Послушай, Бригги, у меня идея!.. — Бобби повернулся к своей роскошной племяннице, и его лицо вспыхнуло неподдельным энтузиазмом. — Когда мы вернемся в Нью-Йорк, заходи ко мне в клуб, о’кей? Я уже решил, что отныне целью моей жизни будет найти тебе парня, который бы не был задницей.

— Нет, Бобби, спасибо.

— Ты отказываешься? Почему?

— Потому что я уже привыкла обходиться без мужчин и… и мне так больше нравится, — твердо сказала Бриджит. — Когда-нибудь ты поймешь… Любовь — это долгая и трудная дорога; в ней есть свои радости и огорчения, и первое зачастую не стоит второго.

— Ты, кажется, грустишь?

— Есть немного.

— «Но даже в грусти она была прекрасна!..» — процитировал Бобби, пытаясь встретиться с ней взглядом.

— Если бы ты не был моим дядей, я бы подумала — ты пытаешься со мной заигрывать, — сказала Бриджит и через силу улыбнулась.

— Кто, я?

— Ты просто кобель, Бобби! Именно такие парни, как ты, нравились мне раньше — до того, как я научилась быть осторожной.

— По-моему, это оскорбление, — медленно проговорил он, хотя вовсе не чувствовал себя оскорбленным.

— Вовсе нет. Вот скажи честно — со сколькими девушками ты переспал за последний месяц? И скольким из них ты перезвонил на следующий день?

— Ну, я не помню… — притворился смущенным Бобби, хотя в глубине души он был очень доволен столь очевидным признанием своей мужественности.

— Я так и думала! — Бриджит притворно вздохнула. — Кобель — он и есть кобель.

— Кто здесь кобель? — спросила Лаки, входя в комнату.

— Твой сын, кто же еще?

— Ну, я думаю, ничего страшного в этом нет, — хладнокровно сказала Лаки, наливая себе в стакан свежевыжатый апельсиновый сок. — Бобби всего двадцать три. Самое время наслаждаться жизнью.

— Но это не значит, что ему можно плохо обращаться с женщинами.

— Кто сказал, что я с ними плохо обращаюсь? — возмутился Бобби. — Я вожу их в рестораны, покупаю им подарки…

— …Спишь с ними, а потом исчезаешь, как туман на рассвете, — закончила Бриджит с плохо скрываемым удовлетворением.

— Н-да, хорошенького ты обо мне мнения! — ухмыльнулся Бобби.

— Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять мужчин, — парировала Бриджит. — Зато теперь я знаю их как облупленных. И ничего хорошего от них не жду.

— Откуда столько цинизма в столь молодом возрасте? — осведомилась Лаки, подсаживаясь к столу.

— Ты сама знаешь откуда, — ответила Бриджит, но по ее лицу было видно, что она наслаждается пикировкой.

— Да, знаю, — согласилась Лаки. Она хотела сказать что-то еще, но в это время в столовую вошел Филипп. Его обычно непроницаемое лицо было встревоженным.

— Что случилось, Филипп? — спросила Лаки.

— Там… там разбирают тент, — выдавил слуга.

— Ну и что? Он нам больше не нужен.

— Но их… Там два десятка рабочих, миссис Голден, — ответил Филипп. — Нельзя ли сделать так, чтобы им никто не мешал?

— А разве им кто-нибудь мешает? — удивилась Лаки.

— С вашего позволения — Джино-младший и его друзья.

— Хорошо, я скажу ему, Филипп.

— Благодарю, миссис Голден. Да… — спохватился мажордом. — Вот это было в почтовом ящике. — И он протянул Лаки уже знакомый ей конверт.

— Что это? — спросил Бобби, привставая на стуле.

— Еще одно глупое послание от неизвестного, — проговорила Лаки, вскрывая конверт.

Бобби выхватил у нее открытку. На обратной стороне были начертаны все те же слова: «Умри, красотка!»

— Знаешь, ма, с этим нужно что-то делать, — сказал Бобби и нахмурился.

— А по-моему, это ерунда, — возразила Лаки. — У меня сейчас мозги совсем другим заняты, и мне не до чьих-то дурацких шуток.

— Это может быть и не шутка, — серьезно сказал он. — Может быть, все-таки установить у почтового ящика еще одну камеру наблюдения? Тогда мы по крайней мере увидим, кто приносит эти странные письма.

— Ладно, я скажу Филиппу — он распорядится. Ну что, теперь доволен?

— Давай лучше я ему скажу.

— Как хочешь. — Лаки слегка пожала плечами, и Бобби, довольный одержанной победой, налил себе еще чашку кофе.

— Макс уже вернулась? — спросил он. — Мне бы хотелось повидать ее, прежде чем мы уедем обратно.

— Она вернется сегодня, — ответила Лаки, которой не хотелось рассказывать всем и каждому о выходках дочери.

— Я думал, она появится у Джино на торжестве.

— Я тоже так думала, но ведь ты знаешь Макс…

— Да, знаю. Это настоящий чертенок, а не девочка.

— Кстати, когда вы уезжаете?

— В два часа. Мне еще хотелось пообщаться с Джино, пока он не вернулся к себе в Палм-Спрингс. Все-таки потрясающий старик! Он сказал мне, что решил научиться играть в гольф — и это в девяносто пять лет! Представляешь?!

— Джино? В гольф?! — воскликнул Ленни, который только что вошел в столовую и сразу направился к кофейнику. — Хотелось бы мне взглянуть на это хоть одним глазком!

— А мне нет, — сухо возразила Лаки. — Я бы не хотела видеть своего отца среди десятка старых пердунов, которые и по мячу-то не в силах попасть с первого раза. Я представляю его совсем другим, и он действительно другой, хотя ему и исполнилось девяносто пять.

— Ха! — воскликнул Бобби. — Я знаю! Ты представляешь его вроде Марлона Брандо в одной из самых известных его ролей — как он сидит на троне в большом зале и раздает привилегии своим вассалам!

— У тебя богатое воображение, Бобби, — заметила Лаки.

— Но разве Джино не…

— О’кей, достаточно, — поспешно сказала Лаки, потому что в столовую как раз ворвались Джино-младший и двое его друзей.

— Но, ма…

— Достаточно, я сказала! — слегка повысила голос Лаки и добавила, обращаясь к Джино-младшему: — А вы, молодые люди, перестаньте мешать рабочим, которые разбирают шатер. Они делают свое дело, а вы не лезьте им под руки.

— Мы и не лезли, мама. Мы просто… просто мы там гуляли.

— Так вот, я не хочу, чтобы вы там гуляли, пока шатер не разберут, о’кей?

Сказав это, Лаки на секунду задумалась. С каких это пор она превратилась в мать семейства, в воспитателя, в карающую длань, простертую над нарушителями порядка и общепринятых правил поведения? До сих пор она была для своих детей просто старшим товарищем, а теперь… Впрочем, нечто подобное рано или поздно случается с каждым, у кого есть дети.

Но сейчас Лаки было не до воспитания. В Вегасе ее ждал отель, и она чувствовала, что ее место там. Кто, кроме нее, позаботится о том, чтобы на последнем этапе не возникло никаких заминок и препятствий? Открытие должно было состояться ровно через две недели, и Лаки хотела и должна была быть в Вегасе.

Ну ничего, она вылетит туда сразу же после того, как отыщет Макс.

53

Заварив себе чашку чая, Генри вернулся на свою койку у окна и попытался снова заснуть в надежде, что ему приснится продолжение великолепного сна, доставившего ему такое острое и такое реальное наслаждение.

Мария… Мария с ним. Юная и невинная — девушка его мечты!

Да, она была именно девушкой его мечты; эти слова пришли к нему внезапно, и он сразу понял, что сказать иначе просто невозможно. И чем больше он размышлял об этом, тем острее становилось его желание поскорее увидеть ее. В конце концов он не выдержал и снова поднялся с койки. Интересно, гадал Генри, не рассердится ли она, если он разбудит ее слишком рано? В конце концов он решил, что сначала приготовит для нее завтрак — хороший, сытный завтрак, к которому она наверняка привыкла дома. Тосты, яичница с беконом, клубничный джем и кофе. Или сок. Ей это должно понравиться, если только она ест бекон. А вдруг Мария вегетарианка? Тогда ей и яичница не подойдет. Как жаль, что он не спросил ее об этом! Теперь, когда они будут вместе, он должен знать о ней все, чтобы предупредить любое ее желание, любой каприз.

Потом Генри задумался, что скажет его мать, когда он привезет Марию к себе домой. Мысленно он отрепетировал эту сцену, отчетливо представляя недоуменно-снисходительную гримасу, которая непременно появится на лице Пенелопы Уитфилд-Симмонс при первых же его словах.

«Доброе утро, мама».

«Доброе утро, дорогой».

«Познакомься, мама, это Мария — девушка, на которой я собираюсь жениться».

«О, она очень красива, дорогой. И, похоже, умна. Ты уверен, что она не слишком красива и не слишком умна для тебя?»

Черт! Проклятая старуха ухитрилась отравить своими саркастическими замечаниями даже его грезы! Сколько Генри себя помнил, мать всегда перебивала и унижала его, относясь к сыну без малейшего намека на уважение или хотя бы понимание. Она никогда не говорила, что он умен или красив, — ничего такого, что часто слышат от матерей другие дети. Пенелопа даже никогда не обнимала и не целовала его, и сейчас это показалось Генри чудовищной несправедливостью.

Минуту или две он думал о том, как еще обижала его мать, но потом вспомнил, что в данный момент она никак не сможет унизить его или выбить из колеи своими презрительными замечаниями. Чуть ли не впервые в жизни он был свободен и мог делать все, что захочется.

А больше всего на свете ему хотелось увидеть Марию.

И, торопливо одевшись, Генри принялся готовить завтрак для своей девушки.

* * *

— А где ключи от твоей машины? — спросил Туз. — У тебя?

— Не задавай дурацких вопросов, — огрызнулась Макс. Она знала, что не должна вымещать на нем свое дурное настроение, но ничего не могла с собой поделать.

Вот уже полчаса они тряслись на заднем сиденье старенького «Шевроле импала», за рулем которого сидел старик-фермер. Рядом с ним на пассажирском сиденье сидел его тринадцатилетний рыжеволосый внук. Старик, похоже, не очень хорошо видел, так как не обратил никакого внимания на грязный топик и разорванные джинсы Макс, голосовавшей у обочины. Он бы и самой Макс, наверное, не заметил, но внук неплохо ее разглядел и потребовал, чтобы дед остановился и подвез красавицу до города. Появление Туза явилось для него не слишком приятным сюрпризом, но было поздно — пассажиры уже устраивались на заднем сиденье.

Макс была измотана до предела. У нее все болело, к тому же она боялась возвращаться домой. Она была уверена — если Лаки узнает, что на самом деле произошло с ее буйной дочерью, она ее в порошок сотрет. Кроме того, Макс так и не попала на день рождения Джино, а в глазах Лаки, очень любившей отца, это было серьезным проступком. Вряд ли она будет в настроении выслушивать объяснения и отговорки, которые, кстати, Макс еще предстояло придумать. Кроме того, она обещала быть на вечеринке, но не сдержала слова. Нет, ожидать от матери хоть какого-то снисхождения определенно не стоило. Отныне ей суждено влачить жалкое существование в четырех стенах, и никаких тебе прогулок с друзьями или дискотек!..

— Что ты злишься? — удивился Туз. — Нет ключей — и не надо. Я смогу завести твою тачку и без ключей.

Тринадцатилетний внук повернул свою рыжую голову и как зачарованный уставился на грудь Макс. Похоже, это зрелище возбуждало его до такой степени, что он едва не облизывался.

— Ты правда умеешь заводить машины без ключа? — спросил он, продолжая таращиться на натягивающие тонкую ткань соски Макс. — Вот клево!

— Конечно, умеет, — сказала Макс. — Он часто грабит банки, а машины угоняет вообще через день. Мастер на все руки, одним словом.

— Клево! — повторил подросток.

Туз сделал глоток воды из пластиковой бутылки, которую дал им старик, потом передал бутылку Макс. Она тоже сделала пару глотков. Теперь, когда они были в безопасности, наступила реакция, и ее затрясло. Что она скажет матери? Только не то, что произошло на самом деле. Правда была слишком унизительной и глупой, к тому же Лаки вряд ли позволит ей забыть о совершенном ею промахе.

В конце концов Макс решила держаться первоначальной версии с попыткой угона. Это было самым безопасным вариантом.

— Слушай, у тебя случайно нет мобильного телефона? — спросил Туз у подростка.

— Нету… — Парнишка с сожалением пожал плечами. — Я бы хотел его иметь, но дед не разрешает. Он говорит — мобильные телефоны медленно поджаривают мозги.

— Кому ты собираешься звонить? — спросила Макс, искоса взглянув на Туза. Несмотря на грязь и многочисленные царапины, выглядел он довольно круто.

— Брату.

— И ты все ему расскажешь?

— Нет, если ты не хочешь.

— Не хочу.

— Значит, этот псих так и останется безнаказанным?

— Какой псих? — встрял парнишка.

— Да там один… — неопределенно ответил Туз.

Старик, навалившись грудью на баранку, сильно раскашлялся. Внук отобрал у Макс бутылку с водой и сунул деду. Тот поднес горлышко к губам и стал жадно пить. Руль он при этом держал одной рукой, и «Шевроле» тут же вынесло на встречную полосу.

— Хотите, я поведу? — предложил Туз, наклонившись вперед. — Мне кажется, вам нужно немного передохнуть.

Старик кивнул. Он явно устал, к тому же давал о себе знать застарелый артрит, от которого его пальцы распухли и скрючились.

— Я не против, сынок, — прохрипел он. — А права у тебя есть?

— Да, сэр, — вежливо ответил Туз.

Старик свернул к обочине и затормозил. Туз вышел, а рыжий внук перебрался через спинку пассажирского сиденья и устроился рядом с Макс. Та отодвинулась. Парнишка слишком напоминал ей Джино-младшего и его прыщавых друзей с их пристальными взглядами и похотливыми улыбочками. Старик тем временем пересел на переднее пассажирское сиденье, а Туз занял место за рулем.

— Далеко еще до Биг-Беар? — спросила Макс.

— С полчаса, — отозвался старик и почти мгновенно отключился.

54

— Тебе будут звонить из полиции, — сказала Рени в трубку. — Так что имей в виду.

— Какая полиция? — свирепо прорычал Энтони. — Какого черта?!

— Тебе будет звонить детектив Франклин из полиции Лас-Вегаса, — повторила Рени. — Она расследует исчезновение Тасмин Гарленд. Я уже имела с ней дело. Это крутая черная баба, которую трудно обвести вокруг пальца. Если ей вдруг не понравятся твои ответы, она не постесняется послать своего человека, чтобы он допросил тебя на месте, поэтому я советую тебе говорить то же самое, что говорила я.

— Ты с ума сошла, Рени! Зачем ты рассказала обо мне легавым?

— Мне пришлось это сделать, Энтони. Ты сидел с нами за столом больше двух часов, и тебя видела уйма народу, начиная с официантов и заканчивая другими посетителями ресторана. Я просто не могла сказать ей, что тебя там не было.

— Почему? — резко спросил Энтони, в очередной раз удивляясь тупости Рени. Похоже, эта старая выдра растеряла последние мозги.

— Потому, — огрызнулась Рени. — Мне и так пришлось потратить уйму денег, чтобы заткнуть рот коридорным и горничным, которые обслуживали твое бунгало. Не могла же я подкупить всех своих служащих! Это просто немыслимо.

— Ничего не понимаю! — в сердцах воскликнул Энтони. — По-моему, ты совершила глупость!

— Нет, — возразила Рени, — глупость я совершила, когда взялась покрывать тебя. Мне следовало сразу позвонить в полицию и рассказать все, что мне известно.

— Даже не думай! — злобно прошипел он. — Ты прекрасно знаешь, что случится, если ты попытаешься проделать что-нибудь подобное.

— Ты, кажется, мне угрожаешь? — холодно осведомилась Рени.

— Нет, конечно, нет! — ответил Энтони, с трудом обуздав свой гнев. — Но что, черт побери, я должен отвечать этой полицейской жабе?

— Ты должен сказать, что ты — мой хороший знакомый и что я пригласила тебя пообедать со мной и Сьюзи. Вот и все.

— Господи Иисусе! — прорычал Энтони, снова приходя в ярость. — Этого мне только не хватало!

— Я тебя отлично понимаю, — согласилась Рени. — Я и сама не в восторге. Полиция ходит по моему отелю, допрашивает служащих — кому, скажи на милость, это может понравиться? Кстати, я обещала этой Франклин твой телефон. Какой из твоих номеров мне ей лучше дать?

— Знаешь что, давай я сам ей позвоню, — предложил Энтони. — Так будет лучше.

— Нет, не будет.

— Ты-то откуда знаешь?

— Знаю.

— Черт тебя возьми, Рени, ты просто идиотка! Дай ей мой сотовый, о’кей? Только не тот, что для деловых контактов, а личный.

Рени скрипнула зубами. Она сдерживалась из последних сил. Энтони вел себя как последний мерзавец, и она начинала всерьез задумываться о том, чтобы от него избавиться. Раз и навсегда избавиться.

— Когда ты планируешь вернуться в Вегас? — спросила она.

— Перед нашим большим фейерверком, — ответил Энтони. — Кстати, как идет подготовка? Все в порядке?

— Все, если не считать легавых, которые прочесывают мой отель.

— Ничего, переживешь.

Разумеется, она переживет. Рени знала это так же твердо, как и то, что Энтони Бонар уже давно сидит у нее в печенках. Кем, интересно, он себя возомнил, если пытается отдавать ей распоряжения? Кто она ему — секретарша? Служанка? Девчонка на побегушках? А вот хрен вам, мистер Бонар!

— В настоящее время Тасмин числится без вести пропавшей, — сказала она.

— Но ведь так оно и останется? Надеюсь, легавые не найдут ничего, что заставит их изменить свое мнение?

— Нет, не найдут, — сквозь зубы ответила Рени.

— Твои люди сработали аккуратно?

— Да, — подтвердила она. Тело Тасмин действительно находилось в таком месте, где его никто не смог бы найти, если бы Рени сама не указала полиции, где искать. — Я обо всем позаботилась, — добавила она.

* * *

— Попробовала бы ты не позаботиться, жирная сука!.. — в сердцах прошипел Энтони, швыряя трубку. Он был в бешенстве. Подумать только, с каким дерьмом ему приходится иметь дело!

— Что случилось, папа? — спросила Каролина, входя в комнату. Все утро она загорала у бассейна, и на ней был только крошечный желтый купальничек и резиновые шлепанцы.

— Ничего, принцесса. Это так… бизнес, — уклончиво ответил он.

— А каким именно бизнесом ты занимаешься? — поинтересовалась Каролина, надкусывая большое яблоко, которое она взяла из вазы на столе.

— Я занимаюсь импортно-экспортными операциями. Да ты и сама знаешь… — машинально ответил Энтони, отметив про себя, что крошечное бикини дочери выглядит уж слишком откровенным. Черт побери, подумал он, ведь девчонке только тринадцать! Какой идиот позволил ей напялить этот бесстыдный купальник, который подошел бы скорее для модели, рекламирующей нижнее белье, чем для школьницы?

— Да, знаю. Я спрашиваю — что именно ты импортируешь? — не отступала Каролина. — Одна подруга спросила меня об этом, а я не знала, что сказать.

— Я импортирую… самые разные вещи, принцесса. Покупаю товары в Китае, привожу в Америку и продаю в магазины.

— О-о-о! — протянула Каролина и снова куснула яблоко. — А могу я пойти в один из таких магазинов и купить себе какую-нибудь вещь?

— Там нет ничего такого, что бы тебе понравилось, — быстро нашелся Энтони, гадая, в чем причина этого внезапного интереса к его делам. — Это в основном дешевые товары, они не в твоем вкусе.

— А почему ты продаешь дешевые товары?

— Потому что именно на дешевых товарах можно заработать большие деньги, принцесса.

— Я люблю большие деньги! — хихикнула Каролина.

— Слушай, принцесса, не могла бы ты немного прикрыться? — спросил Энтони. — В твоем возрасте не годится выставлять себя напоказ.

— Быть может, когда-нибудь я тоже займусь бизнесом! — проговорила Каролина, пропустив его замечание мимо ушей.

— Нет, лапонька, никакого бизнеса, — возразил Энтони. — Когда ты немного подрастешь, я найду тебе хорошего мужа, чтобы ты могла нарожать мне много-много внуков.

— А если я не хочу замуж? — капризно сказала Каролина и скорчила брезгливую гримасу. — Мужчины противные.

— Не все, золотко мое. Ты сама это поймешь, когда немного вырастешь.

— Почему я пойму, папа? — поинтересовалась Каролина с самым невинным видом.

— Ну, хватит вопросов, — бросил Энтони, начиная терять терпение. — Ступай, мне нужно работать. И надень что-нибудь поприличнее этого желтого безобразия! Ты же почти голая!

Лицо Каролины обиженно вытянулось, и Энтони поспешил загладить свой промах.

— Извини, принцесса, — быстро сказал он. — Я не собирался тебя воспитывать. Ну, поцелуй скорее своего папочку!

Каролина послушно бросилась к нему на шею, и Энтони обнял ее — быть может, чуть крепче, чем следовало отцу.

— Какие у тебя планы на сегодня, лапонька?

— Мы хотели пообедать в водном клубе, а потом пойти кататься на водных лыжах.

— Отличный план, принцесса! — искренне воскликнул Энтони. В глубине души он гордился тем, что благодаря его усилиям у его детей есть много такого, чего не было у него. Горные лыжи, теннис, верховая езда, водные лыжи — в детстве Энтони ни о чем подобном даже мечтать не мог.

— Где твоя мать? — спросил он.

— Не знаю. — Каролина пожала плечами.

— Найди ее и скажи — я хочу ее видеть.

— А когда мы отсюда уедем?

— Ты же знаешь, я никогда ничего не планирую заранее. «Захотел — сделал» — вот мой принцип.

— Я-то знаю, но моим подругам нужно знать, что отвечать родителям.

— А когда ты хотела бы уехать?

— Мне все равно. Когда ты захочешь, тогда и я.

— О’кей, в таком случае я постараюсь сказать тебе сразу, как только решу.

— Спасибо, папа. — Каролина бросила недоеденное яблоко в мусорную корзину и выскользнула из кабинета. Энтони проводил ее взглядом, но в мыслях он уже вернулся к телефонному разговору с Рени. Черт бы ее побрал, думал он. Из-за нее он не может расслабиться, даже когда отдыхает у себя дома!

Сам Энтони считал, что инцидент с Тасмин остался в прошлом.

Все, тема закрыта.

Так какого черта эта глупая баба ведет себя как последняя стерва?!

* * *

— Папа хочет тебя видеть, — сказала Каролина, подойдя к Ирме, которая, вытянувшись в шезлонге на краю бассейна, не без удовольствия подставляла тело горячим солнечным лучам.

— Что ему нужно?

— Откуда я знаю? — не слишком вежливо ответила девочка.

Ирма уже открыла рот, чтобы сделать ей замечание, но передумала. Мысленно она давно сложила с себя всякую ответственность за воспитание детей. Теперь это была проблема Энтони.

— Скажи ему, что я сейчас приду.

— Я тебе не почтальон, — отрезала Каролина. — Сама скажи.

Ирма только головой покачала. Да-а, очаровательная юная леди выйдет из Каролины. Впрочем, ее это уже не касалось.

Встав с шезлонга, Ирма пошла к дому. Энтони к этому времени успел спуститься вниз и сидел в тенистом патио у северной стены. В зубах у него дымилась огромная кубинская сигара, а у ног вытянулись два добермана.

— Ты меня звал? — спросила Ирма.

— Да, черт возьми, звал, — отозвался Энтони и выпустил в ее сторону струйку сизого дыма. — Что с тобой происходит?

— Со мной? — переспросила Ирма, пожимая плечами. — Я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду только то, что сказал, — ответил Энтони и оскалился. — Что с тобой?! Ты ведешь себя так, словно тебя кирпичом по голове стукнули. Ты не замечаешь ничего, что происходит вокруг, а если и замечаешь, то не реагируешь, поэтому я и спрашиваю, что с тобой? Может быть, ты принимаешь «Прозак» или какие-то другие антидепрессанты? Имей в виду — мне это не нравится.

— А зачем мне антидепрессанты? — в свою очередь спросила Ирма, попытавшись придать голосу самый саркастический тон. — Ты отнял у меня моих детей, запер в огромном и пустом доме в чужой стране, где у меня нет ни подруг, ни даже соседей, но это, разумеется, мелочи. Нет, антидепрессанты мне не нужны. Абсолютно.

— Значит, тебе не нравится, что у тебя есть дом и в придачу — куча денег, чтобы шляться по магазинам? Ты это хочешь сказать?

— Да, — дерзко ответила Ирма и вскинула голову. — Впрочем, «не нравится» — не то слово. Просто мне все равно.

— Ты мне это прекрати! — прошипел Энтони, закипая. — Я работаю, как вол, чтобы моя семья была довольна и ни в чем не нуждалась, и вот что я получаю вместо благодарности! «Мне все равно»! — передразнил он. — Да я бы на твоем месте помалкивал! Ты мне хоть и жена, но как женщина ты уже давно ни на что не годишься.

— Вот и нет, — возразила Ирма. Ей очень хотелось, чтобы Энтони знал: как женщина она очень даже «годится» — особенно когда Луис ласкал ее со страстью и нежностью, на которые не был способен ее муж.

— Ну да, в тряпках от Шанель и Луи Вьюитона, да еще с моей кредитной карточкой в кармане, ты, конечно, воображаешь себя настоящей леди!

— Это все? — спокойно спросила Ирма. — Я могу идти?

Энтони едва не поперхнулся. Он предвкушал очередной скандал, но Ирма явно не собиралась доставлять ему это удовольствие. Что, черт побери, на уме у этой дуры?

— Никуда ты не пойдешь, — отрезал он. — Сначала я…

Договорить ему помешал звонок мобильного телефона. Чертыхнувшись, Энтони достал аппарат из кармана и включил.

— Да? — рявкнул он в трубку.

— Мистер Бонар? — спросил женский голос.

— Да. Кто говорит? — с подозрением осведомился Энтони.

— Это детектив Франклин из Лас-Вегаса. Я хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу Тасмин Гарленд.

— Одну минуточку. — Повернувшись к Ирме, Энтони махнул ей рукой. — Это по делу. Договорим потом.

— И царственным жестом он отпустил ее… — пробормотала Ирма себе под нос, чем разозлила Энтони еще больше.

Подождав, пока жена отойдет достаточно далеко и не сможет его услышать, Энтони вернулся к прерванному разговору.

— Я вас слушаю, детектив, — проговорил он как можно спокойнее.

— Скажите, мистер Бонар, в прошлую пятницу у вас было назначено свидание с Тасмин Гарленд? — спросила женщина-полицейский.

— Что-о?..

— Я разговаривала с миссис Рени Фалькон. Она сообщила мне, что в прошлую пятницу вы, миссис Рей Янг и миссис Гарленд ужинали вместе в ресторане отеля «Кавендиш». Это так?

— А почему вы об этом спрашиваете?

— Потому что миссис Гарленд пропала без вести, и как раз после вашего совместного ужина.

— Но я ее совсем не знал!

— Вы ужинали с ней, мистер Бонар. Миссис Гарленд предупредила свою приходящую няню, что задержится, так как у нее назначено свидание с незнакомым человеком, а поскольку за столом вы были единственным мужчиной…

— Это ничего не значит. Вы уже наверняка знаете, что и Рени, и миссис Янг — лесбиянки, так что они вполне могли сами пригласить миссис Гарленд на ужин. Я, во всяком случае, не имею к этому никакого отношения. Честно говоря, я и имя-то ее плохо помню, хотя нас, конечно, представили.

— Понятно… В таком случае, может быть, вы припомните, о чем шла речь за столом? Каким было настроение ваших… сотрапезниц?

— Нормальным оно было, — грубо сказал Энтони. — Я в этих «розовых» делах не разбираюсь. Помню, я ел бифштекс и разговаривал с Рени о бизнесе. Вскоре после ужина я покинул Лас-Вегас.

— Вот так взяли и уехали?

— Да, а что?

— Значит, ваш отъезд можно назвать неожиданным?

— Вовсе нет.

— А вот пилот вашего персонального самолета утверждает обратное.

О, дьявол! Эта легавая ищейка разговаривала с его пилотом. Невероятно!

— Мой пилот просто не в курсе, — заявил Энтони. — Я сам принимаю решения и говорю ему, что нужно сделать, а он выполняет.

— Понятно. Значит, вы неожиданно приняли решение покинуть Вегас в полночь, так?

— Говорю вам, ничего неожиданного в этом не было. Я знал, что мне нужно будет вернуться…

— А вот ваш пилот, по-видимому, этого не знал. Он думал, что вы останетесь в Вегасе до утра.

— Я плачу моим пилотам не за то, чтобы они думали. Их работа заключается в том, чтобы доставить меня из пункта А в пункт Б, когда мне это необходимо.

— Вот как?

— Именно так.

— Простите, мистер Бонар, я только хотела удостовериться, что все поняла правильно. Итак, вы утверждаете, что после ужина вы больше не видели миссис Гарленд. И что из отеля вы отправились в аэропорт, чтобы — как вы и планировали — вылететь к себе домой в Майами. Все верно?

— Да-да, именно так и было. А теперь, если у вас все…

— Большое спасибо, мистер Бонар. Если у меня появятся дополнительные вопросы, я позвоню вам еще раз по этому же номеру, о’кей?

— Да, пожалуйста, — нетерпеливо бросил Энтони и поскорее выключил телефон. Эта детектив Франклин уже достала его со своими вопросами!

После этого Энтони вызвал Гриля.

— Свяжись с моим головным офисом, — распорядился он. — Мне нужен новый мобильный номер. Моего нынешнего пилота необходимо уволить — он слишком много болтает. Пусть наймут другого, и поскорее — завтра нам нужно быть в Майами.

55

Рыжий подросток рядом с Макс тараторил без умолку, рассказывая ей о своих музыкальных пристрастиях — о своих любимых и нелюбимых группах и исполнителях. Его дед продолжал храпеть на переднем сиденье. Макс помалкивала и, стараясь не думать о саднящем боке и распухшей лодыжке, одним глазом косилась на Туза, который вел машину, держа руль исцарапанной левой рукой. Правой рукой он шарил в перчаточнице в надежде отыскать там что-нибудь съестное — шоколадный батончик, пакетик чипсов или хотя бы пачку жевательной резинки. От его неловкого движения из перчаточницы выпал электрический фонарь. Фонарь упал старику на колени, и он тотчас проснулся.

— Что ты там ищешь, сынок? — спросил старик надтреснутым голосом. — Если ты собрался нас ограбить, тебе не повезло. Мы бедные фермеры, и никаких денег у нас нет.

— Я не собирался вас грабить, сэр, — вежливо ответил Туз. — Просто я очень хочу есть, вот и решил взглянуть, нет ли у вас случайно чего-нибудь съестного.

— Нужно было спросить, а не шарить по чужой машине, — проворчал старик. — Кажется, у Альфи оставался кусок сэндвича с ветчиной, если он его еще не доел.

Судя по выражению лица Туза, он не колеблясь отдал бы за недоеденный сэндвич с ветчиной все сокровища мира.

— Гм-м… спасибо большое, — сказал он и, не в силах сдержаться, сглотнул.

— Дай ему твой сэндвич, парень, — обратился старик к внуку.

— Но, дед, — плаксиво возразил рыжий подросток, — я сам собирался доесть его попозже!..

— Разве ты не видишь, что ребята здорово проголодались? — проворчал старик и бросил на Туза подозрительный взгляд. — Кстати, как вы оказались на дороге в такую рань?

— Разве я вам не сказал? — удивился Туз. — Наша машина сломалась. Уж мы ее чинили-чинили — все без толку.

— Может быть, ты и не врешь — уж больно вы оба изгваздались, — заключил старик, проницательно глядя на него. — Впрочем, это не мое дело. Дай-ка ему сэндвич! — велел он внуку.

Рыжий Альфи нехотя порылся в рюкзаке и достал весь в жирных пятнах пакет из плотной коричневой бумаги.

— Вот, — сказал он и сунул пакет Макс, по-прежнему не отрывая взгляда от ее грудей.

Макс открыла пакет, достала сэндвич и протянула Тузу.

— На, ешь, — сказала она.

— Давай пополам, — предложил Туз.

— Ешь, — повторила она. — Я могу и потерпеть.

Туз не заставил просить себя дважды и мгновенно расправился с сэндвичем.

— О-о, спасибо! — выдохнул он, облизывая пальцы. — Это было невероятно вкусно!

Скоро старик снова задремал, а мальчишка продолжил разговор на музыкальную тему.

— У меня есть свое радио, — похвастался он. — Я слушаю его, когда работаю в поле. Жалко только, что оно играет слишком тихо, и, когда рядом работает трактор, его почти не слышно, а CD-плеер с наушниками дед мне не покупает — говорит, что это баловство и что мы не можем себе это позволить. Ну ничего, когда я немного подрасту и начну зарабатывать по-настоящему, я сразу куплю себе такой бум-бокс, какой мне хочется!

Услышав это, Макс решила, что, когда они выберутся из этой передряги и она вернется домой, она пошлет Альфи CD-плеер в подарок. В конце концов, если бы не он и его дед, они с Тузом, наверное, все еще стояли бы на дороге или прятались от интернет-придурка в лесу. Надо только не забыть узнать у парнишки адрес.

Потом ее мысли приняли иной оборот. Интересно, спросила себя Макс, что сейчас происходит дома? Пожалуй, прежде чем возвращаться домой, нужно позвонить Лаки и только потом ехать в Лос-Анджелес. При условии, конечно, что им удастся отыскать ее машину. Ключей у нее не было, но, если «БМВ» действительно стоит на прежнем месте у «Кей-Марта», Туз запустит двигатель, и она помчится домой так быстро, как только сможет.

Не сдержавшись, Макс глубоко вздохнула. Чудесный уик-энд, обещавший столько новых, волнующих переживаний, едва не обернулся кошмаром. С другой стороны, теперь у нее будет что рассказать Куки и Гарри. Да они просто позеленеют от зависти, когда узнают, какое Приключение она пережила!..

* * *

День обещал быть чудесным — ясным и солнечным, но прохладным. Такие дни словно самой природой созданы для великих дел и больших начинаний. И Генри решил про себя, что именно с такого дня начнется его новая, удивительная жизнь. Он даже знал, каким должен быть его первый шаг на пути к этой новой жизни. Сейчас он выйдет в сад и соберет букет цветов, а потом поставит их на поднос с завтраком и понесет Марии в спальню. Нужно только выбрать цветы покрасивее.

Но, обогнув дом, Генри с беспокойством увидел на земле под стеной несколько оторванных досок. Сначала он не понял, откуда они могли взяться, но потом его осенило, что именно этими досками было заколочено окно маленькой комнаты.

Мария!

Генри не сразу поверил, что она могла удрать. Это было просто невозможно, и все же… Бросившись к окну, он заглянул внутрь. Так и есть! На кровати никого не было. И в комнате тоже никого не было. Значит, Мария все-таки сбежала…

Сбежала от него!

Холодная ярость охватила Генри. Она заполнила все его тело, заволокла мозг, и он в бешенстве несколько раз ударил кулаком по стене.

Где она? Как сумела оторвать доски?

Бросившись к сараю, Генри убедился, что тяжелая входная дверь по-прежнему надежно заперта. Изнутри не доносилось ни звука, и все же, прежде чем отомкнуть замок, Генри сбегал в дом за оружием. Только после этого он с осторожностью открыл дверь и заглянул внутрь.

Увы, вместо мертвого тела, которое он ожидал увидеть, Генри обнаружил у противоположной стены зияющую дыру. Это был подкоп, через который проклятый братец выбрался из сарая.

— Черт!.. — воскликнул Генри, не помня себя от бешенства. Он никак не мог понять, как такое могло случиться — ведь он так хорошо все продумал и рассчитал! Потом ему привяло в голову, что нужно, пока не поздно, броситься в погоню. Даже если эти двое сбежали несколько часов назад, вряд ли они успели за это время добраться до города. А раз так — надо спешить.

Сжимая в руке пистолет, Генри опрометью бросился к дому, схватил ключи от машины, потом выбежал наружу и прыгнул за руль. Взревел мотор, и «Вольво» помчался по извилистой дороге к шоссе.

Никто не сможет отнять у него Марию, думал Генри, скрежеща зубами.

Никто.

Никогда.

* * *

Старик на переднем сиденье захрапел громче, и Туз обернулся на рыжего мальчишку.

— Ты не против, если я включу радио? — спросил он.

— Нет, конечно, — ответил парнишка. — Дед постоянно слушает станции, которые передают кантри, но они мне не нравятся. Я люблю рок-н-ролл.

— А кто из рокеров тебе больше всего нравится? — спросила Макс.

— Я же уже говорил! — воскликнул парнишка. — «Ролинги», конечно. Они лучше всех!

— Ты еще слишком мал, чтобы знать что-нибудь про «Ролингов», — поддразнила его Макс и, обернувшись через плечо, бросила быстрый взгляд в заднее стекло.

— А ты-то?! — возмутился парень. — Ты разве не молодая? Вот скажи, сколько тебе лет, скажи!..

— Мне… — Макс уже собиралась солгать, но передумала. Какой смысл? — решила она. — Мне шестнадцать. А тебе?

— Мне через месяц будет четырнадцать.

— Вы оба еще слишком молоды, чтобы знать, кто такие «Ролинги», — заметил, не оборачиваясь, Туз.

— Только не я, — возразила Макс. — Мне, может быть, и шестнадцать, но в музыке я разбираюсь, и мне нравится не только рэп, но и соул, и даже альтернативный рок!

— И все равно «Ролинги» — это прошлый век, — ухмыльнулся Туз, чье настроение заметно повысилось после того, как он слегка утолил голод. — От них балдел, наверное, еще дедушка этого пацана.

— Может быть, — не стала спорить Макс, — однако они еще выступают. Я была на их последнем концерте в Лос-Анджелесе, и мне очень понравилось. «Ролинги» зажигали по полной, не все современные группы так могут!

— У меня есть запись Джаггера, где он поет «Сатисфэкшн», — похвастался рыжий.

— Ух ты! — восхитилась Макс. — А ты, оказывается, продвинутее, чем кажешься!

— Ты это чего? — с подозрением спросил парнишка и поскреб в затылке. — Ты смеешься надо мной, да?

— Вовсе нет! — рассмеялась Макс. — Напротив, я пытаюсь тебе понравиться.

— Эй, мелюзга, хватит болтать! — одернул их с переднего сиденья Туз. — А то нашлепаю.

— Ты сказал — мелюзга?! — немедленно среагировала Макс.

— А кто же? Тебе ведь шестнадцать, я не ослышался?

— Заткнись и включи наконец радио, — огрызнулась Макс, поняв, что Туз поймал ее на лжи. Ведь, когда они познакомились, она сказала, что ей восемнадцать.

Туз снова усмехнулся и, наклонившись к приборной доске, включил древний приемничек, который и в самом деле был настроен на волну кантри. Салон тотчас заполнил звонкий речитатив какой-то певицы, которая, неестественно подвывая, жаловалась на мужа-фермера, оставившего ее одну с шестью детьми и без всяких средств к существованию.

— Ну и тоска! — фыркнула Макс презрительно. — Поищи-ка что-нибудь получше, а?

Но Туз не ответил. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он заметил какой-то автомобиль, на большой скорости мчавшийся следом за ними. Дорога в этом месте была достаточно узкой, и Туз машинально прижался к обочине.

Секунду спустя он понял, что это не просто автомобиль. Это был тот самый «Вольво», который он видел у затерянной в лесу хижины, и если зрение его не подводило, то за рулем его сидел Большой Псих собственной персоной.

— Черт! — вырвалось у него.

— Что случилось? — спросила Макс, невольно подаваясь вперед.

— Лучше тебе этого не знать, — сквозь зубы отозвался Туз, вдавливая в пол педаль газа.

56

Всю обратную дорогу Винес и Билли яростно спорили. Винес злилась на Билли за то, что он затеял драку с Алексом — драку, которая закончилась, только когда Стивен и Бобби растащили сражающихся. Билли, впрочем, успел заработать здоровенный синяк под глазом, а у Алекса оказалась рассечена губа. Кроме того, Винес не сомневалась, что о драке, соответствующим образом ее приукрасив, завтра же напишут все бульварные листки, и Билли — а может быть, и она сама — снова окажется в центре громкого скандала. Увы, Билли никак не хотел этого понять, и они едва не поссорились.

Когда наемный лимузин остановился у ее особняка, Билли, сославшись на завтрашние съемки, заявил, что не сможет остаться на ночь.

— Я тебе позвоню, — сказал он на прощанье и довольно небрежно чмокнул ее в щеку.

— Хорошо, — выдавила Винес и, круто повернувшись, бросилась в дом. От ярости и разочарования она была вне себя. Билли вел себя как мальчишка, а не как взрослый мужчина, и Винес почти готова была признать, что он еще не созрел для настоящей «звездной» жизни. Его эгоизм, глупость и упрямство просто-таки заслуживали того, чтобы их высмеяли в «желтой» прессе и ночных ток-шоу. Сейчас Винес даже хотелось, чтобы Билли получил хороший урок, но она боялась, что скандал бумерангом ударит и по ней. Снова начнутся глупые шутки насчет «детского» возраста ее бойфренда, а она успела порядком от них устать.

Остаток ночи Винес провела в своей спальне одна. Успокоиться и уснуть ей так и не удалось, поэтому, когда рано утром Коул заехал за ней, чтобы отвезти на тренировку, Винес готова была взорваться.

Тренер сразу заметил ее состояние.

— Похоже, ты сегодня сердита, — заметил он. — Как всегда, прекрасна, но сердита… Пожалуй, сегодня мы заменим плавание тренажерным залом — тебе нужно поработать с весами, чтобы дать выход агрессии.

— А ты бы на моем месте не злился? — парировала Винес. — Похоже, желтые газетенки были правы: я сплю с безответственным идиотом!

— Лично я всегда считал, что не стоит слишком переживать из-за чужих промахов, — заметил Коул, слегка разминая мышцы, пока они с Винес шли через внутренний дворик к ее тренажерному залу.

— Это несправедливо, Коул! — пожаловалась Винес. — Билли вел себя безответственно, а обвинят во всем меня!

— Это почему же? — удивился он, устанавливая на тренажере несколько больший по сравнению с обычным вес.

— Писаки из нашей свободной прессы непременно решат, будто эти два кретина сцепились из-за меня, — пояснила Винес. — Я, мол, делала Алексу авансы, а Билли это заметил… «Юный любовник стареющей звезды показывает зубки» — вот какие заголовки появятся в завтрашних таблоидах. Истина никого не интересует — главное, привлечь внимание публики хлесткой фразой, потому что от этого зависят тиражи.

— Но, дорогая моя, Билли уже давно перестал быть просто твоим любовником. Теперь он сам — звезда, и звезда настоящая, а не дутая.

— Да, Коул, мы с тобой это знаем, но, как я уже говорила, истина никого не интересует, и в первую очередь она не интересует таблоиды. Для них главное приклеить человеку ярлык. Они очень любят унижать знаменитых людей, придумывая им какие-то обидные прозвища.

— Ты права, но сейчас мы не будем об этом думать. Сейчас, дорогая, тебя ждет «бегущая дорожка»…

— Слушай, может, сегодня не нужно? Мне что-то не хочется…

— Никаких «не хочется»! Физические нагрузки помогут тебе справиться со стрессом.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Вообще-то никакого стресса у меня нет, просто мне ужасно обидно…

— Я тебя отлично понимаю, — сочувственно сказал Коул. — И я считаю, что сейчас для тебя главное — не застревать на этой своей обиде. Просто не думай о ней — и все!

Винес некоторое время молчала, потом мрачно усмехнулась.

— Представляю, как они сегодня встретятся на площадке — один с синяком под глазом, другой с распухшей губой. То-то все кругом будут веселиться!

— Я считаю — это даже хорошо, что им сегодня придется работать вместе, — серьезно сказал Коул. — Волей-неволей им придется общаться друг с другом, так что вчерашняя история забудется очень быстро. Так что ты, Винес, имеешь очень хорошую возможность оказаться единственным человеком, который будет и дальше переживать из-за пустяков.

— Что поделать, — вздохнула Винес, — так уж я устроена. К тому же в том, что произошло на дне рождения Джино, все-таки есть и моя вина.

— Какая же? — удивился Коул.

— Это я сказала Билли, что Алекс нелестно отзывался о его актерских способностях. Точнее, он говорил об этом с Лаки, а Лаки сказала мне… В общем, я получила хороший урок — не стоило мне повторять сплетни и передавать Билли, что сказал о нем Алекс.

— Вот видишь, ты научилась чему-то полезному — значит, в том, что случилось, была и хорошая сторона.

— Послушай, Коул… У тебя в термосе случайно не кофе из «Старбакса»?

— Разве я похож на человека, который посещает эти дрянные кофейни с утра пораньше?

— Я могла бы послать кого-нибудь, чтобы нам принесли по чашечке мокко-фрапуччино. Ну, что скажешь?

— Скажу, что тебе не хочется на «бегущую дорожку» и теперь ты заговариваешь мне зубы. А ведь я хотел, чтобы сегодня ты поработала и с боксерской грушей — это необходимо тебе для полной разрядки. А теперь — марш на снаряд!

— Нет, подожди минутку. Я обязательно пойду на «бегущую дорожку», но позже. Давай немного поговорим о тебе. Расскажи мне о вас с Ричи. По-моему, это просто потрясающе!..

— Чего же тут потрясающего? — небрежно пожал плечами Коул. — Просто Рич очень хороший парень.

— Он не просто парень, Коул. Он — мегазвезда. Символ.

— Обожаю иметь дело с мегазвездами. Почему, ты думаешь, я приезжаю к тебе почти каждое утро?

— Это было раньше. А теперь, когда ты завел себе богатого дружка…

— По-моему, мэм, я не заслужил такого отношения!

— О’кей, я не должна была этого говорить. Беру свои слова обратно, — быстро извинилась Винес. — Ладно, попробую снова… Я, собственно, хотела сказать, что твой друг действительно очень богат, поэтому тебе нет никакой необходимости работать… и вставать ни свет ни заря, — добавила она и зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Ведь правильно?

— Я тренирую людей, потому что мне это нравится, — объяснил Коул. — Вот скажи: почему ты сама продолжаешь сниматься и выступать с концертами? Ведь у тебя наверняка достаточно денег, чтобы уйти на покой и жить даже не на проценты, а на проценты с процентов.

Винес улыбнулась:

— Я продолжаю сниматься и выступать, потому что мне это нравится.

— Тогда сосредоточься лучше на том, что тебе нравится, и перестань терзать себя из-за своего бойфренда. Карьера должна быть на первом месте — разве не этому ты всегда меня учила?

— Ты прав, — согласилась Винес после непродолжительного раздумья и еще раз улыбнулась. Она чувствовала, что ее настроение начинает меняться, и даже «бегущая дорожка» ее больше не пугала.

— Абсолютно прав, — повторила она и, легко поднявшись, встала на снаряд. — Главное — карьера, а бойфренды дело наживное.

— Вот именно, — кивнул Коул и тоже улыбнулся. — Поэтому давай не будем отвлекаться, о’кей? Приготовилась… Пошла!

И он включил тренажер.

* * *

— Моя мать часто повторяла: добрая слава лежит, а худая — впереди бежит, — сказал Кевин и ухмыльнулся. — Кажется, я только теперь начинаю понимать, что именно она имела в виду.

— И что же она имела в виду? — хмуро осведомился Билли. Он сидел в своем трейлере и ждал, пока его вызовут на площадку. Кевин только что подъехал. Он привез утренние газеты, свежую почту и большой термос хорошего домашнего кофе.

— Несомненно, мама имела в виду расторопность наших газетчиков и телевизионщиков, — покачал головой Кевин, выкладывая на столик письма от поклонниц. — О драке, которую ты устроил вчера вечером в доме Сантанджело, написано буквально во всех желтых листках, но я не прочь услышать от тебя подробности.

— О господи, тебя мне только не хватало! — простонал Билли, которому вовсе не хотелось обсуждать вчерашний инцидент. — В этом гребаном городе чихнуть нельзя, чтобы об этом не написали в прессе.

— Нет, скажи, ты правда врезал старине Алексу? — не успокаивался Кевин. — Прямо в морду ему дал, да?

— Лучше посмотри на мой глаз, — отозвался Билли. — Это он ударил меня.

— Что-то я ничего не вижу, — прищурился Кевин.

— Со мной поработали гримеры, — пояснил Билли. — Сегодня они возились со мной вдвое дольше обычного, но можешь мне поверить — под этим гримом и прочим у меня самый настоящий фингал.

— Ну допустим. А кто из вас первый начал? — не успокаивался Кевин.

— Похоже, что я, — нехотя признался Билли.

— Черт! Какое зрелище я пропустил! — всплеснул руками помощник. — А что сказала Винес?

— Она… разозлилась.

— Ну еще бы!.. Ты ведь знаешь, как она трясется над своей репутацией!

— А при чем тут я? — разозлился Билли. — Что за чушь ты несешь, Кев?!

— Это не чушь, Билли, потому что ты только говоришь, будто ты — свободный человек, который, если захочет, может посмотреть по телику футбол или отправиться в ночной клуб, но ведешь ты себя совсем как ее собственность. Как ее карманный «мальчик-чихуа-хуа»!

— Твою мать, Кев! Не смей называть меня так!

— Я только повторяю то, что говорят о тебе по телевизору. Включи, к примеру, одиннадцатый канал, шоу Джилиан и Дороти. Они там только о тебе и болтают.

Билли нахмурился. Сегодня утром у него была ответственная съемка, а он по-прежнему не знал, что произойдет, когда он и Алекс снова встретятся лицом к лицу. Как ему вести себя? Что делать? Должен ли он извиниться?

А почему, собственно, он должен извиняться перед этим старым алкоголиком? В том, что произошло, Алекс был виноват не меньше, а может быть, даже больше его. Во-первых, он был пьян, а во-вторых, это он начал говорить о Билли гадости за его спиной. Нет, если кто-то и должен был извиниться, так это сам Алекс.

Была и еще одна проблема, которую Билли никак не удавалось выкинуть из головы. Мисс Разбитая-Задняя-Габаритка, от которой он заразился лобковыми вшами (хотя она и утверждала обратное), требовала, чтобы он устроил ей хотя бы небольшую роль в фильме. В противном случае она грозилась рассказать Винес о том, как развлекается на стороне ее герой-любовник. Билли этого категорически не хотелось, да он и понятия не имел, как взяться за дело. Алекс и раньше — вздумай Билли обратиться к нему с подобной просьбой — вряд ли пошел бы ему навстречу; теперь же рассчитывать на одолжение с его стороны и вовсе не стоило.

В дверь трейлера постучали.

— Кто? — крикнул Билли.

— Это я, Мэгги.

— Что случилось, Мэг? — спросил Билли и поднялся, чтобы открыть. Быть может, подумал он, Мэгги сумеет ему помочь…

Мэгги вскарабкалась по ступенькам в трейлер.

— На площадке полно журналистов, — сообщила она. — Алекс очень недоволен.

— В самом деле? — переспросил Билли, гадая, что именно имела в виду Мэгги.

— Я говорю не о журналистах, которых мы сами пригласили на сегодняшнюю съемку, а о тех шакалах, которые всегда являются без приглашения, — пояснила она.

— И что же привело их сюда сегодня? — усмехнулся Кевин, которого все происходящее только развлекало.

Билли с угрозой покосился на него.

— Они хотят задать тебе несколько вопросов по поводу вчерашней драки, Билл. Тебе придется сказать несколько слов.

— Это была не драка, Мэг. Просто небольшая ссора, и…

— Алекс уже сделал заявление.

— И что он сказал?

— Что произошло небольшое недоразумение, что сейчас оно уже улажено, что вы всегда были и до сих пор остаетесь лучшими друзьями.

— В таком случае я скажу то же самое.

— Именно это я и хотела услышать. — Мэгги удовлетворенно кивнула. — Имей в виду, Билли, чем меньше ты скажешь, тем лучше. Главное — снять фильм, а личные обиды лучше оставить за кадром.

— Да, я знаю.

— Кстати, по поводу вашей «небольшой ссоры»… Я посоветовала Алексу предать ее забвению, и он со мной согласился. Надеюсь, ты поступишь так же.

— Как жаль, Мэг, что рядом со мной нет такой женщины, как ты.

— Зато у тебя есть Винес, — возразила Мэгги. — А она лучше меня.

— Как ни прискорбно, тут ты права. — Билли притворно вздохнул. — Только я не знаю, есть она у меня или уже нет…

— Не переживай, все образуется, — сказала Мэгги и повернулась, чтобы уйти, но Билли в последний момент окликнул ее.

— Послушай, Мэг, — проворковал он, устремляя на девушку пристальный взгляд своих голубых глаз, способный растопить и каменное сердце. — У меня к тебе одна просьба…

— Какая?

— Тут ко мне обратилась одна девчонка… — начал Билли издалека. — Она подруга одного моего хорошего знакомого, и я вроде как обещал достать ей роль в нашем фильме. Ничего особенного не нужно — так, эпизод, массовка… Можно даже без слов.

— Значит, можно даже без слов?.. — Мэгги слегка приподняла бровь и цинично усмехнулась, из чего Билли заключил, что его чары на помощницу режиссера не подействовали.

— Ну да…

— Ты же знаешь Алекса, Билл! Он всегда сам просматривает пробы и отбирает тех, кто ему подходит.

— Неужели ничего нельзя сделать, Мэгги, дорогуша?

— Толкаешь меня на подлог, Билли Мелина?

— Угу! — Билли жизнерадостно кивнул.

— Ладно, попробую. — Мэгги покорно вздохнула. — Как ее фамилия?

— Я тебе сообщу попозже, договорились?

* * *

После интенсивной тренировки и душа Винес первым делом позвонила Лаки.

— Привет, дорогая! — радостно сказала она в трубку. — Прекрасная получилась вечеринка!

— Спасибо, — ответила Лаки. — А как?..

— Еще я хотела извиниться перед тобой за Билли, — перебила Винес. — Я от него ничего подобного не ожидала. Все произошло так… внезапно.

— Можешь не извиняться, — сказала Лаки. — Тем более что Джино был просто в восторге. Он говорит, что давно не получал такого удовольствия от собственного дня рождения.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно. Джино просто обожает «мужские забавы», как он это называет.

— Билли просил передать, что он тоже очень сожалеет, — сказала Винес, решив извиниться и за своего бойфренда, хотя Билли, по всей видимости, было наплевать.

— Я на него не в обиде. В конце концов ничего страшного не произошло.

— Это для кого как, — грустно сказала Винес. — Теперь газетчики от меня не отстанут. Уже сейчас целая толпа журналистов собралась у моего дома — они ждут, чтобы Билли сделал заявление, а его здесь даже и нету.

— Где же он?

— На съемочной площадке. С Алексом. — Винес саркастически рассмеялась. — Вот где им следовало побывать, этим акулам пера!

— Да-а… — протянула Лаки. — Могу себе представить.

— Знаешь, Лаки, — проговорила Винес неожиданно серьезным тоном, — я тут подумала… Похоже, пора мне взяться за ум и двигаться дальше.

— Вот как?..

— На этот раз я действительно имею это в виду. Мне надоел этот детский сад… и в прямом, и в переносном смысле. Я уже не девочка, и мне нужен серьезный партнер — мужчина, а не мальчишка.

— У тебя уже есть кто-нибудь на примете? — поинтересовалась Лаки, сдерживая зевок. Подобные рассуждения она слышала от Винес каждый раз, когда та ссорилась с Билли.

— Нет, но… В одном я абсолютно уверена: если у меня кто-то появится, это будет не актер. По-моему, актеры, особенно знаменитые, слишком эгоистичны и…

— Да, пожалуй, — рассеянно согласилась Лаки, и Винес, как ни была она озабочена собственными проблемами, сразу поняла, что ее подруга думает о чем-то другом.

— Что с тобой, Лаки? — спросила Винес. — Ты какая-то… не такая.

— Наверное, это потому, что я с ума схожу из-за Макс. Она до сих пор не вернулась домой, и я зла как черт, вернее — как тысяча чертей. Как раз сейчас я собиралась к ее подруге Куки, чтобы поговорить с ней еще раз. Совершенно ясно, что эта паршивка что-то недоговаривает.

— А я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Спасибо за предложение, но — нет.

— И все равно обещай, что обратишься ко мне, если тебе что-то понадобится.

— Хорошо, обещаю.

