Елена Усачева

Большая книга ужасов 28

Звонок от Пиковой Дамы

Ночь восставших мертвецов

Звонок от Пиковой Дамы

Глава I

Испорченная карта

Артем Веснушкин родственников любил. Мама регулярно читала ему поздравительные открытки от тетки из Омска и пятиюродной бабушки из рязанской деревни со смешным названием Ложки. Кажется, больше у него никого не было, поэтому напрягаться в своей любви ему не приходилось. Артему вполне хватало мамы с папой и школьных друзей.

О том, что у него родственников гораздо больше, чем он думает, Веснушкин узнал недавно.

Все началось с телефонного звонка. Он радостной трелью разнесся по квартире, к нему прибавился звук разбившейся чашки. Сунув порезанный палец в рот, мама вышла в коридор. Это была первая кровь, пролитая в тех событиях.

Мама по телефону говорила недолго, потом вскрикнула, и на пол уже полетел телефонный аппарат. Артем первый выскочил из своей комнаты, где битый час разрисовывал учебник алгебры. Следом вышел папа. Он должен был помогать сыну справиться со сложной задачей, но вместо этого с увлечением читал учебник истории.

На вопросительные взгляды родных мама вынула палец изо рта, расстроенно пожала плечами и пробормотала:

– К нам едут гости.

Так Артем узнал, что, помимо бабушки под Рязанью и тетки в Омске, у него есть троюродные брат с сестрой в Туле.

Виолетта и Виктор появились через неделю. Около их ног шофер такси выгрузил огромный чемодан. Виктор прижимал к себе авоську с гостинцами. Пока мама радостно ворковала с гостями, Артем завладел авоськой и быстро все пересмотрел. Там лежала наполовину съеденная жареная курица, три тульских пряника, маленький самовар в коробочке, набор деревянных ложек, расписанных под хохлому, расшитый бисером очечник (хотя никто в их семье очки не носил) и огромный пуховый платок, в двух местах поеденный молью.

Вечером, сидя на кухне, папа мучительно вспоминал свою родословную. Он, потирая лоб ладонью, пытался хотя бы немного освежить в памяти давно забытые родственные связи.

– У моей матери был брат, – бормотал папа, листая записную книжку, куда уже лет сто записывались все номера телефонов их семьи. – У брата жена, не то вторая, не то третья. Так вот у этой жены было три сестры и четыре кузины. Сами они родом откуда-то с Дальнего Востока. Но одна из кузин приехала сюда и поселилась в Туле. Потом к ней перебрались все остальные родственники. Но я что-то их совсем не помню. Кажется, у кого-то из них умирала дочка. Или, наоборот, родилась… – Отец облегченно выдохнул.

– А кузина это кто? – без всякого энтузиазма в голосе спросил Веснушкин.

Артема не интересовали сложные взаимоотношения взрослых. Вопрос он задал, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Новоявленные гости устроились жить в его комнате. До этого Артем привольно располагался на большом диване. В его распоряжении был стол, компьютер, старое, продавленное, но очень им любимое кресло, стеллаж с ненужными книжками, телевизор (без видеомагнитофона) и шведская стенка.

Теперь все это приходилось делить на троих. Виолетту на пол класть нельзя, потому что она дама, и ей выделили место на диване. С Веснушкиным она спать отказалась, поэтому рядом с ней устроился ее брат.

В результате Артем оказался на полу в старом спальнике. Ногами он упирался в кресло, головой – в стеллаж.

Впереди его ждала первая ночь с новыми соседями, так что спать он не торопился.

– Кузены, друг мой, – папа убрал ладонь со лба, – это родственники. Двоюродные братья или сестры. А может, и троюродные.

– Так они еще и кузены? – мрачно переспросил Артем.

Не только переселение на пол расстроило Веснушкина. Сам вид родственников рождал в нем грустные мысли. Виктора еще стерпеть было можно. Невысокий толстый мальчик, с бледным лицом и светлыми невыразительными глазами. Он был тих, незаметен, первое, что сделал, войдя в комнату, сел в кресло и включил телевизор.

– Вот и хорошо, – сказал он негромко.

С этого момента Артем его не видел и не слышал. Кузен тут же получил прозвище Телепузик и был оставлен в покое.

Виолетта оказалась совсем другой. Такая же невысокая, как и брат, но тощая. На узеньком крысином личике большая оправа очков, пегие волосы собраны в хвост. Она по-деловому прошлась по комнате, внимательно оглядела книжные полки, остановилась у компьютера, удовлетворенно кивнула и упала на диван.

– Когда у вас ужинают? – поинтересовалась она.

Артем с безмолвным стоном поплелся на кухню.

– Надо же ребятам развеяться, – жизнерадостно говорил папа, вытирая последнюю тарелку. – И потом, это же не навсегда. Погостят неделю и уедут.

– Да, неделю, – жалобно протянул Артем. – Не тебе эту неделю на полу спать.

– Будешь ложиться, – мама потрепала Артема по голове, – не забудь везде выключить свет. И положи записную книжку на тумбочку.

Родители ушли, а Веснушкин остался на кухне изучать свое отражение в темном окне.

А действительно, что он расстраивается? Ну, неделя, в крайнем случае две. Продержится! В школе и не такое переживали. Папины родственники, пускай с папой и общаются. Он будет спокойно заниматься своими делами.

Он еще какое-то время в задумчивости полистал записную книжку, нашел пару знакомых фамилий и успокоился.

Убедив себя, что все не так уж и плохо, Артем выключил свет, вышел в коридор и остолбенел. Около входной двери, слабо фосфорицируя, висело привидение. Было оно нечеткое, как будто размытое. На лице виднелись усы. Снизу у него торчало четыре ноги. Увидев Артема, привидение дрогнуло и пошло на него. Веснушкин попятился. Привидение звонко хихикнуло, внутри его что-то лопнуло.

Видение стало четким. Им оказался огромный мужик с пушистыми усами и грозным выражением лица. Рот был приоткрыт, словно привидение хотело что-то сказать. Его загородил еще один призрак с длинной вытянутой мордой. Оба они двинулись на Артема.

Веснушкин споткнулся о порог кухни. Падая, он задел стол. Сахарница, чайник и заварник с грохотом покатились по полу. В другом конце коридора в туалете с шумом потекла вода. Дверь распахнулась, и из нее вышел некто огромный, загородивший собой весь коридор. Артем открыл рот, чтобы закричать, но на него сверху что-то упало, и он подавился своим криком.

Щелкнул, загораясь, свет.

– Ты чего тут?

Над Веснушкиным стоял сонный кузен, в растерянности подтягивающий тренировочные штаны на своем пузе.

– Ты видел? – срывающимся голосом спросил Артем.

Витька ответить не успел, потому что на кухню вбежала мама, и ребятам стало не до разговоров. Когда вздохи и расспросы закончились, Артем наконец дошел до своей комнаты и столкнулся с хитрым взглядом Виолетты, которую про себя уже обозвал Крыской Лариской.

– И ты ничего не видела? – мрачно спросил он.

Крыска хихикнула, отводя глаза.

– Ты веришь в эту чушь? – произнесла она как можно равнодушней.

Артем задохнулся от возмущения. Не хватало еще, чтобы глупая кузина решила, что он трус.

– Буду я всякой ерунды бояться, – проворчал Веснушкин, закутываясь в спальный мешок. – Темно было. Это я так, от неожиданности. Не существует никаких привидений. И в коридоре ничего не было.

– А может, и было, – протянул Витька, скрипя диваном. – Я просто заметить не успел. Вода шумела. Мне еще показалось, что ржет лошадь…

Артем замер, перестав ворочаться на жестком полу.

Дожили, еще не хватало, чтобы у них по квартире лошади расхаживали.

Он выскользнул из спальника и выглянул в коридор. Никого там не было. Слышно было только, как на кухне капает вода. Веснушкин повернулся и подпрыгнул на месте от неожиданности. Перед ним висело жуткое лицо, снизу подсвеченное красным отблеском огня.

– У! – сказало лицо и мерзко захихикало.

– Да ну тебя! – разозлился Артем.

По смеху он понял, что это вредная Крыска Лариска подкралась к нему в темноте и осветила свое лицо зажигалкой.

– А что? – томно протянула Виолетта. – Может, в вашем доме живут привидения?

– Нет здесь никаких привидений, – недовольно буркнул Веснушкин, снова заворачиваясь в спальник. – Обыкновенный дом. Здесь, кроме тараканов и крыс, нет никого.

– Какая жалость, – разочарованно протянула кузина, устраиваясь на диване.

На секунду повисла тишина.

– Я знаю, что делать! – вдруг раздался радостный голос Виолетты. – Мы вызовем Пиковую Даму, и здесь будут привидения!

– Ты что, с ума сошла? – снова вскочил Артем. – Мне здесь только шастающих простыней не хватает!

– Я тебе вызову! – вскочил кузен, но Крыска отпихнула его:

– Будешь встревать, я все испорчу!

Эти слова почему-то успокоили Витьку, и больше он с кровати встать не пытался.

Сестра же его была полна решимости.

– Первая ночь на новом месте! – с азартом шептала она. – Сегодня должно что-нибудь произойти.

Она бесцеремонно перелезла через брата, оттолкнула его к стене, при этом Виктор то ли делал вид, что уже спит, то ли уже спал – но такому перемещению он не возмутился.

Крыска между тем бесшумно сбегала на кухню, принесла блюдце с водой и небольшое зеркало, из чемодана достала свечку. Все это разложила на столе. Чиркнула зажигалкой.

– Слушай, может, ты успокоишься? – Артем с тревогой поглядывал на эти приготовления. В ответ Виолетта одним движением руки сдернула резиночку с волос. – Эй, остановись!

Кузина повернулась к нему в профиль. Свет свечи пробивался сквозь рассыпавшиеся по плечам волосы, причудливо очерчивая остренький носик и решительно сжатые губы.

– Тише, – прошипела Крыска. – Она реагирует на звук. Слышишь?

Виолетта провела над головой рукой, и Артему показалось, что он и правда что-то слышит. То ли шаги, то ли вздохи, то ли шум ветра за окном.

Рывком она стянула со своего халатика пояс, уперлась руками в стол, низко склонившись над блюдцем с водой. Веснушкин и сам не заметил, как стал приподниматься со своей постели, чтобы лучше рассмотреть, что она там делает.

С легким шелестом упали в воду какие-то зерна. Кузина тряхнула головой. От ее волос почему-то полетела пыль, и запахло плесенью.

– Тише… тише… – прошипела она, подражая змее. – Слышишь?

Артем сглотнул. Изображала она все очень убедительно.

Девчонка перестала дергаться, поправила свечу и уставилась в зеркало.

– Нет, не так, – разочарованно прошептала она, соскальзывая со стула. Ее босые пятки простучали по полу коридора.

Веснушкин подошел к столу. На дне блюдца плавали крупинки гречки.

– Вот.

Крыска вернулась, помахивая маленьким карманным зеркальцем, за которым она бегала в ванную. Находку она установила напротив другого зеркала так, чтобы они смотрели друг на друга. Между ними мерцала свеча. От многократного отражения ее свет стал ярче.

– Смотри, получился коридор, – с азартом зашептала Виолетта, – по нему к нам придет Пиковая Дама. Когда она появится, ты замри. Если она почувствует чье-то движение, то сразу убьет тебя. И ни в коем случае не смотри ей в глаза.

Незаметно для Артема его втянули в это странное действие.

– Появись! – все тем же змеиным шепотом произнесла Виолетта, взмахивая над головой рукой. В зажатом кулачке оказалась карта. – Мы тебя призываем! Явись! Явись! Явись!

В воду снова полетела крупа. Дрогнуло пламя свечи. Последние свои слова Крыска уже не шептала, а кричала.

Веснушкин вздрогнул, испугавшись, что на этот крик снова прибежит мама и ей придется долго объяснять, зачем они устроили всю эту «химию» на столе. Но на крик никто не появлялся. Даже Виктор в своем углу дивана перестал ворочаться и, видимо, уснул.

Виолетта долгую минуту вглядывалась в большое зеркало. Потом, вытянув шею, посмотрела в карманное зеркальце. Ничего не увидела и обиженно надула губки.

– Не получилось, – пробормотала она и стала рукавом халата протирать поверхность большого зеркала. Подышала, поплевала на него, потом поскребла ногтем невидимую соринку. Удовлетворившись проделанной работой, кузина поставила зеркало обратно, поправила свечу, покрутила в руках карту, соображая, как лучше ее установить, и снова уставилась в зеркальный коридор.

– Явись! – с угрозой в голосе прошептала она. – Явись! – менее уверенно добавила Виолетта, косясь на карту. – Мы тебя призываем!

С веселым прищуром Пиковая Дама смотрела на ребят, прикрывалась веером и являться не собиралась.

– Она издевается! – возмущенно засопел Артем, склоняясь к зеркалам, чтобы лучше рассмотреть коридор – вдруг слепая кузина что-то не заметила.

Но зеркала отражали только друг друга и больше никого отражать не собирались. Веснушкин покосился на карту. Пиковая Дама усмехнулась. Качнулся веер.

– Ее перевернуть надо!

Артем протянул руку к карте. Кончики пальцев что-то кольнуло.

– Вот зараза! Она еще током бьется! Сейчас мы ее раздвоим.

Он вытащил из стола ножницы и одним движением разрезал карту по разделительной линии.

– Ты что? – испуганно зашептала Виолетта. Широко распахнутыми глазами она неотрывно смотрела на разрезанную карту. По тому месту, где прошли ножницы, набухал темно-красный след.

– Кажется, теперь она совсем не придет, – пробормотал Артем, которого изменение цвета карты сильно озадачило.

– Почему?

– Обиделась, – пожал плечами Веснушкин. Откуда ему знать, почему она не придет. Не придет – и все. В этом он был уверен.

Сзади что-то зашуршало, недовольно ухнуло, и ребята почувствовали, что за их спинами кто-то стоит. Сначала они посмотрели друг на друга. Артем заметил, как у Лариски от волнения вспотел нос. Она быстро-быстро заморгала глазами и стала медленно поворачивать голову.

После света свечи комната казалась непроглядно темной. Но в этой темноте виднелась еще более черная фигура. Высокая, бесформенная, прикрытая тяжелым покрывалом. Фигура бесшумно двинулась вперед и остановилась на границе света и тени. Покрывало колыхнулось. Из-под него стала подниматься рука. Ребята как завороженные смотрели на эти перемещения, не в силах от изумления сдвинуться с места.

– У-у-у-у! – раздалось из-под покрывала.

– Не шевелись, – одними губами прошептала Виолетта. – Убьет.

Дама услышала ее. Она быстро повернулась к ней и наклонилась вперед, пытаясь рукой вцепиться в горло. Крыска взвизгнула и вскочила на стол. Зеркала упали, свеча погасла. Не ожидавший такого грохота, Артем наконец очнулся и головой вперед прыгнул за спину привидения. Рукой он нащупал что-то подозрительно мягкое и знакомое и дернул это что-то на себя. Комнату сотряс демонический хохот. Виолетта закричала.

Кувыркнувшись на своем спальнике, Веснушкин добрался до двери и хлопнул ладонью по стене. С первого раза попасть по выключателю не получилось. Он стучал и стучал. От каждого удара Крыска взвизгивала все громче и громче.

Наконец свет загорелся.

Толком еще ничего не успев рассмотреть, Артем подбежал к стоящей посередине комнаты фигуре, прикрытой одеялом.

– Гад! – выдохнул он, дергая одеяло на себя.

Под ним оказался скорчившийся в три погибели Виктор.

– Ну, вы и дураки, – сквозь хохот выдавил он из себя.

Увидев брата, Виолетта слезла со стола.

– Ну, все, – пробормотала она, засучивая рукава халата. – Сейчас я из тебя отбивную сделаю.

Она смахнула с носа очки и шагнула вперед.

Года три назад Артем долго выпрашивал у мамы сестренку или братика, чтобы было с кем играть. Но мама только тяжело вздыхала, а папа начинал рассуждать о сложной современной жизни. Артем продолжал мечтать, представляя, как они здорово зажили бы вдвоем с братом… Ну, в крайнем случае, с сестрой. Но даже в самых кошмарных своих представлениях он не думал, что с братом (или сестрой) он будет так драться.

Виолетта вцепилась в Витьку мертвой хваткой и, несмотря на свой небольшой рост и вес, быстро повалила его на пол, коленкой встала на грудь, острыми ногтями пытаясь добраться до его глаз. Но Виктор уже, видимо, привык к боевым приемам сестры. Вытянув руки вперед, он сдерживал ее натиск, не переставая при этом хохотать.

– Испугались, да? – сквозь смех выкрикивал он. – Испугались?

Артему надоело наблюдать за бурными проявлениями родственных чувств. Он вытянул из-под них спальник.

– Катитесь отсюда! – недовольно произнес он. – Я спать хочу.

Но уснул он не скоро. Разошедшаяся Виолетта еще долго толкала братца в бок, осыпая его разными проклятьями.

