Олег Лукьянов

Кладбище демонов

Пролог

Открыв глаза, он сразу зажмурился, спасаясь от слепящего света и кружащих разноцветных мошек. Какое-то время он пытался с ними бороться, но потом решил, что вовсе незачем смотреть на этот ужасный свет. Отвернувшись, он вновь попытался обрести покой.

Только он так и не вернулся. Сквозь звон в ушах с боем пробивалось неразборчивое бормотание, и темнота перед глазами была еще хуже этого пронзающего словно копье света. Темнота сгустилась в непроглядное черное облако и стала кружиться, куда-то увлекая, но, не позволяя себя догнать. Она поменяла местами землю и небо, и ему стало казаться, что земного притяжения больше нет.

Но ведь это невозможно — он ощущал, что лежит на чем-то жестком и холодном!

Желание разобраться в происходящем, на время заставило слабость отступить. Вновь открыв глаза, он попытался отгородиться от беспощадно бьющего ярко-алого света. Но почему-то руки не стали слушаться и оставалось только оглядеть мир, превозмогая себя и ненавистный свет.

Первым, что прояснилось перед глазами, было клонящимся за горизонт кровавым солнцем. Кроны далеких сосен, словно зубы исполинского чудовища, с каждым мгновением все более жадно поглощали несчастное светило, и алая кровь все дальше растекалась вокруг них.

Однако мир еще не погрузился во тьму, прямые лучи все еще освещали пустынное поле и крутой холм, на котором, словно копья темного воинства зиждились вбитые в землю столбы. Длинные тени этих столбов исполосовали весь холм, придавая ему одухотворенный и какой-то мистически-зловещий вид.

Почти все эти странные столбы находились на приличном удалении, но один из них возвышался не более чем в метре. Черный, или казавшийся черным из-за контрастного освещения, столб представлял собой двухметровый монолит, вырезанный из единого куска камня. Его грани, некогда ровные и острые были стерты и выщерблены временем, дождем и ветром.

Эта непонятного назначения прямоугольная колонна, вызвала ассоциации со стелой, установленной в честь великого подвига какого-то древнего героя…

Он вздрогнул, когда то, что казалось лежащей под столбом бесформенной тенью, вдруг зашевелилось. В свете заката розовым блеснули глаза.

— Очнулся? — хрипло прошелестела тень. — Не повезло…

Теперь стало видно, что заговоривший был человеком — он сидел на коленях в странной, неестественной позе. Его руки были заломлены за спину и будто бы связаны за столбом…

Неожиданно пришло осознание, что он и сам находится точно в таком же положении! Колени отозвались болью из-за непроизвольного движения. Спина и голова ощущали холодный шершавый камень, а онемевшие руки были связаны позади столба веревкой.

Паника накатила сумрачной волной. Он дернулся изо-всех сил, но попытка освободиться ни к чему не привела — путы за спиной крепко удерживали его на месте. Забившись у столба словно рыба пойманная в силок, не слушая уговоров и увещеваний незнакомца, он продолжал упрямо бороться.

Боли не было, хотя он ощущал, как по пальцам бегут теплые дорожки и веревки пропитываются кровью вытекающей из израненных запястий.

Наверно это продолжалось бы еще долго, но черная волна безумия откатилась одновременно с оборвавшимся бормотанием, монотонность которого была столь естественна в этом месте, что он её заметил, только когда она неожиданно прервалась.

Он повернул голову и скосил глаза — тело отозвалось судорогой и дрожью. Выпрямившиеся было ноги, перестали держать и он снова сполз со столба, заняв на земле позу обреченного.

— Я же говорю: не повезло, что ты очнулся, — бросил сосед по несчастью. — Похоже, настала наша очередь. Эти чокнутые твари уже проделали это со всей нашей группой.

Прикованный к столбу напротив немолодой мужчина имел густые усы, синяки и ссадины по всему лицу, а еще выделялись глаза — пустые и смирившиеся с неизбежностью.

— А я тебя помню, — продолжил он, — ты так и не пришел в себя после крушения. Сбгшник заставил одного из моих парней тащить тебя на себе. А почему на тебе форма Академии? Как тебя зовут?.. Эй, ты меня слышишь? Я сержант первого батальона Маркелов, но товарищи зовут меня просто Гусар. А как зовут тебя?

Тот к кому обратился Гусар на мгновение задумался, а затем покачал головой и вновь уставился на вершину холма.

Наверно Гусар хотел отвлечь его от творящегося наверху, но ничего не вышло.

Совсем рядом с ними, образовав импровизированный круг, стояли люди с факелами в руках. Все они были как братья-близнецы: рослого телосложения и одинаково свирепыми на вид. Один только взгляд на них внушал безотчетный ужас.

Их нагие торсы и руки были увиты мышцами и разукрашены вязью татуировок, лысые черепа обезображены многочисленными рубцами и кривыми шрамами, а их лица напоминали звериные морды. На поясах каждого висели зазубренные ножи, и топоры.

Эти странные люди неподвижно стояли вокруг лежащего посреди холма гигантского валуна, на котором были высечены различные руны. Один из них, самый рослый и старый, находился ближе всех к камню: вероятно, это бормотал он — молился валуну, как какому-то алтарю.

— Чертовы дикари, — раздалось чертыханье Гусара. — Долбанные сектанты! Чтоб вам пусто было!

Но брошенные сквозь зубы проклятья, не отвлекли от разглядывания черной мессы. Позади тесного кольца полуголых сектантов-дикарей находился еще один неплотный круг: из земли вырастали кресты — небольшие, относительно гигантских монолитов, но тоже высеченные из цельных каменных глыб.

И тогда он рассмотрел, что именно было привязано к этим крестам. Из самой черной бездны пришла волна ужаса. Она выдавила из легких весь воздух, и если бы не встретила сопротивление, наверняка задушила.

А пока шла внутренняя борьба, его глаза неотрывно изучали висящие на крестах тела людей, которые до сих пор были выгнуты в немой агонии. И не удивительно — ведь животы были вспороты и вывалившиеся внутренности лежали под ними.

Ужас ушел, оставив после себя замутненное сознание, которое страстно желало спрятаться: заставить лицо отвернуться, закрыть глаза и оказаться в ином, более светлом месте.

Но связанное веревками тело, не желало отзываться. Будто парализованный, он продолжал смотреть, как старший среди этих жутких людей вскинул руки к стремительно темнеющему небу и громогласно возвестил:

— Подношение готово! Толкайте валун.

Застывшие словно изваяния полуголые мужчины пришли в движение и навалились на свой алтарь с одной стороны. А командующий ими человек, в отличие от других носивший на голове ирокез, обратил взор на двух оставшихся в живых пленников и, ни говоря не слова, указал на них своим людям, не принимавшим участия в общей свалке у валуна.

Сердце сжалось, а потом забилось, словно птица в клетке.

Двое обнаженных по пояс сектантов были уже рядом. Один из них за волосы поднял беспомощно замычавшего Гусара и с размахом ударил кулаком по лицу, а другой вытащил из-за пояса топор и перерезал веревки, связывающие руки сержанта. Они ловко скрутили свою жертву, и один из них повернулся к нему.

Посмотрел прямо в глаза.

Заглянул в саму душу.

Во рту появился металлический привкус, вновь захотелось зажмуриться и проклясть минуту, когда лучи заходящего солнца заставили его очнуться. Он желал, чтобы мир вновь погрузился в кромешную тьму, чтобы не видеть этих полных безумия глаз, этих чудовищных лиц.

Но ни веки, ни солнце, не слушали его мольбы. Даже танцующий огонь, весело потрескивающий на факеле в руке сектанта, не желал прятать этот ужас.

Тем временем два чудовища продолжали рассматривать его словно диковинную букашку. Их увитые жилами мышц, и переплетенные татуировками тела лоснились от пота. Их руки грубо держали полубессознательного сержанта, из носа которого, обильно обагряя усы, сочилась кровь. Их глаза горели темными страстями, страшные ухмылки держались на безумных лицах. Ни один человек не мог так ухмыляться: столь широко — почти от уха до уха.

— А с этим что делать? — спросил один из них.

— Пусть пока сидит, — ответил второй, — он нужен, на случай если Владыке больше по вкусу свежатинка.

Они засмеялись и ушли, предоставив оставшемуся в одиночестве пленнику наблюдать за тем, как беснующиеся на вершине холма сектанты отодвинули валун и сгрудились вокруг места, где он только что стоял. Наверно там лежало что-то интересное, от чего нельзя было оторвать взгляд, однако как только двое их подельников приволокли свою жертву, все разошлись, освободив им место.

Гусар к тому времени немного оклемался от удара, и когда его поставили рядом с местом, где лежал валун, он посмотрел куда-то под ноги и затрепыхался в стальной хватке своих палачей.

— Давай, — приказал тот, что был с ирокезом.

— Надеюсь, ты умеешь летать, — пошутил один из сектантов и пнул его в спину.

Гусар закричал и мгновенно исчез. И только дикий крик, оборвавшийся на самой высокой ноте, подсказал пленнику, что Гусар упал в какую-то пропасть — дыру в земле, ранее закрытую гигантским валуном.

Спустя мгновение из скрытого колодца раздался ни на что не похожий рёв, столь оглушительный и пронзительный, что ледяными объятиями пробирал до костей. Пленник помертвел, а сектанты напротив, взорвались дикими восторженными воплями.

— Опускайте веревку, — приказал главный, — Владыка Асмодей, явись нам!

Из колодца заструился белый пар, и даже сидевший на порядочном расстоянии пленник вдруг ощутил нестерпимый озноб. И когда вопиющий рёв, полный ярости и триумфа, раздался снова, пленник вдруг обрел способность двигаться, — будто этот крик из глубин ада смёл сковывающие его оковы ужаса.

Солнце уже полностью зашло за далекий лес, но край небосвода еще мрачно светился и пленник мог в деталях разглядеть перед собой каменный столб, к которому недавно был привязан Гусар. Этот столб был всего в метре и вытянувшийся в рост пленник смог упереться в него ногами. А потом, медленно, с огромным трудом принялся переставлять ноги и подтягивать собственное тело, мало по малому продвигаясь вверх по шершавому столбу.

Сердце колотилось, виски покрылись холодной испариной, но он сумел затащить себя до края столба и, оставаясь незамеченным посреди моря восторженных криков и демонического рева, смог сделать рывок и усесться на его вершину.

У него было несколько мгновений до того, как мир окончательно почернел и наверху зажглись звезды — он воспользовался ими, чтобы бросить взгляд окрест. Ничего нового не было: в поле возвышался одинокий холм, сплошь утыканный каменными копьями и крестами. Вдали тянулась полоса леса, а с другой стороны — горы.

Вытащив из-за края столба связанные руки, он прижал их к телу и, забыв об инстинктах самосохранения, бросился почти с трехметровой высоты.

Когда в ноги ударило твердое и лодыжку пронзила боль, он лишь крепче стиснул зубы не решаясь даже зашипеть. Ни на мгновение не забывая о беснующихся в своем неистовом торжестве людях и сулящем ужасную смерть рёве, раз от раза становящимся все сильней и отчетливей, беглец бросился прочь.

Связанные за спиной руки мешали, ноги путались, а тело вновь и вновь норовило стукнуться о растущие всюду, непонятного предназначения прямоугольные столбы. Эти установленные кем-то безумным каменные монументы проносились мимо с неимоверной скоростью. В ушах звенело, а сердцу было тесно в груди: оно не успевало в должной мере перекачивать кровь по полумертвому от ужаса телу.

Внезапно где-то за спиной раздался еще один нечеловеческий крик ярости и торжества. Бегущий пленник споткнулся и врезался в столб так, что из легких выбило воздух. Он замер от шока и боли. И пока, будто новорожденный хватающий ртом первый глоток воздуха, он пытался заново научить тело дышать, в глаза бросилась какая-то стершаяся от времени надпись.

Он вдруг отчетливо понял, что это были не просто каменные столбы, а обелиски, памятники, надгробия — всё это место было одним большим кладбищем.

— Боже мой, — прошептал он, когда немного полегчало, — где я?

И не давая разбитому телу расслабиться и окончательно обмякнуть, побежал вновь — прочь, как можно дальше от этого безумного места.

— Боже, как я здесь оказался? Кто я вообще такой?

Он задыхался. Грудь разрывалась от обилия воздуха, казалось, сердце уже ломает клетку из ребер, перед глазами плавали круги, из-за которых он все время падал. Но он вставал каждый раз: спасение было близко — он уже добежал до края и почти выбрался из этого проклятого каменного леса…

Сзади раздался крик и дикое улюлюканье. Что-то с силой ударило его в спину, бросило наземь и навалилось сверху.

— Думал, что сможешь сбежать от Потрошителей? — раздалось со злорадным смехом. — От нас еще никто не убегал.

Когда его перевернули на спину, перед глазами возникли безумные глаза и все та же страшная ухмылка. Ухмылка преобразилась в оскал, и впервые с момента как он очнулся в этом богом забытом месте, неудачливый беглец закричал.

— Кто вы?! Вы точно не люди!

Жуткий смех послужил ему ответом. Теперь, когда сектанты смеялись во все горло, он увидел, что вместо человечьих ртов у них были страшные пасти, а все зубы остры, будто мать-природа, позабыв о том, что люди должны иметь человечьи зубы, наделила их лишь десятками клыков, как у хищных рыб.

— Да кто же вы, черт возьми?!

Смеющийся на его груди дьявол размахнулся для удара, но тут его внимание привлек раздавшийся за спиной булькающий звук. Дьявол с лягушачьей пастью и рыбьими зубами положил руку на рукоять висевшего на поясе топора и оглянулся. В тоже мгновенье его голова запрокинулась, а из горла вырвался клинок, на мгновение оросивший воздух черной взвесью крови.

Тяжелое тело дернулось и рухнуло вниз, и едва стащивший его с себя пленник наткнулся взглядом на своего спасителя. А точнее — спасительницу.

Молодая девушка стояла среди двух трупов, и пламя оброненного кем-то факела плясало на окровавленном ноже в её руке. На прекрасном лице застыла маска решимости, а в глазах блестел хоровод ненависти и ярости.

Пленник попытался подняться, но она наступила ногой на его грудь и, нагнувшись, приставила к его горлу лезвие ножа.

— Я не с ними, — в страхе зачастил пленник. — Я сбежал от них. Мы на одной стороне!

— Да неужели? — с сарказмом произнесла девушка. — Ты думаешь, что после того, что ты со мной сотворил, я позволю тебе жить?

— Что? Я не…

— Заткнись, урод! Даже не смей оправдываться.

— Да кто ты, черт возьми? Что я тебе сделал?!

Она отшатнулась, распахнула глаза, спросила недоверчиво:

— Ты что, ничего не помнишь? До сих пор не пришел в себя после крушения?

— Что я должен помнить?! — взвыл пленник от охватившего его отчаяния. — Я никогда раньше тебя не видел.

— Как твое имя?

— Я… Я…Я не знаю!

— Что же, тогда познакомимся вновь. Меня зовут Сандра, а тебя — Саймон Сэт. И сейчас ты умрешь, Саймон Сэт.

При упоминании имени беглец дернулся как от удара, свернулся калачиком и утробно застонал…

Часть 1 Тень Саймон Сэта

Глава 1 Воспоминание

Колодец оказался самым глубоким в мире — Сэт вспотел, пока спускался на его дно. Крупные звенья колодезной цепи натирали ладони и оставляли ржавчину, пристегнутый к спине тяжелый меч неумолимо тянул вниз. Свет ручного масляного фонаря освещал выщербленные камни стен столь скупо, что ему приходилось перебирать ногами с великой осторожностью, — под носком сапога уже дважды срывались булыжники.

Но всему приходит конец, и шахта колодца не была исключением. Ноги достигли зыбкой земли и в нос с ошеломляющей силой ударили сырость и зловонный смрад. Сняв меч с перевязи, и взяв в левую руку фонарь, Сэт осторожно стал продвигаться вглубь карстовой пещеры.

Зловоние становилась просто невыносимым, с каждым шагом, оно все гуще обволакивало Сэта. Развитое обоняние искателя сокровищ, не раз выручавшее в опасных поисках, сейчас имело обратный эффект — он буквально задыхался, и едва удерживался от того, чтобы бросить фонарь и освободившейся рукой зажать себе нос.

И вот тусклый свет очертил во мраке источник зловония: сгорбленную фигуру, прикрытую гнилыми лохмотьями. Полуразложившаяся плоть, сохраненная от окончательного распада нечестивым колдовством, наделенная одним лишь стремлением — убивать все живое.

Другие подробности в облике оживленного мертвеца в темноте Сэт разглядеть не мог — да и не стремился.

До зловонной фигуры осталось три шага. Пламя фитиля чуть трепыхнулось, когда сделав еще один шаг, Сэт поставил фонарь на пол. Оттянув меч, насколько позволяли габариты пещеры, он прошел последний разделяющий его с ожившим мертвецом шаг… и изо всех сил рубанул.

Меч дернулся из рук, но с хрустом преодолел гнилую преграду…

— Да!!

Голова зомби отделилась от тела и полетела вниз по резко спускающемуся желобу карстовой пещеры. Сэт был счастлив, что разделался с зомби настолько легко. Но радость его омрачалась даже не новой волной удушливого смрада, отошедшей от упавшего тела, а нехорошим предчувствием. И с каждой секундой это предчувствие довлело над ним все сильней.

Только что одержавший славную победу, искатель сокровищ со странным именем Саймон Сэт, понурив голову, поплелся назад к шахте колодца.

Вернувшись по своим следам, он трижды дернул колодезную цепь, которая отозвалась вялым скрипом и ленивым позвякиванием, достал кресало и дважды высек искры, метясь в черноту шахты.

Сэт ждал и следил, но ничего не происходило. И когда он уже был готов вновь провести этот нехитрый ритуал, цепь закачалась, а спустя минуту рядом с ним стояла она: ослепительная амазонка — точнее, свирепого вида эльфийка.

— Что-то ты долго спускался, — шепнула она, пряча сабельку в ножны и доставая из-за спины длинный лук. — Я уж подумала, что тебя здесь сожрали. Ладно, не делай резких движений — тут рядом должен быть зомби. Спорим, я пристрелю его раньше, чем он нас заметит.

Сэт не ответил, позволил ей выйти на корпус вперед и прокрасться к тому месту, где по её предположению должен был находиться этот мертвец оживленный черной магией и не менее черной волей…

— Ну ты и урод! — воскликнула она. — Я же сказала, убьем его вместе!

— Я же не мог стоять у него под боком и безропотно ждать пока ты спустишься!

— А почему нет?! Этот зомби глух, слеп и стоял к тебе спиной! В прошлый раз он нас обнаружил, когда мы едва на него не наскочили!

— Да? А ты помнишь, какие проблемы он нам устроил? А так, я срубил его одним выверенным ударом.

— Да ты просто эгоист! Чего ради я с тобой связалась?! Чтобы еще хоть один раз я с тобой куда-нибудь пошла? Да никогда в жизни! А если пойду, то не оставлю одного! Понял?!

— Ладно, тише, — примирительно подняв руки, сказал Сэт. — Все пещеры переполошишь.

— Да пошел ты.

Разъяренная эльфийка, великолепная в своей первозданной красоте, которая лишь отчасти была скрыта несколькими клочками одежды, грациозно переступила через бесформенные останки дважды мертвого зомби. Подчеркнуто игнорируя Сэта, выставила перед собой лук и быстрым шагом понеслась вглубь пещеры.

Окрикивать Сэт не стал, хотя понимал, что нагнать её будет трудно. Преимущество обидчивых эльфиеек заключалось еще и в том, что свет как таковой им был не нужен. Она полагалась лишь на свою способность к ночному зрению, тогда как Сэту стоило огромного труда не спотыкаться о камни, выпирающие из неровного пола — и это не смотря на наличие фонаря в руках.

Он едва не налетел на нее, когда та резко остановилась. Хотел что-то прошипеть, но вовремя разглядел впереди вывороченную дубовую дверь, некогда закрывающую вход в широкий зал.

— Мы нашли её! — провозгласила она восторженно. — Наверняка это и есть сокровищница колдуна!

Сэт шикнул, приложив палец к губам, но произнес более громче, чем требовалось:

— Видишь — дверь раскурочена. Это значит, что либо нас опередили другие искатели, либо здесь находятся Черные мародеры…

Юная эльфийка кивнула серьезно и понимающе, а после, не говоря ни слова шмыгнула в темноту прохода. Прежде чем Сэт успел вернуть на место упавшую челюсть, послышался звон спускаемой тетивы, крики, сдавленные ругательства, отрывистые команды и топот тяжелых сапог.

Когда, забыв про фонарь, Сэт ворвался в освещенный потолочной лампой подземный зал, его глазам предстала холодящая кровь картина. Эльфийка была практически окружена рыцарями в черных латах.

Он не понял, повергла ли эльфийка хоть одного из Черных мародеров, но когда закрыл её своим телом, на него бросились сразу трое. Причем один из них был с двуручным топором!

Полуторный меч Сэта устремился на защиту, сразу дернулся вниз, прогибаясь под тяжестью двух одновременно ударивших мечей, но откинул их и пошел наперехват громадного топора. Мышцы сковала судорога, а пальцы едва не разжались, когда на стальную полосу в его руках обрушилась, наверное, целая тонна.

Топорище, упавшее на лезвие меча, не переломилось надвое, и втайне надеявшийся на это Сэт, вынужден был беспомощно следить за тем, как мародер в черных латах неспешно тянул оружие на себя. От атаки в столь уязвимом положении своего товарища прикрывали два мечника, так что при всем желании, достать противника Сэт никак не мог.

Однако этого и не требовалось: все, что было нужно — выдержать натиск врагов еще несколько секунд. Сейчас эльфйика за его спиной прицеливается в какую-нибудь щель в латах одного из противников. Буквально пара мгновений и все враги, один за другим, упадут пронзенные серебряными стрелами.

Сэт уже мысленно видел, как в горло топорщика впивается серебряный наконечник, враг бросает на пол громоздкое оружие и рефлекторно тянется к кровоточащей ране, руки замирают на полпути и он падает замертво…

Истекая потом, оглушенный адским звоном, Сэт деревянными руками продолжал воротить неподъемный меч. Его собственная броня прогибалась от сыпавшихся ударов, и сам он шатался как избитая лесорубами сосна, — а его видения все не желали водворяться в жизнь. Звук опускающейся тетивы все не раздавался…

Отбив очередной выпад топора, и из последних сил отогнав мечников круговым вращением клинка, Сэт улучил момент и поискал глазами эльфийку.

Он нашел её почти сразу. Она была рядом, размахивала сабелькой и прикрывалась крохотным круглым щитом. Она, так сказать, взяла на себя одного из двух мечников прикрывающих атаки топорщика.

Остервенело крикнув, и собрав остатки сил, Сэт навалился на врагов словно опьяненный жаждой крови берсеркер. Он больше не обращал внимания на сыпавшиеся удары, которые прогибали доспехи и заставляли его шататься. Он не почувствовал боли, когда огромное лезвие топора пробило стальной наплечник и впилось в его плоть.

Он отразил выпад мечника, и отбросил его меч в сторону, и лишь потом, схватившись за древко топора, "помог" его хозяину вытащить плотно засевшее лезвие из собственных доспехов. Теперь он намеревался сразить топорщика наповал, но тот мечник, что отвлекся на эльфийку, бросился на выручку оглушенным товарищам — и момент был безнадежно упущен.

Эльфийка с диким криком принялась его нагонять, но её атака была встречена готовым к бою топорщиком. Сам Сэт растерял львиную долю своего запала. Его нечеловеческая ярость, так помогшая ему в бою, пошла на убыль и теперь он вынужден был уйти в глухую оборону — а она, как известно, не приносит победы.

Но шанс еще был! Если эльфийка вспомнит, что она мастер лука, а вовсе не меча…

Забыв на секунду о злобном лязге мечей и искрах перед глазами, Сэт бросил на нее взгляд искривился. Чертова эльфийка была чересчур самоуверенна, или настолько глупа, что вместо природного проворства противопоставила гиганту с топором прямую силу.

Краем глаза Сэт увидел, как обрушившийся на подставленный щит двухглавый топор разбил его в щепки. Левая рука эльфийки повисла плетью, несколько секунд она просто не двигалась, оглушенная болью, а когда подняла сабельку, чтобы подставить её под сокрушающий удар… Нет, могла бы и не пытаться.

Её бездыханное тело отлетело к стене, и мародер, более не обращая на неё никакого внимания, шагнул к Сэту…

Вконец выбитый из сил, окруженный с трех сторон, Сэт продержался секунду или две.

— Конец игры, — сообщила система. — Данные статистики сохранены на вашем личном акаунте.

Он снял шлем и безрадостно взглянул на исполинский полутемный зал с сотнями платформ, на которых стояли люди в черных облегающих костюмах и продолговатых шлемах с кабелями, тянувшимися от них наверх под самый потолок. Все они держали несуществующее оружие, и при желании он мог бы определить, у кого в руках сейчас коротенький лук, у кого двуручный молот, а кто пробирается между укрытиями с мелкокалиберным автоматом.

Тяжело вздохнув, он вновь надел шлем и взглянул на подробную статистику последней игры.

Времени в игре проведено/час: 1,36

Пройдено/км: 1,4

Убито врагов: 3

Золота собрано: 812

Найдено секретов: 1

Опыта заработано: 89449999999944345

Сэт снял шлем и вновь оглянул зал забитый, совершающими несуразные движения, черными фигурами в серебристых шлемах. Все они будто исполняли доисторический ритуальный танец под одну слышимую только им музыку, но с разным ритмом и умением. Новички совершали резкие и дерганные движения, более опытные имитировали мягкую поступь, плавно пригибаясь и неспешно от чего-то уворачиваясь. Иногда в проходах между платформами шли новые игроки, спешащие занять свои игровые места, или наоборот — покинуть их. Ничего не изменилось. Все по-старому, буднично.

Сэт с силой потряс головой, вновь надел шлем и проверил статистику.

— Так и есть, — сказал он себе. — За провальную игру я заработал девяносто квадрильонов опыта…

Войдя в общую статистику, он ощутил, как его постепенно начинает трясти — давненько с ним такого не бывало.

— Система, — сказал он едва заметно срывающимся голосом, — сообщи мое место в статистике игры "Меч и колдовство".

— В мировом рейтинге по данной игре, вы поднялись с тысяча девятьсот пятого на первое место, — мягким голосом отозвалась программа. — Примите поздравления.

Какое-то время Сэтстоял не двигаясь, отуплено смотря на табло статистики. Так и есть. В бесконечно-длинном списке его имя и фамилия красуется на первом месте. Но как такое могло произойти?.. Игровой баг? А если так, то стоит ли об этом сообщать?

Он вздрогнул, когда на его плечо упала чья-то ладонь.

Поспешно сняв шлем, Сэт обнаружил рядом с собой фурию. Напарница-эльфийка, в жизни была не так прекрасна как в игре, но иногда тоже ничего. "Иногда" — это когда не шипит как рассерженная кошка, и не обвиняет в кретинизме людей, не дающих ей спокойно набирать опыт, собирать золото и получать удовольствие от игры.

— Подожди, — вставил Сэт, пытаясь увлечь её на дорожку ведущую к комнатам для переодевания, — а сколько ты получила опыта?

— Сто семьдесят восемь единиц, — ответила она автоматически и разъярилась еще больше. — Не смей заговаривать мне зубы! Если бы не ты…

Обычно Сэт молча выслушивал её нападки, после чего спокойно отправлялся домой. Но в этот раз, когда на него с неба свалилось девяносто квадрильонов опыта, что грозило ему мировой славой, или разбирательством в застенках службы безопасности игровой индустрии, ему было не до её самолюбия.

— Надя, — начал он спокойно, — ты сама прекрасно знаешь, что накосячил вовсе не я. Не думай, что переворачивая всё с ног на голову, ты снимешь с себя вину. В прошлый раз, когда мы наткнулись на этого зомби, ты все равно умерла — потому что, вместо того чтобы прятаться за моей спиной и стрелять оттуда, норовишь сойтись в рукопашную.

Тебе что, невдомек, что при настройках на максимальный реализм, сила игрока в игре полностью соответствует объему и тонусу его мышц? Надя, пойми, прежде чем я стал таскать полуторный меч и носить стальные латы, несколько лет качался в тренажерном зале и развивал выносливость на спортплощадках. А ты, только пройдя обучающую программу "мастер лука", зачем-то пытаешься достать врага своей игрушечной сабелькой.

Она шла за Сэтом между бесчисленных рядов платформ, на которых люди двигались, словно в наркотическом дурмане. Ни истерик, ни обиженного сопения. Молчание длилось довольно долго. А потом она заговорила, и Сэт подумал, что девушка не так уж и безнадежна…

— Ну что, Саймон Сэт, попробуем еще раз? — спросила она, каким-то официально-деловым тоном.

— Нет, Надя, мне больше нельзя опаздывать на пары. Еще немного и меня вышибут из академии.

— Ну и иди! — вновь зашипела она. — Я тогда с Александром постреляю в террористов.

— Бывай.

Он уже почти добрался до комнаты переодевания, когда она крикнула едва ли не на весь игровой зал:

— Нет, я лучше пойду с Алукартом отстреливать звездных десантников! Он уже давно порывался обучить меня стрелять из лазерной винтовки!

— Да иди с кем хочешь! — крикнул он, прислоняя ладонь к сканеру на дверном замке.

— И пойду! У него и рейтинг круче, и глядишь, я быстро поднимусь в первую сотню — а ты знаешь какие там призы? Когда у меня будет миллион, ко мне даже не обращайся, неудачник…

Наверно она говорила что-то еще, но Сэт не услышал, поскольку дверь раздевалки уже закрылась за его спиной. Однако он все же споткнулся, когда до него дошел смысл ею сказанного. И дело было отнюдь не в оскорблении.

Он совсем не подумал про награду от игровой корпорации, которая ему полагалась за первое место в рейтинге.

Все кто входил в первую сотню игроков любой виртуальной игры получали еженедельные отчисления на банковский счет. Эта сумма, в зависимости от места в списке лучших, варьировалась от просто внушительной до поистине колоссальной. И сотни тысяч человек по всему миру, зачастую втайне даже от себя, лелеяли надежду однажды в него попасть.

Зачем это было нужно игровым корпорациям, если в игры играли бы и без всяких призов, никто точно не знал. Однако закономерность что чем более крупные отчисления предлагала игра своим лучшим игрокам, тем большее количество людей в нее играли, прослеживалась весьма ясно. Да и общее количество "игроманов" росло в городе Сэта из года в год, достигая сейчас поистине феноменальных, сорока трех процентов.

Хотя, по мнению Сэта процентное соотношение людей зависимых от игр все равно бы неуклонно росло. Город перенаселен сверх меры. В городе все настолько плохо, что даже беднейшим слоям населения было невообразимо тесно в своих полных яда и зловония трущобах. Теперь они не откладывали часть своего дохода в надежде когда-нибудь выбраться из медленно убивающей клоаки и взобраться хоть немного выше. Они тратили свой ежедневный сверхскудный бюджет на реалистичные игры — а где еще можно увидеть синее небо, пробежаться по зеленому полю, понюхать цветочки и выкупаться в прозрачном озере?…

Для ухода от гнетущей реальности лучше всего подходят игры. Игры — гораздо безопаснее незаконных наркотических препаратов и уж точно дешевле лицензированной алкогольной продукции. А уж наличие шанса обогатиться, для чего необходимо всего лишь играть лучше остальных, просто не могло не вдохновлять…

Впрочем, мысли Саймон Сэта занимали вовсе не проблемы малообеспеченного слоя городского населения, а свои собственные. То, что он куда-то влип, было ясно как божий день. Вот только пока было не понято что за всем этим стоит?

Если рассуждать логически, то создавшаяся цепочка была не очень сложна. Он занял первое место в рейтинге в результате феноменальной игровой ошибки — и если правда об этом всплывет, у него начнутся крупные неприятности с Безопасностью. В случае если это останется незаметным, то он в короткий срок станет если не миллионером, то займет законное место среди городской элиты.

Это значит, что он сможет перебраться в отдельную от матери квартиру на более престижной высоте, купить личное авто и даже нанять домашнюю прислугу. Заманчиво конечно, но кому выгоден взлет его доходов? Чем привлек неких людей обычный среднестатистический студент? Ведь это не могло быть простой случайностью — в такую невероятную "удачу" Сэт поверить просто не мог.

Но насколько он знал, никто не был заинтересован в его финансовой удаче, а значит, его хотели подставить. Но кто? Над ним решили посмеяться дружки из Академии? Некоторые из них конечно головастые, но могли ли они взломать защиту игры, в которую корпорации вкладывали миллионы? Вряд ли. Значит это дело рук более могущественных людей.

Но в этом нет смысла. Если его хотят подставить, то как?

Когда начнутся разбирательства, непременно выясниться, что его не в чем обвинить. Ведь не он же сам взломал игру и "отсыпал" себе столько опыта? Перед законом он чист. Ни служба безопасности игровой корпорации, ни спецслужбы городского правительства не смогут обвинить его в мошенничестве.

Так может это всё же случайность, из тех которые бывают один на миллиард?

Вздохнув, он, наконец, избавился от игрового костюма и надел на себя студенческую форму. Она была создана на манер гвардейского мундира давно минувшего века, только её волокна состояли из угольно-черных полимеров, а плечи выделялись плотными рядами красных шевронов- эмблемами академии, прекрасно сочетающимися с алым джемпером из термоустойчивого материала. При каждом движении на груди реяли целые волны золотых шнуров.

Для большинства молодых людей эта форма была предметом зависти и вожделения, для подавляющего меньшинства тех счастливчиков у кого она была — служила законным основанием для гордости. Однако Сэт покидая кабину, даже не взглянул в зеркало, чтобы убедиться, что она сидит на нем идеально. Когда-то он серьезно потрудился для того, чтобы её заполучить. Но с того времени минуло более трех лет.

Он успел разочароваться в академии, и во всех возможностях которая она ему предлагала. Ни одна городская служба, которая с распростертыми объятиями возьмет его на работу после получения диплома, не могла предложить того, чего он в действительности хотел.

Ни одно место в иерархии этого проклятого города не позволит ему осуществить задуманный план и исполнить клятву, которую десять лет назад дал некий умирающий от язв и голода мальчик.

Должно быть, этот крах всех стремлений, послужил причиной, благодаря которой Сэт пополнил миллионные ряды игроманов. Он почти опустился на дно. Он почти сдался.

Возможно, скоро его действительно вышибут из академии: ему не раз приходили уведомления с рекомендациями повысить посещаемость и успеваемость — но они были отброшены с холодным безразличием. Его цель оказалась недостижимой — тогда какой смысл во всем этом? Он не хотел загонять себя в кандалы серых будней и скуки. Он не хотел каждый день пролетать над городом и ощущать страдания миллионов людей, заживо гниющих в трущобах. Он не хотел вспоминать глаза того мальчика…

Сэт прятался в иллюзорных мирах вот уже два года, но с этого дня, с той самой минуты, когда узнал, что из-за ошибки программы, стал победителем игры и по совместительству миллионером что-то изменилось. Неожиданно его перестало тянуть к играм — словно кто-то перерубил проклятый магнит, не отпускающий часть его даже во сне.

Теперь, когда он отошёл от первого удивления и сумел усмирить хаос царивший в мыслях, понял, что интерес к реальной жизни вернулся к нему вместе с появлением той ошибки в игре. Перед ним возникла загадка со смыслом, и он уже предвкушал её раскрытие.

Ещё прежде чем он оказался у выхода игрового зала, до того как увидел её, в груди возникло стойкое ощущение, которое он испытывал каждый день во время начала игры. Но на этот раз игра не была виртуальной, и ставкой служила его жизнь.

…Она стояла в одиночестве у ряда прозрачных дверей ведущих в лифтовый холл. Она была чужда всему этому залу заполоненному тысячью игроманов. Молодая, симпатичная, с красивым лицом и идеальной фигурой. Дорогая косметика, рыжие, нет — медные, и на вид строптивые, волосы локон к локону были уложены в воздушную прическу — создавалось ощущение, что она покинула салон красоты едва ли полчаса назад.

В глаза бросались блестящие драгоценности, высокие каблуки, красное платье со стразами и руки, страстно сжимающие ручки модной сумочки.

Сэт сначала решил, что она фотомодель или элитная проститутка, но подойдя ближе, изменил свое мнение. Девушка была невообразимо притягательна — и Сэт распознал источник её магнетизма. Ведь за этой обманчивой женственной грацией скрывалась сила хищника терпеливо поджидающего свою жертву, а обворожительная улыбка, появившаяся на лице при приближении Сэта, оттеняла темные, почти черные глаза — слишком умные для глаз простой прожигательницы жизни.

Не фотомодель и не проститутка — тогда кто?

Сэт знал, что она поджидает именно его, но не подал вида и прошел мимо. Он сделал несколько шагов и был практически у разъехавшихся при его приближении дверей, а она все не окрикивала. Неужели он ошибся? Разыгралось воображение, стал слишком мнителен…

На плечо легла рука. Нежная на вид, но слишком крепкая для девушки её комплекции.

— Прости, — зашелестел её голос, когда Саймон изобразил удивление на лице и повернулся к ней. — Ты ведь Саймон Сэт?

Не дожидаясь утвердительного ответа, она кивнула, будто сама себе и представилась:

— Меня зовут Сандра, приятно познакомиться.

Глава 2 Ненависть

— Да что с тобой? Ты всё вспомнил?

Саймон Сэт обнаружил себя стоящим на коленях, смотрящим на звезды и скалящимся как последний психопат.

— Эй, я к тебе обращаюсь!

Он оторвал глаза от неба и взглянул на Сандру: разница между этой и той, что была в воспоминаниях очевидна. Прошлая Сандра благоухала, светилась чистотой и смотрела на него, пусть даже и самую каплю, но робко — глаза этой блестели ожесточенно и бескомпромиссно, одежда и лицо покрыты грязью и кровью. Она жаждала отмщения — и подрагивающий нож в её руке служил лучшим тому доказательством.

Сэт ощутил себя на волосок от смерти: малейшая ошибка приведет к полному и безоговорочному концу.

— Нет, — произнес он, даже не потрудившись стереть с лица дикий оскал. — Не вспомнил ничего конкретного. Лишь осколок — какая-то мешанина, от которой моя голова разлетелась на тысячу частей.

Её глаза оставались недоверчивыми, но она не бросилась на него сразу, и Саймон понял, что у него есть надежда.

— Хорошо, — наконец сказала она, — я оставлю тебя в живых, но при двух условиях, нарушив которые ты будешь обречен.

— Какие же?

— Первое и самое главное: ты не заговариваешь со мной. Даже не пытаешься. Не издаешь ни звука. Понял?

Какое-то время Саймон переваривал, затем кивнул.

— И второе, ты подчиняешься мне полностью — не идешь, не бежишь, ничего не делаешь без соответствующего приказа. Если я хотя бы заподозрю, что ты собираешься нарушить эти правила — я убью тебя в тот же миг. Понял?

Сэт кивнул.

— Вот и хорошо. А теперь слушай меня. Сейчас я вернусь на это чертово кладбище, а ты останешься здесь.

При этих словах Сэт хотел запротестовать, но наткнулся на строгий взгляд девушки, склонившейся над телами, и вспомнил о новых правилах. Она обыскивала поверженных врагов методично и быстро, но, не смотря на небольшие поясные сумки набитые всякой всячиной, собрала только оружие — целый комплект ножей и разнообразных топоров.

Прежде чем Сэт успел понять для чего ей столько, она исчезла во тьме не забыв забрать с собой всю охапку холодного оружия и напомнить, чтобы он не делал глупостей и дожидался её здесь.

Саймон, конечно, кивнул, но сразу после её ухода бросился к трупам и, кряхтя от напряжения и боли в ушибленных местах, стал переворачивать и ворошить тела как мог. Разумеется, его надеждам сбыться было не суждено: кем бы ни была Сандра, она была мастером своего дела и ни оставила на трупах ничего колюще-режущего.

Её предусмотрительность поражала. Сэт был уверен, что ей самой не нужны были никакие топоры, она забрала их и выбросила где-то, только для того, чтобы он не мог перерезать веревки на руках, а значит и убежать далеко.

Несмотря на то, что к нему вернулся кусочек памяти, Сэт не мог вспомнить, кто она такая, и чем он так ей насолил. Под пологом тайны оставалось еще его местонахождение и всё, что было с этим связано. Если бы не чувство полного реализма происходящего, в частности ощущения боли, голода и озноба, он решил бы, что застрял в какой-то садисткой игре.

В этот момент ему невероятно сильно захотелось, чтобы все так и было. Ведь не бывает людей со звериными пастями и акульими зубами. Не бывает такого, чтобы последнее, что помнишь, было то, как выходишь из игрового зала миллионером, а потом оказываешься неизвестно где, посреди кровавого торжества маньяков-Потрошителей…

Завершив бесплодный обыск тел, Сэт обвел взглядом окружающий мир.

Тьма окутала окрестности черной вуалью; мертвая тишина, нарушаемая лишь биением его сердца, опустила на это место плотный плащ. Яркие звезды вычерчивали контуры обелисков и надгробий за его спиной — казалось, что прямо за ними придирчиво рассматривала лезвие своей косы сама старуха-Смерть.

Он упал на колени и прикрыл глаза. Его плечи опустились, спина сгорбилась, взгляд устремился в землю. Что-то густое медленно стекало по волосам, образуя на кончиках прядей черные бутоны, которые падая перед ним на землю, раскрывались в алые розы.

Он смотрел на них и не мог отвести взгляд. Будто загипнотизированный, опустошенный, раздавленный — но видел ли он их вообще?

Где-то там, в центре кладбища, раздался очередной торжествующий рёв вырвавшегося на волю зла. Волосы Сэта пошевелились, затем закачалась голова, он поднял лицо и негромко сказал, обращаясь к звездам, крупным и сверкающим точно драгоценные камни:

— Не знаю, кто я, где, и почему все хотят меня убить — но я не сдамся. Вы слышите?! Я буду бороться до последнего!

Звезды не остались равнодушны к этим словам: все как одна на мгновение померкли, а затем сверкнули с удвоенной силой…

В очередной раз Сэт поднялся с колен. Приблизившись к ближайшему обелиску и, прислонившись спиной к кромке, стал тереть об неё веревки, жестко сковывающие запястья.

Угол древнего камня давно стерся, превратившись в полукруг, кожа на запястьях горела жгучим пламенем, однако он продолжал тереть, словно доисторический человек страстно желающий добыть огонь.

На вершине холма раздалась отчаянная автоматная стрельба, потом донеслись едва слышные крики и оглушительный рёв плавно переходящий в пронзительный визг. Замерший было Сэт, стал тереться об угол с утроенным старанием. Эхо стрельбы и яростные крики с каждым мгновением раздавались все ближе — стрелок и его преследователи приближались с пугающей скоростью.

Сэт напряг последние силы, подобно полотну пилы он терся об угол уже всем телом. Веревка заскрипела, стала поддаваться — руки Сэта все дальше расходились в стороны. Наконец последняя жила лопнула и долгожданная, но неожиданная свобода, заставила его лихорадочно соображать в какую сторону бросаться…

Из тьмы вынырнул черный силуэт — спустя мгновение он различил в нем бегущую навстречу Сандру. Лицо было перекошено, в руках зажат пистолет-пулемет, и Сэт запаниковал, не зная оставаться на месте или бежать прочь, спасая свою жизнь.

— Бежим!!!

Сандра крикнула прямо в его лицо. Схватив Сэта за рукав, буквально с места втянула его в свой безумный бег — однако даже эта секундная задержка оказалась роковой.

Сэт не успел ничего понять, ноги со спринтерской скоростью еще увлекали его за Сандрой, а хаос и гвалт, исходящий от преследователей, уже настиг их.

— Потрошители! Потрошители! Слава Потрошителям!

Краем глаза он уловил, как сзади кто-то бросился на него из тьмы: промахнулся, упав мимо, но выбросил вперед руку и схватил Сэта за ногу. Вся инерция бега, весь страх и ярость погасились в одном ударе о жесткую землю: ему показалось, что на него обрушилось само небо — грохот, звон, отсутствие воздуха, боль придавили и не желали отпускать.