— Только звони на мобильный — городской телефон я отключила, чтобы журналисты не названивали мне каждые тридцать секунд, о’кей?

Попрощавшись, Винес дала отбой и, направившись в спальню, опустилась на кровать. Разговор с Лаки помог ей окончательно успокоиться и понять, что с Билли действительно пора что-то решать. Он, конечно, был очень милым и дьявольски сексуальным, однако их отношения отнимали у нее слишком много нервов и сил. Из-за него Винес почти забросила свою музыкальную и киношную карьеру, а ведь она-то отлично знала, что главным для нее в жизни был именно успех. Да, успех, признание, слава, а вовсе не мужчины, и тем более — не мальчишки, которые были моложе ее на тринадцать лет. О чем она только думала, когда позволила себе влюбиться в двадцативосьмилетнего актера, и влюбиться по-серьезному?

Ведь рвать-то придется по живому…

И все же Винес была полна решимости исполнить то, что решила. Она никогда больше не будет извиняться перед чужими людьми за неадекватное поведение Билли. Да и приносить себя в жертву желтой прессе ей тоже не улыбалось. Билли пора подрасти и научиться отвечать за свои поступки самому.

Но пока Винес раздумывала о том, нужно ли положить конец их отношениям, ей позвонил Билли. Он много и, как ей показалось, искренне извинялся и даже пообещал сводить ее в лучший ресторан, чтобы как-то компенсировать неловкость за вчерашнее происшествие. Еще он сказал, что весь день думал о ней, и Винес… растаяла.

Похоже, она любила этого шалопая гораздо сильнее, чем ей казалось.

* * *

— Слушай, а кто эта девчонка, которой ты обещал роль? — спросил Кевин, как только Билли положил трубку.

— Я же сказал — она подруга одного моего старого знакомого, — уклончиво ответил Билли.

— Чья именно?

— Да отстань ты наконец со своими вопросами! — взорвался он.

Билли, однако, знал, что его лучший друг рано или поздно все узнает, так что лгать и выкручиваться было, в общем, бессмысленно.

— О’кей, — нехотя признался он, — я однажды переспал с ней. По ошибке.

— Вот как? Ну-ка, расскажи скорее! — заинтересовался Кевин. — И, пожалуйста, не опускай грязных подробностей. Я от них просто торчу, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

57

Дребезжа проржавевшим кузовом, «Шевроле» рванулся вперед.

— Что случилось?! — забеспокоилась Макс.

— Это он! — ответил Туз сквозь зубы.

— Кто? — переспросил Альфи, пытаясь обернуться и посмотреть в заднее стекло.

— Никто. — Макс тоже обернулась и увидела совсем близко знакомый темно-коричневый «Вольво». От страха у нее сразу засосало под ложечкой, а к горлу подкатила тошнота. Интернет-придурок обнаружил их отсутствие и бросился в погоню.

И надо же было ему появиться именно сейчас, когда она уже решила, что опасность миновала.

— Не дергайся, — сказал Туз, пытаясь еще увеличить скорость, хотя старенький «Шевроле» и без того грозил вот-вот развалиться. — Я не думаю, что он сможет что-то нам сделать.

«Ну да, — подумала Макс. — Он ничего нам не сделает, просто застрелит нас из своего пистолета!»

И она бросила быстрый взгляд на своего соседа.

— Послушай… Я не спросила, а как тебя зовут? — начала она, но парнишка ее перебил. Он явно что-то понял и испугался.

— Джед, — бросил он. — А куда мы так мчимся? — спросил он дрогнувшим голосом и вжался в сиденье. — Дед никогда не ездит так быстро. Он говорит — наша машина уже старая, к тому же при езде с большой скоростью мотор жрет чертову прорву бензина!

— Твой дед спит, — возразила Макс. — Поэтому он и не узнает, если мы немного…

— Пожалуй, я все-таки его разбужу! — проговорил Джед взволнованно.

— Нет! — быстро сказала Макс. — Не делай этого. Опасности нет, просто мы… играем с друзьями в одну игру.

Джед встал на сиденье на колени и заглянул в заднее окошко.

— Если это ваш друг, то почему вы едете не с ним?

— Я же сказала, это такая игра. Впрочем, это довольно сложно и…

В этот момент Туз выжал газ до отказа, и «Шевроле», ревя мотором, рванулся вперед. Макс бросило на сиденье, сердце ее сжалось от страха — справа и слева вдоль шоссе возвышались деревья. Они были в лесу, и до города было еще далеко.

Господи, что будет, если Большой Псих их все-таки поймает?

* * *

Генри заметил впереди старенький «Шевроле» и, ни секунды не раздумывая, прибавил скорость. Он был уверен, что беглецы пытаются удрать именно на этой машине, которую остановили, когда выбрались из леса на шоссе.

Генри был так зол, что не видел перед собой ничего, кроме этого удирающего во весь дух «Шевроле». Но, кроме злобы и досады, сердце его терзало жгучее разочарование. Он так ясно представлял их общее с Марией будущее, такие сладостные надежды возлагал на ближайшие часы, и вот теперь все рухнуло. Мария, его Мария сбежала от него, и Генри не знал — или просто боялся признаться себе, — что может означать это бегство.

Но вскоре он нашел объяснение. Ну конечно, во всем виноват этот ее братец! Ему следовало застрелить его сразу, и тогда сейчас у него не было бы никаких проблем.

Ба-бах! Одна пуля прямо в сердце и… прощай, Туз!

Прощайте, проблемы!

И Генри сильнее нажал на газ, не замечая, как дергается его щека. «Шевроле» не мог тягаться с его «Вольво», но он мог свернуть с этого пустынного шоссе на федеральную трассу, до которой оставалось всего несколько миль. Значит, нужно остановить беглецов, пока не стало слишком поздно.

Но как это сделать? Генри не был опытным водителем и только в кино видел, как нужно действовать, чтобы столкнуть преследуемую машину с дороги. Но для этого ему нужно было сначала догнать «Шевроле», выехать на встречную полосу и, двигаясь параллельным курсом, резко вывернуть руль, чтобы ударить крылом в крыло. Генри, однако, опасался, что подобный маневр может закончиться скверно в первую очередь для него самого. Кроме того, он боялся причинить вред Марии. Вдруг машина, в которой она едет, загорится от удара? Тогда Мария может погибнуть, а ведь она была так нужна. Генри даже почти не сердился на нее. В конце концов, она была ни в чем не виновата — это братец заставил ее бежать.

Ох уж этот брат!.. Теперь Генри ненавидел его так же сильно, как он ненавидел Лаки и Билли Мелину. Все трое вполне заслуживали того, чтобы лежать в самой глубокой могиле.

Только Мария была ни при чем.

Его Мария.

Во что бы то ни стало он должен спасти ее.

* * *

— Ты что, не можешь ехать быстрее?! — заорала Макс, привстав на сиденье.

— Я делаю все, что могу! — прокричал Туз в ответ.

— Пожалуй, я все-таки разбужу дедушку!.. — жалобно проскулил Джед. — Я…

— Не смей этого делать! — почти взвизгнула Макс. Ей казалось настоящим чудом, что, несмотря на все толчки и вопли, старик продолжает спать как ни в чем не бывало, и тем не менее это было так. — Не смей, слышишь?! Ты все испортишь!

— Вы оба какие-то странные!.. — захныкал парень.

— Никакие мы не странные, — перебила Макс, все еще надеясь убедить Джеда, что ничего особенного не происходит. — Просто мы… мы так развлекаемся.

— Все равно мне это не нравится! — канючил парень. — Вы, городские, вечно над нами смеетесь. Вот возьму и разбужу деда, пусть он с вами разберется!

— Нет! — воскликнула Макс, с трудом сдерживая панику. — Пожалуйста, не буди дедушку, пусть он спит.

— Но я…

— Послушай-ка, Джед, — быстро сказала Макс, пытаясь удержать ситуацию под контролем. — Я обещаю, что, когда я вернусь в Лос-Анджелес, я пришлю тебе самый лучший CD-плеер и все диски «Ролингов», о’кей?

— А ты правда это сделаешь? Не обманешь? — спросил мальчишка, живо заинтересовавшись столь щедрым, а главное — неожиданным предложением.

— Я обещаю! — уверила его Макс. — Если хочешь, я могу поклясться, что не обману, — добавила она, мысленно молясь Богу, чтобы интернет-придурок их не догнал.

В этот момент Туз резко вывернул руль, стараясь разминуться с койотом, который внезапно выскочил из кустов на середину дороги. Его лоб блестел от испарины, и Макс подумала, что он действительно делает все, что только в его силах, чтобы оставить позади «Вольво», который, кажется, даже немного отстал. Сама Макс изо всех сил старалась сохранить спокойствие, чтобы не напугать Джеда, но ей это удавалось плохо, поскольку сама она тоже обливалась потом, а сердце ее стучало так, что его, наверное, можно было услышать на расстоянии целой мили.

— А когда? — спросил Альфи.

— Что — когда? — не поняла Макс.

— Когда я получу плеер и все остальное?

— Скоро, — пообещала Макс. — Честное благородное слово — скоро. Дай мне только добраться до дома…

…«Живой», — мысленно закончила она.

* * *

Молитва Макс была услышана. «Шевроле» разминулся с койотом, но Генри отреагировать не успел. Его «Вольво» на полном ходу ударил животное бампером. Несчастный койот подлетел высоко в воздух и с глухим стуком упал на капот, забрызгав кровью лобовое стекло. Генри, не ожидавший ничего подобного, машинально нажал на тормоз. «Вольво» пошел юзом, закрутился на месте и в конце концов зарылся носом в кювет. Генри ударился головой о лобовое стекло и потерял сознание.

58

Лаки приехала к Куки без звонка, надеясь застать девчонку врасплох. Ее решимость получить ответы на все свои вопросы за последние несколько часов еще больше окрепла — Лаки была по горло сыта враньем и отговорками, к которым Куки прибегала каждый раз, когда от нее требовался прямой и четкий ответ. В том, что подруга Макс знает многое, если не все, Лаки тоже почти не сомневалась и готова была пойти на крайние меры, чтобы добыть нужные сведения.

Благополучно миновав высокие автоматические ворота, лужайку перед домом — вся территория просматривалась цифровыми видеокамерами наблюдения (для людей, живших в Бель-Эйр и на Беверли-Хиллз, подобные меры предосторожности были совершенно обычным делом), Лаки притормозила перед парадным входом в дом. Тяжелую входную дверь ей открыл сам Джеральд М — высокий, представительный, он выглядел суперзвездой на все сто процентов, несмотря на то что был босиком. В этом, впрочем, был своего рода шик — дескать, настоящая знаменитость может позволить себе любые чудачества и при этом оставаться недосягаемой для простых смертных.

— Привет, Лаки! — прогудел Джеральд М, широким жестом приглашая ее в дом. — Как поживаешь? А я только что закончил запись своей новой вещи, которая буквально взорвет тебе мозги, когда ты ее услышишь, — добавил он, играя бриллиантовым кельтским крестом, который висел у него на шее на толстой золотой цепи, также украшенной драгоценными камнями. — Идем ко мне в студию, я тебе ее поставлю!

Лаки покачала головой:

— В другой раз, ладно? Мне срочно нужна Куки. Она дома?

В глубине огромного холла промелькнула девица в почти невидимом купальнике, но Джеральд М даже не обернулся.

— Я слышал, ты устроила у себя потрясающую вечеринку, — проговорил он, не ответив на ее вопрос. — Скажи, эта драка… так было задумано?

— Ну конечно, Джеральд, — терпеливо сказала Лаки. — Я сама все задумала и отрежиссировала. Или ты сомневаешься?

— Ни в коем случае, детка. Я всегда считал, что ты гений.

— Спасибо, — поблагодарила Лаки, начиная терять терпение. В конце концов, она приехала к Джеральду не для того, чтобы болтать о всяких пустяках. — Так как насчет твоей дочери? Где она?

— Кажется, она все еще спит в своей спальне наверху.

— Ты не против, если я поднимусь к ней?

— Нисколько, — ответил он, продолжая теребить крест. — А потом приходи в мою студию у бассейна — я все-таки поставлю тебе эту свою новую вещь.

— Обязательно, — кивнула Лаки, направляясь к ведущей наверх лестнице.

— Первая дверь направо! — крикнул ей вслед Джеральд и повернулся к дверям кухни, откуда только что появилась аппетитная миниатюрная блондинка с банкой диетической колы.

Первая дверь направо оказалась заперта. Лаки долго стучала, пока наконец за дверью не послышалась какая-то возня. Лаки уже собиралась постучать снова, когда дверь наконец открылась. На пороге стояла заспанная Куки, в длинной майке со щенком Снупи на груди.

— Миссис Го… Лаки?! — удивленно воскликнула Куки. — Что случилось?

Прежде чем ответить, Лаки демонстративно посмотрела на часы.

— Уже полдень, но Макс до сих пор не вернулась, поэтому я решила, что нам с тобой нужно поговорить. И очень серьезно поговорить. Могу я войти?

— Н-нет… То есть конечно! — Куки нехотя отступила от двери, пропуская Лаки в полутемную комнату. Шторы в спальне были плотно задернуты, в воздухе пахло индийскими благовониями и марихуаной, стены были выкрашены темной коричневой краской. Прямо на полу лежал спальный мешок, в котором скрючился мальчишка.

— Надеюсь, я не помешала? — спросила Лаки небрежно. На самом деле ее это нисколько не волновало.

— Нет, конечно, нет. — Куки толкнула спящего ногой. — Это Гарри. Он часто остается у меня ночевать, если… если засиживается допоздна.

— До Брентвуда, конечно, он доехать не может, — сухо заметила Лаки.

Куки глуповато хихикнула:

— Только не в таком состоянии.

«Превосходно, — с горечью подумала Лаки. — И эти двое — лучшие друзья моей дочери!»

— Итак, — сказала она, когда Гарри, отчаянно зевая и приглаживая торчащие во все стороны волосы, высунул голову из спальника, — я хочу поговорить с вами о Макс. Мне нужно точно знать, где она и с кем.

Куки потерла глаза.

— Мы бы рады вам все рассказать, — осторожно начала она, — но, к сожалению, мы сами почти ничего не знаем.

— Хватит врать, Куки, — резко оборвала ее Лаки. — Или ты думаешь, что я никогда не была шестнадцатилетней и не знаю, что друзей выдавать не принято? Только это не игра, Куки. Дело становится слишком серьезным, и мне нужно связаться с Макс как можно скорее!..

* * *

Куки, однако, не сообщила Лаки ничего полезного, поэтому домой она вернулась раздраженная и злая. У дома она увидела своего младшего сына, который под надзором Пейдж укладывал чемоданы в багажник машины.

— Разве вы уже уезжаете? — расстроенно спросила Лаки. — Мне казалось — Джино собирался сначала сыграть в гольф…

— Мы решили выехать пораньше, пока на дорогах относительно свободно, — объяснила Пейдж и улыбнулась. — К тому же когда я за рулем, он постоянно дает мне советы. А чтобы не спорить с твоим отцом, я стараюсь избегать конфликтных ситуаций.

— Ты умная женщина, Пейдж.

— Приходится быть умной, коли живешь с таким человеком, как Джино.

— Послушай, ма, — вмешался Джино-младший, едва не уронив тяжелую дорожную сумку, — дед сказал — я могу немного пожить у него. Можно?

— Если обещаешь хорошо себя вести, — улыбнулась Лаки. Она знала, что ее сын и Джино отлично ладят, к тому же отцовское предложение пришлось весьма кстати, так как в ближайшее время ей все равно пришлось бы безвылазно торчать в Вегасе.

В этот момент из дома вышел сам Джино-старший.

— A-а, ты вернулась, — проговорил он. — А я-то гадал, куда ты подевалась!

— Да, Джино, я вернулась, — ответила Лаки. — И мне очень жаль, что ты уезжаешь. Впрочем, я надеюсь, что скоро мы снова увидимся в Вегасе.

— Ну конечно, девочка моя, буду с нетерпением ждать. — Джино кивнул. — Да, я хотел поблагодарить тебя за праздник, который ты для меня устроила. А теперь иди сюда и обними своего старика на прощанье.

Лаки крепко обняла отца, поцеловала Пейдж и еще раз наказала Джино-младшему вести себя прилично. Когда они уехали, Лаки вошла в дом и поднялась на второй этаж. Ленни она обнаружила в его кабинете, где он работал за компьютером.

— Ну, какие новости? — спросил он.

— Куки продолжает лгать и изворачиваться. Я ничего от нее не добилась, — покачала головой Лаки. — Правда, она клянется, что с Макс ничего не случилось, но я ей не верю. Да и откуда ей знать, если они с Гарри валяются в комнате обкуренные?

— И что ты собираешься предпринять?

Лаки пожала плечами:

— Подождем еще немного и, если Макс не появится до четырех, заявим в полицию.

— Ты уверена? — переспросил Ленни. — Ведь только вчера она прислала сообщение, в котором обещала вернуться сегодня. Полиция может просто отказаться разыскивать ее как пропавшую без вести!

— А если Макс сегодня не вернется? — спросила Лаки, начиная злиться. Она просто не могла понять, как может Ленни так спокойно относиться к тому, что его дочь вот уже третьи сутки находится неизвестно где.

— Что ж, если она не вернется, тогда и будем действовать, — мягко возразил он. — Но поверь мне, дорогая, этого не случится. Макс обязательно приедет сегодня.

— Я рада, что ты так в этом уверен.

— Я действительно уверен — сам не знаю почему. Но ты не беспокойся — все образуется.

Но Лаки только головой покачала. Непробиваемое спокойствие Ленни по временам ее бесило. Сама она буквально не находила себе места, и не только от беспокойства о судьбе дочери, но и оттого, что приходится торчать в Лос-Анджелесе и ждать возвращения Макс, тогда как на самом деле ей нужно быть в Вегасе — следить за окончанием работ и встречаться с руководителями различных муниципальных ведомств. «Ключи» должны были открыться уже меньше чем через две недели, и Лаки не могла бросить дела на произвол судьбы. Ей нужно было еще многое сделать, но Макс нарушила, спутала все ее планы, и Лаки оставалось только ждать, сходить с ума и грызть ногти от беспокойства.

59

После того как машина интернет-маньяка завалилась в кювет, Туз и Макс обратили внимание на старика. В том, как он сидел, подавшись вперед и почти повиснув на ремнях безопасности, было что-то неестественное и пугающее. Похоже было, что он не просто спит. Джед несколько раз принимался его будить, но старик не реагировал, и парнишка впал в панику. Макс попыталась было его успокоить, но безуспешно. Она и сама была напугана, понимая, что в их положении означает оказаться с трупом на руках. Конечно, они были ни в чем не виноваты, но это еще предстояло доказать, а полиция будет задавать вопросы, вопросы, вопросы… в том числе и о том, как получилось, что они с Тузом оказались в машине старика. И тогда на свет божий может выплыть история с похищением, которую Макс так хотелось скрыть.

— Твой дедушка чем-нибудь болел? — спросила она у Альфи.

— Вообще-то нет, — ответил Джед, хлюпая носом. — Но он все время принимал таблетки.

Перегнувшись через спинку сиденья, Макс довольно сильно тряхнула старика за плечи, но не добилась никакой реакции.

— Мне кажется, он без сознания, — шепнула она Тузу.

— Ничего, мы уже почти приехали, — отозвался он, глядя на дорогу впереди. — Спроси лучше, где они живут.

В ответ на расспросы Макс Джед объяснил, что они живут на ферме довольно далеко от города и что в Биг-Беар они поехали, чтобы навестить дедову сестру и заодно купить кое-что по хозяйству. Точного адреса своей двоюродной бабки парнишка не знал.

— Хреново, — резюмировал Туз, и Джед снова зашмыгал носом. Казалось, он каждую минуту готов разреветься по-настоящему, и Макс дружески сжала его руку.

— Не бойся, с твоим дедушкой все будет хорошо, — проговорила она.

— Вы не должны были ехать так быстро, — пробормотал Джед. — Это все из-за вас!..

— А вот и нет, — возразила Макс. — От быстрой езды ничего такого не бывает. Я думаю… ну, может быть, у твоего деда было слабое сердце или что-нибудь в этом роде?

— Вообще-то он много спит в последнее время, — признался Альфи.

— Ага, видишь! — воскликнула она. — Кстати, сколько ему лет?

— Восемьдесят три.

— Мой дедушка намного старше, — сообщила Макс. — И он довольно крепок, так что я думаю — твой дед тоже проживет еще много лет.

В конце концов они добрались до заправочной станции, стоявшей на въезде в город. Там Туз остановил машину и бросился к телефону.

— Ты звонишь брату? — крикнула Макс, высунувшись из окна.

— Да, — ответил Туз. — Он наверняка знает, куда нам его везти. Старику срочно нужен врач.

То, как решительно и уверенно он действовал, поразило Макс. Она решила, что это по-настоящему круто, и пожалела, что не Туз был ее интернет-приятелем. С ним бы она с радостью поехала в уединенный домик в лесу, чтобы вместе провести фантастический уик-энд. Быть может, они даже влюбились бы друг в друга и жили бы потом долго и счастливо. А вместо этого… Бр-р! Ну и кошмар!

Брат Туза Гарт встретил их неподалеку от центра города. Он был еще выше Туза ростом и выглядел совсем взрослым. Просунувшись в салон, Гарт пощупал у старика пульс и велел брату ехать следом за своим пикапом к местной больнице, где уже ждал их санитар с креслом на колесиках. Трое мужчин без труда перенесли старика в кресло. Гарт уехал сразу — ему нужно было на дежурство, а Туз предложил Макс остаться и подождать, пока ситуация прояснится. Макс не улыбалось торчать в больнице, но она согласилась, чувствуя себя обязанной перед стариком, который подобрал их на дороге. К тому же кто-то должен был позаботиться и о Джеде.

Санитар провел их в вестибюль и предложил посидеть на большом неудобном диване, а сам покатил кресло со стариком в приемный покой. Как только широкие белые двери закрылись за обоими, Макс бросилась в дамскую комнату, чтобы попытаться привести себя в порядок. Глядя в зеркало на свое исцарапанное грязное лицо со впавшими щеками, Макс наконец-то осознала, какой опасности она столь счастливо избежала. Интернет-придурок действительно мог сделать с ней все, что угодно, — изнасиловать, убить, разрезать на кусочки. Почти двое суток она была в полной его власти. К счастью, с ней оказался Туз, который совершил по-настоящему смелый поступок. Выбравшись из сарая, он не запаниковал и не бросился бежать, а, рискуя быть застреленным, спас ее, как самый настоящий супергерой. Если бы не он, все могло закончиться гораздо, гораздо хуже…

Макс вздрогнула. Ей больше не хотелось думать о том, что мог сделать с ней интернет-маньяк.

Когда она вернулась, Туз тоже отправился в туалет, и на диване остался сидеть только Джед. Парнишка бросил на нее жалобный взгляд, и Макс опустилась рядом с ним.

— С дедушкой правда все будет в порядке? — с тревогой спросил он.

— Думаю, да, — ответила Макс, постаравшись придать своему голосу как можно больше уверенности. — Ты ведь живешь с ним, правда?

Джед кивнул.

— А где твои родители? — поинтересовалась Макс.

Парнишка пожал плечами:

— У меня нет родителей.

— Как это может быть?

— Мама сбежала, когда мне было три года, а потом исчез и отец. Так, во всяком случае, говорит дед.

— Но они хотя бы живы?

Джед снова пожал плечами:

— Откуда я знаю…

В этот момент вернулся Туз. Он принес несколько шоколадных батончиков и жестянок с колой из автомата. Макс тут же схватила батончик, содрала обертку и затолкала в рот.

— Ум-м, вкусно!.. — простонала она с набитым ртом.

Примерно через полчаса к ним вышел дежурный врач. Он сказал, что состояние старика не внушает опасений. Догадка Макс насчет больного сердца оказалась неверна — старик страдает нарколепсией и подвержен внезапным приступам глубокого сна.

— Вы можете пройти к нему, — предложил врач. — Сейчас он не спит и чувствует себя вполне сносно.

Они гуськом вошли в палату. Старик действительно сидел в кресле на колесиках и смотрел на них с недоумением.

— Что случилось? — с тревогой спросил он. — Зачем вы привезли меня сюда?

— Вам с вашей болезнью нельзя водить машину, — вмешался врач. — Особенно на большие расстояния.

— Да я здоров как бык, — возразил старик. — Кроме того, я не могу не ездить — на ферме без машины не обойдешься. Вот разве только когда внук немного подрастет… Он у меня уже умеет управлять трактором и комбайном, правда, сынок?..

— Ты меня очень напугал, деда, — сказал Джед.

— Ерунда. Я просто немного вздремнул, а вы уж вообразили невесть что. Эх, молодежь!..

— Ну, раз с вами все в порядке, мы, пожалуй, пойдем, — осторожно сказал Туз. — Спасибо, что подвезли.

— Я обязательно пришлю тебе плеер, Джед, — добавила Макс. — Честное слово — пришлю.

— Какой такой плеер? — нахмурился старик.

— Она обещала купить мне плеер, чтобы проигрывать компакт-диски, дед! — радостно пояснил Джед. — И прислать по почте.

Старик сразу насупился.

— Ну, это мы еще посмотрим, — проворчал он. — Нам подачки не нужны!

— Запиши мне ваш адрес, — сказала Макс, взяв с тумбочки листок бумаги.

Джед умоляюще посмотрел на деда, и тот нехотя кивнул. Парнишка вспыхнул от радости и, быстро написав на бумаге адрес, протянул Макс.

— Ты добрая, — смущенно сказал он. — И красивая.

— Спасибо, — ответила Макс и тоже покраснела.

— Ну, до свидания, — попрощался Туз. — Нам пора.

Выйдя из больницы, они двинулись к «Кей-Марту», который находился в десяти минутах ходьбы.

— Буду держать пальцы скрещенными, чтобы моя машина оказалась на стоянке, — вздохнула Макс. — А ты правда думаешь, что она там?

Туз внимательно посмотрел на нее.

— Я думаю, что и ты, и я еще долго будем помнить эти выходные, — ответил он.

— А что ты сказал брату насчет того, где ты был эти два дня?

— Что я был со своей девчонкой.

— У тебя есть девушка?! — воскликнула Макс, не сумев скрыть своего разочарования, и Туз чуть заметно усмехнулся.

— Да, — небрежно ответил он. — Разве я не говорил?

— Нет.

— Иногда я провожу выходные у нее. Впрочем, Гарту все равно — он же мне брат, а не отец. Это большая разница, ты согласна?

Макс не ответила. Она думала о том, что она будет делать, когда они придут на стоянку у магазина и найдут ее машину. Неужели она просто скажет ему: «Пока, Туз», и на этом — все? Неужели она никогда больше его не увидит?

— Скажи, чем я… Могу я как-нибудь отблагодарить тебя за то, что ты меня спас? — проговорила она, преодолевая смущение. — Кстати, у тебя есть электронная почта? Мы могли бы переписываться…

— О господи!.. — воскликнул Туз. — Неужели после всего, что случилось, ты хочешь начать все сначала со мной? Или одного интернет-придурка тебе мало?

— Нет, правда, какой у тебя электронный адрес? — Макс попыталась улыбнуться.

— Даже если бы он у меня был, я бы все равно не стал играть с тобой в эти почтовые игры, — отрезал Туз.

— Почему?

— Потому что у меня нет времени на всякую ерунду.

— А по-моему, времени у тебя более чем достаточно. Когда я впервые увидела тебя, ты шатался вокруг магазина и ничегошеньки не делал.

— Ну, это только потому, что я вроде как поссорился со своей девушкой.

— Вот как?

— Ну да… Она работает в «Кей-Марте» продавщицей. Я и заговорил-то с тобой только для того, чтобы заставить ее ревновать.

— А как же ограбление банка?

— Я это придумал, чтобы тебя заинтриговать, — признался Туз.

— Я почему-то так и поняла, — усмехнулась Макс.

— Ничего ты не поняла! — рассмеялся он.

— Нет, поняла!

— О’кей, пусть поняла… Зато я сразу понял, что тебе не восемнадцать, — сказал Туз и прищурился. — Зачем ты мне наврала?

— Я не врала.

— Я же не слепой, Макс. И не дурак.

— Мне скоро исполнится семнадцать.

— Скоро — это когда?

— Через восемь месяцев.

— Ну, ты даешь!.. — Туз снова засмеялся. — Ладно, так и быть… Электронной почты у меня действительно нет, но, может быть, я тебе когда-нибудь позвоню.

— Не позвонишь, — надулась Макс. Она и вправду думала, что он не позвонит. — Или позвонишь, когда снова поссоришься со своей девушкой.

— Ладно, не злись. Мне и вправду хотелось бы когда-нибудь поболтать с тобой.

— Знаешь… — Макс посмотрела на него, на ямочку на подбородке, на его честные и чистые глаза. — Знаешь, лучше не звони, а приезжай ко мне в Лос-Анджелес, — сказала она, чувствуя, как от собственной смелости у нее захватывает дух. — Приедешь?

— А можно мне привезти мою девчонку? — усмехнулся он.

— Если хочешь.

Они ненадолго остановились и, обменявшись долгим взглядом, медленно пошли дальше.

— Мы могли бы встречаться парами, — промолвила Макс после долгой паузы. — Ты с… со своей девчонкой, и я с моим парнем.

— Ты вроде говорила — вы с ним поссорились?

— Я соврала. Когда я согласилась пойти на свидание к этому… к интернет-придурку, я сделала это, только чтобы ему насолить. — Макс немного помолчала. — Ты ведь знаешь, как это бывает, правда?

— Один — ноль в твою пользу. — Туз снова улыбнулся, а Макс в который раз подумала, до чего он обаятельный с этой белозубой улыбкой и влекущей ямочкой на подбородке.

— А мальчишка-то был прав! — заметил Туз небрежно.

— В чем он был прав?

— Ты и впрямь красивая.

У Макс на мгновение захватило дух. Туз действительно сказал, что она красивая, или ей послышалось?.. Гм-м… А ведь сейчас она выглядела чуть лучше огородного пугала, как и он, впрочем.

— Жаль, ты не видел меня, когда я как следует принаряжусь, — заметила она.

— Ловлю тебя на слове, — отозвался он, и Макс поняла, что Туз только что сравнял счет.

Еще через пять минут, заполненных легкой болтовней, они дошли наконец до стоянки у «Кей-Марта». Здесь Макс невольно ускорила шаг.

— Вау! — воскликнула она. — Мне кажется, я вижу свою машину! Это… это просто потрясающе!

— Будем надеяться, что он не оставил под сиденьем бомбу, — серьезно заметил Туз.

— Ну вот, опять ты меня пугаешь! — возмутилась Макс. — Только я подумала, что все неприятности позади и мне ничто не грозит…

— Ты, похоже, всегда думаешь, будто тебе ничего не грозит, — усмехнулся Туз. — Уж такой у тебя, видно, характер.

— Как ты можешь так говорить? — удивилась Макс. — Ведь ты меня совсем не знаешь.

— Теперь знаю.

— Ну что ж, пожалуй, это хорошо, потому что теперь ты можешь мне доверять, — с удовлетворением заключила она.

— А зачем мне нужно тебе доверять? — осторожно осведомился Туз.

— Затем, что мне нужны деньги… Просто на всякий случай. Большой Псих забрал мой кошелек со всем, что там было, так что теперь у меня нет ни цента.

— Значит, тебе мало, что я тебя спас, теперь тебе понадобились мои деньги, — проворчал Туз, засовывая руку в задний карман джинсов.

— Я отдам, клянусь!

— Уж будь так любезна, — покачал головой Туз, протягивая ей две мятые десятки. — Это все, что у меня есть.

— Спасибо, — вежливо сказала она и взяла деньги.

— Послушай, Макс… — задумчиво проговорил он. — Мне кажется, мы все-таки должны заявить в полицию. Этот парень опасен, он угрожал нам оружием. Если бы мы не сбежали, дело могло обернуться куда хуже. А если оставить его безнаказанным, он может повторить свою попытку.

— Нет! — Макс нахмурилась и покачала головой. — Нам больше ничто не грозит, я уверена. Не стоит поднимать шум. По-моему, этот козел уже понял, что мы сильнее.

— Ты просто боишься, что твоя мать на тебя рассердится, я угадал?

— Ну и что с того?

— Ничего. — Он покачал головой. — О’кей, пусть будет по-твоему. Только не забывай, что у него остался твой ноутбук, кредитные карточки и телефон.

— Все это легко заменить.

— Ну, дело твое…

Через несколько минут Туз завел «БМВ», соединив два выдранных из замка зажигания провода, и, посоветовав ей не останавливаться, пока она не доберется до дома, стал прощаться. Макс уже сидела за рулем, но почему-то не спешила трогаться. Ей казалось, что теперь их с Тузом связывает нечто большее, чем пережитая опасность. Конечно, он ее спас и все такое, однако дело было не только в этом. В глубине души Макс чувствовала что-то, чего она пока не могла понять и определить.

«Забудь о нем, — приказала она себе. — В конце концов, у него есть девушка. Он даже не живет в Лос-Анджелесе, так что…»

И все равно уезжать чертовски не хотелось.

— Ну ладно, пока, — сказала она наконец и, высунувшись из окошка, помахала ему рукой. — И… спасибо!

— На здоровье! — с улыбкой ответил Туз. — Постарайся больше не попадать в неприятности, потому что в следующий раз меня может не оказаться поблизости.

На этом они расстались. Макс вырулила со стоянки и поехала домой.

60

Энтони вылетел в Майами на своем самолете, чтобы отвезти туда детей, их друзей и гувернантку. Ирме же предстояло возвращаться в Мехико-Сити коммерческим рейсом. Стоя в аэропорту с двумя увесистыми сумками, Ирма, однако, совсем не переживала по поводу того, что ее муж пользуется всеми удобствами, тогда как ей приходится самой таскать свой багаж. На самом деле она была только рада, что Энтони не поехал с ней. Без него Ирма чувствовала себя свободной или почти свободной, и настроение у нее было самым радостным. Она возвращалась домой — к своему любовнику и к своим тщательно взлелеянным планам на будущее.

Как ни странно, неделя, проведенная в Акапулько с мужем и детьми, только укрепила ее решимость довести задуманное до конца. Глядя на Каролину и Эдуардо, Ирма поняла, что дети уже не нуждаются в ней — расстались они с матерью безо всякого сожаления. Что касалось Энтони, то он давно опостылел ей, и теперь Ирма сгорала от желания как можно скорее вернуться к реальной жизни — к независимости и самостоятельности. И она уже знала, как ей нужно действовать. Сначала она возьмет из сейфа сколько-то денег и откроет в банке собственный счет, а потом решит, когда и как она покинет дом в Мехико-Сити и что возьмет с собой.

Для Луиса в ее планах места не было. Он, разумеется, был потрясающим любовником, но, поскольку он не говорил по-английски, о том, чтобы связывать себя с ним, не могло быть и речи. Правда, иногда, после бурного секса, Ирма мечтала о том, как было бы здорово уехать с ним на Бали или на какой-нибудь другой далекий остров, но это были всего лишь фантазии, и она сама прекрасно это понимала.

В том, большом мире, где она скоро окажется, для Луиса просто не было места. Зато в нем хватало нежных и страстных мужчин, которые, несомненно, обратят внимание на одинокую, далеко еще не старую женщину, изголодавшуюся по любви и ласке. Единственное, чего Ирма пока не знала, это где именно ей лучше обосноваться. Нью-Йорк по вполне понятным причинам отпадал; то же самое она могла сказать и о Майами. Не хотелось ей и возвращаться к родителям в Омаху — во-первых, потому, что там Энтони сразу ее разыщет, а во-вторых, потому, что вернуться домой означало признать свое поражение. Кроме того, отец и мать Ирмы всегда были слишком поглощены собой; они никогда не интересовались ее жизнью и ни о чем ее не спрашивали, и, если бы она вдруг появилась на пороге их дома, они, скорее всего, пришли бы в ужас. Самым лучшим вариантом представлялся Ирме Лос-Анджелес: в этом большом городе достаточно самых разных возможностей, к тому же там ей будет проще затеряться.

В самолете, летевшем прямым рейсом из Акапулько в Мехико-Сити, Ирма оказалась рядом с мужчиной — типичным американским бизнесменом средней руки. На вид ему было лет сорок, но его волосы, хотя и тронутые сединой, оставались густыми, а улыбка была располагающей и приятной. К тому же он оказался весьма общительным, что и не замедлил продемонстрировать.

— Я лечу в Мехико-Сити по делам, — сообщил он сразу после того, как они обменялись приветствиями. — А вы?

— А я там живу, — ответила она. — Точнее, там живет мой муж, который, я надеюсь, скоро станет бывшим мужем. — Она немного помолчала. — А вообще-то, — добавила Ирма, наслаждаясь каждым произнесенным вслух словом, — в самое ближайшее время я собираюсь перебраться в Лос-Анджелес.

— Правда? — оживился бизнесмен, роясь в кармане пиджака. — Тогда позвольте вручить вам мою визитную карточку, поскольку я живу именно в Лос-Анджелесе.

— Какое приятное совпадение! — храбро сказала Ирма. — Не могли бы вы немного рассказать мне об этом городе? Какой он, Лос-Анджелес?

Бизнесмен начал рассказывать, и к тому моменту, когда самолет совершил посадку в Мехико-Сити, они уже чувствовали себя добрыми приятелями.

— Как насчет того, чтобы поужинать сегодня вместе? — спросил он, когда они ожидали багаж. — Не отказывайтесь, прошу вас! Сами подумайте: одинокий американский мужчина, оказавшись в чужом городе, внезапно встречает прекрасную соотечественницу, которая к тому же скоро получит развод… По-моему, это судьба, вам не кажется?

— Кажется, — нервно рассмеялась Ирма, нервно крутя на пальце обручальное кольцо. Она никогда не оказывалась в подобной ситуации, и сейчас все происходило слишком быстро. Головокружительно быстро.

— Ну так как, договорились? — продолжал наседать недавний попутчик. — Разумеется, если вы заняты…

— Нет, — ответила Ирма после непродолжительного колебания. — Я не занята, и я с удовольствием поужинаю с вами.

— Превосходно! — обрадовался он. — Я остановился в «Президент-отеле». В половине восьмого вас устроит? Я буду ждать в баре.

«Что я теряю?.. — подумала Ирма. — Да ничего!» Правда, дома ее ждал Луис, но она была не прочь поужинать и с этим славным парнем. У ее мужа были две любовницы, и теперь у нее появился шанс ответить ему тем же.

* * *

Вернувшись в Майами, Энтони решил не заходить домой. Прямо из аэропорта он позвонил Эммануэль.

— Ты где? — спросил он, не тратя время на приветствия. — Я звонил тебе домой, но ты не взяла трубку.

— Это потому, что я сейчас в студии, у меня съемка, — объяснила Эммануэль, пока стилист-пуэрториканец прилаживал к ее волосам шиньон.

— Я только что прилетел и хочу тебя видеть, — сказал Энтони.

— Но съемка продлится еще как минимум два часа! — возразила Эммануэль.

— Какого черта, Эм?!. — вскипел Энтони, зная, что она терпеть не может, когда он сокращает ее красивое французское имя до двух букв. — Или тебе действительно так хочется покрасоваться на обложке глянцевого журнала, что ты и на меня готова наплевать?

— За съемки мне платят очень хорошие деньги, папик, — ответила она. — К тому же здесь все так со мной носятся…

— Это я плачу тебе большие деньги и это я уделяю тебе свое время и внимание! — отрезал Энтони. — И прекрати называть меня «папиком».

— Но, дорогой, — промурлыкала Эммануэль, — должна же я зарабатывать себе на хлеб! Ведь квартиру и машину ты так и не записал на мое имя. Честно говоря, мне очень обидно, что ты мне не доверяешь!

Ей обидно?! Эта кукла еще и обижается! Вот так сюрприз!

— Я еще молода и должна зарабатывать, пока могу, — продолжала Эммануэль. — Потому что, если мы с тобой вдруг расстанемся, мне бы не хотелось оказаться на улице без всего.

Энтони помолчал, стараясь справиться с клокотавшим внутри раздражением. Чертовы бабы! Неужели они способны думать только о деньгах?

— Где эта твоя студия? — спросил он наконец.

Эммануэль продиктовала адрес.

— О’кей, — сказал он, — я сейчас приеду, посмотрю, чем ты там занимаешься.

— Но, пупсик, тебе будет ужасно скучно! — возразила Эммануэль, которой очень не хотелось, чтобы Энтони ворвался в студию и испортил ей фотосессию. — Ты же сам очень любишь внимание, а здесь тебе придется тихонько сидеть в сторонке, чтобы не мешать.

— Я хочу видеть, как ты «зарабатываешь себе на хлеб», — упрямо возразил он.

— О’кей. — Эммануэль вздохнула, поняв, что выбора у нее нет. — Приезжай, если тебе действительно этого хочется.

— На самом деле мне хочется трахнуть тебя, детка, трахнуть так, чтобы у тебя голова закружилась, — ответил он, мысленно представляя себе ее гибкое холеное тело.

— Ну хорошо, давай попозже, — предложила она.

— Ты, кажется, хочешь заставить меня ждать? — переспросил Энтони, не веря собственным ушам.

— Всего лишь пару часиков, дорогой, — проворковала Эммануэль и, быстро попрощавшись, дала отбой.

«Пару часиков!» Ха! Похоже, эта шлюха и в самом деле верила, что сумеет сделать карьеру, фотографируясь с голым задом для глянцевых журналов! Неужели она не понимает, что машина, квартира и модные тряпки будут у нее, покуда она способна сделать счастливым его? Похоже, что нет, потому что заставить Энтони Бонара ждать женщину было самым верным способом его разозлить.

Никогда в своей жизни он не ждал женщин!

Это они дожидались его.

* * *

Знакомство с американским бизнесменом настолько окрылило Ирму, что всю дорогу до дома она только и мечтала о предстоящем вечере. Очнулась от грез она только тогда, когда охранник у ворот поместья вдруг вышел из своей будки и жестом заставил водителя затормозить.

— В чем дело? — спросила Ирма, опуская стекло дверцы. Охранник действительно вел себя необычно — до этого секьюрити всегда разговаривали только с Энтони, а не с ней.

— Прошу прощения, сеньора Бонар, — проговорил охранник, опираясь рукой на крышу машины и наклоняясь к ней. — Я хотел спросить насчет собак… Вы их привезли? Или, может быть, их везет сеньор Бонар?

— Нет, — покачала головой Ирма и невольно сморщилась — от охранника разило чесноком. — Сеньор Бонар вылетел в Майами, а собаки остались в Акапулько.

— Понятно. — Охранник кивнул, но не двинулся с места.

— У вас еще какие-то вопросы? — спросила Ирма, которой не терпелось добраться до дома.

— Нет, сеньора, — ответил охранник и, наклонившись ниже, похотливо осклабился. — Меня, кстати, зовут Сезар. Позволено ли мне будет сказать, что вы сегодня выглядите просто очаровательно?

Отвернувшись от окна, Ирма нажала поднимавшую стекло кнопку, и Сезар попятился. Что это с ним такое? — подумала Ирма, когда машина въехала на территорию поместья. Разве охраннику разрешается говорить комплименты жене хозяина? Или, может, все дело в том, что сегодня ее окружает тончайшая сексуальная аура, которую почувствовал сначала тот джентльмен в самолете, а теперь и мексиканский охранник?

Кухарка Марта встретила ее в вестибюле.

— Я слышала, сеньора, вы приятно провели время в Акапулько, — сказала она. — Тамошняя экономка Роза — моя двоюродная сестра. Сегодня я звонила ей по телефону, так она сказала — вы, почитай, каждый день принимали гостей и много кушали. Она, бедняжка, просто упарилась, готовя самые лучшие блюда по три раза на дню.

— Да, работы у твоей сестры действительно хватало, — согласилась Ирма, вспоминая горы еды и напитки, которые поглощали так называемые друзья Энтони. — А садовники сегодня здесь? — спросила она.

— Да, сеньора. Они оба работают в саду.

— Собаки остались в Акапулько, так что кормить их тебе не придется, — добавила Ирма. — Ты довольна?

— Да, сеньора.

— В таком случае можешь идти домой. Сегодня ты мне не нужна.

— Но, сеньора, кто же приготовит вам ужин?

— В этом нет необходимости. Сегодня я ужинаю в городе.

Марта удивленно подняла брови.

— В городе, сеньора? — переспросила она. Все в усадьбе знали, что в отсутствие мужа Ирма никогда не выходит из дома по вечерам.

— Именно так, — подтвердила Ирма. — Так что ты можешь отправляться домой прямо сейчас.

— Спасибо, сеньора.

Поднявшись в свою спальню, Ирма первым делом бросилась к окну. Старший из садовников прилежно трудился среди высоких розовых кустов, но Луиса нигде не было, и Ирма тихонько вздохнула. Ей очень хотелось увидеть любовника, хотя она и понимала, что не должна чересчур привязываться к нему.

И все же одной мысли о Луисе было достаточно, чтобы Ирма ощутила острое желание.

«Гм-м… — подумала она, — кажется, ничто не мешает мне заняться с Луисом сексом сейчас, а вечером поужинать с моим новым знакомым».

Это был превосходный план, и она решила начать осуществлять его как можно скорее.

61

— Привет, Макс! — сказал Джеральд М, стоя на пороге своего особняка. В руке он держал сэндвич с тунцом. За его спиной Макс разглядела стройную блондинку непонятного возраста, одетую в розовые шортики и голубой лифчик от купальника. Она была очень хороша собой, общее впечатление портили разве что чересчур полные губы. Лицо ее было округлым и мягким, но взгляд не выражал ровным счетом ничего. Джеральд не потрудился ее представить, и Макс тоже решила не обращать на нее внимания.

— Твоя мать была у нас утром, — сообщил Джеральд, откусывая от сэндвича большой кусок. — Я не очень-то разобрался, но, кажется, она искала тебя.

— В самом деле? — переспросила Макс. Она только что вернулась в Лос-Анджелес и была очень горда тем, что сумела добраться до города без происшествий. Недавний кошмар благодаря Тузу остался в прошлом, и она чувствовала себя почти счастливой.

— Угу. Ты ей лучше позвони, — сказал Джеральд с набитым ртом. — А то мне показалось — Лаки немного нервничала. Она даже не зашла в студию послушать мою новую композицию, хотя я ее приглашал… Когда будешь звонить, скажи Лаки, чтобы она обязательно заглянула ко мне на днях. Это просто гениальная музыка, даю слово.

— Обязательно скажу, — кивнула Макс, которую болтовня Джеральда только сбивала с толку. — А Куки дома?

— Моей дочке сегодня что-то нездоровится. Где-то около полудня она спустилась выпить кофе, а потом снова поднялась к себе в спальню.

— А что с ней такое?

— Точно не знаю. — Джеральд М пожал могучими плечами. — Вчера твоя мать закатила потрясающую вечеринку, и Куки вернулась очень поздно. Кстати, почему тебя там не было — на вечеринке, я имею в виду?..

— Я… зависла с друзьями в другом месте.

— Ага, ага… — Джеральд М глубокомысленно покивал. — То-то сегодня ты тоже выглядишь не лучшим образом. Может, хочешь сэндвич? Колу? Еще что-нибудь?..

— Нет, спасибо. Вообще-то я спешу — мне нужно только повидаться с Куки, и я сразу поеду домой.

— Конечно, конечно. Проходи… И скажи моей дочурке, что я буду в студии. Вам обеим обязательно нужно послушать мои новые записи — будет потом о чем рассказывать в школе!

— Мы их обязательно послушаем, но позже, — ответила Макс, вприпрыжку взлетая на второй этаж. Там она забарабанила в дверь спальни Куки.

— Отстань! — раздался из-за двери сонный голос. — Я сплю!

— Это я, Макс!

Дверь настежь распахнулась, и из спальни выскочила Куки, все еще одетая в просторную мужскую футболку.

— Где ты была, ты, идиотка?! — завопила она.

— Это не я идиотка, а тот парень из Интернета, с которым я познакомилась. Он и вправду оказался психом — самым настоящим психом, представляешь?

— О боже!.. — ахнула Куки и, схватив Макс за руку, втащила в спальню и, захлопнув дверь, снова заперла. — И что он с тобой сделал? Расскажи мне все! Мы с Гарри звонили тебе все выходные через каждые пятнадцать минут. Твоя мать ужасно разозлилась. Она буквально засыпала меня вопросами!

— Что ты ей сказала?

— Ничего особенного.

— Ты обещала, что будешь нам звонить, — подал голос Гарри, который сидел в углу и курил сигарету с травкой — Макс заметила его, только когда он заговорил.

— Я бы позвонила, если бы могла, — ответила Макс и плюхнулась на постель, решая, позвонить ли ей Тузу, чтобы сообщить, что она благополучно добралась до города.

— И все-таки что с тобой случилось-то? — спросила Куки. — Выглядишь ты, честно говоря, кошмарно!

— Подожди, потом… — отмахнулась Макс. — Выслушай сначала то, что я собираюсь рассказать матери, чтобы потом наши слова не расходились. Короче, на меня напали, чтобы завладеть машиной, понятно?

— На тебя напали?! — воскликнул Гарри, выпуская изо рта клуб дыма. — Вот прикольно!

— На самом деле все было не так, — пояснила Макс. — Историю с нападением я выдумала специально для Лаки.

— То есть на самом деле ты все это время кувыркалась со своим пижоном из Интернета? — уточнила Куки, завистливо глядя на Макс.

— Нет, — ответила та и, сделав эффектную паузу, пояснила: — На самом деле меня похитили!

— Как — похитили? — переспросил Гарри, затягиваясь своей сигаретой. — Как в кино про убийцу с топором?

— Если бы это был убийца с топором, сейчас бы я с вами не разговаривала, — отрезала Макс. — Но, люди, это было действительно опасно! Вы даже не представляете, насколько опасно, потому что этот парень — он был настоящий псих.

— А тебя в самом деле похитили? — недоверчиво переспросила Куки.

— В самом деле, — торжественно объявила Макс. — Но потом меня спас один парень, которого похитили вместе со мной. Между прочим, он очень даже ничего, — прибавила она, в очередной раз вспоминая ямочку у Туза на подбородке.

— Погоди, разве не он тебя похитил? — перебил Гарри, и Макс поняла, что он обкурился до того, что уже ничего не соображает.

— В общем, это долго рассказывать, — пробормотала она, начиная злиться. Недоверчивое отношение Куки и равнодушное — Гарри подпортили ей настроение.

— А ты не выдумываешь? — спросила Куки, соскакивая с кровати, на которой она сидела, скрестив ноги. — Откуда взялся этот красавчик?

— Ничего я не выдумываю, — прошипела Макс. — Все так и было. Интернет-кретин наставил на нас пушку и похитил.

— Он хотел получить выкуп? — Куки по-прежнему ничего не понимала.

— Нет, ему не нужен был выкуп.

— Тогда что же?

— Не знаю. Все это было так странно!..

— Ну а как насчет перепихона? — снова спросила Куки. — Ты сделала, что собиралась? Здорово было?

— Ты что, совсем меня не слушаешь?! — с досадой воскликнула Макс, начиная подозревать, что ее друзья оба обкурились или даже чем-то закинулись. — При чем тут перепихон? Я же говорю: меня по-хи-ти-ли!

— Ты лучше позвони Лаки, — подал голос Гарри. — Она ужасно злится.

— Обязательно позвоню, но сначала мне нужно привести себя в порядок. — Макс повернулась к Куки. — Можно у тебя помыться? И еще — мне нужна какая-нибудь одежда.

— Конечно. — Куки кивнула. — Но после того как ты примешь душ, я хочу, чтобы ты рассказала мне все подробно и с самого начала. Иначе мы тебя никуда не отпустим.

— Расскажу, расскажу, только дай мне что-нибудь перевязать ногу, бинт там или пластырь… — попросила Макс, закатывая штанину джинсов.

Куки посмотрела и вздрогнула.

— Где это тебя угораздило? Упала, что ли?

— Не упала. Интернет-придурок приковал меня к кровати наручниками.

— A-а, я знаю!.. — протянул Гарри. — Видел. В кино.

— Это не кино, идиот, — мрачно возразила Макс. — Это было на самом деле.

— Слушай, позвони лучше матери до того, как пойдешь в душ, а? — предложила Куки. — Она на тебя все равно наорет, зато сразу отделаешься. Лаки действительно очень злится. Как я поняла, сегодня она должна была лететь по делам в Вегас, но ей пришлось остаться, потому что ты вроде как пропала.

— Вот дерьмо-то! — выругалась Макс.

— «Дерьмо» — самое подходящее слово.

— Хорошо, я позвоню, дай мне твой мобильник.

— А твой где?

— Остался у этого психа — и телефон, и компьютер, и кошелек с деньгами и кредитными карточками.

— Хреново, — покачала головой Куки, протягивая ей телефон.

Некоторое время Макс сидела молча, собираясь с духом. Наконец она резко выдохнула и стала вводить знакомые цифры.

— Алло, мам?.. Это я, Макс.

Последовала пауза, потом Лаки спросила ледяным тоном:

— Где ты была?

— Вообще-то, это долгая история! — объявила Макс фальшиво-жизнерадостным тоном. — Через час я буду дома и все тебе расскажу.

— Ты в Лос-Анджелесе?

— Я… я еще в дороге. Дело в том, что у меня чуть не украли машину…

— Машину? — переспросила Лаки с сомнением.

— Ну да. Понимаешь, я…

— Ни слова больше, — холодно перебила Лаки. — Поезжай немедленно домой, отправляйся в свою комнату и сиди там, пока я не вернусь из Вегаса. И не смей никуда выходить! Ясно?

— Но, мам!.. — взвыла Макс. — Это несправедливо. Я же не виновата!

— Ты всегда не виновата! — отрезала Лаки и бросила трубку.

— Вот черт!.. — пожаловалась Макс и состроила гримасу. — Так я и знала! Лаки запретила мне выходить из дома.

— Сюрприз, сюрприз!.. — усмехнулась Куки и зевнула. — Ты обещала вернуться к дню рождения деда и не вернулась. Чего же ты еще ожидала? Кстати, вечеринка была — улет! Ты пропустила потрясающую драку и… ну и все остальное.

— Так у тебя есть бинт и какая-нибудь дезинфицирующая жидкость? — спросила Макс, которой было вовсе не интересно слушать рассказ о вечеринке, на которой она не присутствовала. — Кроме того, я сейчас упаду в обморок, если кто-нибудь не принесет мне гамбургер или пару сэндвичей немедленно. Я умираю от голода.

— Вот, возьми, — пробормотал Гарри и, порывшись в кармане штанов, протянул ей полупустой пакетик конфет в разноцветной глазури. — Закинься, может, полегчает.

* * *

— Она едет домой, — сказала Лаки, резким движением выключая телефон. — Тебе придется поговорить с ней, Ленни. Серьезно поговорить.

— У меня в четыре часа совещание продюсеров, — отозвался он, бросая взгляд на часы. — Она скоро вернется?

— Надеюсь, что да. Мне, к сожалению, нужно срочно лететь в Вегас. Я должна была быть там еще утром, так что разбираться с нашей дочерью придется тебе.

— Кстати, что с ней случилось? Что она говорит?

— Говорит, что на нее напали какие-то хулиганы, которые хотели завладеть ее машиной. Я не верю ни единому ее слову, и ты, пожалуйста, тоже не давай себя заговорить.

— Да, наша девочка довольно изобретательна.

— Вот именно. — Лаки многозначительно посмотрела на мужа.

— А когда ты вернешься из своего Вегаса?

— Понятия не имею. — Лаки пожала плечами. — У меня накопилось слишком много дел. Мы открываемся через две недели, и Муни утверждает, что без меня ему не справиться. Не исключено, что я останусь там на несколько дней, так что вся надежда на тебя. Надеюсь, ты справишься?

— И снова очаровательная жена торопится прочь, чтобы заниматься делами, а домоседу-мужу поручено воспитание заблудшей дочери…

— Ну, Ленни, пожалуйста…

— Хорошо, дорогая. Поезжай в Вегас, занимайся своим любимым чадом, а Макс…

— Да, я забыла сказать тебе насчет Макс. Она…

— Можешь не продолжать. Она наказана, и ты запретила ей выходить из дома. Я угадал?

— Я не шучу, Ленни. Не давай ей тебя разжалобить. Я на тебя надеюсь.

— Разве ты мне не доверяешь?

— Нет, когда дело касается нашей маленькой Мисс-Зеленые-Глазки.

— Увы, тут мне трудно с собой справиться. Все дело в том, что она напоминает мне тебя.

— Я должна считать это комплиментом? То, что ты сейчас сказал? — Лаки усмехнулась.

— А что тебе не нравится? — спросил Ленни. — Наша Макс красива, умна, неуправляема и склонна к авантюрам. Это твой портрет в молодости… да и в зрелости тоже, поэтому, пожалуйста, считай мои слова комплиментом и не будь слишком строга к дочери.