Спальник оказался мокрый – на него очень «удачно» упало блюдце с водой, так что Артему пришлось какое-то время выбирать из-под себя размокшую гречку. Наконец он задремал. Ему приснилось, что он большой широкой деревянной лопатой выгребает тонны гречки, а она все прибывает и прибывает. Крупа уже похоронила под собой спальник, пол, а заодно и не желающих засыпать кузенов. Веснушкин копал и копал, а крупа все сыпалась. Но его сил все равно не хватало, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим бедствием. А тут еще пошел дождь. Гречка разбухла и стала неподъемной. «Зато спальник не намокнет», – почему-то подумал Артем. Крупы было столько, что вода до пола просто не добралась бы. Но тут он увидел краешек спальника и стал его быстро закапывать. Упрямый кончик прятаться не собирался. Он каждый раз выныривал в новом месте. Устав за ним бегать, Артем дернул спальник на себя. И, к своему большому удивлению, обнаружил в руке кусочек карты, старой, потертой, отрезанный край бахромился. Никакого изображения Пиковой Дамы на карте не было.

Веснушкин тупо повертел бессмысленный картон в руке и бросил его, вспомнив о спальнике.

Над его ухом недовольно зацикали, появилась тонкая белая рука, обтянутая черной тканью рукава. Артем поднял глаза. Перед ним стояла Пиковая Дама и недовольно качала головой.

«Не бросай!» – раздалось в его голове, и в руку ему тут же сунули кусочек картона. Артем уже собирался снова выбросить испорченную карту, но заворочался и проснулся.

Он лежал на полу, уткнувшись носом во все еще мокрый спальник. В руке он сжимал половинку карты. Ни с той, ни с другой стороны изображения Пиковой Дамы не было.

Глава II

Смерть из шкафа

Утро было пасмурным. Сквозь задернутые шторы почти не проникал свет, и от этого казалось, что на дворе все еще ночь. Виолетта спала поперек кровати, широко раскинув руки, и громко сопела. Телепузика видно не было.

«Опять, наверное, в туалете сидит», – мрачно подумал Артем.

Если бы он сейчас лежал не на полу, а на своем любимом диване, то можно было бы перевернуться на другой бок и спать дальше – весна, суббота, спешить некуда. Но на полу особенно не разлежишься, поэтому Веснушкин встал и раздвинул шторы.

За окном кто-то висел.

Артем толком не успел разглядеть это странное явление, как висящий дрогнул, поднял голову и медленно уплыл в сторону. Раздался протяжный скрипучий звук. Веснушкин качнулся назад, оступился и упал обратно на спальник.

Виолетта недовольно засопела, переворачиваясь на живот.

Артем на четвереньках подкрался к столу, подлез под него, выбрался с другой стороны и украдкой глянул в окно. Где-то высоко виднелась веревка. Но снова раздался скрип, и веревка пропала, качнувшись в ту же сторону, куда исчез висевший. Пытаясь проследить за ней, Артем стукнулся лбом о стекло.

С правой стороны, куда все это уезжало, была комната родителей.

Веснушкин заторопился, выскочил в коридор. В туалете с шумом полилась вода. На пороге возник заспанный кузен.

– Живот болит, – мрачно сообщил он.

Но Артему сейчас было не до него. Он осторожно вступил в комнату родителей. С ходу ничего неожиданного здесь не обнаружилось. За распахнутыми окнами никто не висел. Веревок тоже видно не было. Веснушкин с разбегу запрыгнул на широкую кровать и блаженно растянулся на мягком.

В конце концов, после такой дурацкой ночи ему что угодно может показаться. Хорошо еще инопланетяне в окно не постучались, а то потом возись с их летающей тарелкой…

Веснушкин убедил себя, что все в порядке, подоткнул под голову подушку и огляделся.

По бокам кровати пристроились тумбочки с ночными лампами. С той стороны, где спала мама, стояло старое трехстворчатое трюмо. Потускневшие от времени зеркала сверху были прикрыты множеством фотографий. Молодые мама с папой, маленький Артем. Его бабушка… Прадед в кавалерийской буденовке и на коне. Это была самая древняя фотография. Веснушкин несколько раз пытался ее стащить и показать в школе, но предусмотрительная мама всегда вовремя вынимала фотографию из его сумки. Из школы портрет прадедушки не вернулся бы.

Напротив кровати стояла длинная стенка с вещами и книгами, но там ничего интересного не было.

Навалявшись вволю, Артем вспомнил, что не мешало бы и позавтракать.

Он вернулся в комнату.

Виолетта снова перевернулась на спину, запрокинула голову. Из ее открытого рта доносилось похрюкивание. Веснушкин хихикнул и уже собрался идти на кухню, как его взгляд упал на окно. Шторы были плотно задернуты.

Он отлично помнил, как сам раздвигал их. Для верности Артем посмотрел на свои руки, вспоминая, как он это делал. В душе родились нехорошие предчувствия.

Инопланетяне, тарелка…

Он снова дернул штору и отшатнулся. С другой стороны красными корявыми буквами было выведено: «Мы придем!..»

Он попятился, упал на свой диван, придавив раскинувшуюся кузину.

– Это кровь, – авторитетно заявила Крыска, чуть ли не обнюхав короткую запись. Проснулась она мгновенно и даже вопросов не стала задавать, сразу взялась за дело.

– Кровь не бывает такой густой. – Витька из предосторожности близко к окну не подходил.

Надпись была сделана снаружи. Писавший спешил, от этого буквы вышли кривыми, с подтеками.

– А писали как будто бы пальцем, – заключила Виолетта, спрыгивая с подоконника. – Это какой-нибудь убийца. Человека убил, отрезал ему палец и кровоточащим обрубком написал.

– Да ну тебя, – отмахнулся Витька, поддергивая тренировочные. – Говоришь чушь какую-то. Лучше пойдем завтракать.

– Покойник! – завопил Веснушкин, отчего брат с сестрой подпрыгнули. – Я видел покойника! Совсем недавно! Он висел за окном, а потом куда-то делся.

Виолетта снова забралась на стол, приоткрыла одну створку окна, осторожно выглянула наружу и повертела головой.

– Может, сосед сверху повесился? – неуверенно пробормотала она.

– Ага, – довольно засопел Витька. – Или снизу. Пошли есть!

Но у Артема всякое желание завтракать пропало. Он еще раз посмотрел на надпись и задернул штору.

– Ну вот, – радостно хлопнула в ладоши кузина, идя за братом на кухню. – А ты говорил, у вас нет привидений. Не одно, а сразу два. Еще бы третье, и у каждого будет собственный призрак. Я, чур, того, с лошадью, возьму! А удавленника делите между собой.

Витька уплетал вторую тарелку овсяных хлопьев с молоком, Веснушкин же все еще сидел в глубокой задумчивости, пытаясь понять, что это за бедствия свалились на их квартиру.

– Про лошадь я знаю одну реальную историю, – кроша в руках хлеб, сообщила Виолетта. – Мне ее ребята в классе рассказывали. Давно… Впрочем, неважно. Там, значит, так было дело. Одна девчонка каждый день ходила на конюшню. И был у нее любимый конь Заря. Она на нем постоянно ездила. Конь ее даже по голосу узнавал. Потом она переехала в другой район и стала ходить на другую конюшню. Однажды вечером собирается она домой, проходит последний раз по коридору и вдруг видит, что в одном из загончиков, который раньше всегда пустым был, конь стоит. Она подошла поближе, вгляделась, а это ее Заря грустно так на нее смотрит и гривой трясет. Она обрадовалась, распахнула дверь, вбежала в загончик… – Крыска сделала паузу, торжественно оглядывая замерших слушателей. – А там никого нет. А на следующий день ей сообщили, что прошлой ночью ее любимый конь помер. Съел что-то не то и сдох. Тогда она поняла, что в тот день душа Зари приходила с ней проститься.

– Вранье! – Витька мазал хлеб маслом. – У животных нет души, так что приходить к ней никто не мог.

– Говорю – приходил, значит, приходил! – стукнула кулачком по столу сестра.

– Не, – лениво протянул брат. – Если уж приходит, то душа человека. Глупая твоя история. Лучше послушайте, я расскажу…

Тут Крыска фыркнула, наклонив голову над чашкой с чаем.

– Случай был, – начал Телепузик, двигая к себе сахарницу. – Поехали три человека в командировку, двое мужчин и женщина. Остановились в гостинице. Поужинали и разошлись по своим номерам. Ночью слышат крик. Мужчины выбегают в коридор и видят: у номера, где жила женщина, народ столпился, а сама она лежит на полу с пистолетом в руке. Следователь сразу сказал: «Самоубийство». Но один из мужчин не поверил – с чего это вдруг молодая красивая женщина будет убивать себя? Он стал спорить со следователем, и тот пообещал все как следует выяснить. Когда следствие провели, оказалось, что ее убил хозяин гостиницы – хотел кольцо с бриллиантом украсть. А чтобы никто на него не подумал, подстроил все так, будто она сама себя убила. И вот спят они последнюю ночь в этой гостинице. Вдруг в комнате мужика, что со следователем спорил, медленно открывается дверь, и на пороге появляется женщина.

– Та самая? – На лице Виолетты мелькнула ехидная усмешка. – Она же померла! Оживили, что ли?

– Померла, – кивнул Витька. – Они ее даже похоронить успели. И вот входит она и прямо к мужику идет. Тот перепугался, вытащил пистолет…

– Пистолет? – фыркнула сестра. – А пулемета там не было?

– Вытащил пистолет, – повторил Витька, глядя в бледное лицо Артема. – Но стрелять не стал. Решил посмотреть, что она делать будет. А она постояла около его постели, посмотрела на него, а потом развернулась и вышла.

– Чай перед сном пить не надо, всякие кошмары сниться не будут, – авторитетно заявила Крыска, отодвигая от себя чашку.

– Это не сон был! – в пылу спора Витька даже про еду забыл. – Он утром просыпается, а пистолет в руке зажат. Значит, все это ему не приснилось, а было на самом деле. И только потом он догадался, что это она благодарить его приходила за то, что нашли ее убийцу.

В кухне повисла тишина.

– Нет, – Крыска была бледна, но продолжала спорить. – Про лошадь история круче, чем про тетку. Покойники себя так не ведут, я точно знаю. Вот была у меня одна знакомая…

– Может, твоя история круче, – перебил ее Витька, выбираясь из-за стола, – только моя интересней.

Он протопал по коридору и скрылся в туалете.

Веснушкину ни та ни другая история не понравилась, поэтому он промолчал, сполз с табуретки и пошел к себе в комнату. От подобных нервных потрясений его теперь мог спасти только телевизор. Но до своего любимого кресла он так и не дошел. Едва переступив порог, он замер как вкопанный.

С люстры свисала петля.

С криком он выскочил из комнаты и захлопнул дверь.

– У тебя всегда здесь так весело? – От восторга Виолетте не стоялось на месте. Она даже подпрыгивала. – Это не квартирка, а целый дом привидений! Какая прелесть!

Артему было не до радости.

– Иди прыгать в другое место, – грубо оборвал он кузину.

Крыска даже и не думала уходить. Она крутилась под петлей, внимательно ее рассматривая. И тут Веснушкина осенило. Какое-то время он наблюдал за кузиной, а потом двумя руками схватил ее за плечи и встряхнул.

– Ты чего резвишься? – зло прошипел он ей в глаза. – Сделала гадость – и рада? А ну, снимай эту дрянь!

– Как я ее сниму? – опешила Виолетта, косясь на потолок.

– Как повесила, так и снимай! – взорвался Артем. – Ты думаешь, я совсем глупый? Не понимаю, что это твоих рук дело? Я сказал про повешенного, вот ты петлю и придумала.

– Что я, сумасшедшая? – извивалась в его руках кузина. – Делать мне больше нечего, как тебя развлекать?

В дверях появился Витька. Увидев петлю, он довольно хихикнул.

– Ловко, – похвалил он неизвестно кого.

– Слушайте, родственники, – разозлился Веснушкин. – Если вы сейчас же не прекратите свои шуточки, я вас… я вас…

– А чего сразу я? – снова насупился кузен. Он бочком пробрался к креслу, устроился в нем и включил телевизор.

Артем плюнул, отпустил готовую зареветь Виолетту и пошел в комнату родителей.

Конечно, вредная Крыска Лариска была совершенно здесь ни при чем. Все время она просидела с ним на кухне и просто не успела бы соорудить петлю. Привидение за окном тоже не она смастерила, потому что крепко спала. В этом Веснушкин был уверен. Витька сидел в туалете. Вряд ли он бегал по квартире со спущенными штанами.

Неужели и правда у них поселилось привидение? С чего вдруг? А если оно окажется буйным? Перевернет всю квартиру, устроит погром… Нет, такого привидения Артем не хотел. А как мама расстроится…

Хорошо, если бы этот призрак приносил какую-нибудь пользу. Например, соседка снизу часто приходит жаловаться, что в их квартире постоянно что-то падает, стучит и грохает. Придет она в очередной раз, а ей привидение дверь откроет. Вот смеху будет. Вряд ли она заявится еще. Или заставить призрак подсказывать на контрольных, проносить записки на самостоятельные. На худой конец уроки учить, а потом отвечать их в классе. Можно попросить его ходить за хлебом. В крайнем случае – чистить картошку.

Вспомнив про картошку, Артем перестал фантазировать, потому что именно за картошкой ему надо было сегодня сходить. Так что если ему хотелось встретить привидение и о чем-нибудь с ним договориться, стоило поспешить.

Для начала не мешало бы выяснить, откуда оно пришло в прошлый раз, и вступить с ним в контакт.

Веснушкин выскользнул в коридор и начал тщательно все вокруг изучать. Четырехногий призрак появился вроде бы со стороны туалета и завис перед зеркалом в прихожей. Здесь он стал четче, а потом пропал. Значит, засаду на него нужно устраивать около входной двери. Желательно рядом с зеркалом.

Артем прополз прихожую на животе, собрав рубашкой всю пыль и грязь. Зеркало висело вплотную к стене. Под ним стояла трехногая шатающаяся тумбочка, в которую ничего, кроме перчаток и семейной записной книжки, не помещалось. Под тумбочкой жила пыль. Артем попытался туда забраться, но целиком не поместился. Либо голова торчала, либо – ноги.

Рядом с зеркалом, сколько себя Веснушкин помнил, стоял сильно покосившийся шкаф. Шкаф был древний, наверное, еще времен прадедушки на коне. Дверцы его были связаны между собой веревкой. В шкафу папа хранил инструменты, мама – старую обувь и одежду, которую давно надо выбросить, но жалко.

К шкафу близко подходить было страшновато, такой он был старый и шаткий. Артем чуть приспустил веревку, и одна створка двери распахнулась. На Веснушкина выпала древняя пыльная медвежья шуба, и он закашлялся.

Если здесь и живут привидения, то только в виде моли.

Артем с трудом привязал дверцу и, чтобы перевести дух, прошелся по коридору.

Прятаться здесь негде. Это и так было понятно. И зачем он ползал по полу? Еще со времен глубокого детства Артема, когда он играл в прятки, коридор был самым гиблым местом. Укромные уголки можно было найти только за его пределами.

Значит, привидение пришло из другого места. Остается его выследить.

Своим наблюдательным пунктом Артем выбрал кухню.

На улице все еще шел дождь, крупные капли барабанили по подоконнику, вода стекала по стеклу, образовав множество ручейков. Больше за окном ничего не было.

Пока не было.

Веснушкин честно отсидел час на кухне, съел батон белого хлеба с вареньем, но никакого привидения не дождался. Есть дальше Артем уже не мог, поэтому он отправился в комнату к притихшим кузенам.

Витька все так же сидел в кресле, уставившись в быстро меняющиеся картинки телевизора. Крыска, раскопав где-то гуашь, выводила на тетрадном листочке замысловатый узор. Увидев Артема, она тут же отодвинула рисунок, прикрыв его локтем.

– Слушай, а где у тебя красная гуашь? И нет ли кисточки потолще? – Она повертела перед собой перепачканной в зеленой краске кисточкой, от которой осталось три волосинки.

– Где гуашь взяла, там и кисточку ищи, – недружелюбно буркнул Артем. – А красная в коробке должна быть.

– Нет ее там, – перебрав все баночки, капризным голосом сказала кузина и обиженно сложила губки бантиком.

Красная гуашь…

Веснушкин бросил взгляд в окно. По стеклу расползалась кровавая надпись. От букв уже ничего не осталось, только бледно-красные пятна.

– Отрежь себе палец, – кровожадно предложил Артем, глядя в округлившиеся глаза кузины, – и рисуй им. Получится красный цвет.

В комнате родителей стоял полумрак. «День только начинается, – недовольно подумал Веснушкин, – а уже темно». Он снова упал на кровать и стал вспоминать вчерашнее привидение.

Какое оно было?

Нечеткое… Белесое… Большое… С четырьмя ногами и человеческой головой. На голове были усы…

Артем заворочался. Ему вдруг показалось, что призрак этот он уже где-то видел.

С усами и на четырех ногах.

Веснушкин выбежал в коридор, лихорадочно огляделся. Он чувствовал – еще немного, и станет ясно, что здесь происходит.

Что было вчера? Он вышел из кухни, в коридоре стоял полумрак. Призрак появился на уровне зеркала. Повисел здесь, двинулся вперед и исчез.

Что-то тогда бросилось в глаза? Где-то горел свет. Где же?

А! В туалете. Из окошка над дверцей падал свет.

Не то.