Он оторвал от мокрой травы лицо и успел заметить, как накинувшийся на Сандру Потрошитель нарвался на ловкое движение остановившейся девушки и отлетел от нее словно отброшенная тряпичная кукла. Она направила дуло пистолета-пулемета в грудь другого дикаря, подбегающего к ней с топором в руке. Ее палец сжал спусковой крючок раньше чем, тот замахнулся — Сэт рассчитывал увидеть перебитое надвое тело нападающего, но ничего не произошло. Вместо оглушительной очереди, не смотря на стоящий в ушах звон, Сэт услышал только сухой щелчок.

Пистолет-пулемет отлетел в сторону — ему на смену в руках девушки как по волшебству возник нож…

Дальнейшее он не видел: Потрошитель, крепко держащий ногу Сэта, стал быстро подползать, стремясь скорее на него забраться и задавить своей массой. Сэт дернул ногой, еще раз, извернулся и со всей силой ударил ботинком другой, попав в мерзкое лицо своего противника. Хватка на мгновение ослабла, и Саймон сумел освободить ногу и полностью перевернуться на спину, однако сделать больше разъяренный враг ему не позволил.

Навалившись ему на грудь, с громоподобным ревом дикарь занес над головой большой камень — и если бы Сэт не выбросил вперед руки, — размозжил бы ему голову в тот же миг.

Не смотря на короткое плечо силы, ему показалось, что в ладони ударил молот. А вопящий на нем здоровяк уже заносил камень для повторного удара. На этот раз Сэт не успел перехватить его на излете. Он подставил под удар руки крестом — за что поплатился хлынувшими из глаз слезами. Его измочаленные руки, не обращая внимания на расплывающийся на границе беспамятства разум, казалось, зажили собственной жизнью: они сопротивлялись, удерживали камень, не давая ему обрушиться вниз, а потом даже умудрились откинуть его в сторону.

Удар в челюсть едва полностью не погасил его сознание. Лишившись камня и пригвоздивший Сэта своим весом к земле, Потрошитель широко оскалился, обнажив два ряда зубов, острых, словно зубья пилы, и потянулся за крохотным топориком. Он сорвал его со своего пояса одним движением и уже замахнулся, чтобы пробить череп обмякшей жертве, но его внимание привлекло что-то иное. Судя по тому, что он забыл о Сэте, дела у его товарищей шли из рук вон плохо.

Почувствовав, что на грудь больше не давит сотня килограмм живого веса, Сэт повернул голову и увидел, как его противник напал на Сандру в самый неподходящий для нее момент. Девушка как раз била последнего своего противника ножом в сердце, и возникший со стороны новый враг, был для нее полной неожиданностью.

Она успела подставить ладонь под древко топора, но сильный удар по корпусу коленом и локтем поверг её на землю. Нож отлетел, она, все еще ошеломленная, была поднята маньяком за волосы. Вялая попытка сопротивления была подавлена прямым ударом под дых.

Казалось, Потрошитель наслаждается болью и беспомощностью своей жертвы — он отпустил её волосы и стал сдавливать горло. Девушка захрипела, глаза затуманились, вялое сопротивление не могло ослабить её мучений — она умирала и знала это.

Наслаждающийся её муками маньяк, ненадолго разжал свои железные пальцы, и, глотнувшая воздуха, Сандра метнула чуть прояснившийся взгляд на поднимающегося с колен Саймона.

Разбитые губы вытолкнули лишь одно слово:

— Сражайся.

Потрошитель повернул голову, татуировки на его лице исказились, когда в его тело погрузилось холодное лезвие ножа. Но руки продолжали сжиматься на горле девушки, и Сэту пришлось сделать еще удар, а потом еще…

Дикий крик, вырвавшийся из глубин его естества, сотряс ночь. Когда Потрошитель рухнул замертво, а откатившая от него девушка зашлась в сухом кашле, Сэт выронил нож и обессилено упал на колено.

Он бы просидел так какое-то время, ни о чем не думая, блаженно наслаждаясь долгожданным отдыхом, но Сандра перестала задыхаться и кашлять. Приподнявшись с травы, жестко ухмыльнулась:

— Ну и как тебе вкус крови, Саймон Сэт? Если не ошибаюсь, это первый человек, которого ты убил… По крайней мере своими собственными руками.

Глаза Сэта метнулись к её потерявшему всякую притягательность лицу. Некогда ухоженные волосы цвета меди, были черны в ночи, воздушные локоны теперь просто свисали прямыми прядями. Поза, фигура — весь её облик выражали боль и ненависть.

— О чем ты говоришь, Сандра? — устало, но твердо произнес он. — Не знаю что это такое, но оно определено не было человеком. Я убил монстра.

Усмешка стала еще злее:

— Ты сделал этот вывод, взглянув на их лица? Разве мамочка тебе не говорила, что монстров не существует, Саймон Сэт? Взгляни на них внимательней: ты видишь, что их губы находятся ровно там, где им положено быть? Они разрезали себе щеки, чтобы рты походили на собачьи пасти, и распилили зубы для устрашения. Это обычные люди, Саймон Сэт. Ты убил человека.

Саймон упрямо затряс головой.

— Нет, — произнес он надтреснутым голосом. — Это не человек!

Она рассмеялась, все еще хрипло из-за поврежденного горла, почти как библейский демон в представлении режиссеров.

— Забавно. Для тебя в порядке вещей ломать волю людей, чтобы превратить их в своих марионеток, но противоестественно убивать собственноручно? Думаешь это не тоже самое? Нет, то, что ты делаешь, намного хуже убийства!

Сейчас она была похожа на волка, ощетинившегося, готового к прыжку при первой провокации. Но Саймон Сэт никак не реагировал, и шерсть на её загривке немного улеглась, она спросила отвратительно сипя:

— Почему ты не сбежал? Я ведь видела, ты хотел… Почему ты не избавился от меня? Тебе бы даже делать ничего не пришлось…

— Я разрывался, — сказала Сэт, прикрыв глаза, — хотел помочь, но и хотел сбежать. Выбор был предрешен в тот момент, когда ты сказала "Сражайся".

Она встряхнула головой:

— Я ничего не говорила.

— Но я слышал, ты сказала "Сражайся".

— Нет, и вздохнуть не могла. Хотя приятно осознавать, что я тоже имею над тобой власть… Или ты морочишь мне голову?

Неожиданно она вновь разъярилась:

— Я ведь приказала тебе не заговаривать со мной!

— Кто я такой, Сандра? Почему ты со мной так обходишься?

Она подобрала лежащий рядом с трупом здоровенный топор и встала в рост.

— Монстров не существует, — сказала она, склонив голову и делая вперед два шага, — но есть чудовища. И ты самое отвратительное из них. Ненавижу тебя!

Где-то вдали вновь раздался протяжный, не похожий ни на что, зловещий вопль. Казалось, он был полон радости и одобрения, но Сэт не повел и ухом, как не повернулись туда горящие жгучей ненавистью глаза Сандры. Она шла на него неумолимо, её пальцы до белизны сжимали древко топора.

— Если ненавидишь, почему не убила сразу? — поинтересовался Сэт. — Почему медлишь сейчас?

Она запнулась, остановилась, глаза сверкнули в свете звезд.

— Потому что, прежде всего я служу Городу, — произнесла она после паузы. — А ты… Ты необходим для его спасения.

— Почему? — спросил Сэт едва слышно.

— Потому что ты…

Последние её слова утонули в гуле рокочущих голосов и образов, возникших в голове Сэта. На глазах обескураженной Сандры он упал, уткнувшись лицом в землю.

Крыша здания Игрового центра находилась на высоте трехсот метров, и не было ничего удивительного в том, что от ураганного ветра его посетителей не могли защитить даже огромные пластиковые ветрозаборы установленные по всему периметру.

Не обращая внимания на едва не сбивающие с ног порывы ветра и обступивших его ликующих людей, Сэт рассматривал свинцовое небо. Оно было сплошь покрыто кляксами низко нависающих над городом черных туч, и там, где они сходились неплотно, край неба заливало оранжевое сияние. Длинные лучи солнца яркими снопами пробивались через загрязненную атмосферу — большая редкость для этого мертвого мира.

— О чем задумался Саймон Сэт? — отвлекла его от созерцания Сандра. — Неужели ловишь последний момент, перед тем как твоя жизнь изменится навсегда?

Сэт улыбнулся, но ничего не ответил, а великолепная девушка, достойная обложек глянцевых журналов, уже замахала руками, призывая к вниманию окружающих молодых людей:

— Ребята, я предлагаю отметить неожиданный взлет Сэта в клубе "Император" на верхнем уровне. Разумеется, виновник торжества угощает!

Последние слова заставили толпу, напрягшуюся при упоминании дорогого заведения, издать клич радости: казалось, люди только и ждали подобной щедрости — все, не сговариваясь, двинулись в сторону автобусной платформы.

— Почему это я должен всех приглашать в один из самых элитных клубов города? — запротестовал Сэт.

— Не беспокойся, скоро ты станешь богачом, и такое для тебя будет в порядке вещей. А если ты сейчас на мели — я с удовольствием одолжу.

— В таком случае, — сказал Сэт, — я предпочитаю пойти в клуб "Аврора".

Она заливисто засмеялась:

— Круто, Саймон Сэт. А ты знаешь, что фейсконтроль туда проходит один из сотни? Признаться, я два раза стояла в очереди, но даже со своей внешностью мне не удалось туда попасть…

Сэт глянул на нее испытующе, и словно решив сменить тему, спросил:

— Ты точно на меня не злишься?

Штормовой ветер, казалось, развевал волосы цвета меди так бережно, что они просто струились; воздушные локоны от этого частично скрывали симпатичную мордашку, но зато представляли на обозрение переливающуюся всеми цветами радуги бриллиантовую сережку.

Темные глаза озорно блеснули, белоснежные зубы на миг показались из-под губ, покрытых глянцевой помадой.

— Злиться? — переспросила она. — За то, что ты вышиб меня с первого места? Вице-чемпион игры "Меч и колдовство" звучит даже солидней чем просто чемпион. К тому же, сумма денежного вознаграждения практически одинакова.

— Но разве тебе не обидно?

— Обидно за то, что ты лучше меня? Нет, я не такая дура. Мур, всё, хватит тупить — идем к твоим товарищам!

Она потянула его едва ли не силком, туда, где у самого края причальной платформы сгрудились десятки молодых людей и девушек.

— Да большинство из них я первый раз вижу! — сказал Сэт, безуспешно пытаясь отбиться.

— Да что ты такое говоришь? — изумилась Сандра. — Все эти ребята собрались здесь, чтобы искренне за тебя порадоваться и поздравить!

— Сандра, ты действительно так думаешь? Я играю в эту игру почти два года, и за это время никому из них, кроме разве что Нади, не было до меня особого дела, но стоило моему имени высветиться в топ-листе, как они полезли, словно пчелы на мед. Тут всего пара тройка знакомых мне людей — остальные знакомые их знакомых.

— Думаю, ты не справедлив, Саймон Сэт, эти ребята…

— Халявщики, — закончил он за неё. — Они думают, что я как тот сеятель из старого фильма, на радостях буду разбрасывать вокруг себя деньги. Может ну их всех?

— Мммм, — задумчиво протянула она, — ты предлагаешь отправиться в клуб вдвоем? А как же твоя подружка?

— Она мне не подружка — сама видишь.

Они одновременно взглянули на Надю — постоянную напарницу Сэта, так любящую использовать в игре облик эльфийки. Почувствовав их взгляд, Надя скорчила недовольную рожицу и теснее прижалась к Алукарту — долговязому парню, с веснушками на лице.

Довольно резкие перемены в поведении Нади просто не могли остаться незамеченными для Сэта: еще в игровом зале, узнав, что он вышел на первое место в рейтинге, девушка, не обратив внимания на Сандру, бросилась ему на шею и принялась извиняться за прошлое поведение. Она даже начала осыпать его лицо поцелуями, и неизвестно чем бы все это кончилось, если бы не своевременное вмешательство Сандры. Пока группа полузнакомых девушек и парней стала наперебой его поздравлять и набиваться в друзья, Сандра как-то аккуратно отцепила Надю от Сэта и ненавязчиво поволокла её в туалет.

Сэт не был уверен в том, что служило предметом состоявшегося там короткого разговора, однако когда они оттуда вышли, белоснежная улыбка Сандры была еще шире, а пошатывающаяся Надя придерживала голову, бережно, словно боясь потерять. После чего Надя стала держаться на расстоянии, всем видом демонстрируя даже не безразличие, а презрение.

Что же, это было в её характере: если ей не удавалось что-либо заполучить, поливала оный предмет океаном презрения и грязи — "не больно-то и хотелось".

Впрочем, Сэт не очень-то расстроился: все равно не считал её своей девушкой — попросту не мог долго выносить её склочность и бесконечные капризы.

— Мур, что же, — сказала Сандра, немного подумав, — если ты терпеть не можешь свиту и льстивые восхваления, поедем вдвоем. Однако я предупреждаю, интрижка с тобой не входит в мои планы.

— А что же в них входит?

— Мур, напоить, развлечь, расслабить, а затем выведать твой секрет.

— Откровенно, — изумленно хмыкнул Сэт.

— Мур, ты мальчик умненький, сам бы догадался, что я не просто так к тебе липну… Мур, так что там с твоим секретом?

— Слишком часто ты стала "муркать", — неожиданно поморщившись, сообщил Сэт. — Какой же из моих секретов тебя так заинтересовал?

Проигнорировав замечание в свой адрес, девушка размеренно произнесла:

— Меня интересует, каким образом человек из топ-тысячи всего лишь за день сумел подняться до номера один? Ты, что нашел легендарное сокровище? Не скажешь, где оно находилось?

— Где взял — там уже нет, — усмехнулся он. — И, разумеется, я не стану открывать тебе локацию, чтобы ты и дальше теряла время в бесплодных поисках.

— Так значит, дело действительно в легендарном сокровище?

— Разумеется. Или у тебя есть другие варианты, как можно получить сразу квадрильон очков?

Она отрицательно качнула головой, но Сэт заметил, что её глаза вновь лукаво блеснули.

— Ладно, едем вдвоем, — решила она. — Только дай мне минуточку, чтобы избавиться от этих нахлебников.

Спустя две минуты они уже обошли половину крыши комплекса, и, не задерживаясь у павильонов торгующими в основном алкоголем и никотином, оказались у платформы такси. С помощью терминала Сандра заказала двухместный кар, и услужливая программа сообщила, что прибытия такси нужно ожидать всего три минуты.

Не смотря на то, что это было запрещено, Сэт взобрался на причальную платформу, напоминающую трамплин в бассейне, с той лишь разницей, что вместо поручней по бокам стояли пластиковые щиты ветрозаборов, а вместо воды внизу — была пропасть в сотню этажей.

Он подошел к самому краю, туда, где лишь стальная лента автоматического шлагбаума отделяла его от падения в мир отчаянной борьбы и полной безысходности. Там далеко внизу, почти все улицы были скрыты белой дымкой, и невидимые с такого расстояния люди и колесные автомобили могли передвигаться по ним, только облачившись в приспособления специальной защиты.

Эта белая дымка была отравой убивающей все живое — и даже жители квартир нижних этажей были в постоянной безопасности. Ни фильтры, ни вытяжки не могли справиться с такой концентрацией яда, и живущим в них людям оставалось лишь надеяться на лучшее, и умирать, медленно в течение многих лет.

Неслышно подошедшая Сандра положила ладонь на его руку, крепко обхватившую ленту шлагбаума, но вместо проявления понимания, которое ждал Сэт, сказала совсем иное:

— Если ты встал на краю только для того, чтобы произвести на меня впечатление, тебе это не удалось. Я не боюсь открытой высоты.

Сэт на мгновение оторвался от безрадостной картины, чтобы бросить взгляд на девушку. Кончики развевающихся на ветру медных волос едва не касались его лица, но они не помешали разглядеть косящиеся из-под них полные внимания глаза.

— Знаешь, — сказал он, — я ведь родился там внизу. Там, в трущобах нижних уровней лежит совсем мной мир — мир, где друзья и соседи сменяют друг друга так быстро, что вскоре ты не помнишь даже их имен. Там переполненные людьми жилые комплексы, в которых весело играют дети еще непонимающие всю порочность этого мира, есть рынки, и притоны в которых проводят значительную часть свободного времени большинство взрослых. Сотни производственных фабрик — для тех, кто еще верит, что проработав на них достаточно долго, сможет вытащить свою семью из этого круга ада.

Мой отец работал на одной из фабрик, известных на средних уровнях востребованной и дешевой продукцией. Владельцу такой фабрики не надо беспокоиться о налогах и арендной плате за землю — город рад уже тому, что он обеспечивает трущобы рабочими местами. И, разумеется, ему не надо беспокоиться о сотрудниках, работающих на конвейере по двенадцать часов. Чтобы максимально удешевить производство можно сэкономить на фильтрующих элементах вытяжек, а работников обеспечивать изношенными защитными масками.

Отец был хорошим человеком. Когда он возвращался с работы, всегда целовал жену и брал меня на руки. Он говорил, что еще немного, и мы сможем сменить нашу однокомнатную каморку на приличное жилье аж на третьем этаже. Но когда он умер прямо за конвейером, моя мать стала спиваться, сестра пошла на панель и вскоре погибла от рук какого-то спятившего извращенца, а бросивший работу на рынке старший брат, вступил в банду и однажды был убит в перестрелке.

— Мне не исполнилось и семи лет, — продолжил он после паузы, — когда я поклялся, что выберусь из этой клоаки и заберусь на самый верх, и уже оттуда изменю мир, и спасу всех людей, оставшихся на нижних уровнях гнить заживо. Но сейчас, когда я здесь, что я могу сделать? Что может сделать простой парень, для трех миллионов людей живущих в городских трущобах?

Ладонь Сандры, ровно лежащая на его руке, на протяжении всего откровения, мягко отстранилась. Девушка оглядела его с ног до головы, будто впервые увидела и серьезно произнесла:

— Мур, не так ты уж и прост, раз на тебе форма Академии. По получении диплома перед тобой будут открыты все дороги. Ты сможешь, стать кем хочешь: при большом желании однажды даже большой шишкой в правительстве — и тогда….

— И тогда я пойму, что сложившуюся систему невозможно изменить по мановению пальца, — закончил за нее Сэт. — Пойму, что энергию для постоянной работы всех настенных насосов нельзя получить из ниоткуда. Узнаю, что строительство дополнительных этажей для переселения людей с нижних — окажется несбыточной мечтой, а борьба с высокой рождаемостью приведет к остановкам дешевых фабрик и, в конце концов, обречет город на полное вымирание.

— Так чего же ты хочешь Саймон Сэт?

— Я хочу изменить мир. Сделать его лучше… Но верить в то, что у меня что-то выйдет непростительно глупо.

— Сэт, — начала она, впервые обратившись к нему лишь по имени, — если в городе есть хоть кто-то, кто может что-то изменить, так это ты.

— Почему я? — удивленно вскинул брови он.

— Не знаю как, но ты сумел вырваться из трущоб на средние уровни. Ты учишься там, куда не смогла бы поступить даже я, со всеми своими связями и финансами. Это значит ты не такой как все: Саймон Сэт: не важно, злой ты или добрый, — ты гений. У тебя все получится.

— Кто ты на самом деле Сандра? Почему ты в меня так веришь?

Сандра ничего не ответила, лишь посмотрела на небо и велела отойти от края.

Летающая машина пристыковалась к платформе аккуратно и медленно, лента шлагбаума провернулась, дверь со звуком пневматики открылась, и Сэт плюхнулся на сиденье вслед за Сандрой.

— Таксист, — сказала девушка, — нам к клубу "Император", на верхнем уровне.

— Поправка, — вставил Сэт. — Нам к клубу "Аврора", на верхнем уровне.

— Пункт назначения принят, — сказал приятный женский голос с водительского сиденья.

Но этот прекрасный голос был обманом: Сэт хорошо знал, что за зеркальным стеклом находится либо пенсионер, либо автомат-пилот — даже владельцы таксопарков на средних уровнях стремятся экономить каждую копейку.

Сандра покосилась на него недоверчиво:

— Все же решил попытать счастья в "Авроре"? Считаешь, что если на тебе форма академии проблем с фейсконтролем не будет?

Сэт пожал плечами, и Сандра больше не стала ничего говорить.

Тем временем такси пересекла почти полгорода. Верхушки башен небоскребов, параллелепипедов и шпилей блестели солнце отражающими окнами, но совсем не так ярко, как поблескивала желтая и мутная река прорезающая город извилистой дорогой.

— Раньше у этой реки было название, — вновь заговорила Сандра, заметив как внимательно Сэт её рассматривает, — но потом в названии отпала необходимость и про нее так и говорят: Река.

— Как же её называли? — уточнил Сэт.

— Если ничего не путаю — Нева. А этот город называли Городом на Неве.

— Глупое название.

— Да уж.

Глава 3 Погребенный

— Пришел в себя? — спросила Сандра, держа на виду топор. — Вспомнил что-нибудь? Впрочем, не отвечай — не надо мне твоих штучек.

Сэт лежал на земле, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Яркие звезды, бескрайние просторы и суровое лицо Сандры создавали ирреальный, безумный контраст с теми образами, которые он только что видел. Он уже не мог осознать, где прошлое и где настоящее, что из этого было правдой, а что реалистичным бредом.

— Вставай, говорю! — зарычала Сандра. — Нам некогда разлеживаться.

Одежда и вся её фигура чернела во тьме, лишь серебреный свет молодого месяца выделял пряди волос, придавал коже мистическое сияние и отбрасывал тени на глазницы, так что Сэту на мгновение почудилось, что перед ним находится призрак.

— Смотрю, ты сумел разрезать веревки, — заметила Сандра. — Что же, тем хуже для тебя: пойдешь со мной.

— Куда?

— Я велела заткнуться! Возвращаемся на кладбище за оружием и боеприпасами. Без них мы долго не протянем — сам видишь, что здесь творится.

— Ты спятила? Тебе мало этих ублюдков?

— Еще слово и клянусь, размозжу тебе череп вот этим топором. Вставай и иди за мной по возможности бесшумно.

Сэт открыл рот, чтобы огрызнуться, но способность анализировать вновь вернулась к нему в полной мере. Всё, начиная от движений, манеры держаться, до интонации голоса говорили, что Сандра готова сорваться в любое мгновение. Она была в миллиметре от черты, переступив которую, невозможно более отдавать отчет своим действиям. Кто бы она ни была, какую подготовку не проходила, — она оставалась всего лишь человеком, девушкой напуганной возможно не меньше его самого.

Сэт кивнул, поднялся с травы и указал на топор в руке одного из трупов. Она поняла правильно, но жеста не оценила:

— Дать тебе оружие? Еще чего. Пошли.

Сандра отыскала поблескивающий в темноте опустошенный пистолет-пулемет и, засунув его за пояс, целенаправленно двинулась к холму, истыканному каменными иглами, словно исполинский дикобраз. Казалось, она не ведала страха: её тяжелые бутсы уверенно топтали траву, голова на прямой спине изредка поворачивалась, будто датчик выискивающий цель, а руки держали боевой топор умело, словно только ожидая возможности пустить его в ход.

Но тогда почему Сэт видел, что за образом боевой машины стоит взведенная до предела, готовая впасть в истерику женщина? Что-то, чего Сэт не мог до конца осознать, разъедало её изнутри, а внешняя атмосфера довлела болью, кровью и смертельной опасностью — вся обстановка снаружи просто не могла ни прогрызать дорогу к её сути и нервам. Сандра держалась лишь на нечеловеческом запасе сил, но когда они истончаться, Сэт хотел бы находиться от нее как можно дальше.

Поскольку убегали с кладбища они не долго, то идти пришлось не так уж и далеко. Десятки и сотни обелисков окружили их словно деревья в каменном лесу. Сердце Сэта вновь застучало барабаном призывающим к отступлению, за каждым камнем мерещились наголо бритые Потрошители, оскаливающие свои зубы, не уступающие в остроте кривым ножам в их руках.

По мере приближения к вершине холма кожу все больше пробирал озноб, с каждым шагом мурашки все активней ползали по спине, и казалось, что на загривке поднимаются волосы.

Но это не было постыдной робостью труса: даже несгибаемая Сандра стала действовать заторможено и неуверенно, а когда они добрались до обелисков с притоптанной возле них травой, Сэт окончательно в этом убедился. На том месте, где еще недавно они вместе с Гусаром были привязаны к столбам, каменные стелы были покрыты слоем синего инея. Холод шел отовсюду: от камней, земли и травы — будто вершину холма заморозил гигантский неисправный рефрижератор, прошедший здесь на низкой высоте.

Теперь идти бесшумно стало невозможно: каждый их шаг сопровождался хрустом ледяных кристаллов и ломающимися под подошвами ног замороженными травинками. Сандра оглядывалась все более часто, словно желая убедиться, не сбежал ли Сэт, а может, просто опасаясь за свою спину. Впрочем, скрытно сбежать у Сэта все равно бы не вышло — хруст под ногами с головой выдал бы его намерения, да к тому же, какое-то чувство сродни мазохистскому, заставляло его следовать за девушкой, чтобы посмотреть насколько её хватит. В глубине души Сэт хотел знать её предел.

В конце концов, она если и была старше Сэта то не более чем на несколько лет — и его самолюбию был бы нанесен жестокий урон, узнай он, что она превосходит его в решительности.

Выходящий из его рта воздух стал превращаться в белый пар, и теперь Сэт действительно стал мерзнуть. Пригнувшись по примеру скрывающейся во тьме Сандры, он опустил руку на что-то гладкое и ледяное. И чуть не воскликнул от неожиданности, распознав в этом кровь, превратившуюся в красный лед. Рядом с ним лежало тело расстрелянного Сандрой сектанта — вероятно в прошлой своей вылазке, она начала стремительное отступление с этого места.

Сидевшая перед ним на корточках девушка, неожиданно перестала выглядывать из-за каменного креста и, подав ему знак рукой, встала в полный рост. Хруст под её ногами был оглушителен — Сэт не на шутку встревожился, представив себе, как сюда сбегаются все оставшиеся в живых Потрошители.

Однако за исключением шума издаваемой ею, ночь была беззвучна, как в страшном сне, и Сэт, наверно чтобы не оставаться в нем одному, взобрался за Сандрой на самую вершину холма. Правда, сразу же пожалел, увидев замершие на крестах фигуры.

Они были похожи на ледяные статуи, выжившего из ума авангардиста. Бледные, покрытые слоем инея лица замерли с оскалами, или ртами открытыми в беззвучном крике. Белесые глаза застыли во льду вместе с запечатленным в них страхом и страданиями. В пустых животах зияла тьма и, казалось, что там поселилась какая-то страшная сила недоступная человеческому пониманию.

Невозмутимая Сандра приблизилась к одной из статуй, прославляющих тьму в человеческих душах, и замерла, с интересом разглядывая лежащие под ней потроха.

— Я не вижу печени, сердца и почек, — произнесла она бесцветным голосом. — Очень странно…

Сэта трясло, и он хотел надеяться, что это от холода. Чтобы унять дрожь, он сделал два шага в сторону и еле сдержал крик, когда его нога сорвалась в пустоту, едва не увлекая за собой все тело. Теперь его прошиб пот: в черном пятне на земле он узнал колодец, в который сбросили Гусара. Из него пахнуло смертью, тянуло холодом и еще виднелся край сброшенной туда сектантами веревки.

— Кажется, во внутренностях кто-то рылся, — продолжала свой монолог Сандра. — Надеюсь, это было какое-то животное…

— Заткнись! — бросил он. — Ищи то, зачем пришли и проваливаем!

Не поведя в его сторону и ухом, Сандра склонилась над привязанным к кресту телом и принялась что-то вытаскивать из поясных сумок.

— Отлично! — сказала она через секунду. — Фонарь, пистолет и две обоймы…

Оглушительный хруст раздался как гром средь бела дня. Сэт осознал лишь, что звук приближался по нарастающей, и столь стремительно, что у него не было времени искать его источник. Тем не менее, он успел повернуть корпус и увидеть быстро бегущий на него из тьмы силуэт человека с ирокезом.

Тело само собой метнулось в сторону, топор промелькнул над головой, затем невесомость, падение и смыкающаяся над головой тьма. Мысль, что он угодил в колодец, мелькнула в голове подобно молнии. Попытавшись выровнять падающее тело, он выбросил руки в стороны: одну тут же отдернул, обжегшись о стены колодца, но другая сама по себе зацепилась за что-то упругое. Он ощутил рывок, падение остановилось, но тело отозвалось болью, столкнувшись с каменной кладкой.

Какое-то время, показавшееся ему вечностью, он не мог понять, где находится и что происходит, зато потом обнаружил себя висящим во тьме жерла колодца, всеми силами вцепившимся в спасительную веревку, тянувшуюся к светлому пятну наверху.

Светлое пятно на мгновение сделалось ярким кругом, и в шахте раздался звонкий от напряжения голос Сандры, которому он еще никогда не был так рад:

— Сэт! Ты где?!

— В колодце! — отозвался он. — Ты его убила?!

— Нет, я его потеряла! Но он где-то здесь! Ты в порядке?

— Да, я вишу на веревке!

— Сейчас помогу!

Пятно наверху вновь приобрело правильную форму белого круга и Сэт смог рассмотреть линии цемента в кладке стен колодца. Свет фонаря Сандры становился все отчетливей, пока, наконец, не показалась её голова, и яркий луч не ударил в глаза Саймона.

— Можешь выбраться?

— Да, дай только прийти в себя!

Луч фонаря резко пропал, эхо от стрельбы обрушилось на Сэта ледяным душем. Развернувшаяся навстречу опасности Сандра открыла огонь, но видимо опоздала: стоя на самом краю, она потеряла равновесие и с отчаянным криком полетела во тьму колодца.

Сэту хватил её рефлекторно. Его тело рванулось вниз, треща от растяжений всех связок, но жажда жизни не позволила пальцам правой руки отцепить веревку, а титаническое усилие воли заставило пальцы левой крепче вцепиться в запястье девушки.

Та еще не понимала. Хлопала глазами. Фонарь в одной руке бил прямо в глаза Сэту, в другой руке она держала пистолет, так и не выпустив его при падении.

— Помоги мне! — выдавил Сэт, понимая, что не продержится долго в таком положении.

Но вместо того, чтобы ухватиться за веревку, девушка взглянула наверх и её глаза распахнулись еще больше. Сэт с трудом приподнял голову и увидел, как наверху в свет фонаря попала голова с ирокезом, блеснувший нож пытался перерезать веревку.

— Владыка Асмодей будет доволен, — сообщил носитель ирокеза. — Вы будете заперты в темнице, пока не умрете от голода и жажды…

Невыносимый грохот, вспышка света и облако пороховых газов смяло личность Сэта на несколько критических секунд — это Сандра выставив пистолет перед его лицом несколько раз нажала на спуск.

Сверху в колодец упало тело, которое задело Сэта лишь самым краем, но вкупе с прочими обстоятельствами, заставило пальцы на веревке разжаться.

Падение не оказалось болезненным — возможно он упал на тело предводителя Потрошителей, или сброшенного сюда ранее Гусара, а возможно и на Сандру. Как бы там ни было, он поднялся первым и потянулся за лежащим в стороне фонарем.

— Сандра, ты жива? — спросил он, когда яркий луч вырвал из тьмы облик избитой, но узнаваемой по медным волосам девушки.

Она открыла глаза, мутно всмотрелась в силуэт за источником слепящего света, и едва заметно кивнула:

— Жива. Где мы?

— В колодце, — отозвался Сэт. — До чего я их не люблю… Боже, тут словно морозильник.

Пока Сандра приходила в себя, он провел лучом фонаря по обледенелым стенам вокруг.

Они находились в небольшой комнате, стены которой были покрыты толстой коркой льда испещренной сотнями или даже тысячами странных надписей.

— Все выходы отсюда давно и надежно завалены, — сообщил он. — И, похоже, до недавнего времени тут что-то обитало.

— Обитало тут? — недоверчиво переспросила поднявшаяся на ноги девушка. — Вряд ли.

— Я видел как эти фанатики, отодвинули камень наверху и сбросили веревку, чтобы нечто смогло отсюда выбраться.

— Ни что не могло прожить здесь более нескольких часов, — возразила она. — Очнись, Саймон Сэт, это просто склеп — в древности таких погребали очень влиятельных персон…

— Тогда как ты объяснишь это?

Луч фонаря Сэта остановился на одной из стен, снизу доверху покрытых бесчисленными, вырезанными во льду огромными и едва заметными надписями, которые частично переходили на потолок и полностью усеивали пол. Присмотревшись, Сэт увидел, что все эти бесчисленные надписи повторяли только одно слово.

"Ненавижу ".

"Ненавижу".

"Ненавижу".

Тысячи, и даже десятки тысяч "ненавижу". Сэта пробрал мороз, не имеющий ничего общего с леденящем холодом царившем здесь во мраке.

— Было бы странным, если это писал покойник.

— Что здесь написано? — спросила Сандра. — Не могу разобрать.

— Это на довоенно-русском, — несколько удивленным тоном сообщил Сэт. — Тут везде лишь одно слово: "Ненавижу".

Повисло молчание, и в уши Сэта оглушительно ударил звон тишины.

— Знаешь, — сказал он, не выдержав, — я думаю, ты права. Человек не протянул бы здесь и дня. Но чтобы проделать подобное, любому потребуется очень большой срок и океан нечеловеческой ненависти…

— Поверь на слово, — сказала Сандра, — кто бы это не написал, но его ненависть не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываю к тебе.

Она отобрала у Сэта фонарь и мазанула лучом света по кругу.

— Тебя послушать — так здесь жил монстр, — добавила она с сарказмом, но наткнувшись на его взгляд, сурово произнесла: — монстров не существует, Саймон Сэт. Ни монстров, ни магии…

В следующий момент случилось сразу две вещи: фонарь в руках девушки высветил труп Гусара, который был изодран, изорван и выпотрошен — объяснить это просто падением с большой высоты было невозможно, даже с большой натяжкой. А над их головами раздался позабытый было рёв, который заставил их обоих содрогнуться. Сандра направила луч фонаря и дуло пистолета в шахту колодца, да так и замерла на десяток секунд.

— …Надеюсь, что все обстоит действительно так, как ты говоришь, — полушепотом произнес Сэт. — Очень надеюсь, что этот собачий холод был вызван перепадом ночной температуры, а не каким-то колдовством, и в этой ледяном склепе жил совсем не монстр…

— Хватит болтать, — оборвала его Сандра. — Лезь наверх.

— Почему я?

— Потому что я так сказала!

Сэт с секунду помялся, а потом ласково произнес:

— А ты не боишься, что взобравшись наверх, я перережу веревку, и ты останешься здесь навсегда?

Сандра раздумывала втрое больше:

— Черт с тобой. Сиди тут, пока я тебя не позову.

— Зачем сейчас вообще туда лезть? — поинтересовался Сэт.

— Что бы это ни было, у нас есть оружие, — сказала она так, будто уговаривала сама себя. — А если веревку перерубят, или поставят тот валун на место, мы останемся здесь навсегда — как и обещал этот с ирокезом.

Сэт кивнул с серьезным видом, однако на его лице мелькнула едва заметная тень ухмылки: он не мог ни обратить внимания на её оговорку по поводу оружия в их руках. Потом стал наблюдать за тем, как по мере продвижения девушки вверх, все далее исчезает свет фонаря.

На мгновение ему показалось, что совершил ошибку: остаться здесь, в прямом смысле ледяной тьме на деле было практически невыносимым испытанием для воли. Но он не позволил нарастающей панике взять над собой вверх — его расчет был верен, и точка.

Еще до того, как девушка добралась до края колодца, и внутрь перестали падать последние отблески света, Сэт склонился над трупом Гусара. То, что он заметил в самом начале, когда они только что упали в колодец, а девушка еще не отобрала у него фонарь, не могло быть ничем иным, кроме того, чего он втайне желал. Но добраться до этого во мраке, брезгливо избегая месива плоти и костей в которое превратился Гусар, было затруднительно.

Однако десяток секунд спустя он нащупал искомое: пальцы вцепились в тонкий ремень, рука дернулась, и Сэт стал счастливым обладателем разорванной и влажной от крови кобуры с пистолетом. Можно было надеяться, что в нем достаточно патрон. Но если это так, оставалось загадкой, почему Гусар им не воспользовался и почему его не отобрали сектанты. Не было возможности стрелять? Сектанты на дух не переносят огнестрельное оружие? Дьявол его знает.

Как бы там ни было, проверить боеприпас, Сэт не рискнул — не так уж хорошо он владеет огнестрельным оружием, чтобы извлекать рожок в почти кромешной тьме.

Борясь с ознобом и прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху, он ощупал кобуру совсем как слепец незнакомый предмет. Осмотр наводил на неутешительные выводы: в том месте, где в петлях кобуры должны были располагаться запасные обоймы, зияла пустота, — что в свою очередь могло значить, что весь боеприпас был расстрелян. С другой стороны, это могло не значить ровным счетом ничего.

Отбросив бесполезную кобуру, он несколько раз сжал пальцы на холодной массивной рукояти пистолета — проклятый ледяной налет не желал так просто покидать насиженное место. Но спустя пол минуты, Сэт уже продвигался к тусклому пятну света, на фоне которого из шахты свисал канат.

Когда он проделал тот же путь, что и Сандра, замеру самого выхода из колодца. Крепко сжимая веревку, он искал причину своей нерешительности, не позволяющей ему выглянуть на поверхность.

Наверно он не хотел понапрасну злить Сандру, но еще больше беспокоило отсутствие от неё известий. С тех пор как она вылезла, с поверхности не донеслось ни единого звука. В таких обстоятельствах высовывать из колодца голову, было сродни борьбе со штормовыми волнами, которые не дают выйти из воды. В этом случае штормовыми волнами выступали древние инстинкты, велящие Сэту замереть, или бежать что есть силы.

В очередной раз Саймон Сэт совладал с самим собой: кажется, до тех пор, пока не потерял память, он признавал только холодную, иногда циничную логику, а в ней не было места для сильных чувств, и уж тем более для иррационального страха. Сандра была права: оставаться внизу было намного опасней, чем лезть на поверхность — тем более сейчас, когда он вооружен. Если с ней что-то случится, его шансы выжить резко понизятся. И не важно, что она сама мечтает с ним разделаться — он и дальше может балансировать на самой границе между её ненавистью и долгом…

Зацепившись за выступ, одним резким движением он выдернул вверх половину своего тела и вскинул перед собой пистолет.

Первое, что он увидел, целящуюся во что-то Сандру. На поверхности было гораздо светлее, чем внизу, однако Сэт так и не смог разглядеть цель девушки: вокруг были лишь кресты с телами людей, и непроглядная мгла между ними.

Сандра не двигалась.

Сэт направил дуло пистолета в ту же сторону и во все глаза стал пялиться, в черноту…

Движение рядом с девушкой едва не заставило его сорваться в колодец. Что-то зловещее, едва различимое, с ледяным спокойствием игнорируя направленный на себя пистолет, медленно надвигалось на Сандру.

Сэт не мог различить детали. Он вообще не мог различить силуэт. Он знал, что существо там, ощущал его каким-то шестым чувством. Знал, но не мог видеть!

Оно уже было в трех шагах от девушки, ледяные потоки воздуха исходили от него во все стороны, дуло пистолета Сандры стало покрываться инеем, а из её рта начали вырваться белые облака пара. Сэт видел, как задрожал её пистолет, но сама она словно оледенев, не делала ничего, чтобы остановить надвигающийся ужас…

Сэт надавил на спусковой крючок… Не произошло ничего. Мысль, которая не пришла ему в голову в колодце, яростной вспышкой озарила его сейчас.

Лихорадочно сняв оружие с предохранителя, передернул затвор и вновь направил оружие на, обретшую форму, квинсистенцию ужаса из ночных кошмаров. Сухой щелчок затвора привлек к себе внимание: Сэт почуял обращенный к себе взгляд полный лютой ненависти и алчного вожделения. Его всего передернуло, когда он ощутил, насколько сильно его ненавидят и с каким удовольствием хотят уничтожить.

Он сам не заметил, как спустил курок. Пистолет дернулся, отдача едва не отбросила его в черную пропасть колодца. В то же мгновение прозвучал еще один выстрел: Сандра все-таки решилась нажать на спуск!

Рёв, похожий на вой сирены усиленный стократ, пронесся по холму и раскатился по всему миру. Ледяная корка, обернувшая весь холм, кресты и даже висящие на них тела, отозвалась леденящим душу звоном и лопнула, не выдержав этого крика. На том месте, где стояло нечто, произошло быстрое движение, заставившее взвиться в воздух тучу снежной пыли и крохотных осколков льда.

Когда Сэт пришел в себя, эффект присутствия потустороннего существа пропал, а Сандра с безумным взглядом направила трясущийся пистолет на него…

— Брось! Брось пушку!

Сэт не сразу понял, о чем она, но когда осознал, возмутился:

— Сандра, я только что спас…

— Я сказала, брось пушку, урод!

Сэт откинул от себя пистолет, и, не сводя взгляда с обезумевшей Сандры, принялся окончательно выползать из колодца. Прежде чем ему это удалось, она оказалась рядом, подобрав валяющийся пистолет, схватила Сэта за шиворот и поставила его на ноги.

— Ты урод! Сколько у тебя еще уловок?! Откуда у тебя оружие?!

Сэт взглянул на трясущуюся девушку, посмотрел в наполненные безумием глаза, перевел взгляд на ее угрожающе выставленный пистолет и догадался, что свободной рукой она обыскивает его, скорее на автомате, чем хоть сколько-нибудь осмысленно.

Он попытался воззвать к её разуму:

— Я не враг. Я только что спас тебе жизнь…

— Заткнись! Это из-за тебя мы здесь! Ты во всем виноват! Я с самого начала была против этой затеи! Я бы ударила тебя да боюсь, что не сумею остановиться!

— Хорошо, хорошо, — размеренно произнес Сэт. — Ты не знаешь, что это было?

Против его ожиданий мысли девушки не потекли в ином направлении, она снова выдавила сквозь зубы:

— Замолчи! Лучше не провоцируй меня! Я велела тебе молчать!

Попутно завершив бесцеремонный обыск, она отошла на два шага и обхватила голову руками. На какое-то время она замерла, направив дуло пистолета в копну собственных волос. Другой пистолет она держала в кобуре под мышкой, но у Сэта не было и мысли воспользоваться ситуацией.

Девушка, уже не обращая на него внимания, бормотала что-то бессвязное, что-то, знакомое, но ускользающее.

— Я им говорила. Я говорила… Не стоило сюда лезть… А магии не существует. Нет, не существует… Ни монстров, ни демонов, ни магии!

Сэт, наконец, зацепил хвост ускользающих воспоминаний. Он потянул его, и развернул память, словно рулон бумаги.

На этот раз не было никакой боли в голове, просто его разум на секунду помутился и перенесся назад, в далекое и вместе с тем такое близкое прошлое…

Такси пролетало над городом, спящим и видящим цветные сны о миллионах душ купающихся в страстях и пороках, взбирающимися вверх по стенам небоскребов и сбрасывающими друг друга в пропасть из жажды взобраться как можно выше — на самые вершины.

Дневная суета ушла вместе с убежавшим солнцем, и на воздушных трассах, протянутых невидимыми лентами над тысячами крыш, лавирующих между сотен стеклянных небоскребов, у летающей машины не было иных попутчиков.

Сэт и Сандра сидели в салоне, молча поглядывая в окна и думая каждый о своем. О чем конкретно думала Сандра, несмотря на всю свою прозорливость Сэт определить не мог… Пока еще не мог.

Зато сам он смотрел вниз и размышлял о человеческом муравейнике, изолированном от остального мира неприступными стенами. Современный город — это миниатюрная система, своего рода кастрюля с крышкой, предоставляющая человечеству вариться в собственном соку. Просто удивительно, что люди вообще выжили и не истребили сами себя.