— Господи! — Лаки покачала головой. — Эта соплячка вертит тобой как хочет! Ну да ладно, сейчас мне некогда разбираться с вами обоими. Просто запомни: она наказана. На-ка-за-на!

— Хорошо, я понял. А теперь — поспеши. Тебе ведь нужно достраивать отель.

* * *

Макс вздохнула с облегчением, узнав, что Лаки нет дома и что ей придется иметь дело с отцом. На такой подарок судьбы она и не рассчитывала. Отец был таким добрым, таким спокойным, а главное — он всегда старался ее понять. Историю насчет грабителей, попытавшихся завладеть ее «БМВ», он, во всяком случае, проглотил и даже не стал задавать слишком много вопросов. Ленни сразу же позвонил своей помощнице и велел ей купить Макс новый телефон и новый ноутбук, аннулировать кредитные карточки и заменить водительские права. Он даже достал из стола запасные ключи от машины. Нет, Ленни, определенно, был самым лучшим отцом на свете.

Ах, если бы Лаки могла быть такой же! Но чего нет — того нет. Макс не сомневалась: Лаки сразу бы поняла, что она врет. С таким чутьем она с успехом могла бы заменить собой пресловутый «детектор лжи».

— Мне очень жаль, малыш, но Лаки велела тебе сидеть дома, — сказал ей Ленни, отводя взгляд. — Мне нужно ехать на совещание, так что не подводи меня, о’кей? Я думаю, в своей комнате тебе сидеть не обязательно, но из дома, пожалуйста, не уходи, договорились?

— На меня напали, меня ограбили, и я же теперь оказалась под домашним арестом! — возмутилась Макс. — Где же справедливость?!

— Извини, но так велела твоя мать.

— С каких это пор Лаки тебе приказывает?

— Прикуси язычок, малыш, и не испытывай мое терпение. Лучше не испытывай, а то как рассержусь!

— Ну ладно, па, спасибо. Я никуда не уйду. — И, напустив на себя вид невинно страдающей жертвы, Макс поднялась к себе. Там она бросилась на кровать и стала мечтать о Тузе. Макс рассказала о нем Куки и Гарри, но никто из них не заинтересовался романтическим красавцем с ямочкой на подбородке. Куда больше занимали их сигареты с травкой и подробности, касающиеся интернет-маньяка. Бр-р-р. Каждый раз, когда Макс вспоминала о нем, ее пробирала невольная дрожь.

Впрочем, теперь, когда страшное приключение осталось позади и она была дома, в безопасности, все происшедшее казалось ей нереальным, словно она выдумала его или увидела во сне. Только лодыжка, которая начинала понемногу подживать, да расцарапанный бок напоминали Макс о том, что все это случилось на самом деле и что интернет-маньяк действительно существовал. В том, что он настоящий маньяк, Макс не сомневалась: Грант (шли как там его звали на самом деле) говорил и вел себя как форменный псих. Страшно подумать, чем бы все могло закончиться, если бы им с Тузом не посчастливилось сбежать.

Потом Макс подумала о том, что Туз, пожалуй, был прав, когда предлагал заявить о Большом Психе в полицию. Увы, ни тогда, ни сейчас у нее не хватило бы духу так поступить. Макс не сомневалась: если мать когда-нибудь узнает, какую глупость она совершила, ей останется только сгореть со стыда. Сама Лаки была волевой, сильной женщиной, с которой было опасно связываться, и того же она ожидала от своих близких.

Нет уж, лучше соврать. К тому же Макс уже рассказала Ленни, как на нее напали грабители, пытавшиеся завладеть машиной, как она перехитрила их, а потом долго пряталась в лесу, из-за чего ей так и не удалось вернуться домой в воскресенье. Менять свои «показания» она не собиралась.

Жаль, конечно, что ничего лучшего ей не пришло в голову, но теперь уже ничего не поделаешь.

62

К счастью, сегодняшние съемки должны были проходить на натуре, а не в студии, поэтому Билли надеялся, что ему удастся обойтись без новой ссоры с Алексом. Извиняться перед режиссером он в любом случае не собирался — это его решение было твердым, как скала.

Съемочную площадку двойным кольцом окружили охранники, отгонявшие ретивых папарацци, и несколько полицейских, сдерживавших любопытных прохожих, поэтому Билли, вытянувшись в удобном кресле, поставленном для него позади съемочной камеры, чувствовал себя вполне комфортно.

— Она тебе еще не звонила? — спросил Кевин, останавливаясь рядом с креслом.

— Кто? — Билли притворился удивленным, хотя отлично понял, кого имеет в виду приятель.

— Девчонка, которая наградила тебя мандавошками, — ответил Кевин, жуя морковку.

— Хватит напоминать мне об этой гадости! — резко сказал Билли и нахмурился. — Она, кстати, утверждает, что у нее все было в порядке.

— Тогда откуда же они взялись?

— Ну а я почем знаю?! — Билли раздраженно дернул плечом.

— Может, ты заразился от Винес? — прищурился Кевин.

— Не говори ерунды.

— Почему — ерунды? В жизни всякое бывает.

— Ну, не знаю… Винес не стала бы мне изменять.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Билли посмотрел на него. — Ты, кажется, разочарован?

— Да нет, в общем-то… Ей приходится сдерживаться, потому что иначе…

— Иначе — что?

— Сам посуди: ты — ее молодой жеребец, и она не станет сердить тебя, пока… пока ей не надоест кататься.

— Слушай, сколько раз я тебя просил: прекрати эти шуточки насчет «жеребца»!

— Я могу, конечно, прекратить, только мне кажется, что вы с Винес и без моих шуточек недолго продержитесь. До флердоранжа, во всяком случае, дело у вас вряд ли дойдет. Ты никогда не задумывался о том, что, когда тебе будет сорок, Винес стукнет пятьдесят три?

— Этим ты занимался весь день? — Билли прищурился. — Сидел и выдумывал всякую чушь? Знаешь что: не лезь-ка ты в мои дела, ладно?

— Твои дела — это мои дела, — парировал Кевин и откусил морковку, заменявшую ему сигареты. — Я твой друг. Ты платишь мне, чтобы я был твоим другом, разве не так?

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты лез ко мне в душу, — огрызнулся Билли.

— О’кей, о’кей! — Кевин в умиротворяющем жесте поднял руки. — Мне нравится Винес, но даже ты не можешь не признать, что вы отнюдь не идеальная пара.

— Ну и наплевать, что мы не идеальная пара. Главное — мне нравится проводить с ней время, все остальное не имеет значения.

Но Кевин только головой покачал. Он не одобрял Винес по одной простой причине: до того как она появилась в жизни Билли, двое приятелей частенько проводили вечера, объезжая дорогие ночные клубы и снимая девчонок. В большинстве случаев они привозили подруг домой и устраивали шумные попойки, которые нередко затягивались до утра. Но когда Билли познакомился с Винес, веселые времена для Кевина закончились.

— Ты и сам не знаешь, как долго вы с ней будете вместе, — возразил он. — Рано или поздно тебе надоест быть ее игрушкой, ее «молодым любовником», и тогда…

Договорить он не успел. Зазвонил мобильник Билли. Это оказалась (легка на помине!) мисс Разбитая-Задняя-Габаритка. Билли, впрочем, по-прежнему не знал, как ее зовут, поэтому, когда она сказала: «Привет, это Эли», он недоуменно приподнял брови.

— Вы что-то хотите, Эли? — спросил он.

— Да, я кое-чего хочу, — ответила она несколько напряженным тоном. — На случай, если ты меня забыл, я тебе напомню: я — та самая девчонка, которую ты пригласил к себе домой на прошлой неделе. Я тебе отсосала, и ты мне кое-что обещал, Билли Мелина. Вот я звоню, чтобы получить должок.

— Получить должок? — переспросил он. — Странное выражение. Так обычно говорят букмекеры и бандиты в плохих фильмах.

— Ты мне кое-что обещал, — повторила Эли. — Мы заключили сделку, помнишь? Ты устраиваешь мне роль в твоем фильме, а я ничего не рассказываю твоей подружке.

— Я обещал тебе роль, вот как?

— Ну да.

— Тогда тебе лучше подъехать на съемочную площадку… — Билли объяснил, куда она должна приехать. — Я постараюсь что-нибудь сделать.

— Уж постарайся, а не то…

Но Билли пропустил угрозу мимо ушей.

— Когда ты подъедешь, тебя остановит охрана. Спроси Кевина, он мой ближайший друг и помощник. Не вздумай брякнуть, что знакома со мной. Насчет роли ты должна разговаривать только с Кевином, усекла?..

— Ах вот ты какой! — капризно протянула Эли. — Значит, трахаться я гожусь, а быть твоей знакомой я уже недостойна? Что ж, соври, что я твоя дальняя родственница из какой-нибудь дыры.

— Ничего не выйдет, — отрезал Билли. — У площадки дежурит пресса. Никто из папарацци не должен видеть, что я с тобой разговариваю.

— Почему?

— Потому что уже завтра утром наши снимки появятся в «Пипл» и в «Ю-Эс мэгэзин». В общем, как я и сказал — разговаривать ты должна только с Кевином.

— Ну и задница же ты!

— Спасибо, я тоже тебя люблю, — холодно ответил он и выключил мобильник. Потом Билли подозвал Кевина и коротко его проинструктировал.

— Она хорошенькая? Как она выглядит? — спросил Кевин, в голосе которого Билли послышались заинтересованные нотки.

— Молодая, красивая, ловкая и… в общем, держись от нее подальше.

— Почему? Или ты бережешь ее для повторного представления?..

Прежде чем Билли успел что-то ответить, его наконец вызвали на площадку. Похоже, Алекс специально изменил порядок сегодняшних съемок, чтобы ему пришлось ждать несколько часов, хотя на место он приехал в шесть утра.

Его партнером в сегодняшнем эпизоде был довольно известный чернокожий актер, прославившийся, впрочем, блестящей игрой за одну из профессиональных футбольных команд. Сложением и габаритами бывший футболист напоминал бульдозер, а роста в нем было шесть футов и пять дюймов. Одного взгляда на него Билли оказалось достаточно, чтобы догадаться — сегодня его ожидает форменное избиение. Вряд ли, подумал он, снимая сцену драки, Алекс удержится от соблазна свести с ним счеты за вчерашнее. Ну и пусть, решил Билли. Он выдержит это как положено мужчине, вот только насколько скверно все будет? До сегодняшнего дня съемочная группа работала вполне профессионально, его партнер тоже не был полным идиотом. Единственным садистом на площадке был Алекс Вудс, но, к сожалению, именно от него зависело, в скольких дублях придется сняться Билли.

Увы, худшие его опасения полностью оправдались. Чтобы снять проходной, в общем-то, эпизод, Алексу потребовалось семнадцать дублей, и в каждом из них Билли должен был получать кулаком по челюсти. Разумеется, удары его партнер наносил не в полную силу, но назвать их ласковыми прикосновениями тоже было нельзя. Алексу хотелось, чтобы на экране они выглядели как настоящие, так что в конце концов челюсть у Билли основательно пострадала.

Когда съемка наконец закончилась, Билли чувствовал себя так, словно его молотили по лицу кувалдой.

— Я иду к себе в трейлер, — сказал он своей ассистентке. — Приготовьте, пожалуйста, лед.

— Давайте я вас сначала провожу, — прощебетала ассистентка — молодая, но довольно полная девица в очках, которая приходила в щенячий восторг каждый раз, когда он к ней обращался. Билли уже собирался ответить, что в состоянии сам дойти до трейлера, но передумал. Челюсть ныла так, что ему было больно открывать рот.

Трейлер Билли был припаркован на боковой улице неподалеку от места съемок, и, пока он шел туда, ассистентка безостановочно болтала о том, как ей повезло работать именно с ним и как великолепно он смотрелся в сегодняшней сцене. Она, оказывается, смотрела все фильмы с его участием — и по нескольку раз, и считала личное знакомство со столь знаменитым актером потрясающим везением, поскольку всегда «преклонялась» перед его талантом.

Слушая ее краем уха, Билли подумал, что девчонку, наверное, придется уволить. Меньше всего ему хотелось, чтобы ассистентка, которая обязана была постоянно находиться рядом и подавать то стаканчик с питьем, то полотенце, чтобы утереть трудовой пот, то — как сегодня — пузырь со льдом, оказалась восторжен ной фанаткой, чей энтузиазм мешает ей выполнять свои прямые обязанности. Билли не знал только, как сказать об этом Алексу, который после сегодняшних семнадцати дублей вполне мог заменить эту ассистентку кем-нибудь похуже.

— Спасибо, дорогая, — сказал он, когда они добрались до трейлера. — А теперь принеси мне лед, да поскорее.

И Билли поднялся по ступенькам, мечтая о том, как рухнет на диван и приложит к ноющей челюсти вожделенный холод. Но когда он рывком отворил дверь, то увидел мисс Разбитую-Заднюю-Габаритку, которая делала Кевину минет.

63

Эммануэль, одетая в крошечный купальник, не оставлявший ни малейшей возможности для работы воображения, позировала на фоне декораций, изображавших тропический пляж. Из динамиков стереосистемы доносилась громкая кубинская музыка, и тощий, жилистый фотограф-пуэрториканец танцевал румбу со штативом своего аппарата.

Едва войдя в студию, Энтони почувствовал неловкость. Подобные эмоции были, в общем-то, ему не свойственны, но уж слишком откровенным был костюм Эммануэль. Он отчетливо видел ее соски, натягивавшие тонкую ткань лифчика, видел заветный бугорок внизу живота и вдруг понял, что возбудился помимо своей воли. Черт побери! Если подобное происходило с ним, то что можно сказать об остальных собравшихся здесь мужчинах? Правда, Эммануэль не раз уверяла его, что все, с кем она работает, все до одного — геи, однако, оглянувшись по сторонам, Энтони в этом утверждении усомнился. Конечно, профессии фотографа, стилиста, визажиста всегда казались ему самыми что ни на есть пидорскими, и все же… Все же Эммануэль не следовало выставлять себя напоказ перед этим сбродом полумужчин. В этом ему чудилось что-то совершенно неправильное.

Гриль, как обычно, держался позади босса, и Энтони, обернувшись через плечо, велел ему ждать в машине. Его телохранитель точно не был педиком, и Энтони не хотелось, чтобы он пялился на прелести Эммануэль.

— Вы уверены, босс? — спросил громила.

— Абсолютно уверен, — ответил Энтони и снова стал смотреть на любовницу.

А Эммануэль все еще не подозревала о его присутствии. Любуясь собой, она вытягивала длинные ноги, поднимала руки, ласкала свою грудь и промежность и вообще вела себя так, словно перед ней была не цифровая фотокамера, а партнер-мужчина, которого требовалось возбудить.

Энтони выдерживал это представление еще минут пять, потом решил, что с него хватит.

— Эй, детка! — громко сказал он и, шагнув вперед, встал рядом со штативом камеры. — Иди-ка сюда!..

Но Эммануэль продолжала позировать как ни в чем не бывало. Она лишь поднесла к губам палец с ярко накрашенным ногтем и пробормотала, соблазнительно надувая губки:

— Тише, дорогой, я работаю!

— Это ты называешь работой?! — прошипел Энтони.

— Да, мистер, мы здесь работаем, а вы мешаете, — проговорил фотограф, принимая угрожающую позу.

Побагровев от такой наглости, Энтони резко повернулся к нему.

— Ты думаешь, я слепой? — прорычал он, задыхаясь от охватившей его ярости. — Я отлично вижу, чем ты тут занимаешься: снимаешь мою подружку, а сам кончаешь в трусы!

— О’кей, о’кей… — пробормотал фотограф, невольно попятившись под его свирепым взглядом. — Кто же знал, что это ваша подружка? Если она вам нужна, мы сделаем перерыв… скажем, минут через пятнадцать, хорошо? Тогда вы сможете обсудить с ней ваши проблемы.

— У меня нет проблем, — прошипел Энтони. — Проблемы есть у тебя, потому что я хочу поговорить с Эммануэль сейчас.

Увидев, что дело может кончиться скандалом, Эммануэль соскочила с лежанки и подбежала к Энтони. Груди ее соблазнительно колыхались.

— Все в порядке, Родригес, — быстро сказала она, втискиваясь между мужчинами. — Давай сделаем перерыв сейчас, о’кей?

Родригес смерил Энтони мрачным взглядом. Стилисты и визажисты тоже начали перешептываться. «Кто этот придурок? — словно спрашивали они. — Откуда он взялся?»

Но Энтони не обратил на эту шушеру ни малейшего внимания. Схватив Эммануэль за руку, он оттащил ее в гримерную.

— Что случилось, пупсик?.. — требовательно спросила Эммануэль, как только они остались одни. — Мы работали, а ты…

— Если это работа, то я — папа римский, — злобно перебил Энтони. — Ты на себя посмотри! Ты же совсем голая!

— Но ты же отлично знаешь, чем я занимаюсь, пока тебя нет! — капризно протянула Эммануэль. — К тому же тебе всегда нравились мои фото на обложках!

— Мне нравится только одно, — возразил Энтони и, протянув руку, ущипнул ее за грудь.

— Что? — спросила Эммануэль, стараясь не морщиться от боли.

— Когда ты берешь в рот, — отрезал Энтони, пинком захлопывая дверь и расстегивая брюки.

— Только не здесь, пупсик! — запротестовала Эммануэль. — Я не могу. Меня ждут…

— Подождут, — отрезал Энтони и, схватив ее за плечи, заставил опуститься на колени. — Давай, начинай. И запомни — это твоя главная работа.

* * *

Приняв с дороги душ и переодевшись, Ирма спустилась в сад. Луис подстригал газон. Подойдя к нему, Ирма, как всегда, пригласила садовника пройти в дом, но тот отрицательно покачал головой и показал глазами на своего пожилого напарника, трудившегося неподалеку.

— Работа подождет, — сказала Ирма, многозначительно глядя на него. — Я хочу, чтобы ты взглянул на мои комнатные растения. Они желтеют и сохнут!

— Нет, сеньора, — ответил Луис, не глядя на нее, и упрямо покачал головой. — Я не мочь. Не сегодня.

Ирма не верила своим ушам. Почему он отказывается? Быть может, подумала она, Луису не понравилось, что она ездила в Акапулько с мужем, а может, он просто осторожничает? Как бы там ни было, она чувствовала себя глубоко разочарованной, но старалась не подавать вида. Вернувшись в особняк, она села у окна и следила за Луисом до тех пор, пока в четыре часа он не ушел.

Еще какое-то время спустя она вызвала такси, чтобы поехать в один из городских отелей. У Энтони был свой шофер, но Ирме не хотелось пользоваться его услугами. Он наверняка рассказывал хозяину о всех ее поездках, и, если бы Энтони стало известно, что, кроме магазинов, его жена ездила куда-то еще, он устроил бы ей скандал и в конце концов вытянул из нее всю правду.

Лучше уж перестраховаться, чем потом жалеть.

* * *

Когда Луис покидал территорию поместья, его остановил Сезар.

— Ну что? — спросил охранник, плотоядно облизываясь. — Когда я смогу переспать с этой американской шлюхой?

— О чем ты? — ответил по-испански Луис. — Ты не заболел?

— Я-то не заболел, — покачал головой Сезар. — А вот ты, приятель, похоже, свихнулся, если воображаешь, будто никто ничего не замечает. Мне тоже хочется ее трахнуть, и ты должен это устроить, иначе я все расскажу сеньору Бонару и твоей жене.

— Ты не посмеешь ничего рассказать Бонару.

— Ты меня плохо знаешь, Луис. — Сезар нахмурился. — В общем, тебе решать: либо я вставлю этой американской корове, либо тебе придется пожалеть о ваших играх у нее в спальне.

— Ты сошел с ума! — воскликнул Луис. Ни при каких условиях он не собирался участвовать в авантюре, которую затеял его приятель.

— Нет, это ты сошел с ума! — парировал Сезар. — Потому что, если ты не сделаешь, как я говорю, ты очень и очень пожалеешь!

* * *

По дороге в центр города Ирма попыталась взять себя в руки и успокоиться, но мысли ее то и дело возвращались к Луису. Почему, почему он отказался пойти с ней в дом? Она ничего не понимала, и от этого ее разочарование казалось особенно горьким. Всего три дня они были разлучены — и пожалуйста! — он ведет себя словно чужой. А ведь ей так хотелось снова почувствовать нежные и страстные прикосновения его рук.

«Может быть, я влюбилась в него? — подумала она и сама себе ответила: — Нет, это просто похоть. Самое обычное неутоленное желание».

Оливер Стентон — человек, с которым она познакомилась в самолете, — ждал ее в баре отеля. В руках он держал стакан с шотландским виски. Увидев ее, Оливер вскочил.

— Ты выглядишь очаровательно! — сказал он — за время полета они успели перейти на «ты».

— Спасибо. — Ирма сразу заметила, что он был высок и прекрасно сложен, хотя и не так хорошо, как Луис. Имя Оливер ей тоже чем-то нравилось, и про себя она решила, что, если события будут развиваться так, как она задумала, они смогут встречаться, когда она переедет в Лос-Анджелес. А поскольку кольца на пальце у него не было, Ирма даже позволила себе помечтать, что когда-нибудь они поженятся.

От глупых мыслей о новом замужестве она перешла к более земным материям. Интересно, спросила себя Ирма, как Оливер зарабатывает на жизнь? Когда они только познакомились, он показался ей похожим на бизнесмена средней руки, поэтому она не стала расспрашивать Оливера о его профессии. А может быть, она просто забыла это сделать, поскольку говорила только о себе, о своих желаниях и планах, не давая ему вставить ни слова. Впрочем, это не имело значения. Когда они будут ужинать, тогда она и спросит Оливера, кто он и чем занимается.

— Если ты не против, мы можем поужинать здесь, в ресторане, — сказал Оливер. — Насколько я могу судить, он довольно неплох.

— Не возражаю. — Ирма улыбнулась и кивнула. — Давай останемся здесь.

За ужином они неторопливо беседовали. Еда Ирме понравилась, к тому же она выпила несколько бокалов красного вина, от которого у нее слегка зашумело в голове. Разглядывая посетителей, она мысленно сравнивала себя с ними и впервые за долгое, долгое время чувствовала себя полноценным человеком, а не предметом обстановки в мексиканском особняке Энтони Бонара. С прошлым покончено, мысленно пообещала она себе. Отныне она будет думать только о будущем и стремиться к нему всеми силами.

За десертом Оливер перегнулся через стол и, взяв Ирму за руку, проговорил:

— Как насчет того, чтобы подняться ко мне — опрокинуть по наперсточку на сон грядущий?

Делая вид, что раздумывает над его предложением, Ирма мысленно похвалила себя за то, что догадалась оставить дома обручальное кольцо. Она прекрасно поняла, что имеется в виду, и отказываться не собиралась. Ведь она уже решила, что скоро станет свободной женщиной, так почему бы не начать прямо сейчас? Луис ее отверг, а Энтони почти наверняка отправился к этой своей шлюхе, которая ждала его в Майами.

— Хорошо, — проговорила Ирма и кивнула. Вино помогло ей справиться с когда-то усвоенными правилами так называемых приличий и системой внутренних запретов. — Я согласна.

— Вот и отлично, — сказал Оливер и подписал поданный официантом чек.

Уже когда они поднимались в лифте, Оливер неожиданно привлек ее к себе и поцеловал. Поцелуй вышел довольно сухим, не похожим на страстные поцелуи Луиса, но его тем не менее оказалось достаточно, чтобы внутри ее все забурлило. Когда они добрались до его номера, Ирма была уже готова. Готов был и Оливер.

В номере он толкнул ее на кровать, задрал ей юбку и спустил трусики. Примерно минуту Оливер ласкал языком ее промежность, в течение следующей минуты тискал ее грудь, потом расстегнул брюки, натянул презерватив — и готово! Он был уже внутри ее!

Лежа на кровати в темном гостиничном номере, Ирма думала о Луисе — о том, как он целовал каждый дюйм ее кожи, как преклонялся перед ее телом, с каким трепетом прикасался пальцами к ее потаенным уголкам.

Вскоре Оливер кончил, и Ирма почувствовала себя обманутой.

— О-о, это было прекрасно! — проговорил он, скатываясь на покрывало. — Ты просто потрясающая женщина! Кстати, ты?..

— Да, — солгала она. — Это действительно было чудесно.

— Ну а теперь можно и впрямь выпить по стаканчику на сон грядущий, — объявил Оливер, вставая и направляясь к мини-бару. — Что ты будешь пить? Бренди? Или еще что-нибудь?

— Я бы выпила вина, — сказала Ирма, поднимаясь с кровати и приводя в порядок одежду.

— Прошу!.. — Он открыл небольшую бутылку красного вина и миниатюрную бутылочку бренди. — Ну, за знакомство!

Ирма села за небольшой угловой столик, и Оливер протянул ей бокал, потом придвинул к столику еще один стул. Они чокнулись и выпили.

— Ты действительно потрясающая женщина! — повторил он. — Я говорю совершенно серьезно!

Ирма кивнула, хотя на самом деле она вовсе не чувствовала себя «потрясающей». Только что испытанная близость оставила у нее внутри какую-то пустоту, и впервые Ирма подумала, что спать с кем попало — не самый лучший способ обрести свободу и самоуважение.

Ну что ж, по крайней мере она приобрела кое-какой опыт.

Час, однако, был уже довольно поздний, и Ирма решила, что поболтает с ним минут пять, допьет вино и уедет.

— Кстати, Оливер, — сказала она, припомнив, что так и не выяснила, чем он занимается, — чем ты занимаешься?

— Ни за что не догадаешься, — ответил он, широко улыбаясь.

— А мне кажется, догадаюсь. — Она прищурилась. — Ты адвокат?

— Нет.

— Бизнесмен?

— Тоже мимо.

— Врач?

— Нет. — Он снова улыбнулся, и Ирма отвела взгляд, чтобы не таращиться на его кривой передний зуб, который она только что заметила.

— Тогда ты прав — я не могу угадать. Кто же ты?

— Обычно я стараюсь не говорить о своей работе, потому что некоторые люди… некоторых она пугает, — сказал Оливер, слегка понизив голос.

— Ты меня заинтриговал, — проговорила Ирма, играя со своим бокалом. — Кто же ты? Зубной врач?

Оливер рассмеялся.

— Моя работа еще интереснее. Так, во всяком случае, мне кажется… — Он выдержал небольшую паузу. — Я служу в Агентстве по борьбе с наркотиками.

— Как-как? — переспросила Ирма.

— Да, я — сотрудник Агентства по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, — с гордостью повторил Оливер. — Мы занимаемся тем, что выслеживаем плохих парней и отправляем их за решетку.

— Правда?! — ахнула Ирма.

— Разве ты не знала, что Акапулько — наркотическая столица Мексики?

Ирма на мгновение отвернулась, чтобы он не увидел ее глаз. Происходящее походило на плохую шутку. Ну почему мужчина, к которому она пришла на первое после почти двадцатилетнего перерыва свидание, обязательно должен был оказаться полицейским?

— Извини, я… мне нужно в туалет.

— Хорошо, я подожду. — Он снова улыбнулся.

Ирма встала и отправилась в ванную комнату, изо всех сил стараясь двигаться не торопясь, хотя ее охватила самая настоящая паника.

Оливер Стентон был сотрудником Управления по борьбе с наркотиками.

Ее муж был крупным наркодилером.

Похоже, ситуация вышла из-под контроля.

64

Репетиции однодневного шоу, посвященного открытию гостиничного комплекса «Ключи», стали для Винес и отдыхом, и лекарством. Она вкладывала в них все силы и весь свой талант, твердо решив устроить для подруги запоминающееся представление. Лаки потратила немало времени и средств, возводя великолепный отель, и Винес, которая из принципиальных соображений никогда не выступала в Вегасе, решила на этот раз отступить от своих правил. Так уж и быть, она сделает одолжение этому нужному вульгарному городку.

Это, однако, не означало, что она может схалтурить. Напротив, ее выступление на открытии отеля должно было быть лучшим из лучших, во-первых, чтобы не обидеть Лаки, а во-вторых, чтобы Вегас понял, чего он лишился в ее лице.

Снова встретиться со своим балетмейстером, продюсером, хореографом, танцорами и молодыми девчонками, работавшими на подпевках, Винес тоже было приятно. Как ни нравилось ей проводить время в обществе Билли, работать, не жалея себя, чтобы подняться еще на одну ступеньку выше, было еще интереснее. Как верно заметил Коул, в деньгах Винес давно не нуждалась, однако ее продолжал подхлестывать своеобразный азарт. Она как будто говорила себе: ну-ка, посмотрим, как высоко я смогу вскарабкаться? И, оглядываясь назад, Винес не без удовлетворения думала, что подняться ей удалось довольно высоко — особенно если учесть, что начинала она практически с нуля. Теперь же она была суперзнаменитой, и, как Шер или Мадонну, весь мир знал ее просто по имени. Винес, Венера, Утренняя Звезда. Суперзвезда. И всего этого она достигла за каких-нибудь двадцать с небольшим лет.

Одна из репетиций была назначена на понедельник, то есть на следующий после вечеринки в доме Лаки день. Стараясь если не забыть, то хотя бы отвлечься от воспоминаний о безобразном поведении Билли, Винес выложилась до предела и совершенно загоняла своих танцоров. Ей почти удалось достичь желаемого, однако, проверяя в перерыв свой мобильный телефон, она обнаружила, что Билли звонил ей четыре раза и оставил два голосовых сообщения, в которых говорил, что сожалеет о случившемся. Голос его звучал подкупающе искренне, однако Винес казалось, что его извинения несколько запоздали. Билли следовало извиниться еще вчера, когда они возвращались от Лаки домой.

«Он слишком молод, — снова сказала себе Винес. — И весь этот треп насчет того, будто женщина должна быть старше, — ерунда. Чушь на постном масле».

Нет, ей определенно нужен другой мужчина — более опытный, мудрый, умеющий держать себя в руках. Не такой старый, конечно, как Купер, — будет куда лучше, если он окажется примерно ее возраста. Как Джордж Клуни, например, или Бен Аффлек.

И все же мысль о расставании с Билли ее огорчала.

Нет, решила Винес. Еще не пора.

Может быть, позже…

* * *

— Господи Иисусе! — вырвалось у Билли.

— Ва-ва-ва! — проревел Кевин, который достиг оргазма почти одновременно с появлением приятеля. — Ва-ва-ва-у!..

Эли вскочила с дивана и бросилась в туалетную комнату. Было хорошо слышно, как она прополаскивает рот и сплевывает в раковину.

— Прекрасно… — Билли брезгливо поморщился. — Просто прекрасно, Кевин! Не прошло и часа, а ты уже забыл, что я говорил тебе насчет этой девицы. Я ведь велел тебе держать руки подальше, а ты что творишь?..

— Да я и сам не знаю, как это произошло, — неловко оправдывался Кевин. — Она меня практически изнасиловала. Я… в общем, я не мог отказаться.

— Что значит — она тебя изнасиловала? Может, она сама расстегнула тебе штаны и достала все, что нужно?

— Ну… более или менее.

— Идиот!

Из ванной вернулась Эли, на ходу вытирая губы «Клинексом».

— А мне показалось — именно этого ты от меня хотел, — безмятежно промурлыкала она. — У меня сложилось впечатление, будто только так я смогу получить роль. Кажется, это называется бартер — услуга за услугу.

— Получишь ты роль или не получишь, зависит вовсе не от него, — перебил Билли, еле сдерживаясь. — Кевин должен только поговорить с помощницей режиссера, которая, в свою очередь, попытается пропихнуть тебя в какой-нибудь эпизод.

— Я этого не знала.

— Зато теперь знаешь, — отрезал Билли. — И вообще, ты никогда ничего не добьешься, если будешь делать минет кому попало.

— Но так поступала Мэрилин Монро и…

— Да, поступала. Сто лет назад. Сейчас другие времена, и девушкам вовсе не обязательно добиваться своего таким способом.

— Никакие сейчас не другие времена, — неожиданно возразила Эли. — Как, ты думаешь, я получила место официантки на вчерашней вечеринке? Обслужила метрдотеля.

— О господи… — Билли только головой покачал. — Ладно, слушай меня внимательно: я, кажется, договорился, и в следующем эпизоде тебе дадут небольшую роль, но учти: ты должна вести себя как следует. Не стоит делать минет каждому, кто тебя об этом попросит. Или не попросит, — добавил он, покосившись на Кевина.

— Ладно, — подозрительно легко согласилась Эли. В следующую секунду она уже оглядывалась по сторонам с алчным блеском в глазах. — Классный прицепчик, — заметила она. — Пожалуй, он даже больше комнаты, в которой я живу.

— А где ты живешь? — тотчас спросил Кевин, заметно оживившись. Похоже, тот факт, что Билли застал его в буквальном смысле со спущенными штанами, нисколько его не смутил. Кевин жаждал повторения.

— Там, в Голливуде, — уклончиво ответила Эли. — Мы с друзьями снимаем квартиру на троих. Даже на четверых.

— Ты небось удрала из дома? — поинтересовался Билли, начиная против воли жалеть девчонку.

— Почему ты так решил? — Эли внезапно насторожилась.

— Так, показалось… — Он слегка пожал плечами. — Кстати, подружка, сколько тебе лет?

— Достаточно много, — с вызовом ответила она. — А что?

— Так, ничего… А деньги у тебя есть? — снова спросил Билли, вспоминая, как он сам впервые оказался в Лос-Анджелесе без гроша в кармане.

— Я тебе уже говорила… — Эли упрямо нахмурилась. — Мне не нужны твои деньги. Я хочу только одного — сняться с тобой в одном фильме. Мне нужно, чтобы меня заметили.

Билли кивнул. «Мне нужно, чтобы меня заметили!» — эта голливудская мантра была ему очень хорошо известна.

— О’кей… — задумчиво проговорил он, гадая, твердила ли эти слова Винес, когда двадцать лет назад впервые приехала в город, где сотни и тысячи таких же, как она, юных, никому не известных талантов вынашивали самые дерзкие планы и лелеяли самые радужные надежды. — О’кей, — повторил Билли. — Кевин познакомит тебя с Мэгги, это личная помощница нашего режиссера. Она назначит тебя на роль и проследит, чтобы тебе не только заплатили, но и выписали регистрационную карточку Гильдии киноактеров. Ну как, довольна?

— Я и так уже член Гильдии статистов, — с гордостью объявила Эли.

— Вот и отлично, — одобрил Билли.

— Но мне обязательно нужна роль со словами, — добавила она. — Только тогда я смогу претендовать на членство в актерской Гильдии.

— Не думаю, что Мэгги сумеет это устроить, — проговорил Билли, качая головой. В душе он был уверен в этом на сто и даже на двести процентов. — Алекс терпеть не может менять сценарии, а все актеры на «говорящие» роли отсматриваются и отбираются лично им задолго до начала съемок.

— Мне нужна роль со словами, — повторила Эли, и ее остренький подбородок упрямо вскинулся. — В противном случае…

— О’кей, о’кей, только перестань меня шантажировать, — усмехнулся Билли. — Тебе это не идет.

— Я здесь не для того, чтобы производить на кого-то впечатление. — Она смерила его мрачным взглядом.

— Хорошо, я узнаю, что можно сделать.

И Билли невесело усмехнулся. Происходящее с каждой минутой все больше напоминало фарс, нелепую и несмешную комедию. Куда девалась простая и безыскусная жизнь, которую он вел до того, как стал звездой, до того, как познакомился с Винес и начал сниматься у знаменитого Алекса Вудса? Да, он добился своего, его заметили, выделили среди десятков и сотен остальных, и что он теперь имеет? Лишнюю головную боль? Самое смешное заключалось в том, что, хотя Билли и стал настоящей, без дураков, звездой кино, «сделал» его не кто иной, как Алекс. Именно поэтому теперь он не мог требовать от режиссера уступок и одолжений. Вот если бы они снова стали друзьями… Но это могло произойти только после того, как Алекс перестанет распускать о нем сплетни и злословить о Билли за его спиной.

Ну а Кевин… С ним он разберется потом.

В довершение всех неприятностей в трейлер ворвалась Джейни — его рекламный агент.

— У тебя перерыв, Билли? — прощебетала она. — Как удачно! Надеюсь, ты не забыл, что на сегодня у тебя запланировано еще одно интервью с Флоренс Харбингер? Она давно здесь и ждет, пока ты освободишься. Можно привести ее сюда?

Вот черт, подумал Билли. Давно не выдавался у него такой невезучий день.

* * *

Несмотря на интенсивные утренние тренировки с Коулом, Винес основательно взмокла, снова и снова отрабатывая с кордебалетом танцевальные движения и развороты. Ее танцовщики были энергичными, амбициозными молодыми людьми, к тому же им нравилось работать с такой знаменитой исполнительницей, как Винес. Правда, сначала ей показалось, что вынужденный перерыв не пошел им на пользу, однако довольно скоро они сумели восстановить былую слаженность движений и начали выкладываться на полную катушку. Прошлогодний хит «Торнадо» они и вовсе исполнили на «отлично», и Винес с облегчением вздохнула. Не зря она рассчитывала на профессионализм этих ребят, к тому же чувство команды, которое рождалось на изнурительных репетициях, подобных сегодняшней, ей тоже очень нравилось. С этой труппой она работала уже несколько лет, и неподдельный энтузиазм ее участников всякий раз вдохновлял ее работать еще лучше. Кроме того, вскоре Винес предстоял новый концертный тур, а в дружной веселой компании, как она знала по опыту предыдущих поездок, легче переносятся неудобства и трудности пути.

Пока Винес отдыхала, ей позвонила дочь Шейна, которая, судя по всему, прекрасно проводила время в летнем лагере. После лагеря она должна была поехать с отцом на каникулы в Европу, что, похоже, приводило ее в восторг. Винес скучала по своей очаровательной маленькой дочери, однако согласна была терпеть разлуку, раз та была счастлива и довольна.

Пока она разговаривала с Шейной, пришло еще одно голосовое сообщение от Билли. Он снова просил прощения и обещал в качестве компенсации приготовить для нее свое фирменное блюдо — чили.

Что ж… Похоже, он действительно раскаивается, подумала Винес. Ну что ж, она была готова его простить. Почему бы нет, если она все равно решила, что не хочет расставаться с Билли?

Пока не хочет, а там будет видно.

* * *

— Пит, — сказала Мэгги, обращаясь к первому помощнику режиссера, — у меня к тебе просьба. Билли хочет, чтобы в следующем эпизоде мы сняли одну его знакомую девчонку.

— Вот как? Она наша статистка? — спросил Пит, перекатывая языком во рту комок табачной жвачки.

— Теперь — да, — ответила Мэгги, сопроводив свои слова выразительным взглядом. — Постарайся, Пит, ладно? Наша звезда просит об одолжении, и мы не должны ему отказывать. В конце концов, он только что получил хорошую трепку.

— А Алекс знает? — спросил Пит, продолжая жевать.

— Когда дело касается статистов, Алекс полностью доверяет тебе, — сказала Мэгги. — Думаю, ты сумеешь ее куда-нибудь всунуть.

— А что, если Алекс спросит, кто она такая?

— Не спросит. Вряд ли он ее даже заметит.

— Алекс замечает буквально все, и тебе это отлично известно.

— Ну постарайся, Пит, пожалуйста. Пусть она пройдет мимо машины или будет стоять на остановке.

— Ладно, Мэг, так и быть, попробую. Но только ради тебя!

— Огромное спасибо, Пит. Ты просто душка.

В том, что Мэгги добилась столь быстрого успеха, не было ничего странного. Ее любили все члены съемочной группы, так как именно она служила своеобразным буфером между Алексом и актерами, между Алексом и техническим персоналом. Только она умела успокоить режиссера, когда он давал волю своему раздражению, а случалось это, увы, нередко.

Поговорив с Питом, Мэгги вернулась к Билли в трейлер, чтобы сообщить ему хорошие новости.

— А как насчет того, чтобы найти ей роль со словами? — предложил он. — Одной-двух реплик будет достаточно.

— Ты просишь невозможного, Билли, — возразила Мэгги. — Будь доволен, что твою подружку снимут в массовке.

— Она хочет «говорящую» роль, — повторил Билли. — Попробуй, а?

— Не думаю, что у меня получится.

— Ты, детка, можешь добиться чего угодно!

— К сожалению, далеко не всего.

— Ну ладно, нет так нет. Снимите ее в массовке. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Где она?

— Снаружи, курит с Кевином.

— Ты молодец, что не разрешаешь курить в своем трейлере. Кстати, кто она такая?

— Знакомая одного моего приятеля, с которым я был дружен там, у себя… — Билли махнул рукой. — Хотелось сделать приятное старому другу.

— Понятно, — кивнула Мэгги. Ни одному его слову она не поверила. — Обедать идешь?

— Пожалуй, я поем у себя в трейлере — с такой рожей как-то неудобно показываться на людях. Кстати, куда запропастилась моя ассистентка, которую я послал за льдом? Она что, на Аляску за ним отправилась?

— Если я ее увижу, то сразу пошлю к тебе. — Мэгги пристально посмотрела на его лицо. — Вообще-то ты в порядке. Синяк у тебя, возможно и будет, но завтра.

— Все равно сейчас у меня очередное интервью с Флоренс Харбингер. Для «Манхэттен стайл»… — Билли вздохнул, не особенно при этом притворяясь. — Эта баба меня просто замучила!

— Не вздумай обсуждать с ней вашу с Алексом потасовку, — предупредила Мэгги. — Даже если она предложит поговорить об этом не для печати.

— Думаешь, она уже в курсе?

— Об этом знают буквально все, а согласно моим информаторам уже сегодня вечером сообщения появятся и в электронных СМИ.

— И как это посторонние люди узнают подобные вещи?

— Очень просто. Через официантов. Уборщиков. Служащих парковки. Через платных осведомителей, наконец.

— Черт!

— Ну ладно, — сказала Мэгги, — пойду отведу твою подружку в костюмерную и…

— Она не моя подружка, — раздраженно перебил Билли, которому неосторожные слова Мэгги сразу напомнили о проблемах, которые он себе создал. — Ее зовут Эли, и она не моя подружка.

— Я не имела в виду ничего подобного. Это просто… оборот речи.

— Я же сказал — она знакомая моего знакомого!..

— Да, ты говорил, — спокойно согласилась Мэгги, которая привыкла иметь дело с актерскими капризами и просьбами снять в массовке ту или иную девицу. — Приятного аппетита и… следи за тем, что будешь говорить этой Флоренс. Особенно насчет Алекса.

Потом Мэгги ушла, а Билли сел на диван, включил мобильник и наговорил еще одно послание к Винес.

Прошло пять минут, и в трейлер ввалилась журналистка. От нее пахло французской туалетной водой и виски, и Билли едва сдержался, чтобы не поморщиться.

— Привет, Билли! — экспансивно воскликнула Флоренс. — Как я рада снова встретиться с тобой! — Тут она заговорщически понизила голос и произнесла доверительным шепотом: — Слушай, как дела у вас с Винес? Вы все еще вместе?

— Мы с вами виделись сравнительно недавно, Флоренс, — парировал Билли и сверкнул улыбкой, способной, как он считал, обезоружить любое существо женского пола в возрасте от шести до шестидесяти лет. — И уверяю вас, с тех пор ничего не изменилось. Мы очень счастливы вдвоем. У нас все прекрасно.

— Правда? А как же ваша разница в возрасте?

— Мы ее не замечаем. Чего, к сожалению, нельзя сказать об остальных.

— Понимаю, — разочарованно протянула журналистка. Атака с налета не удалась, и она несколько заскучала. — Но если что-то изменится, обещай, что я узнаю об этом первой, о’кей?

— Обязательно, Флоренс.

— А теперь к делу, — сказала журналистка, включая цифровой диктофон. — Я знаю, что вы с Винес не любите говорить об этом, но моим читателям было бы любопытно узнать, когда вы наконец поженитесь?

— Видите ли, Флоренс, — начал Билли, тщательно подбирая слова, — и я, и Винес питаем некоторое предубеждение к браку, поэтому навряд ли мы поженимся в ближайшем будущем. Устраивает вас подобный ответ?

— Посмотрим, что скажет по этому поводу сама Винес, — пробормотала Флоренс, выуживая из сумочки блокнот с какими-то каракулями.

— Вот-вот, посмотрите, — предложил Билли, улыбаясь самой любезной улыбкой, но Флоренс была опытной журналисткой, и ее нелегко было выбить из седла.

— А теперь, Билли, посмотрим, о чем я не спросила тебя в прошлый раз… — сказала она, быстро листая свой блокнот, и Билли едва удержался от вздоха.

Определенно, сегодняшний день грозил стать одним из самых паршивых.

65

Проведя в Вегасе несколько суматошных дней, Лаки вылетела домой в Лос-Анджелес. Чувствовала она себя намного спокойнее. Макс нашлась, она была дома, в безопасности, и — как много раз говорил ей по телефону Ленни — это было единственным, что имело значение.

«Не пытайся выяснять с ней отношения сейчас, — предупредил он, когда Лаки в очередной раз позвонила домой. — Макс знает, что провинилась, и, поверь мне, очень об этом сожалеет!»

«Вот как? — удивилась Лаки. — Она, значит, сожалеет, и поэтому я не должна говорить с ней о ее проступке?»

«А какой смысл? — рассудительно сказал Ленни. — Ведь этим ты ничего не достигнешь. Вы только разругаетесь вдрызг, вот и все».

И, поразмыслив над его словами, Лаки была склонна с ними согласиться. У нее было слишком много неотложных дел, чтобы она могла позволить себе выяснять отношения с дочерью. В другое время — может быть, и даже наверняка, но только не сейчас, не в эти две недели, которые были расписаны у нее буквально по минутам.

«Ключи» были почти готовы к открытию, и в ближайшие дни на Лаки должна была обрушиться настоящая лавина мелких дел и неотложных забот. И каждой из них нужно было уделить время и внимание, чтобы все прошло гладко. Многочисленные встречи с самыми разными людьми — с управляющим, с руководителем службы безопасности, с поставщиками продуктов и белья, с управляющими казино, с только что назначенными руководителями спортивно-развлекательной и других служб отеля — Лаки непременно хотелось провести самой, чтобы убедиться: все готовы, все на своих местах, все соответствуют занимаемой должности. С самого начала она мечтала построить отель, который смог бы затмить все остальные гостиницы на Стрипе. Это было нелегкой задачей, но, когда Лаки чего-нибудь очень хотелось, она, как правило, добивалась своего.

Волнение, впрочем, давало о себе знать, и хотя Лаки пыталась настроить себя должным образом, результаты были не слишком утешительными. По сравнению с открытием нового гостиничного комплекса даже торжество в честь девяностопятилетия Джино выглядело как детский утренник. Взять хотя бы количество приглашенных. Множество людей должны были прилететь в Вегас со всех концов страны, и разместить их следовало так, чтобы всем было удобно и комфортно. Целый этаж нового отеля был зарезервирован для друзей и членов семьи. Лаки уже знала, что Бриджит и Бобби привезут с собой из Нью-Йорка целую кучу знаменитостей; приедут из Палм-Спрингс Джино и Пейдж. Жена Стива Лина обещала устроить в отеле элитный показ женского белья, способного затмить последние коллекции фирмы «Виктория сикрет», следовательно, где-то нужно было поселить и ее моделей. Чарли Доллар собирался привезти из Лос-Анджелеса несколько своих друзей-кинозвезд и популярных ведущих телешоу, а их тоже надо было разместить по высшему классу.

Кроме того, был еще Алекс, который после дня рождения Джино взял за правило названивать Лаки по нескольку раз на дню и жаловаться на Билли, на Линг и вообще на весь мир. Правда, основания для жалоб у него были, и довольно веские, но у Лаки просто не было времени выслушивать его пространные речи, тем более что каждый разговор Алекс заканчивал одинаково. «Когда же, — вопрошал он, — ты наконец разведешься со своим Ленни?»

Он, похоже, считал это отменной шуткой, но Лаки было совершенно не смешно. Она чувствовала, что Алексу нужно найти женщину, которую он смог бы уважать и с которой мог бы строить нормальные, прочные отношения. Линг, похоже, была для него пройденным этапом. Лаки удивлялась только, почему они до сих пор не расстались.

Вернувшись домой, Лаки, вопреки предостережениям мужа, все же попыталась поговорить с дочерью. Макс, однако, поспешила заверить ее, что ужасно сожалеет о своем отсутствии на дне рождения Джино, что она попытается загладить свою вину перед ним и что это больше «никогда-никогда не повторится», хотя она вовсе не виновата, что каким-то придуркам вздумалось ее ограбить, зато она все-таки сумела спасти машину, и это очень хорошо, разве тебе так не кажется, мама?..

Лаки мало что поняла из этого монолога. Больше всего ей хотелось взять ремень и выпороть дочь, но, обуздав свой гнев, она ограничилась тем, что запретила Макс впредь использовать Интернет для знакомств с разными подозрительными типами, некоторые из которых могут оказаться «не совсем здоровы, в общем, ты понимаешь, что я имею в виду». Правда, с воспитательной точки зрения этот ее ход трудно было назвать достаточно эффективным, на большее у Лаки просто не хватило сил.

Ленни тоже внес свою лепту.

«У твоей мамы очень много дел, — сказал он. — Сейчас мы оба очень заняты, поэтому на сей раз мы забудем о твоей поездке в Биг-Беар, а ты постарайся, чтобы ничего подобного с тобой больше не случалось».

В том, что кошмар не повторится, Макс была уверена. Теперь она знала, к чему может привести свидание с незнакомым мужчиной. Это, впрочем, не мешало ей злиться на Куки за то, что та рассказала Лаки про «парня из Интернета». Неужели, с негодованием думала Макс, для этой дуры нет ничего святого?!

На следующий день Лаки снова собралась лететь в Вегас.

— Похоже, мне придется остаться там до самого открытия, — сказала она Ленни перед отъездом. — Я просто не выдержу, если буду летать туда-сюда каждый день. К счастью, Джино неплохо проводит время с дедом в Палм-Спрингс. Твоя задача, таким образом, несколько упрощается. Ты должен будешь присматривать за Макс, о’кей?

— Конечно, я за ней присмотрю, — пообещал Ленни. — А в следующие выходные, если у меня будет время, я постараюсь навестить тебя в Вегасе.

— Это было бы прекрасно, — с чувством сказала Лаки.

— Ты действительно так думаешь? — улыбнулся он.

— Конечно! Ты только представь: мы с тобой в Вегасе… Ведь именно там мы с тобой впервые встретились, помнишь?..

— Конечно, помню. Ты еще попыталась меня уволить.

— На этот раз ничего такого не будет, — пообещала Лаки. — Вместо этого мы с тобой займемся любовью. Нужно же осваивать наш новый пентхаус!

— Мне он уже нравится, — улыбнулся Ленни.

— О, черт!.. — внезапно спохватилась Лаки. — Я совсем забыла про Макс. Мне кажется, сейчас не стоит оставлять ее одну.

— Я мог бы взять ее с собой, если ты не против, — предложил он.

— Ни в коем случае! — замахала на него рукой Лаки. — Я очень даже против. Но не волнуйся, — добавила она, увидев, как огорчился Ленни. — Я что-нибудь придумаю.

* * *

«Кажется, пронесло! — с облегчением подумала Макс после разговора с родителями. — И, похоже, я еще легко отделалась!»

Она знала: если ее матери когда-нибудь станет известно, что на самом деле произошло в Биг-Беар, она взорвется, как какая-нибудь водородная бомба, и берегись тогда, интернет-придурок! Лаки не успокоится до тех пор, пока не выследит этого козла и не накажет его за все, что он сделал. И он, разумеется, заслуживал самого жестокого наказания, вот только как теперь его найти?

Потихоньку от матери Макс проверила, не сохранился ли его электронный адрес на главном домашнем компьютере, но ничего не нашла. Что ж, чего-то подобного следовало ожидать. Интернет-придурок исчез, не оставив следов. Больше всего Макс беспокоило, что у него остался ее ноутбук, на винчестере которого хранилось много личной информации. Теперь этот козел, чего доброго, станет мастурбировать, глядя на ее фотографии! Но, поразмыслив, Макс решила, что ей это ничем не грозит, и успокоилась. Чем меньше она будет вспоминать о происшедшем, тем лучше.

Ей, правда, по-прежнему нельзя было выходить из дома, но это ее не особенно угнетало. Макс даже приятно было посидеть в родных стенах после того, что с ней случилось. Кроме того, на время своего отсутствия Лаки вызвала из отпуска няню Леонардо Гретту, чтобы, пока Ленни нет дома, за Макс мог кто-то присматривать. Макс, однако, этому только обрадовалась — Гретту она хорошо знала и любила.

Так прошла неделя. Накануне уик-энда, когда Ленни собирался лететь к Лаки в Вегас, Макс зашла к нему в кабинет, где он работал над сценарием.

— Привет, па, — начала она, останавливаясь у отцовского стола.

— Привет, — отозвался Ленни, не отрывая взгляда от экрана. — Ты хотела что-то спросить?

— Нет… то есть да. Скажи, я все еще наказана? — осведомилась Макс с самым невинным видом.

— Потерпи еще пару дней, — рассеянно отозвался Ленни. Он был слишком занят и не стал задумываться над вопросом дочери.

— Значит, я не могу сходить в аптеку?

— Конечно, можешь, — отозвался Ленни. — Только потом сразу возвращайся домой, о’кей?

«Как с ним просто, — подумала Макс, кивая в ответ. — От Ленни я могу добиться чего угодно!»

На самом деле ни в какую аптеку она не собиралась. В последние пару дней Макс мечтала только о том, чтобы снова съездить в Биг-Беар и увидеться с Тузом. Во-первых, она хотела вернуть ему те двадцать долларов, которые она у него заняла. Во-вторых, Макс решила купить ему новые часы вместо старых, которые он разбил, спасая ее от маньяка. В-третьих… в-третьих, ей нужно было купить для рыжего Джеда обещанный плеер и диски.

Правда, она понятия не имела, как именно она встретится с Тузом. Макс звонила ему уже трижды, но каждый раз натыкалась на автоответчик. И хотя она каждый раз оставляла ему номер своего нового мобильного телефона, Туз все не перезванивал, и Макс терялась в догадках — что бы это могло значить? Неужели, думала она, ему не хочется узнать, все ли у нее благополучно?

Потом ей пришло в голову, что Туз, возможно, помирился со своей мисс «Кей-Март» и проводит время с ней. «А вдруг она хорошенькая? — с беспокойством подумала Макс. — Может быть, они даже спят вместе?»

В том, что Туз уже не раз спал с девчонками, она не сомневалась. В конце концов, ему уже исполнилось девятнадцать, и он был настолько хорош собой, что ни одна девчонка наверняка не могла бы перед ним устоять.

Но, несмотря на это, Макс твердо решила, что обязательно должна увидеться с ним снова.

И неважно, что у него уже есть девушка.

* * *

Ленни прилетел в Вегас на все выходные, и Лаки была счастлива, даже несмотря на то что в последние дни она жила в обстановке тотального хаоса, да еще возведенного в энную степень. Подготовка к торжественному открытию гостиничного комплекса шла полным ходом. Жилая часть комплекса была полностью готова: все мелочи были учтены, кухни были оборудованы по последнему слову техники. Техническая служба смонтировала и опробовала внутреннюю кабельную телевизионную сеть.

— А здесь будем жить мы, — с гордостью объявила Лаки, когда они с Ленни поднялись в роскошный пентхаус, оборудованный в полном соответствии с ее пожеланиями. — У нас здесь только одна спальня — наша; дети сюда не допускаются, и мы сможем быть наедине.

— Ты просто гений! — воскликнул Ленни, восхищаясь огромным балконом, с которого открывался великолепный вид на залитый огнями город.

— Я знаю, — согласилась Лаки. — Нет, тебе действительно нравится?

— Еще как! — ответил он. — Но еще больше я люблю тебя.

— Приятно слышать. А сейчас я покажу тебе и другие помещения наших апартаментов.

— Спальню?! — улыбнулся он, и Лаки рассмеялась.

— Нет. Сначала ты должен увидеть свою комнату.

— Мою комнату? — удивился Ленни. — Это еще что такое?!

— Это кабинет, в котором ты сможешь спокойно работать, пока я занимаюсь делами, — пояснила Лаки, распахивая тяжелые двойные двери. Двери вели в просторную, облицованную деревянными панелями комнату с вмонтированным в стену широкоформатным телевизором, мощным компьютером, профессиональной музыкальной системой и застекленными полками, на которых стояли диски со всеми фильмами Ленни, а также его сценарии, заботливо переплетенные в мягкую кожу.

— Ты потрясающая женщина, Лаки Сантанджело! — восторженно воскликнул Ленни, придя в себя. — Хотел бы я знать, где ты нашла время, чтобы устроить все это?