Артем остановился около зеркала. Было оно мутным, как будто его лет сто никто не протирал. Веснушкин коснулся стеклянной поверхности.

Мутным зеркало было не из-за пыли. Сверху оно оказалось покрытым каким-то клейким веществом.

Существо на четырех ногах… Но не двигалось… Усы…

Кто может быть на четырех ногах, если это не мутант? Слон? Мамонт? Олень? Обезьяна, если встанет на четвереньки? Коза? Лошадь?

Лошадь…

Артем ворвался в комнату родителей.

Это было не четырехногое существо! Это была лошадь, а на ней сидел всадник. И у всадника были усы.

Веснушкин схватил фотографию прадеда.

Да! Это был он! Призрак прадеда на коне. Прямо как на фотографии. Или… Это и была фотография! Только какая-то странная…

Артем спрыгнул с постели.

Это было не привидение! Это был чей-то глупый розыгрыш!

Он побежал вон из комнаты, споткнулся на пороге и упал. Кувырком пролетел часть коридора, спиной ударился о шкаф. Веревочка лопнула, дверцы шкафа распахнулись. На Артема снова упала шуба. И еще что-то, издав при этом еле слышный звон.

Пока Веснушкин выползал из-под тяжелого меха, он почувствовал, как правую руку пронзила резкая боль. Дыхание перехватило.

По глазам ударил резкий свет.

– Ты чего тут?

Над ним стоял кузен. Двумя руками он держал шубу. Веснушкин застонал, откидываясь на спину и поднося к глазам правую руку. Его пальцы были прищемлены изогнутой железкой, прикрепленной к деревяшке.

– Что это? – прошептал он.

– Мышеловка. – Витька произнес это так равнодушно, как будто каждый день видел людей, попавших в мышеловку. – Кстати, в нее обычно кладут мышьяк. Так что если ты поцарапался, то скоро умрешь. Мышьяк самый сильный яд.

– Умру? – Артему не на шутку стало страшно.

– Да, – все тем же холодным тоном проговорил кузен. – Тебе уже должно быть плохо.

И Веснушкину стало плохо. Перед глазами заплясали цветные пятна, голова закружилась, в горле пересохло.

– Держись, – откуда-то издалека долетал до него голос Телепузика. – Это ненадолго. Немного поболит, и все.

– Что все? – С трудом переступая заплетающимися ногами, Артем пытался добраться до своей комнаты.

– Помрешь, – успокаивал его Витька. – Потерпи, чуть-чуть осталось…

В дверь Артем не вошел, а упал. Не найдя опоры, он снова оказался на полу. Вокруг все плыло. Он видел то удивленное лицо Виолетты, то окно, то какую-то красную баночку под своей кроватью.

Сознание медленно уходило от него.

– Чувствуешь, как холодеют ноги? – как злой вещун бормотал над ним Витька. – Руки? Как скручивает живот?

У Артема и без этих слов все вертелось перед глазами. Он действительно умирал. Умирал!

Но вдруг он перестал умирать и открыл глаза.

– Ты чего? – отпрыгнул от него Телепузик.

Артем сдернул с руки мышеловку и полез под кровать.

– Стой! – попытался остановить его кузен, хватая за ногу, но Веснушкин уже достал то, что хотел. В руках у него была баночка красной гуаши с воткнутой в нее кисточкой.

– Эй, родственница, – позвал он Виолетту, – тебе, кажется, нужна была гуашь?

Кузина радостно закивала, но неожиданно взгляд ее стал рассеянным.

– Удивлена, что я ее нашел? – с вызовом спросил Веснушкин.

– Чему это я должна удивляться? Тому, что ты краски под кроватью хранишь?

– Это не я храню, это ты ее туда положила! Сначала надпись сделала, а потом спрятала!

– Совсем с головой плохо? – взвилась Крыска. – Или у тебя от вида привидений башка расстроилась?

– Ты за своей головой следи, пока ее не оторвали! – заорал Артем, запуская в кузину баночку с краской.

Виолетта ловко увернулась от пущенного в ее сторону предмета и ринулась в бой, предварительно успев снять очки. Пока они, пыхтя, пытались вцепиться друг другу в волосы, Веснушкин успел заметить довольную ухмылку на Витькином лице.

Но сейчас было не до него. Артему не терпелось выместить всю обиду за вчерашний и сегодняшний страх на вредной родственнице. При этом из головы его совершенно вылетело утреннее убеждение, что Виолетта здесь ни при чем.

Устав драться, ребята оттолкнули друг друга в разные стороны. Кузина, близоруко щурясь, пыталась на полу найти свою заколку для волос. Артем считал недостающие пуговицы на рубашке.

– Псих! – уже более миролюбиво выкрикнула Крыска, снова устраиваясь за столом. – У нас за такое дело в гроб вколачивают!

– Сама такая! – устало ответил Артем, глядя, как болтается у него над головой так никем и не снятая петля. – Понаехали тут!

С этими словами он дернул за веревку, и вместе с петлей на пол свалилась люстра.

– Псих! – подтвердила свой приговор Виолетта, прыская в ладошку.

Весь оставшийся день Артем провалялся на родительской кровати, придумывая разные способы избавления от порядком надоевших родственников. То, что привидения и покойники за окнами, – дело их рук, он уже не сомневался. Осталось только вывести кузенов на чистую воду и попросить маму купить им билет обратно.

«Ничего в этом доме необычного происходить не может!» – подумал про себя Веснушкин. С этой мыслью он вышел из комнаты и замер с поднятой ногой.

В длину всего их небольшого коридора каким-то белым порошком была выведена надпись: «Смерть!»

Артем три раза на четвереньках прополз вдоль нее туда и обратно.

Надпись не исчезла.

– Чего ты тут топаешь? – выглянула в дверь Виолетта да так и замерла с открытым ртом. – Мог бы придумать что-нибудь поинтересней, – пробормотала она, заметно побледнев.

– С чего вдруг это снова я сделал? – зло сощурился Веснушкин. – Сама признаешься, чем коридор испачкала, или тебя побить сначала?

Кузина лизнула палец, опустила его в белый порошок, поднесла к свету и только потом коснулась языком.

– Ну все, – облегченно вздохнул Артем, – теперь точно помрешь.

– Не надейся, – скорчила довольную мордочку Крыска. – Два раза не умирают. Это обыкновенный сахар.

– Сахар?

Веснушкин вбежал на кухню и замер на пороге. Еще утром аккуратно убранная кухня сейчас была похожа на место побоища.

– Что это? – прошептал Артем, представляя, как рассердится мама, увидев все это.

Виолетта была удивлена не меньше родственника. Когда она перестала охать и ахать и закрыла рот, то смогла только произнести:

– Вот это да!

– Я тебе сейчас как дам! – снова накинулся на нее Артем. – Кто это сделал?

– Чего ты ко мне привязался? – в тон ему закричала Крыска. Но тут подбородок у нее снова поехал вниз. Округлившиеся глаза смотрели мимо Артема ему за плечо. – Наши в городе, – пробормотала она.

Веснушкин медленно повернул голову.

За окном висел покойник.

Синюшное лицо, вывернутая шея, вывалившийся изо рта язык.

От сильного порыва ветра тело качнулось и плавно уехало в сторону.

Артем первым выбежал из кухни. За ним вприпрыжку неслась Виолетта, почему-то бормоча: «Наши! Наши!» Когда Артем остановился, она налетела на него, радостно хмыкнув, обогнала, но тут же сама замерла. Перед ними в полумраке коридора стояло привидение.

– Мама! – взвизгнула кузина, отпрыгивая к Артему. Он вовремя успел отклониться, чтобы она не повисла у него на шее.

Привидение было небольшое. Как и в прошлый раз, оно стояло около зеркала и слабо светилось. В воздухе явно пахло паленым.

Веснушкин сделал шаг. У него перехватило дыхание.

Перед ним стоял Артем Веснушкин пятилетней давности. Призрак был настолько четким, что Артем смог рассмотреть пуговицы на бретельках шорт.

За спиной всхлипнула Виолетта.

Артем сделал еще шаг, и привидение перестало быть объемным, превратившись в плоское изображение.

– Так вот оно в чем дело, – пробормотал себе под нос Веснушкин и огляделся.

В туалете снова горел свет. Пройдя сквозь призрак, Артем добежал до туалета и рванул на себя дверь.

Витька стоял ногами на унитазе и, высунув от старания язык, тянулся к окошку над дверью. В руках он держал сложную конструкцию из зеркал, яркий фонарик и фотографию, на которой был изображен восьмилетний Артем.

Когда дверь распахнулась, Телепузик вздрогнул и потерял равновесие. Первой на пол упала сложная конструкция, за ней – фонарик, затем рухнул кузен, а сверху мягко опустилась фотография.

Глава III

В компании с неизвестным

– Значит, покойник за окном тоже твоих рук дело? – кровожадно сверкая глазами, спрашивал Артем.

– Пошутить нельзя, да? – Витька сидел с ногами на стуле и дул на разбитую коленку. Рядом с ним стояла Виолетта и равнодушно мазала ссадину брата зеленкой. – Вилька, ты садюга! – зашипел от боли Телепузик, когда сестра мазнула по открытой ране.

– Потерпишь, – злорадно ответила Крыска.

Она тоже злилась на брата. Пугать бестолкового родственника Темку – это одно, но пугать родную сестру – это уже слишком. Она так все Витьке и высказала, даже хотела ему наподдать, но Веснушкин их разнял. Ему только драки здесь не хватало.

– Между прочим, старый известный фокус. – Витька медленно натягивал штаны. – Нужно только веревку протянуть между окнами и подвешивай на нее кого хочешь. А куклу из любой тряпки легко сделать.

– Когда же ты успел? – Веснушкина восхитила фантазия родственника. Он бы до такого в жизни не додумался.

– Спать надо меньше, – с достоинством ответил Телепузик.

– А привидения? – напомнила Виолетта, вертя в руках пузырек с зеленкой. Ей очень хотелось всю зеленую жидкость вылить на физиономию брата. Вот крику было бы!

– Это нам физик в школе рассказал. Система компактных линз – сильный источник света. – Кузен с достоинством оглядел присутствующих. – А про привидения я в книжке одной прочел. Очень натурально получается, между прочим. Чтобы зеркало лучше отражало, его нужно желатином намазать – выходит настоящее привидение, если смотреть издалека. А если еще что-нибудь подпалить, чтобы жженой серой запахло, то стопроцентная нечисть тебе обеспечена.

– Нечисть… – передразнил его Артем. – Надписи тоже, конечно, твоя работа?

– Если бы не дождь, – важно закивал головой Витька, – выглядело бы гораздо натуральней. А так – размыло все. – На лице родственника появилось мечтательное выражение, но оно тут же сменилось насупленной озабоченностью. – А веревку с люстры ты сам дернул, я тут ни при чем.

– В коридоре! В коридоре-то кто насыпал? Небось весь сахар потратил?

– Не трогал я сахар, – обиженно засопел Телепузик. – Это Вилька сделала. Ой! – Увесистый подзатыльник от сестры прервал его рассказ. – А чего сразу я? Если на одном деле меня поймали, так, значит, во всем остальном тоже я виноват?

– Трепло, – с чувством произнесла Крыска, отходя в сторону. Встав около двери, она гордо вскинула голову и торжественно сказала: – Это же было смешно! Над вами, живыми, очень весело потешаться.

– При чем здесь живые? Мертвая нашлась! – подпрыгнул Артем. – Мне теперь от мамы за кухню так влетит, что я…

Договорить он не успел, со стороны кухни раздался грохот. Веснушкин удивленно оглянулся на Телепузика, который стоял посередине комнаты и, надув щеки, совершал странные движения руками. Словно зарядку делал.

Грохот повторился, и, увлекая за собой Крыску, стоящую на пути, Артем побежал на кухню.

В воздухе висели взметнувшиеся пылинки муки, звеня, кружилась на одном месте крышка, из опрокинутого пакета с легким шелестом сыпался горох. Сухие горошинки подскакивали на линолеуме пола и разлетались во все стороны.

По центру кухни в воздухе висела кастрюля. Она слегка покачивалась, поворачиваясь к ребятам то одной ручкой, то другой. Первой кастрюлю увидела Виолетта и слабо охнула.

– Это что, снова шутка? – нахмурился Артем, представляя, как ему влетит теперь уже и от папы.

Кастрюля поплыла в его сторону. Он отмахнулся от нее и только сейчас понял, что висит она в воздухе просто так. Без веревочек, ниточек и чьей-либо помощи.

Кузина вцепилась в его рукав и тяжело задышала в ухо.

– Эй, кто здесь? – прошептал Веснушкин, вместе с Виолеттой отступая к двери. – Выходи! А то хуже будет.

Кому конкретно будет хуже, Артем не решил, поэтому замолчал. Кастрюле, видимо, надоело висеть без дела, и она упала на пол. Веснушкин почувствовал у своего лица легкое дуновение ветра.

– Бу, – произнесли прямо перед ним. От испуга он вздрогнул, шарахнулся назад, выпадая в коридор.

Здесь их тоже ждали.

Около зеркала стояла черная фигура. Она была хорошо видна, как будто ее подсветили изнутри. Фигура шевельнулась.

Это был человек в черном платье до полу, с наклоненной головы свисали длинные черные волосы. Фигура, оттолкнувшись руками от тумбочки, рывком продвинулась вперед, резким движением запрокинула голову назад, откидывая волосы.

– Витька, твои фокусы? – дрогнувшим голосом спросил Веснушкин, хотя кузен здесь был явно ни при чем. Фотографии не умеют двигаться. А этот призрак двигался. Да еще как! И, кажется, Артем с ним был знаком.

На него смотрело его давешнее видение Пиковой Дамы. Мраморно-белое лицо, красные губы, каких в природе не существует, и глаза…

«Не смотреть!» – приказал Веснушкин, зажмуриваясь. Но его глаза открылись сами собой.

Дама пару раз дернулась, но больше с места не сдвинулась. Она подняла голову, лицо ее свело судорогой, рот приоткрылся, и оттуда вылетели слова: «Карта! Соедини!» При этом посмотрела она так, что у Веснушкина мороз пробежал по коже.

Недолго думая, он бросился в свою комнату. За ним следом, цепляясь за плечо, бежала кузина. На повороте она задела Пиковую Даму, и та отлетела к шкафу, где на корточках сидел Витька и зачем-то снова размахивал руками.

– Беги! – успел крикнуть Артем, захлопывая за собой дверь.

Окно в комнате было распахнуто. Дождь, шедший с новой силой, залил подоконник, на полу собирались лужицы. Пахло сыростью, плесенью и чем-то тухлым.

В кресле сидел мужчина. Сухие костлявые руки сжимали подлокотник. Лица человека видно не было, его прикрывала большая широкополая шляпа. Мужчина был одет в облегающий черный свитер и узкие черные брюки. На ногах черные ботинки, заляпанные грязью.

– Привет! – произнес он низким хриплым голосом. – Спасибо за освобождение!

– Вы чего тут расселись? – Артем больше не в силах был пугаться и удивляться. Он задвинул за спину подвывающую Вильку, пытаясь принять грозный вид. – Как вы вошли сюда?

Мужчина коснулся рукой шляпы и хмыкнул, встряхнув плечами. От его одежды полетели брызги. Тухлый запах усилился.

– Меня привели, – ответил сидящий, медленно поднимая голову.

На ребят глянули холодные серые глаза с покрасневшими воспаленными веками. Бугристая обожженная кожа. Тонкая ниточка губ дрогнула, расползаясь в улыбке.

Что это была за улыбка! Злой оскал, обнаживший белые ровные зубы.

– Ну что, поиграем? – весело спросил он.

От его веселости у Артема похолодело в груди, коленки предательски дрогнули. Виолетта не то пискнула, не то промычала и мертвой хваткой вцепилась в Темину руку.

– Мамочки! – ахнула она. – Это же Фредди Крюгер!

Человек совершил еле заметное движение и оказался рядом с ребятами.

– Очень хорошо, – полушепотом произнес он. – Значит, меня будут звать Фредди.

То ли вблизи он стал лучше виден, то ли изменился, как это показалось Веснушкину. На мужчине вдруг оказался старый потрепанный свитер в красно-зеленую полоску и коротковатые измятые брюки. Запустив руку за спину, он достал перчатку, каждый палец на ней оканчивался коротким острым ножом.

– Вы к папе? – Артем все еще не понимал, что происходит. Как этот странный дядька попал сюда и что он от них хочет?

Человек шевельнул перчаткой, тренькнули лезвия ножей.

– Мы разберемся без папы, – мрачно пообещал он.

В коридоре раздался душераздирающий крик, а вслед за ним громкий хохот.

– Мама! Уйди!

«Фредди… Фредди… Фредди…» – вертелось в голове Артема. Было в этом дядьке что-то знакомое. Словно он с ним уже встречался, разговаривал, а потом постарался хорошенько забыть. Но когда, где?

– Во сне, – как бы отвечая на его мысли, прошептал незваный гость. Он подошел к Веснушкину вплотную. Из его рта пахнуло чем-то кислым, от мокрой одежды несло плесенью. – Я твой ночной кошмар. – С этими словами Фредди крадучись прошелся по комнате, сел на диван, рукой без перчатки погладил подушку. – Ей ты поведал все свои истории.