Нет, он ошибался, город не походил на муравейник — здесь была невозможна экспансия вовне. Скорее его можно было сравнить с термитником, где миллионы насекомых выращивали для себя пропитание… Впрочем, и это неверно. Когда дерево, которое служило почвой для их "овощей" полностью превращалась в труху, колония термитов перебиралась в другое. А человечество не могло покинуть города.

Но как тогда люди выживали вот уже сотню лет?

Неужели человечество действительно превзошло природу, и смогло жить вне ее системы? Люди создали свой круговорот? У них появилось своя самовосполняющаяся цепь питания?

Сэту хотелось бы верить в это — но почему-то не верилось. Просветительные каналы объясняли это научным триумфом, позволяющим городу за счет тех крох, которые давали лучи редкого солнца в огромных количествах выращивать особые водоросли, массу которых в свою очередь можно было обогатить биологическими добавками и снабдить разнообразными вкусами. Люди ели на кухнях курицу — но на самом деле поедали особым образом спрессованные водоросли; отведывали в ресторанах говяжий бифштекс — забывая при этом, что пробуют на вкус лишь искусственный наполнитель.

Даже ресурсы затрачиваемые на упаковки продуктов, восполнялись при их же переработке. Полный круговорот — ни что не пропадает из этой системы…

Все вроде было логично. Почему бы человеческому термитнику и не выживать подобным образом в полной изоляции от мира. Но тогда почему что-то в Саймон Сэте противилось этому утверждению всякий раз, когда он об этом думал?

Что это говорило в нем: его чувствительность ко лжи, раздающейся из уст ведущих в телевизионных каналах, или же интуиция разумного человека, шепчущего о невозможности миллионов людей жить в изолированной самодостаточной системе?

Ответа на этот вопрос он не знал. Возможно все же человек добывает какие-то полезные ресурсы вне стен города… Могло ли правительство скрывать, например тот факт, что использует заключенных для добычи скажем урановой руды во внешнем мире, которую расходует для топлива в атомных реакторах тайно построенных в шахтах якобы давно заброшенного метрополитена?

Сэт еще раз посмотрел в окно на сверкающий сотнями огней, в основном рекламного характера, город. Это бы объясняло очень многое — например, отсутствие сверхжесткой экономии электроэнергии.

— Таксист, — неожиданно для себя произнес он, — внеси изменение в маршрут. Я хочу взглянуть на городские стены сверху.

— Приближаться к городским стенам запрещено, — вкрадчиво ответил приятный женский голос. — Наша кампания ставит приоритетной целью безопасность клиентов и не допускает возможности…

— Приблизься на максимально возможное расстояние, и набери максимально допустимую высоту, — попросил Сэт.

— Корректировка маршрута принята, — отозвался все тот же приятный и безмятежный голос.

Сэт повернулся к Сандре и наткнулся на внимательный, оценивающий взгляд:

— Что ты задумал?

— Просто хочу взглянуть на стены, — пояснил он. — Ты не против?

Она молча помотала головой и вновь уставилась в окно.

Тем временем, стены опоясывающие город гигантским сталебетонным кольцом показались на горизонте. Стоило лишь такси вылететь за пределы леса центральных небоскребов, непроницаемо-черные бастионы нависли над серыми, многоэтажными домами подобно вставшей на дыбы волне цунами.

На ее гребне, через каждую сотню метров располагались мощные прожекторы, освещающие ночь по обе стороны стены. Согласно общепринятому утверждению прожекторы расходовали энергию для привлечения туристов, желающих ощутить романтику ночного города, но как обычно Сэт не совсем в это верил. Должно быть, свою роль играла его природная подозрительность, а возможно кажущаяся абсолютная бессмысленность содеянного правительством.

Рядом со стенами располагались ветхие, приземистые дома, большинство из которых принадлежали муниципалитету. В них ютились самые бедные: те, у кого правительство конфисковало собственное жилье и переселило сюда за неуплату налогов; те, кто лишился последнего и доживает свой век без всякой надежды. Существует поговорка о том, как далеко можно скатиться. Так вот, скатываться дальше было некуда — здесь у стен располагалось самое дно пропасти.

И тем более было совершенно нелогично освещать редким, так называемым туристам с верхних уровней города, творящееся внизу. Они ведь потом-то и заснуть спокойно не смогут — у них перед глазами так и будут стоять задыхающиеся люди с язвами по всему телу и клочьями облезающей кожи.

Конечно, кто-то не поймет, спросит как такое возможно: ведь у стен по идее должен быть более очищенный воздух, чем в центре города. Ведь именно в стены вмонтированы гигантские насосы с дорогостоящими фильтрами, которые беспрестанно выкачивают из города ядовитые испарения, скапливающиеся у земли и клубящиеся там подобно туманной дымке.

Возможно даже, они будут правы, если не учитывать тот факт, что из сотни насосов постоянно работает что-то около десятка. Да к тому же, эти насосы медленно перегоняют воздушные массы с центра города на его периферию, что в конечном итоге повышает концентрацию яда у стен, до сверхдопустимого предела.

И вновь было непонятно почему бы вместо освещения всей этой мерзости внизу, не направить энергию питающую прожекторы для работы еще одного-двух насосов.

А еще более неясным оставался вопрос, о том, зачем освещать никогда не меняющуюся молочную пустоту за стенами города?..

Такси, наконец, поднялось выше уровня гребня городских стен и Сэту видел освещаемый гигантскими прожекторными лучами океан: густой и вязкий как кисель, белый и волнистый, словно только что разлитое молоко. Этот океан сплошь обволакивал тридцатиметровые стены, понукаемые самыми слабыми порывами ветра, его волны бились о неё, будто обуреваемые страстным желанием перескочить вставшую на пути преграду и затопить город трехметровым потоком.

Сэт на секунду представил, что случится, если эта взвесь химических ядов найдет дорогу в стене-плотине и просочится в город. Представил и, невзирая на весь свой цинизм, по-настоящему ужаснулся последствиям. Все находящиеся в этот момент на нижнем уровне мгновенно погибнут — их тела будто бы сварятся в серной кислоте. Тем же несчастным, кто в этот момент находился на уровне вторых-третьих этажей повезет еще меньше — с жестокими ожогами дыхательных путей и покровов кожи будут умирать в больницах несколько дней. Оставшиеся до пятого этажа включительно будут всю жизнь страдать от онкологических заболеваний — как впрочем, с большой вероятностью и все те, кто находятся еще выше…

Нет. Все же он ошибался. Правительство никого не посылает туда. Ни что и никто не сможет добывать ресурсы в тумане вне стен города. Стоило лишь чему либо живому войти в него, как оно сгинет в ту же секунду. И разумеется, даже в самых лучших защитных костюмах не протянуть там долго — менять дыхательные фильтры придется каждые пару минут — а они стоят баснословно дорого.

— Ты удовлетворен, Саймон Сэт? — прервала его размышления Сандра. — Может мы, наконец, отправимся в клуб?

— Да конечно, — опомнился он. — Таксист, следуй в "Аврору".

— Так о чем ты думал, Саймон Сэт, — спросила она, спустя какое-то время. — О чем ты думаешь сейчас?

— Ты ведь знаешь, — сообщил он. — Я думаю о том, что не в силах изменить этот мир.

— Почему нет? — поинтересовалась она.

Он покачал головой:

— Город — это сложная сбалансированная система, и чтобы её изменить, при этом не разрушив, надо переделать законы самого мироздания — но это не в моих силах, я вовсе не великий волшебник.

— Волшебник?

— В детстве мать читала мне книги о могущественных магах и чародеях. Они могли менять привычный ход вещей лишь мановением пальца. Я вырос и понял, что это всего лишь сказки, но иногда, я так хочу, чтобы существовала настоящая магия — ведь только она способна изменить этот мир.

Она удивленно распахнула глаза:

— Ты веришь в магию, Саймон Сэт? Но ведь это глупо.

— Знаю… Знаю, что её не существует, но иногда так хочется верить…

Она понимающе улыбнулась и мягко произнесла:

— Магии не существует. Саймон Сэт. Ни магии, ни монстров.

Сэт улыбнулся, хотел что-то ответить, но его перебил невидимый водитель такси.

— Пункт назначения достигнут, — сообщил женский голос. — Мы прибыли на парковочную зону ночного клуба "Аврора". Спасибо что воспользовались услугами нашей компании, пожалуйста, не забывайте в салоне свои…

Глава 4 Голос

В тоже мгновение он оказался в темноте, на холме усеянным крошками лопнувшего льда, среди крестов с прикованными к ним обледеневшими мертвецами. Рядом с ним вооруженная Сандра продолжала бороться с подступающим безумием.

И тогда он засмеялся. Дико. Будто сам обезумел на несколько мгновений.

Что с ним? Истерика? Нет — нечто другое.

— Что смешного? — зарычала, наконец забывшая о гложущих противоречиях, Сандра. — Ты смеешься надо мной?

— Ты говорила, что монстров не существует! — произнес он сквозь слезы смеха. — "Ни магии, ни монстров" — так ты говорила! Тогда что это сейчас было? Да и где мы сейчас? А? А я ведь тоже дурак! Я ведь хотел! Помнишь?.. Хотел! Хотел, чтобы магия существовала. Желал чтобы существовал иной мир вдали от этих злачных городских башен и мерзких трущоб под ними… Да, я дурак — не спорю… Где мы, Сандра? Как мы вообще сюда попали?

— Значит, ты все вспомнил? — спросила она настороженно. Сэт заметил, что ее левая рука словно невзначай потянулась к кобуре, а правая крепче стиснула рукоять своего пистолета. Неужели она собирается стрелять с двух рук?

Ответ Сэта был очевиден, да и, по сути, правдив:

— Нет. Я не вижу целостной картины. Лишь несколько жалких отрывков в океане слепых пятен. Проклятье, ничего не могу понять.

Она выдохнула, но без всякого облегчения, скорее как человек обреченный выполнять трудную, нескончаемую работу.

— Нам надо двигаться, — произнесла она после длинной паузы. — Это место…

— Проклято? — попытался угадать Сэт.

— Опасно, — докончила она.

Сэт кисло ухмыльнулся и поплелся следом за вконец разбитой и опустошенной Сандрой. Теперь, когда вспышка безумной истерии осталась в прошлом, Саймон приободрился: сейчас, когда психические силы девушки полностью иссякли, а физические были на пределе, он уже не боялся за свою жизнь — чувствовал, что она больше не представляла опасности.

В нынешнем её состоянии он без труда мог бы её раздавить…

— Боже, откуда у меня такие мысли? — произнес он вслух, но девушка, кажется, не услышала — по крайней мере, даже не повернула в его сторону головы.

Только оставив проклятое кладбище вместе с его нечестивыми обелисками и памятниками далеко за спиной, Сэт обнаружил насколько сильно замерз. Его руки дрожали, а зубы клацали так, что он удивлялся, как мог не замечать этого столь долго.

Неестественная изморозь, окутавшая хрустальным покрывалом половину кладбища, казалось, незаметно пробрала его до самых костей. Он не мог согреться, унять дрожь и лязг зубов, даже спустя несколько часов, когда просветлел край неба и первые лучи проснувшегося солнца коснулись его словно божественная благодать.

Он сдержал слово. За все это время не издал и звука. Впрочем, его не то спасительница, не то похитительница также шла молча, смотря себе под ноги, иногда пошатываясь, судорожно хватаясь за ребра, но, невзирая на надежды Сэта, никогда не падая. Кажется, она не обращала на своего попутчика никакого внимания. Сэту казалось, что если из-за смертельной усталости его ноги подкосятся и он упадет замертво, она даже не оглянется.

Именно по это причине, превозмогая самого себя, он упрямо шел вперед, шаг за шагом, шаг за шагом — без продыху и самой краткой остановки.

Вперед его гнала жажда жизни, а между лопаток жалил страх. В мире, где остановка — синоним смерти, а усталость и безумие — норма, его по-прежнему не оставляла надежда. Надежда на то, что все образумится, на то, что идущая впереди девушка упадет первой, и он сможет отобрать у нее оружие, и тогда, неумолимо идущее по их следам чудовище все же отстанет от него, испугавшись вновь нарваться на так больно жалящие пули.

Время от времени Сэт нервно оглядывался, но в основном ему не было доступно даже это. Словно дрожащий ночью ребенок, уверенный в том, что выглядывание из-под одеяла спровоцирует затаившееся чудовище на нападение, страх Сэта не давал ему оборачиваться.

В те несколько мгновений, когда Сэту удавалось его перебороть, он ничего не видел из-за кромешной тьмы, которую больше не резали серебристые лучи звезд. Демонического воя давно не было слышно и, казалось бы, все страхи беспочвенны. Однако нечто древнее, скрытое до поры в каждом, просто-таки вопило о крадущейся позади смертельной опасности.

Если бы кто-либо сейчас попросил Саймона описать это чувство — он не нашел бы слов. Как можно рассказать о чувстве, из-за которого трепещет душа, а волосы на загривке стоят дыбом? Как может никогда не чувствовавший подобного человек понять, на что похоже то, когда твое тело не принадлежит тебе? Быть может тут уместно сравнение с тем как нагой, безоружный человек, замерев от ужаса, не отрывает взгляда с оскаленной пасти голодного тигра?

Каждой частичкой тела Сэт чувствовал на себе давящий, нечеловеческий взгляд и присутствие того, чего не в силах постичь. И когда лучи встающего солнца окрепли настолько, что без труда можно было различить горизонт, Саймон нашел в себе силы встретить взглядом притаившиеся чудовище.

Он оглянулся. Сбился с шага и едва не растянулся на земле. Плюхнувшись на задницу, замер, в изумлении распахнув глаза. Суматоха привлекла внимание казалось бы безучастной девушки: она бросила за спину оценивающий взгляд и мгновенно остановилась. Сэт не успел различить момент, когда в ее руках возникли пистолеты — он пялился туда, где они проходили несколько десятков секунд назад.

Весь их след, до самого горизонта покрывала синяя и ярко переливающая, словно алмазная крошка, ледяная изморозь. Будто гигантская бело-синяя ковровая дорожка, извилисто простирающаяся точно там, где они проходили минуты и часы назад — словно они тащили за собой арктический холод с самого кладбища. На секунду, всего лишь на мгновение, но Сэт поверил, что это их собственный след — один из них, или они оба генерировали вокруг себя ледяную стужу.

— Нет! — закричала он, осознав истинный источник аномального явления. — Это чудовище! Оно идет по нашим следам.

На этот раз Сандра не ответила в духе "монстров не существует" — стояла как вкопанная, с пальцами замершими на рукоятках пистолетов и глазами беспрестанно рыскающими по круглому пяточку, расширяющемуся во все стороны в десяти метрах перед ними. Трава покрытая темно-синим инеем даже не думала оттаивать под лучами утреннего солнца — напротив, с каждым мгновением иней, точно лесной пожар, отвоевывал у поля все большую площадь. А в самом центре зачарованного пятака на земле прямо на глазах образовывался лед, от которого исходили клубы ярко белого пара.

— Чудовище там! — закричал Сэт. — Оно стоит в самом центре! Стреляй!

— Ты его видишь? — хрипло выдавила она. — У меня мало патрон чтобы бить наугад…

— Стреляй же!

Прогремел выстрел и вслед за ним, издав дикий громоподобный рев, нечто сорвалось с места и яростно помчалось прочь в обратном направлении. Сандра стреляла ему вслед даже когда эта и без того слабая, прозрачную тень исчезла в глубине ледяной дороги. Судя по её лицу, превратившемся в маску отчаяния, она бы продолжила стрелять и дальше, если бы оба пистолета, издав сухие щелчки, не прекратили изрыгать из себя пламенные снопы.

— Это был призрак, — сказал Сэт, с трудом унимая колотившую дрожь.

После паузы такой длинной, что Сэт уже решил, что девушка потеряла дар речи, она произнесла:

— Ерунда.

— Ерунда? — переспросил Саймон.

Он очередной раз поразился её упертости и нежеланию признавать истину. Ну конечно, сейчас заведет свое её любимое: "Монстров не существует. Ни монстров, ни магии"…

Впрочем, вместо этого, она бросила нечто иное:

— Призраки не боятся пуль.

Не обратив внимания на удивленно покосившегося на нее спутника, Сандра засунула пистолеты в кобуру, и, согнувшись стоя, уперлась руками в колени, словно футболист переводящий дух.

— На какое-то время он отстанет, но, думаю, скоро вернется, и опять пойдет по вашим следам…

Сэт подскочил, озираясь, а потом как-то мгновенно сник, с холодной ясностью осознав, что сошел с ума. Иначе откуда мог взяться властный мужской голос посреди чистого поля с короткой до голени травой?

— Он хочет её — его тянет к ней как магнитом. Но он боится тебя — я чувствую его страх.

Продолжающий сидеть на земле Сэт, округлил глаза и бешено закрутил головой: так и есть — никого кроме их двоих поблизости не было. Голос неведомого мужчины звучал прямо в его черепе.

— Что это? — спросил Саймон, и обеспокоенно обернувшаяся к нему Сандра поймала отсутствующий, полный страха и безумия взгляд. — Неужели я схожу с ума?!

— Нет, ты не сходишь с ума, просто послушай меня, — вновь говорил, нет, скорее приказывал, бесстрастный голос. — Успокойся.

— Кто ты? Где ты?!

— Это сейчас неважно. Считай, что я просто голос друга, звучащий у тебя в голове, и если ты хочешь выжить в этом мире, следуй моим указаниям.

— С кем ты разговариваешь? — спросила Сандра, не отрывая взгляда от его лица.

— Я не… — растерянно начал Сэт, но голос неведомого человека перебил:

— Не отвечай, ибо она примет тебя за безумца. В дальнейшем говори со мной в уме — я слышу твои мысли так же четко, как ты собственный голос.

— Я не знаю… Кажется я потихоньку схожу с ума, — ответил ей Сэт.

— Ха-ха, — злорадно усмехнулась девушка, — некогда великий Саймон Сэт теперь жалок как мокрая мышь. Ладно, у меня кончились патроны. Нам нужно двигаться, пока это … чтобы это ни было, не решило вернуться.

— Тебе с ней не по пути, — вновь вмешался в голос, — расстанься с ней.

— Я не стану тебя слушать.

— Тогда ты пропадешь. Спроси ее, куда она тебя ведет.

— Что ты сказал? — воскликнула девушка. — Если ты не будешь подчиняться, я кулаками выбью из тебя дурь.

Сэт раздумывал несколько мгновений, потом кивнул, будто самому себе и поднялся:

— Куда мы идем?

— На поиски Левиафана.

— Что это такое?

— Узнаешь когда увидишь… Все заткнись и пошевеливайся.

— Ты должен мне довериться, — вновь сообщил голос. — Заклинаю, брось её — тебе уготован иной путь. Твоя судьба стать мессией, который спасет миллионы…

— Откуда тебе знать? Почему я должен тебе верить — я вообще не знаю что ты такое.

— Я тот, кто заключил демона, свидетелем освобождения которого ты стал.

— Что тебе от меня нужно? — шепотом спросил Сэт.

— Пока это неважно. Сейчас ты должен выжить и обрести свободу. Ты ведь не знаешь, что значит "Левиафан"? Сия женщина ведет тебя навстречу незавидной участи. Ты должен стать хозяином собственной судьбы. Покинь её пока еще не поздно.

— Ты начинаешь меня напрягать, Саймон Сэт, — не оборачиваясь, произнесла девушка. — Я ведь велела тебе молчать.

— И как же я это сделаю? — чувствуя себя круглым идиотом, задал мысленный вопрос Сэт. — Она уложит меня в два счета.

— Уверен, что это не так, — ответил голос. — Ты ведь воин и маг.

— Я был воином и магом в игре, а это не тоже самое…

Молчание.

— Эй, ты здесь?

— Ты меня слышишь?

— Проклятье!

Сэт сжал зубы, едва не до скрипа. Сначала в голове появляется таинственный голос, который побуждает его к действиям, потом пропадает в самый ответственный момент… Или это такой тонкий намек на то, что нужно самому принять решение?

"Если бы только узнать, что такое Левиафан…".

Такси приблизилось к вершине Олимпа — сотни самых больших небоскребов города, возвышающиеся над прочими так же контрастно, как те над двадцатиэтажными домами. Все тут было не так как везде — даже ночной воздух наполнился разноцветными огнями, мелькающими всюду, словно на одном колоссальном танцполе.

Все крыши были объединены одной гигантской плитой, которая была центром мира — ядром человеческой вселенной, и сами небоскребы казалось, были возведены лишь для служения ей подпорками. Эта Вселенная переливалась сияющими огнями: сотни вертящихся прожекторов, установленных по краям тысяч танцполов расположенных под открытым небом; тысячи лазерных пушек подсвечивающих ночь своими мелькающими пучками и миллионы ярких рекламных щитов зазывающих развлекающихся в кафе бары и элитные публичные дома. Текучие по подобиям улиц реки золотой молодежи сливались с озерами увядающих прожигателей жизни — весь город, вся элита и даже те, кто жаждал в нее попасть напивались, кололись или тонули в океане плотских утех. Здесь и сейчас — будущего нет.

Это происходило день о то дня, год от года. Каждую ночь, поколение за поколением.

Но каждое утро это место преображалось до неузнаваемости. Увеселительные заведения закрывались, толпы людей куда-то исчезали, а напольные шторы гигантской плиты открывались, чтобы, будто исполинские окна, пропустить скудные лучи света вниз, на улицы между гигантскими высотками. После прохода очистительной техники, торжественных церемоний поднятия флагов и открытия офисов административных зданий, уже ни что не напоминает о том, что происходит каждую ночь на Верхнем уровне города.

Но утро еще не настало, и такси Сэта пристыковалось к причалу самого элитного клуба этого города.

Сандра спрыгнула с подножки машины и погрузилась в гламурный мрак и гомон извергаемый сотнями людей проходящих мимо или стоящих в длинной очереди перед поистине поражающим воображение клубом.

Наконец посмотрев на Сэта, она спросила:

— Все же, почему ты выбрал этот клуб? Сюда просто невозможно попасть.

Сэт поглядел на античные колонны, таких размеров, что глазам не поверил бы ни один древний грек; поднял взгляд на вычурные капители, упади которые, наверняка бы пробили сталебетонную платформу и рухнули в далекие трущобы нижних улиц, и наконец, вгляделся во вход, у которого громоздилась необъятная змея живой очереди из жаждущих в него попасть. На фоне исполинского фасада, сомкнутые арки входа просто терялись в силу своей ничтожной малости.

— Не беспокойся, Сандра. Предоставь всё мне.

Впервые с момента знакомства он взял девушку за руку и повел её за собой, но не к очереди, которая за это время не продвинулась и на шаг, а к стоящей отдельно маленькой непрезентабельной двери, выделяющуюся разве что тем, что около нее замерли два мордоворота, облаченные во фраки.

При их с Сандрой приближении на лицах охранников не дрогнул ни один мускул, они не предприняли попытки их остановить или преградить путь, даже когда Сэт прошел между ними и, потянув за собой ошалевшую девушку, остановился у услужливо разъехавшихся в стороны створок двери.

— Что это значит, Сэт? — выдавила из себя вопрос Сандра, но Сэт не успел ей ответить.

В просторном холле где вся обстановка прямо-таки была пропитана престижем и роскошью, их встретила статная брюнетка-хостесс.

— Могу я вам помочь? — спросила она несколько удивленно. — Не соблаговолите ли вы назвать свое имя, чтобы…

— Ты новенькая? Я должен быть в списке ВИП персон. Саймон Сэт.

— О! — воскликнула она, от удивления аж прикрыв ладошкой ротик. — Да, сэр. Разумеется. Позвольте вас проводить на…

— В этом нет необходимости, думаю, мы разберемся сами.

— Как угодно, сэр.

— Ничего себе, — протянула Сандра, когда они подошли ко вторым дверям. — Ты явно что-то от меня утаил. Не рас…

Дальнейшие её слова потонули в море ритмичной музыки и агрессивного света, обрушившихся на них, как только открылись двери. Зал был наполнен сотнями танцующих и десятками толпящихся у баров и на окраинах трех танцполов людей. Сверху над ними, в нишах, и на неясно как держащихся стеклянных площадках, извивался целый сонм стриптизеров, стриптизерш и их виртуальных проекций. Еще выше над всем этим располагался прозрачный потолок, сквозь который было видно, топтание танцующих этажом выше.

— Вау! Как здесь круто! — воскликнула Сандра, оглядывая зал полными восторга глазами. — Пошли к бару!

Судя по выражению лица Сэта, у него были намечены другие планы, но он только пожал плечами, позволив девушки оттащить себя к ближайшей стойке.

— Два коктейля Красной звезды, — велела она бармену, после чего, опрокинула один из них залпом.

— Теперь ты, — сказала она, утирая выступившие слезы. — Убойная доза алкоголя — это то, что нужно для начала.

Сэт нехотя взял свой стакан и, задержав дыхание, последовал её примеру. Слез у него так и не выступило.

— Бармен! Две дозы паратиина!

— Это еще что? — спросил Сэт, подозрительно косясь на лежащие перед ним два инъектора с сиреневыми ампулами.

— Легкий наркотик, — уведомила Сандра, — не волнуйся, привыкание так просто не получишь.

Взяв один из инъекторов, прислонила к своей шее и нажала на курок. Её глаза на мгновение закатились, тело выгнулось на стуле придав ей сходство с подтягивающейся кошкой… А затем все вроде бы вернулось на круги своя — правда Сэт решил, что она больше не походила на ухоженную, гордую красотку, какой была при знакомстве — скорее была дика и агрессивна как королева какой-нибудь уличной банды.

— Мур, давай! — велела она. — Я ведь обещала, что научу тебя оттягиваться!

Сэт посмотрел на инъектор с переливающейся внутри сиреневой жидкостью, перевел взгляд на провоцирующее смотрящую на него девушку, а потом схватил его и быстро сделал себе укол.

Сандра не стала ждать первого внешнего проявления химических процессов в крови Сэта — просто-таки выдернула его со стула, крикнув:

— Мур, а теперь танцевать!

Перед глазами Сэта все вскружилось, разверзлось и одновременно проявлялось: пол и потолок то и дело менялись местами, ритмичная музыка звучала в такт биения сердца, и весь мир сжался в пространство, границами которой были ближайшие танцующие.

— Нет, здесь слишком много народа! — крикнула взъерошенная Сандра. — А меня сейчас интересуешь только ты! Так что пошли, найдем танцпол поукромней!

Схватив Сэта за руку, потянула сквозь десятки людей к стойке хостесса.

— Нам нужен ВИП танцпол — там, где мы с Сэтом будем только вдвоем.

Усилием воли Сэт сбросил туман навеянный смесью алкоголя и наркотика, и взглянул на невозмутимого хостесс. Мужчину во фраке лет двести назад назвали бы импозантным оригиналом, однако в это время армейской стрижкой, суровым бесстрастным лицом и крохотным золотым колечком в ухе, удивить кого-либо было сложно.

Поймав протрезвевший взгляд Сэта, мужчина кивнул итак же молча, провели их к стеклянному лифту.

— Мы на месте, сэр, — произнес он, когда лифт поднялся на нужный этаж. — Прошу вас. Напомню, что кабина только ваша, но выход на танцпол общий для всех ВИП персон. Если захотите вызвать официанта, или заказать приватный танец воспользуйтесь коммутатором.

Двери закрылись и лифт вместе с ним уехал, оставив Сэта и Сандру наедине в кабине, которая больше походила на номер отеля — тут даже кровать была.

— Пойду попудрю носик, — сказала Сандра. — Никуда не уходи.

Когда дверь в уборную герметично за ней закрылась, Сэт сел за стол и включил коммутатор.

— Сэр? — донеслось из динамика.

— Что с девушкой, которую я привел? — задал вопрос Сэт.

— Мы не смогли её идентифицировать — вся информация касательно её засекречена. С одной стороны это может всего лишь значить, что она достаточно обеспечена, чтобы платить собственной службе безопасности, но с другой стороны, в ее каблук встроен маяк, а в сумочке с двойным дном спрятан пластиковый пистолет…

— Ладно, будьте готовы к действиям.

— Да, конечно. Но если она агент СБГ её исчезновение может повлиять на бизнес.

— Не беспокойтесь на этот счет.

— Как скажите… И еще, рад, что вы вернулись босс…

Сэт поспешно вырубил связь, включил телевизор и всем видом изобразил интерес к очередному, из бесконечной серии, просветительскому фильму. В конце концов, Сандра могла выйти в любую секунду.

— …Последняя война оказалась разрушительнее всех прочих вместе взятых, — читал диктор, комментируя кадры глобальных катаклизмов. — В ней было уничтожено девяносто девять процентов человечества и использованы самые страшные и разрушительные оружия известные миру… Атомные бомбы…

На этом экран телевизора показал тянувшееся вверх и стороны грибовидное облако.

— …Климатическое оружие… — Видео со спутника, демонстрирующее огромные спирально закрученные многокилометровые облака. Затем цунами и пожары.

— Химическое… — Люди в противогазах.

— …И наконец, пожалуй, самое страшное — биологическое.

Сэт не увидел видеоряд, поскольку вернулась Сандра:

— Отдохнул? Теперь танцевать! — повелела она.

Сэт кивнул, и, посоветовав девушке оставить сумочку здесь, гарантировав сохранность. Но перед выходом из кабины задержался и бросил взгляд на экран.

— …Над всей поверхностью земного шара стала оседать ядовитая субстанция в виде тумана молочно-белого цвета. Она несла смерть всему живому и настоящее чудо, что нескольким городам удалось сохранить жизни своих обитателей. Это было достигнуто благодаря герметичным исполинским стенам, спешно воздвигнутым по всему их периметру, и мощным насосам, беспрестанно откачивающим ядовитый воздух во внешнюю среду. Любого за стеной ждет смерть, и лишь авиакорабли дальнего следования могут добраться до иных отдаленных городов-государств…

Сэт вышел в зал и погрузился в яркую и вместе с тем мрачную атмосферу палубы "Летучего голландца" — легендарного корабля призрака, появляющегося в океане то тут, то там. Вместо потолка чернела бездна — огромные сломанные мачты и реющие разорванные паруса были главной композицией простирающейся над танцполом. Диджей управлял музыкальной темой находясь на возвышающейся корме мнимого судна — но он был просто-таки муравьем по отношению к растущему из тьмы за ним, гигантскому колесу-штурвалу. Танцплощадка была огорожена бортами в виде деревянной балюстрады, за которой ощетинились, приготовившись защищать этот крохотный мирок, чугунные пушки.

Десятки ВИП-персон танцевали здесь в наркотическом угаре, угольные тени от пляшущего вместе с ними света за секунду вырастали на несколько метров, чтобы в следующее мгновение пропасть и появиться с другой стороны. Но эти десятки потерялись бы в таком огромном месте, не танцуй вместе с ними экипаж затерянного во времени корабля.

Бестелесные призраки окружили Сэта в то же мгновение, как он вместе с Сандрой вступил на зачарованную палубу. В них угадывались мускулистые мужчины, с банданами и зачастую повязками на глазах, и прекрасные женщины вооруженные саблями, а иногда обнаженные до пояса.

Их фигуры просвечивали, а яркий свет будто бы пугал их, заставляя исчезать, но они всегда возвращались, изгибались и извивались вместе с Сэтом в эмоциональном, первобытном танце.

Сэт не успел даже разогреться, а музыкальная композиция, навязанная диджеем, достигла своей кульминации. В центре палубы вспыхнул огонь, из которого возникла трехметровая фигура демона — а точнее демонессы.

Призрачная женщина в огне смеялась оглушительно и дико, призывно сверкала глазами и сексуально улыбалась, попутно демонстрируя зрителям обнаженную пышную грудь и длинный прыгающий в руке хвост, так достоверно берущий начало из крестца, сразу под которым была накинута узкая и прозрачная набедренная повязка.

Тем не менее, на появлении гигантской искусительницы никто в зале не обратил внимания: были ли тому причиной алкоголь и наркотики, крепко удерживающие людей в своем изувеченном внутренним мире, или все они были завсегдатаями данного заведения?

Сэт знал точный ответ на этот вопрос, а Сандра… Сандра не смогла бы даже его угадать.

— Держи! — крикнула девушка ему в ухо.

В её протянутой руке была небольшая гарнитура, которую она взяла в специальной урне у входа на танцпол.

Сэт зацепил устройство за ухо, и стразу услышал сбивчивое дыхание девушки.

— Тут просто потрясающе! — сказала она, уже не пытаясь перекричать музыку. — А тебе нравится?

— Нравится.

— Какой ты не разговорчивый! — воскликнула она, мечущаяся перед Сэтом в танце. — А я тебе нравлюсь?

— Да. У тебя прекрасное тело.

— Ха-ха-ха! — рьяно засмеялась Сандра, и её смех заглушил хохот огненной демонессы. — А ты не мастер делать комплименты девушкам, верно? Мур, не будь занудой! Расскажи мне что-нибудь.

— Что например?

— Мур, не знаю. Ты говорил, что твоя мечта помочь людям живущим внизу. Это наверно больно, знать, что твои мечты несбыточны, и ты ничего не можешь сделать, чтобы хоть как-то облегчить им жизнь.

— Нет, неверно. Я им помогаю. Но этого недостаточно.

Девушка ни на секунду не останавливала танец. Её движения были гибки и грациозны, а когда она стала танцевать в парах с неожиданно появляющимися и мгновенно исчезающими призраками, стало видно, что даже её рефлексы не уступали хищной кошке.

— Как же ты им помогаешь? — спросила она несколько недоуменно.

— Знаю, по мне не скажешь, но я владею многими заведениями в развлекательной индустрии криминальном подполье, — почти весь доход с них идет на помощь нуждающимся.

Она засмеялась, решив, что это шутка.

— Нет, я серьезно, — добавил Сэт. — В частности этот клуб принадлежит мне.

Прочтя что-то в его глазах, она перестала смеяться, её движения потеряли отточенность, а тело выразительность. Однако улыбка с лица так и не исчезла. Сэт поймал себя на мысли, что ни одна другая не смогла бы разглядеть в его глазах хоть малейшую перемену.

— Знаешь почему "Аврора" считается самым модным клубом города? — спросил он, и не дождавшись ответа, продолжил:- Потому что сюда крайне трудно, даже практически невозможно попасть. Фейсконтроль заворачивает около девяноста девяти процентов посетителей.

Сандра замерла, теперь ей не было дела до призраков, а если в организме и оставался хмель, в черных глазах его не было видно.

— А знаешь, почему не смотря на это здесь столько людей? — говорил Сэт. — Потому что их нет. Это призраки — иллюзия. Преломленный свет, если хочешь — мастерская голография. Уберите их.

Мертвая тишина, неожиданно пришедшая на смену зубодробительной музыки, была оглушительней любого звукового эффекта. Беспрестанно мерцающий свет погас, гигантская демонесса, сотни призраков и десятки танцующих ВИП-персон куда-то мгновенно исчезли.

В огромном мрачном зале доселе набитым грандиозными декорациями и сотней человеческих фигур, сейчас остался лишь жалкий островок из трех людей, окруженных десятком раритетных пушек начала восемнадцатого века.

— Хостесс, — сказал Сэт. — Думаю, мы закончили.

В тот же миг, немолодой мужчина с армейской стрижкой, вытащил из рукава пиджака миниатюрный инъектор и ударил, метясь иглой в шею медноволосой девушки.

Сэт видел, как полные удивления глаза в одно мгновение поменяли свой оттенок — кем бы ни была на самом деле эта женщина, но она оставалась воином всегда готовым к неожиданностям.

Инъектор еще был на полпути к ее шее, когда она выбросила руку ему навстречу и неуловимым движением отобрала его у запнувшегося хостесса. В следующий миг атакующий мужчина получил в горло всю дозу препарата, зашатался и упал к ее ногам. Казалось, что сама девушка не сдвинулась и на сантиметр — темные глаза неотрывно всматривались в лицо Саймон Сэта.

Двери в дальнем конце зала открылись и оттуда гурьбой выбежали сотрудники службы безопасности клуба. Семь здоровенных мужчин, каждый из которых мог вызвать трепет даже в насквозь затуманенном разуме самого быдловатого из посетителей. Многие лица были изборождены шрамами, в глазах каждого было что-то неуловимое, указывающее на жизненный опыт полный решительной борьбы и познание отчаяния.

Некоторые из них были одеты в ливреи служащих, другие просто носили белые рубашки и брюки, но когда они взяли в кольцо невооруженную девушку, выглядевшую вдвое миниатюрней любого из них, оказалось, что всех объединяет одинаковое оружие: полицейские дубины в огромных ручищах казались детскими игрушками.

Несмотря на столь критичную ситуацию, девушка не повела и ухом — ее взгляд не отпускал лица Саймона даже когда все семеро, без видимого сигнала, синхронно ринулись на неё. Еще мгновение и ее сметет и подгребет словно бульдозером, после чего останется только вынести из-под завала избитое тело…

Что-то пошло не так. Сэт не вполне видел происходящее за широкими спинами охранников, но зато в полной мере осознал, что Сандра не собиралась сдаваться без боя.

Кольцо еще не успело сомкнуться, как девушка его пробила — первый контакт с ней оказался для одного из загонщиков последним. Он даже не успел понять, каким это образом его нехитрое оружие перекочевало в руки девушки, как получил им же в челюсть и мгновенно лишился чувств.

А после началось форменное избиение: девушка оказалась неуловимой, крупные габариты хорошо подготовленных мужчин играли ей только на руку — она проскальзывала рядом, вклинивалась между ними, и даже использовала их как щит и трамплин, нанося резкие, безответные удары и не позволяя себя окружить.

Теперь Сэт не знал, работали ли на него такие уж профессионалы, или эта девушка была из тех неодолимых героинь, которые в изобилии мелькают в кино, но никогда не встречаются в жизни… Она даже не дралась, скорее танцевала и порхала, — только брызги крови летящие рядом с ней во все стороны утверждали, что это вовсе не постановочная сцена. Даже работники службы безопасности падали под её ударами молча: вставали и, получая следующий костедробильный удар, не издавали ни звука. Они словно стыдились своей беспомощности и не хотели усугублять неожиданно обрушившееся на их головы унижение.

Четыре минуты потребовалось ей, чтобы лишить последнего секьюрити воли к продолжению борьбы. Когда девушка вновь взглянула в глаза Сэта, ее грудь сильно вздымалась, в руках была окровавленная дубина, а у ног неподвижно лежало восемь человек.

— Надо отдать тебе должное, — сказал Сэт, — ты отважный и умелый воин.

— Забавно, — бросила она, — не могу того же сказать о тебе… Знаешь, а ты мне даже нравился. Жаль, что так вышло. Но по правде сказать все случившееся для меня было несколько неожиданным, и теперь я не знаю как быть… В любом случае, ты идешь со мной.

— Рано празднуешь победу, женщина, — произнес Сэт, не меняя выражения лица. — Ты еще не одолела меня.

Сандра криво усмехнулась, но заметно напряглась, ожидая, что парень перед ней потянется за пистолетом. Вместо этого он по-новому взглянул ей в глаза и сказал фразу, смысл которой от неё поначалу ускользнул…

Глава 5 Расставание

— Пункт назначения достигнут, — сказал приятный голос автокара. — Пожалуйста, не забудьте в салоне свои вещи.

Выйдя из машины на крышу высотки, он спустился на тридцать этажей вниз и почти сразу оказался дома.

— Надо же, еще даже двух ночи нет, — сказала стройная женщина, встретившая его в прихожей. — Кушать будешь, Саймон?

На вид ей было лет тридцать пять и в этом недешевом платье и высоких каблуках, смотрелась в общем даже ничего, если бы не отталкивающе огромный слой макияжа, наложенный на впалые щеки.

— Сколько раз повторять, зови меня либо Сэтом, либо полным именем, — буркнул он. — Я ужинал в клубе… Пойду спать.

— Ну как знаешь, Саймон. Тогда я йогурт утром доем! Не забудь купить себе что-нибудь на завтрак — не могу позволить, чтобы мой сын поехал в Академию голодным.

— Ладно. А ты куда?

— С подругами на вечеринку. Сладких снов.

Она захлопнула дверь раньше, чем Сэт успел снять ботинки.

Обычно она возвращалась к одиннадцати утра, но к тому времени он был либо на игровой площадке, либо, что намного реже, в Академии. Да и в этом случае, после занятий он снова шел в клуб, и когда возвращался домой далеко за полночь, её обычно уже небывало.

Впрочем, она может себе позволить развлекаться, как заблагорассудится — пока Сэт учится, его богатенький папочка, которого никто никогда не видел и имя которого ничего никому не скажет, продолжит отчислять приличные алименты. Именно это якобы позволяет двум иждивенцам снимать квартиру на среднем уровне, и обеспечивать себе относительно достойную жизнь.

Мать — наркоманка, отец — невидимка, и друзья-приятели, имена которых он даже не помнил. Таков был мир Сэта, и ничто в нем не менялось на протяжении последних двух лет.

Эта простая каждодневная рутина, состоящая всего из трех этапов, затянула его настолько, что он был готов сражаться с кем угодно, только чтобы ничего не менялось.

В этом мире была Академия, где он учился спустя рукава, и в которой удерживался на плаву лишь благодаря неоспоримому таланту. Был пустой дом, где он спал и завтракал. Но большую часть жизни он проводил в игровой вселенной.

Что удерживало молодого, сильного и неглупого человека в виртуальной реальности? Почему он не мог покинуть её раз и навсегда? …Может быть просто не хотел?

Не хотел менять те сотни сочных жизней, которые проживал в ней каждый день, на нечто серое, унылое и если вдуматься весьма страшное, хотя бы тем, что не в силах это кардинально изменить. Или он бежал от обещания данного десять лет назад? Обещания, которое, несмотря на неимоверное усилие так и не смог выполнить. Хотел забыть то, как худой и грязный восьмилетний мальчик, зажимал в ладошке лезвие ножа и на собственной крови клялся изменить город, даже ценой собственной души.

Он и есть тот мальчик — повзрослевшая его копия. Вот только глядя в зеркало, он перестал узнавать те глаза: сейчас в них не было той несокрушимой решимости, и безумной веры в собственные возможности.

Сэт сжал зубы и откинулся на подушку. Сегодня впервые за два потерянных года он чувствовал, дуновение ветра перемен. Уютный мир, который он для себя создал, затрещал по швам. Ему бросили наживку в виде сбоя в программе игры, благодаря которому он стал лучшим игроком города. Ему подослали соглядатая, в виде неукротимой воительницы с симпатичной мордашкой. И теперь он хотел бы знать, каким будет следующий шаг таинственного противника…

Оглушительно заревел будильник и, вскочив с кровати, Сэт слепо принялся искать гашетку отключения звукового сигнала. Цифры на табло показывали восемь утра: он сам не заметил, как уснул — казалось, только секунду назад коснулся головой подушки.

Сегодня он собирался идти в Академию, а опоздания там приветствовались еще меньше прогулов. Так что, напялив свою бессменную форму, он быстро умылся и побежал на кухню.

Достав из антресоли заначку с хлебом и батончиком сыра, положил на стол и принялся искать нож. Главное, в спешке не забыть засунуть это обратно. Конечно, его поведение было верхом идиотизма, но иначе мать, вернувшаяся домой после ночного наркокурения, съест всё, что найдет в холодильнике.

Сэт даже пробовал забивать холодильник до отказа, но было только хуже — мать приводила с собой подруг. В конце концов, поняв, что ему вечно суждено терять время на ожидание доставки заказанной на дом еды, он просто стал оставлять нычки.

Отыскав, наконец, нож для резки мяса, налил кружку чая и принялся резать сыр… А в следующий момент раздался звон стекла и он уже пытался ухватить край стола, чтобы удержаться от падения.

Сэт ничего не понял: в глазах потемнело, из-под ног улетела опора — показалось, что либо взорвался дом, либо лопнуло что-то в голове.

Но вот он почувствовал, что стоит на четвереньках, а на полу перед глазами шипит и испускает остатки сизого дыма газовая граната. Он не видел, но ощущал, как разлетается входная дверь и всю квартиру заполоняют вооруженные люди.