— Это было непросто, — призналась она. — Но я очень старалась, потому что это было для тебя. А для тебя у меня всегда есть время.

* * *

С тех пор как Макс вернулась домой, Куки и Гарри вели себя как две задницы. Казалось, их вовсе не интересует, как обстоят дела у их лучшей подруги, которая лишь чудом спаслась от интернет-маньяка. Они даже ни разу не зашли к ней! Целыми днями они сидели в комнате Куки и курили травку, а заторчав как следует, валились на кровати и отключались. Макс даже не верилось, что подобная перемена могла произойти с ее друзьями всего за несколько дней ее отсутствия, однако факт оставался фактом: Куки и Гарри превратились в двух завзятых «дуриков», и она понятия не имела, что тут можно сделать. Саму Макс наркотики никогда не прельщали. Однажды она попробовала кокаин, но ей не понравилось. От марихуаны она тоже не испытывала никакого кайфа — только сонливость. Правда, после косяка ей начинало отчаянно хотеться шоколада, но это ничего не значило — Макс всегда была сладкоежкой и не нуждалась в искусственных стимуляторах, чтобы слопать в один присест две плитки шоколада или коробку конфет.

Свою роль сыграли, вероятно, и те строгие слова, которые Макс услышала от матери лет, наверное, в двенадцать. «Наркотики принимают только дураки и неудачники, — сказала Лаки. — Если хочешь прожить жизнь в химическом тумане, пожалуйста, — нюхай, колись или кури. Но если у тебя в голове есть хотя бы крупица здравого смысла, ты очень скоро поймешь, что это дорога в никуда, и не станешь поддаваться стадному чувству, которое очень сильно среди твоих сверстников. Кстати, курить обычные сигареты тоже не стоит. Я в свое время то курила, то снова бросала и могу утверждать, исходя из собственного опыта: это нездоровая и некрасивая привычка. К сожалению, избавиться от нее совсем я не могу. Теперь я себя за это презираю, а тебе советую — лучше не начинай вовсе, чтобы не оказаться, как я, в табачном рабстве».

В Лаки ей вообще нравилось многое, но больше всего ее восхищало то, что ее мать никогда не была ни наседкой, ни ханжой. Иногда она была сурова, даже жестока, однако это не мешало Лаки прекрасно разбираться во всем, что происходило в мире, и откровенно разговаривать с дочерью о таких вещах, как, например, секс. Когда Макс исполнилось четырнадцать, Лаки сама купила ей упаковку презервативов и сказала: «Тебе это не пригодится еще, наверное, года два, но на всякий случай возьми… И не забудь, пожалуйста, ими воспользоваться. Впрочем, ты у меня девочка умная, и я уверена, что, когда настанет время, ты все сделаешь правильно».

И вот Макс решила, что это время настало.

Потенциальной жертвой был Туз.

Оставалось только добиться, чтобы он ей все-таки перезвонил.

66

В Пасадену Генри Уитфилд-Симмонс вернулся вне себя от ярости и разочарования. После того как он задавил койота и оказался в кювете, у него еще оставался шанс догнать увозивший Марию «Шевроле», однако, когда он попытался вернуться на дорогу, оказалось, что переднее колесо спустило, и ему пришлось самому его менять. Это было ужасно! Генри довольно смутно представлял себе, что и как нужно делать, а проложенное в лесу шоссе в этот ранний утренний час оставалось пустым, и ему некому было помочь. В результате только на замену колеса он потратил почти час. О том, чтобы догнать беглецов, уже не могло быть и речи, но Генри все же не повернул обратно, а отправился в Биг-Беар в надежде, что по какой-то причине Мария задержится в городе.

В Биг-Беар он въезжал с большой осторожностью, опасаясь попасть в ловушку. Ему слишком поздно пришло в голову, что двое беглецов могли обратиться в полицию.

Нет, не «двое», поправил он себя. Мария никогда бы этого не сделала, но ее проклятый братец — мог. Грязный сукин сын! Наверняка это он подбил Марию бежать, запугав всякими ужасами, которые видел в идиотских фильмах о маньяках. Он не оставил ей никакой альтернативы (Генри нравилось это слово — «альтернатива»). Мария была вынуждена покинуть уединенный дом в лесу, хотя в глубине души она, конечно, была не прочь остаться. Остаться с ним. Генри был уверен в этом абсолютно и непоколебимо (еще одно его любимое слово). Ведь они уже начали понемногу узнавать друг друга, и даже отношения между ними почти наладились, хотя им, разумеется, было еще далеко до того единения душ и тел, о котором он мечтал.

Будь проклят этот чертов братец!

Чтоб ему вечно гореть в аду!

Проверив автомобильную парковку возле «Кей-Марта» и убедившись, что «БМВ» Марии нигде нет, Генри сделал еще несколько кругов по городу, но удача, похоже, отвернулась от него, и в конце концов он вырулил на шоссе, ведущее в Пасадену. Он был в бешенстве и всю дорогу думал о Марии.

Домой Генри вернулся поздно и с неудовольствием обнаружил, что мать выбрала этот день для того, чтобы устроить очередное благотворительное чаепитие. По дому расхаживали десятки богато одетых женщин в нелепых шляпках, в саду играл приглашенный оркестр. В довершение всего матери вздумалось по обыкновению унизить его при гостях. «А вот и малыш Генри, мой компьютерный гений! — сообщила Пенелопа подругам, когда он попытался незаметно прошмыгнуть в свою комнату. — Как ты провел время, мой дорогой? Удалось ли тебе познакомиться с приличной девушкой?»

Ну почему, почему ей понадобилось задавать ему свои дурацкие вопросы именно сейчас, когда единственным, чего он желал, было подняться к себе и, включив ноутбук Марии, узнать о ней как можно больше?

С тех пор прошло почти полторы недели, но ярость Генри нисколько не остыла. Он продолжал следить за семейством Сантанджело через Интернет и почти сразу узнал, что в ближайшее время Лаки собирается открыть в Лас-Вегасе новый комплекс — отель и апартаментами — с дурацким названием «Ключи». Какие ключи? От чего?.. Генри, впрочем, не сомневался, что Мария будет на открытии. А также сама Лаки, Билли Мелина и, возможно, Алекс Вудс. Проверив «Ключи» по Интернету, он выяснил, что по случаю открытия будет устроен грандиозный праздник. Билеты стоили недешево, но для Генри деньги не имели значения.

Главное, там он сможет снова увидеть Марию. На этот раз он все продумает и сделает так, чтобы забрать ее с собой навсегда. Никто не сможет встать между ними. Они предназначены друг для друга свыше.

Так оно и будет!

67

Энтони не находил себе места. За прошедшую неделю детектив Франклин из Вегаса звонила ему еще трижды, и он был в бешенстве. В конце концов Энтони не выдержал и позвонил Рени, чтобы отвести душу.

— Ничего не могу поделать, — спокойно ответила она, выслушав поток его ругани. У нее самой хватало проблем. Детектив Франклин обладала поистине бульдожьей хваткой. Она звонила Рени едва ли не каждый день, засыпая ее новыми и новыми вопросами. А в довершение всего Сьюзи тоже начала нервничать, не давая Рени вздохнуть спокойно.

«Что случилось с Тасмин на самом деле? — снова и снова вопрошала она. — И почему я не должна говорить, что в тот день она ушла с Энтони?»

«Не должна, и все! — отвечала Рени. — Если ты это сделаешь, Франклин поймет, что я ее обманывала».

«Но где же все-таки Тасмин?»

«Этого никто не знает — поэтому-то ее и ищет полиция».

Но эти ответы не удовлетворяли Сьюзи, и она продолжала изводить подругу своими подозрениями.

— Что значит — «ничего»?! — взъярился Энтони. — Какого черта эта легавая сука продолжает звонить мне и задавать свои кретинские вопросы?

— По-видимому, бывший муж Тасмин никак не может успокоиться, — объяснила Рени. — У него хорошие связи в полицейском управлении, вот копы и роют землю… пока, к счастью, не в буквальном смысле слова. — Она усмехнулась. — Меня допрашивали уже трижды, два раза она беседовала со Сьюзи. Я уже не говорю о том, что полицейские опросили весь персонал моего отеля.

— Заплати ей!.. — прорычал Энтони. — Предложи ей пятьдесят «штук» наличными, на это она наверняка клюнет.

— Я в этом очень сомневаюсь.

— По крайней мере попытайся. Деньги могут все.

— Если я попытаюсь всучить ей деньги, это будет выглядеть очень подозрительно. Франклин сразу поймет, что мы что-то скрываем, — объяснила Рени, которой этот бессмысленный разговор начал надоедать.

— Ну тогда придумай что-нибудь, чтобы она заткнулась! — отозвался Энтони. — Мне нужно только одно — чтобы она от меня отвязалась.

Не ответив, Рени швырнула трубку на аппарат, едва не разбив его вдребезги. Она была по горло сыта этим идиотом Энтони Бонаром. В последнее время он совсем с цепи сорвался, вообразив, будто ему позволено многое, если не все. А это было уже опасно. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы избавиться от него раз и навсегда.

И вдруг Рени осенило: она поняла, что именно надо сделать.

Так она и поступит.

* * *

В последние десять дней Энтони постоянно курсировал на своем частном самолете между Нью-Йорком, Мехико-Сити и Майами. Совершил он и небольшое деловое путешествие в Колумбию. Каждый раз, когда ему доводилось встречаться с местными наркобаронами, Энтони чувствовал себя полунищим крестьянином. Эти люди жили как короли в окружении десятков слуг и сотен вооруженных охранников, а их укрытые в джунглях дома-дворцы были чуть ли не впятеро больше любой из его собственных вилл и усадеб. И все-таки Энтони им не завидовал или почти не завидовал. Все, чего он желал, у него было, а если бы он захотел, то смог бы добиться и большего.

Во время одного из визитов в Нью-Йорк ему сообщили, что Карлита ему не изменяет. Это известие настолько обрадовало Энтони, что он тут же вложил в ее бизнес еще двести тысяч долларов. Проведя со своей блестящей итальянской любовницей почти два дня, Энтони побывал в лучших нью-йоркских ресторанах и клубах. Карлита повсюду сопровождала его, и то, как оглядывались на нее мужчины в возрасте от восемнадцати до восьмидесяти, приятно грело его самолюбие. Похоже, он не ошибся в выборе: Карлита стоила вложенных в нее денег — в отличие от Эммануэль, которая все больше его разочаровывала. Пожалуй, только желание, которое она по-прежнему возбуждала в нем с неизменным успехом, мешало Энтони заменить вторую любовницу кем-то другим. Сильнее всего действовали ему на нервы ее дорогостоящие капризы и желания, которые появлялись у Эммануэль совершенно спонтанно. Так, в последний его приезд в Майами она неожиданно потребовала, чтобы Энтони повез ее куда-нибудь «прошвырнуться», как она выразилась. «Пожалуйста, пупсик, — упрашивала Эммануэль, соблазнительно выпячивая губки, — ведь мы с тобой никогда нигде не бываем!»

«И куда бы ты хотела отправиться?» — спросил Энтони, полагая, что речь идет о каком-нибудь новомодном ресторане или закрытом частном клубе.

«Поездить по Европе было бы лучше всего… — на полном серьезе ответила она. — Мне бы хотелось повидать Лондон, Париж и Рим. И, конечно, Венецию…»

Услышав эти слова, Энтони только головой покачал. У Эммануэль губа была не дура. Разумеется, он мог позволить себе подобный вояж, но не сейчас, когда у него были неотложные дела в Штатах.

«Мы поедем в Вегас, — объявил он не терпящим возражений тоном. — Через несколько дней там открывается новый отель. Это будет нечто грандиозное!..»

«Но, дорогой…» — начала было Эммануэль, но Энтони не дал ей договорить.

«Либо ты едешь со мной в Вегас, либо остаешься дома. Выбирай», — сказал он твердо, и ей пришлось согласиться.

Вскоре после того, как Энтони «пригласил» любовницу на открытие нового отеля, Франческа заявила, что тоже хочет поехать с ним.

«Тебе нельзя летать, — ответил Энтони, который давно решил, что не повезет бабку в Вегас ни при каких обстоятельствах. — Ты же знаешь: врач запретил тебе путешествовать из-за твоего больного сердца. Да и волноваться тебе нельзя».

«Я сама знаю, что мне можно, а что — нет. Что касается моего сердца, то крушение семейки Сантанджело оно как-нибудь выдержит, — решительно ответила Франческа. — Короче, я лечу с тобой. И не смей мне перечить!» — добавила она, заметив, что внук собирается что-то возразить.

Энтони знал, что переупрямить старуху ему вряд ли удастся, поэтому в конце концов решил взять с собой и бабку, и Эммануэль. Франческа никогда не страдала узостью взглядов, считая, что у настоящего мужчины должны быть и жена, и любовница.

В каком-то смысле это была старинная итальянская традиция, а Франческа до сих пор дорожила всем, что связывало ее с родиной. Единственная закавыка заключалась в том, что Карлита наверняка понравилась бы ей больше, чем жеманная дура Эммануэль, но Энтони решил, что это не ее дело. В конце концов, он сам волен решать, с кем ему спать в данный момент.

Кроме того, на решение еще и этой проблемы у него просто не хватало времени. Прежде чем лететь в Вегас на торжественное открытие отеля, которое, как он достоверно знал, должно было стать и его закрытием, Энтони необходимо было побывать в Мехико-Сити, куда его призывали неотложные дела.

* * *

Узнав, что она только что переспала с агентом Управления по борьбе с наркотиками, Ирма ударилась в панику. Что, если, думала она, Оливер Стентон с самого начала знал, кто она такая, и попытался установить с ней близкие отношения в надежде получить ценную информацию о делах мужа? Но если так, последствия могут быть самыми непредсказуемыми — в том числе и для нее самой.

Новые обстоятельства заставили Ирму еще раз обдумать свои планы. Она целыми днями сидела в доме и размышляла о том, что будет дальше. А хуже всего было то, что Луис по-прежнему отказывался приходить к ней, и Ирма уже совершенно не понимала, в чем дело. Что произошло? Что его пугает?

В конце концов она велела Марте передать Луису, чтобы он зашел взглянуть на орхидеи в ее спальне, которые действительно начали желтеть.

— Я сама говорила ему несколько раз, — добавила она, — но он, наверное, меня не понял. А мне будет очень жаль, если цветы погибнут.

Марта кивнула в ответ. Ее лицо ничего не выражало.

— Хорошо, сеньора, — сказала она, гадая, знает ли госпожа Бонар, что кое-кто из слуг начинает догадываться о ее слишком близких отношениях с младшим садовником. Сама Марта была почти уверена, что они спят вместе, но сплетничать не собиралась, хотя хорошо знала семью Луиса, знала, что его жена должна скоро родить. Впрочем, никаких фактов у Марты не было — только подозрения, хотя ей и казалось весьма красноречивым, что каждый раз, когда Луис приходит в дом «взглянуть на цветы», сеньора спешит отпустить ее домой.

Через десять минут в дверь спальни деликатно постучался старший садовник. Увидев, что это не тот человек, которого она ждала, Ирма не на шутку рассердилась. Со стороны Луиса было довольно вызывающим поступком не прийти, когда она специально посылала за ним.

Поджав губы, Ирма стала показывать старику свои драгоценные орхидеи.

Старший садовник мог кое-как объясняться по-английски. Осмотрев цветы, он вынес вердикт:

— Орхидеи не любить воду. Вы поливать слишком много.

— Спасибо, я учту, — кивнула Ирма, которая уже не чаяла, как от него избавиться.

— Не за что, сеньора. Орхидеи очень хороший.

Когда он ушел, Ирма спустилась в кухню и без обиняков спросила Марту, почему вместо Луиса пришел старший садовник. Она, разумеется, понимала, что ступает на зыбкую почву, однако ее желание выяснить истину оказалось сильнее осторожности.

— Луис сегодня рано ушел домой, — пояснила Марта, которая как раз мыла посуду в раковине.

— Это еще почему? — с подозрением осведомилась Ирма.

— Из-за жены, — пояснила кухарка и вытерла мокрые руки о фартук. — Она скоро родит, вот Луис и волнуется.

— Из-за жены?! — воскликнула Ирма, не в силах справиться с изумлением. — Я… я не знала, что он женат.

— Да, сеньора. Он женился примерно год назад.

Это известие ее добило. Оказывается, Луис женат и его жена ждет ребенка! Ирма никак не могла поверить тому, что только что услышала. Это, однако, странным образом заставило ее еще сильнее жаждать его прикосновений. Ничего, она найдет способ вернуть Луиса, пусть ненадолго, но вернуть, чтобы хоть напоследок насладиться его ласками.

Но у нее ничего не вышло. Два дня спустя в Мехико-Сити неожиданно вернулся Энтони, и начались бесконечные праздники и приемы с обильной едой, пением под караоке и неумеренными восторгами прихлебателей. К счастью, подобное времяпрепровождение довольно скоро наскучило самому Энтони, и однажды вечером он сообщил Ирме, что в ближайшие выходные собирается по делам в Лас-Вегас.

Ирма только кивнула в ответ. Разлука с мужем ее нисколько не волновала.

* * *

Накануне отъезда Энтони в Вегас в его городской офис неожиданно явился один из охранников, обычно дежуривший у въездных ворот усадьбы. Он был очень настойчив, уверяя секретаршу, что пришел по важному делу, но, когда она спросила, что же это за дело, охранник отказался отвечать, сказав, что сообщит об этом только сеньору Бонару лично.

— Впусти его, — сказал Энтони, раскуривая огромную сигару.

Охранник вошел в кабинет и остановился напротив его рабочего стола.

— Что тебе нужно? — грубо спросил Энтони, которому даже не пришло в голову предложить посетителю стул. — Выкладывай, да покороче — у меня мало времени.

— Меня зовут Сезар, и я работаю у вас уже больше двух лет, — ответил охранник, подобострастно улыбаясь. — У меня есть сведения, которые вас наверняка заинтересуют.

— Выкладывай, — повторил Энтони и нахмурился.

— Дело в том, сеньор, что я как раз собирался купить новую машину… — начал охранник, с завистью оглядывая роскошно обставленный кабинет. — Могу я рассчитывать на вознаграждение?

Энтони не верил своим ушам. Неужели этот мексиканский шакал пытается вымогать у него деньги? Информация в обмен на новую машину… Да как он смеет?!.

— Что же это за информация, если она стоит целого автомобиля? — презрительно сощурился Энтони.

— Сугубо личная информация, — с неожиданной твердостью ответил охранник, глядя хозяину прямо в глаза. — И я уверен — вам не захочется, чтобы эти сведения распространились…

— Мне не захочется, вот как? — усмехнулся Энтони, выпустив в сторону Сезара густой сигарный дым.

— Нет, сеньор.

— О’кей, Сезар, или как там тебя… Мы поступим следующим образом: ты расскажешь мне все, что знаешь, и, если твои сведения действительно чего-то стоят, я заплачу. Если же нет — ты не получишь ничего. По-твоему, это справедливо?

— Да, сеньор.

— В таком случае давай послушаем, что ты там припас.

Сезар бросил быстрый взгляд через плечо на входную дверь.

— Это чрезвычайно личная информация, сеньор Бонар.

— Говори же!

— Мне очень не хотелось сообщать вам об этом, сеньор, но человек, которому вы всецело доверяете, по-видимому, вас обманывает, — начал Сезар, слегка откашлявшись. — Он… он нехорошо поступил с вашей женой.

— Что-о?! — Энтони резко выпрямился в кресле. — Что ты сказал?!

— Я имел в виду, сеньор, — он делает с ней дурные вещи… — Все красноречие Сезара сразу куда-то пропало. Он побледнел и даже начал слегка заикаться.

— Какие такие «дурные вещи»? — грозно переспросил Энтони. От гнева у него под глазом задергался мускул, отчего его перекошенное лицо сделалось еще страшнее. — Он что, ее изнасиловал? Или вымогал у нее деньги? Что??!

— Я могу рассказать только то, что видел своими глазами, — заторопился Сезар. — Когда вас нет, он постоянно заходит в дом и остается там по нескольку часов. И я знаю, что все это время он находится в спальне вместе с сеньорой.

— Кто этот человек? — требовательно спросил Энтони, и его глаза опасно сверкнули.

— Один из ваших садовников, сеньор. — Сезар сделал паузу, наслаждаясь своим торжеством. — Его зовут Луис.

— Ты уверен? — снова спросил Энтони, пронзая охранника взглядом.

— Да, сеньор.

— Совершенно уверен?

— Да. — Сезар несколько раз моргнул. — Да…

Энтони отпер один из ящиков стола, вынул оттуда толстую пачку стянутых резинкой американских долларов и швырнул охраннику.

— Забирай, и чтоб духу твоего не было в моем кабинете! И имей в виду, если ты проболтаешься хоть одной живой душе о том, о чем сейчас говорил мне, я вырежу твой длинный язык цепной пилой. Тебе ясно?

— Да, сеньор, — ответил Сезар и, пятясь, покинул кабинет.

Как только дверь за ним закрылась, Энтони вскочил с кресла и принялся расхаживать по кабинету. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Чтобы его жена трахалась с его же садовником в его собственном доме?.. Нет, это было невероятно, немыслимо!

Чтобы какой-то другой мужчина… Невозможно!

С другой стороны, зачем этому болвану-охраннику лгать? Зачем ему наживать неприятности и подвергать опасности себя самого? Не исключено, правда, что у него были с этим Луисом какие-то личные счеты и он решил его оговорить, однако разве не мог он поквитаться с ним другим, менее опасным способом?

Потом Энтони вспомнил поездку в Акапулько, вспомнил непонятную перемену, происшедшую с Ирмой. Все это время она держалась как-то необычно смело, почти дерзко — и все время улыбалась каким-то своим мыслям.

Несомненно, она думала о своем жеребце-садовнике!

Проклятье, значит, все правда!.. Правда, что эта старая корова — его жена — изменяла ему с грязным мексиканцем. Она предпочла ему, Энтони Бонару, какого-то другого мужчину!

Теперь она за это ответит.

И, не откладывая дела в долгий ящик, Энтони вызвал Гриля.

— Ты должен сделать вот что… — сказал он телохранителю и быстро отдал несколько приказаний. — Займись этим немедленно, понял?..

* * *

Энтони уехал в свой офис рано утром, и Ирма считала, что не увидит его как минимум несколько дней, но около полудня он неожиданно позвонил ей и предложил пообедать вместе в одном из городских ресторанов. Энтони уже выслал за ней машину и хотел, чтобы она привела себя в порядок, а он будет ждать ее в своем офисе.

Обед? В городе?! Ирма была уверена, что ее муж уже на пути в Лас-Вегас, и вот теперь этот звонок…

— Я даже не знаю… — начала она растерянно.

— Поторопись, — велел Энтони. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.

— С кем же?

— С одним моим деловым знакомым. Одевайся, машина скоро будет.

Когда пришла машина с шофером, Ирма была уже готова к выходу, но тревога не оставляла ее. Почему-то она решила, что каким-то образом Энтони узнал о ее интрижке с Оливером. За прошедшие две недели тот несколько раз звонил ей на мобильный, но она ни разу не ответила ему.

Что, если Оливер позвонит, когда она будет с Энтони? А вдруг они столкнутся с ним в ресторане?

И то и другое было чревато самыми серьезными последствиями, и Ирма чувствовала себя как на иголках. О своих планах она решила пока не думать. Когда-нибудь она осуществит их, но это будет потом, позже. Сейчас ей нужно было узнать, что известно Энтони.

* * *

Энтони положил трубку телефона и некоторое время сидел за своим огромным столом, неподвижно глядя в пространство. Кто бы мог подумать, что его предаст собственная жена? Та же Эммануэль сделала бы это не задумываясь, но Ирма?.. Ни за что.

Ничего, скоро он все узнает. А когда правда выплывет наружу, он накажет Ирму — накажет так, что ей будет очень, очень больно. Больнее, чем она способна себе вообразить.

Никто никогда не предавал Энтони Бонара безнаказанно.

Никто.

68

В конце концов Макс пришла в голову идея, которая показалась ей гениальной. Правда, чтобы ее провернуть, требовалось заручиться согласием Ленни, но он в последнее время был так поглощен своим сценарием, что мог согласиться на что угодно и даже этого не заметить.

Выбрав момент, когда отец с головой ушел в работу, Макс снова зашла к нему в кабинет.

— Слушай, па, у меня есть один знакомый парень… — начала она. — Когда на меня напали, чтобы отнять машину, он мне вроде как помог… В общем, мне кажется — я должна его как-то отблагодарить. Что, если я приглашу его на открытие маминого отеля?

— А что об этом думает Лаки? — поинтересовался Ленни рассеянно.

— Мама согласна, — не моргнув глазом соврала Макс.

— Тогда валяй, действуй, приглашай своего кавалера.

Некоторое время спустя Макс позвонила матери в Вегас и повела разговор в том же ключе в надежде, что Лаки будет слишком занята подготовкой к открытию и не станет докапываться до сути. На этот раз ей даже не пришлось врать, поскольку первое, о чем спросила Лаки, это о том, что сказал Ленни.

— Папа сказал «да», — ответила Макс.

— В таком случае я тоже не против, — сказала Лаки.

Макс была в восторге от своих дипломатических способностей. Родители разрешили ей пригласить Туза, и она была полна решимости сделать так, чтобы он это приглашение принял. В конце концов он ей все-таки перезвонил, и с тех пор они разговаривали по телефону чуть не каждый день. Макс, как это ни смешно, была ужасно рада слышать его голос, к тому же ей казалось, что и Тузу общение с ней доставляет удовольствие.

Да нет, не казалось. Он точно был рад!

Еще большее удовлетворение ей приносил тот факт, что Туз больше не заговаривал о своей подружке из «Кей-Марта». Макс тоже больше не упоминала о своих мифических бойфрендах. В основном они беседовали о пережитом приключении, о музыке, кино, книгах и других вещах. В одном из таких разговоров Туз обмолвился, что работает инструктором по горным лыжам и копит деньги, чтобы открыть собственный пункт проката спортивного инвентаря.

— А как же колледж? — удивилась Макс. — Разве ты не хочешь учиться?

— Все самые успешные люди Америки никогда не учились в колледжах, — заявил Туз. — Вот увидишь, когда-нибудь у меня будет целая сеть проката на всех самых известных лыжных курортах.

Туз оказался не только весьма энергичным, но и довольно честолюбивым молодым человеком, к тому же он был совершенно не похож на детей богатых и знаменитых родителей, с которыми привыкла общаться Макс, и это делало его особенно привлекательным в ее глазах. Да что говорить — Туз было просто потрясным парнем, и Макс уже не могла не думать о нем постоянно.

* * *

После дня рождения Джино в отношениях между Билли и Винес наступил период некоторого затишья. Винес была занята собственными проектами, к тому же много времени отнимали у нее репетиции выступления, которое она готовила к открытию «Ключей». Что касалось Билли, то он продолжал сниматься у Алекса. Съемки подходили к концу, поэтому, помимо главных сцен, приходилось переснимать множество эпизодов, которые не получились или получились не совсем так, как хотелось режиссеру.

Билли и Винес уже решили, что в Вегас они отправятся не самолетом, а поедут вместе с труппой в ее гастрольном автобусе. Съемки у Билли заканчивались за день до отъезда, но на традиционную вечеринку, посвященную этому событию, Винес пойти не захотела.

— Ты там будешь брататься с операторами и техперсоналом, говорить всем «спасибо» и «до свидания», — сказала она. — Я буду на вашем празднике лишней, так что, если ты не против, я лучше останусь дома.

— Ты точно решила? — осторожно спросил Билли. — Мне, конечно, очень хотелось бы пойти туда с тобой, но с другой стороны…

— Нет, ты лучше иди один. Если хочешь, можешь заехать ко мне, когда все закончится, — предложила она.

— Ну, от такого приглашения я просто не в силах отказаться.

— А мне всегда нравились мужчины, которые ни в чем мне не отказывают, — промурлыкала Винес, окидывая его внимательным взглядом. После инцидента на вечеринке у Лаки Билли вел себя просто образцово, и Винес не сомневалась, что отношения между ними скоро станут такими же, как когда-то. Думать об этом было приятно. Единственное, чего она боялась, это как бы Билли ничего не испортил в самый последний момент.

* * *

Билли и Кевин отправились на вечеринку вместе. В третьем звукозаписывающем павильоне, где должен был состояться праздник, или «пикничок», как его все называли, уже собрался почти весь технический персонал. Многие были с женами или подругами, которым очень хотелось сфотографироваться с Билли. Он никому не отказывал и пребывал в приподнято-радостном настроении, пока не заметил Эли, которая, сверкая длинными, соблазнительно загорелыми ногами, сновала среди гостей в коротко обрезанных шортах и обтягивающем топике.

— Господи, а она-то что здесь делает? — спросил он у Кевина, который, глуповато улыбаясь, ответил, что он, дескать, счел необходимым ее пригласить.

— На фиг ты это сделал? — с явным неудовольствием осведомился Билли.

— Ну, она ведь тоже снималась в фильме, к тому же она — весьма приятная девчонка… — ответил Кевин и потянул приятеля к импровизированному бару.

— Особенно когда отсасывает, — неприязненно буркнул Билли, следуя за Кевином. Отчего-то у него сразу испортилось настроение.

— Ну и что тут такого? — Кевин с деланым равнодушием пожал плечами. — Ты же не возражал, когда она отсасывала тебе?

— Я не желаю ее больше видеть, — перебил Билли. — Особенно здесь. Страшно подумать, что могло бы случиться, если бы со мной приехала Винес!

— Но ведь она не приехала, — заметил Кевин, протягивая ему бутылку импортного пива. — Кроме того, я не понимаю, что тут такого страшного? Вряд ли она бросится к Винес и скажет: «Ах, как я рада вас видеть. Я, знаете ли, тоже трахалась с Билли!»

— Я не знаю, — покачал головой Билли. — Это ты должен мне сказать, настучит она Винес или нет.

— Разве ты не в курсе, что Алекс дал ей роль с парой реплик?

— Впервые слышу. Как это могло произойти?

— Думаю, Мэгги сотворила очередное маленькое чудо.

— Ну, слава богу, одной заботой меньше. — Билли вздохнул с некоторым облегчением, но настроение его все равно не улучшилось.

— Я вообще-то хотел тебе кое-что сказать… — смущенно начал Кевин.

— Ну, что там у тебя? — Билли снова вздохнул. — Только не говори мне, что она и тебя наградила…

— Нет, просто я… В общем, она мне нравится, — признался Кевин. — И я собираюсь взять ее с собой в Вегас на открытие «Ключей».

— Ты спятил? — Билли не верил своим ушам.

— Нет, но… я вроде как обещал взять ее с собой.

— Ты с ума сошел, Кев. Это просто невозможно!

— Понимаешь, мне ее жаль. Эли живет в Голливуде, в какой-то крысиной дыре — снимает крошечную квартирку вместе с подругой и двумя геями. Я был у нее на днях — это настоящая трущоба.

— И какое это имеет отношение к поездке в Вегас?

— Ну имей же совесть, Билли! Она просто из сил выбивается, старается чего-то добиться и берется за любую работу, чтобы не протянуть ноги. Ее история… она наверняка покажется тебе знакомой. Мать Эли умерла, бедняжка жила с отчимом, который к ней приставал. В конце концов она не выдержала, хлопнула дверью и купила билет на автобус до Лос-Анджелеса. В первое время Эли было совершенно негде жить — она даже ночевала на улице, пока друзья не взяли ее к себе.

— Значит, ты у нас теперь не Кевин, а благородный рыцарь сэр де Стояк на белом коне, который спасает попавших в беду принцесс?

— Может быть, — Кевин потупился.

— Таких, как Эли, в Лос-Анджелесе тысячи, — медленно начал Билли, качая головой. — Но ты почему-то выбрал именно ее. Что с тобой, Кевин?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — В общем, мне показалось — я должен тебя предупредить.

— Спасибо и на этом, Кев.

— Кстати, я заставил ее пообещать, что она никогда не расскажет Винес о том, что между вами что-то было.

Билли усмехнулся:

— Да уж, придется тебе проследить, чтобы она не нарушила этого своего обещания, потому что, если это случится, можешь считать себя уволенным.

— Не беспокойся, — уверенно ответил Кевин. — Все будет тип-топ.

* * *

— Я знаю, не мне это говорить, но мой отель — седьмое чудо света! — воскликнула Лаки, когда Винес позвонила ей в Вегас. — Я здесь словно в сказке. Честно говоря, я даже не думала, что он будет таким. Уверена, Джино здесь понравится.

— Счастлива за тебя, — ответила Винес. — Скорей бы уж мне добраться до тебя и самой во всем убедиться.

— Я приготовила для вас с Билли отличный пентхаус с отдельным бассейном и великолепным видом на Стрип. Массажисты уже готовы, да и все остальное тоже. Впрочем, если у тебя есть особые пожелания…

— Даже не знаю, надо будет спросить у Билли. Может быть, стол для пула?..

— Уже есть.

— А джакузи?

— Две штуки.

— А шест для стриптиза?

— Я скажу — поставят за десять минут.

— Да я шучу!.. — Винес рассмеялась.

— А я — нет. Для тебя я готова на все, — ответила Лаки и тоже засмеялась. — Я ужасно рада, что ты приедешь не к самому открытию, а на день раньше. Ленни, я думаю, тоже уже будет здесь, и мы сможем поужинать вчетвером в спокойной обстановке. С ресторанами у меня тоже полный порядок — продукты самые лучшие, и повара мирового класса.

— Мы с Билли поедем автобусом, так что я не знаю, когда мы доберемся…

— Автобусом?! — удивилась Лаки, но тут же поняла, в чем дело. — A-а, ты имеешь в виду свой гастрольный автобус. Ну, это другое дело, хотя… даже не знаю.

— Мы с Билли решили, что это будет интересно.

— Гм-м, трястись в автобусе пять или шесть часов… Правда, у тебя не автобус, а настоящий дворец на колесах, и все-таки я боюсь, что удовольствие будет ниже среднего. Хочешь, я пришлю за вами свой самолет?

— Нет, спасибо. Что касается удовольствия, то… я же поеду не одна, а с Билли.

— Ну, это другое дело! — Лаки снова рассмеялась. — Ладно, поступайте, как вам нравится.

Потом она дала отбой и, подойдя к окну пентхауса, еще раз оглядела свое новое царство. Кажется, все было в порядке. Отель производил грандиозное впечатление, а все его многочисленные службы функционировали безупречно, как хорошо смазанный механизм. Главный управляющий «Ключей» был высококлассным профессионалом с огромным опытом за плечами; не менее умелыми и опытными были подчиненные ему руководители.

Лаки уже построила два отеля и хорошо знала, каких ошибок следует избегать. Она была совершенно убеждена, что главное в любом деле — безупречная организация, и, кажется, сумела этого добиться. Кое-какие сомнения у нее еще оставались, однако они касались не столько самого отеля, сколько церемонии его открытия, на которую должны были приехать десятки знаменитостей и сотни журналистов. Тут, планируй не планируй, не избежать досадных случайностей, которые можно только предвидеть, но Лаки казалось, что она сумеет и это.

Она давно решила превратить открытие «Ключей» в грандиозный праздник, какого Вегас еще не знал.

Ведь это был ее отель, разве не так?..

69

Всю дорогу до города Ирма ломала голову, пытаясь догадаться, что задумал Энтони. Что ему от нее нужно? Неужели, ужасалась она, он каким-то образом узнал про Оливера? Но нет, это было совершенно невозможно. Тогда в чем дело?

Предсказать поступки мужа ей всегда было нелегко — особенно в последние годы, когда он почти перестал ее замечать. И теперь, когда Энтони неожиданно вызвал Ирму, она не могла избавиться от тревоги. Ведь не могло же его и в самом деле интересовать мнение жены о каком-то деловом партнере!

Энтони встретил Ирму на пороге и обнял, отчего ее сердце упало.

— Куда мы поедем? — спросила она, стараясь не стучать зубами от страха. — И кто этот твой знакомый, которого ты хотел мне представить?

— Я сказал это только для того, чтобы выманить тебя из усадьбы, а то ты там совсем заплесневела в четырех стенах, — ответил Энтони и широко улыбнулся. — Перед отъездом в Вегас мне вдруг захотелось пообедать с собственной женой. Разве в этом есть что-то плохое?

— Разумеется, нет, — пробормотала Ирма, которую приветливый тон мужа напугал еще больше. Определенно, он что-то затеял, вот только что?

Из офиса они отправились в самый дорогой ресторан Мехико-Сити. На протяжении всего обеда Энтони был подчеркнуто внимателен, но Ирма все равно сидела как на иголках, снедаемая тревогой и чувством вины.

— Все в порядке? — осмелилась она спросить, когда подали десерт.

— В абсолютном. А почему что-то должно быть не в порядке? — ответил он, барабаня пальцами по столу.

— Не знаю… Просто мне показалось. Ведь сегодня ты должен был улететь в Вегас, и вдруг этот обед…

Энтони наклонился к ней и посмотрел ей прямо в глаза.

— Может быть, у тебя были другие планы на сегодняшний вечер? — вкрадчиво спросил он.

— Нет, конечно, нет! — с горячностью ответила Ирма, но отвела взгляд.

— Я тут подумал, что мне, возможно, следовало бы проводить с тобой больше времени.

— Но ведь ты все время разъезжаешь, — возразила она, все еще не смея поднять глаза.

— Ну а что тут такого? — Энтони удивился, казалось, совершенно искренне. — У нас есть дом в Майами и квартира в Нью-Йорке, так почему бы тебе время от времени не ездить со мной?

— Мне казалось — ты хочешь, чтобы я оставалась здесь, — ответила она, растерянно ковыряя ложкой мороженое с клубникой. Никакого аппетита у нее не было.

— Может быть, и хотел, но теперь мне кажется — было бы лучше, если бы ты больше времени проводила с детьми. Эта чертова гувернантка… От нее никакого прока! Благодаря ее, с позволения сказать, воспитанию Эдуардо уже превратился в угрюмого, замкнутого подростка, у которого — я уверен — куча проблем со сверстниками, а Каролина… Она, на мой взгляд, слишком быстро взрослеет и… Короче говоря, им обоим было бы полезно, если бы рядом с ними была мать.

Он говорил все это таким естественным тоном, что на мгновение Ирма даже засомневалась, уж не ошиблась ли она в нем. Быть может, Энтони в конце концов действительно одумался и решил что-то изменить в их жизни. Неужели это и есть тот самый просвет в ее беспросветной жизни, надеяться на который она давно перестала?

После ресторана Энтони повел Ирму в ювелирный магазин, находившийся на той же улице, и, поздоровавшись с владельцем, которого хорошо знал, велел ей выбрать себе подарок.

— Можешь выбрать все, что тебе нравится, — великодушно предложил он, закуривая сигару. — Все, чего, как тебе кажется, ты заслуживаешь. Цена не имеет значения.

— Но ведь сегодня даже не мой день рождения, — пробормотала Ирма, не вполне уверенная, что Энтони вообще помнит эту дату.

— Ну и что? Просто мне хочется сделать тебе приятное, — ответил он. — Разве мужьям запрещается баловать собственных жен?

Ирма не верила своим ушам. Он и вправду сказал — «баловать»? Уж не сошел ли он с ума? Или, напротив, это она спятила и у нее начинается бред?

Остановившись перед большим застекленным прилавком, Ирма в конце концов выбрала скромный золотой браслет.

— Нет, — покачал головой Энтони, когда она показала браслет ему. — Он совсем тебе не идет. Тебе нужно что-нибудь массивное, с бриллиантами. У моей жены должно быть все самое лучшее.

По его знаку хозяин магазина проводил обоих к витрине, где были выставлены гораздо более дорогие украшения.

— Кстати, я подумываю о том, не взять ли тебя с собой в Вегас, — сказал Энтони. — Если ты, конечно, не против.

— Ты это… серьезно? — удивилась Ирма.

— Вполне. — Он кивнул. — Там открывается новый отель, даже не отель, а огромный гостиничный комплекс вип-класса. По этому случаю владелец отеля устраивает настоящее шоу с показом мод, выступлением поп-звезд и прочим. Думаю, тебе это понравится, к тому же подолгу сидеть в четырех стенах вредно. Ну-ка, выбери себе что-нибудь пошикарнее, чем можно будет покрасоваться перед всеми этими кинозвездами… — Энтони ткнул пальцем в пару серег с огромными мерцающими бриллиантами. — Вот, например. Тебе нравится?

— Но они, наверное, ужасно дорогие, — засомневалась Ирма.

— Моя жена заслуживает всего самого дорогого, — рассмеялся Энтони. — Примерь-ка!

Ирма подчинилась. Серьги были великолепны и действительно очень ей шли.

— Если они тебе нравятся — они твои, — сказал он.

И снова в сердце у нее шевельнулся червячок сомнения. Энтони казался совсем другим человеком, он словно заново родился. Это пугало Ирму больше его обычной грубости, и все же в глубине души ей было приятно, потому что сегодня ее муж был именно таким, каким ей всегда хотелось его видеть, — щедрым, добрым, внимательным.

В конце концов она все-таки выбрала серьги. Продавец уложил их в подарочную бархатную шкатулку, после чего Энтони проводил Ирму до машины и, усадив на заднее сиденье, велел шоферу отвезти ее домой.

— Через пару часов я лечу в Вегас, — сказал он на прощанье. — Если мне покажется, что тебе там тоже будет интересно, я пришлю за тобой самолет. Договорились, детка?

Детка? Он назвал ее «деткой»? Ирме всегда казалось, что так Энтони называет своих любовниц, и вот теперь… Нет, определенно, где-то сдох медведь, и не один.

— Вези эту даму осторожно, — напутствовал Энтони шофера. — Потому что это не просто дама, а моя жена. Очень ценный груз, ха-ха!

* * *

Отправив Ирму домой, Энтони вернулся в офис. Там его ждал Гриль.

— Ты все сделал? — спросил Энтони с непроницаемым выражением лица.

— Так точно, босс.

— Подожди сутки, потом все убери.

— Будет исполнено, босс.

* * *

Ирма вошла в дом, крепко прижимая к груди коробочку с бриллиантовыми сережками, которые обошлись Энтони почти в сто тысяч долларов. От удивления и радости у нее даже слегка кружилась голова.

Когда они только поженились, Энтони купил ей кое-какие ювелирные украшения, однако за последние несколько лет он не сделал Ирме даже скромного подарка на день рождения. Быть может, думала она, теперь он хочет наверстать упущенное?

Поднявшись в свою комнату, она сразу подошла к окну, чтобы посмотреть, где Луис и что он делает. Луис подстригал кусты, старшего садовника нигде не было видно.

Может, встретиться с ним еще один, последний разочек, подумала Ирма. После этого она снова станет верной женой, потому что, если Энтони решил изменить свое поведение, ей следует сделать то же самое, дав ему шанс наладить отношения в семье. Ирме казалось, что это было бы только разумно, и все же… Все же искушение было сильнее рассудка, к тому же она по-прежнему чувствовала себя уязвленной оттого, что Луис пренебрег ее настойчивыми приглашениями.

Только еще один раз…

Быстро спустившись вниз, Ирма выбежала в сад. Подойдя к Луису сзади, она сказала почти приказным тоном:

— Ты мне нужен, Луис. Иди за мной.

Но он снова покачал головой и затравленно огляделся.

— Ну же! — Ирма топнула ногой. — Я твоя хозяйка, и ты должен мне подчиняться.

Вряд ли Луис понял все, что она сказала, но ее интонация была достаточно красноречивой. Отложив электроножницы, он послушно пошел за ней, низко опустив голову. Как только он вошел в спальню, Ирма заперла дверь и повернулась к нему.

— О, Луис! — воскликнула она. — Что с тобой, милый?!

— Извинить, сеньора… — пробормотал Луис, глядя в сторону. Сейчас он всеми силами души хотел оказаться где-нибудь подальше отсюда.

— Не называй меня сеньорой, меня зовут Ирма, и тебе это известно! — нахмурилась она.

— Хорошо, Ирма.

— Почему ты не сказал мне, что женат и что у тебя будет ребенок?..

Садовник слегка пожал плечами. Слова «жена» и «ребенок» он понял. Американская женщина знала, что он женат, и все равно позвала его. Значит, ей наплевать. Кроме того, секс с ней разительно отличался от его близости с женой, да и Сезар в последнее время молчал, и Луис подумал — не случится большой беды, если он переспит с сеньорой еще один, последний раз. Несомненно, американка хотела именно этого, и хотя сейчас она притворялась сердитой, ее щеки раскраснелись, а взгляд был полон желания.

И он не устоял. Сезар не узнает, подумал Луис. Сегодня он даже не был дежурным, а сеньора выглядела такой красивой и такой соблазнительной — в отличие от жены Луиса, которую так разнесло, что она вот уже несколько месяцев не подпускала его к себе.

Шагнув вперед, Луис опустил ладонь на грудь Ирмы. Она не возражала, и он почувствовал, как растет его возбуждение. Глядя ей в глаза, Луис начал не торопясь расстегивать пуговицы на ее блузке, потом освободил застежку лифчика, выпустив на свободу безупречной формы груди с острыми сосками.

— О, Луис!.. — прерывисто выдохнула Ирма, когда его пальцы скользнули по коже, а губы сомкнулись на одном из сосков. — Лу-ис!..

Подхватив Ирму на руки, он перенес ее на кровать и начал ласкать, еще раз мысленно пообещав себе, что это будет последний раз.

Точно такую же клятву дала себе и Ирма, подставляя тело его медленным ласкам и обжигающим поцелуям.

70

— Мне придется уехать, — сообщил Генри матери. Объяснить ей что-либо он и не подумал. Не скажешь же, в самом деле, что на данный момент у него просто нет другого выхода. Он и вовсе предпочел бы промолчать, но, к несчастью, от Пенелопы Уитфилд-Симмонс кое-что зависело.

— Я буду отсутствовать, вероятно, несколько дней, — добавил он самым безразличным тоном. — Кроме того, мне понадобится довольно большая сумма денег.

Пенелопа Уитфилд-Симмонс слегка приподняла выщипанные в ниточку брови.

— Буквально на прошлой неделе я дала тебе двести долларов, — произнесла она ледяным тоном. — Неужели ты их уже истратил? На что? И зачем тебе еще деньги?

— Твои двести долларов целы… почти целы, но этого мало, — объяснил он.

— Мало для чего? — осведомилась она, смахнув с рукава своей безупречной блузки несуществующую пылинку. — Позволь тебе напомнить, что в нашей семье никогда не бросали деньги на ветер.

— Рано или поздно отцовское состояние все равно достанется мне, — буркнул Генри. — И я не понимаю, почему я не могу воспользоваться его частью уже сейчас.

— Потому что ты — легкомысленный молодой человек, — нравоучительным тоном заявила Пенелопа. — И я подозреваю, что ты до сих пор не знаешь, что такое настоящая ответственность…

— О какой ответственности идет речь, мама? И перед кем?.. — резко спросил Генри, испытывая приступ жгучей ненависти к упрямой старухе, не желавшей дать ему то, что принадлежит ему по праву. Точнее — будет принадлежать, когда она умрет.

Умрет…

Что-то в его душе отозвалось на это слово, и Генри подумал, что это было бы самое лучшее решение.

— Я говорю о твоей ответственности, Генри. О той самой, которой у тебя нет ни капли! — Пенелопа презрительно фыркнула. — Посмотри на себя: тебе уже тридцать, а ты до сих пор ничего собой не представляешь. Ты целыми днями просиживаешь за компьютером и совсем не интересуешься бизнесом, который оставил тебе отец. Мы с тобой оба входим в совет директоров, но ты до сих пор не появился ни на одном заседании.

— Отцовский бизнес меня не интересует, — пробормотал Генри сквозь зубы.

— А что в таком случае тебя интересует? Расскажи, мне будет очень интересно это узнать.

— Я уже сто раз говорил, мама!.. Я хотел стать актером — это мое призвание, но вы с отцом сделали все, чтобы я не смог осуществить мою заветную мечту.

— Призвание?!. — воскликнула Пенелопа. — Это же просто смешно! Когда ты в последний раз смотрел на себя в зеркало, Генри? Для актера главное — внешность, а тебя с твоим лицом даже в рекламу мыла не возьмут. Именно поэтому мы с отцом так решительно восстали против этого твоего каприза.

— У меня талант, мама, — возразил Генри, прекрасно понимая, что ему ни за что ее не убедить.

— Какой талант? — Пенелопа снова фыркнула. — Сидеть одному в комнате? Ты ни разу не привел домой девушку, никогда не участвовал в благотворительности и… — Она немного помолчала. — Может быть, ты гей?

В ее устах слово «гей» прозвучало на редкость оскорбительно, и Генри едва сдержался, чтобы не ответить грубостью.

— Нет, мама, — ответил он. — Я не гей. Быть может, тебе будет приятно узнать, что недавно я встретил девушку, которая мне очень нравится.

— Это что-то новенькое… — с сомнением протянула Пенелопа, пристально глядя на него. — Кто она? Я ее знаю? Надеюсь, она из хорошей семьи?

— Она из… необычной семьи.

— Ее родители богаты?

— Очень богаты, мама.

— И они занимают в обществе такое же высокое положение, как мы?

— Да. И поэтому я прошу тебя относиться к ней соответственно. — Он немного помолчал, давая матери время переварить полученную информацию. — У нее в семье скоро произойдет важное событие — что-то типа праздника, на котором я собираюсь присутствовать.

— Что же это за праздник?

— Моя девушка — архитектор, она проектирует дома. Недавно один такой дом построили в Неваде, и я хочу поехать на открытие. А если я не приеду из-за того, что у меня не будет денег, ее отец может решить, что я для нее неподходящая партия.

— Сколько же денег тебе нужно?

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Ты, наверное, шутишь? — Пенелопа недовольно поджала губы.

— Напротив, я очень серьезен, мама. Когда-нибудь эти деньги все равно будут моими, так что…

— Если только я не решу изменить завещание, — отрезала Пенелопа.

Генри похолодел. «Почему она так сказала? — пронеслась у него в голове тревожная мысль. — Почему она вообще об этом подумала?»

— Мне нужно произвести благоприятное впечатление, — повторил он самый весомый свой аргумент, не без труда проглотив резкие слова, готовые сорваться у него с языка в ответ на угрозу матери. — Это очень важно.

— Ты собираешься произвести впечатление на свою девушку, швыряя деньгами направо и налево? — уточнила Пенелопа.

— Нет, я только собираюсь купить ей кольцо в честь нашей помолвки.

— Не говори глупости, Генри! — холодно отчеканила Пенелопа.

— Почему — глупости?

— Потому что, пока я не увижу эту твою девушку и не познакомлюсь с ее родными, ни о какой помолвке не может быть и речи. Ты должен пригласить их к нам. Только после этого я, быть может, дам свое согласие.

— Хорошо, мама. — У Генри от ярости перехватило горло, и эти два слова дались ему с огромным трудом. — Ты дашь мне пятьдесят тысяч?

— Нет. Я дам тебе пять тысяч долларов — это, кстати, довольно большая сумма — при условии, что ты не станешь покупать никакого кольца, пока я не увижу девушку и не одобрю твой выбор. Только после этого мы сможем обсуждать твою помолвку.

— Хорошо, мама, — повторил Генри, думая о том, что пять тысяч — ничтожная сумма и что ему понадобится гораздо больше, чтобы увезти Марию туда, где их никто не найдет. Если бы он мог получить все наследство, этого, пожалуй бы, хватило, но пять тысяч!..

Наклонив голову, он исподлобья посмотрел на мать. Пенелопа Уитфилд-Симмонс была злобной, жадной сукой, и он ненавидел ее всем сердцем и всей душой. Она никогда не любила его, не заботилась о нем, как подобает родной матери. Вместо этого она только высмеивала и унижала сына перед посторонними людьми, выставляя его каким-то ничтожеством.

Потом Генри пришло в голову, что, если Пенелопы не станет, ему больше не нужно будет выклянчивать у нее каждый доллар.

Только бы она не изменила завещание! Этого нельзя допустить, он должен что-то сделать, и сделать срочно.

Если она умрет… Черт возьми, почему бы и нет?..

71

Если не считать Филиппа, который каждую свободную минуту тратил на то, чтобы полировать столовое серебро, Макс осталась в особняке совершенно одна. Няня Гретта, которую Ленни вызвал из отпуска, чтобы та присматривала за дочерью, тоже была не в счет. Днями напролет она сидела перед телевизором, просматривая подряд все бесконечные сериалы и «мыльные оперы», да и по вечерам ее трудно было оторвать от экрана. Таким образом, ни Гретта, ни Филипп не представляли для Макс проблемы, а поскольку она считала, что приказ Лаки не выходить из дома больше не действует, то и вела себя соответственно. Сознавать, что оба родителя слишком заняты, чтобы заниматься ее воспитанием, было на редкость приятно, и Макс жалела только о том, что подобное положение не продлится долго. Вот откроется отель, Лаки вернется и снова начнет читать ей нудные морали.

Об этом, впрочем, Макс почти не думала. После того как она хитростью выманила у родителей разрешение пригласить в Вегас Туза, ей оставалось только проследить за тем, чтобы они не забыли о своих словах. Вскоре Ленни позвонил ей из Вегаса и сообщил, что для нее и ее друзей в «Ключах» зарезервированы два номера.

— Твоя мама сказала, что ты будешь жить в одном номере с Куки, а этот твой новый приятель может поселиться с Гарри.

— Его зовут Туз, папа, — напомнила Макс. — Я уже много раз тебе говорила.

Как удачно все получается, подумала она при этом. Макс сначала вообще не была уверена, что Лаки разрешит ей присутствовать на церемонии открытия отеля. В конце концов, с тех пор как она проигнорировала день рождения деда, прошло совсем немного времени — и вот, пожалуйста! Мать пригласила не только ее, но и ее друзей!

С Тузом она уже договорилась. Он должен был приехать в Лос-Анджелес на машине брата, переночевать в особняке, а на следующий день они все отправятся в Вегас.

Макс также предупредила Куки и Гарри, что в присутствии гостя они должны вести себя по-взрослому, а не как тупые недоумки.

— Не вздумайте опять накуриться до одурения! — строго сказала она, когда все трое сидели у бассейна. — Я не знаю, как Туз относится к наркотикам, поэтому постарайтесь даже не упоминать об этом!

— Ну а потом что? — спросила Куки, лениво болтая ногами в воде.

— Я думаю, сначала мы поужинаем, — предложила Макс. — Ну а потом… может быть, сходим в ночной клуб.

— Ничего не выйдет, — покачала головой Куки. — Буквально на днях я потеряла свое удостоверение личности, которое, правда, было липовое. Кроме того, вышибалы давно знают меня в лицо, поэтому попасть в приличный клуб для взрослых для меня проблематично.

— Я знаю одно место, где наш возраст никого не заинтересует, — подал голос Гарри, прятавшийся от солнца под большим пляжным зонтом. — Нужно только сунуть на входе сотню баксов, и все будет пучком.

— Вот и отлично, — подвела итог Макс, которой очень хотелось похвастаться перед Тузом городскими достопримечательностями. В одном из телефонных разговоров он обмолвился, что никогда не был в Лос-Анджелесе, и Макс решила, что непременно должна его просветить.

— А какой он, твой новый приятель? — спросила Куки.

— О-о, он клевый! — ответила Макс. — Высокий и очень красивый, настоящая куколка.

Она думала, что дала исчерпывающий ответ, но Куки он почему-то не удовлетворил.

— Такой же красивый, как Донни? — снова поинтересовалась она.

— Донни ему и в подметки не годится, — презрительно бросила Макс. — И вообще, я с ним порвала, с этим неудачником.

— Давно надо было. — Куки принялась намазывать плечи лосьоном. — А где мы будем ужинать?

После небольшой дискуссии они решили, что поедят в итальянском ресторане, а потом отправятся в ночной клуб, который предложил Гарри.

— Вот что, Гарри, — внезапно спохватилась Макс, — я хочу, чтобы и в ресторане, и в клубе ты заплатил за всех, о’кей? Понимаешь, я боюсь, что у Туза не слишком много денег, а мне не хочется ставить его в неловкое положение. Не беспокойся, все, что ты потратишь, я тебе верну. И еще — если он предложит оплатить счет напополам, не соглашайся. Договорились?

— А ты точно вернешь мне бабки? — спросил Гарри, который иногда был не прочь повредничать.

— Ну, Гарри, пожалуйста!..

— Наша Макс влюбилась! — хихикнула Куки. — Втрескалась в этого своего куколку-ковбоя.

— Вот и нет! — возразила Макс и покраснела.

— Вот и да! — поддразнила ее Куки. — Что ты собираешься надеть?

— Я еще не думала.

— Врешь!

— Не вру.