– Никому я ничего не ведал, – пробормотал Артем, подталкивая Виолетту, к выходу. – И по ночам я не разговариваю! И сплю крепко, – на всякий случай добавил он.

– Не разговариваешь, – кивнул мужчина, при этом шляпа его совсем съехала на лоб. – Но видишь сны.

Артем вспомнил сегодняшнюю ночь, Пиковую Даму с разрезанной картой. Уж не эту ли карту искал призрак в коридоре?

– Все видят сны. Не я один. – Веснушкин остановился в двух шагах от двери, не в силах сдвинуться с места, потому что кузина всем телом повисла на нем.

– До «всех» я еще доберусь, – многообещающе промурлыкал мужчина, – пока же поговорим с тобой.

Фредди встал, сделал шаг вперед, потуже натянул перчатку. Но вдруг остановился, задрав подбородок, как будто прислушиваясь к чему-то.

– Впрочем, – он гаденько ухмыльнулся, – мы еще встретимся. У нас будет время пообщаться. До ночи!

Мужчина попятился, быстро присел, подпрыгнул, плюхнулся на подушку и исчез в ней, унеся с собой противный гнилостный запах.

Дождь за окном припустил с новой силой. С улицы потянуло холодом и свежестью.

В коридоре раздался стук.

На негнущихся ногах, поддерживая обмякшую кузину, Артем вышел наконец из комнаты.

Пиковая Дама все еще была здесь. Только теперь она добралась до конца коридора и тянула на себя ручку двери, ведущей в туалет. Немного приоткрыв ее, она наклонялась к образовавшейся щели, но со стороны туалета кто-то сопротивлялся, и дверь захлопывалась. Дама отклонялась назад, снова тянула на себя, дверь приоткрывалась и тут же затворялась вновь.

Когда призрак в очередной раз заглянул в щель, из туалета пронзительно завизжали.

– Не меня, а его! – проорал кузен странную фразу и затих.

– Открывай! – потребовала Дама и постучала кулаком в дверь. – Все равно я до тебя доберусь!

– Вилька, – донесся приглушенный голос из-за двери. – Ты где карты брала?

– В чемодане, – с вызовом произнесла Крыска, снова оказываясь за спиной у Веснушкина.

– В чемодане?! – провыл Телепузик. – В чемодане! Я же говорил: в моих вещах не копаться! Выберусь отсюда, убью!

– Не получится, – прошептала Виолетта. – Руки коротки!

Дверь снова хлопнула.

– Вилька, сделай что-нибудь! – сдался кузен. – Она меня убьет, а заодно и тебя! Твоя жизнь от меня зависит!

Виолетта перестала ухмыляться, выглянула из-за Теминого плеча и грозно произнесла:

– Витька, не ори!

В ответ раздалось жалобное подвывание. Дама запрокинула голову и подхватила этот вой.

– Эй, вы тут не хулиганьте! – выдал Веснушкин любимую фразу своей классной руководительницы.

Дама повернулась, словно только что вспомнила о невольных зрителях.

– А вам лучше отсюда вообще уйти, – посоветовала она и так посмотрела на Артема, что его ноги сами развернулись в сторону выхода.

У двери висел печальный призрак с кастрюлей на голове. Увидев ребят, призрак обрадовался, взмахнул руками. Артем ощутил на лице неприятный холодок, словно к нему поднесли ледяное мороженое и подержали так минут пять. Он зажмурился и шагнул вперед сквозь непонятную прохладу. За спиной послышался чмокающий звук. Воздух вокруг сгустился, превратившись в кисель. Но Веснушкин упорно шел вперед, склонив голову, как упрямый бычок. Он прорвался сквозь странное препятствие, щелкнул замком входной двери и выбежал на лестничную клетку.

Здесь тоже пахло сыростью. Но это была хорошо знакомая сырость обыкновенной дождливой погоды. Из двери за его спиной раздалось неприятное шипение. Этот звук навязчиво лез в уши, холодил грудь и заставлял потеть затылок. Артем, автоматически перебирая ногами, сбежал на шесть пролетов вниз и выскочил на улицу.

Парадная дверь за ним захлопнулась, потом со скрипом стала открываться вновь.

Когда Веснушкин шагнул под дождь, ему почудилось, что он опять идет сквозь сгустившийся воздух. Но вода быстро привела его в чувство. Ледяные ручейки побежали за шиворот, ноги мгновенно промокли. Он глянул вниз и, к своему удивлению, заметил, что стоит босиком, в одних носках.

– Эй, ненормальный, ты куда?

Перестав изучать свои ноги, Артем посмотрел назад. Там стояла Виолетта. В домашнем халате, в тапочках, но с зонтом в руках.

– Пошли обратно, – позвала Крыска. – Там Витька остался. Я без него никуда.

Веснушкин смахнул с лица дождевые капли и отрицательно замотал головой.

– Ты чего? – Тонкие выгоревшие брови кузины поползли на лоб. – Они же его растерзают!

– Ничего с ним не будет. – Артем поежился, обхватив руками плечи. От этого теплее не стало. Прижатая к телу мокрая рубашка холодила еще больше.

– Возвращайся! – Крыска топнула ногой по луже, в которой стояла. Вокруг нее поднялся фонтан брызг. – Слышишь? Сейчас же!

– Сама иди, раз такая смелая. – Веснушкин покосился на зонтик. Ему очень захотелось отнять его у кузины, чтобы спрятаться от мерно капающего по макушке дождя. Он даже несколько раз провел по волосам рукой.

– Ты простудишься, – продолжала уговаривать Виолетта. – И умрешь. Я знаю!

– Он сам виноват! – вдруг взорвался Артем. – Нечего было всякие привидения выдумывать. Может быть, они из-за него и появились.

Вилька уже открыла рот, чтобы ответить, но промолчала.

– А чего ты за него заступаешься? – холодные ручейки побежали за шиворот. – Пять минут назад ты его ненавидела.

– Он мне нужен, – Вилька взяла зонтик как палку. – Он мой брат. Я без него домой не смогу вернуться.

– Подумаешь! – Веснушкин весь встряхнулся. Мурашки пробежали от головы по спине до самых пяток.

– Ты так и будешь под дождем стоять? – зло сузила глазки Крыска. – Все равно тебе придется вернуться в квартиру! И потом, какая разница кто кого вызвал, если его надо спасать! Слышишь? Люди должны помогать друг другу!

И как бы подтверждая ее слова, на небе что-то прогромыхало, будто зовя всех спрятаться под крышей.

Веснушкин переступил с ноги на ногу.

Ангину, воспаление легких и насморк на месяц вперед он уже заработал. Половина летних каникул пройдут бездарно. Даже если родственники скоро уедут, эти деньки он запомнит надолго.

Артем решительно вышел из лужи, в которой стоял, и встал в лужу, где топталась Вилька.

– Не съедят твоего брата, – хлюпнул он носом. – Отобьется. Он в туалете сидит. По себе знаю, там можно сутки продержаться.

Говорил Артем скорее для себя, чем для кузины. Ему совершенно не хотелось возвращаться. И дело было не в трусости. Есть вещи, которые нельзя заставить себя сделать. Ноги Веснушкина не слушались своего хозяина. Да и зачем ему идти в свою квартиру? Пиковая Дама поглумится над ним да и сожрет. А не она, так странный тип по имени Фредди (где же он его видел?), нехорошо поигрывая перчаткой, сделает что-нибудь страшное. Или кто-то невидимый превратит весь воздух в кисель. Тогда уже точно спасать будет некого да и незачем.

– Фредди, Фредди… – пробормотал Артем. – Подушка… В мебели живет… – Он вспомнил странное исчезновение незваного гостя. – Неужели клопы стали такими большими?

– Какие клопы? – Виолетта куталась в халат и поджимала ноги – ей тоже было холодно. – Совсем телевизор не смотришь? Это же Фредди Крюгер! Фильм такой был «Кошмар…» чего-то… Он являлся во сне и всех убивал.

– Почему во сне? – Веснушкина стал бить озноб, думать в таком состоянии он совершенно не мог.

– Чтобы страшнее было. – Кузина встряхнула так и не раскрытым зонтиком и пошла к подъезду.

Артем еще постоял, вдыхая прохладу дождя, чихнул и побежал следом за родственницей.

– А при чем здесь сон? Я же не сплю!

Вилька замерла на площадке, загадочно повела кончиком зонтика, нарисовав в воздухе странный иероглиф.

– С чего ты взял? Может, спишь…

– Очень хорошо! – Артем догнал кузину. – Что ты знаешь про Фредди? – Чтобы Виолетта далеко не убегала, он осторожно придерживал ее сзади за хлястик халата.

– Живешь в столице, а такой темный, – вздернула курносый нос девчонка, взбегая на две ступеньки вверх. – Это же самый известный герой фильмов ужасов! – Она скорчила лицо, изображая страх. – Он такой кровожадный, что иногда даже мне снился. Давно это было. Я еще живой был… – Вилька хмыкнула. – То есть маленькой.

– Шуточки у тебя! – Артем тут же забыл неудачную оговорку кузины.

Он попытался представить, какие сны ему теперь будут сниться, если он ляжет на подушку, в которую забрался странный гость с перчаткой-ножами на руке. Хотя если Фредди пришел к нему, значит, он его видел. А раз не помнит, то это было давным-давно. Фильм забылся, а герой остался. Надо же как бывает… Только при чем здесь сон?

Додумать Артем не успел, потому что увидел распахнутую дверь своей квартиры. Оттуда на него дохнуло темнотой и страхом. Впечатление было такое, словно на дверной проем натянули непроницаемую черную тряпку.

Артем замер. Такого быть не могло. Отсюда должна быть видна дверь в его комнату, которая обычно бывает открытой. Дальше окно. Поэтому вход всегда освещен. Если, конечно, на улице не глубокая ночь.

Веснушкин покосился на окна лестничной клетки. Оттуда падал сумрачный свет затянувшегося дождливого дня.

Вилька тоже остановилась, с недоверием глядя в темноту квартиры.

– Свет везде выключили, а окна занавесили, – прошептала она, рукой касаясь распахнутой двери. Дверь качнулась, издав тонкий протяжный звук.

Артем сглотнул, пытаясь успокоиться, но страх не покинул его, а притаился где-то рядышком на лестнице.

– Витька, – позвал Артем, очень надеясь, что внутрь идти до прихода родителей не придется.

Его слова повисли в темноте.

Вдруг из этой темноты призывно зазвонил телефон. Но на третьем сигнале он захлебнулся, словно кто-то ударил по аппарату, и трубка упала. Артему даже привиделось, что он слышит гудки отбоя.

Стоять в мокрых носках на холодном кафеле лестницы было еще холоднее, чем на улице, и Веснушкин, втянув голову в плечи, сделал шаг в свою квартиру.

Выключатель не работал. Артем несколько раз привычно щелкнул клавишей, но свет не загорался. Вместо этого в недрах квартиры что-то лязгнуло, вдалеке появился слабенький огонек.

«Зажигалка!» – догадался Артем, ощупывая свои карманы. Зажигалка у него точно была, ею еще Вилька вчера играла.

Вдалеке снова защелкали. Видимо, Телепузик где-то спрятался и сейчас пытался осветить место, где находится.

– Вот дурак! – шепотом выругался Веснушкин. На тумбочке около телефона тоже всегда валялась зажигалка. Главное, чтобы она работала!

Вспотевшие пальцы не слушались, рука чуть дрожала, поэтому сначала в неверном огне слабого пламени Веснушкин ничего не мог разглядеть. Хорошо знакомые вещи в прихожей вдруг стали чужими. Стены с обоями в цветочек неожиданно изогнулись, стали неровными и шершавыми, как камень.

За поворотом коридора, ведущего в комнату родителей, снова защелкали, из-за угла показался болезненный круг света. Он осветил выпуклую часть обрывистого камня, с которого ссыпалась потревоженная меловая крошка.

Артем помахал своей зажигалкой над головой, чтобы лучше было видно.

– Кто здесь? Выходи! – на всякий случай крикнул он, хотя и так было ясно, что никто из-за угла не выйдет. И главное, было совершенно непонятно, куда делся туалет со спрятавшимся в нем родственником. Вместо двери, в которую пять минут назад ломилась Пиковая Дама, была серая влажная стена.

Его крик эхом шарахнулся от далеких скал и вернулся обратно.

– Витька! – прошептал Артем, прижимаясь к холодной стене. Ему вдруг показалось, что достаточно дойти до угла коридора и это наваждение пройдет. За поворотом окажется родительская комната с большой кроватью. Там же он увидит Витьку, который признается, что все это его очередной глупый розыгрыш со стеклами, отражением и желатином.

Веснушкин, ощупывая ногой пол перед собой, пошел вперед.

Из квартиры как будто ушли все звуки и краски. Темнота была кромешной и глухой. Свет зажигалки прыгал по мокрым отвесным стенам. Из-за этого невозможно было разобрать, что творится вокруг.

За углом чем-то заскрипели, и свет погас. Потом он зажегся опять, стал разгораться все сильнее и сильнее. Присев на корточки, Артем глянул за выступ.

Никакой комнаты там не было. За поворотом каменные стены расступались, открывая небольшую площадку.

По центру площадки, сильно чадя, занимался слабый костер. Дыма от него было больше, чем света, поэтому Веснушкин не сразу заметил невысокого человека. Он был одет в серый неприметный плащ, капюшон низко спадал на лоб. Человек беззвучно ломал ветки и подбрасывал их в костер.

На мгновение он замер, прислушался, повернул голову в сторону угла, за которым стоял Артем. На поясе неизвестного, сбоку, блеснул небольшой острый меч. У Веснушкина тут же пропало желание выходить к нему и спрашивать, что он здесь делает.

Неизвестный быстро повернулся. В свете костра на Артема глянули холодные пронзительные глаза.

Человек открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут из-за его спины вынырнула тощая фигура в широкополой шляпе, мелькнули ножи. Это был Фредди.

– Осторожно! – Артем и не заметил, как выбежал из своего убежища.

Человек в плаще на секунду повернулся, отклонившись в сторону. Занесенная для удара рука в перчатке чиркнула по воздуху. Потеряв равновесие, Фредди качнулся вперед, ногой наступив в костер.

В небо взвился долгий протяжный вой. Штанина на его ноге загорелась, отчего на площадке стало светлее. Фредди заметался, бестолково размахивая руками. Человек в плаще чуть склонился вперед, а когда выпрямился, в свете костра мелькнул широкий меч. Им он провел перед собой черту, бормоча что-то себе под нос. Фредди перестал дергаться, с любопытством глядя на противника. Огонь вокруг него медленно угасал.

– Ты опоздал, – противным голосом проблеял он. – Граница пройдена.

Человек в плаще запрокинул голову, сбрасывая капюшон. У него оказались легкие вьющиеся волосы, широкое конопатое лицо, светлые глаза и пухлые губы. На мгновение он улыбнулся. Но когда улыбка сошла с его лица, стало видно, что человек не такой уж слабый и беззащитный, как могло показаться на первый взгляд. Он выставил вперед меч, рука в перчатке крепко сжала рукоять.

– Дурень! – прошипел Фредди, пригибаясь к земле. – Оглянись! Он уже впустил нас! – Хозяин перчатки с ножами попытался сделать шаг, но на его пути тут же встал меч. Линия, проведенная острием, задымилась. Крюгер потряс перед носом своим оружием. – Все! Ты уволен! Уходи отсюда! Ты не выполнил задание!

Артем почувствовал, как его кто-то потрогал за штанину. Он ожидал увидеть зареванную Вильку, но около его ног сидело небольшое белое мохнатое длиннохвостое существо с гибким подвижным телом. Мордочка у него была вытянута, как у таксы. Только ушки стояли домиком и оканчивались забавными кисточками.

Заметив, что на него смотрят, существо свернулось клубочком, сложило перед собой передние лапки и заскулило. Пока Веснушкин собирался с мыслями, существо перестало выть, вздохнуло и, кивнув в сторону костра и замерших перед ним людей, спросило:

– Страшно?

Артем глянул на площадку. Парень с мечом теснил своего противника в темноту, но Фредди каждый раз ухитрялся увернуться от него и снова оказывался в круге света.

– Этот пройдет, – уверенно произнесло существо, и только сейчас до Веснушкина дошло, что с ним разговаривает животное.

– А?.. – начал он.

Существо развернулось во всю свою длину и припало к Теминым ногам.

– Не бросай меня, – захныкало оно. – Там холодно и сыро, от этого шерстка портится. Я становлюсь черным. – Последнее слово существо произнесло так, словно чихнуло. – Черным! Черным! – повторило оно. – А мы хотим быть белыми и пушистыми. А там плохо… Очень плохо! И совсем нечего есть. – Оно махнуло передними лапками, потерло о них мордочку и снова заскулило.

Артем открыл рот, чтобы что-то сказать, но зверек прыгнул к нему, встав на задние лапки, заискивающе заглянул в глаза.

– Возьми меня с собой. А я тебе все-все расскажу. Что здесь и как. Возьми, а? Без меня ты не разберешься.

– Зачем? – наконец смог вставить хоть слово в длинный монолог существа Веснушкин.