Крепкие руки подхватывают его и волоком тащат к выходу. Взгляд метается от одного боевика к другому, но целостная картина все еще не складывается. Все они в силовых доспехах, что слишком круто для любой подпольной группировки. На броне что-то написано, но из-за серьезного головокружения он не может разобрать и буквы.

Его выволакивают на лифтовую площадку и бросают на колени перед дверьми шахты. В этом положении он находится не долго. Индикатор вызова загорается, его начинают поднимать, двери лифта медленно раскрываются… и он нос к носу сталкивается с матерью.

Она улыбается. В ее глазах туман — такой же, как ядовитая взвесь за пределами городских стен. Улыбка меркнет, а взгляд проясняется по мере того, как начинается процесс осознания.

— Что происходит, Саймон? — доносится, словно сквозь вату.

Он не отвечает — просто не может.

— Гражданка, кто вы такая? — тоном не терпящих пререканий спрашивает человек, закованный в черную броню.

— Я… его мать…

— Вы пойдете с нами.

— Нет, ни за что…

Через полминуты Сэт оказался на крыше. Он успел увидеть, что его мать заковывают в наручники прежде, чем его самого бесцеремонно бросили в люк штурмовой машины. Все еще оглушенный газовой атакой он не сумел сгруппироваться и ударился головой о металлический пол.

Сознание померкло, как показалось, всего лишь на секунду, но очнулся он в небольшой комнате с зеркалом во всю стену. Он сидел за столом, а на его руках были наручники, прикованные длинной цепью к полу. В углу висела видеозаписывающая аппаратура, и сиротливо стоял стул.

Он еще не успел полностью прийти в себя, лишь глянул на зеркало, в котором отражался помятый молодой человек в броском историческом костюме, а дверь за спиной уже с шумом открылась.

Вошли двое. Один высокий, сутулый, другой коренастый с азиатским типом лица. Оба в деловых костюмах.

— Итак, — начал Высокий, — как вас зовут?

— Саймон Сэт.

— Вы знаете девушку по имени Сандра? — тут же задал вопрос Азиат.

— Знаю, — кивнул он. — А где я?

— Отвечай на вопрос!! — заорал Высокий, опершись на стол и приблизив лицо к Сэту, настолько, что он разглядел черные точки на кончике его носа.

— Мы познакомились с ней вчера, в игровом клубе, — поспешно сказал Сэт. — Затем отправились в "Аврору" на верхнем уровне, провели там какое-то время и разъехались по домам…

— Где она сейчас?! — вновь забрызгал слюной Высокий.

Сэт помотал головой:

— Я же сказал, что мы с ней расстались что-то около полуночи.

— Значит, вы утверждаете, что видели её последним?

— Я ничего не утверждаю, сэр.

— А теперь послушай меня, — зарычал нависающий над ним дознаватель. — Если ты сейчас же не…

Его разъяренное лицо мгновенно поскучнело, он выпрямился и почему-то дотронулся до уха.

— Нашлась?… — спросил он кого-то, поглядев при этом в зеркало. — Сама вернулась?… Да, сэр. Сейчас.

Бросив ничего не выражающий взгляд на Сэта, он вышел за дверь. Сам Сэт исподтишка глянув на Азиата, понял, что с ним разговора не предвидеться — уж слишком каменным было выражение его лица.

Так и вышло: он не проронил и слова до тех пор, пока не вернулся Высокий.

— Вы догадываетесь, для чего вас сюда пригласили? — спросил он.

Сэт сделал удивленные глаза:

— Пригласили?

Дознаватель едва заметно поморщился — вероятно, ожидал более покладистого поведения. Но сказал вполне миролюбиво:

— Именно пригласили. Наша цель заключалась в ознакомлении вас с нашей организацией и методами ведения допроса. Никто не сомневается в том, что вы честный и добросовестный гражданин нашего города, но нам нужна полная гарантия вашей лояльности. Вы меня понимаете?

— Боюсь, что нет, сэр.

— Дело в том, что вы находитесь на первом месте в списке лучших игроков "Меча и колдовства", а это значит, что вы будете участвовать в международном игровом турнире. Вы летите в Китай — город расположенный очень далеко отсюда. Конечно же, вас там непременно попытаются завербовать — именно поэтому мы устроили эту так называемую репетицию. Вы должны знать, что в случае вашего предательства, никто с вами церемониться не станет. И советую сто раз подумать, прежде чем совершить необдуманный поступок. Теперь вы меня поняли?

— Теперь понял, сэр.

— Вот и отлично.

Он положил на стол перед Сэтом конверт и снял с него наручники.

— Здесь находится ваш билет. Все организационные вопросы с Академией мы уладим. Левиафан отправляется завтра утром — так что не опаздывайте.

— "Левиафан"? Что это?

— Название корабля дальнего следования. Такой у города только один — не ошибетесь. Свободны.

Сэт поднялся со стула.

— Гражданин, — остановил его Азиат. — Ваша победа прославит наш город — так что порвите их.

— Непременно, сэр.

— Сэт! Саймон Сэт! Очнись!

Он открыл глаза и обнаружил перед собой лицо Сандры, покрытое коркой грязи и засохшей крови.

— Где я? — спросил он, медленно вращая глазами.

Лицо перед ним расплылось в кривой усмешке:

— Все там же, в полной заднице. Если не хочешь чтобы я подняла тебя пинками, вставай немедленно.

Он поднялся, прикрыл на секунду глаза ладонью, затем огляделся вокруг. Поле.

Должно быть, когда в мозге вспыхнула очередная порция воспоминаний, он потерял сознание. Вот только, сколько времени прошло?

Он посмотрел на Сандру, и понял, что времени прошло довольно много — по крайней мере, она уже не выглядела изможденной. И это было плохо. Ведь он узнал, что такое "Левиафан", к которому она его вела, узнал и то, что она была если не смертельным врагом, то опасным противником. Она та — кто мешал его планам, какими бы они ни были.

Сэт растирал виски большими пальцами, и пытался понять себя прежнего. Кто он? Глава преступной группировки? Член подпольного сопротивления, целью которого являлось устроить переворот в правительстве и улучшить жизнь людей живущих в трущобах? А может быть он был просто циничным, беспринципным уродом, самое место которого в тюрьме?

Как ни старался Сэт, он не мог ни осознать себя, ни вспомнить большего. Но те воспоминания, которые он вновь пережил, указывали, что он хотел спасти людей, и шел к этому иным путем, расходящимся с законами Правительства… Конечно если он не притворялся, чтобы произвести впечатление на Сандру.

Сэт сейчас предпочел верить в первый вариант: если предпринимать столь переломные действия, которые у него были на уме, то необходимо полностью верить в свою "святую" миссию…

— Отдохнул? Теперь пошли, нам необходимо добраться до "Левиафана" раньше, чем его вновь поднимут в воздух.

"Сейчас, или никогда".

— Прости, Сандра, — сказал Сэт, — но я не могу…

Начавшая было движение, девушка замерла, повернулась к нему, спросила удивленно:

— Что такое?

Сэт опустил глаза. Пытавшаяся разобраться девушка подошла ближе и тогда, рука Сэта метнулась к ножнам на ее поясе. Пальцы еще не успели, как следует сжать рукоять, а нож уже вылетел из ножен абсолютно бесшумно. Лезвие молниеносно взлетело вверх, но выгнувшаяся дугой девушка убрала с его пути горло и подбородок. Сэт, не меняя положение ножа в руке, изменил его направление — навалившись всей массой, он послал его вниз, и с ужасом и облегчением увидел, как блестящее лезвие входит в грудь не успевшей выровняться девушки.

Что-то утробно затрещало, Сандра охнула и отскочила от Сэта не менее чем на два метра. Затем она посмотрела на нож в его руке, с лезвием окрашенным красным ровно наполовину. В её затуманенных поволокой боли глазах все еще отражалось недоверие.

— Прости, Сандра, — повторил Сэт, — но я не могу пойти с тобой.

— Во имя города я не дам тебе уйти, — выдохнула она.

Её левая рука закрывала рану в груди, правая легла на пистолет, а глаза бешено сверкали.

— Во имя города я должен уйти. Я не могу позволить забрать себя раньше, чем разберусь в происходящем. Я вспомнил достаточно кусочков мозаики, чтобы сложить их в общую картину и теперь знаю, что должен делать. Пожалуйста, не мешай мне.

— Что же ты хочешь сделать? — спросила Сандра, и голос ее походил на звериный рык.

— Оглянись, — сказал он, — тут трава, солнце и нет даже следа ядовитых паров. Во благо города, я должен разобраться почему.

Темные глаза стали черными от бешенства, она подняла пистолет и зарычала, давая фору любой львице:

— Ты не уйдешь от меня.

Все это время Сэт с ножом в руке стоял в боевой стойке — он знал, что пистолет был опустошен, но когда палец девушки спустил курок — содрогнулся.

Выстрела не произошло, пуля не прошила Сэта насквозь, а зашатавшаяся Сандра, пятясь, стала отступать назад.

— Точка не поставлена… Ты не уйдешь от меня!.. Ты мой!.. Я тебя найду… Буду преследовать тебя вечно!.. Ненавижу!

Она пятилась долго, глаза наполненные безумием следили за Сэтом, точно в любой миг ожидая повторной атаки. Лишь когда она прошла таким образом метров сто и её бессвязное бормотание смешалось с фоном природы, наконец развернулась и направилась к горам возвышающимся на горизонте синим миражом.

Сэт смотрел на идущую неверной походкой девушку, гадая, не обрек ли он её на смерть. Но вспомнив, кто она такая, решил, что вряд ли с ней что-нибудь случится — она доберется до своего Левиафана и скоро вернется в город.

— Я правильно поступил, что напал на неё, — сказал он, будто уговаривая самого себя. — Я должен был разобраться во всем этом… Я сделал правильный выбор.

— Разумеется, правильный, — вторил пугающий голос в голове. — Если ты хочешь спасти свой город, иного пути попросту нет.

Сэт обеими руками сжал голову:

— Оставь меня! Убирайся прочь из моей головы.

— Но ты ведь хочешь знать, что это за место и почему его не пожрал ядовитый туман? Если я покину тебя, ты никогда этого не узнаешь.

— И ты знаешь ответ?

— Знаю, но тебе его не дам. Еще не время.

— Тогда зачем ты мне нужен?!

— Чтобы не дать тебе пропасть. Доверься мне.

— Ладно… Что ты от меня хочешь?

— Иди на юг. Найди безопасное место, там и обсудим условия нашей сделки.

— Какой еще сделки?… Эй! Ты меня слышишь?!

Взгляд Сэта заметался по бескрайним просторам, но так ни за что не уцепился: неведомо кому принадлежащий голос пропал, а крохотная фигурка Сандры затерялась где-то вдали — он остался один в огромном мире полном магии и монстров.

Часть 2 Мир магии и монстров

Глава 1 Путь

Стаи ватных облаков проносились над зелеными холмами так низко, будто высматривали себе место для посадки. Гоняющий их ветер на земле лишь едва обдувал кривые, одинокие деревья — должно быть, это потому, что путь ему перегородила, потянутая синеватой дымкой, горная гряда.

Солнце испускало во все стороны целые снопы лучей, под которыми с удовольствием грелись замершие в траве полевые грызуны. Они не боялись в изобилии кружащих в небе огромных черных птиц, странным образом понимая, что целью стервятников были вовсе не они…

— Над тобой кружит целая туча падальщиков, — произнес голос. — Они ожидают мига, когда ты сдашься и упадешь, чтобы вонзить в твою плоть когти и обагрить клювы еще теплой кровью. Но я верю, Саймон Сэт, верю, что ты не достанешься им на поживу — ты справишься.

Одеревеневшие ноги упорно несли Сэта все дальше на юг. Ему казалось, что он идет довольно быстро и целеустремленно, но на самом деле он шаркал по земле, шатался и петлял.

— Скоро солнце начнет клониться к закату, — продолжал голос. — Ты идешь с утра, ты устал, ты голоден и ты не пил два дня. Но именно поэтому ты не должен останавливаться. Малейшая передышка — и ты уже не сможешь подняться. Надежда на нахождение воды иссякнет как ключ в засушливый год…

Саймон не ответил и на этот раз. Иногда ему казалось, что обладатель голоса садистки издевался, говоря и без того очевидные вещи.

Он шел с Сандрой по равнине всю ночь, а затем, когда остался один, весь день топтал эти проклятые холмы, ни разу не остановившись для отдыха. Он был изранен, обессилен, но страшнее всего была жажда. Она была невыносима: ему хотелось вскрыть вены, чтобы напиться собственной крови, — удерживала только боязнь, что в жилах он не найдет и капли влаги. Кровь загустела, высохла, превратилась в труху — наверно сейчас он был похож на высохшее дерево, мимо которого только что прошел.

Впрочем, он не ответил бы голосу, даже если бы захотел: рот пересох, и каждое движение языка отзывалось острой болью, а голова была столь тяжела, что вряд ли в ней могла родиться осознанная мысль.

— Иди, Саймон, иди, — повторял голос. — Ты не достанешься стервятникам, скоро ты найдешь воду…

За спиной раздался вой. Не такой жуткий, как на кладбище демона, но все же пронзительный, сулящий беду. Сэт обернулся и чуть не упал, — ноги забыли остановиться.

На далеком холме появились темные фигурки, их очертания на фоне быстро струящихся облаков были вполне четкими, но Сэт все равно не мог понять…

Несколько фигурок запрокинуло головы, и над окрестностями прозвучал протяжный вой.

Волчий вой.

— Беги Сэт! — воскликнул голос.

И Сэт побежал. Он не думал, что у него оставались силы, но он бежал так быстро, как вряд ли когда-либо бегал в своей жизни. Время скакало, земля под ногами проносилась с неимоверной скоростью, и тело разрывали адские муки, а радостный вой становился все громче.

— Стой, Сэт, — приказал голос, когда он достиг вершины очередного холма, — тебе не спрятаться и не убежать, тут нет даже дерева, на которое можно залезть. Ты должен остановиться чтобы принять бой…

Сэт не слушал, продолжал бежать до тех пор, пока первая пара клыков не уцепила его лодыжку.

Спасли штаны, сделанные из износостойкого полимера: волчьи челюсти сомкнулись, но вместо того чтобы продавить, соскользнули и клацнули в сантиметре от ноги. Но Сэт все же упал, мгновенно извернулся и полоснул, неясно как очутившимся в руке ножом, по волчьему боку: короткий визг, а затем яростный то ли лай, то ли рык.

Мало что помня, он дрался за жизнь, вертясь ужом и размахивая ножом во все стороны. Волки не давали ему подняться, повсюду мелькали их раскрытые пасти, яростно горящие глаза и вздыбленные загривки. Они нападали со всех сторон, кусали, тянули за руки и за ноги, но каждый раз отступали, лишь стоило Сэту извернуться и направить нож в их сторону.

Тело покрылось жидким огнем, а внутри все заледенело, Сэт почти смирился с неизбежным, почти был готов сдаться. Останавливало лишь знание, что волки вряд ли убьют его быстро, скорее будут срывать с него плоть до тех пор, пока он не умрет от шока.

— Не хочу, — не то крикнул, не то прошептал он, — не хочу так умирать.

Словно отвечая на его просьбу, волчья стая вдруг отступила. Сэт не преминул воспользоваться паузой в этой неравной борьбе, приподнялся и поудобней перехватил скользкую от крови рукоять ножа.

Несколько волков повернули к нему морды. Их оскалы заставили волосы Сэта встать на дыбы, но в следующий миг волки вновь утратили к нему интерес. Будто что-то услышав, агрессоры синхронно повернули морды, чтобы вместе с остальной стаей высмотреть что-то на холмистом горизонте… Самый рослый и свирепый среди них издал короткий рык и бросился куда-то в противоположную сторону. За ним, поджав уши, понеслась вся стая; на недобитую жертву, никто и не взглянул.

Он попытался унять колотившую его дрожь, отдышаться, утереть кровь с лица, почти заливающую глаз, но таинственный голос вновь себя обнаружил:

— Вставай, Саймон Сэт, — велел он, — чего бы не испугались волки, это будет пострашнее смерти от их зубов. Ты должен укрыться в безопасном месте. Вставай.

В другой момент Сэт наверно усмехнулся бы подобным словам: это было все равно, что просить встать, не умеющего ходить от рождения. Но опустошенное, отдавшее последнюю влагу вместе с потом и кровью, истерзанное тело, ответило действием, стоило ему лишь собрать волю в кулак.

Медленно поднявшись, он заковылял вниз по холму: у него еще оставалась надежда выжить, а затем спасти миллионы, — именно поэтому он не имел права сдаться.

Однако у стервятников было иное мнение на этот счет. Наглые птицы устали ждать в небе, садились рядом, вытягивали шеи, провожая бредущую добычу долгим взглядом, а когда она отдалялась, нагоняли прыжками и вновь на время замирали.

Сколько он прошел: сотню метров, две сотни, или два километра — Сэт не имел представления. Он нашел узкую дорогу, петлящую между холмами, но даже не понял этого. Возможно, конечно, из-за того, что дорога ассоциировалась у него с асфальтом, а вовсе не вытоптанным грунтом, но вероятней, дело было в его мозге, который чтобы сохранить остатки энергии, работал на самой низкой производительности… Такой низкой, что он перестал понимать, не только зачем куда-то идет, но и сам факт того, что он бесконечно переставляет ноги.

Он осознал себя лишь когда ему заступили путь трое радостно скалящихся человека.

— Ого, какой красавец, — раздалось с их стороны, — да на нем живого места нет.

— Зато костюмчик ничего…

— И нож…

— Он мой! — воскликнул один из них, и сделал несколько шагов вперед.

Сэт сосредоточил взгляд и увидел, что человек был закутан в грязный серый плащ, а лицо его почти полностью закрывал мешковатый капюшон. А еще в его руках хищно блестели лезвия парных кинжалов, направленных острием в землю.

— Это нечетно! — раздалось из-за спины человека в капюшоне. — Я первый увидел нож!

— Заткнись, — велел ему он, и обратился к Сэту: — Ты что, сбежал из рудников?

— Ты совсем дурак, Ган, не видишь, его костюм? Он благородный, как пить дать…

— Я, кажется, велел тебе заткнуться, — угрожающе ощерился человек в капюшоне.

Он ни на секунду не отрывал взгляда от Сэта, который и рад был объясниться, если бы мог. Вместе с рассудком, к нему вернулась жажда, и ощущение полной раздавленности. Он просто не сумел вытолкнуть из засушливого как пустыня горла, даже самый слабый звук.

— Оставь надежду. С ними не договориться, Саймон Сэт, — словно прочтя его мысли, напомнил о себе "голос". — Им нужно все, что у тебя есть, а когда ты отдашь, они все равно тебя убьют, но ты будешь молить их об этом.

— Что же ты предлагаешь? — Спросил Сэт мысленно. — Убить самого себя, чтобы не мучиться?

— Нет, ты должен сражаться.

— Но их трое, а я не спецназ Правительства. К тому же, едва на ногах стою.

— Дерись Саймон, иного пути нет. Дерись или умри в бою.

Взор Сэта уже достаточно окреп, чтобы разглядеть детали в облике о чем-то спорящих бандитов. Грязные плащи были на всех троих, однако на этом их сходство заканчивалось.

Тот, что угрожающе выставив кинжалы, замер напротив, был полностью запахнут в плащ, а у оставшихся они были наброшены поверх стеганых жилетов. Один из спорящих был тонок как щепка, другой толст как борец сумо из Японии, сгинувшей в огне последней войны.

О чем они спорили, Сэт сообразил через десяток секунд: по закону их стаи, убийца выбирал себе лучший трофей, а увидев боевой нож Сэта, бандит в капюшоне захотел присвоить его себе. Именно поэтому он и вышел вперед, велев соратникам не вмешиваться в их поединок. К тому же, он принял Сэта за ходячий труп, что было недалеко от истины, но все же медлил, из-за никуда не вписывающихся странностей и еще из-за ворчливых товарищей.

— Слышишь, ты, — вновь обратился он к Сэту, — где ты взял нож, сделанный из небесного железа?

— Успокойся, Сэт, — вновь взял слово некто засевший в голове. — Если не можешь по-другому, представь что это игра. Надеюсь, что хотя бы в игре ты мастер…

— Ты прав, черт возьми, это игра…

Поняв, что тянуть время дальше не имело смысла, противник, стремясь запугать, перехватил кинжалы верхним хватом и стал приближаться стелящимся шагом. И эти его движения лучше всяких слов, сказали, что перед Сэтом был не разбойник, а настоящий убийца. Один из тех, с кем он с большим трудом расправлялся в виртуальности…

"Но это не игра! У меня нет шансов!"

Тем не менее, одним движением Сэт отступил на шаг и поменял хват, направив лезвие ножа к земле и вставая в позицию "кобры". Вышло это легко и непринужденно — Сэт удивился не меньше своего противника. По всей видимости, его противник бессознательно надеялся, что кусок отбивной, на который был похож Сэт, упадет от первого дуновения, или вообще сдастся без боя. Теперь же, и без того не слишком сильный атакующий пыл практически испарился.

Но бандит все же подавил зарождающийся страх и, сделав глубокий шаг навстречу, атаковал, одновременно выбрасывая два кинжала. Один из них направился наперехват ножа, другой — в живот.

Каким-то образом прикинув длину руки и ножа противника, Саймон не стал обращать внимания на лезвие, мелькнувшее у лица. Изогнул руку под прямым углом, отбил нижний выпад, ушел в сторону и ударил, метясь в лицо.

Поскольку он держал нож в жесткой кисти, отбить его удар одной рукой было практически невозможно, и противник сделал единственное, что ему оставалось. Не став рисковать, выбросил наперехват оба кинжала, и как не был стремителен укол ножа, он попался в блокирующий замок.

Лезвия заискрились, враг пытался провести ножницы и вырвать оружие из руки Сэта, однако он заучено надавив на слабое место, вытащил нож из ловушки и, изменив фиксацию кисти на "мягкую", нанес по его рукам два режущих удара.

Кровь заструилась по пальцам, капюшон отлетел в сторону и Сэт увидел, как в глазах бандита отразилась жгучая боль. Морщась, враг на мгновенье прикрыл веки, а когда вновь их поднял, увидел, как в сердце впивается холодная сталь.

Сэт не знал, что было на уме бедолаги в момент смерти, да и не хотел знать. С большим трудом оторвав взгляд от его стекленеющих глаз, он выдернул из груди нож, прежде чем тело стало заваливаться на землю. Но жалеть своего несостоявшегося убийцу он не собирался и собственно не мог: рядом находились еще двое желающих ему смерти.

Не давая ошарашенным бандитам опомниться, он метнул нож, метясь в горло ближайшего, и не дожидаясь результата броска, быстро нагнулся, подбирая валяющиеся у ног кинжалы — покойнику они не понадобятся.

Распрямившись с кинжалами в руках, он увидел, как захлебывающийся кровью худосочный человек оседает на землю, обеими руками сжимая торчащий в горле нож, а "борец сумо" продолжает удивленно хлопать глазами.

— Ты убил Щепку! — вдруг заорал он и побежал на Сэта, занося над плечом кривой меч.

Одновременно двумя кинжалами Сэт не дрался даже в игре. Однако перехват в виде замка, который продемонстрировал покойник, еще не изгладился из памяти, поэтому вместо обычного в таких случаях ухода в сторону он подставил под лезвие меча скрещенные клинки.

И зря!

Кинжалы с силой рванулись вниз, и лишь чудовищное усилие воли заставило их сохранить видимость блокирующего положения. Но давление не исчезло, оскаливая гнилые зубы, бандит ухватил рукоять меча двумя руками: он прикладывал всю силу, чтобы пробить оборону кинжалов и разрезать Сэта надвое.

Душераздирающий скрип трех полос железа пронзил барабанные перепонки, но самое неприятное для Сэта заключалось в том, что не было никакой возможности уйти с намечающейся линии удара или самому достать противника ногой. Ослабевание хоть одной мышцы, в натянутом пружиной теле, означал полный и безоговорочный конец.

Мышцы рук, а за ними и всего тела задрожали, в голове пронеслись предательские образы о прекращении всяческого сопротивления…

Но все же он выстоял. Соревнование на выносливость было выиграно: толстый бандит выбился из сил раньше Сэта — нечеловеческое давление ослабло и он отступил на шаг. Почти сразу, верно вспомнив, как хорошо его противник метает ножи, грабитель накинулся вновь, крест-накрест стегая перед Сэтом воздух.

Об атаке Сэт даже не помышлял — он отпрыгивал и изворачивался, стараясь как можно дальше держаться от размашистых ударов. Бросать один из кинжалов тоже не было возможности — он вообще не был уверен, что данное оружие хоть как-то подходило для метания. И совсем не хотелось терять половину своих оборонительных средств для проверки этого вопроса.

Ополоумевший от ярости и страха за жизнь, человек бросался на него с сумасшедшим ревом вновь и вновь. То, что удары меча проносились все дальше от цели, казалось, его нисколько не заботило. Он покраснел от усилий, крупные капли пота обильно стекали с круглого лица, а нечленораздельные возгласы, вырывающиеся из его горла при каждом ударе наотмашь, более походили на рык попавшего в капкан, медленно умирающего животного.

Еще через несколько минут этого безумного танца всё было кончено. Дождавшись, когда потерявший рассудок бандит окончательно выбьется из сил, Сэт одним точным ударом загнал грубой ковки кинжал ему в сердце. Чего-чего, а бить в уязвимые места он учился каждый вечер на протяжении нескольких лет…

Он еще не успел обрадоваться нежданной победе, как почувствовал, будто кто-то выдернул у него хребет: казалось бы из ниоткуда навалилась смертельная усталость, опустошительная слабость, повсеместная боль, опостылевший голод, и безумная жажда… Он рухнул еще раньше, чем пробитое ножом сердце гиганта перестало конвульсивно сжиматься, и его тело опустилось на землю. Адреналин испарился, и теперь он был прижат к земле словно прессом. Все резервы исчерпаны, ему не пошевелиться — это конец.

Точно скованный параличом, он мог лишь вращать глазами, а еще хлопать веками, отгоняя мошек — непонятно реальных или нет. Его компания, состоящая из дюжины стервятников, присоединилась к нему почти сразу. Крупные птицы прыгали по телам, лежащим на дороге между холмов, и отдирали от них куски полакомее. За Сэта они пока не принимались, их маленькие глазки поглядывали с благодарностью и терпением: им было чем заняться, так что он мог пожить… только недолго.

Мистический голос в голове Сэта хранил молчание, его же собственная воля казалось, просто перестала существовать: даже мерзкая трапеза стервятников, не затронула ничего в душе.

Он закрыл глаза и приготовился уснуть беспробудным сном. Пьянящее умиротворение почти сразу заволокло разум, но в темноте возник странный образ. Девятилетний мальчик смотрел на него безумными зелеными глазами. Окровавленные руки сжимали нож, разбитые губы шептали слова клятвы. …Он клялся не умирать, пока не изменит мир.

Сэт распахнул глаза и чуть приподнял голову, пугая вплотную подкравшегося стервятника. Он закрутил головой, не понимая где находится, а потом замер, наткнувшись на стеклянный взгляд толстяка.

Показалось, что он полон молчаливого укора и вот-вот оживет, чтобы отомстить убийце. Сэт прогнал эту мысль прочь, а ее место заполнил иной, сулящий больший оптимизм.

— У тебя должна быть вода, — прошелестел он, не замечая, как трескаются пересохшие губы.

Руки сами собой, цепляясь за корни травы, протащили тело к мертвецу. Стервятники, недовольно крича, прервали трапезу перебравшись на другие тела и Сэт заимел возможность обыскать убитого.

Если бы не опустошение, он бы наверно зарыдал — та энергия, которая им двигала куда-то пропала, как только обнаружилось, что никаких следов фляги на поясе мертвеца не было. Конечно, оставалось еще два не обысканных тела, но Сэт и отсюда видел, что на их поясах висели лишь пустые ножны.

Он перевернулся на спину, а затем и сел на траву, нисколько не обращая внимания на холодеющего мертвеца.

— Надежды нет, — прокаркал он, все же тайно надеясь, что собеседник в голове уверит в обратном.

Но, похоже, что и этот таинственный телепат, колдун, или демон, или кто бы он ни был, тоже осознал всю безвыходность положения Сэта и решил более не тратить на него время.

Посмотрев на мертвеца, Сэт изобразил на лице подобие ухмылки:

— Не сердись, приятель, похоже скоро я к тебе присоединюсь. Как только выветрятся остатки адреналина, я на себе узнаю, существует ли загробный мир. Знаешь, мне бы не очень хотелось чтобы ты продолжил там за мной гоняться… А этого можно было бы избежать, если бы ты со своими приятелями догадался захватить с собой флягу с водой… Хотя это странно: сегодня был довольно жаркий день, а ваше ремесло обязывает караулить путников с утра до ночи. Так почему же вы не захватили воду?… Или захватили?

Сэт вытянул шею совсем как стервятник и огляделся по сторонам. Сердце забилось чаще, когда он заметил на уклоне лежащие у груды больших валунов полупустые мешки. Не помня себя, он поднялся на ноги, как-то одолел разделяющее расстояние и дрожащими руками взялся за тесемки.

В ноздри ударил запах гнили, но он не отбил охоту копаться в чужих вещах. Высыпав содержимое на траву, бегло оглядел добро покойников: зачерствевший хлеб, сыр с плесенью, причем явно не французский, прогнившие до последней стадии яблоки, которые отказались бы есть и голодные свиньи, перемешивались с дико смотрящейся бытовой утварью. Медный подсвечник, черное из-за окисления серебряное блюдце и еще ряд предметов, назначение которых до него просто не доходило. Взгляд зацепил кожаный бурдюк, руки едва не оторвали его горло и Сэт обезумел от счастья, как только влага оросила его губы. Вода!

Он выпил ее столько, что ему стало плохо, но тем не менее блаженная улыбка не покинула его лица.

— Боже, как хорошо.

Несколько минут он не двигался, привалившись к одному из валунов, а потом собрав в кулак волю, принялся за активные действия. Подобрав с земли черствый хлеб, он разломал его на части и, запихивая кусочки в рот, стал осматривать свои раны.

Увиденное немного его успокоило: раны только казались страшными и почти не кровоточили. Большинство волчьих укусов благодаря прочной одежде пришлись по касательной — клыки соскользнули, оставив на память лишь синяки и раны, сравнимые с неглубокими порезами.

Но вот запястье левой руки вызывало опасение. Рукав был прокушен, а рана под ним разбухла и покрылась липким наростом из крови и грязи — на её фоне, травмы полученные в борьбе с "Потрошителями" казались не стоящими внимания.

— По крайней мере, эта псина не раздробила мне кости, — произнес он, поморщившись.

Стоило отодвинуть края рукава, как доселе не беспокоившая рана застреляла дикой болью. Сбросив с нее коросту, он перевязал руку шелковым платком, найденном в одном из мешков. Какова была судьба его хозяйки, Сэт постарался не думать — он вообще не в том положении, чтобы думать и сочувствовать.

Он намеревался найти способ обеззараживания прочих порезов, как боковым зрением заметил движение. По тропе из-за уклона холма кто-то выходил на открытую местность. Сэт мгновенно скользнул за валун и замер, гадая, видели ли его незваные гости.

Шли секунды, было настолько тихо, что Сэт слышал биение собственного сердца. Потом раздалось хлопанье крыльев — это сорвались с тел бандитов раздосадованные стервятники. Сэт, наконец, услышал шаги приближающихся людей — точнее, нечто, что отдалено на них походило. Так мог бы идти боевой робот или солдат в сверхтяжелом силовом доспехе, но никак не разбойник с большой дороги, ненадолго покинувший своих товарищей.

Сэт рискнул выглянуть из-за уступа, и в первый момент не понял что видит. Потом он посчитал, что ему мерещиться, и лишь спустя еще мгновение осознал, что видит пешего рыцаря и следующего за ним оруженосца. Прежде чем вновь укрыться за валуном, он разглядел, что доспехи рыцаря вовсе не походили на те, которые можно увидеть в Новом Эрмитаже.

Бронированные фаланги пальцев сжимали древко короткого копья, широкое лезвие которого было раздвоено как язык змеи. За массивной спиной висел огромный, словно крышка прямоугольного стола, бронзовый щит с шипами почти в локоть величиной. Блистающие на заходящем солнце латы навевали мысли о безмерной тяжести, несокрушимой прочности и нешуточной опасности — каждая деталь была усеяна короткими и острыми на глаз шипами.

Сэт и представить себе не мог, что человек способен таскать на себе столько металла. Поножи рыцаря вминали утоптанный грунт, словно мокрую глину, и шедший за ним оруженосец спотыкался, застревая в оставляемых им следах. По-видимому, ему это стало надоедать, и он, собрав оставшиеся силы, нагнал рыцаря и засеменил с ним вровень.

Оба остановились как вкопанные, стоило дороге петляющей между холмами вывести их к месту сражения Сэта с разбойниками.

Пользуясь тем, что импровизированное убежище, благодаря серпантину, находилось справа и позади пришлых, Сэт вновь высунулся, чтобы дополнить складывающуюся картину.

Про рыцаря в шлеме с глухим забралом, он сказать больше ничего не мог, а вот оруженосец выглядел странно. В нем было что-то неуловимое, нечто, сподвигнувшее Сэта вглядеться в него внимательней.

Он был хорош собой: статен, но вовсе не кряжист, как подобало бы носильщику пожитков рыцаря. Его светлые волосы были длины и ухожены, а холеные руки истончались, точно женские. Ворот его холщовой рубахи был глубоко разрезан, поскольку та ему была очень мала, и волосы на его груди просто-таки мерцали на солнце. Потертые, облегающие штаны неплохо сочетались со старыми сапогами, но единственным его богатством, исключая содержимое небольшой сумки за спиной, был висящий на поясе короткий меч.

— Что здесь произошло? — спросил он рыцаря, опуская всякие пиететы, приставки и титулы.

— Здесь была драка, — гулким из-за забрала голосом ответил рыцарь. — И, судя по тому, как поработали над телами стервятники, довольно давно.

— Это и так понятно, — вставил оруженосец, — но кто их убил? В этой глуши остались солдаты легиона?

Они говорили на языке хотя и полностью понятным Сэту, но каком-то странном — неправильным и искаженным.

Прежде чем ответить, рыцарь подошел к трупам и вгляделся в раны:

— Нет, их убил один человек. Этого он убил коротким ножом отменной ковки. Потом он метнул его в горло этому. Толстяка он убил кинжалами первого…

— Значит, сюда добрался один из охотников за головами?

— Нет. Как видишь их головы на месте.

— Ладно, хватит с меня этих загадок, — со вздохом сказал оруженосец, — я очень устал. Давай устроим тут привал?

— Прости Тадарис, но господин дал нам дело нетерпящее отлагательств. До захода солнца еще несколько часов — мы должны идти.

Утратив интерес к телам, они двинулись в путь, но почти сразу оруженосец споткнулся и чтобы не упасть, ухватился за шип, выпирающий из наплечника рыцаря.

— Знаешь, что мне не нравится в рыцарях? — спросил он, не отрывая руку от доспеха, хозяин которого, казалось, не замечал, что тащит дополнительный груз. — То, что у них нет лошадей!

— Ты же знаешь, — прогудело из-под запертого забрала, — ни один даже самый могучий скакун не выдержит вес рыцаря в полных боевых доспехах.

— Да, но почему из-за этого должны страдать оруженосцы? — не унимался длинноволосый. — Ты хоть представляешь, как я измотался?

— Прости, милый. Ты же знаешь, у нас нет денег, чтобы купить тебе коня. Но если удастся исполнить волю метамага — без сомнений, он вознаградит нас по достоинству…

— Да-да, — уныло протянул оруженосец, — исполнить его волю… Вся Долина наводнена душегубами, к тому же мы не смогли справиться с одним демоном, почему ты думаешь, что этот не будет столь же силен?…

— Может и будет силен, — кивнул рыцарь, — но мы должны искупить свою вину, в том что позволили Зубу Дракона пасть. Моя ярость сравняет наши силы… Кроме того, мы не знаем сумели ли Потрошители его освободить — если повезет, мы нагоним их прежде чем они найдут темницу…

Слова, наконец, перестали быть хоть сколько-нибудь разборчивыми — странная парочка скрылась за склоном холма и Сэт, выдохнув, прислонился спиной к камню.

"Посидеть бы так, не шевелясь… Совсем чуть-чуть".

Едва он закрыл глаза, как его пробрал озноб.

Мгновением спустя его сдернуло на землю и протащило по камням метров десять, прежде чем он осознал, что происходит. Он заорал от ужаса, пальцы цеплялись в корни травы, а ногти царапали булыжник, но тащившая его за ногу неведомая сила нисколько не слабела. В отчаянной попытке развеять кошмар, Сэт схватил нож обеими руками и вонзил его в землю — тщетно. Лезвие ножа, будто плуг лишь разрыхлило почву, и вовсе выскочило через метр.

Тянущая за собой тело нога одеревенела и перестала ощущаться. Сэт извернулся, и краем глаза заметил тащивший его куда-то прозрачный силуэт.

От него исходил леденящий холод, а в воздух тянулись белые струйки пара — Сэт только сейчас заметил, что земля, по которой его протаскивало как грязный мешок, покрывала серебристая изморозь.

Он начал издавать нечленораздельные вопли: такое тесное знакомство с призраком поставила рассудок на грань помутнения.

Что-то произошло. Кажется, раздался характерный звук рассекаемого воздуха, и в бесплотное тело вонзилось широкое копье. Он не был уверен в правильности понимания происходящих событий, но из прозрачного силуэта высунулось раздвоенное жало копья. На лицо Сэта упали первые брызги крови, а затем весь мир наполнился воплем боли и ярости. На холме колыхнулась трава, с одуванчиков, наклонившихся словно от дикого порыва ветра, сорвались и стремительно понеслись прочь белоснежные парашюты. С потемневшего неба камнем падали стервятники.

Безумный крик перешел в протяжный звон, настолько невыносимый, что ему пришлось приложить всю волю, чтобы не упасть замертво под его натиском. Обретя иллюзию свободы, в надежде спастись от стоящего в ушах звона, он ринулся прочь, словно обезумевший зверь.

Наверно так и было. Возможно, он на время обернулся зверем, инстинкты которого занесли его в лес: по крайней мере, это пришло ему в голову, когда он вдруг обнаружил себя во тьме, посреди глухой чащи.

Стволы могучих сосен окружили его со всех сторон, многолетние ели закрывали своими разлапистыми ветвями серебряное сияние луны в черном небе. Вокруг стояла гробовая тишина.

— Очуметь, — выдохнул он, прислоняясь к стволу дерева.

— Верно подмечено, — уведомил голос.

— Сколько уже я здесь?

— Ни все ли равно?

— Знаешь, в последнее время на меня навалилась целая куча неприятностей. Ты наверно теряешься в догадках, о каких неприятностях я толкую? Тогда давай перечислю вкратце.

Он сполз по дереву на сухой ковер прошлогодних листьев, и, пытаясь высмотреть в высоких кронах луну, принялся загибать пальцы:

— Для начала, полная потеря памяти и наверно, личности; во-вторых, встреча с сумасшедшей женщиной, мечтающая меня убить; в третьих, встреча с целой толпой сумасшедших людей, мечтающих меня убить; в четвертых, встреча со стаей сумасшедших волков, мечтающая меня сожрать… Ах да, еще повстречал чудовище, мечтающее меня сожрать, а потом и убить…

Он замолчал, нахмурился:

— Я ничего не упустил? Дай-ка подумать…

В следующий момент он хлопнул себя по лбу:

— Ну конечно! Как я мог забыть? Больше всего меня напрягает неизвестно кому принадлежащий голос, время от времени возникающий в голове.

Выровняв сбившееся дыхание, он завершил мысль:

— Понимаю, можно рассудить, что на фоне вышеперечисленного, длительный провал в памяти — ничего не значащий пустячок… Но знаешь что? Он меня тоже напрягает! Так что отвечаю на твой вопрос: нет мне не все равно! Как долго я нахожусь в этом лесу, и что, черт возьми, это был за призрак?

Молчание длилось довольно долго, в тот момент когда Сэт решил, что не дождется ответа, голос неспешно проговорил:

— Ты не так силен, как я ожидал и теперь за тобой охотится демон. Он больше не боится тебя. Иди на юг, если хочешь жить.

Каждая фраза казалась Сэту гвоздем, вколачивающимся в крышку гроба. Ему чудилось, что во тьме между стволами деревьев притаилась стая волков, размышляющая сможет ли она убить его прежде чем до него доберется демон.

— Значит, эта тварь — демон? Они существуют? Почему он меня боялся? Отвечай! …Скажи хотя бы, в какой стороне юг?

Не дождавшись ответа от невыносимого собеседника, он принялся ощупывать ствол дерева под которым сидел. Кроны затмевали лунное сияние и тени надежно скрывали поверхность коры, однако пальцы Сэта все же нашарили на ней мох.

Разобравшись в какую сторону предстояла держать путь, он подумал о казавшемся безнадежно утерянном оружии. И будто отвечая на отчаянную мольбу, высшие силы заставили его глаза опуститься: в опавшей листве что-то блеснуло и сердце Сэта затрепетало от неслыханной радости — нож вовсе не был потерян!

Уверенность и силы вернулись к нему, как только рифленая рукоять легла в ладонь. Серебро блеснуло на зубцах чуть изогнутого лезвия и заискрилось на кромках. Таким ножом экипируют спецподразделения Правительства — с ним не пропадешь даже посреди ночи в глухом лесу.

Ноги сделали первый шаг, затем более уверенный второй, а после понесли его во мраке, будто и не было никаких монстров в округе.

Сэт сжимал нож и всматривался во тьму все более оптимистично. Вера в то, что он доживет до утра, крепла поминутно: ничего не происходило, никто не заступал ему дорогу, не набрасывался и не пытался напугать до смерти. Его спина постепенно выпрямлялась, походка становилась уверенней. И когда под подошвами перестал трещать ковер из сухих листьев, он воспринял этот факт как заслуженную награду.

Он вышел на лесную дорогу — вероятно, ту самую, петлявшую между холмами и ведущую на юг. Если он пойдет по ней, то точно не заблудится.

Подавленность и нервное напряжение, крепко держащее его с момента когда он очнулся привязанный к столбу на кладбище, как теперь ясно, демонов, куда-то испарилось. Он вдыхал прохладный воздух полной грудью и думал о том, что многие в Городе отдали все, чтобы оказаться на его месте.

В мертвой тишине леса, как гром средь ясного неба, раздалось громкий чих. Сэт вмерз в землю, и замедленно поднял голову, чтобы с нарастающим изумлением приняться разглядывать человека засевшего в ветвях придорожного дерева.

Несмотря на то, что Саймон стоял в полный рост, не скрываясь, похоже человек его не видел. Он вообще не следил за дорогой, — был занят тем, что приноравливался к ветвям, видимо готовясь вздремнуть.

Первой мыслью Сэта было его окликнуть. Но вместо этого, он плавным движением скрылся за ближайшим стволом и стал наблюдать за человеком оттуда.

Через полминуты пришел к выводу, что этот человек не мог быть простым путником, которого ночь застигла в пути, и который решил её переждать, спасаясь от волков на дереве. Он — разбойник. И судя по его плащу, из той же шайки, члены которого едва не убили его на холмах.

Он лежал на здоровенной ветви, предварительно постелив на нее какую-то тряпку, и выбрал место, из которого днем просматривалась значительная часть дороги. Значит он сторожевой — его задача не нападать, а предупреждать своих подельников о наличии на дороге караванов и путников.

"Совсем как в игре".

Не желая рисковать понапрасну, Сэт отполз от открытого пространства и скрылся в тени. Теперь он решил идти вдоль дороги, как можно дальше от нее, но при этом не теряя из виду. Разумней было бы дождаться утра, но таинственный голос сказал, что за ним охотится демон и Сэт почему-то в это поверил.