— А ты собираешься с ним трахнуться? — внезапно спросил Гарри. — Ведь в первую ночь вы будете одни в доме и все такое…

— Не одни. Филипп здесь, и Гретта тоже тут.

— Этот ваш особняк такой большой, что ты можешь заниматься чем угодно — они даже не узнают, — резонно заметила Куки.

— Угу, — поддакнул Гарри.

— Ну так как, — снова спросила Куки, — найдется Мистеру Совершенство местечко в твоей кроватке?

— Его зовут Туз, и у него есть девушка… То есть была. В общем, я не знаю.

— Это не имеет значения, — отмахнулась Куки. — Потому что даже если у него есть девушка, она останется в Биг-Беар, а твой Туз приедет в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с тобой.

— Но он знает, что мне только шестнадцать. Мне пришлось ему сказать.

— Не понимаю, при чем тут твой возраст? — пожала плечами Куки. — Разве в шестнадцать нельзя трахаться? Когда, кстати, в нашем штате человек считается совершеннолетним?

— Понятия не имею. — Макс покачала головой. — Но это неважно.

— Если он знает, что она несовершеннолетняя, он может сам не захотеть с ней трахаться, — прояснил ситуацию Гарри.

— Мне казалось, что несовершеннолетняя — это когда человеку только пятнадцать, — не согласилась Куки. — Но если тебе уже стукнуло шестнадцать, тогда все в порядке.

— Ничего не в порядке, — возразил Гарри. — В нашей Калифорнии для этих дел установлена возрастная граница — восемнадцать лет. Девчонки, которые младше, считаются несовершеннолетними, поэтому, если кто переспит с шестнадцатилетней даже с ее согласия, того все равно будут судить, — закончил он, обнаруживая недюжинные познания в юриспруденции.

— Ну, трахаться — это не главное, — проговорила Макс, делая вид, будто она вообще не думала о подобной возможности. На самом же деле это было единственным, о чем она была способна думать в последние несколько дней.

Трахаться или не трахаться — вот в чем вопрос.

Ехать в Вегас решили на новом внедорожнике Гарри, которому не терпелось опробовать машину в дальней поездке.

— Думаю, Туз будет не против, — сказала Макс.

— Почему тебя так беспокоит, что он скажет и что подумает? — удивился Гарри. — На тебя это не похоже! Ведь он твой гость, и это ты должна говорить ему, что и как будет.

— Ты просто его не знаешь, — рассмеялась Макс. — Туз не такой парень, который позволит собой командовать.

— Какой же он? — прищурилась Куки, поправляя солнцезащитные очки от Дольче и Габбана.

— Потрясный!.. — Макс мечтательно зажмурилась. — Ты таких и не видела, подруга!..

72

Ожидая Ленни, который должен был приехать в Вегас, чтобы присоединиться к ней, Лаки и верила, и не верила, что меньше чем через сутки она откроет в этом легендарном городе свой третий отель. «Ключи», впрочем, сильно отличались от ее предыдущих проектов. Новый отель был намного больше и роскошнее — настоящий оазис спокойствия, красоты и комфорта в городе, печально знаменитом своей кричащей экстравагантностью. Не был он и «тематическим», то есть не копировал знаменитые здания Парижа, Венеции или Рима. У «Ключей» было собственное, вполне американское лицо, и одно это, казалось, делало этот комплекс непохожим на ближайших соседей. Его ультрасовременная архитектура удачно сочеталась со старомодной роскошью и уютом. Даже казино были другими — более просторными, светлыми, укомплектованными молодыми, привлекательными распорядителями, менеджерами, крупье и хостесс-персоналом. Отель окружали пышные цветущие лужайки и тенистые сады, в которых росли деревья и кустарники экзотических пород. Высокие пальмы были высажены и вокруг трех бассейнов — детского, взрослого и общего. В первом имелся огромный, искусно подсвеченный аквариум, в котором резвились яркие тропические рыбы. Второй отличался наличием бара. В третьем были установлены различные водные аттракционы, включая подводные музыкальные установки, «морскую волну» и прочее.

В какой-то момент Лаки пришло в голову, что она могла бы жить в «Ключах» постоянно, поселившись с Ленни в своем пентхаусе. По Лос-Анджелесу она нисколько не скучала, и если бы не Макс, Джино-младший и Леонардо, Лаки так бы и поступила. Увы, дети ограничивают личную свободу родителей, по крайней мере до тех пор, пока младший из них не отправится в колледж, поэтому они с Ленни были вынуждены до поры до времени торчать на одном месте. Впрочем, не на одном… Скоро закончится ремонт их дома в Малибу, и тогда они смогут покинуть душный Бель-Эйр и вернуться на милое сердцу побережье, где им обоим было так хорошо. Впрочем, Вегас Лаки тоже нравился. С ним было связано немало дорогих воспоминаний об отце, о юности и о многом другом. Взять хотя бы ее первый отель «Маджириано» и связанные с ним проблемы. Взятки чиновникам, забастовки рабочих, угрозы конкурентов… И все-таки она сумела построить чертовски хороший отель! А еще в Лас-Вегасе она была с Марко… О, Марко, как же она его любила! Когда он погиб, Вегас надолго потерял для нее все свое очарование, однако она нашла в себе силы вернуться. Теперь у нее был Ленни и был ее отель, и город снова начинал казаться ей волнующим и прекрасным.

Размышления Лаки были прерваны звонком Винес, которая сообщила, что они с Билли только что приехали и что здесь ей все ужасно нравится.

— Наш номер — просто чудо! — заявила она, даже не поздоровавшись. — И ты тоже чудо, раз сумела сотворить такую красоту!

— Пожалуй, кое-какие способности у меня есть, — скромно согласилась Лаки. — Как вы добрались? Как тебе поездка в автобусе?

— Потрясно! — ответила Винес, причем похоже было, что она говорит это от души. — Большую часть времени мы провели в постели, и знаешь, что я тебе скажу? Путешествовать так очень приятно.

— Ну, Винес, ты безнадежна! — рассмеялась Лаки.

— Когда у тебя молодой любовник, нельзя допускать, чтобы у него появлялось свободное время.

— И тебе, я думаю, это прекрасно удалось.

— Кстати, знаешь последнюю новость? Алекс и Билли помирились. Во всяком случае, они разговаривают друг с другом, так что, я думаю — больше они драться не будут.

— Рада это слышать. Мне не нравится, когда двое взрослых мужчин бьют друг друга по лицу.

— Мне тоже не нравится. А главное, никому это не принесло пользы.

— Ладно, устраивайтесь, — сказала Лаки. — А часов в восемь давайте-ка соберемся у нас и немного выпьем. Я пришлю кого-нибудь, чтобы вас проводили.

— Разве мы с вами не на одном этаже?

— Нет. Вы в апартаментах, а мы — в одном из пентхаусов.

— Ладно, договорились. В восемь мы будем у вас, а после ужина Билли хотел сыграть в рулетку.

— Только не в моем отеле. Если он проиграет, я буду чувствовать себя неловко. Кроме того, наши казино официально откроются только завтра вечером.

— Куда в таком случае ты посоветовала бы ему пойти?

— Мы можем поужинать здесь, а потом перейти в «Кавендиш». Нет, я вовсе не собираюсь проверять, чем живут конкуренты. Мы просто пойдем туда — и все.

— Разве между отелевладельцами нет соперничества? — удивилась Винес.

— Пусть это тебя не беспокоит, — отмахнулась Лаки. — Я, во всяком случае, не собираюсь ни с кем соперничать.

Скоро приехал и Ленни. Он принял душ, потом они с Лаки занялись любовью и долго лежали на кровати в приятной истоме, глядя в потолок, где находился световой люк с автоматическими жалюзи, закрывавшимися и открывавшимися при помощи специальной кнопки. Сейчас жалюзи были открыты, и они могли любоваться бездонным небесным пространством.

Первым заговорил Ленни.

— Черт побери, Лаки, должен сказать честно: если уж ты за что-то берешься…

— Прекрати говорить мне комплименты, — отозвалась она. — Иначе я зазнаюсь и стану просто невыносимой.

— Только не ты, дорогая. Кстати, когда приезжает Джино?

— Все гости приезжают завтра утром.

— Волнуешься?

— Конечно.

— А во сколько начнется торжественная часть?

— Прием назначен на шесть, потом все перейдут в концертный зал, где состоится показ мод и шоу Винес. Ну а завершит праздник грандиозный фейерверк. Кстати, я тебе не говорила? Мне удалось достать «Звездный дождь», это потрясающий итальянский фейерверк. Ничего прекраснее я в жизни не видела!

— А я видел! Тебя. — Ленни провел рукой по ее волосам. — Похоже, я все-таки вытащил в жизни счастливый билет.

— То же самое я могу сказать и о себе, — ответила Лаки.

* * *

Билли и Винес появились ровно без одной минуты восемь.

— Боже мой!.. — воскликнула Винес, разглядывая великолепный пентхаус Лаки. — Это же просто сказка! Я должна купить себе точно такой же — и немедленно. А ты, Билли, как думаешь?

— О таком жилище можно только мечтать, — согласился Билли, переходя из комнаты в комнату. Особенно сильное впечатление произвел на него кабинет Ленни. — Ты действительно хочешь, чтобы я купил тебе такой же пентхаус, как у Лаки?

— Не знаю, можешь ли ты себе это позволить, — поддразнила его Винес. — Сначала тебе придется сняться еще в трех-четырех блокбастерах, которые делает Алекс.

— Не смешно.

Винес улыбнулась.

— У меня есть идея получше, — сказала она. — Давай купим пентхаус напополам, хорошо?

— Мне это не нравится, — сказал Ленни, подавая гостям мартини.

— Почему? — удивилась Винес. Она была на редкость хороша с распущенными по плечам светлыми волосами и в коротком серебристом платье от Роберто Кавалли. — Почему, Ленни?!.

— Он прав, — вмешалась Лаки. Она выглядела роскошно в черном брючном костюме из мягкой тонкой кожи, плотно облегавшем ее стройную фигуру. — Кому в таком случае достанется этот пентхаус, если вы когда-нибудь разбежитесь?

— Почему это мы должны разбежаться? — обиделась Винес. — Как ты вообще могла об этом подумать?!

— В любом случае один пентхаус должен остаться за нами! — поспешил сгладить неловкость Билли. — И неважно, кто из нас его купит.

— Должна заметить, что пентхаусов осталось всего два, — сказала Лаки. — Один из них собирается приобрести Бриджит, а на второй положил глаз Бобби.

— Но ведь я твоя лучшая подруга! — возмутилась Винес. — У меня должно быть преимущество!

— Я говорила тебе о пентхаусах много раз, — напомнила Лаки. — Если бы ты обратила на мои слова хоть капельку внимания, ты могла бы купить любой из них еще на стадии строительства, и тогда комнаты были бы оборудованы в соответствии с твоими пожеланиями.

— Я помню, но я просто не представляла, что это будет такое чудо!

— Как бы там ни было, оставшиеся два пентхауса еще не совсем закончены, и тот, кто их купит, еще может заказывать отделку кухни, ванных комнат и прочего.

— Пожалуй, я все-таки куплю один из них Винес в качестве подарка, — великодушно предложил Билли.

— Молодец, так и надо, — одобрила Лаки. — Но должна тебя предупредить — он стоит довольно дорого. Минимальная цена — двенадцать миллионов долларов.

— Черт побери! — вырвалось у Билли. — Ты что, шутишь?!

— Напротив, я абсолютно серьезна.

— Похоже, я так и не получу свой подарок, — заметила Винес с грустной улыбкой. — Мой бойфренд оказался скрягой.

— Да брось ты! — ответил Билли. — Даже ты должна признать — это действительно дорого!

— А сколько ты получил за свой последний фильм? — осведомилась Винес, незаметно подмигивая Лаки.

— Не так много, как хотелось бы, — огрызнулся он, от души надеясь, что Винес говорит несерьезно.

— Да хватит вам ссориться из-за миллионов, — рассмеялась Лаки. — Пойдемте лучше поужинаем.

73

Когда Луис ушел, Ирма спокойно уснула. Из-за Оливера Стентона она тоже больше не беспокоилась. Переспав с ним, она совершила ошибку, которая, к счастью, осталась в прошлом. Оливер больше не звонил, и она надеялась, что он вернулся к себе в Лос-Анджелес. То, что в самолете они оказались в соседних креслах, было, скорее всего, чистой воды совпадением и не имело никакого отношения к его службе в Управлении по борьбе с наркотиками. Сейчас Ирма сожалела, что вообще согласилась с ним встретиться, но ведь тогда она думала, что скоро уйдет от Энтони. Не могла же она предвидеть, что ее муж вдруг так изменится. Новый Энтони определенно заслуживал того, чтобы дать ему шанс. Сегодня он держал себя с ней совсем не так, как обычно, и Ирма чувствовала себя потрясенной до глубины души.

Что же случилось? — гадала она. Что заставило Энтони измениться так неожиданно и сильно? Щедрость и внимательность никогда не были его сильными сторонами. Быть может, его любовницы устроили что-то вроде забастовки, и он вспомнил, что дома у него есть жена? Что ж, тем лучше, подумала Ирма. В конце концов, они были просто любовницами, тогда как она была миссис Энтони Бонар. Это должно было что-то значить и, по-видимому, значило довольно многое, поскольку сегодня она получила от мужа серьги с бриллиантами за сто тысяч долларов.

Немного успокоившись, Ирма подумала, как было бы здорово, если бы ей удалось уговорить мужа изменить свои сексуальные привычки. Энтони зачастую действовал слишком быстро и грубо, и теперь, когда Ирма наконец познала вкус настоящей любовной игры, ей было бы трудно мириться с его неистовым агрессивным напором.

Луис был непревзойденным любовником, но, к сожалению, этим его достоинства и исчерпывались. Неграмотный мексиканец, да еще имеющий дома беременную жену, был неподходящим партнером для ее сексуальных эскапад. Нет, прошедший вечер был последним, это решено. Больше подобное не повторится.

Когда Ирма уснула, бриллиантовые сережки лежали на ночном столике рядом с ее кроватью, и, проснувшись на следующее утро, она первым делом снова взяла их в руки, чтобы полюбоваться подарком. Еще никогда у нее не было таких красивых и дорогих украшений.

Завтрак Марта подала ей в постель.

— Какой сегодня замечательный день! — сказала Ирма и улыбнулась кухарке.

Та в ответ только кивнула. Марта видела, что накануне вечером сеньора снова привела в дом Луиса, видела, что садовник поднялся за госпожой в ее спальню. Ушел он только спустя несколько часов, и Марте это очень не понравилось. Она даже хотела рассказать обо всем жене Луиса, но тогда он наверняка потерял бы работу, а его семья постоянно нуждалась в деньгах.

Нет, решила Марта, ничего она предпринимать не будет. В ее положении промолчать было самым разумным и самым безопасным.

Все же она не утерпела и поделилась своими подозрениями со своей сестрой Розой, которая служила на вилле Бонаров в Акапулько.

«Ну, то, что делает сеньора, — сущая ерунда по сравнению с тем, что вытворяет сам сеньор! — ответила Роза, когда Марта рассказала о сложившейся ситуации. — У него полно любовниц во всех городах, в которых он бывает. Я даже рада, что сеньора наставила ему рога. Так ему и надо, козлу!»

«Я больше беспокоюсь о Луисе, — возразила Марта. — Он может попасть в беду. Луис — добрый мальчик, к тому же у него тяжело больна мать, а жена вот-вот родит».

«Ну и что? — ответила Роза. — Если бы мне взбрело в голову переспать с кем-то, кроме моего мужа, я бы тоже выбрала парня помоложе».

«Даже если этот парень женат?..» — Марта неодобрительно фыркнула.

«А что тут такого? Мужчина сам решает, с кем ему спать. Кроме того, я отлично понимаю сеньору. Сеньор Бонар — настоящая свинья. Он третирует жену, лапает меня на глазах у своих гостей и грозит, что уволит. Ему-то кажется, будто это смешно! Я терпеть его не могу, ублюдка!»

«Почему же ты не уволишься, Роза?» — спросила Марта.

«А ты почему?..» — сердито огрызнулась сестра.

Увы, обе знали, что без денег Бонара им не прожить, и это делало дальнейший спор бессмысленным.

Ирма ничего не знала об этом разговоре. Лениво просматривая утреннюю газету, она съела свой омлет с тостами и, запив соком, выбралась из постели. Интересно, подумалось ей, заметила Марта лежащие на столике серьги? Пожалуй, лучше их убрать — не стоит вводить прислугу в искушение.

Потом она вспомнила, что Энтони обещал взять ее с собой в Вегас, и улыбнулась довольной улыбкой. Вот уже несколько лет они никуда не ездили вместе. Похоже, Энтони действительно решил начать все сначала, устроив ей второй медовый месяц.

И, все еще улыбаясь, она отправилась в ванную комнату.

Когда спустя некоторое время Энтони позвонил, Ирма совсем не удивилась. Она ждала этого звонка.

— Мне ужасно нравятся мои новые сережки! — сообщила она ему кокетливо. — Теперь я жду только подходящего случая, чтобы их надеть.

— Я еще не уехал, — сообщил ей Энтони. — Пришлось задержаться в Мехико-Сити.

— Почему? Что случилось?!

— Какие-то проблемы с самолетом. Мне не хотелось тебя беспокоить, поэтому я заночевал в отеле.

— Ты бы нисколько меня не побеспокоил, — проговорила Ирма, но голос ее невольно дрогнул при мысли о том, что могло случиться, если бы Энтони в самом деле вернулся и застал ее в постели с Луисом.

— Ну ладно… Короче говоря, я по-прежнему не знаю, когда я вылечу, поэтому я решил еще раз пообедать с тобой в городе. А потом, если хочешь, я отведу тебя в тот же ювелирный магазин и куплю тебе что-нибудь еще. Как тебе мой план, нравится?

— Еще бы!.. — вырвалось у Ирмы. — То есть если ты действительно этого хочешь, — спохватилась она.

— В таком случае я сейчас пришлю за тобой машину.

— А как начет Лас-Вегаса? — с надеждой спросила Ирма. — Ты возьмешь меня с собой? Не беспокойся, я могу собраться очень быстро.

— Похоже, это неплохая идея, — проговорил Энтони после небольшой паузы. — О’кей, так и сделаем. Можешь собираться, только ради всего святого — не бери с собой много вещей. Одной сумки будет достаточно.

— Но если мы пойдем на открытие этого отеля, мне нужно будет одеться как следует.

— Ерунда, купишь себе что-нибудь подходящее на месте. Только не забудь свои сережки, о’кей?

— Ни за что не забуду!

— В таком случае до встречи.

Энтони дал отбой и вызвал к себе в кабинет Гриля.

— Да, босс?

— Можешь отправляться прямо сейчас. Только позаботься, чтобы машина, которую я отправил за женой, задержалась на пути сюда.

— Хорошо, босс.

— И не копайся, понял?

— Не беспокойтесь, босс. — На протяжении всего разговора широкое лицо громилы не выражало никаких эмоций. Энтони жестом отпустил его, а сам подпер руками голову и задумался. Интересно, что он сделает, если Гриль привезет неопровержимые улики?

Похоже, кому-то придется умереть.

В этом он был уверен.

74

Похороны Пенелопы Уитфилд-Симмонс прошли с большой помпой. Попрощаться с ней приехало в Пасадену больше ста человек. Распоряжался всем Генри Уитфилд-Симмонс — единственный сын и наследник покойной.

Во время прощания Генри стоял в первом ряду, низко опустив голову. Его лицо сохраняло скорбное выражение до самого конца церемонии, когда присутствующие начали по очереди подходить к нему, чтобы принести свои соболезнования. Большинство женщин он знал. Это были подруги матери — скучные старые сплетницы, которыми она окружила себя после смерти мужа. Пока Пенелопа была жива, эти вороны презрительно игнорировали Генри, а если и замечали, то только для того, чтобы посмеяться над ним вместе с его матерью, однако теперь, когда он унаследовал все огромное состояние Уитфилд-Симмонсов, их отношение к нему разительно изменилось и стало слащаво-подобострастным.

— Мне очень жаль, дорогой, — сказала одна из дам, сжимая его руку высохшими пальцами, и в самом деле напоминавшими воронью лапу. — Бедная Пенни! Как же ты без нее? Что ты теперь будешь делать?

«Буду веселиться, — мысленно ответил Генри. — Буду счастливым и богатым».

— Постараюсь как-нибудь справиться, — ответил он и добавил: — Но мне, конечно, будет очень, очень не хватать мамы. Как и всем нам.

— Как я тебя понимаю! — воскликнула другая старая карга и слегка потрепала его по щеке, словно он был комнатной собачкой. — Твоя мать просто обожала тебя. С нами она только о тебе и говорила!

«Могу себе представить», — мрачно подумал Генри, а вслух сказал:

— В самом деле?

— Ну конечно! — продолжала та. — Она очень беспокоилась, что у тебя до сих пор нет девушки. Я была очень рада, когда на прошлой неделе она позвонила мне и сказала, что ты наконец встретил кого-то, кто тебе понравился.

— Да, — кивнул Генри. — Я действительно познакомился с одной очень хорошей девушкой. Жаль, что я так и не успел познакомить ее с мамой.

— Это просто замечательно, Генри, дружочек! — взволнованно проговорила старая перечница, заранее предвкушая, как она сообщит потрясающую новость остальным. — Пенелопе очень хотелось, чтобы ты женился на девушке своего круга и завел детишек. А я позволю себе добавить, что семейные хлопоты помогут тебе справиться с той трагической потерей, которую мы все…

— В свое время это обязательно случится, — пообещал Генри, думая о том, какие очаровательные дети могут быть у них с Марией. — Если у нас родится дочь, мы назовем ее Пенелопой.

— Чудесно! Как это правильно! — Старуха шумно вздохнула, а Генри скорбно склонил голову.

«Еще как правильно!» — подумал он.

Похороны завершились официальным приемом в особняке. Генри ходил среди гостей, и ему казалось, что большинство из них приехали на похороны только за тем, чтобы бесплатно поесть, выпить и посплетничать всласть. Правда, кое-кто все же упоминал о кончине его матери, однако было видно, что все эти люди далеки от того, чтобы оплакивать свою, как они утверждали, «лучшую подругу». Для них похороны были просто еще одним светским мероприятием, на котором непременно нужно присутствовать.

— Она была так молода! — сказала Генри одна из дам и фальшиво вздохнула. — Трудно представить, что она могла просто так взять и умереть!

— Это действительно произошло неожиданно, — согласился Генри. — Вечером мама, как обычно, легла спать и… не проснулась. Врачи сказали — во сне у нее остановилось сердце.

— Как это печально! — вздохнула его собеседница. — Но по крайней мере она не страдала!

Потом к Генри подошел коренастый мужчина в дорогом костюме и роговых очках. Это был личный адвокат Пенелопы Уитфилд-Симмонс.

— Нам с вами нужно о многом поговорить, молодой человек, — с важным видом начал он. — Дело в том, что я являюсь душеприказчиком вашей покойной матушки и…

— Я в курсе, — перебил Генри. Ему не терпелось перейти к главному, и он поспешил взять быка за рога. — Насколько мне известно, я — единственный наследник, так?

— Ваша матушка вам так сказала?

— Ну конечно. Мы с ней обсуждали и это, и еще много вопросов, включая мой скорый отъезд.

— Разве вы уезжаете?

— Да. Мне предстоит важная поездка, которую я не могу отложить. Мы с мамой договорились, что она выдаст мне значительную сумму наличными, так как мое путешествие будет сопряжено с расходами. Кстати, я уезжаю буквально через пару дней, и поскольку я — единственный наследник, я просил бы вас урегулировать этот вопрос до моего официального вступления в наследство.

— Сколько же обещала вам Пенелопа? — Адвокат пристально посмотрел на него.

— Сто тысяч долларов, — невозмутимо ответил Генри. — И еще — распорядитесь, пожалуйста, чтобы наша компания оформила на мое имя кредитную карточку «Америкэн экспресс». Она понадобится мне во время поездки.

— Куда вы собираетесь, Генри?

— В Европу. Кстати, я решил выставить наш особняк на продажу, так что займитесь, пожалуйста, и этим тоже.

— Вы хотите продать дом вашей матери? — удивился адвокат. — А вы уверены, что действительно этого хотите? Может быть, вам следовало бы обдумать это решение еще раз?

— Мне не нужно ничего обдумывать. Мы с мамой много раз это обсуждали. Ей не хотелось, чтобы я оставался один в доме, где каждая мелочь напоминала бы мне о… Поэтому она настаивала, чтобы в случае ее смерти я продал особняк как можно скорее.

— Еще один вопрос: как долго вы намерены отсутствовать?

— Этого я пока не знаю, но постараюсь держать вас в курсе дела. Кстати, деньги и кредитная карточка нужны мне как можно скорее.

Наконец гости разошлись, и в огромном доме воцарились блаженная тишина и покой. Генри остался один. Эконом с супругой вернулись в свою квартиру над гаражом, а Маркус отправился домой. Но прежде чем он ушел, Генри предупредил старого негра, что скоро отправится в путешествие и ему понадобится машина.

— Приготовь мне «Бентли», Маркус, — распорядился он.

— Вы хотите взять машину миссис Уитфилд-Симмонс? — спросил шофер с таким видом, словно его хозяйка все еще была жива и могла что-то возразить.

— Теперь это моя машина, — отрезал Генри. — Кстати, не забудь залить полный бак, потому что в прошлый раз, когда я ездил на «Вольво», бензин кончился, я встал посреди дороги и в результате опоздал в… в общем, куда мне было нужно. И я считаю, что это твоя вина! Следить, чтобы машины были полностью готовы к поездке, — твоя обязанность, за которую ты получаешь деньги. Все понятно?

Старик кивнул в ответ. Он был поражен резким, начальственным тоном, который появился у Генри буквально за одну ночь.

— Да, мастер Генри, — пробормотал он.

— Иди работай. И имей в виду — лентяи мне не нужны.

Вернувшись в особняк, Генри еще некоторое время бродил по коридорам, заглядывая в комнаты. Только сейчас ему пришло в голову, что во всем доме он знал только собственную спальню да кухню, в которой на протяжении многих лет завтракал, обедал и ужинал. Теперь ему можно было войти в любую комнату, взять в руки любую вещь. «Положи на место! Не трогай! — вечно твердила ему мать. — Ты такой неловкий, ты можешь это сломать». Но вот ее не стало, все ее драгоценные безделушки достались ему, и он может сделать с ними все, что захочется.

Но Генри не стал ничего крушить и ломать. Зайдя в спальню матери, он сел на кровать и еще раз перечитал помещенный в «Таймс» некролог. Потом аккуратно вырезал его и убрал в бумажник, но в мозгу его все еще звучали только что прочитанные слова:

«…Тяжелую утрату… миссис Пенелопа Уитфилд-Симмонс… скоропостижно…»

Наконец-то она умерла!

И она сама была в этом виновата.

75

— Ничего себе! — присвистнул Туз. — Ты мне не говорила, что живешь в самом настоящем дворце!

— А это и не наш. Мы его снимаем, — небрежно ответила Макс, встречая его в дверях. — Просто сейчас наш дом в Малибу на ремонте.

— Снимаете?.. — Туз только головой покачал. — Такую громадину? Сколько же вас здесь?

Макс предпочла пропустить вопрос мимо ушей.

— Ну, проходи, раз приехал, — сказала она, притворяясь невозмутимой, хотя на самом деле была ужасно рада его видеть.

— Ни за что бы не приехал, если бы знал, что тут… такое, — ответил он.

— Приехал бы, — уверенно сказала Макс.

— Почему? — удивился Туз.

— Потому что тебе очень хотелось снова меня увидеть, — поддразнила она.

— А самомнения, я погляжу, тебе не занимать, — заметил Туз и широко улыбнулся.

— Да уж, — согласилась Макс, хотя и не очень отчетливо представляла себе, что такое самомнение. — Ну идем же!.. — С этими словами она взяла его за руку и ввела в просторную прихожую.

— Такое впечатление, что я — в вестибюле отеля «Хилтон», — пошутил Туз, оглядываясь по сторонам.

— Хорошо, что мама тебя не слышит, — засмеялась Макс. — Она бы тебе показала «отель»!

— И где сейчас эта женщина-дракон? Разве она не дома?

— Если бы она узнала, как ты ее назвал, она бы тебя точно убила. К счастью, мамы нет дома. Она сейчас в Вегасе, ждет нас.

— Ты хочешь сказать — я должен с ней познакомиться?

— Ну конечно! — воскликнула Макс, не выпуская его руки. — А что тут такого? Ничего особенного. Идем наверх, я провожу тебя в твою комнату.

— Мою комнату? — удивился Туз. — Я думал, мы сразу поедем в Вегас.

— Мы отправимся туда завтра утром, — объяснила Макс. — А сегодня вечером я хотела показать тебе Лос-Анджелес.

— Но ведь мы договаривались…

— Я знаю, просто первоначальный план немного изменился, к тому же у Гарри — новая машина, и…

— Кто такой Гарри? — перебил Туз.

Макс улыбнулась:

— Я тебе про него рассказывала. Он — гей и мой друг. Надеюсь, ты не имеешь ничего против?

— Почему я должен быть против?

— Не знаю. Мне показалось — я должна тебя предупредить.

— Думаешь, он будет ко мне приставать?

— Что, испугался? — Макс рассмеялась.

— Дрожу от страха, — парировал Туз.

— Гарри и моя подруга Куки придут чуть позже, тогда я тебя с ними и познакомлю, — сказала она, открывая дверь гостевой комнаты.

— А эта Куки — она, наверное, тоже придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации?

— Прекрати! — рассмеялась Макс. — Нет, она самая натуральная натуралка. Смотри, вот твоя комната.

— Я что, должен здесь спать? — удивился Туз, ставя на пол свою дорожную сумку. — Да она больше, чем весь мой дом!

— Не такая уж она и большая. Кстати, ты захватил смокинг?

— Разве я похож на чудика, который напяливает смокинг при каждом удобном и неудобном случае? — Туз удивленно посмотрел на нее.

— Нет, — ответила она, не в силах оторвать от него взгляд. — Но ведь я говорила тебе, что мы идем на официальный прием!

— Говорила. Поэтому я привез костюм и галстук, но смокинга у меня нет — уж извини.

— Ничего страшного. Можно будет взять для тебя смокинг напрокат.

— Нет уж, спасибо.

— Почему ты отказываешься?

— Не хочу быть похожим на пингвина.

Макс не сдержалась и прыснула.

— Ты, наверное, проголодался? — спросила она.

— Есть немного, — признался Туз.

— Тогда идем скорее на кухню.

Внизу Макс попросила Филиппа приготовить им сок и сэндвичи, а сама повела Туза к бассейну.

— Такие дома, как ваш, я видел только в кино, — признался он. — Он такой огромный, и в нем все есть.

— Наш дом в Малибу еще лучше, — похвасталась Макс. — Он, правда, не такой большой, зато уютный, к тому же там рядом океан. Я люблю океан, а ты?

Пока они болтали, Филипп принес сэндвичи с сыром и помидорами, а также несколько бутылок охлажденной газировки.

— Да ты, как я погляжу, неплохо устроилась, — заметил Туз, откусывая кусок. — Я бы согласился пожить такой жизнью этак с недельку.

— Почему только с недельку? — удивилась Макс.

— Потому что это скучно.

— Грабить банки, конечно, веселее, — улыбнулась она и, не в силах удержаться, спросила: — А как поживает твоя девушка? Ну та, из «Кей-Марта»…

Туз бросил на нее испытующий взгляд.

— Неужели ты думаешь, я приехал бы к тебе сегодня, если бы мы до сих пор были вместе?

— Ну, не знаю… — Макс бросила на него быстрей взгляд. — Ты хочешь сказать — вы расстались?

Она пыталась говорить небрежно, но в ее голосе звучал явный интерес, который ей не удалось скрыть. Почему-то Макс казалось — от того, что ответит Туз, зависит очень многое.

— Именно это я и хочу сказать. — Туз кивнул.

— А почему? Что-нибудь случилось?

— Случилось. Она меня бросила.

— Она бросила тебя? — переспросила Макс. — Не может быть!

— Очень даже может.

— Но почему?! Что случилось?

— В тот вечер, когда нас с тобой похитил Большой Псих, мы должны были встретиться. Когда я не появился в назначенное время, она до того обиделась, что отправилась на вечеринку к одному из моих друзей.

— Как это нехорошо с ее стороны… — лицемерно пробормотала Макс, хотя на самом деле была на седьмом небе от счастья.

— Это еще не все. На вечеринке они напились и переспали друг с другом. Когда я узнал об этом, настал мой черед обижаться, так что… В общем, на этом все и закончилось. Можно сказать, что мы бросили друг друга.

Макс очень хотелось задать ему еще много вопросов, но она решила, что будет гораздо круче, если Туз подумает, будто ее это ни капельки не интересует.

— Ну а как твои дела? — в свою очередь, спросил Туз, ловко вскрывая банку с колой. — У тебя, кажется, есть бойфренд…

— Нет! То есть да… В общем, мы расстались, — пробормотала Макс, которая плохо помнила, что она соврала Тузу про своего бойфренда в последний раз.

— И кто кого бросил?

— А как ты думаешь?

— Ты, наверное?

— Я. Я встретила его с другой девчонкой, ну и пришлось его послать.

— Мы с тобой два сапога пара, как я погляжу, — заметил Туз, качая головой.

— Ты и в самом деле думаешь, что мы друг другу подходим? — обрадовалась Макс.

— Нет, я думаю, что мы с тобой — два человека, которые вместе выбрались из сложной ситуации и подружились, — ответил он.

— Это так, но…

— Послушай, Макс, я ведь помню, сколько тебе лет, так что давай больше не будем говорить на эту тему, хорошо?

— А при чем тут мой возраст? — возмутилась она.

— Тебе шестнадцать лет, Макс. Я здесь только как твой друг, и точка.

— О господи! — проговорила Макс, картинно закатывая глаза. — А я-то, дура, вообразила, будто ты специально примчался сюда из Биг-Беар, чтобы насладиться моим юным телом!

— Я приехал, потому что мне хотелось немного отдохнуть, — сказал Туз.

— Вот как? Разве ты не хотел увидеться со мной? — разочарованно протянула она.

— Конечно, мне очень хотелось увидеться с тобой, — заверил он с самым серьезным видом. — И заодно получить с тебя те двадцать долларов, которые я когда-то тебе одолжил.

— Не думай, пожалуйста, что я собиралась их зажилить, — возмутилась Макс и, сунув руку в карман джинсов, достала две бумажки. — Вот, пожалуйста. Как видишь, я их приготовила заранее.

— Да я просто тебя подкалывал. — Туз улыбнулся, и она сразу простила ему все его дурацкие шутки.

Часа через полтора они встретились с Гарри и Куки у «Сырного дворца» в Беверли-Хиллз. Куки сразу оценила нового приятеля Макс.

— Не парень, а «смерть девчонкам»!.. — потихоньку шепнула она подруге, когда Туз отвернулся.

— Туз недавно расстался со своей девушкой, — объявила Макс, когда они сели за столик.

— Как это удачно, — заметил Гарри, который выглядел намного бледнее, чем обычно. — Теперь никто не помешает вам спокойно перепихнуться.

Макс бросила на него яростный взгляд, который, впрочем, пропал втуне. Похоже, Гарри все-таки накурился и теперь «не всасывал», как говорили у Макс в школе.

— Мой па тоже летит завтра в Вегас, — сказала Куки, заказывая себе диетическую колу. — У него собственный самолет, так что, если нам не захочется ехать в машине, мы можем отправиться с ним. Что скажете?..

— Мне казалось — мы планировали испытать мою новую тачку, — оживился Гарри. — У нее форсированный двигатель, и у меня руки чешутся проверить, на что она способна.

— А ты что скажешь? — Макс повернулась к Тузу. — Ты хочешь лететь на самолете или ехать на машине?

— Даже не знаю, — пожал плечами Туз. Он чувствовал себя не в своей тарелке и уже несколько раз спрашивал себя, что он делает в компании этих избалованных богатых подростков, с которыми у него не было ничего общего. — Частные самолеты, новые машины… Я как-то не привык ко всему этому.

— Придется привыкнуть, раз вы с Макс собираетесь встречаться, — проговорил Гарри, просматривая меню.

— Мы вовсе не собираемся встречаться! — возмутилась Макс, бросая на приятеля свирепый взгляд. Интересно все-таки, что с ним такое? Гарри довольно часто вел себя как последняя задница, но подобного она за ним не помнила.

— Да, — подтвердил Туз. — Мы с Макс просто друзья.

— Пра-а-авда?.. — протянула Куки, и Макс захотелось заткнуть ей рот салфеткой.

— Разве Макс не рассказывала, что с нами случилось? — удивился Туз. — Это была не очень-то приятная история.

— Я бы сказала — жуткая история, — поправила Куки. — А ведь я говорила Макс, что в Интернете полно всяких психопатов, но она не захотела меня слушать. Она у нас вообще никого не слушает и всегда поступает по-своему.

— Прекрати говорить обо мне так, словно меня здесь нет! — одернула подругу Макс.

— Я хотел даже заявить в полицию, — сказал Туз, — но Макс мне не позволила.

— Молодец, послушный мальчик, — насмешливо буркнул Гарри. — Так всегда и поступай. Тем, кто не спорит с нашей красоткой, рано или поздно что-нибудь да обламывается… Макс просто обожает командовать!

— Лучше заткнись, Гарри, — предупредила Макс. — Что с тобой сегодня?!

— Ничего, — коротко ответил он и снова погрузился в чтение меню.

— Макс говорила нам, что ты вел себя как настоящий супергерой, — сказала Куки. — По ее словам, именно ты вытащил ее из этого кошмарного дома.

— Я сделал только то, что должен был сделать, — ответил Туз, и Гарри, на мгновение высунувшись из-за карточки меню, сделал такое лицо, будто его тошнит.

За ужином Макс узнала о Тузе много интересного. Он не курил, не употреблял наркотиков и каждое воскресенье ходил с братом в церковь. Иными словами, он был совершенно не похож на большинство ее сверстников, и Макс чувствовала, что с каждой минутой влюбляется в него все больше и больше. Когда после ресторана они отправились в клуб, куда Гарри обещал их провести, голова у нее даже слегка кружилась, и это было отнюдь не неприятно.

Но у клуба случился конфуз. На улице стояла целая очередь ожидавших возможности войти, однако Гарри, не замечая никого вокруг, прямиком направился к двери. Увы, охранник завернул его, даже не спрашивая удостоверения личности. Сколько ни возмущался Гарри, сколько ни тряс у него перед носом пачкой стодолларовых купюр — все было напрасно. Вход в клуб несовершеннолетним был воспрещен, и точка. Но Гарри, к сожалению, не мог или не желал этого понять и продолжал размахивать деньгами.

— Это может плохо кончиться, — шепнул Туз, беря Макс за руку. — Давай смываться отсюда.

— Пожалуй, ты прав, — так же шепотом ответила она и подтолкнула локтем Куки. Та поняла ее с полуслова и, схватив Гарри за руку, оттащила от входа в клуб. Общими усилиями они кое-как запихнули Гарри в машину, но на этом проблемы не закончились.

— Давай я поведу, — предложил Туз.

— Еще чего! — возмутился Гарри. — Это моя машина.

— Не стоит водить под кайфом, — покачал головой Туз.

— Мое дело, — огрызнулся тот, глядя на него исподлобья.

«Так я и знала!.. — подумала Макс. — Теперь понятно, почему Гарри ведет себя словно последняя задница. Туз прав. Этот идиот накурился до того, что уже ничего не соображает».

— В общем, так, — сказал Туз довольно резким тоном. — Либо я сяду за руль, либо мы все поедем в такси.

— Валяйте! — осклабился Гарри.

— Слушай, Гарри, успокойся, а?.. — Куки встала между ними. — Пусть Туз поведет, ладно? Тебе что, жалко?

— Не жалко, просто я хочу сам управлять своей машиной! — заорал Гарри. — А если вам не нравится, можете отваливать!

— Просто не представляю, что с ним такое, — шепнула Макс Тузу. — Обычно он совсем другой.

— Вот что… — Туз немного помолчал. — Я понимаю, что он — твой приятель и все такое, только никто из нас сегодня с ним в машину не сядет.

— Но Куки…

— И Куки тоже не следует с ним ехать. Скажи ей.

— Едем с нами, Куки, — предложила Макс.

Девочка немного подумала.

— Пожалуй, я все-таки останусь с Гарри, — решила она. — Он, конечно, немного под балдой, но не сильно. А вы поезжайте… Увидимся утром.

— Ты извини его, пожалуйста, — сказала Макс, когда они с Тузом зашагали по бульвару прочь. — Гарри неплохой парень, только сегодня на него что-то нашло. А ведь я его просила!.. — с досадой добавила она.

— И это — твои лучшие друзья? — спросил Туз. В его голосе Макс почудилась насмешка, и она слегка покраснела.

— Вообще-то они оба — хорошие ребята, — возразила она. — Просто в последнее время Гарри и Куки слишком увлеклись этой новой модой — накуриться и балдеть. Лично мне это никогда не нравилось. Я предпочитаю развлекаться по-другому.

— Рад это слышать, — сухо сказал Туз. — Когда мне было шестнадцать, я тоже через это прошел, однако я никогда не садился за руль под кайфом. Откровенно сказать, у меня и машины-то не было.

— Моя мама считает, что наркотики принимают только слабаки и неудачники. Это — одна из немногих вещей, в которых мы полностью согласны друг с другом.

Туз взял ее за руку, и Макс, оглядевшись, увидела нескольких подозрительного вида парней, которые развязной походочкой двигались им навстречу. Но с Тузом ей было почему-то совсем не страшно. Его рука была сильной и теплой, она дарила спокойствие, и Макс это очень нравилось.

— Я очень рада, что ты приехал, — шепнула она.

Подозрительные парни прошли мимо, и Туз проводил их взглядом.

— Пожалуй, нам не стоит ехать с Гарри и завтра, — проговорил он, возвращаясь к прерванному разговору. — Мне кажется, будет лучше, если мы отправимся в Вегас на машине моего брата.

— Почему? — удивилась Макс.

— Потому что твой приятель не отдает себе отчета в своих поступках, и я не хочу быть рядом, когда он во что-нибудь врежется.

— Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — спросила она.

— Может быть, но с наркошами подобные вещи случаются сплошь и рядом.

— Гарри не наркоман, просто сейчас у него трудное время. Его отец какой-то там магнат, а мать — сектантка из «Заново рожденных». Недавно они развелись, причем скандал был такой, что о нем писали буквально все газеты. Все это очень сильно подействовало на Гарри. Кроме того, он никак не определится со своей гомосексуальностью, и это тоже его нервирует. А вообще-то он парень неплохой, да и Куки тоже… Мы знаем друг друга лет с пяти.

— Я все понимаю и нисколько его не осуждаю, но и ты пойми: нельзя садиться в машину с человеком, который выпил или принял наркотик.

— О’кей, мы поедем в твоем пикапе. А Куки пусть едет с Гарри или летит с отцом.

— А отец Куки — он кто?

— Знаменитый певец и музыкант, он работает в стиле соул. Да ты наверняка о нем слышал — его зовут Джеральд М.

— Нет. — Туз покачал головой. — Никогда.

— Слушай, где ты вообще живешь, если никогда не слышал о Джеральде М?

— Когда ты так говоришь, — ответил Туз, — ты становишься похожа на молодых снобов из Беверли-Хиллз, чьим родителям посчастливилось прославиться и разбогатеть.

— Я не сноб… не снобка, — обиделась Макс. — Что касается родителей, то… Если бы ты познакомился с моим дедом, он бы тебе наверняка понравился. Джино — он клевый. Когда-то он построил в Вегасе несколько превосходных отелей, но сейчас отошел от дел. Недавно ему стукнуло девяносто пять, но, несмотря на это, Джино по-прежнему бодр и полон сил. Это на его день рождения я не попала, и из-за этого мать на меня здорово разозлилась.

— Ну, с дедом понятно. А твои родители — какие они?

— О, папа у меня просто отличный. Он начинал как статист в комедиях, потом стал кинозвездой, а теперь сам пишет сценарии и снимает фильмы.

Туз кивнул:

— Я знаю. Ленни Голден. Читал про него в Интернете.

— В Интернете?

— Да. Воспользовался компьютером брата.

— Значит, у вас в доме все-таки есть электронная почта! Почему же ты не дал мне свой адрес?

— Макс, — сказал Туз, бросая на нее еще один пристальный взгляд, — я не сказал тебе не только свой адрес, но и много чего еще…

— Чего например?

— Ты все узнаешь, но позже. Если, конечно, захочешь со мной дружить.

76

Гриль превзошел самого себя, демонстрируя чудеса оперативности. Чтобы добраться от офиса до особняка и вернуться, нужно было полтора часа, но он уложился минут за сорок. Войдя в кабинет босса, Гриль протянул ему крошечную цифровую камеру, которую он установил в хозяйской спальне днем ранее.

— Ты предупредил шофера, чтобы он задержался в пути, когда повезет мою жену? — спросил Энтони.

Гриль кивнул.

— В таком случае можешь идти. И скажи секретарше, чтобы никого ко мне не пускала. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

— Хорошо, босс, — сказал Гриль и вышел.

Энтони подсоединил камеру к компьютеру и включил. Он еще не знал, что находится в памяти этого сложного электронного устройства. Запись должна была либо подтвердить слова Сезара, либо опровергнуть. В этом последнем случае лжеца ждало увольнение, но прежде охранника следовало примерно наказать.

Энтони промотал вперед кадры, на которых была запечатлена пустая спальня, и остановился, только когда на экране монитора появилась Ирма. Он отчетливо видел, как она вошла в комнату и почти сразу бросилась к окну.

Что она там делала? На что уставилась?

Этого Энтони не знал.

Простояв у окна пару минут, Ирма вышла.

Он еще раз промотал пустые кадры и пустил запись с нормальной скоростью, когда спустя какое-то время в комнате снова появилась Ирма. На этот раз она была не одна. С ней в спальню вошел мужчина.

Увидев его, Энтони резко выпрямился и замер, пораженный. Что эта сука себе позволяет? Какого черта она привела мужчину в их спальню?!

Ирма на экране заперла входную дверь. Заперла на задвижку!

Подавшись вперед, чтобы не пропустить ни слова, Энтони слушал, как его жена заговорила с мужчиной. Сначала он не услышал ничего, поэтому пришлось прибавить звук и отмотать запись немного назад, чтобы не пропустить ни слова.

«О, Луис! — сказала Ирма. — Что с тобой, милый?!»

«Извинить, сеньора…» — пробормотал мужчина, глядя в сторону.

«Не называй меня сеньорой, — сказала она. — Меня зовут Ирма, и тебе это известно!»

«Хорошо, Ирма», — ответил мужчина.

Энтони нажал «паузу» и перемотал эпизод на начало, чтобы убедиться — он все расслышал правильно.

«Почему ты не сказал мне, что женат и что у тебя будет ребенок?..» — спросила Ирма.

Мужчина пожал плечами и отвернулся, но тут же снова посмотрел на нее и привычным движением, от которого Энтони едва не хватил удар, положил руку на левую грудь Ирмы.

Проклятье!.. Энтони не верил своим глазам. Он и представить не мог, что Ирма посмеет сделать что-то подобное.

Мужчина на экране начал расстегивать пуговицы на ее блузке, потом расстегнул застежку лифчика, обнажив груди.

Энтони изо всех сил старался держать себя в руках, но ярость, сжигавшая его изнутри, вырвалась наружу.

«О, Луис!..» — словно в забытьи простонала Ирма, запрокидывая голову назад. Она словно подставляла себя этому подонку, и Энтони сжал кулаки. Луис — теперь он знал его имя — принялся ласкать соски Ирмы кончиками пальцев, потом наклонился и припал к ним губами.

И Ирма не возражала!

ЕГО ЖЕНА НЕ ВОЗРАЖАЛА!

— Гребаный сукин сын! — завопил Энтони, и его лицо побагровело от ярости. — Шлюха, мерзавка, дрянь!

Ирма на экране монитора снова произнесла с придыханием имя «Лу-ис». Ублюдок подхватил ее на руки, отнес на кровать и взгромоздился сверху.

Другой мужчина трахал жену Энтони Бонара! А эта дрянь еще и наслаждалась этим!

Энтони почувствовал, как его рот наполняется горечью. И на этой шлюхе он женился, дал ей свое имя, сделал матерью своих детей! Какой позор! Его жена — проститутка, распутная, лживая дрянь!

Резким движением «мыши» он выключил запись, потом наклонился к селектору и велел секретарше вызвать Гриля. Тот, казалось, ожидал за дверью — не прошло и нескольких секунд, как он вошел в кабинет и остановился у стола босса.

— У меня для тебя есть работа, — сказал Энтони. — Займешься ею немедленно. Вот что нужно сделать…

* * *

Водитель доставил Ирму к тому ресторану, где они с Энтони ужинали накануне.

Ирма была раздражена. Дорога до города заняла слишком много времени — главным образом потому, что водитель несколько раз останавливался и куда-то уходил. Он утверждал, что должен выполнить несколько поручений хозяина, но после того как они в третий раз свернули к какому-то офисному зданию, Ирма не выдержала и сказала, что теперь они наверняка опоздают и Энтони ужасно рассердится. В ответ водитель только пожал плечами и повторил то, что она уже слышала: он выполняет приказы босса.

Ирма не сомневалась, что это правда — вряд ли водитель посмел бы заниматься своими делами, рискуя навлечь на себя гнев Энтони, — и все же решила сказать мужу, что не хочет больше ездить с шофером, который относится к ней без должного почтения.

В итоге они опоздали в ресторан почти на двадцать минут, однако Энтони еще не было. Ирма заказала бокал вина и, сев за столик, стала просматривать меню. Прошло еще четверть часа, и Ирма, подозвав метрдотеля, поинтересовалась, не оставлял ли сеньор Бонар каких-нибудь сообщений для своей супруги.

— Нет, сеньора, он ничего не оставлял. Вы будете делать заказ?

Ирма покачала головой. Она не хотела ничего заказывать без Энтони.

Прошло еще минут десять. Не выдержав, Ирма попросила принести телефон, чтобы позвонить Энтони в офис.

Он оказался у себя в кабинете.

— Куда ты пропал? — капризно спросила она. — Я жду тебя уже целый час!

— Извини, пришлось задержаться. Неотложное дело.

— Когда ты приедешь?

— Не знаю. Закажи пока что-нибудь, о’кей?

— Мне бы не хотелось обедать без тебя.

— Я постараюсь закончить поскорее, но если меня все-таки не будет, приезжай ко мне в офис.

— Но мне неловко обедать в ресторане одной. Я отвыкла. Я не хочу!.. — пожаловалась она.

— Извини, но иногда людям приходится делать то, что не хочется, — усмехнулся Энтони. — Это как раз тот случай.

Сегодня его голос звучал значительно холоднее, чем вчера, но Ирма решила, что это как-то связано с бизнесом. Каждый раз, когда Энтони с головой уходил в дела, он начинал держаться отстраненно и разговаривал с ней, цедя слова сквозь стиснутые зубы.

— Но в Вегас-то мы поедем? — спросила она, желая удостовериться, что он не передумал.

— Мне бы хотелось доставить тебе это удовольствие.

— Хорошо, в таком случае я что-нибудь закажу. На твою долю заказывать?

— Наверное, все-таки не стоит, — медленно ответил Энтони. — Давай сделаем так: ты поешь, а потом подъедешь ко мне в офис.

— Может быть, захватить что-нибудь для тебя?

— Нет, — ответил Энтони. — У меня что-то нет аппетита.

Закончив разговор, Ирма заказала салат, мороженое и еще один бокал вина. Вино она пила медленно, маленькими глотками, но Энтони так и не появился. Тогда она попросила счет, расплатилась и уже выходила из ресторана, когда дорогу ей преградил Оливер Стентон.

— Ирма! — воскликнул он радостно. — Что ты здесь делаешь?

— Добрый день, Оливер, — ответила она, мысленно благодаря Бога за то, что Энтони так и не смог приехать в ресторан.

— Я звонил тебе несколько раз, — сказал Оливер обиженно, — но ты мне так и не перезвонила.

— Извини, пожалуйста, — проговорила Ирма, лихорадочно пытаясь придумать какой-то предлог. — Я была… очень занята.

— Поня-атно!.. — протянул он, качая головой. — Ты на меня обиделась. Но почему? Разве я сказал или сделал что-то не то? Лично у меня сложилось впечатление, что у нас все прошло отлично.

— Нет, я нисколько не обиделась, — поспешила заверить его Ирма. — И мне очень понравился вечер, который мы провели вдвоем, но…

— Тогда почему ты не перезвонила?

— Еще перезвоню. — Ирма через силу улыбнулась. — Твой номер у меня есть.

— Обещаешь?

— Конечно, — кивнула она. — Просто с тех пор, как мы с тобой ужинали вместе, кое-что изменилось.

— Вот как? И что же это было?

— Сейчас я не могу тебе рассказать, — сказала Ирма, которой не терпелось поскорее от него отделаться. — Я позвоню, ладно?

Она почти выбежала из ресторана, даже не обернувшись назад. Водитель ждал в машине, Ирма запрыгнула внутрь и бросилась на сиденье.

— В офис сеньора Бонара, — приказала она. — И на этот раз, пожалуйста, без задержек.

— Си, сеньора.

Машина тронулась. Ирма достала из сумочки пудру, блеск для губ и принялась приводить себя в порядок. Встреча с Оливером Стентоном напугала ее. Оказывается, он все еще был здесь, а не вернулся в Штаты, как она подумала. Что, если он снова появится, когда она будет с Энтони? Как она объяснит мужу, откуда знает этого человека?

Войдя в офис Энтони, Ирма обратила внимание на то, что в нем, похоже, не было ни одного человека. Даже секретарша куда-то ушла, поэтому Ирма сразу прошла в кабинет мужа.

Энтони сидел за своим столом и курил дорогую сигару.

— Я думала, ты действительно занят делами! — упрекнула она его. — Мне было скучно и неприятно обедать одной; я чувствовала себя довольно неловко и…

— Неловко, вот как? — переспросил Энтони, выпуская изо рта густой клуб дыма.

В его голосе было что-то такое, что заставило Ирму насторожиться.

— Что-нибудь случилось? — спросила она. — С детьми все в порядке?

— А что с ними сделается? — грубо ответил Энтони.

— Ничего, наверное. Я спросила просто потому, что… потому что ты сегодня другой, не такой, как вчера.

— Другой? В каком смысле?

— Я не знаю. Вчера мне показалось, что наши отношения изменились к лучшему, но сегодня ты ведешь себя со мной так, словно я…

— Словно ты — что?

— Словно я сделала что-то не так.

— А ты сделала? — Он прищурился и выпустил дым в ее сторону.

— Конечно, нет, — ответила Ирма с напускным негодованием и добавила: — Мне ведь хочется в Вегас.

— Мне тоже не терпится туда попасть, — кивнул Энтони. — Но сначала я должен разобраться с одной неотложной проблемой, Ирма. Присядь, я должен тебе кое-что показать.

— Что именно? — спросила она, усаживаясь в мягкое кожаное кресло.

— Кино, — коротко ответил Энтони.

— Кино? — удивилась Ирма.

— Да. Правда, это не совсем «История любви». Больше похоже на порно.

— Ты же знаешь, Энтони, я не люблю порнофильмы! — возмутилась Ирма.

— Да, я помню. Ты говорила мне об этом, когда мы только поженились. Но со временем люди меняются, не так ли?

— Не все. — Ирма с негодованием выпрямилась. — Я не буду смотреть порно. Подобные фильмы унижают женщин.

— Но этот фильм может показаться тебе любопытным. Дело в том, что в нем участвует кое-кто из твоих знакомых.

— Кто же?.. — спросила Ирма, не сумев справиться с любопытством. Почему-то она решила, что в порнофильме снялась жена кого-то из приятелей Энтони. Ну и ну, подумала она.

— Садись-ка поудобнее, — предложил он. — Сейчас ты все увидишь сама. И мне кажется, — добавил Энтони с какой-то странной интонацией, — что этот фильм должен тебя заинтересовать.

77

— Доброе утро, любимый! — сказала Лаки, целуя Ленни в губы.

— Ва-ау!.. — простонал он и, открыв глаза, улыбнулся. — Всегда бы так просыпаться! Который час?

— Сейчас шесть утра, светит солнце и на небе ни облачка, потому что сегодня — мой великий день!

— А вчера была моя великая ночь. Кажется, мы с твоим приятелем Билли затеяли что-то вроде соревнования, кто кого перепьет. Почему ты меня не остановила?

— Что-то подобное я сказала тебе после того, как перебрала шампанского на дне рождения Джино. А помнишь, что ты мне ответил? Ты сказал: «Когда это я мог тебя остановить?»

— А ты, значит, запомнила?