– А я нужный. Очень нужный! – Существо быстро закивало головой. – Я все могу. – Оно суетливо забегало вокруг. Его длинное тело изгибалось, словно в нем не было костей. – Здесь есть нечего. Сам я выбраться отсюда не могу. Просил у этих, – кивок в сторону площадки, – не дают. Пробовал красть, побили. Не жизнь, сплошные мучения. Ты меня только возьми, а там я уже сам… как-нибудь…

Со стороны костра раздался грохот. Веснушкин попробовал повернуться, чтобы узнать, что там происходит, но зверек требовательно дернул его за штанину и наступил на ногу.

– Берешь? – с вызовом спросил он.

– Беру, беру, – согласился Артем, лишь бы от него отстали.

Зверек мгновенно обвился вокруг его ног и замер. От промокших носков вверх пробежал противный озноб. Артем не успел подумать о выгоде нового знакомства, как заметил, что уже некоторое время на площадке стоит тишина. Он наконец повернулся.

Фредди исчез. Вместе с ним исчез и костер. На его месте оказался ровный серый камень. Парень в плаще ногой затирал им же проведенную линию. Потом грустно посмотрел в темноту за спиной и вдруг резко повернулся к Артему. Веснушкин машинально ногой задвинул зверька за угол, чтобы не мешался, и кивнул.

– Ага, явился, – хмыкнул парень, направляясь к нему. – Хорошо хоть сообразил прийти, а то потом бегай за тобой! Я надеюсь, ты понимаешь, что происходит? Что пока ты сам все не исправишь…

– А чего сразу я? – обиделся Веснушкин. – Сами здесь натворили непонятно чего, а теперь на меня сваливаете? А ну, собирайте свою бутафорию и убирайтесь отсюда! Скоро мама с работы придет!

Парень снова хмыкнул, с тоской поглядывая на далекие скалы.

– Да, – грустно протянул он. – Работки здесь будет много. Ладно, Веснушкин, пора приступать к делу. Раньше начнем, раньше закончим. Мне тоже здесь с тобой не очень хочется возиться. Ты тут разберись, а потом меня позовешь.

– И лампочки ввернуть не забудьте, – тянул свое Артем, понимая, что говорит уже явно не то.

– Сам ввернешь, – огрызнулся парень. – Значит, так. Жизнь твоя теперь будет очень веселой. Кое-кто помог тебе впустить в себя страх.

– Ничего я не впускал! – Артему очень хотелось спорить с этим наглым парнем. А еще лучше прогнать его и больше никогда не встречать.

– Человек ни разу не придумал того, чего нет в мире. – Парень смотрел в пол и бубнил, словно отвечал скучный урок. – Поэтому все твои страхи существуют на самом деле. Мы, стражи, защищаем тебя от них. Когда ты о них не думаешь, то они живут по другую сторону границы и никому не мешают. Как только ты о них вспоминаешь, они приходят. Чаще всего их удается остановить. С каким-нибудь хохочущим пузырем или липкой плесенью легко справиться. Обыкновенный ночной кошмар – пришел и ушел. Тяжелее справляться с героями из фильмов. Терминаторы, восставшие мертвецы и взбесившиеся убийцы – в них верят сильнее всего. А раз верят, то они легко проходят наши границы. Если ты не справишься со своим страхом, он тебя убьет.

– Как это он меня убьет, если его нет? – не понял Артем.

– Легко, – махнул рукой парень. – Есть такая вещь, внушением называется. Может быть, никого и нет рядом, но ты-то думаешь, что он есть и вонзает в тебя свой нож. Ты это себе так ярко представляешь, что у тебя появляется порез и идет кровь.

– Бред, – возмутился Веснушкин.

Снизу его дернули за штанину.

– Не верь ему, хозяин, – пропел зверек. – Это он пугает.

Артем задумчиво посмотрел на белое существо и кивнул.

– Я все сказал, – гордо выпрямился парень. – Один ты с ними не справишься. Они теперь от тебя не зависят и будут делать, что хотят. Ты даже не будешь знать, из-за какого угла они появятся. Все эти Пиковые Дамы, оборотни, порванные карты… Запомни, здесь может быть все, что угодно.

– Что ты несешь! – не выдержал Артем. От одной мысли, что кто-то на него начнет охотиться, будет убивать или пугать, ему становилось смешно. – Какие оборотни? Это все сказки! А если ты сюда пришел по просьбе Витьки, то я вас обоих поймаю и шею намылю. Понял? Пугать будете детишек в детском саду, а не меня!

Парень задумчиво посмотрел на Артема.

– Я с тобой еще побуду, – в его голосе появилась усталость. – Может, удастся кого-нибудь остановить. Если сильно захочешь, ты меня найдешь. Только долго не тяни. Я могу не справиться. И тогда все, проснуться уже не удастся.

Парень вытянул вперед руку. Чиркнул кремень. Робкий огонек выскочил из его ладони и погас, забрав с собой весь свет.

– Я еще не уснул! – Артем пошел вслед за парнем. Но на площадке уже никого не было.

В первую секунду он подумал, что ослеп, до того вокруг стало темно. Но вот среди окружающего мрака с шумом полилась вода, щелкнула щеколда, дверь туалета распахнулась, освещая коридор.

– Ты чего тут?

В дверном проеме появилась толстая фигура Телепузика. Знакомым движением он подтянул тренировочные штаны.

– Ты такой бледный, – с сочувствием произнес он. – Опять что-то произошло?

Рядом с Артемом раздался скрежет. Веснушкин подпрыгнул, чувствуя, что ноги перестают его слушаться, стукнулся спиной о стену. На тумбочке звякнул и тут же замолк телефон.

Вокруг сразу же стало светло. Артем увидел шкаф, коридор и открывающуюся входную дверь. Первой на пороге появилась Вилька. За ее спиной виднелся кто-то в темном плаще.

Веснушкин оттолкнулся от стены. До его сознания откуда-то издалека донесся голос мамы, и он, спотыкаясь, пошел в свою комнату.

Глава IV

Достаточные условия для кошмара

Остаток субботы и все воскресенье Артем ходил как пришибленный, был тише воды, ниже травы. О случившемся он попытался рассказать маме, но та только пощупала его лоб и сказала, что им на конец учебного года задают слишком много заданий.

Задания заданиями, но Веснушкин на всякий случай незаметно поменялся подушками с Витькой и стащил у мамы из шкатулки серебряный крест.

Рано утром в понедельник его разбудило шебуршание в ногах. На самом кончике спальника, свернувшись клубочком, спало мохнатое существо.

– Ты? – удивился Артем.

К концу воскресенья он убедил себя, что вся эта чертовщина ему привиделась. К тому же папа сказал, что не стоит забивать голову ерундой. Веснушкин так и сделал. Забивать не стал, а в компании Крыски и Телепузика отправился в кино.

И вот теперь это лохматое чудо.

– Хозяин меня с собой взял, – пробормотал пушистик, прикрывая мордочку хвостом.

– Мне все снится? – скривился Артем, подумав, что не мешало бы перебраться спать куда-нибудь в другое место. В коридор. Или поближе к родителям.

– Снится, снится, – произнес зверек, пробираясь к Теминому лицу.

– Да откуда ты взялся? – разозлился Веснушкин.

– Оттуда, – загадочно ответило существо, махнув кончиком хвоста в сторону окна. – Тебе же страж все рассказал! Граница пройдена, ужасы заселяют твой мир… – Оно уткнулось мордочкой в лапы и закрыло глаза.

– Погоди, погоди! – Артем сел, коленкой спихнув нового знакомого с мягкого спальника. – Что ты мне тут сказки рассказываешь? Страж… Граница… А! – Веснушкин хлопнул себя по лбу. – Тебя Витек с собой притащил! А потом разыграл весь этот спектакль. И зовут тебя хонорик! Я видел таких в зоомагазине.

Зверек почесал лапкой за ухом, лениво зевнул.

– А еще я говорю, – закончил он мысль Артема. – Проснись! – зашипел он, вскакивая и изгибая длинное тело. – Я не попугай, чтобы меня учить говорить. – Мордочка зверька потемнела и стала злой. – Или у тебя все кошки во дворе разговаривают?

Артему стало не по себе. Он подобрал ноги, готовый вскочить и убежать от странного собеседника. На кровати заворочался Телепузик, с шумом почесал коленку, застонал.

Зверек захихикал и снова мирно улегся на спальник.

– Хорошо с тобой, – промурлыкал он. – Тепло, сытно, не то что раньше…

– А что раньше?

Артем не отрывал взгляда от Витькиного лица. Спал он тревожно, вздыхал, морщился, чмокал губами. Видимо, ему снился сон. И сон этот был не очень приятный. Веснушкин вспомнил про обмен подушек, и по спине у него пробежали мурашки.

Захотелось встать, включить свет, чтобы разогнать полумрак комнаты. Во всех углах сразу же что-то заскрипело, завздыхало, зашебуршило, брошенная на стул одежда превратилась в скрюченного человека. В комнате явственно запахло чем-то тухлым.

– Меня никто не любит, – захныкал зверек. – Бьют, гонят. Не кормят. А однажды я в канаве целый месяц просидел, шерстка стала грязной, вся свалялась.

Артему стало жалко зверька. Он погладил его по теплому меху, потрепал за ушком.

– Теперь тебя никто не обидит, – пообещал он. – Не бойся.

Зверек захихикал. Выглядело это так, словно он выплюнул смех из пасти.

Веснушкину опять стало неспокойно. Ему показалось, что в углу за шторой точно кто-то стоит и прямо ему в лоб направлен пистолет.

По-хорошему, нужно было встать и посмотреть, что там в углу. Мама ему всегда говорила: «В квартире бояться нечего!»

Но даже мамы иногда бывают не правы.

Кузенам в школу не надо было идти, поэтому они еще досматривали свои сны, когда невыспавшийся Артем поплелся в школу. Впереди была последняя неделя учебного года. А она, как известно, тянется медленно.

Веснушкин мрачно оглядел свой родной класс, хорошо знакомые лица, которые за год уже порядком поднадоели. Выгрузил книжки на парту. Из учебника алгебры торчала бумажка. Еще не вытащив ее до конца, Артем догадался, что это такое.

Половинка карты, аккуратно разрезанная по линии.

– Черт! – выругался Веснушкин, проклиная ту секунду, когда родственники приехали к ним в гости.

– Чего это? – засопел у него над ухом друг и вечный сосед по парте Руська Коновалов, прозванный Рыжиком за огненно-медный цвет волос.

Артем уже собрался все выложить приятелю, как в дверях появилась их классная руководительница – математик Марина Яковлевна. Она стремительно пересекла класс и грохнула журналом о свой стол.

– Внимание! – В наступившей внезапно тишине ее голос звучал громко и уверенно. – Сейчас все дружно встаем и идем на второй этаж в стоматологический кабинет на обследование.

По классу прокатился гул не то недовольства, не то радости. У Артема неприятно екнуло сердце. Он сглотнул и стал запихивать книги обратно в портфель. Руслан, как всегда, побежал вперед занимать очередь. Коновалов во всем стремился быть первым, кроме занятий. По крайней мере, в столовой завтракали друзья раньше всех.

Когда Артем добрался до второго этажа, Коновалов оказался вторым. Впереди стояла только Машка Мартьянова, выскочка и отличница. Обогнать ее было просто невозможно. Из кабинета врача она вышла быстро с весьма довольной физиономией. У нее все всегда было отлично.

Руслан застрял надолго. А когда вышел, только и смог сказать:

– Не человек, зверюга!

В душе Артема что-то оборвалось. Он поежился и шагнул в белоснежный кабинет.

Зубных врачей он никогда не боялся. Подумаешь! Ну, заглянет в рот, ну, просверлит дырку. Зато потом конфеты можно сколько угодно есть, и ничего болеть не будет.

Но то ли настроение у Веснушкина после выходных было плохое, то ли сквозняк из двери дунул ему прямо в ухо, только при виде узкой спины зубного врача у Артема по всему телу пробежали предательские мурашки, колени дрогнули, звонко стукнув друг о друга.

– Ну-с, молодой человек, – протянул врач, не поворачиваясь. Он все еще мыл руки, низко склонив голову. – Садитесь, садитесь, не топчитесь на одном месте.

Трясущейся рукой Артем нащупал кресло, с трудом взгромоздился на него. Глаза ослепила яркая лампа. Он зажмурился.

– Глаза можете закрыть, – услышал он над своей головой. – А вот рот откройте.

Его лица коснулись ледяные пальцы. По зубам стукнула металлическая палочка.

– Так, так, – бормотал стоматолог. – Неплохо, неплохо. Здесь дырочка, здесь еще одна. Что же, нам с вами встречаться и встречаться, юноша. Придется вам походить ко мне.

Сверху щелкнуло, и яркий свет погас.

– У вас три дырки, – мурлыкал врач. – Три посещения. До конца учебного года управимся.

Артем открыл глаза. Он хотел кивнуть, сказать, что он и сам не против. Подумаешь – зубы лечить! Но сделать ничего не успел.

На него в упор глядели желтые кошачьи глаза. Зрачок оказался вертикально вытянут. Этот-то неестественный взгляд Артема и удивил.

– А? – начал он, не представляя, что в таких ситуациях нужно говорить.

– Приходите, я вас буду ждать.

Врач улыбнулся, показав ровный ряд белоснежных зубов и длинные, чуть загибающиеся внутрь клыки.

Доктор встал и снова пошел к раковине мыть руки.

Артем завороженно следил за ним. Вот он согнул свою длинную нескладную фигуру. На тонкие пальцы с острыми, хорошо отточенными ногтями полилась вода. Но руки она не касалась. Струя изгибалась и с брызгами падала в белоснежную раковину. Над краном висело зеркало. Оно отражало противоположную стену со шкафом, пустую вешалку.

Врача в зеркале не было.

Веснушкин медленно перевел взгляд с зеркала на стоматолога. Врач стоял у раковины, голова его была повернута на сто восемьдесят градусов. На Артема внимательно смотрели желтые глаза с вертикальными кошачьими зрачками.

– Иди. Пока. Мы потом встретимся.

Артем и не заметил, как выбрался из кресла и шагнул к двери. В себя он пришел, когда почувствовал, что его кто-то теребит за рукав рубашки. Сквозь звенящую пустоту в голове пробились слова.

– Эй, Веснуха, ты чего? – кричал голос Рыжика.

– Мне к нему три раза приходить, – прошептал Веснушкин пересохшими губами.

– И чего?

– Он меня съест, – обреченно проговорил Артем и с отчаянием огляделся.

Спасать его было некому. Веснушкин вдруг подумал, что родную, хорошо знакомую школу он видит последний раз. Эти стены, эти лица…

За что?

Стало нечем дышать, и он откинулся к стене.

– Ну, ты, Темыч, даешь! – искренне удивился Руська, запуская пятерню в свою рыжую шевелюру. – Так все плохо?

– Да он настоящий вампир! – заорал Веснушкин, отталкивая от себя ехидно улыбающегося Коновалова.

– Ага, – заржал Руслан, – а еще вурдалак и оборотень в белом халате. Ты чего придуриваешься?

– Я правду говорю! – Если бы Артему не было так страшно, он бы затащил приятеля в кабинет, чтобы доказать свою правоту. Хотя идти туда ему совсем не хотелось. – У него еще глаза желтые были! И в зеркале он не отражался.

– Под дождиком перегрелся? – шутка не сработала, и Коновалов откровенно заскучал. – Какой вампир? Обыкновенный дядька. В очках и с бородой. И глаза у него нормальные.

– С бородой?

У Артема все поплыло перед глазами. Он с тоской посмотрел себе под ноги и вдруг увидел свернувшееся вокруг его ботинок белое тельце. Зверек поглядывал на Веснушкина снизу огромными выразительными глазами.

– Ты здесь откуда? – Он шевельнул ногой, прогоняя назойливое существо.

– Хозяин забыл, что взял меня с собой?

– Помню, помню, – буркнул Артем. – Чего ты сюда-то пришел? Я тебя в школу не брал.

– Я пришел, потому что нужен. Тебя что-то тревожит?

– Да врач этот… – пробормотал Веснушкин. Ему было почему-то трудно признаться зверьку в своем страхе. – Вампир он или нет?

– Вампир, вампир, – весело закивал зверек, и ушки его при этом смешно подпрыгнули. – Самый настоящий. Из Трансильвании. Специально для тебя явился.

– А чего это они все на меня?

– А как же? – Зверек сполз с его ног и сел рядом. – Ты родился тринадцатого января, в пятницу, в тринадцатом роддоме. Тебе тринадцать лет. И живешь ты на улице 13-я Парковая, в доме на тринадцатом этаже. Этого вполне достаточно, чтобы с тобой начали происходить интересные вещи.

– Ничего интересного здесь нет! – вспылил Артем.

– Не ори!

Веснушкин удивленно поднял голову и увидел перед собой Руську. Вроде бы только что его здесь не было…

– Сейчас сюда все учителя сбегутся! Урок идет!

Веснушкин заморгал, потом протер глаза.

– А где этот… с хвостом? – спросил он, оглядываясь.

– Ты чего сегодня ночью делал? – Коновалов потащил приятеля подальше от столпившихся у кабинета врача одноклассников, которые уже стали на них с интересом поглядывать. – Монстров гонял на компьютере? Они тебе везде мерещатся!