Он шел пригнувшись, маневрируя в темноте между стволами и обходя выпирающие корни. Он хотел проскочить этот участок леса и ни во что больше не вляпаться, как с боку

из глубины леса донеслись голоса. Распластавшись, Сэт попытался выйти к дороге, но быстро обнаружил, что все же умудрился потерять эту петляющую стерву, а главное, что ему никак не миновать источник шума, поскольку он оказался буквально в десяти метрах перед ним. Старомодная брань, раскаты дурного смеха, и отдельные возгласы разносились так громко и отчетливо, что Сэт не мог понять, почему он не услышал их еще за километр.

"Колдовство какое-то, — подумал он".

— Возможно, ты недалек от истины, — тут же откликнулся голос, при этом, едва не заставив Сэта подскочить на месте.

И будто пытаясь доказать, что не испугался, Сэт подался порыву и пополз ближе к возникшему из-за деревьев зареву. Всего лишь несколько чахлых кустов и десяток стволов отделяли его от бурного веселья, нескольких ярких костров, пары заплатанных палаток, в беспорядке разбросанные вокруг них мешков, котелков и деревянных бочек.

Несколько десятков людей, развалились вокруг костров, пили какую-то брагу и поочередно выдавали такие плоские и грязные шутки, что его приятели из Академии, в этом отношении могли считаться мастерами тонкой иронии. Но судя по взрывам хохота, собравшимся, эти шутки весьма нравились.

Свет луны куда-то делся, и ночь вокруг лагеря была вдвойне черна. Несмотря на смертельный риск, Сэт решил рассмотреть кое-что, привлекшее его внимание, и подполз чуть ближе, почти к самым близким к лагерю кустам.

Было похоже на то, что в одном месте собраны несколько банд, которые держались друг от друга особняком. Отличались они специфическим стилем одежды, оружием, поведением. Некоторые выглядели как последние оборванцы, другие держались как короли. Среди прочего, на части разбойников он увидел уже знакомые плащи и капюшоны, а так же памятные кинжалы.

Не исключено, что таким разномастным стилем собравшееся отребье подчеркивало свои ранги, какими бы они не были, но чуть подумав, Сэт все же остался верен мысли, о наличии здесь нескольких разны банд — тем удивительней было данное обстоятельство. Что заставило их собраться вместе?

Кроме банды, с условным названием "Плащи", здесь присутствовали как минимум еще две: те, в кожаной и кольчужной броне, и оборванцы, скрывающие лица за самодельными масками из коры, или просто платками. Еще Сэт заметил, что ни у кого из них не было "нормального" оружия: ножи, кинжалы, деревянные дубины, короткие мечи, и даже грубые имитации копья — но ни что не походило на стальной меч, или хотя бы что-то, что блестело в свете огня.

Все это он осмотрел походя: его внимание по-настоящему было приковано к группе людей склонившихся вокруг одной из бочек на отшибе лагеря. Они рассматривали что-то, возможно карту, тыкали в неё пальцами и негромко переговаривались. Но если разгорался короткий спор и тон их голосов повышался, весь лагерь притихал, чтобы спустя некоторое время вновь взрываться нечленораздельными криками и смехом.

Среди этой кучи, по всему выходит командиров, выделялась единственная женщина, и выделялась даже не своим полом и кажущейся хрупкостью, а неким высокомерием и превосходством с которым она разговаривала со своими коллегами. А те, словно страшась, время от времени учащено ей кивали и поддакивали.

Но все же выглядела она инородным телом в этом грязном сборище отъявленных головорезов. В свете костра был хорошо виден синий плащ, без единого пятнышка, аккуратно перекинутый через узкие плечи. Когда она повернулась в сторону Сэта, он в деталях разглядел её лицо, которое нисколько не скрывал короткий капюшон.

Женщина оказалась даже не девушкой — а девочкой-подростком. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Для того чтобы выглядеть более грозно, измазала себе лицо и в особенности линии глаз черной тушью. На одежду Сэт не обратил особого внимания: какие-то грубого покроя штаны и атласная рубаха, виднеющаяся под плащом. Девичью талию опоясывал ремешок, без каких бы то ни было ножен, кинжалов и мечей. Складывалось ощущение, что она и вовсе не вооружена. Но тогда почему её так боятся головорезы?

Вскоре она повернулась другим боком, и Сэт увидел небольшую книгу в черной обложке, лежащую в сумочке специально скроенной для неё. От металлического корешка к ремню тянулась тонкая цепь — вероятно книга была столь цена, что у девушки развилась фобия перед её потерей. И выходит, что пользовалась книгой так часто, что сумочка, как кобура кольта ковбоя, не имела никаких застежек.

Сэт припомнил нечто похожее в игровых вселенных. Такие книги были священны, а людей их носивших почитали, пророками, волхвами, священниками или жрецами.

"Интересно, что она проповедует?"

— Думаю, ответ тебе не понравится.

— Может, ты перестанешь меня пугать? И вообще, не соблаговолишь ли воздержаться от чтения мыслей?

— Тише. Мне тоже интересно, о чем она болтает.

Он вновь вперился в девчонку, и увидел, что под черными прядями, бесцеремонно падающими на лицо, злобой пылают черные глаза.

Лагерь притих в очередной раз. Девчонка, не особо повышая голос, взяла в оборот одного из командиров шайки.

— Если ты имеешь что сказать — говори в открытую, — приказал она, еще не устоявшимся, звонким подростковым голосом.

Говорила она, как и все, необычно, будто на другом языке — хотя и очень похожим, на родной язык Сэта. Впрочем, за это время он уже свыкся, и почти не замечал разницу.

— Нет, повелительница… — залепетал двухметровый головорез в разодранной кольчуге, — я просто предположил… О Потрошителях нет известий всего-то три дня, возможно они еще не добрались до темницы того демона… Не преждевременно ли нам отказываться от блокады Измора и отправляться туда всей ватагой?

Девчонка, к которой обратились как "повелительница", поджала губы:

— Среди всех вас, только Потрошители были верны нашим идеалам. Если у них не получилось освободить Асмодея, это сделаю я — и возьму вас всех с собой, иначе ваша мерзкая братия разбежится по округе и моим теням прибавится работы.

Повисла гробовая тишина, удовлетворенная оказанным влиянием девчонка уже повернулась к карте, как набравшись смелости, двухметровый громила покраснел и выпалил, словно мальчишка признающийся в любви:

— Госпожа, этот демон просидел в темнице целый век, его голод и злоба обрушится на нас, как только мы его освободим.

— Еще одно слово и ты умрешь страшной смертью, — холодно уведомила она. — Я повторяю в последний раз: предоставь усмирить демона мне. С утра я заберу твою банду, Серых плащей и Кровавых дровосеков на север, а Святые отправятся назад к зубу Дракона.

При этих словах, один из стоящих рядом с ней бандитов, полунагой, в рваных штанах

и в берестяной маске, молча кивнул.

— Цель Святых, — продолжила она, — помочь Сантане удержать эту крепость. Ибо мои тени доложили, что для того чтобы её отбить, имперцы выслали целую армию во главе с одним из принцев. Конечно, Сантана справится без труда — но лишний риск ни к чему. Возможно придется удерживать ворота, пока Древний сводит имперцев с ума…

Сэта пробрал мороз. Она говорила это смотря не мигающим взглядом на пляшущие языки костра. И заглянув в эти черные и бездонные как колодца глаза, Сэт переменил свое мнение — он больше не считал ее девчонкой.

Наваждение прошло, как только она захлопала ресницами. Будто опомнившись произнесла, обращаясь к верзиле:

— Может быть, ты со своей бандой хочешь поменяться местами со Святыми? Предпочтешь Асмодею общество Сантаны?

Верзила активно замотал головой:

— Вот и отлично, — похвалила она. — Жаль, конечно, что придется оставить окрестности Измора, но это лишь на время. Когда к нашей шайке, которую вы по скудоумию называете армией воров, присоединится Асмодей, мы заключим договор с жителями Города мертвых. И тогда Измор, а за ним и все города империи падут к ногам Сумеречного Князя. Весь мир будет принадлежать нам!

На ее лице возникла улыбка, в других обстоятельствах Сэт назвал бы ее приятной, и счастливой — но сейчас он внутренне содрогнулся от ее вида.

Оглядев своих командиров, и не увидев в их глазах фанатического огня, она вновь презрительно поджала губы.

— Ладно, — сказала она, — я вас прощаю. В конце концов, сегодня хороший день, планы Князя выполняются с успехом. А завтра империя лишится своего принца… Вы точно разослали гонцов с приказом всем отрядам вернуться к рассвету?

Все главари синхронно кивнули.

— Да госпожа, — сказал один из них. — Но вы должны понимать, что некоторые группы ушли довольно далеко, а другие гонцам так и не удалось разыскать…

— Плевать, — сказала она, — на рассвете я спущу своих теней, и те, кто не присоединиться к нам к этому времени, пожалеют о том, что родились на свет…

При очередном упоминании теней, многие члены шайки затряслись как осины на ветру. Главари же тоскливо переглянулись.

Сэт задумался, что бы это значило, но размышления прервал клятый голос.

— Ты слышал, что она сказала?

— Да, но не понял, что за тени она…

— Тени тут не причем. Все разбойники с окрестностей начинают стекаться в этот лагерь. Хотя мне и хочется разузнать больше о ее планах, но тебе пора уходить.

— Здравая мысль…

Он собирался отползать, как что-то мелькнуло в сознании — он понял, или почуял, что за спиной кто-то стоит.

— И кто это у нас тут?

Голос за спиной не застал его врасплох, мгновенно перевернувшись на спину, он рефлекторно перекатился и увидел, как вонзается меч, ровно в то место где пару секунд назад находились его лопатки.

Не имея возможности обороняться, забыв все на свете, Сэт вскочил и попытался максимально разорвать дистанцию с силуэтом в плаще.

Вот только путь к лесу был отрезан, и Сэт, чтобы спастись, на рефлексах выскочил на освещенное место. Отовсюду раздались крики, подбежавшие бандиты взяли его в кольцо и лишь нож Сэта, пару раз мелькнувших у их ухмыляющихся лиц, удерживали их на расстоянии.

— Ты кто? — спросила девушка с раскрашенной тушью лицом. — Как здесь оказался?

В её голосе, как и во взглядах разбойников, пока что больше было удивления, нежели кровожадности.

— Не подходите! — выдал Сэт первое, что пришло на ум.

Раздался смех. Вмиг настроившиеся на веселый лад разбойники стали зубоскалить, как умели:

— Не бойся, будет совсем не больно…

— Да-да, опусти нож, паренек, не зли дядек.

— А ты смотри, кремень попался, даже лезвие не дрожит.

— Заткнитесь, — негромко произнесла девчонка, но это слово всех парализовало.

— Отвечай, кто ты и кто тебя послал!

— Никто меня не посылал!

Она откинула капюшон, её окрашенные тушью глаза, в свете костра блеснули багровым. Вытащив из сумки книгу, она раскрыла её на середине с таким видом, будто это было самое грозное оружие во вселенной. Впрочем, разбойники вокруг поспешили отступить на два шага, сохраняя при этом такую тишину, что слышан был звон цепочки, сковывающий корешок книги с ремнем девчонки.

— Всё довольно! Говори имя!

— Чье?

— Свое!.. Для начала.

— Сэт.

— Что Сэт?!

— Я — Саймон Сэт.

— А титул?! Род, земли?

— Слушай, как тебя там… я не аристократ.

— Так ты бастард? Нет? Играться со мной вздумал? — зашипела она. — Тогда пеняй на себя…

Её губы сжались в тонкую линию, но из её чрева, на несколько различных голосов, по округе стали разноситься непонятные слова — наложенные один на другой тексты речитатива обильно переплетались с бессвязными возгласами. Было похоже, что души мертвецов спорят и проклинают кого-то унисон.

Сэт почувствовал дикий холод. Он был намного сильнее, чем тот, который исходил от призрака — будто голым попал на тридцатиградусный мороз. Он и вправду вдруг увидел мельтешащих вокруг призраков, но не прозрачных, а непроницаемо-черных, заметных только на фоне огня. Особенно удивиться он не успел: их безумный хоровод закончился так же внезапно, как и начался.

Тени-призраки атаковали скопом, несколько впились в руки, большинство метнулось в ноги, остальные упали на плечи. Нож выпал из онемевшей руки, ноги подкосились и под тяжестью легшего на плечи веса, Сэт упал на колени, едва не корчась от мук. Касание теней, вместе с теплом, вытягивали из него, силы и желание сопротивляться — сейчас он сделает все, что прикажет эта девчонка…

Неожиданно, шепот из глубин её нутра оборвался, прилипшие к Сэту тени куда-то испарились. Девушка повернула голову и с удивлением взглянула за границу света от костров: туда, где темнели силуэты деревьев.

Разбойники были удивлены её действием не меньше обрётшего свободу Сэта, который все же не смог подняться с колен: его все-таки пригвоздил к земле один единственный сгусток тьмы. Никто из разбойников не успел ничего спросить у ведьмы, окрестности разразил громкий смех. Он был столь ужасен, в нем было такое дикое и безумное веселье, что Сэт мгновенно осознал, что этот смех н может принадлежать человеку.

— К оружию, — вскрикнула колдунья. — Я не знаю этого демона!

Враз побледневшие разбойники схватились за оружие и стали бестолково озираться, пытаясь разглядеть в лесной тьме источник ведьминого страха…

У Сэта всё замерло внутри, сердце сжалось, а кровь отхлынула от лица. Он уже встречался с демоном, не с теми фальшивками, изобилующими в виртуальных играх, а с настоящим, который способен заморозить, убить, сожрать… Вся его суть, будто выработав условный рефлекс, стремилась скорейшим образом покинуть это место. Она не понимала, почему Саймон Сэт не двигается — она страшилась, что Саймон Сэт решит принять бой… Но Сэт не хотел сражаться — он был бы и рад бежать, но как, если черное нечто заставило ноги примерзнуть к земле?

Разбойники озирались. Никто за исключением Сэта не смотрел туда, где во тьме на окраине лагеря стоял демон. Сэт ощутил его присутствие, даже не видя — словно та его часть, которая больше всех пострадала от встречи с призрачным демоном, выработала на демонов некий нюх. Не было холода, не было дикого воя, да и раскаты безумного смеха больше не тревожили лес. Не было ничего, но демон был там — стоял там, в темноте.

Один из костров, словно приветствуя властелина ада, резко затрещал, разбросил вокруг головешки красных углей и взметнул к темному небу снопы искр. Красная вспышка озарила поляну на единый миг, но и этого времени было достаточно, чтобы трех десятков людей охватил страх и трепет.

Облик демона, наконец, проявился. Сэт не узнал его: это был иной демон. Демон в обличье женщины.

Голова женщины-демона была склонена к земле, ее облик казался расслабленным и униженным. Она смотрела на всех исподлобья, с космическим равнодушием глядящих на землю звезд, но вместе с тем было в её глазах, отчасти скрытых прядями длинных и грязных волос, безумие, такое, каким может страдать только человек. Вот только Сэту казалось, что безумие и равнодушие улетучилось, когда ее глаза нашли в толпе его.

Разбойники, испугавшиеся в первое мгновение, перевели дух: им она показалась оборванкой, возможно, какой-то фермершей, с которой позабавились их дружки. Она убежала, или же ее не добили специально, заблудилась в лесу и сошла с ума с горя и отчаяния. Такое часто бывает. И тот безумный смех, который их сопливая командирша приняла за демонический, издавала она. И как теперь станет оправдываться опростоволосившаяся девочка-ведьма?

Суровые лица разбойников один за другим отмечали ухмылки. Но девчонка-ведьма, как и Саймон Сэт, знали, что никакой ошибки не было.

— Из какого ты клана, демон? — спросила ведьма. — Знай же, что я ученица Сумеречного Князя, который заключил союз со всеми плененными Владыками. Мы намерены освободить твоего господина и…

Демон не дослушал. Ведьме показалось, что он пошел прямо на неё, с каждым мгновением ускоряя шаг. На секунду потеряв самообладание, она крикнула, словно крестьянская девочка, срываясь на отчаянный визг:

— Убейте ее! Скорее!

Возможно, в кровь разбойников уже въелась мысль о беспрекословном подчинении, а возможно, они еще думали, что имеют дело с простой сумасшедшей фермершей. Как бы там ни было, крик ведьмы подействовал на разбойников как песнь рога на разгоряченных рыцарей. Практически все как один наперевес с оружием кинулись на идущую напролом оборванку.

Но сама колдунья их примеру не последовала: раскрыв книгу, она судорожно переворачивала страницы, пока не нашла то что искала. Плотно поджав губы, ни на что не обращая внимания, она стала читать книгу, а что-то, будто внутри неё, стало вторить прочитанному на разные голоса…

Сэт отвлекся на ведьму лишь на несколько мгновений, а когда вновь повернулся к гурьбе разбойников, осознал, что за эти мгновения изменилось очень многое. С лиц оставшихся в живых разбойников исчезли глупые ухмылки, но их место еще не занял страх, пока что там было одно лишь удивление. Кидаясь на вышедшую из леса оборванку, они соперничали друг с другом, намеревались убить ее собственноручно, чтобы произвести впечатление на ведьму. И уж никак не ожидали, что тонкая фигурка полоумной, взорвется градом стремительных ударов, от которых во все стороны полетели брызги крови и ошметки плоти.

Еще несколько мгновений и у демона, кровавым вихрем мечущегося посреди стада охваченного древним ужасом людей, почти не осталось противников — то, что лежало на земле взамен нескольких банд разбойников, можно было собирать лопатой. Сэту захотелось зажать уши и отвернуться от жуткого, кровавого зрелища, но словно загипнотизированный, он продолжил следить за демоном, упивающимися кровавой баней.

Наконец в лагере стало тихо, если не считать потрескивание костров и шепота доносящихся из утробы ведьмы. Сэт все еще удерживаемый призрачной тенью, поймал взгляд женщины-демона, у ног которой распростерлись обрывки разорванных человеческих тел.

Воля покинула его в тот же миг. Этот взгляд, эти глаза… не смотря на то, что в них гуляли бордовые огни, он знал их. Это лицо, за выпачканными в свежей крови волосами, сплошь покрытое кровавыми крапинками… он узнал его. Одежда, которую принял за лохмотья, фигуру, которая казалась иссохшей и немощной — он видел раньше и их. Неужели это…

Бессмысленный многоголосый шепот оборвался. Ведьма захлопнула книгу и демонесса обернулась к ней. Сэт думал что она бросится на нее в то же мгновение, но в налитых кровью глазах мелькнуло, нечто заставившее ее помедлить с атакой.

Сэт перевел взгляд на ведьму и непроизвольно подался назад. Рядом с ней материализовалось несколько угольно-черных, расплывчатых силуэтов — ни свет костров, ни сияние луны не могли пробить окутавшую их непроглядную тьму. Но они были не теми бесформенными сгустками тьмы, что атаковали, и до сих пор удерживают Сэта на месте, а точь в человеческие тени — как представляли себе живущих в Тартаре, древние греки.

Они развевались, словно дым на ветру, шептали, будто ветер в листве, от каждого их движения в воздухе на несколько мгновений оставался черный шлейф. И немного за ними понаблюдав, Сэт понял, что тьма из которой они состоят, затягивает не хуже зыбучих болот. Он с трудом оторвал взгляд — еще бы немного, и его разум покинул тело чтобы навсегда послиться в этой тьме…

Насквозь взмокший Сэт перевел взгляд на демонессу и понял, что тени были той силой, которую опасалась эта хищная, утратившая человечность тварь. Сейчас Сэт молился за победу ведьмы — уж лучше остаться в ее плену, чем попасть в лапы демона, за несколько десятков секунд растерзавших с полсотни человек.

Тем времен безмолвный поединок был в самом разгаре. Но между собой сражались не сила черного колдовства и разрушительная демоническая мощь — бой держали выдержка и воля… Полминуты потребовалось столкнувшимся на окровавленной лесной поляне двум всевластным женщинам, для того чтобы понять, у кого из них слабее дух. И к отчаянию Сэта, демонесса одержала вверх.

Не сводящая глаз с демона, ведьма окруженная четырьмя колышущимися тенями, бросила: "Я ухожу", после чего, вместе со своим чадящим воинством, попятилась к ближайшим деревьям.

Прежде чем исчезнуть в черных зарослях леса, колдунья напоследок задержала полный сомнений взгляд на Сэте. Наверно, она планировала выведать кто он такой, и кто отправил его за ней следить, но решила, что целесообразней будет откупиться им от демона. Конечно лучше демон закусит им, чем перспектива битвы с неясным исходом… Впрочем, Сэт и думать о ведьме забыл, когда остался с демоном один на один.

Демонесса медленно приближалась, наслаждаясь каждым мгновением ужаса беспомощной, стоящей на коленях жертвы. Сэт отдал бы последнее, что оставалось в его жизни, лишь бы эта сковывающая его тень испарилась вслед за своей хозяйкой. Но пока что он был вынужден наблюдать за собственной неспешно приближающейся смертью.

Теперь ее движения не были деревянными, взгляд не был отрешенным — ее спина была прямой, голова высоко поднятой, а ее походка грациозна и по-своему прекрасна. На ходу она убрала пряди, открыв на обозрение симпатичное, не смотря на брызги крови лицо, и улыбнулась, показав красивые ровные и белоснежные зубы. Но Сэт не обольщался: к нему подходила не красивая женщина, а, сдерживающий до поры, свое разрушительное начало, демон.

Демонесса подошла к нему вплотную и остановилась. Смотря на него сверху своими глазами, в которых гулял огонь, она обхватила его голову.

— Сандра, — начал Сэт. — Я не виноват, что ты превратилась в демона, я должен был так поступить…

Она склонилась над ним, приблизив к его лицу свое. Глаза, в которых танцевало пламя, затягивали его в водоворот бушевавших там страстей, словно ничтожную песчинку.

— Мур! — выдохнула она, и улыбнулась еще раз.

Вот только это была другая улыбка — эта сулила Сэту лишь очень болезненную смерть…

Глава 2 Сандра

— Саймон Сэт, — шептала она, — никогда тебя не прощу.

Сандра не отнимая руки от кровоточащей раны, преодолевала километр за километром. Ее пальцы немели, и кружилась голова. Но она продолжала путь. Иного варианта не было.

Для того чтобы остановить кровь, потребуется закрыть рану — а для этого нужно либо медицинское оборудование, либо полный покой не менее двух-трех дней. И это без учета вероятного воспаления и последующей лихорадки…

В любом случае, этого времени у нее не было.

До предполагаемого места падения Левиафана, по самым оптимистичным прогнозам оставалось еще два десятка километров равнины переходящей в гористую местность. Этот путь будет трудно пройти. Но если она его не завершит, её сведет в могилу либо зияющая в груди рана, либо того хуже — местная флора, состоящая из маньяков-психопатов, зараженных и бог знает кого еще.

Нет, она ни за что не остановится — мягкая постель, ваза фруктов и бутылка красного вина на столике ждут ее в офицерской каюте Левиафана. Там она наберется сил для свершения мести, — надо лишь одолеть, не упасть, дойти. Она уверена, что справится.

У нее есть козырь. Всякий раз, когда она представляла, как откручивает голову Саймон Сэта, к ней возвращалась толика сил. Она выживет. Выживет, чтобы отомстить. Отомстить за полученную рану, за карьеру, за отца… За отца… При мысли об отце ее сердце замирает, пульсирующий в груди огонь холодеет и вовсе перестает ощущаться — однако это не приносит облегчения.

— Отец, прости меня, — шепчет она, — это все из-за него. Это он виноват. Саймон Сэт — ненавижу тебя!

Ее ноги заплелись, земля ударила всем своим весом. Боль в груди стрельнула автоматной очередью по каждой клеточке тела. Сознание куда-то провалилось, но в последний момент уцепилась за образ отца, и унеслось из этого ада в счастливое прошлое. Тогда все было на своих местах, и ее жизнь текла по спокойному руслу.

Она работала в комфортном офисе, вела рядовые дела, писала отчеты и вносила их в электронный реестр. Коллеги всегда ей улыбались, приглашали пойти с ними на обед, но неизменно получали вежливый отказ. В отличие от большинства коллег, предпочитала обедать в одиночестве — и не в столовой, а в маленьком китайском ресторанчике располагающимся в здании напротив Управления.

Она любила работу, и еще у нее был неоспоримый талант. Почти все свободное время она отдавала тренировкам, благодаря чему добилась феноменальных успехов — штабелями укладывая на тотем своих некогда грозных инструкторов. А на соревновании по стрельбе, проходящим между сотрудниками Службы Безопасности Города и прочими силовыми организациями, заняла первое место, оставив позади даже признанных мастеров из спецназа Правительства.

Конечно, молодому перспективному агенту хотелось большего — но настоящей полевой работы в ее сфере было не так уж и много, и проявить себя в полной мере она не могла. Именно поэтому, она ломилась в двери Главе отдела особых проектов, каждый раз, когда на горизонте проявлялось какое-либо дело, требующее оперативного вмешательства агента.

Обычно, шеф тут же выставлял её за порог кабинета, но иногда угрюмо кивал, предлагая сесть напротив. В таких случаях он лично, доходчиво объяснял общую ситуацию, цель задания и всевозможные аспекты операции. А в конце он всегда просил ее быть предельно острожной — напоминал, что она самое дорогое, что у него есть. Впрочем, с ее стороны подобные заверения были не менее верны — шеф был единственным близким человеком в её жизни.

Так было и в то злосчастное утро. Когда она на свою беду узнала о начинающейся разворачиваться программе с высшим приоритетом, первым делом она побежала к нему.

— Олег Владимирович, я уже слышала. Вы не можете меня игнорировать — только ни в этот раз. Ну и не вздумайте загружать меня бумажной работой или какой-нибудь волокитой — в деле такого значения наверняка найдется место полевому агенту. Клянусь, что не буду лезть под пули и подвергать себя опасности…

Мужчина в годах пережил вторжение со спокойствием стоика. Его поза осталась непринужденной, по мнению Сандры даже чересчур: руки сложены на груди, ноги закинуты на стол, а голова откинута на спинку кресла — не очень удобная поза, учитывая его деловой костюм, в котором и присесть невозможно. Да и, похоже, что хозяина кабинета нисколько не заботило, что его не очень стильные ботинки лежали на письменном столе из настоящего дерева.

Еще немного понаблюдав за Сандрой из такого положения, он все же удостоил ее более профессиональным вниманием. Борозды морщин на лбу немного разгладились, так что даже глубокий крестообразный шрам на щеке стал вдвое заметнее. Ноги вернулись под стол.

Придвинув кресло, он произнес удрученным тоном:

— Да, да, конечно входи Александра, можешь даже не стучать.

— Шеф, вы меня бесите. Ну не зовите меня так.

— Прости, все время забываю, Сандра. Располагайся.

Она прошла через длинный полупустой кабинет, и присела к столу начальника.

— Ну, я вся внимание, шеф.

Серые глаза одарили ее тяжелым взглядом, которым награждал подчиненных, перед тем как отчитать. Однако в этот раз не было ничего подобного:

— Наверно, мне придется начать издалека, Сандра. Военные подготавливаются к операции под кодовым названием "Реванш". Они планируют совершить экспедицию за стены.

— Но… — начла она, приподнимаясь на стуле.

— Я знаю, Сандра. Я помню, чем закончилась прошлая экспедиция — в конце концов, я в ней участвовал. Но правда в том, что город погибает. Город почти полностью исчерпал свои ресурсы — через год начнется дефицит, через два — голод. За ним последуют бунты, и даже при самом благоприятном варианте, Город погибнет через семь лет.

— Но…

— Нет, Сандра, нам не нужны ни земли, ни колонии вне стен. Во-первых, это слишком опасно, во-вторых, это обрушит нашу систему. Все должно идти, как идет.

— Я понимаю. Но что в таком случае является целью столь рискованной экспедиции?

— Некий довоенный завод — уцелевший автономный комплекс промышленных зданий и складов, обладающей полностью возобновляемыми источниками энергии.

— Не поняла, то есть…

— Именно. Кроме того, что его склады позволят восполнить городу ресурсы некоторого типа, он содержит утерянные технологии, которые сделают Систему совершенной…

— И когда о нем стало известно?

— Десять лет назад.

— Ну и что нам мешало захватить его раньше?

— Охранная система и её хранитель.

— Хранитель?

Он задумчиво потер шрам на щеке.

— Сандра, к сожалению, у тебя до сих пор нет высшего уровня допуска к секретной информации, но если ты сложишь в едино те истории, которые я рассказывал тебе на ночь, общая картина будет понятна.

Он откинулся в кресле, посмотрел на нее не видящим взором, и продолжил:

— За этими стенами иной мир. Совсем не похожий на наш: живой, открытый, без ядовитого тумана, но одновременно жестокий и смертельно опасный. Когда я был молод как ты, мне казалось что тот мир спасение для нашего города — надо только выйти из раковины и взять его. Но это было ошибкой. У того мира есть свои хозяева — могущественные силы недоступные нашему с тобой пониманию.

И у этого завода есть свой хозяин или хранитель — только он может отключить охранную систему.

В прошлой экспедиции, я состоял в команде, которая должна была захватить это существо, и заставить отключить систему защиты — мы наивно полагали, что это будет легко. Я единственный кто выжил, столкнувшись с ним лицом к лицу… — тот ужас я до сих пор храню в своих воспоминаниях. И я не хочу, чтобы ты пережила нечто подобное. Я не хочу отправлять тебя туда, даже зная, что ты мой лучший агент, и главное, самый подходящий по возрастным критериям…

Теперь он непросто тер шрам, а растирал ногтями, будто пытаясь содрать кожу.

— Я отвлекся. Надо добавить, что после провала операции "по принуждению", военные все же приняли решение штурмовать завод. Как и следовало ожидать — облажались, недооценив довоенные технологии, и мощность охранной системы. Вся экспедиция была потеряна.

— Это все печально, но опять же: что изменилось?

— Мы установили, что не в состоянии победить Хранителя, и не в силах преодолеть систему защиты "завода". Мы успокоились на целых десять лет. Но недавно кое-что случилось. Совершенно случайно, мы обнаружили в общей базе данных человека, ДНК которого идентично…

Она помотала головой, от чего медные волосы заискрились — она хорошо знала, как это ему нравилось, но сейчас причиной телодвижения была иной:

— Не поняла, ДНК идентичное… ДНК Хранителя?

— Ты вновь угадала. У нас был образец его генов, — сказал шеф, начиная вновь тереть шрам, — я заполучил его как память о нашей встрече. Но мы и догадываться не могли, провести анализ и сравнить их с ДНК жителей города.

— Один из нас обладает зараженным ДНК? И мы это упустили? Как такое вообще возможно?

— Не знаю. Но мы сделали все проверки — он не заражен. Просто его ДНК, по какой-то прихоти природы, является практически точной копией это самого хранителя. Биологи говорят, что такое бывает, и что это ничего не значит… Да и сейчас это не важно. По-настоящему важно, что он является ключом, который откроет нам доступ к технологиям древнего завода.

— И кто он такой?

— Тебе это и предстоит выяснить. Мы лишь собрали поверхностную информацию. Наш объект учится в Академии — его биография немного мутновата, но в целом ничего предосудительного. Я уже разработал комбинацию, как заставить его помочь городу, и при этом не быть в курсе происходящего. Твоя задача сблизиться, охарактеризовать и провести его, так чтобы он не узнал ничего лишнего, до ворот завода. Все подробности задания, включая личное дело объекта здесь — ознакомься.

С этими словами он протянул черную папку с грифом "Совершенно секретно". Взяв ее, она кивнула и, понимая, что на этом аудиенция закончена, направилась к двери.

— Это не все, Сандра, — сказал он, и она замерла. — У меня на его счет плохие предчувствия.

— Что-то конкретное, шеф?

— Нет… Но судя по его делу, он — нищеброд, игроман и бездельник. Однако его до сих пор не вышибли из Академии — это неспроста…

— Может быть он просто "обаяшка"?

— Может быть. Но обаяние — один из составных элементов внушения. Возможно, он хорошо владеет этой силой, так что сейчас ты пойдешь к нейропрограмисту и обновишь антигипнозный блок в своей прелестной головке. Даже если он все-таки окажется обычным студентом-неудачником, перестраховка не повредит.

— Есть, шеф.

— И еще. Мне кажется, у тебя могут возникнуть сложности с легендой. Тебе предстоит под видом двадцатилетней богатенькой дурочки, вжиться в среду тинэйджеров, игроманов и прочих идиотов — но для этой роли у тебя слишком колючий взгляд.

— Ну, шеф, ты же меня хорошо знаешь — я неплохая актриса.

— В том-то и дело, что хорошо знаю. Ты слишком переоцениваешь свои способности.

— Нуу…

— И ты слишком часто "нукашь". Если в твои-то годы хочешь оставаться маленькой девочкой, попросишь доктора Сармата сделать так, чтобы говорить вместо "ну" — "мур"… Сойдешь за няшку. Я слышал, что тинэйджеры без ума от няшек.

У Сандры отвисла челюсть. Не давая ей возможности прийти в себя, шеф напомнил, что это приказ и велел закрыть дверь с обратной стороны.

Сандра не решилась ненароком "позабыть" дополнительное указание шефа — в конце концов, она сама пришла к нему за этим заданием. Она подтвердит свой профессионализм, пусть даже для этого потребуется выполнить издевательский приказ.

И нет — её вовсе не зацепили слова шефа, о том, что она склона себя переоценивать.

Медицинский кабинет внушал едва различимую тревогу. Дело было вовсе не в букете подозрительных запахов — скорее в излишней белизне интерьера, количестве и габаритах гудящего и перемигивающегося оборудования.

— Доктор, — позвала она, — мне так же необходимо убрать из своей речи некое слово, которое, по мнению некоторых, я слишком часто употребляю.

Доктор Сармат — пятидесятилетний старик, сразу не понравился Сандре. Его лысину украшала лишь каемка жидких волос, и старческие пятна облепили её как грибы гнилой пенек. Но дело не в пятнах. Было в его походке, манере, и во взгляде что-то вселяющее уныние даже в неё: молодую, активную и неуемную. Наверно все дело в его лице, напоминающим морду собаки породы бассет-хаунд — именно оно придавала всему облику налет усталости от жизни. А усталый вид всегда ее напрягал.

Он посмотрел на нее своими раскосыми и даже ромбовидным глазами, спокойно и серьезно, от чего у Сандры возникло желание отвернуться. Но это было бы крайне невежливо и поэтому, она вынуждена была терпеть эту жуть.

— Желаете избавиться от слова-паразита? — переспросил он.

— Нет… это просто часть речи, которую я употребляю немного больше остальных. Мне необходимо, чтобы вы заменили "ну", на "мур"…

Он не улыбнулся. Складки лица даже не дрогнули. Серьезно кивнув, он, наконец, убрал от ее лица свой вселяющий уныние взгляд и шаркающей походкой отправился настраивать аппаратуру.

— Это будет легко. Можно совместить эту задачу с операцией по укреплению психоблока, защищающего ваш разум от нелегального вторжения…

Не обращая более на его бормотания никакого внимания, Сандра села на кожух одного из странных агрегатов, и открыла папку, которую шеф предоставил для ознакомления с операцией.

В двух словах, ей предстояло знакомство с неким гражданином, обладателем тупого имени Саймон Сэт. Необходимо втереться к нему в доверие, произвести оценку его главным образом моральных качеств, а потом вместе с ним погрузиться в военный транспорт.

Изображая такого же, как и он, попавшего в переплет бедолагу, следует контролировать его и прохождение всей операции "изнутри". Ее роль предполагала образ хрупкой девушки, окруженной грубыми вояками, нуждающейся в постоянной защите и ободрении — а кто может справиться с зашитой девушки лучше, чем главный герой, такой сильный и отважный — студент, так любящий приключения в виртуальном пространстве?

Бесспорно — он на это поведется.

Касаемо операции по внедрению в круг знакомых объекта, — тут так же все было продумано. Этот тип — заядлый игроман. Управлению необходимо лишь подтасовать результаты его игры, и он станет чемпионом города — а она, соответственно чемпионом с приставкой вице. Ей станет интересно, кто и как смог ее обыграть, и она найдет его, и задаст этот вопрос напрямую. А дальше дело техники… После того, как она составит о нем впечатление и восполнит пробелы в его личном деле, операция перейдет во вторую фазу.

Их двоих, предварительно снабдив билетами в мифический город Китай, посадят в Левиафан. Якобы их целью является участие в мировом чемпионате, какой-то дурацкой игры, подробности о которой ей еще предстояла прочесть. То, что Левиафан окажется доверху набитым вооруженными до зубов десантниками, объекта волновать не должно — до самого начала непосредственной операции он не должен ничего знать.

Она проведет его к воротам завода-станции, и деактивирует систему защиты. После того, как военные техники разберут завод по винтикам, объект, в целях поддержания секретности, будет уничтожен…

Сандра задумалась. В принципе этого типа можно было бы и не убивать, в конце концов, он узнает лишь о заводе, а не об истинном устройстве мира. Впрочем, приказ есть приказ.

— Вы готовы? — подал голос, закончивший наладку, доктор Сармат. — Пожалуйста, ложитесь на кушетку.

Отложив папку, она смело шагнула к пластиковому столу, который доктор по недоразумению назвал кушеткой, и грациозно уложила на него свое тело.

— Нервничаете? — спросил доктор. — Неужели впервые проходите процедуру?

— Нет. Ну, просто не очень верю в действенность нейропрогрмирования… Не принимайте на свой счет, доктор.

— Вам всё это кажется фокусами, а дело, которому я посвятил всю жизнь, простым шарлатанством? — поинтересовался он, нисколько не меняя тона.

Стол, на котором она лежала, повинуясь упавшим на сенсор старческим пальцам, покатился к угрожающего вида аппарату, занимающему пространство в треть кабинета.

— Не поднимайте голову, — добавил он, перед тем как стол вместе с Сандрой целиком заехал в утробу заурчавшего агрегата.

Центрифуга перед ее лицом закружилась, синие лампы принялись попеременно ослеплять ее, невзирая на закрытые веки.

— Нет, — сказала она, — я не думаю, что вы адепт лженауки, однако…

— Закончили, — перебил он ее.

Пляска света остановилась, центрифуга перестала урчать, а кушетка выкатилась на свободу.

— Теперь полежите десять минут — иначе у вас может закружиться голова.

— Хорошо… Так вот, доктор, не думаю, что ваш аппарат может что-то поменять. Человек может изменить сам себя, или его могут изменить внешние обстоятельства: облучение каким-то светом не может изменить его поведение и психологический портрет. Вы не сможете сделать никого лучше, убрать комплексы или исправить речь….

— Вы так считаете?

— Мур… Что за хрень?!

— Знаете что, я, пожалуй, схожу за кофе, а вы можете идти через десять минут.

— Мур, я… Твою мать! Доктор! Доктор Сармат постойте!..

Дверь кабинета закрылась, и Сандра оказалась предоставлена сама себе.

Прикусив губу, она покосилась на лежащую на столе папку, и едва не упала с кушетки, когда попыталась до нее дотянуться. Нарушить предписание доктора отнюдь не хотела — со старого хрыча станется устроить ей лоботомию, после того как она потеряет сознание от того, что поднялась с кушетки на пять минут раньше положенного.

Тем не менее, папка оказалась у нее в руках, и, закинув ногу на ногу, она стала читать содержимое лежа. Начала с личного дела объекта.

— Саймон Сэт, — произнесла она вслух, — что за идиотское имя.

Она открыла глаза и, сильнее прижав руку к пульсирующей ране, совершила рывок. Боль вспыхнула с новой силой — но эта боль помогла ей выбраться из грез о прошлом. Ей необходимо подняться и продолжить путь.

Еще недавно казавшаяся безграничной зеленая пустошь сильно изменилась за время проведенное ею в кратком беспамятстве: густорастущие луга, не знающие поступи стад жвачных животных, стали разнообразить проплешины — камни и галька не давали растениям заполонить весь мир, и валуны попадались на встречу все чаще.

Она продолжала истекать кровью и не забывала каждый миг проклинать Саймон Сэта. Но даже образ самого ненавистного ей человека блек и размывался с новым пройденным шагом, и очередным вытекшим из раны миллилитром жизненной силы.

В конце концов, она потеряла нить, связывающую её с этим миром — забыла во имя чего продолжала так яростно бороться за свою жизнь. Ее нога будто бы подломилась, она упала на колено и холодная галька с размаху ударила ей в лицо.

Она перевернулась на спину. В ушах звенело, краски мира угасли — трава больше не была зеленой, небо — синим, а солнце — оранжевым. Лишь белые как мел пальцы из последних сил сдерживали скользящий по груди красный ручеек.

"Небо серое, как сахар, в нем расплывается белый круг. Белый — как ванильный шоколад. Это сумрачный мир — мне предстоит умереть здесь. Кто я? Как здесь оказалась? Почему так холодно?… Мне говорили в Академии. Я уже отвечала на этот вопрос… Надо лишь вспомнить. Образы. Еще более размытые, чем раньше. Но эти голоса…

Они так отчетливы:

— Кто ты?

— Я агент СБГ.

— Что есть СБГ?

— Служба Безопасности Города.

— Каков смысл твоей жизни?

— Защищать Город до последней капли крови.

— Тогда носи этот жетон с гордостью…

Не то. Все не то. У меня нет больше крови, у меня нет больше сил. Я забыла, почему должна защищать Город… Забыла, для чего должна жить. Должна быть иная причина. Должна быть… То заклинание. Да, заклинание… Саймон Сэт. Саймон Сэт. Саймон Сэт — вот она причина. Именно он убил отца, именно он растоптал меня — вот почему я здесь, в этом сумрачном мире.

В глазах темнеет, тело трясет, но сердце бьется сильней и дыхание учащается. Саймон Сэт — это хорошее заклинание.

— Саймон Сэт, — прошептали губы, — клянусь, что не умру, пока не оторву твою проклятую голову.

…Но что это? Почему пропало небо, и тело стало легким, невесомым и холодным? Что это передо мной?"

— Нет! Не надо! Отпусти! — зашипела она, поняв, что оказалась во власти потусторонней силы. Призрак из ада добрался до нее раньше, чем она умерла. Теперь она висит над землей, и ледяная рука сжимает её горло. Руки царапают невидимую плоть, а болтающиеся ноги изо всех сил пытаются найти опору.

— Нет! — шипит она, пытаясь ослабить ледяную хватку, и одновременно повиснуть на прозрачной руке.

Сквозь ужас и панику из подсознания пробиваются чуждые мысли.

"Вот она — смерть. Хвала богам. Она наконец-то пришла…"

Перед смертью обострились все чувства: она ощущала дуновение ветерка и слезинку, катящуюся по грязной щеке.

Она широко раскрыла рот — но сжатое горло не пропустило в легкие воздух, и не трансформировала его в пронзительный крик. Она увидела его пасть. Прозрачную, почти невидимую — и это не от того что перед глазами все расплывается.

Демон кусает себя, и она видит, как его прозрачные клыки вонзаются в полуматериальную руку, — но кровь капает вовсе не прозрачная. Она настоящая — такая же, как ее.

Что он делает? Нет, не хочу!

Кровоточащая рука оказалась перед ее лицом и капли ледяной крови полились на нее сверкающим дождем. Кровь оросила ее губы, соленая влага попала в рот.

Он бросает ее на землю как тряпичную куклу и исчезает без следа… Совсем как Саймон Сэт.

Ее сумрачный мир, наконец, померк. Несколько мгновений она гадала, придет ли ему на смену какой-либо другой… А потом ее полностью поглотила тьма.

Глава 3 Перерождение

Она вновь бежит. Бежит долго — с того самого момента как очнулась после нападения демона. Травянистая местность осталась позади — впереди лишь валуны, достигающие ее роста, и крутые сопки предгорья.

Самочувствие оставляло желать лучшего — однако она бежала. Демон думал, что она мертва. Но он просчитался.

Как-то давно, когда она еще была маленькой девочкой, спросила отца, который вышел из душа обернутый полотенцем.

— Папа, почему у тебя на груди и спине такие большие шрамы? Ты вправду сражался с чудовищем?

Отец продемонстрировал свою чарующую ухмылку, но не отшутился как обычно. Посмотрел прямо в глаза и сказал:

— Ты уже большая девочка и должна знать, что чудовищ нет. Нет ни монстров, ни магии.