— У меня отличная память. Пора бы тебе это знать. В общем, вылезай из постели, приводи себя в порядок, и пойдем — ты мне нужен.

— Для чего?

— Я еще не решила. Для начала мне хотелось бы еще раз обойти мой новый отель и полюбоваться на него, прежде чем настанет конец света.

— Конец света — вот как ты называешь приезд наших друзей и доброжелателей?

— Не придирайся к словам. Я уверена, что-то подобное ты испытываешь перед каждой премьерой своего фильма.

— Под ложечкой сосет, тошнота подкатывает к горлу и хочется куда-нибудь спрятаться?

— Нет. — Лаки рассмеялась. — Просто я очень волнуюсь. И в то же время мне хочется летать от счастья.

Ленни приподнялся на локте и с любовью посмотрел на жену. Лаки Сантанджело, мать его детей, деловая женщина, сгусток неукротимой энергии, вдохновительница множества сумасшедших предприятий, крутая, ранимая, дьявольски сексуальная. Его спутница жизни.

— Идем! — воскликнул он, соскакивая с постели на пол. — С тобой — куда угодно!

— Сперва оденься, — рассмеялась Лаки. — Не пойдешь же ты осматривать отель голышом!

— Все слышали?! — Ленни огляделся по сторонам, словно обращаясь к воображаемым свидетелям. — Жена попросила меня надеть штаны! По-моему, это противоречит всем понятиям о супружеской жизни. О счастливой и гармоничной супружеской жизни, если на то пошло…

— Не пытайся меня заболтать, — предупредила Лаки. — Я знаю, к чему ты клонишь, но сегодня у тебя все равно ничего не выйдет.

— Тогда я не буду одеваться.

— У меня отель, а не нудистский пляж, — парировала Лаки. — Живо надевай штаны и вперед. Понял, любовничек?

— Понял, миссис Голден. Уже бегу.

* * *

Винес в этот день тоже встала рано, хотя накануне они просидели в казино «Кавендиша» до трех часов ночи. Билли в основном выигрывал, и это привело его в прекрасное расположение духа.

«Вот не знала, что ты такой азартный игрок, — сказала она, когда он в очередной раз сгреб со стола выигранные фишки. — Да и в Вегасе ты, похоже, чувствуешь себя как дома».

«Когда выигрываю, — поправил Билли. — Впрочем, ты права — мне нравится этот городишко. Как-то мы устроили здесь что-то вроде холостяцкой вечеринки. Это было круто».

«Могу себе представить. — Винес слегка поджала губы. — Стрип-клубы, эротические шоу, не говоря уже о многочисленных борделях…»

«Ты не права, детка, — рассмеялся Билли. — Чего мне никогда не приходилось делать, так это платить за секс».

Но это было вчера, сейчас же было утро, и Винес собиралась на последнюю перед выступлением репетицию.

— Чем ты думаешь заняться? — спросила она у Билли, который все еще нежился в постели.

— Не беспокойся за меня. Что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь. Думаю, первым делом ты бросишься обратно к игорным столам и не успокоишься, пока не спустишь все, что выиграл вчера.

— Ладно, не ворчи. В конце концов, я давно совершеннолетний. Кроме того, в Вегасе все равно больше нечем заняться.

— А шопинг?

— Шопинг — для женщин.

— Разве? По-моему, ты не меньше меня любишь шататься по магазинам.

— Сегодня что-то не хочется. Кроме того, сегодня приезжает Кевин, он составит мне компанию.

— Разве он приедет один?

Билли чуть заметно вздрогнул.

— Н-нет. Нет, насколько я знаю. Кажется, он собирался прихватить одну из своих девиц, — нехотя пояснил он. Только сейчас ему пришло в голову, что рано или поздно ему придется познакомить Винес с Эли.

— Ты говоришь о своем друге так, словно он сутенер какой-нибудь.

— Он к этому стремится.

— Короче, так, — сказала Винес, берясь за ручку двери. — Я на репетиции, вернусь к трем. В четыре придут мои гримеры и визажисты, поэтому тот час, который у меня будет, я намерена отдыхать. О’кей?

— Вас понял, сэр. — Не вставая с кровати, Билли помахал ей рукой.

— Да, кстати, если тебе вдруг захочется купить мне тот пентхаус, о котором мы вчера говорили, — действуй. Я не обижусь.

— Вот не знал, что в тебе пропадает комический дар.

— Девушки могут все… — насмешливо протянула Винес. — Разве ты не знал?..

* * *

Рени Фалькон всегда вставала рано — в отличие от Сьюзи, которая частенько нежилась в постели до полудня. Рени, впрочем, это не раздражало: она горячо и искренне любила свою партнершу. В Сьюзи воплотились все черты и особенности характера, которыми она сама не обладала: нежность, мягкая мечтательность и романтический взгляд на вещи, сопряженный с неожиданными вспышками интуиции.

Вчерашний вечер выдался для Рени не самым простым. Управляющий одного из казино, в обязанности которого входило следить за появлением в зале знаменитостей, сообщил ей, что заметил за одним из столов Винес и Билли Мелину. Как всегда в таких случаях, Рени привела себя в порядок и спустилась в казино, чтобы лично приветствовать гостей. При этом она, разумеется, не рассчитывала увидеть рядом с известными на всю страну звездами Лаки Сантанджело и ее мужа Ленни. До этого Рени никогда не встречалась с Лаки; не стремилась она к этому и теперь, особенно в свете того, что должно было произойти в самое ближайшее время.

И надо сказать, что Лаки приятно ее удивила.

«Теперь мы с вами соседи, — сказала она, сердечно пожимая Рени руку. — И я буду рада видеть вас у себя в «Ключах» в любое время. А если вы предварительно позвоните, я сама покажу вам все, что вас заинтересует».

Дружелюбие, с которым держалась Лаки, не было ни наигранным, ни фальшивым. Кроме того, она была настоящей красавицей — стройной, черноволосой, темноглазой. Словом, Лаки произвела на Рени исключительно благоприятное впечатление, и она, привыкнув доверять своему опыту и знанию людей, никак не могла примирить свои личные впечатления с теми поистине чудовищными вещами, которые Энтони рассказывал о семействе Сантанджело и о самой Лаки. Он называл ее наглой стервой, развратной шлюхой и бессердечной убийцей и в конце концов почти убедил Рени в том, что Лаки Сантанджело — настоящее исчадие ада. Теперь же она начинала склоняться к мысли, что либо Энтони ей все наврал, либо Лаки была непревзойденной актрисой.

Несколько позднее в казино появилась и Сьюзи, и все они отправились в отдельный кабинет, чтобы, как выразился слегка захмелевший Билли, «спрыснуть знакомство». На Сьюзи Лаки произвела еще более сильное впечатление, а Ленни ее и вовсе очаровал. Дело, впрочем, было не в его мужском обаянии, а в том, что когда-то давно Ленни вместе с покойным мужем Сьюзи снимались в одном фильме.

«Приходите завтра к нам на открытие, — пригласила обеих женщин Лаки. — В шесть часов начнется официальный прием, потом будет показ модного белья и эксклюзивное выступление Винес. Я буду очень рада вас видеть».

«Спасибо, мы обязательно придем», — пообещала Сьюзи и кивнула, а Рени невольно задумалась, что бы сказал Энтони, если бы был свидетелем этой теплой дружеской беседы. Скорее всего, закатил бы ей скандал, на какие он был большим мастером — Энтони был печально известен своим буйным темпераментом.

Но скандала Рени не боялась. После гибели Тасмин она только и думала о том, как бы разорвать все связи с этим страшным человеком, который крепко держал ее на крючке. Да, «Ключи» могли составить «Кавендишу» серьезную конкуренцию, но предложенные им меры были чересчур радикальными и небезопасными, и Рени начинала жалеть о том, что пошла на поводу у итальянца. Слава богу, Сьюзи ничего не знала, иначе бы она сделала все, чтобы помешать планам Энтони.

Увы, Рени долго не удавалось придумать, как отделаться от Энтони раз и навсегда. Некоторые надежды она, впрочем, связывала с детективом Франклин. У этой полицейской ищейки оказался редкостный нюх на всяческие секреты, и Рени приходилось тратить немало сил, чтобы не дать ей ни одной зацепки. И все же Дайана Франклин продолжала появляться в отеле, имея наготове новые и новые вопросы, которые она задавала не только самой Рени, но и ее служащим, что было небезопасно. Даже те, кому было щедро заплачено за молчание, могли невольно проговориться, и тогда — конец. Но больше всего Дайане хотелось поговорить с Энтони лично, а Рени уже надоело сдерживать ее служебное рвение.

«Вы просто зря тратите мое и свое время, — говорила она следовательше. — Я ответила на все ваши вопросы, и не по одному разу. Да и с Энтони вы несколько раз говорили по телефону. Не понимаю, почему вы все время возвращаетесь в мой отель?»

«Потому, что именно в вашем отеле обрываются следы Тасмин Гарленд, — отвечала Франклин. — Разве вас не настораживает, что, после того как она провела вечер с вами, ее никто больше не видел?»

Рени в ответ только пожимала плечами.

«Извините, но я действительно больше ничем не могу вам помочь. Я рассказала все, что мне было известно».

В глубине души ей давно хотелось покаяться и действительно рассказать следовательше все, ибо мысленно Рени не раз возвращалась к мертвому телу, погребенному в пустыне за городской чертой. Она была уверена, что могилу Тасмин никто не найдет, если она сама не укажет место, и все-таки ей было не по себе — не по себе главным образом оттого, что она чувствовала себя виноватой в гибели молодой и красивой женщины. Ей было искренне жаль Тасмин, которая умерла нелепой и страшной смертью, как дешевая проститутка. А ведь она не была ни шлюхой, ни девочкой по вызову — просто ей нравилось заниматься сексом, и жизнь ее оборвалась только из-за того, что хозяйка «Кавендиша» познакомила ее не с тем мужчиной. Теперь Рени оставалось только сожалеть о том, что она вообще связалась с таким неуравновешенным и опасным субъектом, как Бонар. Правда, много лет назад он помог ей бежать из Колумбии и открыть собственное дело в Вегасе, но теперь Рени казалось — было бы куда лучше, если бы она никогда его не встречала.

Впрочем, сейчас было уже поздно думать о том, как могло бы все повернуться тогда. Прошлое нельзя изменить, а вот подумать о будущем стоило, и подумать как следует, потому что на размышления у нее оставалось всего несколько часов.

У Такера Бонда все было готово.

Что касалось Энтони Бонара, то он, наверное, уже вылетел в Вегас.

* * *

В Вегас Макс и Туз отправились рано утром. Сидя рядом с приятелем на жестком сиденье подержанного пикапа, Макс чувствовала себя почти счастливой, хотя ее планы так и не осуществились. Вчера вечером, вернувшись в особняк после неудачного похода в ночной клуб, они допоздна болтали о множестве самых разных вещей, но, к ее огромному разочарованию, Туз так и не предпринял попытки ее поцеловать. Он отказывался подчиняться как ее мысленным приказам («Ну поцелуй же меня, пожалуйста!»), так и многочисленным намекам, которые Макс умело (так ей, во всяком случае, казалось) вплетала в свою речь. Когда же пробил час ночи, Туз сказал, что ему нужно хоть немного поспать перед завтрашней поездкой, и Макс волей-неволей тоже пришлось отправиться к себе. Лежа на кровати в одних пижамных штанишках, она долго мечтала о том, как было бы здорово, если бы Туз тайком прокрался к ней в комнату, хотя и понимала, что он никогда этого не сделает. В конце концов Макс все-таки задремала, а уже в три утра ее разбудил телефонный звонок. Это была Куки, которая, едва только Макс ответила, в панике прокричала в трубку, что Гарри столкнулся с другой машиной, вдребезги разбил свой новый внедорожник, не прошел тест на содержание алкоголя и был задержан полицией.

— Но ведь он не был пьян, — озадаченно пробормотала Макс, пытаясь проснуться.

— К тому моменту уже был, — призналась Куки. — После того как вы уехали, мы все-таки сумели пробраться в другой клуб. Там Гарри захотелось проверить, сколько мартини с водкой он сумеет выпить и не свалиться… В общем, ты сама знаешь, каким он бывает, когда заводится.

— Почему ты не присмотрела за ним? — возмутилась Макс. — Мы же тебя просили!

— Я к нему в няньки не нанималась, — огрызнулась Куки. — К тому же я была с ним, когда он врезался в этот долбаный грузовик! Между прочим, я запросто могла погибнуть, но это, похоже, тебя нисколечко не волнует!

— Но ведь ты, похоже, не пострадала?

— Я заработала несколько синяков и ссадин. Ничего серьезного.

— Слава богу!

— Я тебе вот насчет чего звоню… — перебила Куки. — Отец Гарри — он здорово разозлился, понимаешь? Когда он узнал, что случилось, он сразу послал в полицию своего адвоката, чтобы тот добился выдачи под залог. Короче говоря, сейчас Гарри дома. Отец не разрешает ему никуда выходить, так что завтра он не сможет поехать с нами в Вегас.

— А ты сможешь?

— Смогу, конечно, только я лучше полечу с отцом на его самолете, так что встретимся на месте, о’кей?

— Я не против, — ответила Макс, раздумывая, не разбудить ли ей Туза, чтобы рассказать новости, но в конце концов решила этого не делать.

Когда за завтраком она посвятила Туза в события прошедшей ночи, он нисколько не удивился.

— Мне сразу показалось, что с этим пижоном не стоит связываться, — сказал он. — Он себя не контролировал. Рано или поздно с ним непременно должно было что-то случиться.

— Похоже, ты был прав, когда отказался ехать с ним в одной машине, — заметила Макс.

— Это называется инстинкт. — Туз ухмыльнулся. — Я своему инстинкту привык доверять.

И вот теперь они вместе ехали в Вегас, и Макс совершенно искренне считала, что у нее нет никаких оснований быть недовольной. События развивались так или почти так, как ей хотелось, но больше всего она радовалась тому обстоятельству, что Туз расстался со своей девушкой. Что ни говори, а случилось это весьма своевременно.

Не удержавшись, она тайком бросила на него взгляд. Какой же он все-таки красивый! Какие у него плечи, какие глаза, какая ямочка на подбородке… Вау!..

О Донни, с мыслью о котором она еще недавно засыпала и вставала по утрам, Макс больше не вспоминала.

Быть может, решила она, уже сегодня вечером Туз ее все-таки поцелует.

Она, во всяком случае, очень на это надеялась.

* * *

Ни Туз, ни Макс даже не подозревали, что всего пару часов назад по этому же шоссе промчался элегантный голубой «Бентли», за рулем которого сидел их старый знакомый.

Генри Уитфилд-Симмонс был очень доволен собой и даже негромко напевал себе под нос — до того удачно все складывалось. Как он и рассчитывал, адвокату матери не захотелось портить с ним отношения, к тому же при продаже поместья ему, как доверенному лицу, полагались весьма солидные комиссионные. Буквально на следующий день после похорон он привез Генри сто тысяч наличными и новенькую кредитную карточку. Для начала это было неплохо.

Не откладывая дела в долгий ящик, Генри тотчас отправился в расположенный на Беверли-Хиллз универсальный магазин «Нойман Маркус» и полностью обновил свой гардероб, надеясь произвести на Марию благоприятное впечатление дорогим костюмом и изысканными аксессуарами. В глубине души он был уверен, что его избранница не из тех, кто обращает внимание на внешность, но считал, что должен в любом случае выглядеть прилично, чтобы Марии было приятно на него посмотреть.

На этом его приготовления завершились, и Генри сел в «Бентли», чтобы отправиться в Вегас за своим главным призом.

Этим главным призом была Мария!

Он не сомневался, что сумеет все ей объяснить, и тогда Мария поймет, что за жизнь ждет ее с такой матерью, как Лаки. А поняв — будет счастлива и благодарна ему за то, что он увезет ее подальше от этого монстра в женском обличье.

Очень счастлива и бесконечно благодарна…

78

Ирму продолжало трясти, но на борту взявшего курс на Вегас частного самолета Энтони никому не было до нее дела. Франческа, злобная ведьма и бабушка ее мужа, безостановочно курила, запивая каждую сигарету чашечкой кофе. Белокурая шлюха Эммануэль лениво перелистывала модные журналы и брезгливо морщилась. Гриль — охранник мужа — смотрел в пространство пустым взглядом, лицо его, как, впрочем, и всегда, было бесстрастно. Сам Энтони сидел неподвижно в своем кресле. Он тоже не обращал на жену ни малейшего внимания, но Ирма была этому только рада. Ей казалось, если это безжалостное чудовище — ее муж — бросит на нее взгляд, она тут же умрет.

Ужасные события вчерашнего вечера навсегда врезались в память Ирмы. Она не сомневалась, что будет помнить их до конца жизни, да и как можно было забыть весь тот ужас, через который Энтони заставил ее пройти?!

Все началось с фильма. Камера-шпион запечатлела все — ее саму, ее слова, жесты, вздохи…

И Луиса.

Луиса, который раздевал ее, ласкал ее тело, занимался с ней любовью.

О, господи!

Ужас овладел ею, и, не помня себя, она молила Энтони остановить запись, не смотреть больше, но он не пожелал ее даже слушать.

— Заткнись, ты, мерзкая тварь! — заорал он. — Заткнись и смотри, как этот ублюдочный сукин сын трахает мою жену и мать моих детей!

В отчаянии Ирма вскочила и попыталась выбежать из кабинета. Она была готова на что угодно, лишь бы спастись от гнева Энтони, который — она не сомневалась — обрушится на нее подобно лавине. Но Энтони не дал ей убежать. Схватив ее за руку, он с силой толкнул ее назад в кресло, в котором она оставалась до тех пор, пока не кончилась запись.

Но вот экран мигнул, и в кабинете наступила зловещая тишина.

— Я… мне очень жаль… — запинаясь, начала Ирма. — Я не хотела…

— Скоро ты будешь сожалеть еще больше! — прогремел он. — Хотел бы я знать, как ты посмела изменить мне, Энтони Бонару? Ты просто шлюха, развратная, лживая шлюха!

— Но, Энтони!.. — взмолилась Ирма, все еще надеясь если не оправдаться, то хоть как-то объясниться. — У меня была причина! Ты не спал со мной уже… несколько лет, и мне хотелось…

— Заткни свой поганый рот, дрянь! — резко перебил Энтони.

Еще несколько минут они сидели молча, потом дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Гриль. Охранник был не один. Он буквально тащил за собой Луиса. Садовник был так сильно избит, что даже не мог стоять на своих ногах. Оба глаза у него заплыли и почернели, нос был свернут на сторону, губы распухли и кровоточили, рубашка испачкана в крови.

На мгновение их взгляды встретились, но Ирма тут же отвела глаза.

— Боже мой!.. — простонала она. — Что ты с ним сделал? Он тут ни при чем, во всем виновата только я, я одна! Это я его соблазнила. Если хочешь, накажи меня, а его не трогай, прошу тебя!

— Наказать тебя? — переспросил Энтони и сплюнул. — Обязательно… Сейчас ты увидишь, что я сделаю с твоим ублюдочным бойфрендом, это и будет твое наказание.

— Луис не мой бойфренд! — взвизгнула Ирма, которая была близка к истерике. — И никогда им не был. Отпусти его — ты и так изуродовал беднягу на всю жизнь. Неужели тебе мало?.. Твой садист-телохранитель превратил его в отбивную!

— Ну и что? — Энтони усмехнулся. — Я не желаю, чтобы мой наемный работник похвалялся, будто он трахал мою жену. Нет, дорогая, не за такого человека ты вышла замуж. Энтони Бонар ничего подобного не допустит. Никто не может переспать с моей женой и остаться безнаказанным.

Он произнес эти слова совсем тихо, но именно от них Ирму начало трясти.

— Впрочем, — добавил Энтони, бросив на нее взгляд, от которого Ирму с ног до головы обдало могильным холодом, — я готов предоставить тебе право выбора. Ты, моя дорогая женушка, шлюха подзаборная, должна решить, что мы отрежем твоему любовничку: член или яйца? Яйца или член? Ну?!.

— Энтони, прошу тебя, не делай этого! — в ужасе воскликнула Ирма.

— Я разрешаю тебе сделать выбор, с моей стороны это огромное одолжение, которого ты, строго говоря, не заслуживаешь! — злорадно проговорил Энтони. Он, похоже, был очень доволен своей идеей. — Ну, выбирай: член или яйца?

— Ты сумасшедший… — простонала она.

— Сумасшедший? Я?! С чего ты взяла? Это ведь не я трахал чужую жену, а он — этот ничтожный мексиканский говнюк. Кто из нас после этого сошел с ума?

— Нет! — выкрикнула Ирма, начиная терять над собой контроль. — Это у тебя любовницы в каждом городе — три, четыре, я не знаю, сколько их у тебя, да это и неважно. Важно то, что ты спишь с ними, а не со мной. Что мне оставалось делать?

Энтони зло прищурился.

— Что тебе оставалось делать? — переспросил он. — Погоди-ка, попробую угадать… Ну конечно! Тебе оставалось только трахнуться с садовником. Правильно?

— Если ты причинишь Луису еще хоть какой-то вред, я обращусь в полицию, — проговорила Ирма дрожащим голосом. — Я…

— Пойдешь в полицию? — Энтони расхохотался. — И что ты там скажешь? Что муж поймал тебя, когда ты изменяла ему с другим мужчиной? — Он насмешливо покачал головой, словно не веря, что она могла сказать подобную глупость. — Не забывай, что мы не в Штатах, а в Мексике, а в этой стране действуют совсем другие законы. Да меня здесь еще и наградят за то, что я проучил этого малого!

— Проучил?! Ты же собираешься его искалечить!

— Да, и можешь быть уверена — я сделаю, что задумал. Давай, решай скорее, что же мы отрежем твоему дружку?

— Я клянусь чем угодно, Энтони: я пойду в полицию! — в отчаянии выкрикнула Ирма. — Ты не сможешь мне помешать.

— Только попробуй, и я клянусь, что ты никогда больше не увидишь своих детей. И не только детей, но и отца с матерью… Я пошлю в Омаху моих людей, которые сожгут их дом, а самих разрежут на куски и поджарят. Ты меня знаешь, Ирма, так что лучше не становись мне поперек дороги.

Все дальнейшее вспоминалось Ирме словно в густом тумане. Она помнила нож, который Энтони вложил ей в руку, помнила, как пыталась заколоть мужа, но он со смехом вырвал у нее оружие и протянул Грилю, но лучше всего она помнила лицо Луиса, искаженное печатью бесконечного ужаса.

Его пронзительный крик до сих пор звенел у нее в ушах.

Потом теряющую сознание Ирму бросили в машину, отвезли в аэропорт, и Гриль затолкал ее в самолет. Какое-то время спустя на борт поднялся Энтони, и они немедленно вылетели в Майами. Там Энтони должен был забрать свою злобную фурию-бабку и свою любовницу.

— Запомни, сука, скажешь хоть слово — и можешь попрощаться со своими родителями, — предупредил он.

В ответ Ирма только кивнула. Говорить она все равно не могла, поэтому просто сидела в своем кресле в хвосте салона и тряслась как в лихорадке. Силы оставили ее, в голове все перепуталось, а окружающее казалось нереальным, будто в дурном сне.

Но самое ужасное заключалось в том, что она ничего не могла изменить.

Ничего!

79

К полудню большинство гостей уже прибыли, и «Ключи» начали наполняться. Лаки, словно комета, носилась по всему отелю, приветствуя родственников и проверяя, как они устроились и есть ли в номерах все необходимое. Побывала она и на репетиции Винес. Когда приехал Джино, наступил самый торжественный и долгожданный момент: Лаки повела отца осматривать отель.

Джино остался очень доволен.

— Молодец, девочка, отлично поработала! — одобрил он. — Ничего подобного я в жизни не видел, но главное — ты добилась этого сама.

— Я была не одна, — скромно ответила Лаки. — Мне помогали люди, которые верили в меня настолько, что не боялись вкладывать в строительство деньги; ты в том числе. Кроме того, всему, что я знаю, я научилась у тебя.

— Ты оказалась способной ученицей и хорошо усвоила урок.

— У меня не было другого выхода. Ведь если бы я ленилась, ты бы первый надрал мне задницу.

— Совершенно верно, — кивнул Джино. — Но ты добилась большего — ты превзошла своего учителя, и я горжусь тобой. А главное, ты сделала для нашей семьи даже больше того, что мог бы сделать сын.

— Ага! — воскликнула Лаки, притворяясь возмущенной. — Я так и знала! Ты хотел мальчика, а родилась я!

— Что бы я там ни хотел, ты вознаградила меня сторицей. Все, чего ты достигла… Никто не справился бы с этим лучше тебя.

— Дарио, наверное, справился бы, если бы не погиб так рано, — тихо сказала Лаки.

— Да, пожалуй. — Джино покачал головой, мысленно обращаясь к трагическим событиям почти тридцатилетней давности, когда он лишился единственного сына. — Будь он трижды проклят, этот грязный подонок Энцо Боннатти! Зато ты, девочка, разобралась с ним, как подобает истинной Сантанджело. Говорят, женщины — слабый пол. Ерунда! Сантанджело никогда не были слабаками.

— Глаз за глаз, — с нажимом проговорила Лаки, отбрасывая назад свои длинные волосы. — Так ты меня учил, и так я всегда старалась жить. Никогда не связывайтесь с Сантанджело, и останетесь целы — так?

— Моя дочь! — проговорил Джино с ударением на первом слове. — Моя гордость! — Он улыбнулся. — Я приехал в Америку восемьдесят лет назад и могу сказать с уверенностью — это лучшая в мире страна. В Америке можно добиться всего, осуществить любую мечту. Нужно только работать и не бояться.

— Я знаю, — согласилась Лаки. — И ты действительно добился всего, чего хотел.

Джино кивнул.

— Да, — сказал он. — А главное, у меня есть ты, лучшая дочь на свете. Еще у меня есть внуки, любящая жена, верные друзья, так чего же мне еще желать? И даже если завтра я умру, я умру счастливым человеком. Только взгляни на меня, и сама в этом убедишься.

— Я смотрю, — негромко проговорила Лаки. — И мне очень нравится то, что я вижу.

Он усмехнулся:

— Можешь звать меня «папой», Лаки. Ты заслужила это право.

— Правда? — Она слегка приподняла бровь. — Ты не шутишь? Ну, наконец-то!..

— Даю тебе честное слово Сантанджело, — ответил Джино и величественно взмахнул рукой: — Я разрешаю.

— Спасибо. Только, боюсь, мне уже поздновато называть тебя «папой». Как-никак я уже большая девочка.

— Ты думаешь?

Теперь уже Лаки улыбнулась.

— Могу поспорить на что угодно… папа.

* * *

Как и предсказывала Винес, сразу же после завтрака Билли отправился на Стрип и довольно быстро просадил все, что выиграл накануне. Поскольку он был один (Кевин еще не приехал), поклонники осаждали его со всех сторон, не давая вздохнуть свободно, и в конце концов Билли был вынужден вернуться в «Ключи». Только здесь он мог спокойно посидеть у бассейна, не боясь, что кто-то попросит у него автограф или фотографию на память, поскольку посторонних в отеле не было. Открыть «Ключи» для широкой публики Лаки планировала только на следующей неделе; пока же ее единственными постояльцами были звезды, «очень важные персоны», городские чиновники высшего ранга и те поклонники Винес, которые могли позволить себе заплатить полторы тысячи долларов за билет на ее эксклюзивное выступление.

То, что город буквально бурлил из-за предстоящего концерта Винес, неожиданно больно задело Билли. Он снова оказался в тени своей подруги, и его самолюбие было уязвлено. Билли отлично понимал, что они могли бы быть счастливы вместе, только если бы ему удалось справиться с ощущением, будто он является, так сказать, «вторым номером», однако совладать с собой ему никак не удавалось. Он, впрочем, надеялся, что со временем проблема как-нибудь разрешится сама собой. Винес, вне всякого сомнения, была звездой первой величины, но Билли, во-первых, считал себя ничуть не хуже ее, а во-вторых, он уже привык считать ее своей женщиной и не допускал и мысли о том, что они могут расстаться. Больше того, как-то исподволь, незаметно, к нему пришло осознание того, что он по-настоящему любит ее — любит, даже несмотря на некоторые различия во взглядах. Теперь Билли совершенно искренне сожалел, что изменил Винес с Разбитой-Задней-Габариткой. С его стороны это была чистой воды глупость или безрассудство, объяснить которое Билли мог только собственной молодостью.

Когда к четырем часам пополудни Кевин так и не объявился, Билли забеспокоился по-настоящему. Он довольно необдуманно разрешил приятелю взять для поездки в Вегас свой «Мазерати», а поскольку Кевин был не слишком аккуратным водителем, основания для беспокойства у него были. Билли уже начал представлять себе всякие дорожные ужасы, когда примерно в половине пятого Кевин наконец позвонил.

— Где тебя черти носят? — спросил Билли, с облегчением вздыхая и отпивая большой глоток «Пина колады» из бокала, который подала ему миловидная официантка. — Ты мне нужен. Из-за тебя я никуда не могу выйти!

— Что я тебе, нянька? — Кевин фыркнул. — Или долбаный телохранитель?

— Ты мой секретарь, а значит, должен заниматься всем. Ведь так, кажется, мы договаривались? Я плачу — ты делаешь.

— Очень мило! — проговорил Кевин. — А как насчет нашей дружбы? Или это в прошлом?

— Перестань, Кев. Ты сам отлично знаешь, что должен быть здесь, со мной, а не хрен знает где. Кстати, где именно ты находишься в данную минуту и когда ты будешь в Вегасе?

— Ты хочешь услышать горькую правду или сладкую ложь?

— Только попробуй солгать — и ты уволен!

— Но ты рассердишься…

— Это еще почему? — Билли почувствовал, что сыт по горло этим словоблудием. — Впрочем, если ты собираешься сказать, что разбил мой любимый «Мазерати», тогда ты прав — я рассержусь, и очень сильно. Ты сто раз пожалеешь, что выпросил у меня эту тачку!

— Не волнуйся, с твоей драгоценной машиной все в порядке. Собственно говоря, мы сейчас едем в Вегас в ней.

— Кто это — «мы»?

— Я и Эли, — объяснил Кевин несколько смущенно.

— Значит, ты все-таки решил взять ее с собой? И это несмотря на то, что я запретил тебе это делать? Знаешь что, Кевин, мне до смерти надоели твои…

— Погоди!.. — поспешно перебил приятель. — Не кипятись, выслушай меня сначала. Я уверен, ты изменишь свое мнение, когда узнаешь самую горячую новость сегодняшнего дня. Дело в том, что мы с Эли гм-м… поженились.

— Что?! — Билли едва не поперхнулся коктейлем. — Что вы сделали?!

— Поженились. Зарегистрировали брак. Обменялись кольцами. Ну скажи, разве это не крутейшая новость, а?

— О боже! — простонал Билли. — Ну ты и болван!

* * *

— Сколько ты вложил в этот отель? — спросила у Алекса Линг, когда они регистрировались у стойки.

— Достаточно, — отрезал он, расписываясь в журнале.

— И сколько пройдет времени, прежде чем ты начнешь получать прибыль?

— Немного. Поскольку делами здесь заправляет Лаки, мои деньги окупятся очень быстро, — раздраженно ответил Алекс, которому очень не нравился этот допрос.

— Лаки, Лаки, Лаки — ты только о ней и говоришь, — пробормотала Линг. — Можно подумать, ты в нее влюблен.

— Перестань, — одернул ее Алекс. — Иначе я начну жалеть, что взял тебя с собой. Уже жалею…

— Я твоя подружка, Алекс, и мое место там, где будешь ты.

— В таком случае помолчи, иначе я с ума сойду.

— Я замолчу, если ты перестанешь через слово поминать Лаки Сантанджело.

— Ради бога, Линг!..

— Сюда, пожалуйста, мистер Вудс, — сказал улыбчивый администратор. — Я провожу вас в номер…

* * *

— А можно мне пойти поиграть в теннис, мама? — спросил Джино-младший.

— Конечно, — кивнула Лаки. Она была очень рада, что ее сын проявляет такой интерес к спорту. Ленни утверждал, что только спорт способен отвлечь подростков от наркотиков, дискотек, бессмысленных тусовок и других занятий, которые легко могут привести к беде. Лаки оставалось только сожалеть, что Макс питает отвращение к физическим нагрузкам. Спорт, живопись, музыка — любое серьезное увлечение могло бы благотворно подействовать на ее взрывоопасный, непредсказуемый характер, но, увы, ни о чем подобном Макс и слышать не хотела.

— Как ты думаешь, Бобби со мной сыграет? — с надеждой спросил Джино-младший.

— Сам и спроси у него, — посоветовала Лаки. — В отеле восемь профессиональных кортов, выбирайте любой.

— Спрошу. Да, и еще… У тебя клевый отель, ма!

— Да?

— Точно.

«Да, — подумала Лаки, — у меня клевый отель. Ничего удивительного, ведь в его строительство я вложила сердце и душу».

Джино-младший ушел, а Лаки позвонила Макс, которая сообщила, что они с приятелем подъедут через несколько минут. Лаки давно хотелось взглянуть, что это за приятель такой, поэтому она направилась в вестибюль, чтобы лично их встретить.

* * *

После репетиции Винес вернулась в свой суперлюкс, собираясь как следует отдохнуть перед выступлением, однако в гостиной она, к своему неудовольствию, обнаружила Билли, Кевина и какую-то девицу. Все трое пили шампанское, и она раздраженно подумала, что ее бойфренд мог бы выбрать для встречи с друзьями другое место и другое время.

Она никогда напрямую не говорила об этом с Билли, но сама была уверена, что Кевин плохо на него влияет. Отношения с ним у Винес не сложились с самого начала. Она, правда, держалась с Кевином подчеркнуто вежливо, и он отвечал ей тем же, однако Винес не сомневалась: за ее спиной он пытается настроить Билли против отношений с ней. Еще до того, как Винес и Билли сошлись, Кевин постоянно твердил о десятках роскошных женщин, прошедших через постель восходящей кинозвезды, о шумных попойках, о ночных клубах и стрип-барах, которые приятели-холостяки посещали чуть ли не каждую ночь. По всей видимости, Кевину очень не понравилось, что с ее появлением ночные оргии прекратились, и он затаил на нее обиду, что, в свою очередь, не способствовало установлению между ними сколько-нибудь теплых отношений.

Сейчас Винес было очень неприятно видеть, как по-хозяйски расположился Кевин в их с Билли номере. И еще эта девица… Более вульгарной рожи она давно не видела.

— Что здесь происходит? — холодно спросила Винес, бросив на Билли недовольный взгляд. — Что мы отмечаем? Разве сегодня праздник?

— Привет, детка! — воскликнул Билли и, поднявшись с дивана, крепко обнял Винес. — Мы действительно решили кое-что отметить…

— Мы? — уточнила Винес ледяным голосом.

— Ну да… Кстати, познакомься, это Эли. Кевин и Эли только что поженились.

— Вот это да! — Винес покачала головой. — А можно спросить, Кев, давно ли ты знаешь эту юную леди?

— Ну… мы познакомились уже несколько недель назад, — объяснил Кевин, глуповато ухмыляясь.

— На самом деле, — вмешалась Эли, — мы познакомились совсем недавно, но Кевин такой классный, что мне кажется — я знала его всю жизнь.

— Угу, — подтвердил Кевин. — Ну а насчет пожениться… это вышло как-то спонтанно. В Вегасе хочется совершать всякие сумасбродства — должно быть, здесь воздух такой, вот я и сказал Эли: давай, мол, зарегистрируемся, а она согласилась.

— Как это мило, — проговорила Винес. — Поздравляю… — «Бойкая девчонка, — подумала она про себя. — А Кевин — просто баран».

— Выпей с нами. — Билли протянул ей бокал с шампанским. — За молодоженов, о’кей?..

— Не сейчас, — ответила Винес, бросив на него еще один многозначительный взгляд. — Мне сегодня выступать.

— Да-да, я понимаю, — кивнул Билли и повернулся к приятелю. — Извините, ребята, но Винес действительно нужно отдохнуть. Потом мы соберемся все вместе и отпразднуем вашу свадьбу как следует.

Кевин, надо отдать ему должное, сразу поднялся.

— Конечно, — кивнул он. — Идем, Эли, нам тоже нужно кое-что еще сделать.

Но Эли не спешила покинуть номер. Она так пристально рассматривала Винес, что Билли даже испугался, как бы она не брякнула что-нибудь лишнее. Скажет, к примеру, что-нибудь вроде: «Когда я в последний раз трахалась с Билли…» — и конец.

Эта мысль так его напугала, что на лбу у него проступила испарина, хотя кондиционеры в номере работали исправно.

Нет, решил он, Эли ничего такого не сделает.

Или… сделает?

— Ладно, встретимся позже, — поспешно проговорил он, подталкивая гостей к двери.

* * *

Не только Лаки готовилась к открытию отеля. Где-то в Лас-Вегасе заканчивал последние приготовления Такер Бонд. В город он прибыл два дня назад. Еще раньше его помощники пригнали в Вегас большой грузовик со всем необходимым и остановились в скромном мотеле на окраине.

Такер Бонд был коренастым, крепким сорокапятилетним мужчиной с обветренной, загрубевшей кожей, глубоко посаженными внимательными глазами и расплющенным, как у боксера, носом. Родился он в Австралии и до сих пор говорил с сильным австралийским акцентом, хотя прожил в Соединенных Штатах без малого три десятка лет. В криминальных кругах он был известен как высококлассный специалист во многих областях. Говорили, что Такер может сделать все. Буквально все.

Что делать и для кого — ему было глубоко безразлично. Главное, чтобы за это хорошо платили.

Взрыв нового отеля «Ключи» обошелся кому-то в миллион. Это была подходящая цена, и Бонд постарался, чтобы подготовка прошла без накладок и досадных неожиданностей. В глубине души он гордился своим умением все продумать и организовать. Да, он брал с клиентов большие деньги, но заказчик мог быть уверен: Такер сказал — Такер сделает.

За свою жизнь он не потерпел ни одной неудачи.

80

— Привет, ма! — воскликнула Макс, выпархивая из запыленного пикапа. Ее волосы развевались, зеленые глаза возбужденно блестели.

— Здравствуй, Макс, — ласково приветствовала ее Лаки. Про себя она решила, что постарается забыть о плохом поведении дочери. Стрессов им обеим хватало и без этого. — Кто это с тобой?

— Познакомься, мама, это Туз… — Макс обернулась к машине, из которой не спеша выбирался какой-то парень.

— Рада познакомиться с тобой, Туз. — Лаки хватило одного взгляда, чтобы понять: ее дочь влюбилась. И ничего удивительного в этом не было. Туз был высоким и крепким парнем, сложенным как профессиональный серфингист. Его голубые глаза почти одного тона с простой рубашкой смотрели прямо, а трогательная ямочка на мужественном подбородке могла вскружить голову даже искушенной женщине. Кроме того, он выглядел года на два, на три старше Макс, и Лаки едва удержалась, чтобы не спросить, сколько ему лет.

— Твой дед очень хочет тебя видеть, — сказала она дочери. — И не забудь поздравить его с днем рождения.

— Уж это-то я не забуду, — насмешливо откликнулась Макс.

— Зато ты наверняка забудешь извиниться перед ним за то, что не приехала к нему на праздник. Ты найдешь Джино в баре «Сантанджело».

— Где-где? — фыркнула Макс.

— Перестань, — одернула ее Лаки и жестом пригласила обоих в вестибюль. — Самый большой и красивый бар в отеле я назвала «Сантанджело» в его честь.

— Ага, понятно! — Макс бросила быстрый взгляд на своего спутника.

— Впрочем, сначала вам надо зарегистрироваться, — спохватилась Лаки. — Я уже распорядилась. Ты, Макс, будешь жить в одном номере с Куки, а Туза мы поселим с Гарри.

— Спасибо, миссис Голден, вы очень добры. — Туз едва не поклонился, но в последний момент сдержал себя. Знакомство с матерью Макс его потрясло. Он не ожидал, что эта женщина будет такой: красивой, величественной и неприступной. Да и роскошь отеля подействовала на него настолько сильно, что он едва не утратил свойственную ему уверенность.

— Прием начинается в шесть на большой террасе. — Лаки снова обращалась к Макс. — Постарайся не опоздать.

— А ты покажешь нам свой отель? — откликнулась та, даже не потрудившись сообщить матери, что Гарри не приедет. — Он выглядит просто потрясающе!

— Найди Бобби, — ответила Лаки. — Он вам все покажет, а мне сейчас некогда.

— Бобби здесь?! Отлично! — воскликнула Макс и повернулась к Тузу. — Бобби — мой старший брат, — пояснила она. — Он клевый. Тебе он понравится.

— Да, — подтвердила Лаки. — Во всяком случае, с ним вам скучно не будет.

— А где папа?

— Играет в гольф с Чарли Долларом.

— Я хочу с ним поздороваться.

— Поздоровайся, а мне пора идти, у меня еще полно дел. Ну как, вы зарегистрировались?

— Да. Спасибо, миссис Голден, — снова сказал Туз, который никак не мог прийти в себя. Он очень старался не таращиться на Лаки, которая оказалась совсем не такой, какой он себе представлял. — Для меня большая честь находиться в вашем прекрасном отеле.

«По крайней мере, этот парень неплохо воспитан, — подумала Лаки. — Во всяком случае, он вежлив… Впрочем, все они вежливы до тех пор, пока им не придет в голову залезть твоей дочери в трусы. А ведь Макс только шестнадцать… Ей шестнадцать, и она совершенно неуправляема, взбалмошна и капризна. И упряма как сто чертей!»

Неожиданно для себя Лаки улыбнулась.

Вежливый и красивый… Должно быть, ее дочь на седьмом небе от счастья.

* * *

— А сколько времени Кевин и эта девчонка знают друг друга на самом деле? — спросила Винес, как только гости вышли из номера.

— Не знаю точно. Наверное, пару недель, как он и сказал, — неохотно ответил Билли. — Ты ведь знаешь Кевина — он так часто меняет девчонок, что за ним не уследишь.

— Да, я знаю Кевина, — подтвердила Винес. — Именно поэтому его женитьба так меня удивила. Где он с ней познакомился, с этой Эли?

— Понятия не имею, — пожал плечами Билли. — Кажется, она снималась в нашем фильме, в массовке.

— Гм-м… — Винес вздохнула. История отношений Эли и Кевина сразу перестала ее интересовать. — Не знаю, как ты, а я чувствую себя выжатой как лимон. Даже не знаю, что будет со мной вечером — как я все это выдержу… — упав на диван, она с наслаждением потянулась. — Хотя должна признаться, мне было очень приятно вернуться к гастрольному ритму и распорядку и снова выйти на сцену… Мои танцоры тоже полны сил и энергии. Впрочем, ничего удивительного — ведь все они минимум на десять лет моложе меня.

— На десять? — поддразнил ее Билли.

— Ну хорошо, на двадцать. — Винес рассмеялась. — Господи, а ведь я и впрямь почти старуха!

— Ничего подобного! — галантно возразил Билли. — Ты никогда не состаришься. Другое дело — я. Через пару лет мне стукнет тридцать — тогда уже я буду казаться самому себе глубоким стариком.

— У мужчин все иначе.

— Это еще почему?! — удивился он.

— Извини, с моей стороны было глупо говорить такие вещи, тем более что я терпеть не могу сексизм в любых его проявлениях, и все-таки факт остается фактом: женщины способны трахаться с тринадцати и до ста лет, а мужчины… С возрастом у них возникают проблемы с эрекцией. Правда, так было раньше. Сейчас, к счастью, существует «Виагра» и другие средства.

— Никогда не пробовал.

— Тебе это и не нужно — уж я-то знаю.

Билли зевнул. Он испытывал огромное облегчение оттого, что Кевин и его новоиспеченная жена ушли и не представляют для него опасности.

— Как насчет того, чтобы устроить небольшую сиесту? — предложил он.

— Я не могу. Сейчас придут мои гримеры, массажист и стилист, — отказалась Винес.

— Пусть придут попозже. Я вообще не понимаю, зачем ты тратишь столько времени на боевую раскраску и прочее. Ты и так прекрасно выглядишь!

— Лаки хотела, чтобы мы с тобой появились на приеме, который она устраивает, и я не могу ее подвести. А после приема здесь будет столько журналистов с фотоаппаратами и кинокамерами, что мне просто необходимо выглядеть идеально.

— Ты всегда выглядишь идеально, потому что ты — самая сексапильная женщина в мире.

— Да?

— Конечно.

— Ну допустим, — согласилась Винес, хотя комплимент ей понравился. — А чем ты занимался сегодня?

— Играл. В блек-джек, в покер и в кребс.

— Я так и думала. — Винес вздохнула. — Все проиграл или что-нибудь осталось?

— А ты как думаешь? — Билли ухмыльнулся.

— Думаю, что все и еще немножко.

— Легко пришло, легко ушло… Впрочем, я уверен, что сегодня вечером мне опять повезет.

— Ах, Билли, ну что мне с тобой делать?!

— Идем в спальню, моя суперсексуальная суперзвезда, и я тебе все объясню.

— Уже иду, — откликнулась Винес, вставая.

* * *

— Ну, что скажешь? — спросила Макс, когда после знакомства с Джино, Бобби, Бриджит и остальными родственниками они с Тузом вышли к главному бассейну отеля.

— О чем? — уточнил он.

— Обо всем. Об отеле, о моей матери, о дедушке и особенно о Бобби.

— Скажу, что тебе живется очень легко. Ты купаешься в деньгах, имеешь неограниченные возможности и совсем не знаешь реальной жизни.

Такого ответа Макс не ожидала. Меньше всего ей хотелось, чтобы Туз считал ее избалованной дочерью богатых и знаменитых родителей. Ведь она была совсем не такой, правда! Макс считала себя личностью, и Туз непременно должен был это понять.

— Не так уж мне легко живется, — обиженно возразила она.

— Да ну?.. — Туз удивленно приподнял брови.

— А ты думаешь, просто иметь родителей, которые сумели добиться буквально всего?

— И все-таки это лучше, чем вообще не иметь родителей, — ответил ей Туз.

— Ладно, тут ты прав, — сказала Макс, подумав о том, как, должно быть, ему было тяжело потерять одновременно и мать, и отца.

— Впрочем, твоя мама вовсе не похожа на дракона в юбке, — неожиданно добавил Туз. — Я думаю, нам все же стоило рассказать ей о похищении.

— Зачем это? — поморщилась Макс. Ей было неприятно, что он снова возвращается к событиям, о которых она хотела бы навсегда забыть.

— Потому что это была не шутка и не розыгрыш. — Туз нахмурился. — У этого козла был пистолет, он запер меня в сарае, а тебя приковал к кровати наручниками… Намерения у него, во всяком случае, были самые серьезные, и нам очень повезло, что мы сумели от него убежать. Что, если теперь он нападет на кого-нибудь другого?

— Ты кое-чего не понимаешь! — с горячностью возразила Макс. — Лаки во всем обвинила бы меня, и…

— Как это? — удивился Туз. — Ты-то тут при чем?

— Она бы решила, что я полная дура и не в состоянии отвечать за свои поступки.

— Она разумная женщина, и я уверен — она бы не подумала ничего такого, — покачал головой Туз.

— Ты разговаривал с ней две минуты, — резко сказала Макс. — Но это не значит, что ты ее знаешь! А вот я знаю ее очень хорошо…

— О’кей, о’кей, — проговорил Туз, сообразив, что ненароком задел больное место Макс. — Я понял.

— Ты ничего не понял, — проговорила она мрачно. — Просто ты поддался ее обаянию. У нее чертова уйма обаяния — так говорит мой дед. А еще он говорит, что все, кто имеет с ней дело, рано или поздно в нее влюбляются. Рядом с матерью я чувствую себя вроде как невидимкой. Меня никто не замечает, и никто никогда меня не слушает…

— Это тебе кажется. — Туз чуть заметно улыбнулся.

— Нет, это тебе кажется, а я точно знаю! Лаки, конечно, чертовски красива, на редкость умна и бесконечно обаятельна — это говорят буквально все, а я… Мне ни за что не стать такой, как она, так что я и стараться не хочу!

— Послушай… — Туз остановился и, взяв ее за плечи, развернул лицом к себе. — По-моему, ты понятия не имеешь, насколько ты сама красива и обаятельна.

— Кто? Я? — переспросила Макс, глядя в его голубые глаза.

— Нет, я, — насмешливо отозвался он.

— Если я такая обаятельная и привлекательная, тогда почему вчера вечером ты даже не попытался меня поцеловать? — выпалила Макс и тут же пожалела о своих словах. Надо же было сморозить такую глупость! Теперь он, чего доброго, решит, что она и в самом деле дура.

— Тебе только шестнадцать, — напомнил Туз неожиданно мягким тоном.

— Ну и что? Лаки было столько же, когда она первый раз вышла замуж.

— Забудь об этом. Ведь не собираешься же ты всю жизнь соревноваться со своей маменькой? Ты — это ты.

— Неправда! — Макс вырвалась от него и села на подвесную скамью-качалку.

— Правда. — Туз присел перед ней на корточки.

— Хочешь, скажу, зачем мне нужен был этот придурок, которого я подцепила в Интернете? — спросила она, глядя на зеркальную поверхность воды в бассейне.

— Скажи, удиви меня…

— Я хотела доказать своему прежнему бойфренду, что он — неудачник и что он мне больше не нужен.

— И как ты собиралась это сделать?

— Я собиралась переспать с этим интернет-маньяком… Только, когда я это решила, я думала — он будет другим, интересным, красивым. Понимаешь, он меня обманул — прислал мне фотографию совсем другого парня, чтобы мне понравиться. А когда я приехала в Биг-Беар, вдруг появился этот… Грант. Бр-р!..

— То есть ты хочешь сказать…

— Да, я девственница! До сих пор девственница! — выпалила Макс ему в лицо и отчаянно покраснела. — Ужас, правда?

— Вовсе не ужас. Просто ты разборчивая, вот и все.

— Скорее уж отсталая. Несовременная, — проворчала Макс.

— Не отсталая. Ты очень милая…

— Милая!.. Ненавижу это слово, оно такое…

— Какое?

— Ну, я не знаю… — замялась Макс. — Слюнявое. Противное. Детское.

— А тебе очень хочется стать взрослой?

— Да. И я обязательно что-нибудь придумаю…

— Да уж, — улыбнулся Туз. — Ты придумаешь. В этом я не сомневаюсь.

* * *

Генри Уитфилд-Симмонс зарегистрировался в лучших апартаментах отеля «Кавендиш» под вымышленным именем. «Лорд Грант» — так он себя назвал. В этом имени ему чудилось что-то аристократически-звучное, недосягаемо-величественное, к тому же персонал отеля мог подумать, будто он и впрямь принадлежит к старинной английской аристократии, а коли так, то и отношение к нему будет соответствующее. Никому и в голову не придет проверять, кто он такой и откуда взялся.

В качестве мер предосторожности Генри поменял также номера на «Бентли» и за все расплачивался наличными.

Анонимность нравилась ему. Под чужим именем он чувствовал себя свободнее и увереннее. Никто не знал о нем ничего, кроме того, что он давал щедрые чаевые, носил костюм от Бриони и ездил на «Бентли».

И его это вполне устраивало.

81

Энтони занял в отеле два отдельных бунгало, что привело Рени в ярость. Она и представить себе не могла, что он явится не один, а с целой свитой — с женой, любовницей, бабкой, личным помощником и телохранителем. Черт бы побрал Энтони Бонара! «Кавендиш» был переполнен, и Рени заранее оставила для него апартаменты люкс, но нет! Вместо благодарности Энтони потребовал два ее лучших домика. В результате Рени пришлось отказать двум постоянным клиентам. Оба были любителями сыграть по-крупному и регулярно оставляли в казино «Кавендиша» немалые суммы. Теперь они вряд ли вернутся, думала Рени, да еще и другим расскажут, что творится в ее отеле.

— Из-за тебя я потеряла двух клиентов, — упрекнула она Энтони. — Умеешь ты доставлять людям неприятности!

— Ты меня еще плохо знаешь, — усмехнулся он в ответ.

«Да уж знаю», — хотела ответить Рени, но промолчала. Высказывать Энтони все, что скопилось у нее на душе, не стоило. Зато, вернувшись в свой дом на территории отеля, она не удержалась и пожаловалась Сьюзи.

— Зачем он приехал? Что ему нужно? — спросила та.

— Наверное, привез свою бабку немного отдохнуть, — ответила Рени. Открывать партнерше подлинную цель приезда Энтони она не собиралась. Чем меньше Сьюзи будет знать, тем лучше. Она могла просто не понять, почему без определенных действий нельзя обойтись, а уж если бы ей стало известно, что задумали Рени и Энтони, она непременно попыталась бы им помешать. Сьюзи панически боялась всего, что шло вразрез с законом. Нет, она была далеко не глупа, но сказать, что она не по годам наивна, значило ничего не сказать. Так, Сьюзи по-прежнему верила, что Энтони Бонар не имеет никакого отношения к исчезновению Тасмин, и совершенно искренне возмущалась настойчивостью детектива Франклин, причинявшей им обеим немало неудобств и волнений. Это, впрочем, не мешало ей время от времени задавать Рени весьма острые вопросы, на которые та не сразу находила ответы.

— Какую бабку? — не поняла Сьюзи.

— Самую обычную. Кажется, это мать его отца, — пояснила Рени.

— Потрясающе! — восхитилась Сьюзи. — Неужели он всюду таскает старуху с собой? Она же, наверное, очень старая!

— Во всем, что касается семьи, Энтони настоящий итальянец, — пояснила Рени. — У них так принято. Его жена тоже с ним.

— Разве у него есть жена?

— Да, Сьюзи, у него есть жена, как у многих нормальных людей. И даже бабка.

— А я думала, он вроде плесени или вредного грибка — взял да и вырос на каком-нибудь болоте.

— Это еще не все, сейчас я тебе такое скажу — описаешься!.. Его шлюха-любовница тоже прилетела с ними. В одном самолете с женой!

— О боже! — воскликнула Сьюзи. — Вот этого я уже не понимаю. Интересно, как он сумел это устроить? Или, может быть, они спят втроем?

— Едва ли, — покачала головой Рени. — Я их видела: жена какая-то пришибленная, а вот любовница бодра и явно хочет приятно провести время в Вегасе.

— Не с тобой, надеюсь? — едко спросила Сьюзи, ревновавшая Рени по малейшему поводу, а чаще — без всякого повода.

— Разумеется, нет, — поспешила успокоить ее Рени. Она никогда не изменяла Сьюзи, так что в этом отношении ее совесть была чиста. Боялась Рени другого — как бы Сьюзи не узнала, что когда-то она спала с Энтони. В этом случае ее жизнь превратилась бы в сущий кошмар, положить конец которому можно было бы, наверное, только расставшись с партнершей.

— Я тут вот о чем подумала… — нерешительно начала Сьюзи. — Я знаю, ты считаешь, что «Ключи» могут составить нам конкуренцию, но на самом деле мы только выиграем, если рядом с нами появится новый современный отель. Так мне, во всяком случае, кажется…

— Почему ты так думаешь? — удивилась Рени.

— Ты боишься, что все наши клиенты перебегут к Лаки, но это не так. На самом деле мы ничего не потеряем и даже приобретем. Ведь, как ни верти, «Кавендиш» и «Ключи» — два лучших отеля на Стрипе, а может, и во всем городе; вместе мы сможем привлечь даже больше клиентов, чем по отдельности. Все крупные игроки и знаменитости будут стремиться останавливаться только у нас и у Лаки, понимаешь?.. В общем, я рада, что «Ключи» открылись, к тому же Лаки мне понравилась. Она может быть нам добрым другом, а вот ссориться с ней я бы побоялась.

Рени задумалась. Сьюзи, похоже, была права. И почему она сама не подумала о возможном сотрудничестве с Лаки?

Впрочем, она знала почему. Это Энтони заморочил ей голову, пытаясь ее руками свести счеты с Лаки Сантанджело. И ему это почти удалось. Ничтоже сумняшеся он подставил Рени под удар, и этого она уже не могла ему простить.

Теперь у Рени был только один выход. Она должна была раз и навсегда выбросить Энтони Бонара из своей жизни.

* * *

Ирма пребывала в панике. Как найти выход из той кошмарной ситуации, в которой она оказалась? Она пыталась думать, но в голову ничего не приходило. Ужас парализовал ее волю, и она могла только в отчаянии заламывать руки.

Ее муж — жестокое, отвратительное, безжалостное и мстительное чудовище. Никогда, никогда ей не забыть, что он сделал с Луисом! А хуже всего было то, что Ирма во всем винила себя. Ведь это она соблазнила садовника, заманив его к себе в спальню. Если бы она тогда удержалась, этого кошмара не было бы.