– Родственники ко мне приехали, – пожаловался Артем. – Теперь ни поспать нормально, ни телевизор посмотреть… – Он быстро поднял глаза на друга. – Ты когда родился?

– Четвертого апреля, – опешил Руслан.

– А день недели? – не отставал от него приятель.

– Вторник. А чего случилось-то?

Но Артем не стал пока ничего говорить. Он сдернул с плеча рюкзак, перевернул его, нашел учебник алгебры.

Разрезанная карта лежала как закладка на предпоследней странице.

– Зажигалка есть? – кровожадно спросил Веснушкин, с ненавистью глядя в улыбающееся лицо Пиковой Дамы.

Карта загораться отказывалась. Она чадила, воняла, но огня не давала. Даже плавиться не хотела.

– Видел? – У Артема дрогнула рука. Карта, крутанувшись в воздухе, спланировала на пол. – Ничего не понимаю. – Он почесал кончик носа. – Откуда-то стали приходить фредди крюгеры, привидения и вампиры. Шляются по квартире как у себя дома. Всякие гадости говорят.

– Какие вампиры? Ты что? – захохотал Коновалов, и галдящая до этого толпа одноклассников тут же замолчала. – Ты какой фильм последний раз смотрел? «Дракулу» или «Ван Хельсинга»?

Артем зажмурился и сделал несколько шагов вперед.

– Сейчас в окно врежешься! – предупредил Руська.

Веснушкин остановился, сжал кулаки. Его трясло от бешенства.

– Ничего я не смотрел, – зашипел он. – Говорю, ко мне родственники приехали. Прохода от них никакого нет. Еще этот Витек со своими шутками.

– Чего это у вас? – За их спиной появилась одноклассница Катька Лунева с остатками карты в руках. – А чего половинка, а не целая?

– И этого достаточно! – Коновалов вырвал карту у нее из рук и грубо оттолкнул. – Катись отсюда! Нам тут только твоего визга не хватает.

Катька обиженно задрала нос и отошла. Но недалеко, чтобы в случае чего подсмотреть или подслушать. Ни того ни другого сделать ей не удалось. Ребята демонстративно повернулись к ней спинами и перешли на шепот.

После разговора Руська сбегал к кабинету врача, заглянул за дверь и, пожимая плечами, вернулся обратно.

– Дядька как дядька, – растерянно пробормотал он. – С бородой. Сереге зуб сверлит. Пошли вместе посмотрим.

– Не пойду я туда, – заупрямился Артем и, чтобы его уже точно никуда не потащили, забрался на подоконник. – Не нравится мне это. С чего это вдруг все так навалилось? Я даже спать боюсь. Вдруг и правда этот псих с перчаткой придет? Что я тогда делать буду?

– Есть верное средство. – Лунева, казалось, появилась из воздуха. – Нужно…

– Иди отсюда! – зашикали на нее ребята. – Чего привязалась?

Катька снова с гордым видом удалилась.

– Все тебе кажется! – стал утешать друга Руслан. – Ты к контрольной в выходные готовился?

Артем вспомнил, как разрисовывал учебник, как папа в это время читал историю, и кивнул.

– Ну вот, под лампой перегрелся. Каникулы начнутся, все пройдет. Ты куда собираешься?

– Родители к бабке на дачу отправляют, – обреченно вздохнул Веснушкин.

– Все в порядке, – жизнерадостно хлопнул его Коновалов по плечу. – Свежий воздух, здоровая еда – и все придет в норму.

Артем его уверенности не разделял, но на всякий случай кивнул.

Что он еще мог сделать?

Как седьмой «Б» ни старался затянуть процедуру проверки зубов, чтобы избежать контрольной, им ничего не помогло. Со звонком в классе материализовалась математичка, взяла в руки мел, поделила доску на две части и произнесла магические слова:

– Достали листочки!

Веснушкин снова положил перед собой многострадальный учебник.

Наверное, минуту он сидел и тупо смотрел на книжку перед собой. В конце торчала закладка, половинка карты с ухмыляющейся Дамой.

– И много ты карт порезал? – поинтересовалась тут же нарисовавшаяся рядом Лунева. В руке она держала еще одну половинку и теперь пыталась соединить обе части. Это у нее не получалось, кусочки были не симметричными, а одинаковыми.

– У меня этих карт дома – целые шкафы, – буркнул Артем. Его тоже озадачило появление второй карты. Чтобы скрыть удивление, он снова полез в портфель. Рука нащупала что-то странное. Он потянул это что-то на себя.

– Ух ты! – с искренним восхищением воскликнула Катька, разглядывая целую стопку разрезанных карт в руках одноклассника.

Артем засунул свою находку обратно и вытер о штаны вспотевшие ладони. Ему все меньше и меньше нравились эти фокусы.

– Не мешай работать, – буркнул он, придвигая к себе листок.

Контрольные по алгебре Артем всегда решал легко. И даже если ошибался, дома из-за оценок его никогда не ругали.

Когда отличница Машка Мартьянова уже вовсю строчила задачку, Веснушкин только достал ручку. Он медленно оглядел склоненные головы друзей и приятелей, хмыкнул, заметив, что Руська уже успел накатать пол-листа, неспешно вывел фамилию на своем листочке и поставил аккуратную цифру один. Первое задание, как обычно, было легким. Он только приноровился начать работать, как прямо перед собой на столе снова увидел белого зверька.

– Здрасьте! Приехали! – возмущенно прошептал он. – Ты чего явился? Не видишь, я занят. И вообще в следующий раз предупреждай о своем приходе. А то шляешься туда-сюда.

Мордочка зверька уже не выглядела такой добродушной. Он зло ощерился, почесал лапкой за ухом и только после этого широко улыбнулся.

– Может, чем помочь, хозяин? – проворковал он. – Хочу тебя отблагодарить за то, что спас меня. Могу у кого-нибудь стащить работу и показать тебе. Могу мел украсть. Или напугать учительницу. Ты как раз успеешь заглянуть в учебник. Потому что, как решается последняя задача, ты не знаешь. А в остальных наделаешь столько ошибок, что пары тебе не миновать. С такой отметкой ты вообще ничего в четверти не получишь. Придется тебе ходить в школу все лето.

Артем беспокойно заерзал на стуле.

– Почему все лето? И чего я тут не решу? Задание-то простецкое.

– Ничего там простецкого нет, – зверек говорил очень убедительно. – Ты же за выходные так и не сел за учебник, ничего не прочитал. А там была одна темка, которую вам не объясняли, велели самим пройти.

Веснушкин с тревогой глянул на доску. В какой-то момент ему показалось, что он вообще не понимает, что там написано. Он опять заерзал на стуле, заглянул в листок Коновалова.

– Веснушкин, – тут же раздался голос учительницы, – не суй нос в чужие работы. Думай своей головой.

Но голова у Артема работать отказывалась. Зверек с парты исчез. Говорить больше было не с кем. К своему удивлению, он заметил, что руки у него трясутся. Он с трудом списал первый пример и остановился. Все эти а, в и квадраты показались ему тарабарской грамотой. Формулы не вспоминались.

– Ты чего сидишь?

Веснушкин вытер вспотевший лоб и повернулся к соседу.

– Решить ничего не могу, – признался он. – Боюсь, мне пару поставят.

– Да ладно, – отмахнулся Рыжик. – Марина пары в жизни не ставила. Ты пиши скорее. До конца урока десять минут осталось.

И он побежал сдавать работу.

Мысли в Теминой голове путались, он с трудом выполнил самые легкие задания.

– Веснушкин, – покачала головой Марина Яковлевна. – Я не узнаю тебя. Может, ты заболел? Ты же всегда хорошо знал математику!

– Заболел, – кивнул Артем и покраснел как рак.

– Какой-то ты стал странный. Ладно, иди в столовую. Посмотрим, что ты здесь нарешал.

Коновалов ел булочку, запивая ее сладким чаем, а Веснушкин не мог проглотить ни куска. Он с тоской смотрел в свою тарелку.

– Вздрагиваешь, оглядываешься, – продолжал рассуждать Руська. – Плюнь ты на все! Подумаешь! Контрольную не написал! Марина не зверь, она все поймет. Да и не будет она заваливать в конце года.

– Боюсь, что будет, – вздохнул Артем.

– А ты не бойся! – хихикнул Рыжик, уткнувшись носом в стакан. – Будешь булку? А то она зачерствеет, пока ты соберешься ее съесть.

Артем посмотрел на тарелку. Есть ему хотелось. Очень хотелось. И этой булки бы уже давно не было. Но минуту назад около его тарелки появился зверек. Приложив лапку к груди и извинившись за внезапное появление, он предупредил, что еда его отравлена.

– С чего это вдруг? – удивился Артем, кладя булку обратно на тарелку.

– Я же говорю, на тебя охоту объявили, – лениво стало объяснять существо. – Пока ты не помрешь, они не успокоятся.

– Кто? Вампиры? – У Веснушкина запершило в горле, он потянулся за чаем, но зверек махнул хвостом, останавливая его руку.

– Все, – ледяным тоном проговорил он. – Вампиры, маньяки, трупаки. Ужасы, одним словом.

– А чего все на меня-то?

– Я говорил: тринадцать нехорошее число, – зверек почему-то захихикал. – Теперь вся твоя еда будет отравлена, машины будут ехать в твою сторону, а на голову – падать кирпичи с сосульками.

– Сейчас сосулек нет, лето скоро, – напомнил Веснушкин.

– Какая разница, от чего умирать? – разозлился зверек. – Мое дело предупредить! Да ты не переживай, – с сочувствием пробормотал зверек. – У тебя не худший вариант. Некоторые люди от страха падают в обморок. Или память теряют. Ты же всего-навсего помрешь. Человечком больше, человечком меньше…

Артем хотел возразить, что для него не все равно, помрет он или нет. Но возражать уже было некому. На столе осталась одна тарелка с ядовитой булкой и смертельным чаем.

– Не ешь, – уверенно сказал он приятелю, вставая из-за стола. – Она отравлена. Мне только что об этом сказали.

– Ну, ты даешь! – искренне восхитился Руська, машинально откусывая от Теминой булки. – Кто тебе мог сказать, если мы вдвоем сидели и никто ничего не говорил?

– Ну, этот… – смутился Веснушкин. – Белый такой, лохматый. Ты не видел?

Коновалов подавился и пошел вон из столовой.

– Это сглаз, – на месте Рыжика тут же появилась Лунева. – У меня есть одна знакомая. Сглазы снимает одной рукой.

– Слушай, – разозлился Артем. – Тебе делать нечего? Или по кумполу давно не получала?

Катька невозмутимо пошарила в карманах, сунула Веснушкину под нос зеркало.

– Ты на себя посмотри! – хмыкнула она. – А потом орать будешь!

Веснушкин вгляделся в стеклянную поверхность. Из зеркала на него смотрело широкое конопатое лицо, обрамленное легкими кудрявыми волосами, светлые глаза, пухлые губы. На мгновение ему привиделось, что он смотрит не на себя, а на кого-то еще… Но это быстро прошло. В остальном лицо было самым обыкновенным. Может, слегка бледноватым, с красными глазами…

Но все это была явная ерунда.

– Лунева, что ты ко мне привязалась? Влюбилась, что ли? Иди приставай к кому-нибудь другому.

– У тебя проблемы, я это вижу. – Катька пристально посмотрела ему в глаза. С перепугу Артему представилось, что ее зрачок медленно вытягивается.

– В горах снег, что ли, сошел? – взвился Веснушкин. – На меня всякие обмороженные типы сваливаются? Не нужна мне ничья помощь! Я сам разберусь!

Он выскочил из столовой. Голод добавлял злости. Попадись только ему кто-нибудь с когтями, зубами или копытами, он его на кусочки разорвет и в окошко выбросит.

Но по дороге ему никто не встретился. Какое-то время день мирно катился вперед, пока не споткнулся об урок физкультуры. Все оценки уже выставили, поэтому ребята были предоставлены самим себе. Девчонки разбрелись по площадке, кто играл в салочки на лестнице, кто прыгал по бревну, кто играл в вышибалы. Мальчишки гоняли мяч.

Артем сбросил быстро ставшую ненужной куртку и с азартом кинулся в самую толпу. Ну, теперь он всем покажет…

Вообще-то он больше любил стоять на воротах, но сейчас место голкипера занял Рыжик, и Веснушкин решил непременно забить ему гол. Он ловко увернулся от протянутых рук, подпрыгнул, чтобы ему не ударили по ногам. И, приземлившись, не смог стукнуть по мячу.

Он споткнулся на полном ходу, кувырком полетев на землю. Словно сквозь пелену, Артем наблюдал, как сопящие и толкающиеся одноклассники побежали дальше.

Веснушкин встал и бросился следом. Снова вклинился в толпу. И снова оказался одиноко стоящим на поле. Все побежали дальше к воротам, а он, вытирая выступивший на лбу пот, мелкой трусцой направился к своим вещам. Натянул куртку, подхватил портфель и, не поднимая головы, побрел прочь от спортивной площадки.

– Эй, Веснуха, ты куда? – постоянно оглядываясь на свои ворота, к нему подбежал Коновалов. – Давай доиграем, потом вместе пойдем.

– Мне уже пора… – себе под нос бормотал Артем, стараясь не смотреть на друга. – Там родственники… Завтра контрольная…

– Какая контрольная? – заорал Руслан. Играющие откатились к его воротам, и он бросился их защищать, напоследок крикнув: – Не уходи!

Но Веснушкин ушел. И не просто ушел, а сбежал. Он не смог объяснить приятелю, что уходит не потому, что его кто-то где-то ждет, а потому, что он испугался боли. Ему стало страшно, что его стукнут по ноге, толкнут или мяч ударит по голове.

Такого с ним не было никогда. Ни разу в жизни. Состояние это было непривычное и очень неприятное. Поэтому он бежал домой, перед глазами мелькали только носки быстро сменяющих друг друга ботинок. Ни о чем, кроме своего страха, он думать не мог.

Пятница, тринадцатое, тринадцать лет, тринадцатый этаж… Но он же не один с таким совпадением цифр. Неужели в городе нет больше домов выше двенадцатого этажа? Есть. И в тринадцатом роддоме каждый день по несколько младенцев рождается.

Нужно обо всем спросить папу. Он все точно скажет!

С этой мыслью Артем перелез через низкое заграждение и ступил на проезжую часть улицы.

Мама всегда просила Веснушкина переходить дорогу по пешеходному переходу и только на зеленый свет. Артем, конечно, маму не слушался и бегал наискосок перекрестка, лавируя между машинами.

Сейчас он машинально сделал несколько шагов. Из-за поворота лихо вырулила красная легковушка и понеслась на него. Артем пропустил машину и уже собрался идти дальше. Но с другой стороны, громко фырча и чадя, показался самосвал. Потом перед носом Веснушкина пропыхтел мотоцикл. Чувствуя, как к его горлу подкатываются рыдания, Веснушкин полез обратно через заграждение.

Он не мог перейти эту дорогу. Одна мысль, что придется проходить мимо опасных машин, приводила его в трепет. А ведь раньше… Этот длиннохвостый зверь так и сказал: «Теперь ты будешь бояться!»

И он боялся.

А еще неизвестно, что его ждет в квартире.

И вообще дойдет ли он когда-нибудь до своего дома…

– Сидишь?

Голос Катьки Луневой был до того жизнерадостным, что Артем чуть не расплакался от обиды. Неужели кому-то сейчас может быть хорошо! Но вместо этого он сжал кулаки и громко засопел.

– Хватит сидеть, – толкнула его Катька, – пойдем сглаз снимать!

Она взяла Веснушкина за руку и быстро пошла через дорогу.

Глава V

Средство от глаз, рук и ног

– Делать тебе ничего не надо будет, – весело кричала Катька, увлекая Веснушкина во дворы. – Просто сиди. Бабка тебе все сама скажет.

Артем потихоньку приходил в себя. После очередного резкого поворота он осмелел настолько, что решил послать Луневу куда подальше и отправиться домой. Он уже рот открыл…

– Пришли!

Катька одним махом перелетела три ступеньки крыльца, вбежала в подъезд и застыла около обшарпанной двери на первом этаже с цифрой «41». Переведя дух, она позвонила тремя короткими сигналами.

За дверью что-то упало, возмущенно мяукнула кошка, и скрипучий голос произнес:

– Иду!

Артем решил, что пора отступать, и попятился к выходу. На сегодня вампиров, разрезанных карт и отравленных булочек ему достаточно. Ведьмы он не переживет.

Но дверь открыла не ведьма, а дородная женщина в цветастом халате и банном полотенце на голове.

– Вот, привела! – Катька шагнула через порог и исчезла в глубине квартиры.

– Я же говорила! – пророкотала женщина, потрясая кулаком, и устремилась следом.

Веснушкин топтался в прихожей, соображая, как бы лучше отсюда сбежать. Он уже потянул на себя дверь, когда перед ним снова возникла загадочная женщина. Теперь она была без полотенца, в платье и широко улыбалась, растягивая толстые накрашенные губы.

– Вижу, все вижу, – проворковала она, беря Веснушкина под руку. – Тебя гнетут большие проблемы. Внучка кое-что рассказала мне.