Она указала своим тоненьким пальчиком, на большие, белые как водяные змеи шрамы, тянущиеся от ключиц до живота.

Он вновь усмехнулся:

— Однажды, когда я путешествовал вне стен, мой путь перегородил медведь. Огромный, черный, зубастый. Он был столь страшен, что все мои товарищи побросали оружие и понеслись без оглядки, а я выстрелил — но наверно промахнулся. И тогда медведь меня настиг. Он разодрал меня своими когтями, и следующее что я помню, как очнулся в яме среди корней и листьев — медведь думал, что я мертв. Но он просчитался. Он собирался подождать, когда мое тело распухнет и станет мягким и сладким, но я перехитрил его. Не смотря на раны, мне удалось уползти за пределы его территории… Но тебе нечего бояться — этот медведь остался там, далеко за стенами и туманом — ему никогда до тебя не добраться…

Царство камней и валунов вдруг сменилось вотчиной взмывающих в небо скал. Могучая гора заступила дорогу, но она почти сразу нашла расщелину — почти что каньон, будто указывающий путь. Угадав в этом добрый знак, она, наконец, остановилась чтобы отдышаться — конечно, этого делать не стоило, демон в любой момент может обнаружить пропажу ужина и пуститься за ним в погоню. Но силы были на пределе.

Просто невероятно, что она вообще сюда добралась: настоящее чудо, что она могла бежать — еще час назад она изнемогала, и сил не оставалось даже на обычный шаг.

Она неожиданно вспомнила безумие, творившееся в мозгах, когда она падала, поднималась и снова ползла, как заклинание, произнося ненавистное имя. Возможно, это имя и вправду помогло активировать скрытые резервы организма, а возможно это сделал демон — напугав, быть может, до седины.

Кровь перестала течь — Сандра не стала раздвигать края материи, опасаясь разбередить рану. Теперь казалось, что ранение было не столь уж опасным — просто не верится, что она жевала сопли, как последняя девчонка. Немного подумав, она списала то состояние на шок и острую боль от открытой раны.

Закрыв глаза, она прислушалась к себе: действительно, рана давала о себе знать лишь тупой редко пульсирующей болью, к которой, впрочем, она привыкла настолько, что могла и не обращать внимания.

Но это относилось лишь к боли. Чувство голода настолько разбушевалось, что стало проблемой. Конечно, можно было все же немного отдохнуть, исхитриться перевязать рану и наловить этих сусликов, которых она в избытке видела, пробегая по равнине — но она чувствовала, что это ей дорого обойдется. На этот раз демон разорвет ее на части.

Чуть выровняв дыхание, и немного охладив тело, она продолжила путь — шагом.

Ее цель — Левиафан — где-то здесь, за этими скалистыми гребнями. Достигнув его, она окажется в безопасности, и все её проблемы останутся в прошлом.

Конечно, ей надо будет еще организовать поисковую команду, и изловить одного субъекта с дурацким именем, но сложностей возникнуть не должно. Она справится. Саймон Сэт никуда не денется. Расплата не заставит себя долго ждать. О нем можно забыть…

И как только она могла в самом начале принимать его за студента-неудачника? Что с ней было не так? Может быть, дело в той мистике, что окружила его словно плащом-невидимкой, или дело и вправду в ней самой? Может быть прав был шеф, говоря, что она возомнила о себе слишком много: убежденная в том, что от ее глаз ничего не скроется, просто позволила быть одураченной. С самого начала, она считала, что ведет игру, и эта самоуверенность не позволяла разглядеть тревожные признаки, проскальзывающие из-под маскарада этого чудовища… А потом было слишком поздно.

Там в игровом зале, среди бесчисленных людей желающих уйти от реалий этого мира, он показался ей безобидным, чуть замкнутым в себе, и даже немного пришибленным тихоней. Ему только что подсунули в лотерее баснословный выигрыш — и теперь он не знал, что делать: исполнять долг честного гражданина, который велел бежать в полицию и сообщать о невнятном подлоге, или умолчать, оставив себе весь выигрыш и подвергнуться риску быть посаженным в тюрьму.

И вот он встречает ее: такую загадочную, такую блистательную — просто не от мира сего — богиню. И, конечно же, она заговорила с ним — с ним — жалким неудачником, который и живых девушек-то видел только издали. И все благодаря этому "лотерейному билету" — если он его лишится, то навсегда потеряет не только её, но и целый мир, который она олицетворяет — прекрасный, сияющий, манящий.

Разумеется, она подыграла его тайным желаниям, спросив, каким это образом он обыграл ее — чемпиона прошлого сезона игры. Ему пришлось лгать — а ложь это паутина, липкая и стойкая, лишь задев которую опутываешься с ног до головы. Он сам перекрыл себе путь к отступлению.

Вот собственно и все — она мысленно протирала руки, радуясь как легко жертва попала в расставленную ловушку, и так же мысленно показывала язык шефу, который усомнился в ее актерском таланте… Теперь, чтобы не сорвался с крючка, оставалось втянуть его поглубже: погулять полночи, а наутро прислать транспорт с билетами на выдуманные игровые соревнования в такой же выдуманный город Китай.

Все было под полным контролем… По крайней мере, так казалось тогда. Но что на самом деле происходило — она не знала даже сейчас.

Был ли он на крючке хоть несколько секунд? О чем он думал на самом деле?

Она не узнает этого никогда. Возможно, она сама с самого начала была на крючке, возможно, всю комбинацию, которую задумал шеф, Саймон Сэт разгадал в тот самый миг, когда в игровом зале увидел поджидающую его красивую девушку. Возможно, что вся эта операция служила его целям — возможно, он сам устроил её, чтобы просто попасть за стены города! Ведь это его ДНК совпало с ДНК древнего хранителя довоенного завода?

"Стоп. Стоп. Стоп! Не сходи с ума, Сандра. Ты даже не переоцениваешь, ты — перегибаешь.

Саймон Сэт, кто бы он ни был — всего лишь человек. Или скрывающееся под его маской чудовище, например каннибал, или быть может серийный убийца. То, что у него есть неординарный талант, возможно даже гений, еще не делает его всезнающим богом — он не мог инициировать и просчитать всю эту операцию, только для того, чтобы выйти за стены, подышать свежим воздухом. Ты ведь помнишь, что он терялся в догадках, и именно поэтому полез среди ночи в Управление?

Конечно, помнишь, ты ведь сама там была…"

Она вздрогнула и вскрикнула. Её прошиб ледяной пот, когда она обнаружила себя сидящей на камне среди безмолвных скал. Она не помнила момента, когда заснула, как и не помнила, чтобы решилась на отдых.

— Проклятый Саймон Сэт все же сведет меня с ума, — сказала она, вставая. — Надо идти.

Теперь путь стал значительно труднее. Каньон по которому она шла, уже не был прямым и плоским. Путь постоянно перегораживали растущие из земли камни величиной с дом. А иногда ей приходилось взбираться на фасады особо массивных скал, и даже перепрыгивать со скалы на скалу и как акробат балансировать на краях уступов.

Она проделывала это молча, до тех пор, пока не соскользнула и не рассадила себе колено.

Вдоволь посквернословив, вновь перешла к излюбленной теме:

— Интересно, Саймон Сэт, был ли ты открыт хоть раз? Был ли ты честен, когда рассказывал, о том, что мечтаешь помочь угнетенным в трущобах? Или это была всего лишь игра? Маска, за которой я не разглядела твоего истинного обличья?

Она закрыла глаза и вспомнила момент, когда они вдвоем пролетали над городом, направляясь в фальшивый ночной клуб. Воспоминание было ярким, будто это произошло пять минут назад…

— Раньше у этой реки было название, — сказала она, — но потом в названии отпала необходимость и про нее так и говорят: Река.

— Как же её называли? — уточнил Сэт.

— Если ничего не путаю — Нева. А этот город называли Городом на Неве.

— Глупое название.

— Да уж.

Сидящий рядом парень вновь ушел в себя, и чтобы его растормошить Сандре пришлось задействовать личный, а потому искренний и живой интерес.

— Саймон Сэт, — произнесла она, — а ты знаешь кто такая няшка?

Молодой человек покосился, но ничего не спросил, сказав то же, что написано в энциклопедии:

— Это нечто милое — играющийся котенок, или странная, но забавная девушка. Так можно назвать, например девушку, которая постоянно мурчит…

— Мур, я так и подумала…

Чтобы не чертыхнуться и не выйти из образа, она закусила губу и вновь повернулась к окну — это неуместное мурлыканье начинало бесить! Да и парень стал раздражать.

Она провела с ним весь вечер, а до сих пор не смогла раскусить. То есть, он конечно опасности для операции не представлял, да и был, в общем-то, вполне разговорчив, разоряясь о своем тяжелом прошлом, но было одно "но". Она пятой точкой чувствовала, что с этим парнем далеко не все так просто.

Нет, конечно, в характеристике она напишет, что он уникум — хотя бы на том основании, что создал прецедент, когда из трущоб поступил в Академию. Но все же он что-то скрывал. Что-то не сходилось. Что-то неуловимое, эфирное — чего нельзя ухватить.

Воспользовавшись тем, что ее подопечный был поглощен рассматриванием городской стены и молочным океаном, плещущимся за ней, она прикрыла веки и привлекла все свои способности к концентрации.

Ей известно, что объект не ординарен — каким-то образом он получил в трущобах знания необходимые для успешного зачисления в Академию. Но даже прохождение конкурса триста человек на место, само по себе ничего бы ему не дало, если бы он не мог оплатить учебу. Большая удача, что его мать-алкоголичка в этот самый момент приглянулась какому-то шишке с Верхних уровней. И приглянулась настолько, чтобы "вывести ее в люди", затянуть с ней продолжительный роман, и согласиться спонсировать учебу Саймон Сэта. А еще подарить ему право иметь на бумаге официального отца — очень удобно для последнего.

Личность сего благородного человека для Управления пока оставалась неизвестной: этот примерный гражданин вскоре бросил свою пассию, но продолжал регулярно перечислять деньги на счет. Анонимность отправителя этих денег была настолько надежной, что без дополнительной информации даже отделу финансовой разведки пока не удалось узнать их источник, а стандартные процедуры и опросы свидетелей не могли быть проведены, чтобы не насторожить объекты. Впрочем, это не важно.

Саймон Сэт обладал комплексом героя — заставлявшим его спасти людей в трущобах, но еще был ленивым. Он почти не учился, и не стремился найти хорошую работу. Вся его жизнь умещалась в крохотных процессорах генерирующих вымышленную реальность.

Его можно было бы назвать конченым игроманом, с полной аналогией к неизлечимому наркоману, но он умудрялся удерживать достигнутые позиции на протяжении нескольких лет — ведь его так и не вышибли из Академии.

Но её мысли текут не в том русле. Конечно, все перечисленное было, по меньшей мере, странно, но, по сути, это не её головная боль — этим должны заниматься аналитики Управления. В её же задачу входило нечто другое: составить психологический портрет — своего рода образ, лишь взглянув на который любой поймет с кем имеет дело.

А вот образ-то как раз и не складывался. Она долго не понимала почему, как могла развлекала объект, улыбалась, выуживала информацию по крупицам, но лишь пройдя через "ВИП" вход самого элитного клуба города, наконец, озарилась ответом.

Этот парень был склеен.

Весь его образ был склеен из кусков. Склеен талантливо, но небрежно — будто несколько историй жизни разных людей переплелись в едином человеке, гармонично дополняя друг друга, но все же противореча.

Как может простой студент вот так вот просто попасть в клуб, у входа в который толпятся мажоры, фотомодели и даже видные деятели города? Абсурд. Невозможно!

Однако это было так. Имя Саймон Сэт произвело на девушку-хостесс поистине магическое действие. Саймон Сэт, кажется, был здесь не просто ВИП-персоной.

Она решила форсировать события, напоить объект алкоголем и угостить довольно большой дозой наркотика, повести на танцпол — разогнать его кровь так, чтобы этот адский коктейль скорее обрушился на мозг. Сама она заблаговременно приняла меры предосторожности — но каково же было изумление, когда на пути к приватной кабине она поняла, что этот парень почти трезв. Неужели он тоже принял тучеву горсть таблеток, за несколько часов до их знакомства?

Этого парня надо срочно вывести на чистую воду! Нужна дополнительная информация.

Приволочив его в приватную кабину, которая больше походила на номер пятизвездочной гостиницы, она отделалась от парня под предлогом "попудрить носик". Убедившись, что никакой следящей аппаратуры в ванной не было, поднесла к лицу запястье левой руки, и нажала на одно из украшений золотого браслета. В тот же мгновение на тыльной части ладони появился экран, на котором проявилось родное лицо.

— Шеф, не разбудила?

— Все в порядке, Сандра, — ответил он, — я остаюсь на работе до завершения твоей операции. Кстати, сколько времени тебе еще надо?

— Об этом я и хотела поговорить, — с этим парнем что-то не то. Открылись новые факты и мне нужно, чтобы аналитики их быстро обработали. Кстати, по нему появилась хоть какая-то новая информация?

— Нет, и я сомневаюсь, что сегодня она появится. Время к полуночи — аналитики, как и все оперативники уже в своих кроватях. Но я подниму их, если ты считаешь, что это необходимо.

— Ладно, пусть отсыпаются, но боюсь завтра их ждет головная боль… Как всегда справлюсь сама.

— Сандра, я конечно не аналитик, но кое-что могу посоветовать… Что у тебя произошло?

— У меня несколько минут. Я сейчас нахожусь в туалете ВИП кабины клуба "Аврора". И знаешь, кто меня сюда провел? Именно. Наш объект.

Поднятая бровь шефа медленно вернулась на свое место. Он помотал головой, произнес удивленно:

— Поверить не могу. В прошлом месяце одна шишка из Правительства настоятельно предложила мне найти пропуск в этот клуб. Субъекту очень не понравилось, что его вместе с барышней-суперзвездой не пустили вовнутрь. И знаешь, я до сих пор не уладил эту проблему… Ладно, Сандра сворачивайся там, отложим вторую фазу на день.

— Все нормально шеф, я вне опасности.

— Уверена?

— Да, езжайте домой, ложитесь спать — я буду через пару часов.

— Нет, я дождусь окончания — не забудь доложить. Конец связи.

— Конец связи.

Человек с крестообразным шрамом на щеке исчез с экрана, и Сандра опустила руку.

Ей в любом случае ничто не угрожает — стоит лишь нажать кнопку на браслете, и через десять минут этот клуб будут штурмовать две сотни спецназовцев. В конце концов, если этот Саймон Сэт окажется сыном какого-нибудь криминального авторитета — он не такой идиот, чтобы покушаться на нее посреди толпы. Да и зачем ему покушаться на нее — хрупкую, обаятельную и привлекательную? Он никогда не догадается, что Сандра не та за кого себя выдает. Все опасения безосновательны.

Она вышла из ванной и повела смотрящего телевизор парня на танцпол для ВИП-персон, дала ему гарнитуру, чтобы разговаривать через шум музыки и вновь попыталась выудить информацию о прошлом.

И первым делом надавила на "больную" тему:

— Ты говорил, что твоя мечта помочь людям живущим внизу. Это наверно больно, знать, что мечте не суждено сбыться, и ты не в силах ничего сделать.

— Нет, неверно. Я делаю. Правда, этого недостаточно.

Парень перестал танцевать, приосанился, вздернул вверх подбородок.

— Как же ты им помогаешь? — спросила она несколько недоуменно.

— Знаю, по мне не скажешь, но я владею многими заведениями в развлекательной индустрии криминальном подполье, — почти весь доход с них идет на помощь нуждающимся.

Она засмеялась, не понимая шутит ли он, или в действительности неожиданно раскололся.

— Нет, я серьезно, — сказал он. — В частности этот клуб принадлежит мне.

Он говорил правду. Это было написано в его глазах. Но зачем?

— Знаешь почему "Аврора" считается самым модным клубом города? — продолжил он. — Потому что сюда крайне трудно, даже практически невозможно попасть. Фейсконтроль заворачивает около девяноста девяти процентов посетителей.

— А знаешь, почему не смотря на это здесь столько людей? — говорил Сэт. — Потому что их нет. Это призраки — иллюзия. Преломленный свет, если хочешь — мастерская голография. Уберите их.

Мертвая тишина обрушилась на нее дамокловым мечом. Световая иллюминация, феерическая демонесса, танцующие призраки и десятки человек исчезли, словно их и не было.

Она испытала потрясение, а еще страх. На миг — на один лишь только миг, но все же эти чувства завладели сознанием.

Онасуществует.

В только что набитом зале остались лишь три человека — что это, если не магия?

— Хостесс, — сказал Сэт. — Думаю, мы закончили.

Немолодой мужчина с армейской стрижкой, вытащил из рукава пиджака миниатюрный инъектор и ударил, метясь ей в шею. Она пришла в себя в тот же миг. Сфера мистики и магии сменилась примитивной реальностью, в которой существовала физическая угроза. Это было буднично. Она к этому привыкла. Ее тело ответило рефлекторно: миг — и игла инъектора кардинально изменила направление и покушавшийся на нее амбал полетел на пол без сознания.

Вбегают еще семеро, вооруженные дубинками — тем лучше, она отыграется на них за свой страх и потрясение. Несколько минут предельной концентрации и все они пали к ее ногам — остался лишь он. Неопознанный владелец супериллюзий.

Она никогда не слышала о таком. Возможно, эта технология была уникальна. Кто он? Где он ее взял? Она скоро это узнает.

— Надо отдать тебе должное, — сказал он, — ты отважный и умелый воин.

— Забавно, — бросила она, — не могу того же сказать о тебе… Знаешь, а ты мне даже нравился. Жаль, что так вышло. Но по правде сказать все случившееся для меня было несколько неожиданным, и теперь я не знаю как быть… В любом случае, ты идешь со мной.

— Рано празднуешь победу, женщина, — произнес он, не меняя выражения лица. — Ты еще не одолела меня.

Ухмылка получилась помимо воли, но потом пришло осознание, что этот стройный паренек вполне мог прятать где-нибудь пистолет. Но если он у него и был — тянуться за ним объект не стал. Просто как-то по-новому заглянул ей в глаза и сказал фразу, смысл которой поначалу ускользнул…

— Служи мне, Сандра.

Он сделался выше, сильнее. Воздух вокруг него словно наэлектризовался, загудел и замерцал. И как только она сделала вдох, в груди распростерлось тепло и тело стало легким как перышко. Но в следующий момент закружилась голова, она зашаталась, и поняла, что она едва-едва выдерживает эту мощь.

Он засветился словно изнутри и каждая часть, каждая клеточка, каждый атом его тела тянули словно магнитом. Его глаза, наполненные космической мудростью, безмолвно поведали ей, что в отличие от всех живущих на земле, он не песчинка, ни щепка, которую может смести разбушевавшаяся стихия — нет, он сам стихия. Он правит миром и люди его слуги, не знающие об этом в своем невежестве.

Она упала на колено — на одно, поскольку он обращался к ней как к воину, а не рабу.

— Да, господин. Я служу тебе. Приказывай.

— Саймон Сэт, ты поработил меня. Загипнотизировал. Унизил. Раздавил. Надо было убить тебя сразу после катастрофы… Но клянусь, я еще поквитаюсь с тобой.

Она поднялась с камня, на котором сама не помнила, как оказалась, а затем открыла глаза…

…И похолодела от ужаса — на вершине каньона стояла прозрачная фигура. Сандра моргнула — и силуэт исчез.

Она рванула что было сил, бежала, забыв о работе, отце и мести. Земля под ногами проносилась так, словно планета стала вращаться в тысячу раз быстрей, камни, валуны, редкие деревья мелькали по бокам. Она вбежала в узкую расселину между двумя гребнями горы, в надежде, что та выведет ее в безопасность. Наверно раньше здесь проходила могучая река, о которой теперь напоминала лишь стершаяся галька и пересохший ручей, вяло изгибающийся в крохотном русле.

Камень на который она прыгнула оказался мокрым и неустойчивым: нога соскочила. Она потеряла равновесие и упала прямо в ручей, но чтобы не терять драгоценное время, не стала гасить скорость — перекатилась и, невзирая на травмы, вновь продолжила бег.

Ручей, вдоль которого она бежала, уперся в выросшую впереди стену — когда-то здесь был шестиметровый водопад, но сейчас сверху падала лишь жалкая струя воды. Но Сандре не было дела метаморфоз природы — она оказалась в ловушке. Отвесные стены расселины давили на нее с обоих боков; впереди был тупик, а по ее пятам шел демон.

Постояв у тонкой линии падающей воды, она бросилась на преграду, будто на ненавистного врага. Ногти еще помнившие, что такое маникюр вцеплялись в почву, камни и прорывающиеся между ними корни. Словно обезумев, она тянула по отвесной скале свое тело и почти добралась до края, как камень, казавшийся надежной опорой, вылетел из влажной глины и она сорвалась с пятиметровой высоты…

Раздался треск от которого зубы свела оскомина, но боли она не почувствовала, только перед глазами все покраснело, как в старых компьютерных играх, когда герой на экране монитора получал урон.

Забавно, она ненавидит игры, презирает тех, кто тратит отмеренное им время на бесполезные вещи. Почему же на ум ей пришел этот образ? Саймон Сэт? Он столько времени проводит в виртуальной реальности… но считать его презренным ничтожеством не могла даже она.

Голод. Дикий, звериный голод пришел в тот момент, когда она осторожно стала подниматься на ноги. Казалось, что в животе образовалась черная дыра, медленно засасывающая внутренности и разрастающаяся с каждым мгновением. Желудок пульсировал, будто второе сердце, он требовал пищи, угрожая лишить разума.

Должно быть, боль была: её просто не может ни быть, если ты упал с такой высоты на камни — но всепоглощающий голод был столь силен, что нервные импульсы от переломанных костей просто не доходили до мозга.

Она вновь лезла на скалу, чувствуя, как растет голод — организм уже расплавил весь подкожный жир, и она ощущала, как впадают её щеки и все более выпирают ребра. Она не хотела даже думать о том, как ей удается сохранить контроль — она лишь знала, что стоит ей хоть на мгновение ослабить волю, и ее ждет безумие.

Она уже достигла вершины, перелезла через край, и сейчас шла к крутому уступу горы. Она осматривала себя на ходу, с трепетом и ужасом взирая, на происходящие с ней метаморфозы. Опухоль на казавшейся сломанной руке куда-то исчезла, и она ничем не отличалась от другой, такой же тощей и будто бы прозрачной. Когда она оторвала прилипшую к телу блузку, поняла, что ее худшие опасения подтвердились — ребра были как у узника концлагеря времен второй мировой. Но самое странное, что она не увидела и следа от раны оставленной ножом Саймон Сэта. Даже шрама. Даже тонкой розовой или белой ниточки.

Ее трясло от беспрестанной борьбы с голодом; мысли были блеклыми, образы в голове туманными, и она решила, что все это галлюцинации. Ей кажется, что ран нет, но на самом деле она искалечена и изуродована. Ей кажется, что она испытывает невыносимый голод — но должно быть её помутившееся сознание попыталось уберечься и изменило выходящие сигналы. Ужасный голод вместо адской боли — что может быть гуманнее?..

Она, наконец, одолела проклятую вершину, еще более проклятой горы и увидела картину, от которой сердце забилось немного быстрей.

Недалеко от её горы, посреди океана зеленых джунглей, блестел и сиял на солнце корпус "Левиафана" — корабля столь колоссального, что даже самые большие в мире деревья не могли его спрятать в своих раскинувшихся на полнеба кронах.

Конечно, ей не было дела ни до деревьев-великанов, ни до дизайна красавца-корабля, но по щеке покатилась слеза. Это было словно фантастическая картина, видение будто бы принадлежащее иному миру. И словно боясь, что могучий корабль исчезнет как мираж, она сбежала с горы и ворвалась прямо в непроходимые джунгли.

Пробиваясь сквозь царапающиеся колючки, цепляющиеся лозы и бесцеремонные лианы — оплетшие все ветви и стволы, словно паутина исполинской Черной вдовы, она страдала так, как не страдала за весь этот проклятый день.

С каждым мигом её голод усиливался, черная дыра в животе грозила расшириться и поглотить весь мир, но цель была близка, и было бы обидно сдаться перед самым финишем.

Она услышала голоса. Настоящие голоса, а еще до боли знакомый звук работы лазерного резака и прибавила ходу. Она почти угадала. Когда она вылетела из джунглей на просеку оставленную приземлившимся кораблем, увидела бригаду ремонтников в желтой униформе и двое из них латали шов обшивки корпуса сваркой.

В этом месте зияла огромная, словно пропоротая дыра, и Сандра усомнилась в пользе их работы. Но те четверо, что специальными инструментами что-то отмеряли на сложенных рядом стальных листах, выглядели уверенными в успехе своей затеи.

— Еще пара дней и эта малышка взлетит, так что хорош болтать и за работу, парни, — сказал тот, что был в маске сварщика.

Его слова произвели обратный эффект: переговоры конечно прекратились, но трое побросали работу, а двое замерли с инструментами в руках. Бригадир, попытавшись понять, что привлекло внимание подчиненных, обернулся, и в его черном забрале отразилась подошедшая вплотную Сандра.

— Помогите, — выдохнула она прежде, чем он отшатнулся.

Что-то щелкнуло: это бригадир судорожно переключил канал на висящей на боку рации.

— Лейтенант, у нас проблемы.

Сандра вздохнула с облегчением, но не позволила себе утерять контроль, поскольку голод был таким, что чтобы прекратить мучения, она готова была броситься на людей. Впрочем, вероятно это её и спасло: когда краем глаза она заметила изменивших позиции сварщиков, в руках которых паяльные лампы испускали метровые лучи синего огня, она сделала несколько шагов назад.

— Что вы задумали? Я офицер СБГ!

— Зараженная! Отойдите от неё! — воскликнули, выскочившие из ниоткуда, люди в силовых доспехах.

В тоже мгновение они открыли прицельную стрельбу.

— Не стреляйте — я своя, — крикнула она что было сил, но пули уже прошили ее насквозь.

Безумие, которое она сдерживала до сих пор, взяло вверх. То, что правит человеком, находясь в самых глубинах его души в этот момент вышло на свет, и Сандра зверем метнулась в заросли.

Пули жалили ее еще и еще, раскаленный свинец рвал рядом листья и резал деревья вокруг, однако она вышла из зоны огня раньше, чем могла подумать. Ее измочаленное тело было быстрее, чем можно вообразить. Вот только взявший над ней контроль Зверь точно так же не мог унять страшный голод, который многократно усиливался до той величины, пока не растворил в себе ее сознание. Теперь она была голодом.

Последнее, что она запомнила, были мелькающие в листве черные доспехи преследователей.

— Умри, мразь! Сдохни, тварь! — кричали солдаты, даже в джунглях не собирающиеся терять свою цель…

Голод исчез.

Она пришла в себя посреди трупов. Почему-то стояла на четвереньках, во рту был привкус железа, а с липкого подбородка стекала кровь. Солдат, над телом которого она склонилась, был в искореженных доспехах, и в его разорванной груди зияла пустота.

Оторвав взгляд от страшного зрелища, увидела перед собой возвышающуюся фигуру, от которой во все стороны валил белый пар.

Наверно она все-таки умерла при крушении и попала в ад. Ведь этому существу самое место именно там.

— Я знал, что ты выведешь меня к еде, — сказало оно, — рад, что не ошибся в тебе, мой птенец…

Она закрыла глаза и завыла как угодивший в капкан зверь.

Глава 4 Город мертвых

Он продвигается по дну океана, с той лишь разницей, что вместо толщи воды над ним распростерлась ночная мгла. Она давит на него всей своей массой, сопротивляется малейшему движению, ограничивает видимость и забивает ушные раковины.

Справа, слева, спереди и сзади в черное небо возносятся ели и сосны; дорога, проложенная среди них, настолько извилиста, что кружится голова и ощутимо подташнивает. Он молится давно забытому богу. Ему кажется, что время попало в петлю, и он обречен вечно бродить во мраке.

— Ты здесь? — прохрипел он. — Ты меня слышишь?

— Да, — ответил некто в его разуме.

— Скажи, почему она не убила меня? Почему то, что раньше было Сандрой, не разорвало меня как других?

— Она безумна. Об остальном я могу лишь догадываться.

Понимая, что из мистического "голоса" больше ничего не удастся вытянуть, Сэт на мгновение прикрыл глаза и попытался понять, о чем она твердила, но к своему ужасу, обхватившие его голову холодные руки, возникли словно наяву.

Удерживаемый тенью насланной ведьмой, он стоял на коленях, а демон возвышалась над ним. Демон смотрела на него своими глазами, в которых горели бордовые огни, и душа Сэта дрожала как лист на сильном ветру.

— Я не виноват, Сандра, — твердил он. — Не виноват, что ты стала демоном.

Она сдавила ему голову, так что потемнело в глазах.

— Я была твоей игрушкой, — прошуршала она. — Ты бросил меня, и теперь я сломалась…

Она расслабила хватку, прежде чем он успел потерять сознание, но теперь добралась до горла. Чтобы лучше насладиться страхом на лице жертвы, демон опустился перед ним на колени. Бездна заглянула в глаза Сэта. Одновременно на горле сжались, похожие на железные прутья, пальцы Сандры.

— Я была человеком, — шептала она, все сильнее сдавливая горло, — но ты превратил меня в игрушку.

Сэт хрипел, дергался, пытался отодрать от горящего горла ледяные пальцы, но проще было бы разогнуть стальную балку.

— Посмотри, что теперь со мной стало, — вкрадчиво продолжала она. — Это твоя вина!

Только что Сэт не мог продохнуть, теперь он орал в горло. Одним размытым движением Сандра перехватила его за подмышки, вскочила на ноги и оторвала от земли.

Он не понял, кто порвался раньше — черный сгусток, прибивший его лодыжку к земле, или это была его нога, но боль была таковой, что из глаз градом брызнули слезы.

— Я прощу тебя, — прорычала она. — Сохраню тебе жизнь, если научишь!

Она затрясла его, так, что заклацали зубы.

— Научи меня подчинять! — говорила она, вновь приближая его лицо к себе. — Я сделаю тебя своим слугой. Ты будешь счастлив, служа мне!

Слезы мгновенно высохли, Сэт увидел, что лицо Сандры преобразилось до неузнаваемости. Оно не стало менее красивым, просто другим — нечеловеческим и хищным. Он попытался заговорить, но из горла вырвалось лишь сипение.

И Сандра окончательно взбесилась.

— Научи, или я убью тебя!

Она взяла его за грудки и с размаху кинула в сторону дереьвев. Он ударился спиной о ствол, но вероятно хвойные ветви елки смягчили удар, поскольку сознания он не потерял.

Он попытался подняться, но демон оказался рядом раньше, чем хотелось. Она подняла его и ударила головой о дерево — на этот раз это была корабельная ель, и никакие ветки не могли смягчить удар.

— Научи!!

— Научи!!!

Экзекуция продолжалась примерно еще четверть часа и все это время сквозь звон, в ушах раздавалось яростное "Научи! Научи!". В какой-то момент Сэт нашел в себе силы связать воедино несколько слов.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь…

И уже почти отключаясь, Сэт увидел, как она разворачивается и уходит в лес:

"Мы еще встретимся, Саймон Сэт", — донеслось оттуда.

В разоренном лагере, конечно, должна была храниться вода и пища, но очнувшись, он увидел освещенную красными углями гору человеческих тел и не мог думать ни о чем, кроме того чтобы уйти отсюда как можно дальше.

Но кое-что на память об этом месте он все же взял: электрический фонарик, вероятно выпавший из одежды Сандры, когда она выбивала из него пыль, и еще небольшой обитый кожей деревянный щит и меч дрянного качества. Оружие и щит он поднял буквально рефлекторно — сказалась долгое времяпрепровождение в игровых залах, а еще наука, которую он познал на своей шкуре.

Ведь он видел валявшийся у груды тел большой двуручный меч, но взгляд на нем даже не задержался. Что сказать, не смотря на то, что происходящие события развивались с головокружительной скоростью, это не было игрой. В виртуальности он предпочитал использовать меч для берсеркеров, — громадный урон который он наносил своим противникам, с легкостью компенсировал недостаток защиты. Он проходил с ним через ряды врагов, как раскаленный нож сквозь масло, и даже если получал рану — просто пил зелье восстанавливающее здоровье, и опасное кровотечение останавливалось, а самые серьезные раны затягивались как по мановению волшебной палочки.

Вот только виртуальные игры остались в уютном прошлом, за безопасными стенами города. А реальность была такова, что в любой момент его могли покалечить или убить — и это было бы навсегда, без возможности переиграть или начать все заново. Сейчас, когда каждая капля его крови было ценнейшим из всего, чем он обладал, пришло понимание, что самые реалистические игры и художественные фильмы невероятно далеки от действительности. Друг воина — щит, и воин без щита даже меньше чем пушечное мясо.

У него болело всё. Он едва мог идти по это лесной дороге, но понимал, что ему очень повезло, что не стал калекой. И еще, не смотря на всю магию, демонов и прочие чудеса, которые он видел, отчетливо знал, что умереть может в любой момент — и это будет концом, и отнюдь не игры.

— Ты знаешь, — произнес он негромко, — я больше не хочу верить в магию и в монстров. Если бы сейчас пришла Сандра, настоящая Сандра, а не демон в ее обличье, и предложила вернуться в Город, я бы даже не раздумывал. И если я когда-нибудь вернусь, то не притронусь ни к одной фентези-игре. Я больше не хочу быть воином, и не желаю никаких приключений.

— Это ты сейчас так говоришь, Саймон Сэт, — сказал Голос. — Стоит тебе отдохнуть и зализать раны, как ты вновь отправишься спасать мир.

— Так значит, я тебе нужен, чтобы спасти мир?

— Спасти мир? Глупости. Он прекрасно обойдется и без спасателей.

— Тогда что?

— Узнаешь когда доберешься до города.

— До какого города?

— До этого…

Лес вдоль дороги раздвинулся и исчез: впереди выросли темные силуэты домов. Сердце Сэта забило, как барабан, он едва не побежал — остановила только мысль, что полная луна в небе недостаточно хорошо освещала путь, и он с легкостью мог навернуться о какой-нибудь булыжник.

Забыв о терзающей его боли, пошел вперед, по вымощенной камнем дороге, нисколько не скрываясь и пребывая в полной уверенности, что весь ужас остался позади. Голос обещал ему безопасное место: он не соврал — вот оно перед ним.

В неверном мерцании лунного света его взгляд выхватывал беспорядочные ряды разбросанных всюду крупных одноэтажных домов и, главное крепостную стену с огромными воротами сразу за ними.

Полоса вбитых в землю булыжников упиралась прямо в запертые створы. Только Сэт не стал в них стучать — остановился, едва поравнявшись с первыми домами. Он разглядел нечто, заставившее эйфорию от достигнутой цели сойти на нет. Во всех домах, даже тех, что располагались у самых крепостных стен, окна и двери были наглухо заколочены досками, и нигде не проблескивал свет.

Теперь его сердце забилось тревожно. Он озирался, цеплял взглядом все новые заколоченные дома, похожие на амбары. Но подсознание выискивало густые тени, предательски рисуя в них крадущихся демонов, разбойников и колдунью со своими тенями-телохранителями. Сэт решил, что самым лучшим будет двигаться дальше к воротам.

Когда до городской стены оставалось метров пятьдесят, неожиданно для самого себя он остановится и с непониманием огляделся. Странность, заставившая его насторожиться, оказалась последним в ряду амбаром. Деревянные ворота в половину стены дома не были заколочены, и даже во мраке он разглядел круговые полосы на земле, — похоже воротами недавно пользовались.

Подойдя к ним, негромко постучал, впрочем, не ожидая ответа, развернулся и зашагал к стенам, но случилось сразу две вещи.

Из-за дверей амбара донеслось сдавленное чертыханье, а на городских воротах возникли две темные фигуры. В руках одной из них заскрипел лук, другой вскинул что-то к груди, и лишь блеск на острие болта выдал, что у него был арбалет…

В ночи раздался пронзительный звук распрямившейся тетивы и в чудом подставленный щит Сэта, наполовину длины, впилась полуметровая стрела. Проснувшаяся реакция бросила его пластом, раньше, чем воздух над ним что-то вспороло. Он перекатился, и метнулся за стену амбара.

Едва утерев холодный пот со лба, осторожно выглянул из-за угла и рассмотрел некоторые детали. Склонившись Г-образно, один из стражников на воротах натягивал плечи арбалета, а на месте где недавно был Сэт, валялся погнутый арбалетный болт.

Вновь спрятавшись, попытался унять сбившееся дыхание, и выкорчевать засевшую стрелу в щите. А когда он вновь взглянул на стражников, увидел, что те внимательно выискивали цель на залитой лунным светом площади перед воротами.

— Не стреляйте, я свой! — крикнул он, предусмотрительно не показываясь.

— Выходи, — приказали оттуда.

— Хорошо, только не стреляйте.

Подняв над головой руки, он сделал шаг к дороге и тут же присел от неожиданности. Они даже не думали его слушать. Тяжелый болт высек искры от стены и рикошетом слегка оцарапал ногу. А когда он вновь забежал за угол, из доселе закрытых ставней амбара высунулся наконечник стрелы, и если бы Сэт снова не упал на землю, то лежать ему со стрелой в горле. Засевший внутри стрелок досадливо чертыхнулся и снова начал натягивать арбалетную дугу.

Громко матерясь, Сэт со всей возможной быстротой сначала отполз, а затем и побежал, скрываясь в тенях стен покинутых домов. Уже через несколько минут, тяжело дыша, он прятался за стволами деревьев леса, вплотную подступившего к городу.

— Ты говорил, что это место безопасно! — воскликнул он, с яростью глядя на новый порез на костюме.

— Но ты должен был подумать, что стражи не пропустят тебя среди ночи, — сказал Голос. — Их трудно винить, учитывая, что город осажден.

— Кем осажден?

— Разбойниками. Ты же слышал их разговор в лагере.

— Верно. Но все равно могли и выслушать…

— Они тебя запомнили. Луше обойти город, а утром войти через другие ворота.

— Вижу, что отдохнуть мне не суждено, но все равно спасибо. Впервые слышу от тебя дельный совет.

— Ты ко мне несправедлив…

Радуясь, что удалось уязвить некоего субъекта, которому нечем заняться кроме, как следить за ним среди ночи, Сэт отправился по окраине леса в обход стен.

Но и эта, казалось бы, простая задача не обошлась без происшествия: уже через четверть часа в ночном воздухе разнеслись ругань и бессвязные восклицания.

— Что за напасть! — выдохнул он.

Уже приготовившись обойти это место стороной, увидел углубляющуюся в лес тропу и расслышал отдельные понятные фразы.

— Это мои овцы!

— Хе, старик, скажи спасибо, что…

— Убирайтесь отсюда или сильно пожалеете…

Стремление помочь беспомощному старику, а возможно простое любопытство, заставило его сделать первый шаг навстречу голосам.

Бесшумно ступая, он довольно быстро преодолел сотню метров и увидел картину, поразившую его до глубин души. Посреди деревьев возвышается холм, на вершине которого угадывались руины какой-то башни, у подножья стояла избушка, с изгородью, а рядом кипел яркий бой. Яркий — в прямом смысле.

Видимо банда разбойников позарилась на стадо овец, принадлежащих живущему среди леса одинокому старику, но немного просчиталась. Напавшие вероятно были изумлены еще больше Сэта, когда в лохматом пастухе узрели настоящего мага.

Глядя, как из посоха старика вылетают оранжевые шарики, так похожие на головешки от костров и как при соприкосновении с ними, будто пакля загорается человек, Сэт в изумлении помотал головой. Тлеющие головешки точно обладали собственным разумом: они метались в темноте, не позволяя нападающим уклониться, принять их на щиты, или спрятаться за деревом.

Это и вправду было красиво. Пастух в овечьем жилите, будто бы заснул, опершись на посох, из навершия которого точно подгоняемая ветром струилась волна ослепительных искр.

На глазах Сэта, в букет раскрашивающих ночь искр попало три человека — правда, их смертью мог восхититься лишь пироманьяк, что не могло ни заставить задуматься. Поворачивать ли назад, или все же стоит досмотреть форменное избиение, после чего поговорить с магом — рискуя разделить судьбу разбойников.

Впрочем, вряд ли маг поверит, что он не дружок этих сгорающих сейчас бедолаг — об этом можно судить хотя бы по его магии. Она была очень неадекватна, если не сказать, безумна: мелькающие повсюду, казавшиеся разумными, огненные головешки без разбора набрасывались и на разбойников и на млеющих в панике овец. Впрочем, духов стихий вряд ли можно строго судить за такую неразборчивость: разбойники и вправду были неотличимы от баранов — вместо того чтобы броситься в лес, носились толпой перед избой, спотыкались, падали, создавая куча-малу. Пока их спасало лишь количество затерявшихся среди них овец — но это вопрос нескольких секунд…

Что-то резко изменилось. Посох перестал плевать сжатым пламенем, а мечущиеся и дезориентированные разбойники, вдруг обрели вполне осмысленное поведение.

Бегающие и сталкивающиеся друг с другом люди, в миг остановились, обернулись к магу и почти синхронно попятились. Их оставалось только пятеро. Весь их вид говорил, что собираются броситься прочь, но один из них принял на себя роль вожака.

— Парни, да маг как-никак выдохся. Вон и посох-то опустил. Выпустим ему кишки, а голову доставим ведьме — небось наградит!

Сказано — сделано. Разбойники с яростью накинулись на того, кого только что страшились как демона. Однако маг без маны сдаваться не стал. Отбросив посох, он извлек откуда-то меч…

Подавшись порыву, Сэт побежал со спринтерской скоростью. Отделяющие его от драки тридцать метров были лишь кратким мигом — но он успел заметить, с какой ловкостью упитанный старичок отбивается от сыпавшиеся со всех сторон дубин и мечей. Правда, последние удары прошли сквозь его защиту, и старик закачался…

Появление Сэта для бандитов было полной неожиданностью, и прежде чем кто-либо, что-то осознал, двое из них корчились на земле с распоротыми спинами — трофейный меч с легкостью разрезал их жалкое подобие доспехов.

Сразу двое в надежде быстро разделаться с новым врагом накинулись на Сэта, забыв о старике. И это оказалось ошибкой. Сэт, принимая удары на щит и отпрыгивая кузнечиком, смог продержаться до тех пор, пока увидевший нежданную помощь старик собрался с силами и сам перешел в атаку. Несмотря на возраст и легкие ранения, мечом и собственным телом для мага он владел совсем неплохо. Сражавшийся с ним в одиночку грабитель не устоял: срубленный подсечкой, он опрокинулся и тут же был убит мечом, пронзившим его горло. Не теряя времени, старик бросился на помощь Сэту.

Когда один из противников переключился на старика, Сэт обрадовался, но доселе осторожничающий разбойник резко усилил натиск. Железная булава в его руках описала дугу, и подставленный щит хрустнул и поддался назад. Сэт отшатнулся, когда боль молнией прошла от руки к плечу. Пользуясь его замешательством, бандит перехватил свою железную дубину двумя руками и ударил с плеча, явно намереваясь размозжить голову Сэта одним ударом.

Время изменило течение, оно замедлилось, хотя это и не дало никаких преимуществ. Блеск на навершии булавы гипнотизировал, но вместо неё Сэт воочию увидел всадника по имени Смерть несущегося на него на всех парах.

Неотвратимость поражения леденело душу.

Булава, все так же неестественно медленно двигалась в направлении его головы, Сэт еще медленней, будто преодолевая атмосферу из клея подставил под удар свой меч. Столкновение сопровождалось резким звоном, вспышкой искр и болью отозвавшейся во всем теле. Лезвие меча жалобно звоня летело в сторону: в руке осталась рукоять — преграда перед булавой была сметена и она продолжал полет, даже не потеряв первоначальную силу.

Перед Сэтом будто замер напряженно скалящийся бандит, но его булава все же двигалась, угрожая обрушить на него всю свою разрушительную мощь. Сэт рвал жилы, пытаясь заставить своей точно окаменевшее тело двигаться хоть немного быстрей.