Да, она виновата. И ей теперь жить с этим.

Она оказалась в полной власти Энтони, он запретил ей разговаривать с посторонними и даже выходить из бунгало без его разрешения. «Ты должна беспрекословно исполнять все, что я велю, — заявил он. — И не пробуй поговорить с кем-то; я непременно узнаю, что ты открыла свой поганый рот, и тогда твоим родителям не поздоровится. Тебе все ясно?»

Да, ей было все ясно. Ирма знала, что ее муж, не колеблясь, приведет свою угрозу в исполнение, даже если ему хотя бы покажется, что она пыталась выдать его полиции. Он вообще был способен на все — Энтони уже доказал это, и Ирма не могла рисковать, давая ему повод для новых жестокостей.

— Сегодня вечером мы идем на прием, так что купи себе платье и приведи себя в порядок. Ты должна выглядеть так, словно с тобой ничего не случилось, — распорядился он, встав на пороге спальни, в которую ее проводили сразу по приезде в отель. По приказу Энтони Гриль перерезал в комнате телефонные провода и надежно запер окна, так что покинуть комнату она не могла.

— По-твоему, я должна спокойно пойти в магазин и выбрать себе платье?! — вскричала Ирма. — И это после всего, что ты сделал?! Я не могу!

— Меня не волнует, что ты можешь, а что не можешь, — прорычал Энтони. — К шести ты должна быть готова — и точка! И не забудь про новые бриллиантовые серьги.

Делать было нечего — пришлось Ирме отправиться в ближайший бутик, где она выбрала для приема простое черное платье. Пока она примеряла его в закрытой кабинке, Гриль, которого Энтони отправил вместе с ней в качестве конвоира, ждал ее снаружи. Впрочем, она была до такой степени подавлена, что даже не помышляла о бегстве. Стоя в примерочной перед высоким, в рост, зеркалом, Ирма на несколько секунд задумалась о безумии происходящего. Вот она в Лас-Вегасе, примеряет новое дорогое платье, а в Мехико-Сити ее любовник, наверное, истек кровью и умер.

Бедный, бедный Луис!.. Ирма хорошо помнила его нежные руки, ласковые прикосновения. Теперь он мертв, и это ее вина. Горе и раскаяние Ирмы были так сильны и глубоки, что она безвольно опустилась на пол кабинки и горько заплакала.

Но плакала она недолго. Какое-то время спустя ей удалось взять себя в руки. Выпрямившись, она посмотрела на свое отражение в зеркале. Энтони — чудовище, психопат, и ей необходимо найти способ остановить его. Ирма твердо знала, что такой способ есть, и она найдет его.

Найдет, чего бы ей это ни стоило.

* * *

Приглашения на официальный прием по случаю открытия «Ключей» помощник Энтони раздобыл для босса еще неделю назад. Сразу по приезде в Вегас Энтони приобрел еще и билеты на праздничное шоу, хотя это оказалось нелегко. Он, правда, сомневался, будет ли разумно задерживаться в отеле так долго, однако Эммануэль очень хотелось увидеть выступление Винес. Разумеется, она понятия не имела, какое шоу начнется после того, как стареющая кинодива отработает свой номер. По замыслу Энтони оно должно было совпасть с завершавшим вечер фейерверком. Вот будет сюрприз, злорадно думал он, когда вместо одного фейерверка зрители увидят два. А потом… потом от семейства Сантанджело останется лишь дым да воспоминания.

Что ж, решил Энтони, он задержится в Вегасе ровно настолько, чтобы своими глазами увидеть, как осуществляются его планы, а потом покинет город вместе со своими спутниками. Слава богу, у него есть собственный самолет, благодаря которому он может своевременно исчезнуть со сцены.

Когда Рени сообщила ему, что все готово, Энтони только кивнул в ответ. Даже в мыслях он не допускал возможность неудачи. Они потратили миллион, чтобы от «Ключей» остались одни головешки, и теперь Энтони ожидал финала. Такер Бонд дорого ценил свои услуги, но у него была репутация человека, который не совершает ошибок.

Взрыв отеля и исполнение давней мечты Франчески — за это стоило заплатить. Энтони, во всяком случае, не жалел о потраченных деньгах. Впрочем, почему потраченных?.. Ведь не собирается же он, в самом деле, возвращать Рени свою долю! То, что он задумал, было больше в ее интересах, так что пусть сама и расплачивается. От него она не получит и ржавого цента.

* * *

Эммануэль, пританцовывая, ходила по бунгало, зачарованная роскошной мебелью, белым роялем («Совсем как у Элтона Джона!») и бассейном-джакузи, заменявшим обычную ванну. Настроение у нее было прекрасное. Она было насторожилась, когда в Майами, поднявшись на борт самолета Энтони, увидела в салоне его жену, скорчившуюся в одном из кресел.

«А она-то что здесь делает?» — шепнула она любовнику, подумав, что если Энтони собирается устроить секс втроем, то она пас.

«Не обращай внимания, — ответил он. — Мы с ней обо всем договорились, так что никаких проблем».

Эммануэль так и поступила. Она, впрочем, не имела особенного желания общаться с Ирмой. Куда больше ей хотелось понравиться Франческе, которая производила сильное впечатление. Старуха разговаривала хриплым, каркающим голосом, курила сигарету за сигаретой и запивала их крепчайшим кофе, но Эммануэль заметила, что Энтони прислушивается к тому, что скажет ему бабка.

Франческа тоже сразу обратила внимание на появление еще одной молодой женщины и поспешила подозвать к себе внука с намерением устроить ему порядочную головомойку.

«Что это ты делаешь? — грозно спросила она. — Кто эта девица? Зачем она здесь?»

«Это моя любовница, — откровенно ответил Энтони. — Ведь у каждого настоящего итальянца должна быть и жена, и любовница, не так ли?»

«Ты, наверное, хочешь, чтобы они друг друга на куски разорвали», — проворчала Франческа. На самом деле слова Энтони ее успокоили, но она не хотела этого показывать.

«Не беспокойся, Ирма ничего предпринимать не станет, — уверенно ответил Энтони. — Это я тебе обещаю. Она знает свое место».

«Ты с ней поссорился?» — напрямик спросила старуха.

«Нет», — ответил Энтони, но отвел глаза.

«Это правда?»

«Конечно, правда. Разве я когда-нибудь тебе лгал?»

* * *

Детектив Франклин не теряла времени. Недели хватило ей, чтобы обзавестись в «Кавендише» даже не одним, а несколькими осведомителями. И вот один из них сообщил ей, что Энтони Бонар в Вегасе. Именно этой информации Дайана ждала с особенным нетерпением. Через пять минут после звонка она уже мчалась в своем автомобиле в отель.

Всего несколько дней назад она вполне серьезно задумывалась о поездке в Майами, где Бонар, похоже, проводил большую часть времени. Теперь, когда он прилетел в Вегас, она могла поговорить с ним на месте. «На месте возможного преступления», — добавляла она про себя, поскольку интуиция подсказывала ей: Энтони Бонар знает об исчезновении Тасмин Гарленд куда больше, чем говорит. А своей интуиции Дайана Франклин привыкла доверять. Не зря же она была известна среди коллег не только своим бульдожьим упрямством, но и внезапными озарениями, которые почти всегда оказывались верными.

Разумеется, Дайана тщательно проверила Энтони Бонара. Он задерживался полицией только один раз, много лет назад, по подозрению в хранении наркотиков. Тогда адвокат вытащил его из камеры в течение двадцати четырех часов. С тех пор Энтони Бонар ни разу за решетку не попадал, хотя обвинения против него выдвигались неоднократно. По сведениям ФБР, он был одним из крупнейших в Штатах торговцев наркотиками, однако каждый раз улик против него оказывалось недостаточно.

— Я хочу видеть мистера Бонара, — заявила Дайана, входя в вестибюль «Кавендиша» и останавливаясь перед стойкой дежурного администратора.

— Он вас ожидает? — вежливо осведомился тот.

— Не думаю, — ответила Дайана, предъявляя свой полицейский значок. — Но мне почему-то кажется, что встретиться со мной он не откажется.

— Одну минуту, мэм, я только предупрежу его о вашем приходе.

* * *

Такер Бонд работал с двумя помощницами, каждая из которых была в состоянии справиться с любым порученным заданием. Женщин, как он давно выяснил, было легче держать в подчинении, к тому же они были аккуратны, точны и надежны. Наконец, красивая женщина была способна практически без усилий вписаться в любое общество, тогда как от мужчины потребовался бы так называемый «светский лоск».

С этими помощницами Такер работал уже больше десяти лет и ни разу не был разочарован. Они делали все, что им приказывали, и никогда не пытались спорить. За сегодняшнее задание Такер платил каждой по сто тысяч. Очень неплохо за несколько часов непыльного труда.

* * *

— Черт! Этого только не хватало! — взорвался Энтони, когда узнал, что с ним намерена встретиться Дайана Франклин. Меньше всего ему хотелось, чтобы провинциальный детектив допрашивала его по поводу исчезновения Тасмин Гарленд. Она звонила ему, наверное, не меньше десятка раз, и он ответил на все ее вопросы. Какого дьявола ей еще надо? И почему Рени его не предупредила?

Все бабы — стервы, решил он. И детектив Франклин, и Рени, и в особенности — его шлюха-жена Ирма. Он уже жалел, что обошелся с ней слишком мягко, заставив наблюдать, как Гриль лишает ее дружка мужского достоинства. Сейчас у Энтони созрел новый план. Нет, Ирма, это еще не все, думал он. Тебя ожидает еще кое-что. Убивать ее он не станет — это было бы слишком просто. Уже сегодня вечером Энтони собирался как следует унизить Ирму, ну а потом… Потом он переправит ее в Колумбию — в одно любопытное заведение, где всегда требовались белокурые американские шлюхи. Для женщины, которая осквернила прелюбодеянием супружеское ложе, это было самое подходящее место.

Если Ирме так хочется трахаться, что ж — он предоставит ей такую возможность.

Но это будет позже. Сейчас же ему нужно было разобраться со следовательшей, которая, без сомнения, снова начнет задавать ему свои идиотские вопросы. Какого черта она лезет в его жизнь, эта черная баба?

Что случилось с миром, если в нем стало возможно что-то подобное?

Ладно, он ответит на ее вопросы еще раз, а потом выставит вон. Этой суке никогда не добыть никакой информации против Энтони Бонара.

82

Открытие «Ключей» было событием, привлекшим самое широкое внимание. Звезды и знаменитости слетались в Вегас со всего мира, считая за честь оказаться в числе приглашенных. Лаки Сантанджело и Ленни Голден были весьма известной парой; их хорошо знали и в Америке, и в Европе, и теперь их многочисленные друзья собирались на праздник, который устроила Лаки.

Конечно, событие подобного масштаба подразумевало и присутствие прессы. Представители информационных агентств и телевизионных каналов, журналисты и операторы тоже съехались в Вегас отовсюду, не говоря уже об американских «И-Ти», «Эксесс Голливуд», «Экстра», «И-Ньюз дейли» и многих других.

Беспрецедентными были и меры безопасности. Каждый представитель прессы снабжался не только именным нагрудным бейджем с фотографией, но и спецпропуском.

У Генри Уитфилд-Симмонса было и то и другое. Деньги, как он давно понял, могут все, а денег у него теперь хватало.

* * *

Дайана Франклин вернулась в участок в полной уверенности, что Энтони Бонар имеет самое непосредственное отношение к исчезновению Тасмин Гарленд. Лживый сукин сын в дорогом костюме — вот с кем она только что разговаривала. Подобные типы встречались ей и раньше: Бонар принадлежал к людям, уверенным, что за деньги они могут купить что угодно и кого угодно. Она и раньше его подозревала, но после сегодняшней встречи у нее исчезли последние сомнения: Бонар знал, что случилось с Тасмин и куда она подевалась. Да и Рени Фалькон тоже было известно намного больше, чем она хотела показать. Правда, лгала она куда убедительнее Энтони, но ее выдала партнерша, которая именно его считала виновником исчезновения помешанной на сексе банковской служащей.

Вероятно, решила Дайана Франклин, дело обстояло так: Рени устроила Тасмин свидание с Бонаром, а потом… потом что-то пошло не так, и молодая женщина погибла.

Вот только что пошло не так?

И где ее тело?

На эти вопросы у Дайаны ответов пока не было.

* * *

— Ну как? — спросила Лаки, появляясь из своей гардеробной в длинном ярко-алом платье от Версаче с оголенной спиной, в бриллиантовых серьгах и черно-белых браслетах в стиле ар-деко, усыпанных мелкими бриллиантами, на обоих запястьях.

Окинув жену быстрым взглядом, Ленни одобрительно присвистнул.

— Сногсшибательно! — совершенно искренне сказал он. — Я, наверное, еще никогда не видел тебя такой красивой. Это что-то невероятное!

— А платье? — озабоченно спросила Лаки. — Тебе нравится мое новое платье? Мне важно знать твое мнение, ты же знаешь, как я ценю твой вкус.

— У меня бездна вкуса, дорогая. Именно поэтому я имею в виду не платье, а восхитительное тело под ним.

— Ленни! — воскликнула Лаки, притворяясь возмущенной. — Ты просто маньяк какой-то!

— Не какой-то, а сексуальный.

Лаки улыбнулась.

— Ну так как же насчет платья? — снова спросила она, поворачиваясь.

— Платье — супер!

— А оно не слишком открытое?

Ленни свирепо выпятил челюсть.

— Будь моя воля, я бы упрятал тебя под паранджой. Мне не нравится, когда посторонние мужчины глазеют на мою женщину.

— Это я — твоя женщина? — уточнила Лаки.

— Да. Никому тебя не отдам. Никогда.

— Это хорошо, потому что именно этого я и хотела. — Лаки кивнула. — И никакие другие варианты меня не устроят, заруби себе на носу.

— Ладно. Сделать тебе коктейль?

— Мартини с водкой, — ответила Лаки, выходя на просторную веранду, с которой открывался великолепный вид на сияющий огнями город.

— Сейчас принесу, — отозвался из комнаты Ленни.

Стоя у ограждения, Лаки смотрела вниз и вспоминала открытие своего первого отеля «Маджириано». Тогда она тоже была возбуждена и счастлива, но не так, как сейчас, потому что тогда у нее не было Ленни. Сейчас и муж, и вся ее семья были рядом; они разделяли ее успех, и от этого Лаки чувствовала себя буквально на седьмом небе.

Да, ей нравилось возводить роскошные суперотели. Нравилось даже больше, чем владеть и управлять киностудией, не говоря уже о всех других видах бизнеса, которыми она когда-то занималась.

И «Ключи» стали для нее высшей наградой.

Лаки часто с недоумением спрашивала себя, что так привязывает ее к Вегасу, но в глубине души она знала ответ. Ведь именно в Вегасе она взяла в руки дело Джино и довела его до конца, построив великолепный «Маджириано». Именно в этом городе она почувствовала себя женщиной, способной чего-то добиться благодаря своим собственным усилиям.

Теперь она открывает свой третий по счету отель, отель-мечту, который должен был в буквальном смысле стать ключом к грядущей счастливой жизни. Лаки оставалось сделать только один шаг, и ничто, казалось, не могло ей помешать. Она решила все проблемы, все предусмотрела, обо всем позаботилась…

То есть почти обо всем.

Что-то продолжало беспокоить Лаки. Какая-то мелочь, пустяк — что-то такое, на что она просто не обратила внимания в бешеном вихре последних перед открытием недель. И внезапно Лаки вспомнила. Странные открытки с надписью «Умри, красотка!». То ли приглашение на какую-то премьеру, то ли чья-то дурацкая шутка. Так она, во всяком случае, подумала, потому что только в этом случае ей не нужно было взваливать на себя еще одну заботу, которых у нее и так хватало. А вот Бобби решил иначе — и встревожился. И был, по-видимому, прав, потому что за последние сутки Лаки получила сразу две такие открытки, очень похожие на те, что приходили в ее дом в Лос-Анджелесе. Обе были написаны одинаковым, небрежным почерком, обе были доставлены с посыльным, только вместо слова «красотка» на них стояло совсем другое слово.

«Умри, сука!»

Ругательство было нацарапано другими чернилами, которые показались Лаки похожими на кровь.

Это не приглашение и не шутка, поняла Лаки.

Это угроза.

К счастью, она никогда не принадлежала к тем женщинам, которых легко напугать. Лаки решила, что обязательно разыщет отправителя этих странных посланий и разберется с ним, как только минует торжество.

Ничто не должно омрачить ей сегодняшний праздничный вечер.

* * *

Эммануэль появилась в гостиной бунгало в расшитом золотыми блестками коротеньком платьице, открывавшем ее длинные, красивые ноги. Декольте у платья было таким глубоким, что в нем едва умещались ее пышные груди, а вырез на спине почти достигал ягодиц. Длинные светлые волосы Эммануэль были убраны наверх и подколоты бриллиантовыми заколками, а пухлые губы блестели от яркой помады вызывающего оттенка. Увидев ее в подобном наряде, Франческа повернулась к Энтони и, пустив в ход громкий театральный шепот, поспешила поделиться с ним своим мнением. «Твоя любовница похожа на уличную девку» — таков был ее приговор. В ответ Энтони только равнодушно повел плечами. Его бабка понятия не имела, как одеваются современные девушки. Сам он считал, что Эммануэль выглядит как воплощенная эротическая мечта любого мужчины, как живая «девушка с обложки».

— Ирма! — крикнул он во весь голос. — Ну-ка, живо сюда!

Повинуясь приказу мужа, Ирма появилась из спальни. Она была на двадцать лет старше Эммануэль, и сегодня это было особенно заметно. Когда-то Ирма была королевой красоты штата, веселой и беззаботной, но жизнь с Энтони превратила ее в бледную, напряженную, преждевременно увядшую женщину. Даже стильное черное платье и бриллиантовые серьги-капли не делали ее ярче или моложе.

Остановившись на пороге, она смотрела только на Энтони. На любовницу мужа Ирма даже не взглянула, что, впрочем, устраивало Эммануэль. В присутствии законной жены ей становилось немного не по себе, поэтому она старалась не обращать на Ирму внимания. Эммануэль догадывалась, что Энтони что-то задумал, но до поры предпочитала ни о чем не расспрашивать. Пусть забавляется, если ему охота, лишь бы это не коснулось ее лично.

— Сними серьги! — грубо приказал жене Энтони. — И отдай их Эммануэль.

Ирма не ответила, но в ее глазах вспыхнула ненависть, которую она даже не пыталась скрыть.

— Снимай, кому говорят! — рявкнул Энтони. — Или ты хочешь, чтобы я с мясом вырвал их из твоих поганых ушей?

Ирма медленно подняла руки и сняла серьги.

— Отдай их Эммануэль, живо! — повторил Энтони. Происходящее явно доставляло ему удовольствие. — Теперь это ее серьги.

— Думаешь, мне жаль с ними расстаться? — проговорила Ирма сквозь зубы. — Да мне наплевать!

— Заткнись и отдай серьги Эммануэль! — зарычал Энтони. Оказывается, он не до конца сломил эту суку, и теперь ее сопротивление безмерно его раздражало.

Вместо того чтобы отдать серьги Эммануэль, Ирма швырнула драгоценности на пол, еще больше разозлив мужа. Вскочив с кресла, он метнулся вперед и с размаха ударил ее сначала по одной, потом по другой щеке. Его перстень с большим розовым камнем рассек кожу на скуле Ирмы, и из раны тотчас потекла кровь.

К счастью, именно в этот момент в гостиную вернулась Франческа, которая выходила к себе в бунгало. Окинув всех троих суровым взглядом, она мгновенно оценила обстановку и принялась орать на Энтони на итальянском.

Энтони смерил бабку мрачным взглядом, но попятился. Отступив к бару, он открыл дверцу и налил себе полбокала неразбавленного скотча. Ирма, не прибавив больше ни слова, вернулась в спальню, а Эммануэль подняла с пола драгоценности. Не могла же она допустить, чтобы они пропали!

Одним глотком осушив бокал, Энтони повернулся к любовнице, которая уже нацепила серьги и прохаживалась перед камином, покачивая головой, чтобы драгоценные камни заиграли. Увы, на ней бриллианты выглядели как стекляшки. Дешевые подделки, как и ее глупые, огромные груди.

Казалось бы, все при ней, подумал Энтони, глядя на Эммануэль. И все-таки чего-то не хватает.

* * *

Стоя в одном белье перед огромным зеркалом в туалетной комнате, Куки и Макс готовились к праздничному вечеру — красили ресницы, подводили губы и укладывали волосы.

— Можешь себе представить, она поселила Туза на другом этаже! — пожаловалась Макс и потянулась за баночкой с золотыми блестками. — Можно подумать, она мне не доверяет.

— Твоя мать — умная женщина, — лениво ответила Куки. — У тебя какая тушь, коричневая?

— Я что-то не пойму, на чьей ты стороне?! — возмутилась Макс, подводя глаза черным карандашом, что, по ее мнению, должно было придать ее взгляду зазывную томность.

— Я готова принять сторону каждого, кто поможет мне найти парня погорячее. Хотя бы только на сегодня, — ответила Куки и, схватив с полочки щипцы для завивки, занялась своими волосами.

— Думаю, в горячих парнях недостатка не будет, — усмехнулась Макс. — Я заглянула в список приглашенных. Там полным-полно молодых, подающих надежды актеров из Голливуда и окрестностей. Некоторые, как я слышала, просто-таки восходящие звезды!

— Правда? — восхитилась Куки и зашипела от боли — услышав столь потрясающую новость, она дернулась и прижгла щипцами кожу на голове. — Хорошо бы там был кто-нибудь типа молодого Уилла Смита. Он, конечно, уже немолод, но просто душка! Я его обожаю — он та-акой милый!

— Не в моем вкусе, — коротко заметила Макс.

— Ну, разумеется. — Куки понимающе усмехнулась. — Тебе теперь нравятся высокие голубоглазые блондины с мужественной ямочкой на подбородке. И одного такого ты уже заполучила, хитрюга, — заполучила и заперла в номере, в котором он живет совершенно один. Господи, Макс, как я тебе завидую! Вы отлично проведете время вдвоем!

— К сожалению, мне остается только надеяться, что все получится, как я хочу, — вздохнула Макс, накладывая на щеки тонкий слой румян. — Во-первых, я не уверена, что он в меня влюблен. Кроме того, он считает, что я еще слишком молода.

— Ну, если ты возьмешься за дело как следует, перед тобой никто не устоит! А ведь ты умеешь, я знаю.

— Наверное, умею, — согласилась Макс, которой весьма польстили слова подруги. — Только и он, знаешь ли, крепкий орешек.

Куки оставила в покое щипцы и принялась намазывать губы ядовито-желтой помадой. Получалось не очень, но она решила, что, если добавить серебристого блеска, выйдет даже оригинально.

— А что сказала о нем Лаки? Он ей понравился?

Макс пожала плечами:

— Не знаю. Маме было не до нас — она же открывает этот отель!

Зазвонил телефон, и Макс сняла трубку.

— Алло?

— Мисс Голден? С вами говорит дежурный администратор.

— Слушаю вас.

— Ваш двоюродный брат просил передать, что через пятнадцать минут он будет ждать вас у входа в фитнес-центр.

— Мой двоюродный брат? — переспросила Макс и нахмурилась.

— Именно так он сказал, мисс Голден.

— Ах да, мой брат! — Макс хихикнула. — Спасибо.

И она положила трубку.

— Кто это? — поинтересовалась Куки.

— Это Туз! — Макс широко улыбнулась. — Понимаешь, интернет-маньяк думал, что Туз — мой двоюродный брат. Я сама ему так сказала… А теперь Туз назвался моим двоюродным братом, чтобы вызвать меня к фитнес-центру.

— Я думала, мы пойдем на прием вместе, — разочарованно протянула Куки.

— Туз что-то задумал… Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы встретимся с тобой уже там?

— С чего бы мне возражать? — Куки саркастически ухмыльнулась. — Только мне не хотелось бы скучать там одной.

— Не беспокойся, не заскучаешь — мы наверняка скоро появимся, — ответила Макс, дрожа от нетерпения при одной мысли о том, что скоро она увидит Туза, и, может быть, он… — Дай мне, пожалуйста, щипцы — мне ведь уже нужно бежать.

— О’кей, иди, развлекайся.

— Обязательно. — Макс быстро натянула свои любимые джинсы и красный шелковый топик в обтяжку. — Ну, как я выгляжу? Сексуально? — спросила она, глядя на свое отражение в зеркале.

— Еще как!

— Правда?

— Иди лучше. Он, наверное, уже заждался.

* * *

Детектив Франклин все еще сидела за своим рабочим столом, вспоминая подробности разговора с Энтони Бонаром, когда один из коллег бросил ей на стол бумажный пакет.

— Это пришло по почте, — сказал он. — Адресовано тебе.

— Думаешь, там пластиковая бомба? — спросила Дайана.

В полицейском участке это была дежурная шутка. Каждый раз, когда на имя кого-то из сотрудников поступал анонимный конверт или посылка, остальные принимались утверждать, что это непременно взрывное устройство, присланное недоброжелателем, которых у каждого полицейского было куда больше, чем хотелось.

— Вряд ли. По-моему, там внутри что-то мягкое.

— Совсем как твой дружок на последнем свидании, — ухмыльнулась Дайана.

Еще двое детективов, находившихся в комнате, радостно загоготали.

— Кто будет открывать? — спросила она.

— Сегодня твоя очередь, — мстительно заявил коллега.

— Похоже, среди вас есть только один настоящий мужчина — я, — парировала Дайана и с шумом вскрыла пакет.

Внутри, завернутый в несколько слоев плотной оберточной бумаги, лежал испачканный кровью белый купальный халат с эмблемой отеля «Кавендиш». На приколотом к халату листке бумаги был небрежно начертан план какой-то местности. На обратной стороне листка Дайана увидела несколько слов, составленных из вырезанных из газеты букв. Поднеся листок поближе к глазам, Дайана увидела, что это — два имени.

«Тасмин Гарленд. Энтони Бонар».

— Так, кто-нибудь срочно отнесите это в лабораторию, — резко приказала Дайана. — Пусть ищут следы крови, спермы, волоски — нам все пригодится. Похоже, теперь у нас есть тело и есть имя убийцы. Ну, за работу!

83

— Как получилось, что я до сих пор не знаком с последней жертвой нашей сердцеедки? — спросил Ленни, пока частный лифт опускался на первый этаж отеля.

— Ты был занят, — ответила Лаки, которая крепко держала его за руку. — Когда они приехали, ты играл в гольф с Чарли Долларом.

— Значит, с этим парнем Макс была в Биг-Беар?

— По-видимому, да. Если верить тому, что она говорит, парень спас ее от банды угонщиков, но мне кажется — она познакомилась с ним по Интернету, встретилась и впервые в жизни влюбилась.

— Влюбилась? Он действительно такой красавчик?

— Влюбиться в такого парня действительно можно, особенно в шестнадцать. Да ты и сам знаешь, как это бывает… Впрочем, не знаешь — ты же не девушка.

— Я рад, что ты наконец-то это заметила, — протянул Ленни.

— Как бы там ни было, первая любовь — это нечто особенное, — продолжала Лаки, не слушая его. — Она бывает очень сильной и, к сожалению, не всегда взаимна. Боюсь, красавчик влюблен в нашу Макс совсем не так сильно, как она в него. Он старше, взрослее и очень хорош собой, так что не исключено, что он разобьет нашей Макс сердце. Впрочем, в этом есть и хорошая сторона… — добавила она задумчиво.

— Какая же? — поинтересовался Ленни.

— Благодаря ему Макс узнает, что мужчины далеки от совершенства и что она не всегда может получить того, кого захочет. Это подготовит ее к дальнейшей, взрослой жизни.

— Боже мой! — воскликнул Ленни. — Вот не знал, что в моей жене столько цинизма!

— Это не цинизм, это реальный взгляд на вещи. И Макс пора научиться видеть мир таким, каков он есть.

— Ну, допустим, — согласился Ленни. — А кто научил тебя видеть мир без прикрас?

— Никто. Жизнь, наверное.

— Тебе, наверное, нелегко пришлось?..

Свободной рукой Лаки потрепала его по щеке.

— Я не говорила тебе, какой ты красивый в смокинге?

— Нет. Наверное, ты ко мне просто привыкла.

— Ох, Ленни, — с упреком сказала она, — ты — единственный мужчина, к которому я никогда не привыкну.

— Честное слово?

— Слово Сантанджело.

* * *

Лорд Грант, он же Генри Уитфилд-Симмонс, вышел из отеля «Кавендиш» и, сев в «Бентли», отправился в «Ключи». Все пропуска, а также билеты на фэшн-шоу и концерт у него были. Билеты, впрочем, он использовать не собирался, рассчитывая, что к тому времени, когда полуобнаженные дамочки начнут демонстрацию нижнего белья, они с Марией будут уже далеко.

* * *

— Мне кажется, нам следует пожениться, Алекс, — сказала Линг, заглядывая в душ.

— Опять ты за свое! — возмутился застигнутый врасплох режиссер. — Ну сколько раз тебе говорить, что…

Продолжать он не стал. Линг полностью отодвинула дверцу душевой кабины, и Алекс увидел, что она обнажена. Опустившись перед ним на колени, Линг принялась за дело, и он почти утратил способность к сопротивлению. Прислонившись спиной к стенке кабины, Алекс наслаждался приятными ощущениями, думая о том, что хотя Линг — способный адвокат, главный ее талант лежит совсем в другой области. Язычком она действительно умела работать как никто, всякий раз доставляя ему изысканнейшее сексуальное наслаждение.

— Господи, детка… — простонал он, почти поддавшись ее чарам. — Я… я не хотел бы опоздать…

Ну конечно, злилась Линг. К Лаки нельзя опаздывать. Что бы ни делал Алекс, с кем бы он ни был, Лаки всегда была для него на первом месте. Лаки, Лаки, Лаки… Он просто зациклился на этой шлюхе, и Линг это порядком надоело.

И она сосредоточилась на том, что делала, пустив в ход все свое умение, так что вскоре Алекс оказался полностью в ее власти. Еще в нежном возрасте Линг научилась то подводить мужчину к самому пику, то отступать, чтобы начать все сначала, так что, когда в конце концов наступала разрядка, она оказывалась поистине феерической.

Алекс ничего не знал о детстве Линг, которое она провела в Китае — в публичном доме одного из крупных портовых городов. Вырваться оттуда ей удалось лишь благодаря одному женатому американскому бизнесмену, который был на пятьдесят лет старше ее. Самой Линг тогда едва-едва исполнилось четырнадцать. Он привез ее в США, купил ей квартиру и оплатил учебу в университете. За это Линг регулярно обслуживала его, делая то, что бизнесмен называл «лучшим в жизни сексом».

Бизнесмен умер десять лет назад, умер счастливым человеком, а Линг сдала экзамены на барристера. Вскоре она стала квалифицированным и успешным специалистом по разводам и устроилась на работу в одну из самых крупных юридических фирм Лос-Анджелеса.

Встреча с Алексом Вудсом стала для Линг самым заметным в жизни событием. Она восторгалась его замечательными фильмами, благоговела перед его талантом режиссера, восхищалась его необузданной мужественностью. Они стали любовниками, а вскоре она переехала к нему жить. Едва ли не с самого начала Линг мечтала о том, чтобы выйти за него замуж, но Алекса подобная перспектива не вдохновляла. Не помогли и ее сексуальные таланты. Линг терялась в догадках, но потом выяснила причину. Во всем была виновата Лаки Сантанджело Голден, к которой Алекс питал нездоровую, по мнению Линг, страсть. В конце концов она поверила, что именно из-за этой женщины он не хотел на ней жениться, — и воспылала ненавистью к Лаки. Не будет Лаки, не раз говорила она себе, не будет и проблемы, и тогда Алекс достанется ей.

Окончательное решение далось ей нелегко. Линг знала, что причинит Алексу боль, но ее любовь была превыше всего. Линг убедила себя, что сделает доброе дело, избавив Алекса от привязанности к равнодушной, жестокосердной женщине, из-за которой могли пострадать его здоровье и карьера. Последние сомнения исчезли, Линг была готова действовать.

И сегодня вечером у нее будет возможность осуществить задуманное.

* * *

Огромная терраса отеля была самым подходящим местом для большого официального приема. Пол ее был вымощен плитами кремово-розового цвета, колонны из итальянского мрамора поддерживали легкую, прозрачную крышу, а между ними стояли гигантские каменные вазоны, в которых цвели пурпурные бугенвиллеи. В массивных серебряных подсвечниках горели белые свечи.

Когда, все еще держа Ленни за руку, Лаки вышла на террасу, у нее захватило дух от восторга. Оглядываясь по сторонам, она чувствовала подступивший к горлу комок и думала о том, что все ее усилия, потраченные на воплощение в жизнь этого проекта, окупились сторицей. Пять лет назад у нее не было ничего, кроме идеи и горячего желания эту идею осуществить, и вот теперь она стала хозяйкой «Ключей» — лучшего в мире отеля. Нет, не отеля — дворца, целого королевства, в котором Лаки была королевой. Отель и в самом деле напоминал небольшую страну. Строительство было закончено, но и теперь на Лаки работала целая армия людей, и все они, от рекламщиков до официантов, от менеджеров до охранников, были высококвалифицированными, знавшими свое дело специалистами, умевшими не только устранять, но и предотвращать разного рода сложности и проблемы.

— Это восхитительно! Великолепно! — успел шепнуть ей Ленни. Потом их разлучили — Лаки увлек шумный поток оживленных людей, которые поздравляли ее, желали успехов, восхищались замечательным отелем. В ответ улыбающаяся Лаки кивала, пожимала руки, подставляла щеки для поцелуев или сама целовала близких друзей и подруг. Никто не мог помешать ей чувствовать себя свободно и непринужденно — даже пресса, которую на прием не допустили. Журналисты ждали снаружи, перед входом в отель, где была расстелена красная ковровая дорожка. После приема по этой дорожке гости пойдут в зал, где состоится показ мод и выступление Винес.

Потом Лаки заметила Джино. Она попыталась подойти к нему, но перед ней внезапно вырос Алекс.

— Привет! — окликнул он ее. — Отличный ты построила отель! В этом деле ты настоящая суперзвезда, жаль только, что за отели не присуждают «Оскаров» — ты бы отхватила не меньше пяти штук сразу!

— Спасибо, — поблагодарила Лаки. — Ну а насчет «Оскаров» я не расстраиваюсь. Главное, мне нравится мой бизнес. — Она наморщила лоб. — Вот, теперь нужно думать, как сделать так, чтобы все мои инвесторы начали как можно скорее получать прибыль. По-моему, я сумею их не разочаровать.

— Ну, что касается меня, то я тебя торопить не собираюсь, — ответил он и наклонился вперед. Алекс явно собирался ее поцеловать, и Лаки поспешно отступила, заметив проталкивавшуюся к ним сквозь толпу Линг.

— Ты отлично выглядишь, — сказала она стройной китаянке, одетой в элегантный белый костюм от Валентино. — Просто удивительно, как ты до сих пор не бросила этого старого пер… старика!

Увы, когда речь шла об Алексе, чувство юмора Линг полностью изменяло. Лицо ее разу сделалось напряженным, почти враждебным.

— Добрый вечер, Лаки, — процедила она сквозь зубы. — Пожалуйста, не надо называть Алекса… всякими словами. Он, конечно, делает вид, что понимает шутки, но на самом деле это не так. К тому же потом он вымещает свое дурное настроение на мне.

— Подожди, Линг, ты вовсе не… — запротестовал Алекс, но тут между ними втиснулся Чарли Доллар.

— Лаки, детка, я чертовски рад!.. — проговорил, растягивая слова, знаменитый киноактер. — Ну и отель ты отгрохала! Я так и знал, что у тебя все получится — и лучше, чем у кого-нибудь другого!

— О, Чарли, я так рада, что ты пришел! — воскликнула Лаки, испытывая огромное облегчение оттого, что ей не нужно объясняться с Линг, у которой сегодня было явно плохое настроение.

— Просто не мог пропустить такое событие, особенно если виновница торжества — сама Лаки Сантанджело, — жизнерадостно ответил Чарли, улыбаясь улыбкой Чеширского кота. — Чувствуешь себя именинницей?

— Я просто на седьмом небе, — призналась Лаки.

— И тебе есть чем гордиться. Я всегда говорю правду, ты же меня знаешь. — Чарли улыбнулся еще шире, и Лаки догадалась, что он, по обыкновению, под кайфом.

— Ты всегда меня поддерживаешь, Чарли, и я люблю тебя за это, — поспешно сказала Лаки, целуя его в щеку.

— Ну-ну, детка, не надо нежностей, иначе я заплачу, — проговорил актер. — Терпеть не могу сентиментальные сцены ни в кино, ни в жизни.

— Постараюсь без нежностей, — пообещала Лаки и улыбнулась помимо своей воли. Чарли Доллару неизменно удавалось ее рассмешить.

— Только что побывал на репетиции этого модного дефиле. — Чарли заговорил уже о другом. — Какие женщины, вау! Похоже, я правильно сделал, что не привез свою подружку.

— Надеюсь, сегодня ты приятно проведешь время, Чарли.

— Когда это я проводил его плохо? — На его лице расцвела еще одна противоестественно широкая улыбка.

— Ну да, конечно. Как я могла усомниться в этих твоих способностях! — рассмеялась Лаки.

В конце концов ей все же удалось добраться до Джино, который тепло обнял ее.

— Я очень рад, детка, — проговорил он, тяжело дыша. — Похоже, ты снова попала в десяточку с этим своим отелем!

— Надеюсь, папа…

— Я знаю, что попала, так что не спорь. Теперь все будет просто отлично.

* * *

Энтони Бонар был в дорогом и элегантном костюме от Армани. Эммануэль, одетая столь же дорого, но безвкусно, выглядела и впрямь как вульгарная девка. Ирма, черное платье которой только подчеркивало бледность ее лица, производила впечатление человека, недавно пережившего сильное горе. (Собственно говоря, так оно и было.) Франческа облачилась в какое-то вдовье платье, а на плечи накинула вышитый платок. Гриль в плохо сидящем костюме напоминал бы клоуна, если бы не устрашающие габариты и свирепая гримаса на квадратном лице.

Среди гостей они выделялись, словно стая угрюмых ворон среди лебедей.

Ирма никак не могла понять, зачем Энтони потащил ее с собой. Она была уверена, что ему неприятно ее видеть, однако он по-прежнему старался держать ее под присмотром, да и Гриль тоже не отходил от нее.

Перед глазами Ирмы по-прежнему вставали картины жестокой расправы, которую учинил над Луисом ее муж. И забыть об этом она была не в силах. Словно наяву Ирма видела его искаженное страданием лицо, слышала его отчаянные крики. Бедный Луис! Она ничем не могла ему помочь и только в ужасе смотрела, как осуществляется мстительный план Энтони.

Теперь Ирма окончательно убедилась, что ее муж — психопат, и твердо решила бежать от него при первой возможности.

Для нее больше не имело значения, что у нее совсем нет денег и что бежать ей по большому счету некуда. Ирма была согласна на все, лишь бы не оставаться во власти этого жестокого и страшного человека.

Потому что Энтони Бонар был настоящим чудовищем.

* * *

Сьюзи очень хотелось пойти на прием в «Ключи». Рени не была уверена, что это такая уж хорошая идея, но партнерша настаивала, и в конце концов они отправились.

Первым, с кем они там столкнулись, были Энтони Бонар, его любовница, жена, выглядевшая так, словно она тяжело и неизлечимо больна, и старая бабка. На заднем плане маячил здоровяк-телохранитель, без которого Энтони вообще никуда не выходил.

— Какого черта вы здесь делаете? — спросил Энтони вместо приветствия. — Зачем вы сюда явились?

— А разве нельзя? — неожиданно дерзко ответила Сьюзи, что было вдвойне удивительно, так как в присутствии Энтони она обычно отмалчивалась.

— Нельзя, и Рени знает почему, — проворчал Энтони, не ожидавший такого отпора и поэтому несколько сбитый с толка. — Это… неправильно.

— Ерунда, — отрезала Сьюзи. — То, что рядом с нами появился такой современный отель, очень хорошо для бизнеса.

— Как так? — не понял Энтони. — Да такой глупости я в жизни не слышал!

— Ну, если кто-то из нас и говорит глупости, так это точно не я! — парировала Сьюзи.

Рени поняла, что нужно вмешаться, пока Энтони не вышел из себя. И что это случилось с ее Сьюзи? До сегодняшнего дня уговаривать, уламывать Бонара было ее задачей.

— Сьюзи, дорогая, — сказала она, — сделай мне одолжение, пойди, поговори с мэром. Вон он стоит… Я присоединюсь к тебе через минуту.

Сьюзи бросила на Энтони презрительный взгляд и отошла.

— Глупая сука… — пробормотал ей вслед Энтони.

— Что ты сказал? — холодно переспросила Рени.

— Глупая сука! — повторил он.

— Не забывай, что ты говоришь о моей партнерше.

— Я знаю, но это не отменяет того факта, что она глупа и что она — сука.

Рени в ярости уставилась на человека, с которым вела дела много лет. На человека, который на протяжении всего этого времени вымогал у нее деньги, ничего не давая взамен. На человека, который не упускал случая напомнить ей, что она обязана ему всем. На человека, который хладнокровно убил женщину и нисколько об этом не сожалел.

Что ж, расплата была близка. Рени нужно было только запастись терпением, и она навсегда избавится от этого ублюдка.

84

— Я хочу подойти к Джино Сантанджело. Интересно, вспомнит ли он меня, — требовательно сказала Франческа, потянув Энтони за рукав. Она только что заметила своего прежнего возлюбленного на другом конце террасы и горела желанием встретиться с ним лицом к лицу.

— Ты что, спятила? — прошипел Энтони. — Даже не думай! Ничего подобного я не допущу.

— Я хочу поговорить с ним, — упрямо возразила Франческа. — И сейчас мы с тобой пойдем к нему, понятно?

— Разве ты не слышала, что я сказал? — Энтони повысил голос. — Если ты оглохла, тогда читай по губам: мы… никуда… не пойдем… — проговорил он с расстановкой.

— Не смей мне перечить, Антонио! — прошипела старуха, яростно тыча во внука костлявым пальцем. — Это я вытащила тебя из грязи, дала тебе имя, научила бизнесу. И это я буду указывать тебе, что делать, а не наоборот.

— Господи Иисусе, что это на тебя нашло? Ты все испортишь!

— Идем, — властно сказала Франческа и взяла его под руку.

— Присматривай за этими двумя, — успел шепнуть Грилю Энтони. — Не спускай с них глаз, ясно?

— Хорошо, босс.

— А ты, — добавил он, обращаясь к любовнице, — стой где стоишь. Не вздумай шататься по всей террасе!

— Хорошо, пупсик, — послушно промурлыкала Эммануэль, хотя выполнять приказ Энтони не собиралась. Еще никогда она не видела так много звезд сразу, и теперь у нее буквально разбегались глаза. Впрочем, Чарли Доллар нравился ей намного больше остальных. Конечно, лет ему было уже порядочно, но он по-прежнему выглядел так, что дух захватывало. Совсем как Джек Никол сон, только сексуальнее… Эммануэль обожала фильмы с участием Чарли — она смотрела их все и считала себя его преданной поклонницей.

Пусть Энтони утрется, подумала Эммануэль. Она твердо решила, что сегодня непременно попытается прикоснуться к своей мечте. И не только прикоснуться. Уж она-то сумеет урвать себе хоть немного от мистера Доллара.

* * *

— Вот это да! — заметил Билли, оглядываясь по сторонам. — Вот это я понимаю! Настоящая звездная тусовка. Пожалуй, даже я еще никогда не видел столько знаменитостей одновременно.

— Я же говорила тебе — Лаки знает, как взяться за дело, — ответила Винес. — Никто из звезд не решился ей отказать. Больше того, я подозреваю, что каждая из присутствующих знаменитостей гордится тем, что ее пригласили.

— Но дело, конечно, не только в этом, — покачал головой Билли. — Тот факт, что сегодня состоится эксклюзивное выступление знаменитой Винес, тоже что-нибудь да значит!

— Ты так думаешь?

— Да, детка, — ответил Билли, испытывая неожиданный прилив нежности. — Ведь ты и сама прекрасно знаешь, что ты — икона, живая легенда шоу-бизнеса.

— Я рада, что ты сказал «живая», — засмеялась Винес.

— Не шути так! — возмутился Билли. — Это просто оборот речи. Конечно, ты живая. Ты живешь, дышишь, и ты прекрасна, как… Венера, богиня любви. Знаешь, Вин, я тут подумал…

— Знаю, — снова улыбнулась она. — Ты ждешь не дождешься, когда вся эта бодяга закончится, и ты сможешь улизнуть, чтобы: нова вернуться в казино. Ну как, я угадала?

— Нет! Я не об этом подумал.

— Тогда о чем же? Ага, кажется, я поняла… Ты собираешься устроить Кевину последнюю холостяцкую вечеринку со стриптизершами, исполнительницами экзотических танцев и прочим.

— Вот и нет, — перебил Билли. — Я…

— О’кей, сдаюсь. Так о чем ты подумал?

— Я подумал — если Кевин смог сделать это, значит, могу и я.

— Что именно?

— Ты и я, крошка. Почему бы нам с тобой не пожениться?

Винес не сразу нашлась, что ответить. Предложение Билли — если это действительно было предложение — застало ее врасплох.

— Ты говоришь серьезно? — промолвила она наконец.

— Конечно. Ведь ты оформила развод с Купером? — спросил Билли, подумав про себя, что Винес могла бы отреагировать на его слова и с большим воодушевлением.

— Да. Мы разведены совершенно официально, но…

— Тогда что же нам мешает?

— Мешает сделать что? — осторожно переспросила Винес.

— Я же только что сказал! Мы могли бы заключить брак.

— Ого! Значит, ты не шутишь?

— Конечно, нет! Мы с тобой вместе уже больше года, и у меня такое чувство, что мы могли бы попробовать… А ты как думаешь?

Но прежде чем Винес открыла рот, чтобы что-то сказать, к ним подошли Бобби и Бриджит.

— Вот это вечеринка! — выдохнул Бобби. — Просто фантастика, другого слова не подберешь. А еще впереди твое выступление, Винес! Надеюсь, ты исполнишь все мои любимые песни?

— Я постараюсь, только сначала тебе придется перечислить их названия, — ответила она, все еще пытаясь понять, с чего это взялось у Билли желание связать себя узами брака.

— Ну, одно это займет, я думаю, не меньше часа, — рассмеялся Бобби. — Так что, если у тебя есть время, я готов начать… Кстати, ты великолепно выглядишь. Надеюсь, Билли, ты понимаешь, как тебе повезло, что такая женщина обратила на тебя внимание?

— Да, конечно, — согласился тот.

— Знаешь, Винес, когда мне было двенадцать, я мечтал…

— Прекрати! — вмешалась Бриджит. — Вряд ли Винес интересуют твои пубертатные фантазии.

— Да, — не краснея, признался Бобби. — Я мечтал именно о том, о чем ты подумала. И надо сказать, это было прекрасно!

— Еще одно слово, и я пожалуюсь на тебя Лаки! — Бриджит со смехом зажала ему рот ладонью, а Винес повернулась к Билли.

— Помнишь тот вопрос, который ты мне только что задал? — спросила она, внимательно глядя на него.

— Да, помню, — ответил он, одним глотком осушая бокал шампанского.

— Я думала, что тебе ответить… — медленно проговорила Винес.

— Ну и… — Билли поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта и тут же схватил еще один. — Ты что-нибудь надумала?

— Да, — улыбнулась Винес. — Надумала.

— Что же? — Билли так нервничал, что это было видно не только по его лицу, но и по дрожащим рукам, в которых он сжимал полный бокал шампанского. Он очень боялся, что Винес скажет «нет», и не только потому, что отказ ударил бы по его самолюбию. Господи, неужели он и вправду сделал ей предложение?

— Я решила ответить «да», — сказала Винес, спеша положить конец его мучениям.

— Правда? — По лицу Билли медленно расползалась глуповато-счастливая улыбка. — Ты уверена?

— Абсолютно уверена!

— Что это у вас за секреты? — поинтересовался Бобби. — Может, расскажете?

— Лучше не сейчас, — ответил Билли, делая вид, будто не произошло ничего особенного. — Давайте встретимся, когда закончится вечеринка. Тогда и поговорим.

— Договорились, — кивнул Бобби. — Я как раз собирался засесть в казино, когда закончится шоу.

— И я с тобой, — вставила Бриджит. — Зачем мне все эти деньги, если я не могу позволить себе спустить их в рулетку или блек-джек?

— Вот это мне нравится! Такие женщины как раз по мне! — одобрил Билли. Он все еще нервничал, но не как пять минут назад. Неуверенность и страх прошли. Винес сказала «да». Винес согласилась. Он женится на суперзвезде!

Поправочка. Не на «суперзвезде».

Он женится на женщине, которую любит.

— Вообще-то я свободна, — рассмеялась Бриджит. — Так что если это предложение руки и сердца…

— Я не это имел в виду, — сказал Билли, продолжая улыбаться.

Бриджит с самым невинным видом повернулась к Винес.

— Хоть ты скажи: Билли действительно делает мне предложение?

Винес тоже улыбнулась.

— Боюсь, что в настоящий момент это весьма маловероятно.

* * *

Официальный прием подходил к концу.

— Мне нужно вернуться в номер, — сказал Алекс. — Я забыл часы.

— Я пойду с тобой, — ответила Линг.

— Не нужно, я справлюсь.

— Но я хочу!

— Ступай лучше в зал, займи нам два места поближе к подиуму.

— Но, Алекс…

— Послушай, Линг, я вполне в состоянии самостоятельно дойти до нашего номера и вернуться. Или ты сомневаешься?

— Ну хорошо, — ответила она и состроила обиженную гримаску, от которой раздражение Алекса еще усилилось.

— Ты не видела Лаки? — спросил он.

— Может быть, ты хочешь, чтобы она пошла с тобой в номер? — не утерпела Линг.

— О господи!.. — в сердцах воскликнул он. — Ну когда ты перестанешь ревновать меня по поводу и без повода? Я просто хотел спросить у нее, как выйти отсюда, минуя эту чертову ковровую дорожку, — мне не хочется общаться с шавками из прессы, которые там дежурят.

— Я уверена, что на твой вопрос может ответить любой официант, — едко заметила Линг. — Вовсе не обязательно разыскивать для этого Лаки. — Она немного помолчала и добавила: — А может, обязательно…

— Да пошла ты!.. — не выдержал Алекс и, круто повернувшись, зашагал прочь.

* * *

— Джино Сантанджело!.. — прокаркала Франческа. — Сколько лет, сколько зим! Что, не узнал?..

Лицо стоявшей перед ним женщины показалось Джино смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах он ее видел.

— Извините, — пробормотал он. — Что-то не припоминаю…

— Я — Франческа Боннатти. — Старуха гордо выпрямилась, выставив вперед подбородок. — А это мой внук Энтони Бонар.

Джино почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Конечно, это она — вдова Энцо. Что, черт побери, понадобилось ей на открытии отеля Лаки? И еще этот внук… Подозрительный тип. Кроме того, Джино никогда не слышал, чтобы у Энцо был внук по имени Энтони.

Так зачем приехала Франческа? Что ей здесь нужно?

— Давненько мы не виделись, Джино, — продолжала старуха, глядя на него с неприкрытой ненавистью. — Много воды утекло с нашей последней встречи, не так ли?

Джино машинально кивнул, не зная, что сказать.

— Этот отель… Его построила твоя дочь, верно?

Джино чуть заметно вздрогнул. Энцо Боннатти когда-то был его деловым партнером и крестным отцом Лаки. И именно он впоследствии подстроил убийство его жены и сына — и сам погиб от руки Лаки, которая отомстила ему за мать и за брата. И Джино, и Франческа, разумеется, хорошо помнили об этих давних событиях. Именно тогда между их семьями началась кровная вражда — вендетта, которая могла тянуться бесконечно. Сантанджело против Боннатти. Они ненавидели друг друга, как могут ненавидеть только чистокровные итальянцы.

И вот теперь Франческа стоит перед ним, словно и не было этих смертей и вражды длиною в жизнь.

— Ты и я… — вслух подумала Франческа. — Нам с тобой есть что вспомнить, правда, Джино?

— Что тебе нужно? — сдержанно спросил Джино, переходя на итальянский. — И как ты вообще сюда попала?

— Я пришла, чтобы кое-что увидеть. — Старуха вдруг подмигнула ему самым вызывающим образом.

— Что именно? — Джино по-прежнему ничего не понимал.

— Конец семейства Сантанджело, вот что! — выпалила Франческа и усмехнулась. — Будь ты проклят, ты и твоя семья!.. Да будет проклят этот отель! Пусть призрак моего…

— Бабушка, нам пора идти! — вмешался Энтони и потянул Франческу прочь. На Джино он так ни разу и не взглянул, зато Джино рассмотрел его очень внимательно, и надо сказать, что Энтони Боннатти ему очень не понравился. От такого только и жди каких-нибудь серьезных неприятностей — он понял это шестым чувством, которое не раз выручало его в сложных ситуациях. Итак, что им обоим было здесь нужно? Зачем они явились на праздник его дочери?

Ответ напрашивался сам собой. Джино не знал только, что конкретно собирается предпринять эта странная парочка, но не сомневался — ничего хорошего ждать от них не приходится.

С беспокойством оглядевшись по сторонам, Джино отправился на поиски Лаки. Он хотел предупредить ее о появлении незваных гостей. Судя по тому, что он только что узнал, вендетта между двумя семействами не закончилась.

И похоже, Боннатти готовились нанести решительный удар.

85

В дверь постучали, и Куки пошла открывать. На пороге стоял Туз.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — отозвалась Куки, вопросительно глядя на него.

— А где она? — спросил Туз.

— Кто?.. — Куки подумала, что Макс отхватила себе настоящего красавчика. Туз был настолько красив, насколько вообще может быть красив мужчина.

— Королева Елизавета Английская, — отрезал Туз.

— Ты имеешь в виду Макс?

— Именно ее я и имею в виду. Я должен был за ней зайти, и вот я здесь. Я по этому случаю даже рубашку белую надел. Кстати, как я в ней выгляжу? Нормально?

— Нормально, — подтвердила Куки, даже не взглянув на рубашку. — Только Макс здесь нет. Она внизу.

— Внизу? — удивился Туз.

— Ты же сам велел ей передать, что будешь ждать у входа в фитнес-центр.

— Это еще зачем? Что нам там делать? — еще больше изумился Туз.

— Ну, это уж ваше дело, — заметила Куки, гадая, нравится ли ему коротенькое бархатное платье, которое она решила надеть в последний момент. — Полчаса назад сюда позвонил дежурный администратор и передал, что ты просил ждать тебя именно там, где я сказала.

— Я никого ни о чем не просил. — Туз нахмурился.

— Клерк сказал — сообщение для Макс оставил ее двоюродный брат.

— Он так и сказал — двоюродный брат? — встревожился Туз.

— Угу. Макс потом объяснила мне, что ей пришлось назвать тебя своим братом, когда вас похитили.

— Ч-черт! Черт!

— В чем дело?! — Теперь уже и Куки начала испытывать беспокойство.

— Это может быть он. Тот маньяк, больше некому.

— Какой маньяк? — глаза Куки непроизвольно расширились.

— Тот самый. Из Биг-Беар.

— Что-о-о?!

— Да, — быстро сказал Туз. — Идем, надо спешить. Мы должны найти Макс раньше его.

* * *

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала Винес, не без труда отыскав Лаки среди гостей. — Один на один. Это срочно.

Извинившись перед Коулом и его звездным приятелем, с которыми она беседовала, Лаки повернулась к Винес.

— Что случилось? — спросила она. — Зачем я тебе понадобилась?

— Мы решили пожениться! — выпалила Винес без всяких предисловий.

— Что? — удивленно переспросила Лаки. — Я не ошиблась, и ты действительно произнесла это слово? А мне казалось — ты поклялась, что после брака с Купером я ничего подобного от тебя не услышу.

— Все так, — подтвердила Винес. — Но… В общем, Билли сделал мне предложение.

— Не могу поверить! — воскликнула Лаки.

— Придется. — Винес вздохнула, и Лаки пристально посмотрела на нее.

— Ты уверена, что действительно этого хочешь? — осторожно спросила она.

— Мне кажется, что да.

— Тебе это кажется? — переспросила Лаки. — Знаешь, в таких вопросах лучше быть уверенной, причем на сто процентов. А то и на двести.

— Я уже дала согласие, так что же теперь сомневаться? — Винес слегка пожала плечами.