– Внучка? – В голове у Артема что-то закоробило, и он вообще перестал соображать.

– И я тебе обязательно помогу. – От бабки исходил вкусный запах сдобы и корицы. – Стоить это будет недорого.

– Стоить? – напрягся Артем. До этой минуты о деньгах никто не говорил.

– Пойдем, – женщина увлекла его в комнату. – От дурных людей тебя освобожу, жизнь твою очищу, от сглаза избавлю.

– Не надо меня глаз лишать, мне и с ними хорошо, – бормотал Артем, не в силах бороться с обаянием ворожеи. – Руки, ноги мне тоже пригодятся. Я еще поживу. Подумаешь, зубы вылечить! Что я, зубы никогда не лечил? Зачем же сразу вампиров подсылать?

Бабка тем временем уставилась на Веснушкина сквозь большую лупу. При этом глаз ее стал огромным и выпуклым.

– Я тринадцатого января родился, в пятницу, – начал оправдываться Артем. – В тринадцатом роддоме. И живу на тринадцатом этаже.

– Ну и что? – ворожея на секунду замерла. Гречка из баночки в ее руках посыпалась на пол.

– Мне сказали, что это достаточное условие для скорой смерти.

– Ой, милый! – захохотала женщина и плюхнула на горящую конфорку сковородку. – Если бы для смерти нужно было так мало, то у нас бы вообще цифры тринадцать не было бы. Знаешь, как в сказке о спящей красавице? В шестнадцать лет она должна была уколоть палец и уснуть. Вот король и отменил цифру шестнадцать. После пятнадцати сразу семнадцать шло.

– И что? – Веснушкин соображал с трудом.

– А то! – Лицо бабки исчезло в клубах дыма – она стала лить пахучую темную жидкость со сковородки в миску. – Раз нет шестнадцати, то и проклятье не действует. У автогонщиков тринадцать – несчастливое число. И машин с таким номером у них нет. Вот и все.

Быстрым движением она ухватила Веснушкина за кисть, уколола палец. Несколько капель крови упало в миску. Боль пришла слишком поздно, чтобы упираться и убирать руку. А бабка уже сидела, откинувшись на спинку кресла, и с причмокиванием тянула из чашки душистый кофе.

– На, отдохни!

Рядом с Артемом оказалась чашка, судя по всему, тоже с кофе. Никогда не любил он этот противный напиток, но отказаться побоялся. Вдруг обидится и превратит в лягушку какую-нибудь.

Кофе действительно был горький, противный, густой. Веснушкин закашлялся. А бабка тем временем ловко выхватила чашку из его рук и быстро перевернула ее на блюдце. Выплеснулась во все стороны коричневая жидкость.

– Вижу… все вижу! – вновь проверещала старушенция, разглядывая блюдце. – Смерть вижу, ножи вижу, волков вижу.

Веснушкин зажмурился. Тетка еще повертела блюдце и отбросила его.

– Больше ничего интересного здесь нет, – произнесла она и задумалась. Потом поставила на стол миску и снова углубилась в ее изучение. – А что у нас здесь? – тянула она, вертя миску в разные стороны.

Артем приподнялся на стуле, заглядывая за железные края. Жидкость застыла бугристыми комками. Капельки крови в ней не растворились, а размазались, превратившись в тонкие линии. Колдунья водрузила на нос очки, отодвинула от себя миску, покосилась на Артема.

– М-да, – пробормотала она. – Интересно.

Она снова заглянула в блюдце с остатками кофе, а потом тяжелым немигающим взглядом уставилась на Веснушкина.

– И что мы будем делать? – спросила она, складывая руки на животе.

Артем окончательно растерялся и стал медленно вставать со стула.

– Я п-пойду, – от волнения он замешкался. – Спасибо.

Бабка шевельнула ногой, и Веснушкин упал обратно на стул.

– Ну, сглаза на тебе никакого нет, – запела ворожея. В руках у нее уже были карты, и она неспешно тасовала колоду. – Какой сглаз в наше время да еще в городе? Это раньше в деревнях бабки могли так посмотреть да так на след плюнуть, что он аж горел. А сейчас мелюзга всякая, и пяти минут сглаз не живет. До ближайшего угла с сосулькой доводит, а там… как повезет. – Она, не глядя, вытащила из колоды карту и бросила на стол. Оказалась шестерка бубей. – Я смотрю, родственники к тебе приехали. Издалека. – Артем судорожно сглотнул. – А для тебя они не в радость. – Поверх шестерки легла девятка пик. Сверху появился туз пик. – Несчастье у тебя. И виной всему… – Легкое движение руки, и сверху появилась… Веснушкин зажмурился, на картинке мелькнула женская улыбка. Но, к счастью, ею оказалась не до боли знакомая Пиковая Дама, а всего лишь трефовая. – Родственница. И… – пальцы пробежались по картам, выбирая подходящую. Появился червовый король. – И ты сам. – Веснушкин перестал дышать. – Впереди у тебя… – Бабка помусолила палец, ногтем подцепила карту, но вылезла не одна, а сразу две: шестерка пик и такой же масти король. – Встреча с нехорошим человеком. Ну, это дело поправимое. – Она положила колоду на ладонь. – И ждет впереди тебя, яхонтовый…

Казалось, что карта сама выскочила из колоды, но тетка вдруг зычно чихнула, и разноцветные картонки полетели по комнате.

– Бывает, – вздохнула гадальщица, копаясь в карманах своего платья.

Артема ослепила яркая вспышка, и он бросился к выходу. Дверь открылась с трудом. Раздалось обиженное «Ой!», и подслушивающая Катька отлетела в сторону.

– Ну как? – тут же встрепенулась она.

– Ерунда все это, – в полутьме прихожей Артем пытался найти свой портфель.

– Врешь ты все! – разозлилась Лунева. – Моя бабка никогда не ошибается.

– Значит, она все-таки твоя бабка?

– Ну да! – Катька радостно закивала. – Я решила, что ее таланту пропадать? Пусть он доход приносит. А тут как раз ты со своими криками о вампирах и с разрезанными картами. Даже я вижу, что это обыкновенный сглаз.

– У, бизнесмены! – зло выдохнул Веснушкин, направляясь к выходу. Теперь было ясно, почему Катька весь день его преследовала.

– Интересный случай!

Бабка уже стояла в дверях, помахивая полароидной фотографией.

На ней была запечатлена недовольная физиономия Артема. Вокруг его головы шел голубой отсвет. А дальше был нечетко виден еще один человек.

Веснушкин оглянулся, словно он все еще находился в комнате и мог увидеть того, кто стоял у него за спиной. Сейчас у него за спиной была вешалка с зимними вещами.

Бабка сунула ему под нос миску.

– Узнаешь?

Артем кивнул. Конечно, он узнал эту миску с темной застывшей массой. Чего тут не узнавать?

– Это ты.

Веснушкин глупо заморгал глазами, теряя связь с действительностью.

– В смысле? – прошептал он.

– Смотри лучше! – Бабка снова сунула ему под нос фотографию. – Это отпечаток твоей ауры. А сзади тот, кто тебя преследует.

Веснушкину показалось, что он снова крадется по темному коридору в своей квартире, что впереди мерцает неясный огонь. Недовольно тренькает телефон. Вот сейчас он увидит странного парня и проснется окончательно.

Стоп!

Он вцепился двумя руками в фотографию. Из полумрака выступали нечеткие черты. Нос картошкой, пухлые губы и пушистые волосы разглядеть можно было.

Да, это был тот самый парень. Не хватало только капюшона и меча на поясе.

Артем поднял глаза и уперся взглядом в собственное отражение в зеркале.

В прихожей было темно, свет падал из дверей комнаты. Он слабо отражался от зеркальной поверхности, тускло освещая лицо стоящего. Нос картошкой. Взбитые вверх вьющиеся волосы. Пухлые губы и россыпь веснушек по щекам.

– Что же, – торжественно произнесла бабка, – вполне распространенное явление. Обычно человек сам себя загоняет в гроб.

Артем почувствовал шевеление около своих ног.

На полу, аккуратно сложив лапки, сидел белый зверек.

– Нашел кого слушать, – хихикнул он. – Она же все врет! Ты что, не знаешь всех этих предсказателей? Да им лишь бы денег получить побольше. А говорят все одно и то же – дальняя дорога, поздний гость да удача в ближайшем будущем. Ерунда полная! Пошли отсюда!

Артем и так был с ним согласен. Нечего ему здесь делать! Но против своей воли он сделал несколько шагов по коридору и оказался на узкой, заставленной всяким хламом кухне. Катька семенила сзади. От любопытства глаза ее сверкали.

Катькина бабка стояла около окна и наблюдала, как Артем медленно тянул обжигающий сладкий чай. Куда-то идти ему совершенно расхотелось. Время от времени зверек у его ног начинал возиться и дергать за штанину. Но он прогонял его тычком, и белесое существо затихало.

– Я вижу, у тебя случилась беда… – Бабка задумчиво пожевала губами. – И тринадцать лет здесь ни при чем. Хотя именно в этом возрасте попадают во всякие передряги. Ведь если ты на земле увидишь красивую монету, ты ее поднимешь? – Веснушкин как раз отпивал чай и смог только кивнуть. – Вот. Потом окажется, что она принадлежала дочке умершей триста лет назад колдуньи. И понеслось, поехало. А наследники по прямой – народ серьезный. Или ты с друзьями отправляешься на кладбище, чтобы поднять плиту, под которой якобы лежат несметные сокровища. А потом окажется, что все твои друзья куда-то исчезли и остался ты один и являешься последней жертвой какого-нибудь упыря или привидения, живущего под плитой. Или забрался ты с приятелями в подземелье, нашел там странный клад, а в нем красивые бусы. И в первую же ночь приходит к тебе хозяин этих бус и требует жертвы за нанесенную обиду… Но это все не страшно! Не поднимай монеты, не трогай плиты, не бери чужого. Не читай книги, которые заведомо нельзя читать. Например, Книгу Мертвых. Не стоит тревожить души тех, кого давно уже нет на земле. Достаточно услышать предупреждение – и ты в безопасности. Зачем смотреть перед сном фильм ужасов? Чтобы потом увидеть продолжение во сне? – Бабка перевела дух. – Это все приходящие страхи, и справиться с ними легко. А вот что делать со страхом, который сидит внутри тебя?

Артем прислушался к себе, почувствовал, как тепло от чая разливается по всему телу.

– Ничего там не сидит, – буркнул он, снова наклоняясь к чашке.

– Для этого страха не нужны покойники и вурдалаки. Скелеты и вампиры рядом с ним ничто! Ты его будешь любить, этот страх, гладить по шерстке. И в конце концов ты сам себя убьешь!

Артем почувствовал, как зверек по штанине забрался к нему на колени.

– Пойдем, хозяин, – заскулил он. – Нам домой пора. Что мы здесь-то сидим, пустую воду пьем? А дома мама что-нибудь вкусненькое приготовила. Пойдем…

– Подожди! – Веснушкин похлопал зверька по голове. – Сейчас мы уйдем. – Он поднялся. – Запомните! Ничего я не боюсь, ни зубных врачей, ни футбольных мячей, ни контрольных.

– Правильно, хозяин! Правильно! – послышалось радостное подвывание.

– И я не какой-нибудь пятилетний пацан, чтобы бояться тени на стене и ночных сказок. И не надо меня запугивать!

Бабка участливо покачала головой, пригладила его сбившиеся вихры, поправила рубашку. Но рук не отняла. Пальцы теребили мягкую ткань воротника.

– Много чего впереди будет, но помни, у тебя есть твоя собственная защита. Ты сам.

Артем резко развернулся и пошел вон из кухни.

– Только ты сможешь себе помочь! – неслось ему в спину.

По дороге ему попалась застывшая в недоумении Катька.

– Если ты мне еще раз попадешься, – накинулся на нее Артем. – Я тебе все хвосты повыдергиваю!

В сердцах он хлопнул дверью и вышел на улицу. Зверек, как попугай пирата Сильвера, сидел у него на плече.

– Хозяин, – тянул он. – Что ты слушаешь всяких старых, выживших из ума теток? Что они могут сказать хорошего?

– А почему тебя никто не видит?

– Потому что я твоя собственность, – зверек потерся об его ухо. – Неужели тебе хочется меня с кем-то делить? Руська непременно попросит меня на время. И ты, как друг, не сможешь ему отказать.

– А пропадаешь-то ты куда?

– Я не пропадаю. Я сливаюсь с окружающим миром. Есть такая рыба, камбала называется. Она маскируется под ту поверхность, на которой лежит. Так и я.

Зверек мигнул и оказался прозрачным. Сквозь него стали видны деревья, прохожие и машины.

– Класс! – искренне восхитился Артем. – Значит, ты всегда со мной? Даже когда я тебя не вижу?

Кивнул зверек в ответ или не кивнул, было не видно, потому что он остался прозрачным.

Дома дела обстояли еще хуже, чем думал Веснушкин.

Телепузик устроился в кресле с пультом в руке, вокруг валялись фантики. С экрана на него изливался визжаще-кричащий фильм. Крыска валялась на родительской кровати и без остановки что-то вещала в телефон. Фантиков вокруг нее не было, зато перед самым носом лежала пустая коробка из-под конфет.

Артем тихо взвыл и пошел на кухню. Сладкий чай – это, конечно, хорошо, но не мешало бы чем-нибудь перекусить. В холодильнике ничего съедобного не нашлось. Родственники ухитрились даже суп подъесть.

– Ладно… – зло прошептал Веснушкин, закатывая рукава. – Вы у меня поживете привольной жизнью. Я вам такой праздник устрою!

Для начала он решил себе быстро сварить картошку и пожарить котлеты (о том, что котлеты лежат в морозилке, кузены не догадались).

На плите у него уже все кипело и шкворчало, когда прямо перед ним на разделочной доске нарисовался белый зверек. Чтобы не задеть его, Артем отвел руку с ножом в сторону, задел сковородку с маслом. Сковородка подпрыгнула, масло выплеснулось на огонь.

Что-то вспыхнуло, треснуло, ухнуло. И Веснушкин, увлекая за собой кастрюлю с чищеной картошкой, повалился на пол. Нож из его руки вырвался, взлетел вверх и стал быстро падать вниз. Прямо ему в лоб. Артем машинально зажмурился. Больше он ничего не успел сделать.

Когда он открыл глаза, вокруг стояла темнота. И в этой темноте раздавались голоса.

– Сюда бей! – говорил мужчина красивым чистым голосом.

– Нет! Сюда! – второй голос был хриплым, словно прокуренным.

– А я говорю, сюда! – настаивал первый. В его интонациях появилось раздражение. – Это вернее! И вообще, кто среди нас специалист, ты или я?

– Ну, ты, – хриплый закашлялся. – Только что это меняет?

С тяжелым придыханием хриплый что-то бросил. На секунду Артему показалось, что это что-то должно упасть ему на голову. Но удар пришелся на ближайшую стенку, и словно отбойным молотком в нее стали что-то вбивать. Ощущение было такое, как будто стучали по голове. Веснушкин так и представил десяток маленьких человечков, которые лопатами вскрывают ему голову, забираются в мозги и начинают там бесчинствовать – прыгать, бегать, кричать. В конце концов голова его разорвется на сотню маленьких кусочков, и Артем Веснушкин исчезнет с лица земли.

Стук прекратился.

– И что дальше? – хриплый чихнул и отчетливо шмыгнул носом.

– Ничего, – устало пробормотал первый. – Он сам себя поймает. День… два… И все закончится.

– А может, лучше на кусочки порезать? – предложил хриплый, и раздался звук удара металла о металл. – Выпустим кишки, отрежем голову, уши и нос пошлем родителям по почте… Дело-то привычное!

«Чего это они обсуждают?» – забеспокоился Артем, пытаясь подняться. Но очень быстро он уткнулся во что-то твердое. От удара раздался глухой звук, и Веснушкин понял, что врезался в какую-то деревянную крышку.

– О! – обрадовался обладатель первого голоса. – А вот и клиент проснулся.

Сверху снова застучали. В темноте образовалась щель, и крышка отъехала в сторону.

– А мы уж думали, что ты совсем, – человек в полосатом свитере сделал витиеватый жест рукой и замер, вытянув указательный палец кверху.

– Вы чего это тут?

Артем попытался выбраться из узкого темного мрака.

– Не напрягайся, – ласково толкнул его обратно Фредди, обладатель красивого голоса. – Что зря силы тратить? Они тебе еще понадобятся.

Артем выгнул шею, чтобы рассмотреть его собеседника. Им оказался грязный сгорбленный старик с неопрятной щетиной на щеках.

– Это Джек, – улыбнулся Фредди. – Он со мной.

– Где я? – забеспокоился Веснушкин. Улыбка Крюгера ему не нравилась.

– Где и мы. – Фредди рукой показал вокруг. – На кладбище. Сегодня же твой день смерти! Вот, смотри.

И он показал на прислоненную рядом могильную плиту. Там было выбито: «Веснушкин Артем Вячеславович. 13.01.1993 – 23.05.2006. Спи спокойно, дорогой друг».

– А у нас уже все и готово, – хмыкнул Джек, перекладывая лопату из одной руки в другую. – Сейчас только яму докопаем – и в дорогу. Как говорится, в дальний путь.