Когда булава проделала две трети пути, щит все же преградил ему путь. Громоподобный удар и к своему ужасу, Сэт видит, что он отклоняется, пропуская сквозь себя булаву…

В самый последний момент, Сэт все же убрал голову и время приняло свое обычное русло. Там, где край булавы задел его тело, пролегала полоса боли — после того как он убрал голову, булава все же задела его грудь по касательной. И если бы она не была ослаблена мечом и щитом, последствия были бы значительно хуже.

Тем временем противник восстановил равновесие и примерялся для следующего удара. Сэт отбросил рукоять сломанного меча и метнул руку к висевшему на поясе боевому ножу… Однако вытаскивать его не потребовалось. Объявившийся позади грабителя маг, как показалось, с видимым удовольствием вонзил тому в спину меч.

Теперь, тяжело дыша, они внимательнейшим образом рассматривали друг друга. Кто знает, что видел старик и почему так свел густые брови, но Сэт смотрел на него с одним лишь любопытством — впервые видел мага, и на стандартное представление его образ походил мало.

Фактически это был пастух в дешевой одежде и теплом овечьем жилете мехом с наружу. Длинные седые волосы не могли замаскировать большую лысину, но пожалуй лучше всего прожитые годы отражало его лицо. Глубокие морщины, словно паучья сеть, бежали по нему и сводились в центре лба, а нос напоминал пористый камень.

Взгляд Сэта особенно задержался на превосходном железном мече в его правой руке, и искусно вырезанном посохе в левой.

— Заходи, путник, — сказал он еще через минуту, и, не страшась удара в спину, направился к избе. — Нужно промыть твои раны.

Войдя за ним в освещенную тусклыми свечами комнату, Саймон запер за собой дверь и оглядел обстановку.

Изба представляла собой одну мрачную, скудно освещенную комнатку. Единственное узкое окошечко, в связи с темным временем суток, было плотно закрыто ставнями, а подрагивающий свет лился лишь от свечи на столе и каменного очага, дым от которого уходил в дыру в стене.

Здесь было просто не на что смотреть. Фактически вся обстановка представляла из себя кривой стол, сундук и узкую лавку, заменявшую кровать.

— Ложись на лавку путник, — безапелляционно сказал он.

Глядя на то, как старик достает из сундука самодельные бинты и бросает их в котелок на очаге, Сэт подчинился. Кажется, о сепсисе маг что-то да знал.

— Никогда не видел столько ран, путник, — сообщил он, обрабатывая тампоном и мазями тело Сэта. — Ты невероятно вынослив, раз вообще можешь ходить. Наверно, ты могучий воин.

— Это не так.

— Твоя амуниция выглядит ужасно, но я никогда не видел столь необычайного костюма. Должно быть, он стоит баснословных денег.

— Это тоже не так.

Сэт едва сдерживал шипение, всякий раз когда старик касался его ран салфеткой смоченной в жидкости похожей на перекись водорода, и уж тем более он не собирался ничего ему про себя рассказывать.

Но маг не унимался:

— Не смотря на раны и опухоли, я вижу, что у тебя благородное лицо. Должно быть, ты богатый аристократ, попавший в беду.

— Уже теплее, — сквозь зубы произнес Сэт. — Но я не очень хочу о себе распространяться.

Старик задумчиво кивнул:

— Вот как? Ну что же, значит тебе нужны деньги. И не смотря на спесь присущую дворянам, думаю, ты не откажешься немного заработать?

Экзекуция с промывом ран закончилась, и теперь маг принялся за перевязки.

— И что же это за дело такое?

— Дело пустяковое, но, тем не менее, я очень хорошо заплачу… Полную золотую монету!

Он посмотрел на Сэта великодушным взором, который по прошествии десяти секунд сменился на недоумевающий. Затем маг сник, тяжело вздохнул и уставился на Сэта уже вопросительно.

Только теперь до Сэта дошло, что при упоминании золотой монеты, он должен был упасть на колени и, высунув язык, подвывать от счастья, даже не спрашивая, что это за работа, достойная такого богатства. Наверное, даже с учетом того, что Сэт по придуманной магом же легенде был некогда дворянином, пусть сейчас и терпящим лишения, он все равно должен был выдать себя блеском алчности в глазах… Он конечно же не мог разбираться в экономике этого мира, но предположил, что золотая монета пленила бы и придворного самого короля.

Но Саймон понял все это слишком поздно, и играть в игры уже не имело смысла. Вопросительное же выражение на лице старого мага предлагало назначить свою цену.

— Ты не ответил, что это за "пустяковая" работа, где платой будет целый золотой?

Вместо ожидаемого оживления на лице мага возникла задумчивость и некая подозрительность — старик оценивал гостя по-новому. Воспользовавшись этим, Сэт поинтересовался нагло:

— У тебя есть что попить, а то так есть очень хочется…

Старик всё понял правильно, и, не сводя с гостя колючего взгляда, молча указал на стол. Не успел Сэт застегнуть костюм и сесть на стул, маг расставил перед ним вытащенные из сундука угощения. Хотя угощения оказались совсем скудными — кусок холодной курицы и полупустая бутыль разбавленного вина. Но Сэт накинулся на это как черт, вырвавшийся из преисподней.

— Ну, так что там с твоей работой? — спросил он, бережливо отделяя зубами последние кусочки мяса от куриной косточки.

Глаза мага перестали быть колючими, а на губах заиграла улыбка. Выдвинув из-под стола второй табурет, он сел на него решительно.

— Что бы он не сказал, не соглашайся, — вдруг напомнил о себе Голос, звучащий в голове Сэта.

Он был таким неожиданным, что Сэт едва ли не подскочил на стуле, и широко распахнул глаза. Начавший что-то говорить маг, уставился на него изумленно и Сэту пришлось изображать подавившегося человека.

— Я понял кто это такой, — как ни в чем не бывало, продолжил Голос. — Это агент засланный сюда Гильдией магов. Не знаю, провинился ли он, или просто выслуживается, но он выполняет здесь долговременную миссию.

— Какую? — спросил Сэт мысленно, пока старик изо-всех сил бил по спине своего подавившегося курицей гостя.

— Если примешь от него задание — узнаешь. Но я бы не советовал. Маги оберегают свои секреты и свидетели им не нужны…

— Мне точно отказаться от его задания?… Ты здесь? Эй!

— Ну, так что все в порядке? — спросил маг, когда Сэт перестал кашлять.

— Да! — излишне бурно произнес Сэт. — Все отлично. Спасибо.

— Ну вот и хорошо. Так слушай же, юноша, — с важным видом продолжил он свою речь, -

я потомок древнего рода чародеев, известного еще до Войны Престолов. Мой род никогда не практиковал черную магию, однако это не мешало Гильдии магов объявить на нас охоту. Даже спустя триста лет, даже не смотря на то, что я последний отпрыск этого рода, Гильдия не перестает меня преследовать. Именно по этой причине я живу здесь на отшибе захолустного города и пасу овец в лесу. Но если жители узнают, что я маг — Гильдия вышлет за моей головой Охранителей. Так что…

— Я понял. Клянусь честью, что буду держать язык за зубами.

Саг удовлетворенно кивнул:

— Это хорошо, но еще не все…

— Не все?

— Видишь ли, когда жители Измора увидят, что рядом с моим домом распростерся десяток сожженных магией разбойников, они станут задавать вопросы, на которые мне нечего будет ответить. Соглядатаи Гильдии непременно об этом донесут и тогда… Ну ты понимаешь, что тела надо спрятать.

— Ты собираешься закопать их в лесу?

— Нет, это слишком опасно. Тут неподалеку есть глубокий колодец, рядом с которым никто не ходит…

Видя, что гостя покоробило при последних словах, хозяин поспешил заверить, что все не так уж и гадко.

— Я понимаю, что это грязная работа для столь высокородного человека как вы, но больше не к кому обратиться. На заднем дворе стоит садовая тачка, так что не придется слишком утруждаться. К тому же подумайте о деньгах…

— Признаться, с последнего времени я очень недолюбливаю колодцы. А почему бы вам самим не отвезти туда их тела?

— Видите ли, годы жизни изгоем оставили на моем теле заметный отпечаток. Кроме того что я стар, не могу поднимать большой вес — спина, будь она не ладна.

Сэт крепко задумался. С одной стороны, мистический Голос велел ему ни на что не соглашаться, но с другой… Во-первых, маг был довольно добр к нему: промыл раны, накормил — и Сэт просто не мог не чувствовать себя обязанным. Ну а во-вторых, и в-главных, если маг на поверку окажется таким негодяем, как утверждал Голос, то в случае отказа от задания просто испепелит его. В конце концов, Сэт узнал его тайну…

— Что же, моя честь не позволяет бросить тебя в такой затруднительной ситуации. Невзирая ни на что, обещаю свою помощь.

— Отлично, воин, — обрадовался старик, подхватывая посох и вскакивая с места. — Что же тогда не будем терять время.

Выйдя во двор, изгой указал Сэту на старую деревянную тачку, а сам отправился осматривать лежащие за оградой трупы. Он даже не попытался помочь Сэту погрузить тело первого незадачливого грабителя — с отрешенным выражением лица следил за тем, как нанятый "аристократ" пытается одновременно уберечь тачку от опрокидывания и погрузить на неё первое тело.

Как непротивно было Сэту притрагиваться к мертвечине, все же погрузка была завершена и первая тачка отправилась следом за магом.

Деревянное колесо душераздирающе скрипело на несмазанной оси, к тому же едва заметная тропа, по которой вел его маг, тянулась к руинам стоящем на крутом холме. С Сэта градом лил пот, и он уже считал, что соглашаться на помощь было большой ошибкой.

— Скажи, — заговорил он, когда понял, что срочно нужно отвлечься от работы, — магии трудно научиться?

Старик на мгновение замер, но, так и не обернувшись, продолжил идти вперед.

— Хочешь стать магом, воин?

— Почему ты называешь меня воином?

— Ты ведь не назвал свое имя, так что мне незачем называть тебя сиром.

Немного подумав, Сэт пришел к выводу, что старик намекал на его благородное происхождение. Должно быть, маги были людьми низкого сословия, и как прочие должны были выказывать в разговоре уважение с аристократами.

— Нет, я имею ввиду, другое. Ты впервые навал меня воином.

— Но ты же воин. Все аристократы воины — а ты, судя по тому, что я видел, один из лучших.

— Что же ты видел? — пыхтя от того, что проклятое колесо застряло в ямке, спросил Сэт.

— Я видел, как ты держишь меч — этого довольно, чтобы понять, что ты прекрасный воин. Уверен, когда освободиться место Защитника Империи, ты будешь одним из первых кандидатов рассмотренных Гильдией Защитников.

Сэт был немного разочарован, тем, что ему приходиться оставлять свое любопытство неудовлетворенным. Если с Гильдией магов всё в общем-то было понятно, то когда речь зашла о Гильдии Защитников, он потерялся в догадках. Но напрямую спросить мага-отшельника о так называемых Защитниках Империи, как впрочем и множестве других вещей, значило бы признаться в полной несостоятельности, как местного уроженца, да к тому же аристократа. Фактически тем самым он бы расписался под указом о собственной казни.

— Что же, пришли, — несколько неожиданно сказал маг.

Деревья расступились стоило лишь им подняться на вершину холма, большая часть которого представляло собой руины каменной башни. От нее осталось лишь часть стены, да хорошо сохранившийся фундамент, кольцом опоясывающий вымощенное камнем внутреннее пространство.

Сэт завес тачку в сохранившуюся арку ворот и остановился в самом центре живописных развалин. Нисколько не обратив внимания на прекрасную полную луну зависшую у них над головой, старик в овечьей шкуре проследовал к стене и зачем-то поковырял землю носком сапога.

Земля и камень под его ногами с готовностью расступились и под луной заблестело что-то металлическое. Тяжело вздохнув, старик наклонился и потянул на себя большое кольцо, прикрепленное казалось прямо к земле. Земля рядом с ним задрожало, камни принялись выступать над поверхностью, и вскоре в земле, со скрипом насквозь ржавых петель, отворился люк.

— Давай его сюда, — сказал маг Сэту, хватаясь за заболевшую поясницу.

Разумеется речь шла о теле разбойника, и Сэт подвез тачку прямо к дыре в земле. Бросив взгляд во внутрь, он замер наткнувшись на кромешную тьму — свет луны будто не желал туда проникать.

Рассвирепевший от боли в спине маг, изобразил страшную гримасу и нетерпеливо тряхнул рукой.

Жест был очевиден — Сэт столкнул с тачки тело в колодец и отправился за новым.

Несмотря на то, что маг остался баюкать боль в сорванной спине у люка, Сэт не стал использовать появившуюся возможность, чтобы сбежать. Маг показался ему довольно справедливым человеком, и поверившим в его слово чести. К тому же, Сэт всю жизнь так хотел верить в настоящую магию, что просто не мог предать мечту. Возможно, стоило напроситься к нему в ученики — такое подспорье в бою просто незаменимо в битве с демонами. А в том, что он их еще встретит, Сэт не сомневался — слова Сандры "Мы еще встретимся, Саймон Сэт" до сих пор звенели в его голове.

Но даже если маг-изгой все же решится убить свидетеля, он будет готов. Он не станет убивать его до тех пор, пока в колодце не окажется последнее тело разбойника. А как только вместо расплаты за труд, маг поднимет посох, чтобы убить, Сэт ударит его ножом прямо в сердце…

Думая так Сэт продолжал возить тела на холм, и под кислым взглядом молчаливо сидящего на камне мага, сбрасывать их в люк. Неожиданно до него дошла более материально составляющая суть дела. Когда он представил себе худший вариант развития событий, то понял, что не смотря на всю скорость и неожиданность атаки ножом, все же это оружие в связи со слишком короткой дистанцией ему не подходило. Меч, который он подобрал в лагере разбойников сломался в бою, а щит, который висел за спиной нуждался в срочном ремонте — ему немедленно требовалось найти подходящую замену.

А вспомнив о золотой монете, которую старик обещал за работу, понял, что если маг и вправду собирался от него избавиться, то среди трофеев он её не найдет — поскольку у него денег и не было. Вот же!

Вспомнив об играх в которых он проводил свободное время, он хорошо представлял себе, что ему нечего делать в городе без гроша в кармане. В самом деле, не милостыню же просить, чтобы купить краюшку хлеба?

Вернувшись к избе, он огляделся вокруг. Не считая спаленных огнем овец, здесь осталось только два тела. Сэт прошелся по карманам и поясам. Стараясь не думать о таком слове как "мародёр", он представлял, как занимается сбором трофеев, каким не возбранялось и даже рекомендовалось пользоваться в виртуальных играх.

Спустя несколько минут, в его руках лежало два тряпичных кошелька с кучей медяков и несколькими серебряными монетами с квадратными дырами внутри. Повертев одну такую в руках и убедившись в её грубой ковке и неразборчивой печати, он опустил её в кошелек, в который пересыпал все содержимое из другого.

С оружием так же не возникло особых проблем. У одного из разбойников была приличного вида железная булава — именно ею он при жизни едва не снес голову Сэта с плеч. Саймон взял ее в руки без лишних раздумий. Тяжелая, холодная и хоть и слегка проржавевшая, тем не менее, более чем грозная: ребра на её конце, как на удлиненной шестерне, внушили бы любому врагу серьезную опаску.

Повесив полуметровую железяку за специальное кольцо себе на пояс, Сэт погрузил очередное тело на тачку и отправился на холм.

— Что так долго? — спросил все еще неподвижно сидящий маг.

— Отдыхал.

— Сколько там еще осталось?

— Один разбойник и овцы.

— Ну, овец я пока брошу в погреб, — задумчиво произнес маг, наблюдая за тем, как Сэт аккуратно вываливает тело в люк, — и так уже перевыполнил план на месяц…

Сэт отложив тачку, удивленно повернулся к начавшему заговариваться старику… и оторопел. Привставший маг направил посох на него!

— Что за…

— Прости, воин, но ты слишком много знаешь.

На кончике деревянного посоха стало образовываться свечение — еще чуть-чуть и Сэт превратиться в такой же обгоревший кусок мяса как разбойники, которых он скинул в люк… Люк!

Прежде чем оранжевое сияние на посохе мага превратилось в огненный шар, с ревом сметающий всё внутреннее пространство башни, Сэт сделал единственное, что ему оставалось — исчез во тьме колодца…

Он ожидал, что упадет на сброшенные несколько минут назад тела разбойников, но когда в ноги ударил твердый пол, взвыл от боли. Руки метались в поисках электрического фонаря, так надежно спрятанного от мага, а в голове вращался хоровод рубленых мыслей.

— Ничего личного, воин, — раздался над головой знакомый голос мага. — Просто древний договор. Последнего разбойника я решил привести сюда сам, — на тот случай, если ты вдруг передумал и решил бы сбежать…

"Умный"…

Люк высоко над головой закрылся и без того кромешная тьма, стала абсолютно непроглядной.

Рука наконец нащупала фонарь и яркий луч разрезал черную пелену перед глазами. В первый момент Сэт вздрогнул всем телом, будто его неожиданно ударило током, а через мгновение он уже не мог дышать от страха.

Разрушенная как после бомбежки комната была населена. В дальнем конце находился постамент — на нем сгнившая деревянная стойка, на которой лежала большая развернутая книга. На её страницах замерли костлявые пальцы, а стоящий в полный рост их хозяин, казалось с большим удивлением, смотрел на свет фонаря.

На его плечах лежал длинный бесформенный плащ, но он не мог скрыть истинный облик — да и глазницы в которые не мог проникнуть свет, говорили о том, что перед Сэтом стоял скелет. Вот только этот скелет был не таким, какой стоял в кабинете биологии в Академии — хотя бы, потому что он сначала повертел головой, точнее черепом и уже после прикрыл черные провалы глазниц своими костлявыми руками.

— Это лич!!! — закричал голос в голове. — Тебе с ним не совладать. Спасайся. Беги!

Никогда прежде Сэт не испытывал такой паники, а ведь он прошел через многое! Луч фонаря заметался в поисках выхода, но комната была совершенно глухой, а единственный выход наверху не считался из-за того, что Сэт не умел летать!

— В углу, — продолжил кричать Голос, что было ему совсем не свойственно, — в правом углу!

Луч света метнулся в правый угол, но там были точно такие же стены как везде, и Сэт на секунду обмер от того, что погасла едва загоревшаяся надежда. Но все же, уголком мечущегося как напуганный заяц сознания, он распознал люк в полу.

Все это время за его манипуляциями, а так же за бегающим лучом света, очень внимательно следил любопытный скелет. Но когда Сэт дернулся на встречу спасительному люку, скелет будто ожил и потянул руку к приложенному к стене вычурному посоху.

Сэт заметил это лишь потому, что постоянно невольно следил за хозяином подземелья — заклинания которым он мог обладать были наверняка самыми могущественными — не зря же пропали все сброшенные сюда тела?

Впрочем все эти мысли проносились в голове, не оставляя после себя никакого следа. Время для него неслось скачками, то растягиваясь, то сжимаясь. Вот он дергает кольцо в люке — гнилые, обитые железом доски вырываются с корнем. Вот он подхватывает с пола отложенный на секунду фонарь и оборачивается к быстро приближающемуся скелету.

Сэт летит… Нет, падает вниз.

Лязгнув зубами, он свернулся на полу и в бесплодной попытке унять очередную порцию боли хватается за лодыжку, но одумывается. Встает и освещая себе путь узким лучом света, начинает ковылять по еще более узкому коридору.

У него была фора: лич не броситься за ним с такой высоты, но в стене под люком была прикреплена железная лестница, так что через минуту он отправиться в погоню.

Несмотря на пронзительную боль при каждом шаге, он заковылял быстрее. Перед ним раскинулись покрытые лишайником узкие коридоры, дверные косяки были увиты слоями мха и путины. Тут был настоящий лабиринт из коридоров и залов, со стен которых, обнажая бетонные плиты свисали клочья штукатурки.

Пустота — ничего кроме тьмы, облупленных потолков, сырости, и нераспознаваемого мусора под ногами. Коридор поминутно пересекают проходы в другие коридоры, комнаты и залы различной величины.

Но вот как заведено идущему вперед Сэту стали попадаться странные предметы. В одном из бесчисленных залов, на полу валялась покрытая слоем столетней пыли люстра из металла и хрусталя — ничего необычного, если не считать, что в ней еще сохранилось пара ламп накаливания. А на стене одного из коридоров на одном болте висела стеклянная табличка с облупившейся но еще читаемой надписью и стрелкой.

"Exit". На одном из мертвых языков, это значит "выход".

Прежде чем отправиться в указанную сторону, Сэт заглянул в одну из располагающихся рядом запутанную ассамблею комнат. Его привлек какой-то звук, что вероятно должно было его лишь отпугнуть — но от испытанного ранее ужаса, он будто бы перегорел и теперь не испытывал никаких эмоций.

Вот только, несмотря на полное отсутствие страха, заглянув в один из дверных проемов, он понял, что волосы на голове встали дыбом.

Черная от времени чугунная ванна была заполнена болотной жижей… а в ней неспешно плескался скелет. Появление постороннего он не заметил, нырнул глубже с головой, потом выплеснулся и стал потирать черепушку…

Забыв о терзающей ногу боли, Сэт развернулся и на негнущихся ногах просеменил прочь из занятой квартиры. Сердце бешено колотилось в груди, требуя выхода. Страх вместе со всеми чувствами вновь вернулся к нему. Теперь он шел заметно медленней, постоянно оборачиваясь и бросая луч фонаря по всем направлениям.

Когда он набрел на центральный холл с широкой бетонной лестницей, ведущей вверх и вниз, скрипнул зубами от разочарования — выход наверх был полностью завален, неподъемными блоками, массивными швеллерами и тоннами щебня. Зато та, что вела вниз, была заботливо кем-то расчищена даже от мелкого мусора.

"Ни за что туда не сунусь…"

Развернувшись на сто восемьдесят и с тревогой поглядев на индикатор заряда фонаря, он стал искать более лучший путь. С одного из коридоров донесся звук бряцающих шагов. Сэт бросился в угол и выключив фонарь замер и казалось разучился дышать.

Сначала вокруг стояла кромешная тьма, но по мере приближения шагов, стали кое-как проявляться очертания предметов. Из-за угла выбежала бесформенная фигура, присмотревшись к которой Сэт распознал скелета в кожаном тряпье, с круглым щитом и палицей как у Сэта. Но еще в его руках лежала какая-то длинная спичка с зажженным кончиком: не свеча — лучина.

Сэт вжался в стену, его рука, лежащая на рукояти булавы, взмокла от напряжения и пота, а сердце уже вырывалась из груди. Что-то почувствовав, скелет закрутил головой, но спустя мгновение вновь продолжил путь — вниз по лестнице.

Сэт сполз вниз, включил фонарь, и направив луч снизу вверх, стал разглядывать тень на потолке отбрасываемую собственным лицом.

— Я ничего не боюсь, — шептал он.

— Страха нет…

— Я не умру здесь. Всегда есть выход. И даже отсюда…

— Пять, четыре, три…

Когда Сэт досчитал до одного, встал и распрямил плечи.

Спускаться вниз, дальше от поверхности и в самое логово этих тварей не имело никакого смысла, так что Сэт намеревался продолжить поиск другого пути. Вот только его намерения столкнулись с преградой, стоило ему сделать шаг в коридор и выйти с лестничной площадки.

Свет фонаря высветил в метре от него сгорбленную фигуру, с накинутым поверх рванной мантии. Если не считать кривой трости, на которую он опирался, он не был вооружен и передвигался очень неспешно, но в его глазницах что-то светилось.

Узрев прямо перед собой Сэта, он ткнул на него указующим перстом и, отбросив трость, попытался закрыть глаза мантией.

Сэт бросился в контратаку прежде чем успел подумать. Он просто не мог позволить горбуну наслать на него какое-нибудь проклятье. Что-то хрустнуло, но совсем не так как ожидал Сэт. Звук был не таким сухим, как должен быть, когда разлетаются осколки пустой черепушки…

Скелет-маг безвольно упал на пол. Немного над ним постояв, Сэт кончиком окровавленной булавы подцепил край упавшей на голову мантии и вгляделся в его лицо. Первое что он понял, что глазницы были вовсе не пустыми — свет фонаря отражался от глубоко посаженных глаз… Что бы это значило?

Он мгновенно потерял интерес к трупу, когда позади вновь прогремело бряцание болтающихся на ногах сапог. Скелет, предположительно тот самый, что ушел вниз все же вернулся и застал момент, когда Сэт с окровавленной дубиной стоял над трупом его "собрата".

Страж царства мертвых бросился на живого, занеся дубину над головой. Но свет фонаря ударивший в глаза ночного кошмара, подействовал как солнечный луч на нежить: оскаленный череп дернулся, и нападавший смазал удар. Пользуясь выгодным положением, Сэт контратаковал, но "живой мертвец" оказался опытным противником. Он принял серию быстрых ударов на тяжелый щит, а после вновь попыталась зацепить человека таранным ударом.

Адреналин вскипятил кровь и ввел Сэта в полубезумное состояние. Вместо того чтобы продолжить бой по канонам искусства воина, Сэт со всей дури ударил древний щит ногой, и, воспользовавшись тем, что скелет замешкался, сократил дистанцию и врезал палицей по испещренному трещинками черепу.

— Получи!

Череп врага прогнулся, осколки впились во внутрь и из полученной раны потекла темная жидкость. Предварительно уронив дубину, скелет повалился на пол бесформенным кулем.

Сэт не успел перевести дыхание и обрадоваться победе над противником, как услышал еще шум и лязг металла — на этот раз из коридора к нему приближался целый табун.

Он ничего не успел сделать, а из ближайшего коридора выбежал целый отряд скелетов. На многих из них были ржавые латы, но самое худшее — у многих в руках были копья и алебарды.

Скелеты построившись боевым порядком, как вкопанные встали перед ошарашенным Сэтом.

— Вот теперь, мне конец, — решил он.

Но мертвые рыцари в гнилых доспехах лишь крутили ржавыми шлемами когда Сэт светил им в лица, но не выказывали сиюминутного намерения атаковать. Похоже, они ждали чьего-то приказа.

Индикатор заряда фонаря мигнул предупреждающе последний раз, и коридор погрузился во тьму. Теперь Сэт остался во мраке, полностью ослепленный перед отрядом скелетов. Он не чувствовал смертельного ужаса, но тело начало дрожать. Ему хотелось надеяться, что это из-за ищущего выход адреналина…

Цок. Цок. Цок.

На лестнице за спиной раздались легкие шаги, но в этих бетонных коробках и коридорах каблуки поднимающейся нежити гремели колокольным набатом.

Слабое сияние за спиной заставило Сэта развернуться и полностью игнорировать стоящий в темноте отряд скелетов. Сила сияния возрастала по мере того, как некто поднимающийся по лестнице преодолевал очередной пролет. Наконец, Сэт сообразил, что это сияние распространялось от настоящего огня, танцующего на вершине факела.

"Человек?… Тут?"

Возникшая слабая надежда истлела одновременно с появившимся с факелом в руке новым скелетом…

Сэт потряс головой, силясь осознать, что встало перед его глазами. Маленький, ростом вдвое меньше Сэта и с сохранившейся шевелюрой. Возможно, длинную и пыльную копну волос удерживал обруч на черепе, но больше всего внимание привлекали обноски платья… Женщина. То есть, девочка.

Он вновь повернулся к скелетам. Все они стояли замерев и ничего не выражающими глазами следили за Сэтом. Тем временем, девочка-скелет… Если бы сейчас он не считал себя сошедшим с ума, готов был бы поклясться, что девочка-нежить переводила задумчивый взгляд с него, на останки "сутулого" и скелета-стража валяющихся у ног Сэта.

Наконец мертвая девочка пришла в движение: шагнула вперед, протягивая руку в жесте приветствия…

Всё, что на него навалилось за последние часы и дни, приобрело столь критическую массу, что разум окончательно расплавился, и он без раздумий протянул навстречу свою руку…

Хрупкие косточки легли в его руку; теплые, шершавые фаланги пальцев чуть дрогнули и щекотнули мокрую от пота кожу. Девочка смотрела на него глазницами глубоко в которых горели мудрые глаза. Он почувствовал себя тонущем в чуждом разуме…

Она слегка дернула руку и, повернувшись, повела его за собой.

Оставив отряд скелетов на месте, девочка, освещая путь факелом, провела его на два этажа вниз, а потом свернула в один из коридоров и повела по подземным катакомбам, пересекая огромные пустующие залы, проходя сквозь мелкие комнатки и наблюдая необъяснимые картины.

Полуразрушенные монументы и памятники пугали и поражали своими образами из древности, длинные галереи — былым величием, а уцелевшие колоннады мощью и мастерством сгинувших во тьму строителей.

Откуда-то, Сэт не понимал и не помнил откуда, пришли образы героев и вождей прошлого. Всплывали имена людей, которые ему ничего не говорили. Сталин, Ленин, Гагарин, Маяковский, Путин… Чьи бы имена это ни были, память об этих людях сгинула в веках и даже эти существа, затерявшиеся в подземных бомбоубежищах вряд ли знали, чьи образы так хранили и лелеяли.

Многие залы были забиты десятками скелетонов: вооруженные — сторожили входы и выходы, безоружные — стояли перед этими статуями на коленях и как будто бы беззвучно молились. Должно быть, эти памятники были их идолами — богами, помогающими им коротать жизнь во тьме. Другие занимались, примерно, тем же, чем бы занимались при жизни.

Один врезавшийся в память Сэта скелет стоял у ряда разложенных на полу ржавых, почти полностью истлевших доспехов и играл роль продавца молчаливо нахваливающего товар. А другой, с огромным мечом на плече был, не то его охранником, не то покупателем… Зато скелет-подросток, затачивающий нож о точильный камень, был явно подмастерьем.

Он освещал себе работу лучиной воткнутой в стену, и, бросив взгляд на рукоять ножа, Саймон Сэт с содроганием понял, что когда-то эта пилочка для ногтей была массивным рыцарским мечом. Подмастерье за века работы сточил его до основания…

Никто не обращал на человека внимания, казалось, что девочка-проводник говорила всем встречным, что это её личный гость. Даже когда они прошли через древний зал с декоративным барельефом в виде ворот, которые вдруг загорелись красно-синими всполохами и исторгли из себя пяток настоящих вампиров, те не особо обратили на него внимания.

Одетые в блестящие кольчуги поверх опрятных одежд и вооруженные длинными мечами, вампиры казались надменными аристократами. Поглядев на него с секунду, они скрыли изумление в черных глазах за кичливой гордостью. Церемониально кивнув девочке и в упор не видя Сэта, направились куда-то по своим делам.

Саймон ничему не удивлялся, он окончательно уверился, что застрял в кошмарном сне. Его эмоции притупились, а по всему телу разлилась блаженная пустота. Он вот-вот проснется в своей кровати, в квартире на шестьдесят четвёртом этаже, и посмеется над долгим и абсурдном сном. Конечно, если вспомнит, о чем он был…

Проходя через ярко освещенный, благодаря костру на котором стоял большой чан с варевом, Сэт понял, что попал на общую кухню. Десятки мертвых поваров разделывали мясо и варили её в чане, пробовали бульон и добавляли соль. Вот только Сэт отчетливо разглядел, что это была за "дичь".

На металлическом столе лежали тела разбойников — тех самых, которых Сэт сбросил в колодец на руинах башни.

Он споткнулся и чтобы не растянуться по полу, вырвал ладонь из руки девочки.

"Получается, маг-изгой подкармливает обитающих тут тварей?"

— Наконец-то сообразил, — похвалил нежданно объявившийся голос в голове. — Я уж подумал — никогда не поймешь.

— Но зачем он это делает? — задал мысленный вопрос ошарашенный Сэт.

— Древний договор. Обитатели этого города не лезут на поверхность, в обмен раз в месяц Гильдия магов сбрасывает им пищу. Слава высшим силам, этим тварям много на пропитание не надо — сам видишь какие они худые, одни кости…

— Что? Что значит худые, они что не скелеты?

— Вглядись внимательней, Саймон Сэт. Их кости покрывает кожа, у них есть мышцы, чтобы двигаться, глаза чтобы видеть в темноте, сердце чтобы биться и еще они дышат… Как они могут быть мертвыми?

Поднявшийся Сэт вновь ухватил протянутую девочкой руку, но теперь не за ладонь, а за запястье… По началу он не чувствовал ничего не обычного, но спустя несколько секунд, почувствовал как под тонкой кожей, натянутой казалось прямо на кости, проступила пульсирующая жилка. Сердцебиение.

— Кто они?!

— Такие же как и ты, обитатели города пережившего Всеобщую войну. Вот только после её окончания, они не стали огораживаться стенами, решили, что лучшая защита от обитающих на поверхности демонов, остаться и дальше жить в этих катакомбах. Когда на эти земли пришла Империя, и великий метамаг изгнал демонов, он решил, что нет необходимости уничтожать обитателей города. Заключив договор, метамаг объявил это место Городом мертвых, и велел людям держаться от него подальше.

Убедившись, что девочка провела его через "столовую", и как будто не собиралась делать из него ужин, Сэт вздохну с облегчением.

— Значит, они нейтральны к людям с поверхности?

— Хотел бы сказать так… Но ты сам видел, телепортировавшихся сюда вампиров. С учетом шныряющей неподалеку ведьмы и толп разбойников, это наводит на мысли, что Измор — город в который ты собираешься попасть, не столь уж и безопасен. Похоже, в Империи наступают темные времена…

Пламя факела уже почти погасло, когда они девочка провела его в широкий коридор и неожиданно остановились. Путь им перегородила железная дверь в каменной кладке, да еще отряд тех, кого недавно Сэт называл скелетами.

Вероятно это были солдаты, поскольку все имели одинаковые щиты и палицы.

Вперед вышел один из них — наверно, офицер и, оглядев Сэта с ног до головы, обратил взор на девочку. Их гляделки тянулись продолжительное время, но наконец, офицер поклонился, развернулся, взглядом заставляя других прийти в движение.

Сразу четверо обитателей подземного города навалились на ржавую дверь, заставляя её раскрыться. А оттуда, из прохода, тьму зала разогнало серебряное сияние. Словно испугавшись его, солдаты отпрянули, а девочка, доселе ободряюще державшая руку Сэта, отошла в сторонку и убрала свои косточки с его запястья. Он уставился на неё в надежде получить объяснения, но кроме повелительного движения рукой ничего не увидел.

В тот самый момент, когда он собирался шагнуть к выходу, по подземелью раздались быстрые шаги, и в свете факела объявился тот самый лич, который первым его встретил после того как Сэт упал в люк…

В правой руке он держал посох — другой обнимал увесистую книгу. Он посмотрел на Сэта и потом перевел взгляд на девочку, видимо начиная продолжительный диалог. Предчувствуя крупные неприятности, Сэт оценил расстояние до выхода и приготовился бежать что есть силы. К счастью, этого не понадобилось…

Безмолвный "лич" с поклоном отдал свою книгу девочке и не задерживаясь, отправился восвояси, а девочка так же молча вручила книгу Сэту.

Не желая отказываться от странного подарка, Сэт склонил голову и повернулся к выходу. В этот момент в руке девочки погас факел, и Сэт почти в кромешной тьме, лишь едва видя очертания залитых серебром щитов скелетов, двинулся в направлении к сиянию.

Спустя какое-то время он шагнул за порог и вдохнул полной грудью…

Первое, что он понял: обитатели города закрыли за ним двери. И только потом его сознания достигла открывшаяся вокруг него картина: позади находился пригорок, на котором стояли древние развалины, впереди — небольшой простор, вскоре перегороженный полосой леса. А наверху распростерся небесный океан, в котором плавали темные облака и купались луна со звездами.

— Я сделал это! Я на поверхности. Свобода!

Снова набрав полную грудь прохладного воздуха, он проследил за светлеющим краем небосвода. Скоро рассвет — можно идти в город.

Но по ставшей закономерной случайности, его планы были разрушены, в тот самый момент, когда откуда-то из-за ближайших холмов донеслись крики и звон мечей…

Глава 5 Святые и Убийцы

Он не собирался больше не во что вмешиваться — Сэт просто намеревался добраться до города, минуя все опасности и ситуации, которые романтики окрестили бы "приключениями". Вот только ноги сами понесли его на ближайший холм — вероятно, дала о себе знать кровь игромана, требующая досконально разобраться в окружающем мире…

Взбежав на холм, Сэт ошарашенно замер: он готов был увидеть, что угодно, но совсем не это…

Десятки, нет — сотни вооруженных оборванцев, прячущие лица за масками из коры и тряпок, осаждали близлежащий холм. Группа за группой, волна за волной они со всех сторон взбирались на крутое подножье, словно армия муравьев штурмующая бастион с последними охранниками вражеской королевы; не жалея себя, не обращая внимания на гибель соратников, оборванцы лезли наверх лишь для того, чтобы добравшись до вершины пасть от клинка солдата из королевской стражи.

Глядя на то, как с холма под ноги наступающим скатываются десятки смертельно раненых товарищей, последние ряды, словно в фанатичном исступлении размахивали нехитрым оружием и скандировали лишь одно:

— Святые!

— Святые!

— Вперед, Святые!!!

Дрожь прошла по телу Сэта. Слитый крик сотен людей был в равной мере наполнен безумием и безграничной верой в высшие идеалы. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: безумие и фанатичная вера — чувства, которые могли искорежить душу настолько, чтобы превратить человека в берсеркера, презревшего боль и страх смерти.

Невзирая на подавляющее численное преимущество, лишь безумцы и фанаты могли сейчас лезть на штурм холма. И пусть его защитников едва ли было больше двух десятков, но их тяжелая броня и превосходное вооружение не поддавались никакому сравнению с тем, что было у штурмующих холм.

Даже отсюда Сэт видел чешую кольчуг и блеск нагрудников, силуэты поднимающихся шестиугольных щитов и опускающиеся на вражеские головы прекрасные мечи. Под металлическими шлемами при желании можно было различить глаза, ниже которых пролегала кольчужная сетка — защищающая лицо и шею бармица.

Вставшие в круг для обороны холма воины выглядели непоколебимой твердыней суши, о которые разбиваются темные волны бушующего океана. К тому же всякий раз, когда нападающим удавалось закрепиться на каком-нибудь участке, постоянно мелькающий среди воинов синий силуэт, бесформенным вихрем набрасывался на горе-вояк и повергал их вниз словно кукол.

Что это был за силуэт, Сэт не имел представления — уж слишком быстро тот мелькал, да и расстояние между ними так же давало о себе знать… А вскоре ему стало и вовсе не до того.

Появление на соседнем холме Саймон Сэта не осталось незамеченным. Пока Сэт, разинув рот, наблюдал за разворачивающимся боем, некий командир в стане оборванцев в масках отдал необходимые приказы, и сейчас сразу несколько отрядов отрезало ему все пути к бегству…

Поняв, что окружен, Сэт едва не взвыл от досады: ни этого он хотел, взбираясь на холм!

— Святые! Святые! Вперед Святые! Во имя Сантаны! — донеслось со всех сторон, и на холм потянулись десятки людей в рваном тряпье.

Разумеется, Сэт хорошо знал с кем столкнула его судьба. Он прекрасно помнил, как в лагере разбойников ведьма раздавала команды своим подчиненным, в числе которых находилась и шайка "Святых". В грязных дырявых одеждах, а иногда и вовсе без них, они казались бы простыми попрошайками, если бы ни самодельные маски на их лицах. Эта группа людей отличалась от прочих — они будто презирали материальные блага, грабя и убивая, они брали в трофеи лишь оружие и провизию. Другие банды и группировки сторонились их, понимая что "Святые" слеплены из совершенно иного теста. И верно: Святых объединяло и сплачивало вовсе не жажда наживы, а нечто далекое от сердца простого душегуба — нечто, эфемерное, что называется "вера".

Святые верили во что-то превосходящее их смертные тела и жалкие души. По сути это была не разбойничья банда — а настоящая секта из тех, что запрещены во всем цивилизованном мире. Хотя страдающий амнезией Сэт плохо представлял себе "цивилизованный мир", он прекрасно осознавал насколько опасно для государства и общества само существование подобных сект.

Впрочем, все эти мысли пробежали в его голове оставив одну лишь пустоту, а время для размышлений подошло к концу — враг практически до него добрался.

Однако совсем бесполезными эти мысли не были: теперь он твердо знал, что бежать некуда, а просить пощаду бессмысленно. Словно загнанная в угол крыса, он приготовился продать жизнь как можно дороже. И не смотря на то, что его ладони вспотели, он не почувствовал страха и сомнений, когда перед ним возник первый Святой, с испепеляющим взглядом из-под деревянной маски…

Фанатик приготовился что-то крикнуть и занести для удара кривой палаш, но все слова застряли в горле, когда нечто ударившее снизу смяло его гортань. Глаза под маской расширились в немом ужасе, следя за металлической палицей, с кончиков которой капала кровь, но утратили интерес и погасли, как только из них ушла жизнь.

Под ноги Сэта упало первое тело, но на холме уже возникли пятеро новых противников.

Не теряя в пустую и мгновения, Сэт, словно на уроке физкультуры в Академии, метнул тяжелую булаву, точно спортивную гранату. Вращающийся металлический снаряд угодил в лицо ближайшего бандита, мгновенно убив и отбросив его тело на бегущих за ним фанатиков.

Сэт не преминул воспользоваться заминкой. Вырвав палаш из руки распростёртого у ног тела, он скинул со спины держащийся на ремне щит, и почти мгновенно надел его на левую руку. И вовремя!

Удар двуручного топора свалился на него словно снег на голову: не замечено подобравшийся Святой был одет в монашескую рясу и обладал более чем двухметровым ростом. Если бы не подставленный в последний момент щит, едва начавшийся бой был бы завершен излишне скоропостижно — но так у Сэта появился шанс… шанс перед смертью убить еще парочку врагов.

Удар топора пришелся на верхний край щита, но сила приложенная Сэтом оказалось достаточной чтобы не дать ему отклониться. Вместо этого массивное лезвие разрубило металлический обод, словно ножом разрезало первую продольную доску составляющую "тело" щита и раскололо вторую, едва не добравшись до запястья Сэта.

Однако, не смотря на всю отдачу от богатырского удара, Сэт молнией высвободил руку из креплений щита и змеей скользнул к ничем незащищенному боку громилы. Палаш сверкнул в лунном свете и окрасился кровью — третий Святой упал на колени, проживая последние мгновения жизни — а Сэт уже дрался с четвертым и пятым.

Лишенный щита, он почти сразу пропустил скользящий удар кинжала, но смог задеть артерию подмышкой одного из напавших и уколоть в живот другого, тем самым выводя их из игры прежде, чем вторая группа достигла вершины холма.

Понимая, что шансы выстоять с палашом против целой группы были невелики, он совершил излюбленный прием, метнув оружие в ближайшего противника, тем самым выигрывая время на то, чтобы подобрать более выгодный трофей.

Однако в этот раз результат был не столь выдающимся: мало того, что бросок палаша оказался неудачным и был с легкостью отбит каким-то меченосцем, так к тому же подобранное оружие вызвало закономерное опасение. Как только он оторвал от земли двуручный топор, в полной мере осознал, что совершенно им не владел — он не использовал в играх топоры, а учиться в бою было бы по меньшей мере безрассудно… Тем не менее выбора не было — отведя голову топора максимально вправо, он разбежался и атаковал.

Эта атака была самоубийственной. Любой опытный мечник видя, что топор абсолютно точно обрушится на него с левой стороны, шагнул бы вперед и вправо. Таким образом, он ушел бы от могучего, но бездумного удара и оказался подле незащищенного бока, или даже мог зайти за спину противника…

Вот только среди Святых опытных воинов не оказалось. Враги Сэта предпочли держать глухую оборону и задавить числом, а не умением. Топор обрушился на подставленный щит — отклонил его и впился в плоть незадачливого фанатика.