— О господи! — Лаки воздела глаза к потолку. — Мало мне было дня рождения Джино и открытия отеля — теперь придется организовывать еще и вашу свадьбу! Ну так и быть… Вот вернемся в Лос-Анджелес, и я…

— Нет, ты не поняла, — перебила Винес с неожиданной горячностью. — Мы поженимся сегодня, сразу после концерта, так что, если ты непременно хочешь что-то организовать, тебе лучше поторопиться.

* * *

— О, мистер Доллар, неужели это вы?! — промурлыкала Эммануэль, приближаясь к знаменитому актеру своей особой походочкой, от которой ее бедра и груди соблазнительно колыхались. — Вы знаете, я ваша давнишняя поклонница!

Обернувшись в ее сторону, Чарли Доллар смерил фигуристую блондинку откровенно оценивающим взглядом. То, что он увидел, пришлось ему по душе. Чарли обожал пышных блондинок с большим бюстом. На вид ей было лет двадцать, а то и меньше… То, что надо. Девчонка была в его вкусе.

— Привет, крошка, — приветливо отозвался Чарли. — Как тебя зовут?

— Эммануэль, — ответила она, как бы невзначай прикоснувшись кончиками пальцев к своим бриллиантовым сережкам.

— Вот оно что! — Чарли понимающе усмехнулся. — Как в том эротическом фильме, да?

— Я не знаю, что вы имеете в виду.

— Откуда ж тебе знать, тогда ты, наверное, еще не родилась. Тот фильм гремел еще в семидесятых. Кстати, ты совершеннолетняя?

— Мне двадцать лет, и я шестнадцать раз снималась для журнальных обложек, — похвасталась Эммануэль.

— Ты это серьезно? — Чарли изобразил удивление.

— Абсолютно! — с гордостью повторила Эммануэль. — Но вас, конечно, снимали гораздо, гораздо чаще, чем меня.

— Просто я намного старше тебя, — протянул Чарли Доллар. — В этом все дело. Когда мне было двадцать, никто не снимал меня для журнальных обложек. Страшно подумать, чего сможешь достичь ты!

Эммануэль не поняла иронии, но его тон сбил ее с толку.

— Я просто хотела сказать, как я восхищаюсь вами и вашим талантом, — проговорила она, слегка запинаясь.

— Это очень любезно с твоей стороны, крошка, — благодушно отозвался Чарли и поскреб заросший щетиной подбородок.

— К сожалению, я сегодня не одна, — волнуясь, проговорила Эммануэль, — но если бы вы дали мне ваш телефон… Я могла бы позвонить вам, когда буду в Лос-Анджелесе.

«Не может быть, чтобы этот старый козел не клюнул, — думала она про себя. — Вон как глазенки-то загорелись!.. Еще немного, и он будет моим». — И, шагнув вперед, она почти коснулась Чарли своей силиконовой грудью.

— Так говоришь, ты сегодня не одна? — переспросил Чарли.

— Увы! — Эммануэль сделала самое несчастное лицо, на какое только была способна.

— И ты здесь с мужчиной?

— Я не лесбиянка, мистер Доллар, — игриво ответила она.

— Очень жаль.

— Что вы сказали? — Эммануэль принялась играть ожерельем, уютно лежавшим в ложбинке между ее грудями.

— Н-нет, ничего… — Глаза Чарли Доллара блестели все больше. — А где твой, гм-м… бойфренд?

— Где-то поблизости. Я думаю, как раз сейчас он меня ищет.

— И что он сделает, когда найдет? Попытается надрать задницу? Мне или тебе?

— Не исключено, — хихикнула Эммануэль. — Он очень ревнивый.

— Хотел бы я знать, почему все симпатявые малолетки так и липнут к бедному Чарли? — пожаловался Доллар. — Ты даже не представляешь, как это обидно, когда в самый ответственный момент вдруг появляется ревнивый любовник или муж и пытается вышибить из меня дух!

— Нет, — опустила ресницы Эммануэль. — Не представляю.

— Так вот, сладенькая, это очень неприятно и обидно, поэтому вот тебе мой совет: бери-ка ноги в руки и беги, раскидывай свои сети где-нибудь в другом месте. Чао, крошка! — И он отошел, оставив Эммануэль в полном замешательстве.

Ирма и Гриль наблюдали всю сцену от начала и до конца. На лице телохранителя, как всегда, ничего не отразилось, но Ирма неожиданно почувствовала удовлетворение. Похоже, Эммануэль вовсе не собиралась хранить верность своему любовнику. Энтони получил то, что заслуживал.

* * *

— Мне пора, — вздохнула Винес и слегка пожала руку Билли. — Перед выступлением мне обязательно нужно немного побыть одной. Успокоиться. Сосредоточиться.

— Я все понимаю, — кивнул Билли. — Но ведь ты не передумаешь, правда? Мне бы этого очень не хотелось.

— Зачем ты говоришь такие вещи? — упрекнула его Винес. — Я не передумаю. Просто я… волнуюсь не меньше тебя.

— Я только хотел удостовериться, — сказал Билли с нервным смешком. — То есть я понимаю, что это было очень неожиданно и все такое, но… В одном я уверен — мы поступаем правильно. Совершенно правильно.

— Я тоже уверена, дорогой. В противном случае я бы сказала «нет».

— О’кей… — Билли набрал полную грудь воздуха и энергично выдохнул. — Значит, сразу после твоего выступления мы поженимся. И никому об этом не скажем, за исключением Лаки и Ленни, хорошо?

— Хорошо, любимый. Лаки обещала все организовать. Единственное, о чем она просила, это чтобы мы дождались окончания фейерверка.

— Отличный план. Так и сделаем.

— А как насчет Кевина?

— Что — насчет Кевина?

— Он твой друг и наверняка обидится, если ты не возьмешь его с собой.

— С каких это пор тебя волнует, обидится Кевин или нет? — спросил Билли, подумав о том, что именно с Кевином он поделился бы новостями в самую последнюю очередь. Ведь он немедленно расскажет обо всем Эли, а от нее вообще можно было ожидать чего угодно. С нее станется сообщить о свадьбе газетам, а заодно и продать им историю о своем сексе с Билли Мелиной, кинозвездой.

О, дьявол! И дернуло же его связаться с этой девчонкой!

— На самом деле я отношусь к Кевину совершенно нормально. Ну, почти нормально… — попыталась объяснить Винес. — Не моя вина, что он приревновал тебя ко мне.

— Ты ошибаешься, детка. Ничего такого не было.

— Я не об этом. — Винес поморщилась. — Просто… раньше вы всегда были вместе, но потом ты стал встречаться со мной, а он остался за бортом, вот и затаил на меня обиду. И я считаю, что теперь мы должны пригласить его в качестве… в качестве первого шага к примирению.

— Нет! — резко возразил Билли. — Он-то не пригласил меня на свое бракосочетание.

— Ты ведешь себя как ребенок, — покачала головой Винес. — Тебе это не идет.

— Ну а если я просто не хочу, чтобы он присутствовал на нашей свадьбе?

— Хорошо, Билли, как скажешь.

Билли ухмыльнулся:

— А знаешь, мне нравится, когда ты со мной соглашаешься!

— А мне нравишься ты, — ответила Винес и погладила его по щеке. — Нравишься так сильно, что я даже готова выйти за тебя замуж.

— Все верно, детка. И раз уж мы с тобой решили пожениться, можешь называть вещи своими именами. — Билли снова ухмыльнулся. — Скажи, что ты меня любишь…

* * *

Фитнес-центр находился позади отеля — в отдельном здании рядом с главным плавательным бассейном. Окрестности бассейна были очень живописны — фонтаны, пышная зелень, пальмы, цветы, декоративные пруды, в которых плавали экзотические рыбы. Сейчас здесь не было ни души — фитнес-центр открывался только завтра, к тому же все гости собрались на террасе, где шел прием.

Макс, успевшая вместе с Тузом осмотреть почти весь отель, хорошо знала дорогу. Это было весьма кстати, поскольку ей не хотелось заставлять его ждать. Правда, из тактических соображений следовало, пожалуй, заставить его немного помучиться, но Макс впервые в жизни не хотелось проделывать ничего такого. С Тузом ей было хорошо, спокойно, приятно. Снова и снова она поражалась тому, насколько не похож он на тех, с кем она росла в Малибу и Беверли-Хиллз, — на девиц и парней ее круга, отпрысков богатых, знаменитых и влиятельных родителей. Из всех, с кем сталкивалась Макс, она подружилась только с Куки и Гарри, потому что они были другими, не такими, как большинство. Другим был и Туз. От него не исходила аура богатства и вседозволенности. Он был искренним, открытым, веселым и самое главное — красивым и сексуальным.

До того сексуальным, что аж дух захватывало!

От одной мысли о нем по телу Макс пробежала приятная дрожь. Как здорово, что сейчас она снова его увидит! Интересно, можно ли встречаться с человеком, который живет не в Лос-Анджелесе?

Да, конечно. Почему нет? Они могли бы ездить друг к другу каждые выходные. Например, в один уик-энд она отправлялась бы в Биг-Беар, а через неделю Туз приезжал бы в Лос-Анджелес. Конечно, это было непросто, то есть не так просто, как ей хотелось бы, но ничего страшного в подобной ситуации Макс не видела. Кто ей сможет помешать?

Потом ей пришло в голову, что в своих мечтах она забегает слишком далеко вперед. Какое там «встречаться», если Туз до сих пор ни разу ее не поцеловал! Это нужно было срочно исправить, и Макс пообещала себе, что обязательно что-нибудь придумает.

Туза, однако, у входа в фитнес-центр не оказалось. Не успела Макс подумать, что он запаздывает, как заметила какого-то человека, который вышел из-за угла и двинулся к ней. О, ужас!.. Это был Большой Псих собственной персоной!

На мгновение Макс застыла, словно парализованная. К счастью, ее оцепенение быстро прошло. Она опомнилась и бросилась бежать.

— Стой! — крикнул ей вслед ее мучитель. — Мария, подожди! Это же я!.. Я вернулся за тобой!

* * *

Сунув руку в сумочку в поисках салфеток «Клинекс», Ирма неожиданно нащупала в кармашке визитную карточку Оливера Стентона. Оказывается, она ее не выбросила. Что, если она ему позвонит, подумала она, украдкой бросая взгляд на карточку и пытаясь запомнить номер его мобильного. Может быть, он спасет ее, если в обмен она предложит информацию о том, чем занимается Энтони на самом деле? Оливер работает в Агентстве по борьбе с наркотиками, ему это должно быть интересно.

Это была неплохая мысль. Очень неплохая.

О сделках с наркотиками, которые регулярно проводил Энтони, Ирме было известно довольно много. Не раз и не два он брал ее с собой в Колумбию, так что Ирма знала даже имена его основных поставщиков. Видела она и лица многих покупателей, частенько появлявшихся на вилле в Акапулько под покровом темноты.

Да, это должно заинтересовать Оливера, вот только как ей добраться до телефона? Это была серьезная проблема, но Ирма готова была рискнуть.

— Мне нужно в дамскую комнату, — заявила она Грилю.

— Подождешь, — мрачно буркнул охранник.

— Я не могу ждать, — резко возразила Ирма. — Мне нужно срочно!

— Нельзя.

— А я все равно пойду.

Гриль нехотя отвел ее к туалетам и встал у входа.

— Поживей там…

Не удостоив его ответом, Ирма юркнула внутрь. Ей повезло. Высокая рыжеволосая женщина стояла у раковины, споласкивая руки.

— Простите, пожалуйста, — сказала Ирма, подходя к ней. — У вас случайно нет мобильного телефона? Я оставила свой мобильник дома, а мне срочно нужно позвонить… Очень важное дело, — добавила она, с мольбой глядя на рыжую.

— Извини, — ответила та. — Чертова хреновина не влезает в мою сумочку. Телефон есть у моей подруги.

— А где ваша подруга? — спросила Ирма, у которой упало сердце. Еще одно осложнение!..

— Там. — Рыжая кивком головы указала на ближайшую кабинку. — Сейчас выйдет.

Ирма уставилась на закрытую дверцу, мысленно умоляя неведомую подругу делать свои дела поскорее.

— С тобой все в порядке, милочка? — спросила рыжая и, вытерев руки бумажным полотенцем, принялась подкрашивать глаза. — Ты какая-то бледная.

«Нет, со мной не все в порядке, — хотелось ответить Ирме. — А бледная я оттого, что сегодня утром мой муж кастрировал моего любовника у меня на глазах. Просто взял и отрезал ему яйца! Теперь этот психопат грозится убить меня и моих родителей, и он обязательно сделает это, если я сейчас же не позвоню. Это мой единственный шанс, черт побери!»

— Спасибо, все в порядке, — с трудом выговорила она. — Просто я немного волнуюсь. Этот звонок — он действительно очень важный.

— Если хочешь, давай разыщем моего мужа, — предложила рыжая. — У него тоже есть телефон.

К счастью, как раз в этот момент из кабинки донесся шум спускаемой воды, потом щелкнул замок, и появилась субтильная брюнетка с удивительно миловидным лицом.

— Слушай, Дорин, — обратилась к ней рыжая, — у тебя мобильник с собой?

— Да, а что? — отозвалась Дорин.

— Вот этой леди нужно срочно позвонить. Я ей обещала… Не бойся, она недолго.

— Пожалуйста, — слегка пожала плечами Дорин. — Звоните на здоровье, — добавила она, запуская руку в сумочку. — Если только у него батарея не села, я постоянно забываю ее зарядить! — С этими словами она протянула Ирме крошечный, розовый с золотыми блестками телефончик.

Даже не поблагодарив Дорин, Ирма схватила аппарат, потом достала визитку Оливера и поднесла к глазам. Служебный номер… домашний… сотовый… Отойдя чуть в сторону от подруг, которые принялись восхищаться приемом и сплетничать об общих знакомых, она стала набирать номер сотового телефона Оливера. Руки у нее дрожали. Каждую минуту Энтони мог ворваться в туалет и вытащить ее отсюда за волосы. Дважды она ошиблась, но вот наконец номер набран.

Гудки…

Господи, пожалуйста, пусть он скорее ответит!

Прошу тебя, Господи!..

— Алло? — раздалось в телефоне.

— Оливер? — выдохнула она. — Это Ирма. Мне срочно нужна твоя помощь!

86

Прием подходил к концу. Несколько сотрудников пресс-отдела отеля прилагали огромные усилия, стараясь заманить наиболее знаменитых гостей на красную ковровую дорожку перед центральным входом, где по пути на показ белья журналисты и фотографы могли их сфотографировать или взять интервью.

Дел у Лаки все еще было по горло. Она беседовала с гостями, выслушивала доклады служащих, решала на ходу разные мелкие проблемы. Джино пытался привлечь ее внимание, но она никак не могла до него добраться. А тут еще эта новость Винес, которая обрушилась на нее как снег на голову!

В конце концов она не выдержала и призвала на помощь Муни. Старый подрядчик знал в Вегасе всех нужных людей, и ему ничего не стоило устроить так, чтобы свадебная часовня не закрылась и была готова к назначенному времени. А главное, он не любил болтать, поэтому можно было рассчитывать, что о свадьбе Билли и Винес никто не пронюхает. Страшно подумать, что могло бы случиться, если бы о планах этой парочки стало известно прессе.

Сама Лаки вызвала своего шеф-повара и администратора гостиницы и предупредила, что сразу после фейерверка у нее в пентхаусе состоится небольшой закрытый прием для избранных. «Один мой близкий друг собирается жениться, — сказала она, не называя имен. — Мы хотим это отпраздновать, так что приготовьте все самое лучшее».

Служащие заверили, что к назначенному времени все будет готово. Все, кто работал с Лаки, любили ее; она была прирожденным руководителем и умела пробуждать в подчиненных преданность и энтузиазм.

— Ты не видел Макс? — спросила Лаки, когда Ленни взял ее под руку, собираясь вести по красной дорожке в зал.

— Нет… — Ленни покачал головой. — В самом деле, где она? Мне так хотелось взглянуть на ее нового бойфренда.

— Не произноси это слово при ней. Макс тебя просто убьет.

— Какое слово? «Бойфренд»? А что в нем такого?

— Мне кажется, ей это не понравится.

— Тогда не буду.

— Вот это правильно, — одобрила Лаки.

Ленни обернулся.

— Смотри, вон Джино. Он тебе машет, наверное, хочет что-то сказать.

— Ладно, давай попробуем к нему подойти. Я давно хотела с ним поговорить, но никак не могла до него добраться. Стоит мне сделать шаг, как ко мне тут же бросается куча знакомых, и каждому нужно сказать хоть пару слов.

— Ладно, возьми меня за руку и держись крепче. Никому ничего не говори, только улыбайся, чтобы наши гости не подумали, будто ты плохо воспитана. Как-нибудь я тебя к нему доставлю.

— Ты настоящий мужчина, Ленни!

— И к тому же красавец, — ухмыльнулся он. — Ведь именно поэтому ты вышла за меня замуж, не так ли?

— Так, конечно, так! — смеясь, воскликнула Лаки, пока Ленни словно на буксире тащил ее за собой сквозь толпу.

Вскоре они добрались до Джино, который с озабоченным видом потирал давнишний шрам на щеке.

— Ты хотел меня видеть, папа? — спросила Лаки. — Что-нибудь случилось?

— Не знаю. — Он покачал головой. — Что-то не так…

— Но что? Может быть, официант положил слишком много льда в твое виски? — рассмеялась она. — Или музыка играет чересчур громко? Что?!

Лицо Джино сделалось таким мрачным, что Лаки перестала смеяться.

— Что случилось? — тихо повторила она.

— Она здесь, — ответил Джино.

— Кто?

— Вдова Энцо Боннатти, и с ней — один опасный молодчик, которого она называет своим внуком, — объяснил он. — Мне это очень не нравится, дочка. Они что-то затевают, и нам нужно как можно скорее выяснить что. Ты ведь знаешь этих людей; Боннатти готовы на все, лишь бы отомстить, а Франческа смотрела на меня с такой ненавистью, что я… что мне стало по-настоящему страшно. И еще она шипела что-то насчет того, что этот отель, мол, проклят… Не спрашивай — я не знаю, что это значит. Ясно одно — Боннатти явились сюда мстить.

* * *

Когда Энтони, таща за собой разозленную Франческу, вернулся на прежнее место, он увидел, что Ирмы нет.

— Где она? — спросил он Гриля. — Где моя жена?

— Пошла в дамскую комнату, — пробормотал телохранитель.

— Зачем ты ее туда пустил?! — рассердился Энтони.

— Она сказала — ей нужно.

— Черт бы вас всех побрал! — злобно выругался Энтони, бросаясь к дверям туалета. — Ирма! — заорал он. — Выходи сейчас же!

Дверь тотчас распахнулась, и на пороге появилась его жена.

— Что ты там делала? — накинулся на нее Энтони. — Я же велел тебе никуда не уходить, а когда я говорю, ты должна слушаться!

Ирма промолчала. На него она старалась не смотреть.

— Где Эммануэль? — требовательно спросил Энтони, снова поворачиваясь к Грилю.

— Вон там, босс.

Проследив за рукой телохранителя, Энтони увидел любовницу, которая мило беседовала с каким-то мужчиной, и снова выругался. Он приказал женщинам никуда не уходить, но стоило ему отвернуться, как они обе разбежались.

Проклятье, обо всем приходится заботиться самому!

Крепко держа Ирму за руку, Энтони бросился к любовнице, схватил за плечо и потащил прочь.

— Почему ты так грубо обращаешься со мной, пупсик?! — возмутилась Эммануэль. — Я ничего плохого не сделала. Этот человек — известный продюсер, он сказал, что с моими внешними данными непременно нужно сниматься в кино! Еще он сказал…

— Мне наплевать, кто он! — перебил Энтони. — Когда я говорю «стой здесь», ты должна делать, что велено, а не вертеть хвостом перед незнакомыми мужиками, ясно?

Ирма, слегка приподняв голову, встретилась с Эммануэль взглядом. Та посмотрела на нее с вызовом, но тут же отвела глаза и повернулась к Энтони.

— Не смей так говорить со мной, я не твоя жена! — парировала она.

Энтони с трудом сдержался, чтобы не закатить ей звонкую оплеуху. Похоже, Эммануэль забыла, с кем разговаривает. Ну ничего, он сумеет поставить ее на место.

* * *

— Ты уверен, что в состоянии выдержать это зрелище? — пошутила Лаки, усаживая Джино у самого подиума, по которому должны были дефилировать модели в нижнем белье.

— Не беспокойся, детка, как-нибудь переживу, — усмехнулся он в ответ.

— Ах да, я и забыла, что когда-то тебя называли Джино-Таран, — улыбнулась Лаки.

Джино не ответил, он о чем-то сосредоточенно думал.

— Что ты решила насчет Боннатти? — спросил он наконец. — Может, стоит выставить их отсюда?

— Только не сейчас, — возразила Лаки. — Вокруг полно журналистов. Не хочу устраивать скандал.

— Как тебе кажется, что им здесь понадобилось? — задумчиво спросил Джино.

— Кто их знает? Может, они решили посмотреть, на что способна твоя дочь.

Джино покачал головой.

— Ты плохо знаешь Франческу. Это злобная, мстительная баба, — возразил он. — У нее всегда хватало упорства и силы воли, да и ума ей не занимать. Никогда не забуду, с каким лицом она сидела в зале суда, когда слушалось дело об убийстве Энцо. Когда мы с тобой давали показания, она приходила на каждое заседание и часами смотрела на нас, думая о мести. Неужели ты не помнишь?

— Нет. — Лаки пожала плечами. — Этот процесс… Я все время была словно в тумане.

— Зато я помню, детка, и я уверен — сегодня Боннатти явились сюда не просто так. У них есть для этого какая-то важная причина. Я нутром чую.

— Вряд ли, папа. Ведь все это случилось так давно…

— Время не имеет значения, — возразил Джино. — Ведь Боннатти — с Сицилии, а сицилийцы ничего не забывают и никогда не прощают обид. Ты хоть скажи своим секьюрити, чтобы присмотрели за обоими, о’кей?

— Хорошо, я сделаю это. Кстати, где они?

— В последний раз я видел их еще на приеме.

— О’кей, я поняла. Сейчас я тебя оставлю, но я вернусь. Дефиле начнется через пять минут. — Она снова улыбнулась. — Надеюсь, с тобой ничего не случится.

— Ничего с ним не случится! — сказала Пейдж, поворачиваясь к ней. — Я уверена, Джино будет в полном восторге. Быть может, ему и девяносто пять, но поверь мне, милочка, — он еще мужчина хоть куда.

* * *

Про себя Алекс уже решил, что, как бы хороша ни была Линг в постели, им придется расстаться. Ее постоянная ревность к Лаки, ее раздражение и глупые упреки надоели ему до последней степени. Ничего, вот они вернутся в Лос-Анджелес, и он скажет Линг, что она может собирать вещи и уматывать. Лучше жить одному, чем с женщиной, которая не дает ему ни минуты покоя. Линг следовало найти себе мазохиста, которому нравится, когда его пилят день и ночь.

Кроме того, Алексу предстоял монтаж только что снятого фильма, а это значило, что на Линг у него просто не будет времени. Каждый день он будет высиживать в монтажной по пятнадцать-семнадцать часов. Какие уж тут отношения!

Войдя в номер, Алекс принялся разыскивать часы. Этот эксклюзивный золотой «Филипп Патек» Лаки подарила ему в честь окончания работы над фильмом, который они делали вместе. На задней крышке была даже выгравирована надпись — «Алексу на память о проведенных вместе счастливых часах. Лаки». Надпись была довольно двусмысленная, она могла означать что угодно, и Алексу нравилось думать, что Лаки подразумевала вовсе не работу над фильмом, а ту единственную ночь, которую они действительно провели вместе. Впрочем, в глубине души он знал, что это не так. Не так, потому что существовал Ленни, да и Лаки была не из тех, кто способен предать близкого человека. У нее были принципы, которым она никогда не изменяла, и это нравилось в ней Алексу едва ли не больше всего.

Часов нигде не было, и Алекс подумал, что их могла спрятать Линг. Это было на нее похоже — он хорошо помнил, как она напряглась, когда прочла надпись на крышке, и тут же объявила его часы «вульгарными». Это «Филипп Патек»-то!

В действительности дело было, конечно, не в часах, а в том, что это был подарок Лаки. И этого хватило, чтобы Линг приревновала его в очередной раз. Впоследствии она не раз пускалась на разные хитрости, пытаясь сделать так, чтобы он надевал часы как можно реже, и сейчас Алекс с каждой минутой все больше убеждался, что и на этот раз она нарочно их куда-то засунула. Основательно разозлившись, он открыл чемодан Линг и принялся рыться в его содержимом. Часов он не нашел, зато под руки ему попался какой-то конверт. Конверт был не запечатан, и Алекс заглянул внутрь. В конверте лежало несколько открыток от Картье, и на каждой было написано «Умри, сука!», причем последнее слово было написано другими чернилами, словно писавший обмакнул перо в свежую кровь.

Что за черт, удивился Алекс. Откуда эта дрянь?

Потом он вспомнил, как за ужином Лаки рассказывала ему о странных посланиях, которые каким-то таинственным образом попадали в ее почтовый ящик.

О господи!.. Неужели это Линг посылала Лаки открытки с угрозами? Алекс не верил своим глазам, не верил, что женщина, с которой он жил уже почти два года, могла оказаться законченной психопаткой. А может быть, она просто сошла с ума от ревности?

Как бы там ни было, теперь у него уж точно есть все основания от нее избавиться.

* * *

Руководствуясь присланной по почте картой, полицейские отыскали в пустыне неприметную могилу, а в ней — труп молодой женщины, завернутый, словно в саван, в несколько слоев пластиковой пленки. Труп доставили в город, где убитую опознал бывший муж.

Это была Тасмин Гарленд.

У нее оказалась сломана шея.

И Дайана Франклин знала, кто убийца.

87

Макс не успела убежать далеко. Генри в два прыжка нагнал ее, повалил и прижал всем телом, удерживая ее руки в своих.

Для человека, который прихрамывал на одну ногу, он двигался удивительно быстро и был на редкость тяжелым и сильным.

— Что тебе от меня нужно?! — крикнула Макс. Про себя она сразу решила, что больше не испугается этого психа, даже если он снова будет тыкать ей в лицо пистолетом. В конце концов, она дочь Лаки и не должна сдаваться без боя. Девочки могут все — мать научила ее этому еще в раннем детстве, и теперь Макс готова была действовать.

— О, Мария!.. — прогнусавил Большой Псих, и Макс почувствовала на своем лице его омерзительное дыхание. — Почему ты все время убегаешь от меня, Мария? Неужели ты до сих пор не поняла, что мы созданы друг для друга?

Макс невольно содрогнулась. Этот человек был законченным психопатом, теперь она это знала точно. Что делать? Как спастись? Нужно было думать, и думать быстро.

— Как тебя зовут? — спросила она. — Только по-настоящему…

— Лорд Грант к твоим услугам, — ответил он.

— Лорд Грант… — повторила Макс.

— Да, — продолжал он. — Я специально приехал за тобой, чтобы отвезти туда, где люди оставят нас наконец в покое.

— Какие люди?

— Лаки Сантанджело, — с неожиданной злобой ответил он. — Эта женщина недостойна быть твоей матерью. Она тебя развратит, испортит. Но Бог послал меня, чтобы спасти тебя, Мария.

«Бог-то тут при чем? — подумала Макс. — Или он не только сексуальный маньяк, но и религиозный фанатик?»

— Разве ты знаешь Лаки? — спросила она, пытаясь незаметно выбраться из-под него.

— Да, я знаю Лаки очень хорошо! — с ненавистью произнес Генри. — Лаки Сантанджело погубила мою жизнь. Впрочем, нет худа без добра, и теперь у меня есть ты.

Макс снова пошевелилась, подумав, что теперь по крайней мере ей известно, почему этот сумасшедший выбрал именно ее. У него, похоже, были какие-то счеты с ее матерью, и каким-то образом она оказалась втянута в эту войну.

И где, черт побери, Туз? Где он ходит, когда она нуждается в его помощи?

* * *

Перед самым началом модного дефиле Рени извинилась перед Сьюзи и вышла из зала, чтобы сделать телефонный звонок. Такер Бонд заранее дал ей номер, по которому она могла звонить в крайнем случае, и сейчас Рени набрала одну за одной цифры, которые, не рискуя делать записи, выучила наизусть.

— Все отменяется, — сказала она, когда Такер взял трубку. — Отбой, ты понял?!

— Отменяется? — удивленно переспросил он.

— Да. Ничего делать не нужно.

Последовала продолжительная пауза. В практике Такера уже бывало, что клиенты меняли свое решение, но только не в последнюю минуту — не когда все было уже готово и оставалось только нажать на кнопку.

— Так ты можешь все отменить? — спросила Рени.

— Могу, — ответил он. — Но только покуда мне платят, о’кей?

— Я поняла. Наш договор остается в силе.

— Я хочу получить всю сумму.

— Ты ее получишь.

— Тогда все в порядке.

— Значит, мы договорились? Ничего не будет?

— Как скажешь. Ты платишь, ты и заказываешь.

* * *

В зале, где было полным-полно знаменитостей, Эммануэль чувствовала себя как нельзя лучше. Она гордилась своей принадлежностью к миру, где богатые и интересные мужчины, не задумываясь, тратили внушительные суммы на свои прихоти. Энтони занял места в одном из передних рядов, и теперь она с нетерпением ждала начала дефиле.

В том, что времени у них еще предостаточно, Энтони был уверен. Уничтожить «Ключи» он собирался сразу после концерта Винес, когда все зрители выйдут на улицу полюбоваться фейерверком. Что ж, будет им фейерверк, да такой, какого никто из них не ожидал увидеть. Все, над чем Лаки Сантанджело так долго трудилась, исчезнет в мгновение ока, превратившись в дым и обломки! Из всех собравшихся здесь людей только его бабка могла по достоинству оценить смысл и значение происходящего, но Энтони отправил ее назад в «Кавендиш», приставив к ней Гриля. Перед самым окончанием приема Франческа заявила, что плохо себя чувствует, но он ей не поверил. Скорее всего, старуха просто притворялась, разозлившись на него за то, что он оттащил ее от Джино Сантанджело. Специально, чтобы помучить его, Франческа утверждала, будто у нее колет сердце, но никакого раскаяния Энтони не испытал. Он был уверен, что поступил правильно, иначе его бабка в запальчивости могла наговорить лишнего.

«Оставайся с ней, — велел он телохранителю. — Если понадобится — вызови врача, я скоро приду».

В том, что с Франческой ничего страшного не случится, Энтони не сомневался. У старухи было железное здоровье. И все же при других обстоятельствах он вернулся бы в «Кавендиш» вместе с ней, однако сейчас у него было еще одно дело, которое Энтони непременно хотел довести до конца. Появившись на приеме в обществе жены и любовницы, он хотел как следует унизить Ирму и теперь наслаждался каждой минутой ее мучений. Как ей, должно быть, тошно, неловко, стыдно! Кроме того, рядом с юной, безумно сексуальной Эммануэль Ирма действительно выглядела как старая кляча, и это тоже должно было напомнить ей, что она уже давно не «Мисс Омаха» и что все ее претензии на особое место в жизни Энтони Бонара безосновательны. Впрочем, он уже твердо решил, что между ними все кончено. Не будет же он, в самом деле, жить со шлюхой, которая готова раздвигать ноги для кого попало! Уже завтра Ирма исчезнет из его жизни навсегда, и поделом ей!

А если Эммануэль и дальше будет вешаться на шею другим мужчинам, то и ее будет ждать то же самое.

* * *

— Мы идем не туда, — сказал Туз. — Фитнес-центр находится там. — Он показал направление.

— Ты ошибаешься, — заспорила Куки. — Я проходила мимо него, когда осматривала отель, и он был совсем в другой стороне…

— Нет, — уверенно возразил Туз. — Бассейн и все прочее находится позади отеля. Идем скорее!

— Но послушай, — проговорила Куки, стараясь не отставать от Туза, который быстрым, размашистым шагом двинулся по дорожке. — Если, как ты говоришь, в прошлый раз у этого козла была «пушка», то, может быть, нам лучше позвать кого-нибудь на помощь? Например, охранников отеля — ведь у них же должно быть оружие!

— Неплохая идея, — согласился он. — Так и сделаем. Ступай в отель и отыщи кого-нибудь из службы безопасности, а я найду Макс. И поторопись. Этот тип и в самом деле может быть вооружен.

* * *

Лаки пребывала в недоумении и тревоге. Джино велел ей присматривать за Франческой Боннатти и ее внуком, но она понятия не имела, как их найти. На показ белья собралось несколько сот человек, и отыскать среди такого множества народа даже приметную старую женщину в черном было трудно, почти невозможно.

Что касалось внука, то она даже не знала, как он выглядит.

Ее глаза пробегали по рядам зрителей, но никого, похожего на Франческу, Лаки не видела. Сидевшие в зале женщины были в основном молоды и хороши собой, и Лаки снова почувствовала прилив гордости. Какое прекрасное общество ей удалось собрать!

Потом она заметила Рени Фалькон и Сьюзи.

— Привет!.. — сказала Лаки, подходя к ним. — Я рада, что вы пришли. Добро пожаловать в «Ключи»!

— Ну, пропустить такое событие было бы с нашей стороны непростительной глупостью, — ответила Сьюзи. — И потом, это было бы невежливо. У вас, Лаки, прекрасный отель, да и праздник удался. Вот только когда ваши юные козочки станут демонстрировать нижнее белье, кое-кому придется завязать глаза!.. — И она игриво подтолкнула локтем Рени, которая с мученическим видом покачала головой.

— Ах, оставь, Сьюзи, опять ты за свое! Мне это надоело, — проговорила она, хотя на самом деле ревность подруги была ей даже приятна.

Рени сделала то, что должна была сделать, и теперь на душе у нее было удивительно спокойно.

* * *

Линг тоже сидела в первом ряду совсем близко от подиума. Дефиле уже начиналось, когда в зал вернулся Алекс.

— Почему ты так долго? — спросила она. Краем глаза Линг заметила двух репортеров, которые, узнав Алекса, принялись наперебой его фотографировать, к немалому неудовольствию последнего.

— Да так, зачитался… — проговорил он, усаживаясь на свое место. — Очень интересный текст, кстати… Не желаешь взглянуть?

Сунув руку в карман пиджака, он достал оттуда несколько плотных карточек-открыток и протянул Линг.

Лицо китаянки осталось бесстрастным — на нем не дрогнул ни один мускул.

— Что тебе понадобилось в моих вещах? — спросила она ледяным тоном.

— Я искал свои часы, а нашел вот что… Не хочешь ничего объяснить?

— Рыться в чужих вещах — это низко, — ответила Линг. Судя по всему, комментировать его находку она не собиралась. — Я бы никогда не стала шарить у тебя в столе или в карманах.

— Да при чем тут мои карманы?! — разозлился Алекс. — Скажи, зачем ты посылала Лаки эти идиотские открытки? «Умри, сука!»… Что ты имела в виду? Это что — угрозы?!

— Тише, — проговорила Линг. — Не шуми. Шоу начинается.

И действительно, на подиуме уже появились первые модели — стройные, царственно-красивые, одетые только в туфли на высоких каблуках и тончайшее кружевное белье, они с отрешенным спокойствием глядели куда-то в пространство над головами зрителей, но Алексу было не до них.

Он ждал, что ответит Линг.

* * *

— Пусти, я хочу встать. Не бойся, я не убегу, — сказала Макс. За прошедшие несколько секунд она твердо решила, что не станет изображать из себя жертву ни за что на свете. Хватит, побегали! Она даст этому козлу достойный отпор, он еще тысячу раз пожалеет, что связался с ней.

— Даже если ты убежишь, это ничего не изменит, — ответил Генри. — Потому что я найду тебе где угодно. Неужели ты не понимаешь, что мы созданы друг для друга? Только я могу сделать тебя счастливой. Ах, если бы ты только мне поверила!

— Я… чувствую. Что-то такое чувствую, — пробормотала Макс, и он, немного сдвинувшись в сторону, перестал прижимать ее к земле. «Нет, он точно больной на всю голову, — подумала она. — Похоже, мозги у него окончательно протухли и вытекли из ушей». — Только я кое-чего не понимаю, — добавила она. — Ты сказал — моя мама сделала тебе что-то плохое, испортила твою жизнь, да? А потом ты вдруг решил, что мы должны быть вместе. Как это может быть?

— Я с детства мечтал о кино, — глухо проговорил Генри. — У меня был талант, к тому же я много работал над собой, постигал актерское мастерство с лучшими учителями, каких только можно найти в Голливуде. Но Лаки Сантанджело отняла у меня роль, которая должна была меня прославить, и отдала ее Билли Мелине, бездарнейшему из всех актеров! Она отняла у меня мою мечту, исковеркала всю мою жизнь, но сейчас это уже неважно. Я не сержусь на нее, потому что, если бы Лаки не сделала этого, я бы никогда не встретил тебя. Это настоящее чудо, Мария, неужели ты не понимаешь?! Чудо и судьба!

— Чудо и судьба, что ж тут непонятного? — хмыкнула Макс, приводя в порядок свою одежду. — А что, обязательно было швырять меня на землю, чтобы все это сказать?

— Прости меня, Мария. Надеюсь, я не сделал тебе больно? — заботливо спросил он.

— Да нет, все в порядке, — ответила Макс, думая, стоит ли ей предпринять еще одну попытку к бегству или сначала лучше врезать ему по яйцам, чтобы у него поубавилось прыти? Она никогда не считала себя кровожадной, однако последний вариант казался ей наиболее правильным. Макс останавливало только одно: если мистер Тухлые Мозги вооружен, он без колебаний ее застрелит, а это в ее планы не входило. Значит, поняла она, нужно попытаться как-то улестить его, усыпить его бдительность, а там будет видно.

— И какой у тебя план на этот раз? — спросила Макс. — Надеюсь, мы больше не поедем в ту хижину в лесу?

— О нет! — воскликнул Генри. — У меня недавно умерла мать, так что все складывается крайне удачно!

В этот момент Макс заметила Туза, который приближался к ним за спиной психа сзади. Слава богу!..

— Почему удачно? — спросила она, надеясь отвлечь маньяка от того, что происходило сзади него.

— Потому что теперь я очень богатый человек, — с достоинством ответил Генри. — Я унаследовал все мамочкино состояние, и теперь у меня хватит денег, чтобы отправиться с тобой куда нам только захочется. И никто нам не помешает — даже твоя мать. На этот раз я буду решать, что и как делать.

— Круто! — с напускным воодушевлением воскликнула Макс. Туз бесшумно подобрался совсем близко, и ей вдруг показалось — сейчас маньяк услышит, как громко и часто колотится ее сердце, и все поймет.

— Расскажи мне все, и как можно подробнее! — поспешно добавила она.

— Обязательно. И это далеко не все, что я собираюсь тебе рассказать. Мне…

Он не договорил. Туз прыгнул на него сзади и сбил с ног, но Генри, издав безумный, звериный вопль, перекатился по земле и с непостижимым проворством вскочил на ноги. Туз снова атаковал, и они сцепились в яростной схватке, а Макс стремительно побежала прочь, громко призывая на помощь.

На этот раз она не даст Большому Психу уйти безнаказанным. Сантанджело она или нет?! Этот придурок заплатит за все.

88

Ирма сидела неподвижно, положив на колени сжатые в кулаки руки. Гриль с Франческой вернулись в «Кавендиш», а Энтони был слишком занят, разглядывая длинноногих моделей в эротичном белье.

Что он предпримет, если сейчас она встанет и уйдет? Вряд ли он решится на скандал — слишком много людей было вокруг. Ни ударить, ни остановить ее он не сможет. Пожалуй, он вообще ничего не сможет…

Потом Ирма вспомнила, что Энтони обещал расправиться с ее родителями. И она не сомневалась, что он сделает это, а потом станет разыскивать ее, чтобы отомстить. Похоже, Ирма ошиблась — это она ничего не может. Ей оставалось только надеяться, что Оливер все же поспешит к ней на помощь. К сожалению, разговор с ним получился слишком коротким, к тому же Ирма слишком волновалась и не смогла сказать все, что хотела. Она успела сказать ему о том, как Гриль у нее на глазах изувечил Луиса, и Оливер пообещал связаться с полицией Мехико-Сити и потребовать беспристрастного расследования. Кроме этого, Ирма сообщила ему, где находится, и обещала рассказать все, что было ей известно о делах мужа, в обмен на помощь и защиту, но его ответа она уже не услышала. В мобильнике села батарея, а несколько секунд спустя в дверь стал ломиться разъяренный Энтони. Поспешно вернув телефон хозяйке, Ирма покинула туалет и продолжала смотреть фэшн-шоу вместе со своим психопатом-мужем и его любовницей.

* * *

Свернув за угол, Макс едва не налетела на Куки и двух запыхавшихся охранников.

— Скорее! — крикнула она. — Скорее! У него может быть оружие!

— У кого оружие, мисс? — спросил один из охранников, вытаскивая из кобуры устрашающих размеров револьвер.

— У маньяка, который пытался меня похитить, — ответила Макс и, развернувшись, бросилась назад, к фитнес-центру.

— Похитить вас? — с сомнением переспросил второй охранник.

— Не стойте, как столбы, если не хотите потерять работу! — вмешалась Куки. — Это же дочь Лаки Сантанджело, хозяйки отеля! Она вас всех уволит, если не пошевелитесь!

Оба охранника пустились рысью, и вскоре вся группа оказалась перед фитнес-центром, где Туз и Генри продолжали кататься по земле, нанося при каждом удобном случае друг другу удары.

— А ну прекратить! — гаркнул первый охранник, нацеливая на дерущихся свой револьвер, но Туз все же успел крепко ударить Большого Психа в челюсть.

Потом оба с трудом поднялись на ноги.

— Этот парень первым на меня напал! — пожаловался Генри, ощупывая разбитый подбородок. — Он и девчонка хотели меня ограбить! Они…

Договорить он не успел. Макс подскочила к нему и изо всех сил ударила ногой в пах.

— Это тебе за все! — выкрикнула она, когда Генри, скорчившись, опустился на землю. — И запомни, меня зовут Макс. М-а-к-с — и никак иначе!

* * *

— Не нравится представление? — прошипел Энтони на ухо Ирме. — Ты, наверное, считаешь всех моделей шлюхами, да?.. Так вот, на твоем месте я бы не слишком задирал нос, потому что уже завтра ты отправишься в такое место, где тебе предстоит стать единственной звездой другого шоу. Понятно, что я имею в виду?

Ирма несколько мгновений в упор смотрела на него.

— Ты — кровожадное, мстительное чудовище, — медленно сказала она, чувствуя, как внутри ее поднимается волна жгучей ненависти. — Ты искалечил человека только за то, что он поступил так, как ты сам поступаешь каждый день. Ты дикарь, Энтони. Животное.

Лицо Энтони перекосилось от ярости.

— Завтра, — прошипел он, — тебя отвезут туда, где тебе придется обслуживать по десять мужиков в день! Впрочем, тебе это наверняка понравится, потому что ты — шлюха. С самого рождения была такой!

Прежде чем Ирма успела осознать, какой ужас ее ожидает, рядом с ней, справа от нее, началась какая-то возня, сопровождаемая гневным шепотом окружающих. Повернувшись, она увидела черноволосую женщину азиатской наружности в белом костюме и немолодого мужчину, который, покраснев от усилий, вырывал у своей спутницы сумочку. Схватившись за ремешок, он рванул сумку, она раскрылась, и на пол со стуком выпал небольшой блестящий пистолет.

Не отдавая себе отчета в том, зачем она это делает, Ирма наклонилась и подобрала оружие. На мгновение перед ее мысленным взором снова возникло искаженное мукой лицо Луиса, кровь на его ногах, на полу…

— Что ты задумала, Ирма? Какого черта?! — слышала она рядом с собой голос Энтони. Она повернулась лицом к нему, одновременно поднимая револьвер. Тень страха промелькнула в его глазах. Энтони догадался, что сейчас произойдет, еще раньше, чем это поняла сама Ирма. Он даже сделал движение, словно собирался убежать, но не успел.

Медленно, словно во сне, Ирма прицелилась ему в лицо и нажала на спусковой крючок.

Пуля попала Энтони точно в лоб. Он умер мгновенно.

Наконец-то Ирма была свободна.

ЭПИЛОГ

Шесть месяцев спустя

Дайана Франклин не успела арестовать убийцу. Ей достался только его труп. Энтони Бонара застрелила его доведенная до отчаяния жена, на глазах которой он до смерти замучил одного из своих работников. Кто прислал Дайане окровавленный халат и карту, благодаря которой полиции удалось найти тело Тасмин Гарленд, так и осталось невыясненным, хотя определенные соображения на сей счет у нее имелись. Впрочем, как говорится, от добра добра не ищут. Энтони Бонар был виновен, а жив он или мертв, не имело особого значения.

* * *

Оливер Стентон тоже опоздал. Когда он прилетел в Вегас, остывший труп Энтони Бонара уже лежал на столе в полицейском морге. Это было серьезной неудачей. Оливер шел по следам Энтони больше двух лет, собирая материал и ожидая серьезного прорыва, чтобы отправить обнаглевшего наркодилера за решетку. Теперь необходимые улики у него были, но не было самого преступника. Вся работа пошла насмарку.

* * *

Франческа Боннатти умерла в номере отеля «Кавендиш». Через считаные минуты после того, как был застрелен ее внук, она скончалась в своей постели. На губах ее застыла удовлетворенная улыбка. Она опекала Энтони с двенадцати лет и сейчас тоже не пожелала расстаться с внуком.

* * *

Эммануэль вернулась в Майами, однако с машиной и квартирой ей пришлось расстаться, так как они не были записаны на нее официально. Сохранила она только ювелирные украшения, благо никто не знал точно, что именно дарил ей любовник. Через несколько дней после смерти Энтони она позвонила режиссеру, с которым познакомилась на открытии отеля «Ключи», и он предложил ей работу в Лос-Анджелесе. Эммануэль было невдомек, что ее новый приятель был самым известным постановщиком порно на всем Западном побережье. Впрочем, когда все выяснилось, она не особенно возражала. Эммануэль стремилась стать звездой, а как — это уже не имело значения.

* * *

Карлита осталась в Нью-Йорке. Ее бизнес процветал — все, что вложил в ее предприятие Энтони, теперь принадлежало ей. Гриль стал у Карлиты главой службы безопасности. Для него это было пределом мечтаний, и он был бесконечно предан новой хозяйке.

Впрочем, Карлита всегда была способна сама о себе позаботиться.

* * *

Ирму Бонар полиция арестовала по обвинению в убийстве, однако, когда вскрылись все обстоятельства, формулировку изменили на «непредумышленное убийство». Изуродованное тело Луиса нашли под грудой мусора на одной из строек в Мехико-Сити. Там же обнаружили и труп охранника из поместья Бонара. Звали охранника Сезар.

Суд приговорил Ирму к трем годам условно.

Все имущество Энтони по наследству перешло к ней. Дом в окрестностях Мехико-Сити Ирма подарила семье Луиса, а виллу в Акапулько — Розе и Мануэлю. Ей казалось, что так будет только справедливо, к тому же она знала, что подобная щедрость привела бы Энтони в бешенство. Каждый раз, когда она думала об этом, лицо ее озарялось мрачной улыбкой.

Себе Ирма купила небольшой дом в Омахе, где жили ее престарелые родители, и перебралась туда с Каролиной и Эдуардо, которые были очень недовольны ее решением. Она, однако, не обращала на их протесты никакого внимания. Ирма не сомневалась, что со временем они успокоятся, и тогда их жизнь войдет в нормальную колею.

И тогда у нее снова будет семья.

* * *

Как и следовало ожидать, Алекс и Линг расстались. К счастью, обошлось без скандала, хотя Алекс очень сильно разозлился на свою любовницу за то, что она посылала Лаки открытки с угрозами. Кроме того, он так и не добился от нее ответа на вопрос: для чего она таскала с собой в сумочке незарегистрированное оружие. Разумеется, Линг могла купить его для самозащиты, но почему тогда она не сделала все как полагается? Алекс знал, что его подруга догадывается о чувствах, которые он питал к Лаки, но не верил, что она готова была застрелить соперницу.

Конечно, Линг была с приветом, но не настолько же!

Впрочем, теперь это был чисто теоретический вопрос. Линг съехала, и Алекс наслаждался свободой. Никто его не пилил, не набивал едой холодильник, не заставлял комнаты цветочными букетами. Он был почти счастлив, но только почти. Алекс по-прежнему боготворил Лаки, но, увы, она была для него так же недосягаема, как и раньше.

И изменить это он был не в силах.

Во всяком случае, до тех пор, пока она оставалась женой Ленни.

* * *

Сьюзи оказалась права. Открытие по соседству еще одного большого современного отеля нисколько не повредило бизнесу. Напротив, популярность «Кавендиша» выросла еще больше, и деньги рекой потекли в карманы обеих его владелиц.

О гибели Энтони Бонара Рени нисколько не жалела. Он получил, что давно заслуживал, — таково было ее мнение. В конце концов, зло всегда влечет за собой зло. Самой себе Рени пообещала, что отныне будет сторониться криминала и избегать сомнительных сделок. Сьюзи всегда поступала именно так и никогда не сталкивалась с проблемами. Честность — лучшая политика, особенно в гостиничном бизнесе, и Рени с каждым днем все больше убеждалась, что этот принцип действительно работает.

* * *

Винес вышла замуж за Билли уже в Лос-Анджелесе — через пару недель после разыгравшихся в «Ключах» событий. Им обоим не хотелось, чтобы их свадьба состоялась в тот же вечер, когда у них на глазах погиб человек, поэтому они перенесли ее на более поздний срок.

Что касалось Кевина, то он вскоре аннулировал свой брак. Билли и Винес это не удивило. Эли была совсем не тем человеком, с которым можно жить долго и счастливо.

В качестве свадебного подарка Билли преподнес Винес кольцо с бриллиантом в восемь каратов, а она подарила ему «феррари» последней модели, о котором он давно мечтал. Кроме того, они купили напополам последний остававшийся свободным пентхаус в «Ключах» и планировали проводить там свободное от съемок время.

Быть женатым на Винес Билли ужасно нравилось. У него было такое ощущение, что раньше в его жизни не было чего-то очень важного, а теперь все стало на свои места.

Винес тоже нравилось быть женой Билли. Он был нежным, веселым, а самое главное — он принадлежал ей. Что касалось разницы в возрасте, то она действительно ничего не значила. Главным была, как и у Лаки с Ленни, их близость, их любовь, а все остальное не имело значения.

«Желтая» пресса, разумеется, была в полном восторге. Теперь, когда звездная парочка наконец поженилась, таблоиды увлеченно гадали, когда же они разведутся. Или когда Винес забеременеет. Газеты и электронные СМИ ежедневно бомбардировали читателей свежеиспеченными сенсациями, и, хотя распространяемые ими слухи не подтверждались, рвение журналистов не ослабевало.

* * *

Джино и Пейдж вернулись в Палм-Спрингс. По вечерам они часто разговаривали о том, как удачно все обернулось. Джино почувствовал, что Энтони Бонар готовит им какие-то неприятности, но он не мог и предположить, что меньше чем через час ублюдок погибнет от руки собственной жены. Впрочем, в подобном развитии событий Джино усматривал некую закономерность. Семье Боннатти никогда не везло, и хотя порой Джино искренне жалел своих врагов, он был рад, что удача снова оказалась на стороне Сантанджело.

И еще он чувствовал себя счастливым оттого, что не только дожил до девяноста пяти, но и имел все, о чем может мечтать человек. Правда, порой Джино остро ощущал свой возраст, но никогда не роптал, понимая, что единственная альтернатива устроила бы его еще меньше.

* * *

Семья Сантанджело Голден не стала выдвигать никаких обвинений против Генри Уитфилд-Симмонса. Лаки и Ленни решили, что Макс и так пришлось нелегко, и не хотели, чтобы она пережила случившееся еще раз, давая показания в суде. В конце концов Генри освободили, и он вернулся в особняк в Пасадене, где был арестован за убийство матери. Посмертное вскрытие, о котором он даже не подозревал, показало, что Пенелопа Уитфилд-Симмонс была задушена. Генри оказался единственным подозреваемым. Доказать, что именно он прикончил свою мать, оказалось не слишком трудно.

* * *

Макс во всем призналась родителям. К ее огромному удивлению, они нисколько не рассердились. Напротив, они очень сочувствовали ей и жалели — даже Лаки, что было на нее совсем не похоже.

— Семья — это главное, что есть у человека, — сказала она дочери немного погодя. — И хотя ты не сказала нам правду, мы все равно очень, очень тебя любим. А на будущее имей в виду: если с тобой произойдет что-то подобное и ты снова попытаешься нас обмануть, я запру тебя в твоей комнате уже навсегда!

Макс знала, что это не пустая угроза, и все равно крепко обняла мать и призналась, что тоже ужасно ее любит. Лаки часто бывала суровой и жесткой, но Макс твердо знала, что всегда может рассчитывать на ее любовь.

Туз не исчез из ее жизни. Он, правда, был не в особенном восторге от Лос-Анджелеса, но приезжать к Макс обещал.

«Должен же кто-то за тобой присматривать», — сказал он.

«Не имею ничего против», — ответила Макс, тщетно пытаясь скрыть охватившую ее радость.

Свой вожделенный поцелуй она в конце концов получила. Он оказался именно таким, как она надеялась, даже еще лучше, и Макс почти не жалела, что ей пришлось так долго ждать.

* * *

Лаки и Ленни продолжали нежно любить друг друга. Их брак был крепок, как скала, его не могли поколебать даже вынужденные разлуки. Впрочем, даже расставаясь, они продолжали быть вместе, и это было прекрасно.

Дольше всего Ленни отсутствовал, когда отправился в Канаду снимать свой фильм, но Лаки не скучала. Каждую неделю она летала в Вегас, чтобы управлять своим новым отелем, пользовавшимся невероятной популярностью. Кроме этого, она регулярно разговаривала по телефону с Бобби, который по ее просьбе опекал Бриджит. Он познакомил ее с одним своим другом, с которым у Бриджит вскоре начали складываться какие-то отношения.

Клуб Бобби процветал. Каждый раз он хвастался Лаки своими достижениями, а однажды предупредил:

— Я собираюсь открыть еще один клуб — на этот раз в Лос-Анджелесе, так что, ма, берегись! Скоро я начну конкурировать с тобой всерьез, и тогда посмотрим, кто кого…

— Дрожу от страха! — фыркнула Лаки, но в глубине души она была очень довольна успехами сына.

А потом закончился ремонт в их доме в Малибу.

Первыми туда отправились Лаки и Ленни.

Такие похожие и такие разные…

Вместе навсегда.

ЛАКИ ВЕРНУЛАСЬ!.. Сильная, сексуальная и соблазнительная, как прежде. Ее цель — стать королевой Лас-Вегаса… Она строит великолепный отель, равных которому не было… и не подозревает, что над ней и ее близкими нависла страшная опасность… Враги, которых у нее всегда хватало, готовы нанести ей сокрушительный удар, чтобы завершить в свою пользу давнюю вендетту… Но Лаки никогда не была беспомощной и слабой, да и ее дети тоже оказываются способны постоять за себя…

Яркая, роскошная, непревзойденная, знаменитая Джеки Коллинз — одна из самых популярных писательниц в мире. Ее книги переведены на 40 языков, а суммарный тираж ее произведений превысил 400 миллионов экземпляров. О таких вершинах многие могут только мечтать. А Джеки и не думает останавливаться на достигнутом: она продолжает радовать нас своими новыми романами, каждый из которых становится бестселлером.

Джеки Коллинз сделала это снова. Ее новая книга про Лаки, которую с нетерпением ждали миллионы читателей, уверенно заняла верхние строчки книжных рейтингов и пополнила коллекцию мировых бестселлеров. Джеки великолепна и по-прежнему вне конкуренции.

Guardian

Новый бестселлер Джеки Коллинз — это воплощенное волшебство!

Company

Отныне положение Джеки Коллинз на литературном Олимпе еще больше укрепилось. Ее роман — это наслаждение во всех смыслах слова.

Wendy Holden

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Дублер, или «столб» — актер, заменяющий исполнителя роли во время настройки освещения и подготовки камер. (Здесь и далее — прим. пер.)

2

Рейдерская компания — фирма или организация, скупающая акции другой компании с целью приобрести контрольный пакет акций.

3

Venus — Венера (англ.).

4

«Звуки музыки» — знаменитый киномюзикл, снятый в 1965 г. Главная героиня, молодая девушка по имени Мария, оставшись сиротой, находит место гувернантки в семье армейского офицера, у которого недавно умерла жена, и его семерых детей.

5

Дейзи Дьюк — героиня популярного телесериала, которая носила коротко обрезанные джинсовые шорты.

Content

Джеки Коллинз
Убийственно прекрасная

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

ЭПИЛОГ

Примечания