Шаг вперед — и освободившийся от плоти топор обрушивается обратной стороной на не успевшего среагировать щитоносца. С воплем в котором Сэт уловил "Сантана", очередной оборванец в тряпичной маске бросился на него в лобовую. Парные клинки просвистели у лица, оставив на локте костюма алую полосу, а в следующее мгновение Сэт оторвал топор от предыдущей жертвы и послал его в обратную сторону. Он почти не почувствовал сопротивления когда обоюдоострое лезвие распороло грудь противника.

Моля богов и демонов о том, чтобы захлебывающийся собственной кровью оборванец умер раньше, чем сообразил отомстить обидчику, Сэт развернулся к нему спиной и лицом к лицу встретил двух оставшихся врагов.

Он еще успел увидеть, что один из них вооружен массивным двуручным мечом, а в руках другого была простая рогатина, как что-то длинное и широкое обрушилось сверху, грозя разрубить его надвое.

Гораздо позже Сэт осознал, что лезвие двуручного меча упало на подставленное древко — он даже припомнил, как покачнулся и едва не потерял равновесие. Давление меча было непереносимым, глаза под маской сверкали лютой ненавистью, а шея противника вздулась от напряжения. Самым худшим было то, что второй фанатик перехватив поудобнее рогатину принялся обходить застывших в немом исступлении воинов, чтобы спустя несколько секунд вонзить свое нехитрое оружие в бок Сэта…

Понимая, что времени на раздумье нет, Саймон рванул влево и, чудом увернувшись от меча, обрушившего на то место где он только что находился, изо-всех сил ударил обухом топора в голову противника.

Услышав треск, он переключил все внимание на оставшегося врага, который нерешительно замер, направив на него дрожащую рогатину.

— Десятый! — воскликнул Сэт и в один прием разрубил рогатину и снес сектанту голову.

Саймон Сэт выдержал суровый бой, только для радости не было причины: новые группы поклоняющихся демонам сектантов уже взобрались на холм — затравленно оглядевшись, он насчитал более двух десятков окруживших его врагов.

— Это конец? — спросил он себя. — Впрочем, неважно. Я не сдамся без боя.

Он вновь метнул топор, будто спортивный инвентарь, и бросился к лежащему у ног двуручному мечу…

Боль, адская, всепоглощающая боль — для Сэта весь мир сжался до её размеров. Он горел изнутри, тело разрывалось, будто кто-то беспрестанно лазил внутри горящей кочергой. Но все хуже была паника от осознания того, что вместе с выходящей кровью, из его тела утекала жизнь.

Ему вспомнились первые слова которые сказал ему Голос звучащий в голове: "Твоя судьба стать мессией, который спасет миллионы…

Тогда он поверил этим словам — каждый в глубине души хочет быть избранным, но сейчас, испытывая смертельную агонию, они казались смешными настолько, что он на мгновение оскалился.

Его жизнь оказалась пустой. Все его старания и страдания прошли для мира незамеченными. Он пролил столько своей и чужой крови, убил столько человек на этом холме и всё это бес толку. Все мечты и желания оказались напрасными. Где-то далеко отсюда, в городе занимающую площадь с целое средневековое королевство, и впредь будут страдать и умирать люди.

"Моя жизнь была просто бессмысленна…"

Стало дико холодно, руки немели, грудь уже почти не вздымалось, а сердце наоборот бешено колотилось. Страх перед неизбежным накатывал удушливый волной — а еще он боялся, что ледяной холод останется с ним и после смерти. Он почти видел, как демоны повелевающие тенями обратили на него свои взоры — они горели желанием заполучить нового слугу. Боль потихоньку уходила, он стал погружаться в холодную и черную пучину…

И тут он услышал голоса. Поначалу он принял их за голоса мертвых, но даже для них они были весьма странны:

— Он один убил наверно полсотни человек.

— Кто он? Защитник империи или Охранитель?

— Ни тот и ни другой — он обычный человек.

— Не может быть! Простой человек не может убить в бою полсотни. На нем даже доспехов нет!

— И щита… Если бы они у него были, возможно сейчас он был жив…

Кто-то дотронулся до горла Сэта:

— Судя по всему он благородный — должно быть безземельный аристократ… Стойте, он еще жив!

— Что?! Ты уверен?

— Да… Однако это ненадолго.

— Ты можешь его спасти? Хотя бы сделай перевязки!

— Перевязками тут не обойтись…

— Проклятье! Вполне возможно, что он спас нам жизнь — он отвлек на себя значительную часть сил Святых и посеял в их сердцах страх… А мы ничем ему не поможем. Мы даже не знаем его имени, чтобы рассказать о его подвиге родным!

Молчание тянулось долго. Сэт с трудом борющийся с подступающим беспамятством, смог разлепить глаза.

Его окружали лица незнакомых людей. И хотя все они были в доспехах, свои шлемы держали в руках.

"Должно быть, это они дрались на том холме…".

Оторвав от Сэта участливый взор, один из них обратился к остальным:

— Есть один способ. Когда-то барон дал мне Эликсир жизни — он сказал, что это подарок Его Величества метамага и велел потратить его лишь в самом крайнем случае…

— Эликсир жизни? — произнес рядом властный и молодой голос. — Ты хоть представляешь насколько он ценен? Если барон доверил его тебе на хранение, это совершенно не значит, что ты должен потратить его на первого встречного. Пусть даже он и спас ваши жизни, пусть он и победил в бою пятьдесят человек — что толку барону или Империи от его выздоровления? Эликсир принесет гораздо большую пользу, если он достанется Защитнику или Охранителю. В конце концов, на деньги от его продажи можно купить латы всем вам, а на оставшееся… Впрочем, делайте что хотите — это не мое дело.

Сэт наконец разглядел фигуру в синем плаще. Он догадался, что это была молодая женщина, но большего сказать не мог, поскольку все перед глазами было не в фокусе.

После продолжительной тишины, Сэт услышал шорох извлекаемого из ножен меча.

— Клянешься ли ты служить барону Шерегнварду не щадя ни его врагов ни своего живота? Клянешься ли быть его мечом и щитом?

Холодная сталь коснулась губ Сэта. Чей-то шепот произнес:

— Целуй меч и клянись.

Почувствовав, что поймал в руки тонкую, ведущую к жизни, нить, Сэт собрал остатки сил, пошевелил губами и сказал "Клянусь".

В тоже мгновение его голову приподняла сильная и грубая рука, и кто-то стал вливать в его рот отвратительную на вкус жижу. Впрочем, он не жаловался.

После того как последняя капля исчезла в горле, он закрыл глаза и заснул.

***

Она была в холодной ярости.

Не смотря на то, что её лицо было закрыто черным платком — воины барона поняли это по её глазам. И эта ярость заставила их держать от нее дистанцию, а самых слабовольных шарахнуться в сторону.

Казалось бы, с последнего боя ничего не изменилось, но теперь каждый из воинов чувствовал, что больше не находится посреди сплоченного отряда друзей. Глубоко внутри каждый понимал, что он больше не является крепким и битым ветераном — каждый ощутил себя ребенком с деревянным мечом, пытающимся выстоять против грозного убийцы.

Воины приняли её ярость за злость от потраченного впустую драгоценного эликсира — но они ошибались. Никто из них не знал, что её миссия заключалась в том, чтобы найти и убить только что спасенного ими человека.

В какой-то миг она понадеялась, что ей не придется омывать кинжалы и пачкать руки в крови этого благородного воина, но из-за их щепетильности эта надежда потерпела крах.

Она смотрела из-под платка на лицо спящего воина и ее руки легли на рукояти кинжалов.

Она была в холодной ярости.

Часть 3 Истинная природа вещей

Глава 1 Отряд барона

Он вновь находится в такси. Оно подлетало к группе небоскребов стоящих на отшибе города скученно и величественно — словно одна большая сторожевая башня призванная блюсти его покой. Рядом сидела Сандра — тихая и собранная, готовая идти за ним в огонь и в воду.

— До рассвета осталось не так уж и много, — произнес он. — Нам надо спешить.

— Да, хозяин, — отозвалась она.

— Уважаемые пассажиры, — электронным голосом произнес безымянный водитель такси, — пункт назначения достигнут. Информирую, что согласно протокола безопасности, стоянка на данном участке запрещена — вы можете вызвать такси воспользовавшись терминалом установленным…

Дальнейшее он не слышал. Он выбрался из салона раньше, чем Сандра успела оббежать авто для того чтобы предусмотрительно распахнуть перед ним дверь.

— Простите, данная зона закрыта… — начал говорить стоящий на воротах КПП человек в силовом доспехе, но Сандра невозмутимо показала ему пропуск.

— Он со мной, — бросила она, мотнув головой в сторону Сэта.

Непроницаемо-черное забрало на мгновение повернулось к Сэту, сенсор над воротами так же быстро просканировал его на наличие представляющих угрозу веществ, затем охранник кивнул:

— Так точно, офицер.

Почти сразу за постом располагался защищенный словно бункер лифтовый холл, с кожаными диванами и несколькими пустовавшими по случаю ночного времени столами для секретарей. Всего лишь три этажа вниз и они оказались в святая святых — в Главном Управлении службы безопасности Города.

Одолев еще пару запутанных коридоров с бесконечными дверями для одоления которых Сандре постоянно приходилось прикладывать пропуск, они наконец добрались до отдела особых проектов и в частности до кабинета его Главы.

— Действуй Сандра, — сказал он, как только они вошли внутрь.

— Да, хозяин.

Сандра села за стол и забарабанила по клавиатуре.

— Внимание, введен неверный пароль, — произнес из динамиков синтезированный женский голос, — осталось две попытки…

— Внимание, введен неверный пароль, — почти сразу повторил он, — осталась одна попытка.

— Проклятье, Сандра, я думал, ты знаешь пароль от компьютера своего шефа.

— Простите, хозяин, но я могу только гадать…

— Ты уверена, что сейчас угадаешь? Мне не слишком хочется сражаться со всей охранной в здании.

— Я не могу быть уверена, хозяин. И вы правы — если я неправильно введу пароль, поднимется тревога.

— Если он не чает в тебе души, попробуй ввести своей имя.

— Уже пробовала, хозяин.

— Год рождения?

— Так же не получилось…

В задумчивости Сэт почесал переносицу:

— Скажи, у тебя есть какое-нибудь ласковое прозвище, о котором знаете только вы вдвоем?

— Не совсем поняла, хозяин.

— Как он тебя называет? Медвежонок, Лягушонок?..

Она помотала головой:

— Нет, он не такой романтик. Даже на зло мне, все время зовет меня Александрой…

— Ну так вводи.

— Да…

— Пароль принят, — мгновением спустя отозвался синтезированный голос, — снова здравствуйте, Олег Владимирович.

— Почему у шефа отдела СБГ компьютер с такой простой системой защиты? — поинтересовался Сэт.

— Иногда простота дает большую гарантию, чем самые современные средства защиты, хозяин, — буднично ответила Сандра. — Я нашла эти директории. Вас интересует что-то конкретное?

— Меня интересует все, что касается ядовитого тумана.

Сандра кивнула, сделала пару кликов на сенсорном планшете и удовлетворенно вздохнув, развернула экран монитора к Сэту.

Пару минут Сэт внимательно изучал содержимое файлов, затем склонил голову набок и помассировал большим пальцем висок:

— Значит, ядовитый туман — субстанция полностью искусственного происхождения, — пробормотал он. — Понятно… Мне стоило об этом догадаться: фактор, держащий систему полностью изолированной от остального мира, обеспечивающий постоянную общую угрозу для всего населения, да к тому же защищающий Город от любого противника извне… — что может быть более очевидным?

— Что-то еще, хозяин?

— Пожалуй, нет, Сандра, — ответил Сэт, качая головой, — боюсь, я узнал всё что хотел. Мне не спасти людей, не разрушив всю систему до основания…

Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и в перекрестье замерли три пары удивленных глаз.

— Сандра? — первым протянул весьма удивленный вошедший. — Что ты здесь… Что происходит?

Вошедший в кабинет мужчина был в приличном деловом костюме, с прилизанной прической, в которой из общего фона выбивались несколько седых прядей, и обладал мрачным лицом, суровость которого лишь подчеркивал крестообразный шрам на щеке. В руке он держал пластиковую кружку, которая, впрочем, полетела на палас, как только его взгляд переместился к лицу Сэта.

Прежде чем кружка, разливая черный кофе, коснулась пола, хозяин кабинета достал из-под пиджака пистолет и направил его на незваного гостя… Однако Сандра оказалась быстрей.

Выстрел не был таким уж оглушительным, но хозяин кабинета ощутимо вздрогнул, опустил руку с пистолетом и перевел взгляд с расплывающегося на груди красного пятна на Сандру, недрогнувшей рукой продолжающую сжимать пистолет.

— Почему, Сандра? — спросил он лишь чуть-чуть заинтересованным тоном.

— Мне жаль, что так вышло, — ответила она без сожаления в голосе, — но ты представлял угрозу для моего хозяина. Почему ты не отправился домой, как я тебя просила?

У шефа отдела особых проектов пропал к ней весь интерес: выронив пистолет из слабеющей руки, он повернулся к Сэту.

— Я вспомнил… — проговорил он едва слышно. — Я понял… Я знаю кто ты…

Критично оглядев его рану, Саймон Сэт покачал головой и произнес довольно искренне:

— Боюсь, что ты умрешь с этим знанием.

— Знаю… Я уже вижу её… Она стоит за моей спиной… Ледяное дыхание холодит мне шею… Но я хотел тебя попросить… Пожалуйста, не убивай её! Чтобы ты не задумал, не убивай мою дочь!

— Не беспокойся. Я не убиваю людей…

При этих словах, напряженное лицо отца Сандры приобрело умиротворенное выражение. Кожа разгладилась, и даже глубокий крестообразный шрам практически исчез с его щеки. Он закрыл глаза, зашатался и упал раньше, чем Сэт докончил свою фразу:

— По крайне мере своими руками…

— Хозяин? — подошла к нему Сандра, убирая оружие в кобуру.

— Займись телом.

— А вы?

— Мои планы развеялись подобно туману в солнечный день. Этот город не спасти изнутри. Я отправляюсь домой.

— Хозяин, — испуганно произнесла она, — мы еще увидимся?

— Разумеется. Совсем скоро.

Сандра кивнула, мир стал стремительно темнеть и недавно смертельно раненый Саймон Сэт открыл глаза…

Лежа с закрытыми глазами, он слушал мерный скрежет точильного камня проходящего по лезвию меча туда-сюда.

Вжик-вжик.

Вжик-вжик.

Еще он слышал слабое потрескивание костра, и нос улавливал запах чего-то вкусного — возможно даже каши из настоящих злаков.

Впрочем, сила аромата не имела такой власти, чтобы заставить его подняться. Даже ведущийся неподалеку разговор незнакомцев, казался сейчас нестоящим того, чтобы к нему прислушиваться. И дело было даже не в том, что у Сэта ломило все тело, и его кости будто горели…

— Эй, ты здесь? — произнес он мысленно.

— Эй? — переспросил голос, звучащий в голове. — Обращайся ко мне Безымянный — знание моего истинного имени сейчас может быть тебе вредно.

— Мне снился сон, — сказал Сэт, точно не слыша. — Будто Сандра — моя кукла. Чтобы меня защитить, она убила собственного отца…

— Вполне возможно, что это не сон. Вероятно, воспоминания начинают к тебе возвращаться.

— Но это явный бред. Как можно превратить человека в куклу, тем более, если это агент СБГ?

— Тем паче, это объясняет, почему она точит на тебя зуб …

— И что теперь?

— О чем ты говоришь?

— Что теперь мне делать? Я выяснил природу и предназначение тумана: то, что убило моего отца, то, что погубило мою мать, сестру и брата — создало Правительство. И я, будучи разумным человеком, не могу его обвинять — оно создало туман как краеугольный камень системы. Благодаря ему, люди в этом Городе продолжают идти путем прогресса. Они сохранили тот образ жизни, к которому человечество шло на протяжении тысячелетий. Благодаря туману — общество не скатились до средневековья или вовсе в первобытный строй.

Туман — проклятье, но и благо. Зная это, мои мечты избавить от него Город, кажутся теперь нелепыми. Мне не от чего его спасать. Я потерял свою цель.

— И в чем проблема?

— Ты не понимаешь? Только что я дрался за свою жизнь, не имея никакого шанса на победу. Я дрался даже будучи израненным, оглушенным, истекающим кровью: я испытывал такие муки, какие редко доводится кому-либо испытать — любой на моем месте сдался, только для того чтобы их прервать. Сейчас я вспоминаю, как отражал удары и сыпал и ломая собственное тело, сыпал ими сам; не слыша ничего кроме звона и почти не видя из-за заливающей глаза крови я стоял хотя должен был упасть.

Сейчас я вспоминаю это — и меня начинает тошнить. Я будто находился в ледяной воде и каждое движение, каждый вдох давался с неимоверным трудом… Но я продолжал драться не обращая внимания на новые раны и на постоянно усиливающуюся боль, я не падал только потому, что эта жалкая жизнь имела смысл. Будучи мальчишкой с зелеными глазами, я клялся, что обязан спасти людей, изменив этот Город. И я поверил себе, я внушил — что это и есть цель моей жизни. Но теперь… Знаешь, я не хочу жить. Не хочу открывать глаза.

— Прекрати себя жалеть. Скоро ты изменишь свой Город, и изменишь этот мир. Если не веришь себе — так поверь мне.

С удивлением для себя, Сэт понял, что верит этому безымянному, никогда не виденному человеку. Его слова изгнали из души пустоту, безысходность и чувство утраты. Сэт на секунду устыдился приступу своего малодушия.

Он по-прежнему жив. И не смотря на то, что каждая косточка тела сейчас будто плавилась в печи, он знал, что был полностью здоров.

Правительство создало ядовитый туман, от которого он поклялся избавить людей? Тем лучше — легче будет выполнить свою клятву. Он найдет способ изменить систему не разрушая её. Он не будет избавлять город от тумана, защищающего его от угрозы извне. Но он не даст туману убивать бедняков. Он заключит договор на поставку продуктов с людьми, живущими вне стен. Он будет бороться с перенаселением строя и колонизируя новые города…

Он даст Городу вторую жизнь.

А этот мир…

Он разберется и в нем. Неважно, сколько времени это займет, но он соберет столько сил, чтобы хватило сместить Правительство. Или соберет столько союзников, сколько будет достаточно, чтобы противостоять даже высокотехнологичным солдатам-стражам Города.

— Я изменю этот мир и этот Город…

С улыбкой на устах он открыл глаза.

— Смотрите, он пришел в себя!

На Сэта уставились десять пар заинтересованных глаз — воины как раз собирались завтракать, и пробуждение Сэта застало их за разбором порций волшебно пахнущей каши.

Большинство из них были одоспешены и готовы к бою даже в этот ранний час: казалось, что им не доставляет никакого неудобства держать ложки и миски с кашей кольчужными перчатками. Единственная видимая поблажка данному правилу проявлялась в виде шлемов сложенных в сторонке.

— Садись к нам пока каша не остыла, — пригласил его повар — седовласый мужчина, с ухоженной бородкой и стручком закрученными усами, в которых в равной степени сочетались серебряные и черные нити волос.

Все лица светились радушием — исключение составила лишь женщина, лицо которой было полностью скрыто под черным платком. Окинув приблизившегося Сэта хмурым взглядом, она взяла свою миску и отошла на десяток шагов.

Воины что помоложе переглянулись, поопытней — спрятали мысли, на секунду опустив глаза, но, спустя десяток ударов гулко забившегося сердца, гробовое молчание сменилось бурным проявлением чувств.

Сэта хлопали по и без того болевшим плечам, поздравляли с победой и вступлением в дружину барона, и наперебой расспрашивали как ему удалось в одиночку уничтожить столько врагов, и требовали немедленного и подробного рассказа о личной жизни.

Пользуясь тем, что ему пока что не давали вставить и слова, он лихорадочно соображал, как ему выкручиваться из этого положения. Если он назовется дворянином — непременно нарвется на следующий поток вопросов, таких же, какие задавала поймавшая его ведьма: "Титул, род, земли?!". Он не сможет ответить на них так, чтобы не вызвать подозрений во лжи…

Но если он скажет, что является обычным простолюдином, или того хуже назовется наемником — последствия могут быть еще более непредсказуемыми. Эти люди, которых можно было принять за простых воинов, на самом деле являлись представителями знати — это можно было понять по их лицам, глазам, стрижкам, манерам, в общем, по всему облику. Если они поймут, что в их ряды затесался плебей ничего хорошего можно не ждать…

— Тихо ребята! Давайте по порядку, — прерывая гомон движением руки, остановил всех "повар" — тот самый, что был с проседью в бородке. — Позвольте представиться первым.

При этих словах он поклонился так величаво, что Сэт растерянно замер — но спустя мгновение с облегчением осознал, что ответного поклона от него не ожидалось.

— Я лорд Арвиан из Гаргании, — продолжил он. — Не наследный сын лорда-правителя Гаргании, а также являюсь десятником дружины барона Шеренгварда и командиром этих остолопов…

Взрыв хохота поднял с окрестностей черную тучу зло каркающего воронья. Впрочем, воины смеялись недолго — до тех пор, пока десятник не задал свой вопрос:

— Как же зовут того, кто принял вассальную клятву нашего барона?

Взгляд Сэта стал растерянным, он обвел им лица окруживших воинов, посмотрел на свои руки, покрытые многочисленными еще не зарубцевавшимися шрамами, а потом заговорил с тоской в голосе:

— В том бою что-то случилось. Кажется меня ударили палицей по затылку… По крайней мере только этим я могу объяснить, что с трудом помню даже свое собственное имя.

Вокруг ахнули, сочувственно загалдели, но Сэт продолжил не слушая:

— Я лорд Саймон Сэт, и это практически единственное, что о себе знаю. Возможно, я вспомню остальное, когда немного отдохну…

Подле него тут же возник воин, в примерно таком же возрасте, что и десятник, но отличался он разительно — может быть тем, что в отличие от Арвиана не носил бороды и усов? Не тратя даром время, ветеран бесцеремонно принялся ощупывать голову Сэта. Невзирая на сопротивление, поднял ему веко и, заставив смотреть на свет, принялся что-то изучать в глазах.

— Вроде бы все в порядке, — резюмировал он. — Возможно, это лишь побочное действие эликсира.

— Перехватив удивленный взгляд Сэта, лорд Арвиан пояснил:

— Это наш отрядный лекарь — лорд Пайдеон-пайран, но все зовут его просто Пай-пай.

Лекарь кивнул, соглашаясь, и Сэт решил каким из предложенных вариантов он станет к нему обращаться.

Тем временем интерес к персоне Сэта стал потихоньку идти на убыль. Сначала воины решили во что бы то ни стало не дать каше остыть, потом посмеялись какой-то нечаянной шутке. В конце концов, взяв обещание с Сэта преподать пару уроков владению мечом (ведь он же в самом деле не забыл как им управляться?), воины принялись протирать миски травой и складывать лежаки на которых провели ночь в заплечные мешки.

Нежданно получив свободу и простор, Сэт наконец смог оглядеться по сторонам. Первым что он осознал, был тот факт, что спасший его отряд барона устроил ночёвку прямо на месте вчерашней битвы. Сэт узнал этот холм даже при свете солнца: тем более, что он носил и другие признаки вчерашней неравной битвы — так например его усеивала, полностью вытоптанная и от этого пожухлая трава, разбросанное повсюду разнообразное оружие и целые куски поломанных щитов, но главное — огромные черные пятна высохшей крови.

Пришедшие на выручку Сэту воины неизвестного барона, были либо привычны к виду трупов, либо циничны настолько, что скинули тела поверженных Сэтом врагов с вершины холма и провели остаток ночи на его вершине. Когда же настал рассвет, принялись завтракать, непринужденно взирая на пир устроенным вороньем на склонах холма…

Наверно Сэту стало бы дурно, если бы и так не было хуже некуда. Чтобы отвлечься от своего самочувствия, он, доев кашу, вернул миску Арвиану и попробовал завязать с ним разговор.

— Благодарю, а скажи…

— Не за что, Саймон Сэт, — не дослушав пожал плечами седоусый. — Кстати, надеюсь, ты быстро поправишься — ведь твоя очередь кашеварить настанет уже завтра.

— А…

— Впрочем, не бери в голову, — тут же поправился он, не дав Сэту вставить и слова. — До Измора не более двух часов пути — а в городе, как известно, найдется много истинных поваров из черни…

Сложив миску Сэта в стопку вместе с остальными, он напрочь о нем забыл, поскольку все его мысли стали заняты тем, как упрятать стопку, котел и крупу в один небольшой запечный мешок.

Сэт хотел порасспросить Пай-пая, но увидев, что тот проверяет лезвие меча на наличие неочищенной крови, спохватился и стал шарить взглядом в поисках своего оружия.

Боевой нож оказался в ножнах при нём; двуручный меч он обнаружил на том месте, где проснулся четверть часа назад… Но что-то продолжало его тяготить, казалось он упускал из вида важную часть своей амуниции… Точно. Книга.

Эта Книга была трофеем доставшимся ему в награду за то, что он прошел Город Мертвых насквозь — Книгу ему подарил некий Лич, а преподнесла сама Королева. Было бы чертовски обидно потерять такой подарок даже не разобравшись что это такое…

Он уже хотел начать паниковать, видя, что пропажи нигде не наблюдается, но тут на холме прозвучал высокий голос:

— Ни это ищешь?

Стоящая на отшибе молодая женщина, с запахнутом в черный платок лицом, размахивала Книгой, словно погремушкой перед ребенком.

Внешний облик девушки Сэту сразу понравился, чего нельзя было сказать о моральном: вот зачем себя так вести?..

Помимо платка она была в великолепном кафтане, сексуальных гетрах и ботфортах, на руках — перчатки без пальцев, а ярко синий плащ едва скрывал рукояти кинжалов на поясе. К тому же, она была ярко-светлой блондинкой с объемными чуть закрученными волосами, струящимися по овалу лица при даже самом слабом ветерке.

— Ну так что, это твоё? — напомнила она о вопросе.

— Да…

— И где ты это взял?

— Прости, не помню, — вывернулся Сэт. — точно знаю лишь, что эта вещь у меня появилась только вчера…

Она с размаху бросила Книгу ему на грудь и отвернулась, даже не посмотрев на реакцию Сэта. Впрочем, за этой реакцией следила не одна пара глаз — как только обескураженный Саймон вернулся к спешно затаптываемому костру, к нему подошел Пай-пай.

— Не обращай внимания. Всё что она делает — в пользу бедных.

Сэт покачал головой:

— Боюсь, не понимаю…

— Она — Охранитель — и этим все сказано. Что, неужели не помнишь кто такие Охранители?.. Это орден элитных Убийц на службе Империи. Они разведывают, разнюхивают, и убивают тех, кто, по их мнению, не угоден Империи. Будь то глава разбойничьей шайки нашедшим пристанище в глухом лесу или плетущий во дворце паутину заговора знатный вельможа… Если говорить просто: то подозрительность у неё в крови — неудивительно, что она видит в тебе угрозу…

— Угрозу? Но почему?

Пай-пай пожал плечами:

— Говоря в пользу бедных, думаю, что ты сильно отличаешься от всех нас. Мало того что будучи простым воином, одолел полсотни святош, так вдобавок на тебе хоть и лохмотья, но все же видно — весьма странные лохмотья. К тому же, ты ничего о себе помнишь… Да еще эта бесовская книга…

Чем больше Пай-пай говорил, тем сильнее росла складка между его бровями — похоже, что каждый новый перечисляемый пункт в списке странностей Сэта, все больше заставлял отрядного лекаря сомневаться в новом товарище. Но отступать было поздно.

— Почему эта книга бесовская? — спросил Сэт, безотчетно сжимая корешок сильнее.

— Если в пользу бедных, скажу, что всё что от магии — бесовское. Конечно же, ни я ни Арвиан в свете последнего нашествия демонов, не отказались бы от мага в отряде… Но это не отменяет того, что маги противны людям. Они непонятны. Сила которой они повелевают словно огонь — он приносит пользу, но стоит зазеваться, того и гляди он сожжет весь дом… Вот иное дело честный меч, о нем я могу говорить часами…

Сэт безотчетно вздохнул, и заметивший это Пай-пай вернулся к более насущному для собеседника вопросу:

— Не бери на ум — если бы Книга была написана Чернокнижником — охранитель тебя бы уже убила.

Сэт снова покачал головой. Что-то не сходилось. В представление Пай-пая, Сэт — герой, убивший пятьдесят человек, но эта так называемая охранитель — женщина, с парой кинжалов. Так почему же Пай-пай говорит о его проигрыше как о вполне очевидном факте?.. Допустим, сам Пай-пай в отличие от остальных, не склонен верить в бойцовские умения Сэта. Но ведь он похоже настолько же уверен, что она сильнее его и всех воинов вокруг!

Окинув оценивающим взглядом своего негаданного собеседника, Сэт увидел перед собой крепкого ветерана, с головы до ног защищенного кольчужной сеткой, и железной плитой-кирасой сковавшую грудь и плечи. Рукоять меча была истерта постоянными упражнениями, а на его щеках сохранилось несколько отметин от ран, полученных им в давних сражениях…

Чтобы такой воин считал, что какая-то женщина может быть сильнее его — должно случиться нечто невероятное. Сам Сэт, даже не смотря на то, что полностью отдавал себе отчет, что Сандра могла с легкостью связать его в узел — тем не менее, считал что у него были все шансы одержать над ней вверх, если скажем бой пойдет на совершенно близких дистанциях, где у него будет полное преимущество в массе и объеме мышц. Но, похоже, Пай-пай, вообще не допускал мысли о победе…

— Она настолько сильна? — спросил он вслух.

Пай-пай помедлил с ответом, потом улыбнулся и загадочно произнес:

— Дождись первой стычки с разбойниками — увидишь сам.

С этими словами он отошел, предоставив Сэту время на раздумье. Какое-то время он и вправду провел в размышлениях, но после махнул рукой, мысленно проворчав: "Да хрен с ней".

— Выступаем! — прокричал лорд Арвиан, увидев, что отряд справился с укладыванием нехитрых пожитков.

Сэту оставалось взвалить на плечо трофейный двуручник и сжать в левой руке Книгу. Неудобно. Может быть даже слегка комично — но что поделать?

А Книга действительно была с большой буквы: довольно габаритная, и весьма увесистая — килограмма три или четыре. Даже не понятно с чего такой вес…

Мельком взглянув на обложку, Сэт увидел сложный орнамент вырезанный в твердой поверхности — однако это не было металлом, деревом или кожей… Что-то было в этой мысли, она крутилась в голове, но вскоре исчезла из-за невозможности её оценить.

У него возникла мысль украдкой её приоткрыть, но он чувствовал жгучий взгляд постоянно упирающийся между его лопатками — женщина в платке кажется не собиралась так просто оставлять его в покое.

— Черт, докликался! — в сердцах бросил он, когда услышал быстро приближающийся перестук каблуков.

— Ты что-то сказал? — спросила поравнявшаяся с ним Имперский Убийца.

Буквально ощущая, как повышается температура ушей у окуржающих воинов, Сэт пожал плечами:

— Нет, ничего.

Она отвернулась, но не отстала.

— Эта Книга… Зачем она тебе? Что ты собираешься с ней делать?

Сэт вновь пожал плечами, на этот раз ничего не сказав.

— Эта не просто какая-то книга, — продолжила она. — Это Книга Святых, её противоположность — Книга Проклятых, которые используют Чернокнижники для создания своих мерзких чар.

Поняв, что полностью завладела вниманием, продолжила вкрадчиво:

— Говорят, что после войны Двух Престолов, в землях людей было потеряно много таких Книг. Те, что с черной обложкой — оставил отступающий легион демонов, те, что в светлой — уходящие ангелы…

Беда в том, что после ухода ангелов, наш мир лишился дарованной светом благодати и ни один человек, ни маг, ни священник не могут воспользоваться Книгой Святых. Тогда как черные книги в руках врагов Империи есть поистине грозное оружие….

— То есть, это просто кусок никому не нужной бумаги?

Она качнула головой, от чего её пышная прическа затряслась с небольшим запозданием, будто передразнивая:

— Несмотря на опасность, которую представляют Черные книги, поиск Святых по-прежнему является вожделенной целью для авантюристов и кладоискателей — его высокопреосвященство, господин метамаг, назначил за каждую из них баснословную награду.

Впрочем, для того чтобы не предоставлять оружие в руки иноземных колдунов, он назначил награду и за черные… Но скажи, ты несешь эту Книгу в дар метамагу?

Сэт уклонился от ответа:

— А что его высокопреосвященство делает с Книгами Святых?

— Оно мне неведомо. Ходит слух, о целой библиотеке Книг на самом верхнем этаже его башни…

— Значит просто коллекционирует, — задумчиво произнес Сэт.

— Не знаю твоего имени, охранитель, — после паузы продолжил он, — но скажу, что еще не решил, что мне с ней делать. Возможно, она не принадлежит мне, возможно у меня была иная связанная с ней миссия, а может я её просто нашел на дороге… Поэтому было бы ошибкой отдавать её не зная каким образом она ко мне попала. Я сообщу тебе сразу, как только обрету память…

Темные глаза на миг покосились на Сэта, затем охранитель сняла с плеч настоящий тряпичный рюкзачок и, развязав шнурки, вытащила из него нечто странное.

— Это принадлежало Чернокнижнику, которого я недавно обнаружила на территории Империи, — сообщила она. — Мне оно без надобности — а тебе в самый раз.

С этими словами, она достала книгу с черной обложкой, и протянула Сэту пустую сумку из-под неё.

Сэта проняло. Он понял, где уже видел нечто подобное. Та соплячка-ведьма раздававшая приказы разбойникам на лево, и направо носила такую же книгу в сумке, которую он тогда сравнил с кобурой револьвера на боку.

Его пробила дрожь от воспоминаний о черных призраках, которыми она повелевала играючи, о тенях схвативших его и едва не убивших…

Эта женщина… Имперский убийца, сказала, что повстречала одного из Чернокнижников и вот так вот просто заполучила трофей? Да кто же она тогда…

— Чего смотришь? — бросила она. — Бери пока дают. А насчет Книги Проклятых, не беспокойся — я занесу её в башню господина метамага сразу как появится такая возможность.

Сэт взял сумку чуть дрожащими руками, и перекинул ремень через плечо. Книга легко встала на свое место: он даже попробовал её вытащить и засунуть снова — легко и непринужденно, как меч в ножнах.

При виде этого некоторые воины покровительственно улыбнулись, но глаза Убийцы оставались серьезны.

— Она будто чего-то ждет, — произнес Безымянный. — Держи с ней ухо востро.

— Я знаю.

Но на этом близкое общение завершилось: спустя несколько секунд женщина-гроза-Чернокнижников, резко потеряла к нему интерес и, взвалив свой рюкзак обратно за спину отошла как ни в чем не бывало.

Тем временем, отряд миновал холмы, под которыми распростерся Город жителям которого пришлось заплатить великую цену для того чтобы пережить Последнюю войну. Впереди замаячил лес и Сэт закрутил головой в поисках еще какого-нибудь источника информации.

После разговора с Имперским убийцей, к нему больше никто не лез и расспрашивать воинов о жизни было как-то не с руки. Однако кое-что выведать он все же сумел.

Так, например, узнал, что этот десяток воинов был личной дружиной некоего барона Шеренгвард. Сам барон был известен тем, что до недавних пор являлся хозяином важного в стратегическом плане замка с названием Зуб Дракона — крепости, которая не просто защищала, а блокировала будто бы единственный проход в эту область. Область, на которой Саймон Сэту довелось разбиться на "Левиафане" и после чего пережить множество злоключений.

Все эти "Потрошители", "Святые" и прочие разбойничьи банды как раз-таки и прошли в эту считавшуюся самой безопасной в Империи область благодаря тому, что замок барона пал.

На вопрос, каким образом он пал поступил лаконичный ответ: демон под именем "Сантана". На другие вопросы, типа, где сейчас барон, почему вы живы, и откуда взялось столько разбойников, ответа либо не было вовсе, либо они были настолько туманы, что Сэт понял только, что барон жив и вроде бы должен находиться в городе Измор, куда кстати вел Сэта загадочный голос и куда стремился попасть этот отряд. А еще понял, что чернокнижники, и их аналоги женского пола — ведьмы, граждане иного государства. Именно эти гады притащили демонов и душегубов из своих земель на земли многострадальной Империи…

В общем, вопросы порождали вопросы, но никто не стремился на них отвечать, к тому же у всё еще не пришедшего в себя Сэта, от обилия информации кружилась голова.

— Терпение, — сказал он себе, — скоро я узнаю об этом мире всё. Со временем я расставлю по полкам всю имеющуюся информацию.

Только что казавшийся сплошным и бесконечным лес расступился и отряд вышел на дорогу чуть в стороне которой, на фоне разрушенной башни стояла покосившаяся изба.

Что сказать? Живот Сэта заледенел при взгляде на эту избу — он узнал и избу, и холм с башней за ней, изгородь и садовую тачку, стоящую у ограды.

Тут не осталось никаких следов вчерашнего боя: тела всех разбойников покоились в подвале башни Города мертвых, а туши баранов — в погребе проклятого мага.

— Чего замер, Сэт? — обратился к нему самый молодой воин в отряде, кажется, его звали Иволга. — Глянем, авось разбойники здесь еще не похозяйничали.

Сэт хотел отговорить, увести, остановить, но не находил слов. Как объяснить им, что здесь проживает злобный старый маг, который запросто может обжарить их до хрустящих головешек?!

Впрочем, Сэту не пришлось долго метаться в мышеловке: дверь избы открылась перед подходящим к ней отрядом, и в проеме возник старик в грязном овечьем полушубке.

Время замедлилось как в плохом кино. Сэт видел, как взгляд старика неспешно проходит по лицам воинов, касается его, проходит дальше, останавливается на миг, чтобы вернуться и впиться в него, не отпуская. Он видел, как сменяются чувства на его лице: от удивления до паники. Маг понимает, что тот, кого он предал верной смерти, жив и пришел с друзьями…

Не теряя больше время, он выхватывает из темноты за собой посох и направляет его в сторону отряда. Сэт пытается упасть ничком, но медленно, слишком медленно: на кончике посоха нарастает красное сияние и слышится треск — еще секунда и огненный шар сметет центр отряда, заставив остальных гореть живыми факелами…

И вот тут и произошло то, о чем предупреждал Пай-пай. Конечно, Сэт вообще не понял, что произошло в это мгновение, но в дальнейшем, закрыв глаза, он не раз и не два перематывал в уме эту сцену. Восторгался ею и боялся: в сущности было чему — охранитель показала свою силу.

В отрезке между тем, как сияние на посохе мага набирало угрожающую силу и тем, как оно превратилось в испепеляющую огненную сферу, стоявшая позади отряда женщина в закрывающем лицо платке, синим вихрем пронеслась по двору избы.

Скорости с которой она это проделала, мог завидовать ветер, а может даже солнечный свет — Сэт на мгновение увидел лишь прозрачную стену между точкой где она находилась только что, и где находиться сейчас. Будто два одинаковых человека соединенных чем-то размытым имеющий оттенок похожий на цвета её плаща…

Старик, пронзенный кинжалами, умер захлебываясь собственной кровью, а взметнувшийся вверх посох послал в небо прощальный салют, всполох которого, надо признать, можно было сравнить разве что со взрывом гранаты…

— Это маг? — спросил кто-то из воинов, утирая пот с висков.

— Какой же это маг, Иволга? — отрезвил его лорд Арвиан, на бородке которого появились новые белые нити. — Маги не ходят в подобном рванье и не живут в таком захолустье. Это какой-то безумный колдун, возможно принявший нас за разбойников…

— Легко отделались, — сказал Пай-пай.

— Ты снова спасла наши жизни, охранитель.

— Мы в расчете, — кивнула Убийца, вытирающая кинжалы об овечью шерсть полушубка мертвого мага. — Однако мне стоит задержаться здесь для произведения расследования, по факту колдовства без наличия санкций и соответствующего дозволения Гильдии магии…

— Ну и фраза, — произнес Сэт мысленно. — Не знал, что местные достаточно развиты, чтобы использовать и понимать значение этих слов.

— А никто и не понимает, — отозвался Безымянный, — все эти дворянчики выпучили глаза и открыли рты, пытаясь понять то, что она сказала. А твой взгляд хоть и удивлен, но вполне осмыслен: это была проверка — и ты сдал себя с потрохами.

Действительно, стоило лишь приглядеться, чтобы заметить, как внимательно глаза над платком изучают выражение лица Сэта.

Не давая ему времени, чтобы отыграть упущенное, Убийца продолжила:

— Лорд Арвиан, в данном расследовании мне понадобиться помощь — одного человека будет более чем достаточно. И пусть это будет лорд Саймон Сэт — он кажется мне вполне смышлёным. Вы же со своим отрядом можете отправляться в Измор — благо стены крепости уже видны отсюда. Удачи вам в поиске барона.

Похлопав несколько раз ресницами, лорд Арвиан, кивнул: все уже было сказано, все решено, — ему оставалось лишь молча со всем согласиться. Дав напутствие Сэту о том, где их искать после окончания расследования, он увел своих людей в сторону города.

Тем временем Убийца перевернула труп мага на живот и кинжалом разрезала полушубок на его спине. Сэт с удивлением обнаружил над лопатками старика какой-то продолговатый металлический диск, украшенный странными символами, и имеющий нечто вроде лапок по бокам.

— Что это? — изумленно спросил он.

— Это стигма, — отозвалась девушка, грациозно склонившаяся над трупом, — а это значит, что это полноправный маг — член Гильдии магии. Вот только зачем ему понадобилось жить в этой захолустье, да еще нападать на отряд воинов Империи… Ты не знаешь?

В ответ на вопросительный взгляд, Сэт помотал головой.

— Довольно странно, — удрученно произнесла она, — мне показалось, что он тебя узнал… Ладно, не стой столбом — проверь избу.

Посторонившись её, Сэт перешагнул через тело, вошел в дверной проем и…

До блеска отточенное лезвие покинуло ножны почти бесшумно — мягкий скрежет металла по бархату выдал намерения Убийцы. Впрочем, у Сэта все равно не было ни единого шанса.

Холодное лезвие пробило его бок, впилось во внутренние органы, после чего покинуло теплое тело, вырывая из него фонтан крови.

Сэт упал на колени. Рука сама по себе попыталась нащупать рану, и не смотря на всю тщетность усилий, остановить кровь.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил твердый голос за его спиной.

Он отрицательно мотнул головой.

— Я била в печень, — произнесла она, — это рана смертельна. Ты истечешь кровью примерно за пять минут.

Не увидев реакции со стороны Сэта, Имперский убийца предпринял еще одну попытку:

— Возможно тебе все же есть чем со мной поделиться. Может быть, ты знаешь какую-либо тайну, или владеешь знаниями, рассказав о которых твоей душе будет проще вознестись к Всевышнему…

Сэт не двигался, лишь рука крепче сжимала рану.

— У тебя не будет второго шанса. Расскажи мне кто ты.

Сэт молчал. Кровь из-под пальцев так и сочилась.

— Пусть будет по-твоему, Саймон Сэт. Постарайся не держать на меня зла — я всего лишь делаю свою работу. Мне не доставляет удовольствия тебя пытать: если хочешь я избавлю тебя от мучений…

— Нет, спасибо.

— Тебе неоткуда ждать помощи: в округе никого, кто мог бы исцелить смертельную рану, да и Эликсира жизни у тебя нет — я проверяла. Может передумаешь?… Что же, почему-то я так и думала. Не стану на это смотреть. Мне пора.

С этими словами, она затащила труп мага в избу, после чего, цинично оставив умирать человека, она не забыла запереть за собой дверь.

Content

Олег Лукьянов
Кладбище демонов

Пролог

Часть 1 Тень Саймон Сэта

Глава 1 Воспоминание

Глава 2 Ненависть

Глава 3 Погребенный

Глава 4 Голос

Глава 5 Расставание

Часть 2 Мир магии и монстров

Глава 1 Путь

Глава 2 Сандра

Глава 3 Перерождение

Глава 4 Город мертвых

Глава 5 Святые и Убийцы

Часть 3 Истинная природа вещей

Глава 1 Отряд барона