– Погодите, погодите! – Артем снова стал выбираться из того места, где он находился. – Мы так не договаривались! Я не собираюсь помирать. И вообще – убирайтесь из моей квартиры! А то я могу рассердиться!

Фредди снова улыбнулся, а Джек захохотал тяжелым надрывным смехом.

– Ты-то сам не помирал, – лицо у Крюгера стало грустное. – Убил тебя один, – он пошевелил рукой, подбирая слово, – неприятный субъект. А что? – встрепенулся Фредди. – Тебя не за что убить?

– Не за что, – обиженно буркнул Веснушкин, мысленно сжимаясь. Сейчас на него начнут орать.

Но орать не начали. Фредди доверительно заглянул ему в глаза.

– Причина для смерти есть всегда, – как сказку, начал рассказывать он. – Учишься ты так себе, с «троечки» на «четверочку», а то и «двойку» принесешь. Мамино платье ножницами порезал. Помнишь, в прошлом году летом змея воздушного делал? А сказал, что платье кошки разодрали.

– Как нехорошо! – убежденно покачал головой Джек.

– Тайком пытался курить, – продолжал перечислять Крюгер, – этой зимой в туалете. Чашку разбил. Папину любимую! Родственников ненавидишь! Другу нагрубил!

– Подумаешь… – Под гнетом своих «грехов» Артем вжался в свое ложе. – Рыжик тоже на меня орет. Я ведь не жалуюсь!

– До рыжих, пегих и квадратных мы потом доберемся. Сейчас решим вопрос с тобой. С приговором согласен?

Веснушкин вздохнул, чувствуя весь груз ответственности.

– Меня от сглаза сегодня лечили, – вспомнил он.

– А мы тебя от рук и ног вылечим, – хихикнул хрипун, и Артем вспомнил, где он слышал это имя. Джек… Джек-потрошитель. Он тоже убивал людей!

– А ну, убирайтесь из моей кухни! – в панике завопил Веснушкин.

Ему удалось выбраться из тесного ящика. Ногой он отшвырнул его подальше от себя. Ящик с глухим стуком упал в вырытую яму.

Только сейчас Артем разглядел, что ящик никакой не ящик, а самый настоящий гроб, обшитый веселой голубой тканью с рюшечками, и упал этот гроб не просто в яму, а в самую настоящую могилу. И стоит он не на кухне, а на кладбище, и вокруг возвышаются мрачные кресты.

– Что это? – прошептал он.

Его собеседники уныло разглядывали косо торчащий из могилы гроб.

– Мы старались, рыли, – возмутился Джек, – а он помирать не хочет! Гробами кидается. Нет, так дела не делаются. – Он пошарил вокруг себя и из темноты за спиной выудил длинный острый тесак. – А ну, быстро ложись в могилу и закрывай глаза!

– Сам ложись! – азартно крикнул Веснушкин, перепрыгивая насыпь.

Убежал он недалеко. Ему вдруг стало очень жарко. А потом на голову полилась вода. Откуда-то издалека он услышал вой Джека-потрошителя. Но это было очень далеко, и его можно было не бояться.

А вода все лилась и лилась. Веснушкин даже успел подумать, что, вместо того чтобы закопать, бандиты решили его утопить. Он начал барахтаться и открыл глаза.

Над ним стояла перепуганная Крыска. В руках у нее был чайник, и из него она лила воду прямо на физиономию Веснушкина.

– Ты что, совсем заболела? – заорал Артем и захлебнулся. От кашля глаза его чуть не вылезли из орбит.

– Сам ты заболел! – в тон ему завизжала Виолетта. – Решил кухню спалить, так хоть людей из квартиры выведи. Мы же здесь все сгорим!

Артем выплюнул изо рта воду и приподнялся на локтях.

На стене над плитой виднелись черные следы гари. Сама плита была вся в копоти. Сковородка обуглилась. Противно пахло паленым пластиком. Одна из желтых штор на окне оказалась подпалена.

И все вокруг было залито водой.

– Привет соседям! – буркнул он, хлопая по ближайшей лужице ладонью.

– У тебя что, крыша поехала? – Крыска грохнула чайником о плиту. – При чем здесь соседи?

Внутри плиты что-то жалобно заскрипело, и вся сложная конструкция сложилась бесформенной кучкой.

– Мы их залили, – нервно хихикнул Веснушкин. – Сейчас прибегут жаловаться.

Впервые за свой приезд Вилька с сочувствием посмотрела на родственника.

– Бежать тебе надо, – грустно сказала она. – Чем быстрее, тем лучше. Знаю я их, пока не угробят, не успокоятся.

– Куда это я побегу? – Артем поднялся. – Да еще в конце учебного года! Что я, зря целый год мучился, чтобы на последней неделе исчезать?

– Но они тебя здесь убьют!

Веснушкин посмотрел в серьезное лицо кузины.

– Ты откуда знаешь? – прищурился он. – Что-то я не помню, чтобы посвящал тебя в свои проблемы.

– А я это, значит, все сама выдумала! – Крыска пнула попавшийся под ногу большой кухонный нож и пошла к двери. – Не хочешь никого слушать, сам все решай!

– Куда же я побегу? – более миролюбиво спросил Веснушкин. – Что я маме с папой скажу?

– Не надо им ничего говорить, – с азартом начала объяснять Виолетта, выводя растерянного кузена в коридор. – Мы с Витьком сами что-нибудь придумаем. Уж на неделю-то мы их уболтаем как-нибудь. Для тебя ведь что главное? Не появляться в тех местах, где тебя хорошо знают. Где тебя ждут? Дома да в школе. Сам говорил, стоматолог у вас вампир.

Артем нахмурился. Что-то он не помнил, чтобы об этом рассказывал. По крайней мере Вильке. А Крыска продолжала тараторить:

– Тебе же на улице черти не являются? Значит, надо отсидеться где-нибудь, а потом все само пройдет. Это верное средство!

– А Катька сказала, что на мне сглаз, – в растерянности пробормотал Веснушкин.

– Ага, – своим противным смешком хихикнула Виолетта. – Глаз… А еще нос и ухо. Ты побольше слушай всякие глупости. Тебе еще никто не говорил, что ты будущий великий маг и волшебник? А зовут тебя случайно не Гарри Поттер? А может быть, Таня Гроттер?

Крыска подталкивала вяло двигающегося Артема в сторону входной двери.

«Может, и правда сбежать? – подумал Веснушкин, оглядывая коридор, еще сохранивший следы позавчерашнего сахара. – Пересижу где-нибудь пару дней. А там, глядишь, все и закончится».

Он уже протянул руку к двери, как вдруг в квартире раздался громкий пронзительный звонок.

Артем с Виолеттой замерли.

Звонок требовательно звякнул второй раз.

Первой пришла в себя Крыска.

– Бежим! – толкнула она застывшего на месте кузена. – Скорее на балкон!

Дальше Веснушкин действовал машинально. Голова его начала соображать только тогда, когда он очутился на балконе и уже перенес одну ногу через перила.

– Прыгай! Прыгай! – навязчиво зудел голос Вильки. – Скорее!

«Верное средство от глаз, рук и ног, – хмыкнул Веснушкин, глядя в трехэтажную пропасть двора. – После такого никакие чудики страшны не будут».

И он полез обратно.

– Что ты тянешь время? – подпрыгнула от возмущения Крыска. – Давай скорее! Ты еще можешь успеть сбежать.

– Ты что, с ума сошла! – заорал на нее Веснушкин. – Я так шею сверну!

– Не свернешь, а спасешься!

Пройти мимо тщедушной Виолетты оказалось не так просто. Она уперлась и не двигалась с места.

– Что, я тебя ждать тут буду? – вдруг крикнула она и толкнула Артема обратно к перилам. – Сказано, прыгай! Значит, прыгай! – Следующим движением она приподняла его в воздухе и выбросила на улицу. – Для тебя же, дурака, стараюсь! А помирать не страшно! Совсем не страшно! Уж я-то знаю!

Последнее, что увидел Веснушкин, это горящие ненавистью глаза родственницы.

Громко хлопнула балконная дверь.

И он полетел вниз.

Глава VI

Веснушкин остается без семьи

– Сидишь? – белый зверек устроился на соседней ветке. – Ты сейчас на хорька похож, – хихикнул он. – Такой же встрепанный.

– На себя посмотри! – буркнул Веснушкин, в очередной раз пытаясь ногами зацепиться за ствол березы.

– Страш-ш-шно? – прошипел зверек, изгибая спинку.

– Да подожди ты со своим страхом! – выдохнул Артем. Ему сейчас было не до глупостей.

И зверек исчез.

Когда Виолетта выкинула его с балкона, Веснушкин успел попрощаться с белым светом и попробовал вспомнить всю свою короткую тринадцатилетнюю жизнь. Воспоминания оборвались на детском саду. Дальше вспоминать было уже некогда.

Под окном у них росла невысокая корявая береза. Посадил ее Темкин отец. Сколько раз он рассказывал, как привез это маленькое кривое деревце из самой тундры. Там ничего не росло, кроме жесткой травы и таких вот низких берез. Под щедрым теплым солнцем деревце подтянулось и смогло дорасти до третьего этажа, при этом корявость свою оно не потеряло.

И вот теперь папина посадка спасла Веснушкину жизнь. Правда, он сумел укоротить березу на целый этаж, отломав макушку. Но за одну ветку он все-таки уцепился и теперь пытался перебраться ближе к стволу.

Вот уж о чем он никогда не думал, так это о том, что станет акробатом. Еще этот зверь не вовремя появился. Не до страха ему было сейчас. Самому спасаться нужно. Да и Вилькины обещания легкой смерти его не порадовали.

По ходу пришлось вспомнить уроки физкультуры – лазанье по канату, прыганье через козла и кувырканье на брусьях.

При выполнении акробатических упражнений он ухитрился даже тапочки не потерять.

Возвращаться обратно пока не имело смысла. Зачем тогда было совершать этот головокружительный прыжок?

Веснушкин пнул ногой макушку березы, опустившуюся на землю вместе с ним, и побежал к дому Руськи. Если прятаться, то только у него.

– Переночевать пустишь?

Рыжие кудри Коновалова были растрепаны больше обычного – Руслан то и дело запускал пятерню в вихры, слушая Артема. Руськиным родителям пришлось рассказать душещипательную историю о приехавших родственниках, которые заняли кухню, коридор и Темкину комнату вместе с ванной.

– Вот я и уступил им свою кровать, – закончил свой рассказ Веснушкин. – А что было делать? Родственники. Не в раковине же им спать…

– Родители знают? – единственное, что спросил Коновалов-старший.

– Конечно! – не моргнув глазом, соврал Артем.

Руслану пришлось рассказать другую историю. То есть всю правду.

В ответ Коновалов задумчиво свистнул. Посопел. Потом еще раз свистнул и пожал плечами.

– Даже не знаю, что сказать, – наконец выговорил он. – Первый раз о таком слышу. Но если ты считаешь, что дело в родственниках, то мы их сейчас быстренько выгоним, и дело с концом! – Для подтверждения своих слов Рыжик стал закатывать рукава.

– Выгонишь их, как же, – протянул Артем. – Они там окопались лучше партизан в лесу. Витька от телевизора не отрывается, Крыска по дому шныряет, подглядывает. Их теперь никакой морилкой не выкуришь.

– А зверя своего покажешь? – в глазах Руслана появилось любопытство. – Никогда не видел говорящих животных.

– Телевизор больше смотри, – буркнул Веснушкин, которому в этой просьбе послышалось неверие приятеля в его слова. Мол, врет старый друг Артем, неизвестно чего испугался, а теперь хочет все на фантастическое животное списать.

– Надо же твоим позвонить, сказать, что ты у меня! – вспомнил Рыжик. – А то они волноваться начнут.

– Вилька должна предупредить, – отмахнулся Веснушкин. Настроение у него стало стремительно портиться. – Не зря же она меня с третьего этажа выбрасывала. Язык не отвалится сказать.

В мрачном расположении духа Артем поплелся в ванную. Все как-то странно получается. Приезд родственников, привидения в квартире, ночные визиты и попытка этой ненормальной парочки его укокошить. Да еще на собственной кухне! Белое существо это ему все меньше и меньше начинало нравиться. Что оно про страх талдычит? А ведь как только скажет, так страшно и становится. Катькина бабка тоже все про страх толковала. Кто-то непонятный перешел границу, и тот пацан в плаще и с мечом остановить их не может. Кого – их? Фредди Крюгера? А чего его останавливать? Хотя охладить его пыл немного стоило бы.

Артем запер задвижку на двери и повернулся к раковине. На белом блестящем краю сидел его белобрысый зверек. Он удобно устроился, развалясь, закинув нижние лапки одна на другую, а верхними лениво облокотясь о покатый бортик.

Веснушкин нахмурился.

– Слушай, – буркнул он, спихивая зверька на пол, – я же тебя просил не появляться, где тебе вздумается. Если ты все равно невидим, то приходи, когда тебя зовут. Понял?

– Хозяин, – зверек потерся об его ноги, – я тебе сейчас нужен.

– Не нужен ты мне, – Артем задвинул зверька под раковину и повернул кран. – Мне и без тебя плохо, – пробормотал он, подставляя руки под струю.

На ладони полилась густая теплая жидкость. И имела она красный цвет. В нос ему ударил тошнотворный сладковатый запах.

Веснушкин в панике схватил полотенце и стал оттирать перепачканные руки.

– Что это?

Жидкость из крана выцвела и стала белой.

– Была кровь, – зверек снова очутился на краю раковины. – А теперь нечто, хорошо знакомое тебе.

– Не знаю я никакого «нечто»!

Артем дернул на себя дверь, вспомнил, что она заперта, тронул задвижку. Задвижка не поддавалась.

– Отсюда ты не уйдешь, ты сам себя запер!

Казалось, зверек стал немного больше. Теперь он барахтался в раковине, свесив через край мокрый, слипшийся хвост.

Артем поднял глаза к зеркалу, но не увидел себя. На него смотрело узкое обезображенное лицо Фредди Крюгера. Ленивым движением маньяк натянул перчатку.

– Ну что, поиграем? – ухмыльнулся он, пропуская руку сквозь стекло.

Крюгер попытался ухватить Веснушкина за шиворот, но тот успел увернуться. В ярости Фредди рубанул рукой в перчатке по зеркалу. Брызнули во все стороны осколки.

– Никуда ты теперь не уйдешь! – прошипел он, гремя ботинками о раковину. – Здесь ты больше не нужен!

В панике Артем вскочил в ванну, сдернул душ и врубил воду. К его удивлению, из душа пошла именно вода. Она на мгновение остановила разошедшегося монстра.

– Убирайся отсюда! – крикнул Артем на тот случай, если герой комиксов не понял, что его не рады видеть.

Крюгер захлебнулся водой и остановился.

Веснушкин почувствовал тяжесть на своем плече, щеки коснулся мех.

– Хозяин, кажется, твое дело – труба, – прошептал зверек. – Чего дергаться? Все равно он сильнее. Так и будешь всю жизнь бегать? А тут – раз, и все! Подумаешь, смерть! Вот индусы считают, что после смерти человек обязательно родится вновь. Так, может, в другой жизни тебе будет веселее, чем сейчас?

Слова зверька заставили задуматься. Очень хотелось ему верить. Веснушкин даже душ опустил.

Конечно, чего сопротивляться? Они вон какие сильные. Появляются, когда захотят. И когда-нибудь обязательно достанут его. Тринадцатое число, от этого никуда не денешься. А в следующей жизни он родится пятого или девятнадцатого и обязательно в среду или воскресенье. К тому времени число «тринадцать», наверное, отменят, и после двенадцати будет идти сразу четырнадцать. Или даже пятнадцать.

Фредди выплюнул воду, протер глаза и полез в ванну.

– Не сопротивляйся, хозяин, – пел зверек. – Это же нормально – бояться таких вещей.

Крюгер занес руку в перчатке.

– Надо бороться до конца!

Знакомый голос прозвучал в ледяной пустоте.

Зверек зашипел, выгибая спинку.

– Но сначала мы кое от кого избавимся!

– Мама! – заорал зверек, сваливаясь с плеча. – Хозяин, спасай!

Около уха Артема просвистела стрела. Следом за ней вторая. Зверек взвизгнул – стрела застряла у него в хвосте.

– Ты что делаешь!

Веснушкин прыгнул вперед, оттолкнул замешкавшегося Крюгера. Тот неуклюже растянулся в ванне и… исчез в водосливе.

Стоящий перед Артемом человек опустил лук.

– Зря ты это сделал, – в голосе незнакомца звучала досада. Он поправил на голове капюшон короткого плаща. – Я же сказал: зови, когда понадобится помощь! – накинулся он на Веснушкина. – Ты что, глухой? Или такой упертый, что готов помереть, лишь бы никого не звать?

– Да кто ты такой? – в тон ему заорал Артем, чувствуя неудержимую дрожь. – Ты зачем моего зверька убить хотел?

Он схватил стоящего за плечи. И тут ему показалось, что смотрит он не на человека напротив, а в зеркало. Перед ним был Артем Веснушкин собственной персоной. Курносый нос, веснушки на щеках, пухлые губы.

– Ты кто? – спросил Веснушкин, отступая назад и чуть не падая обратно в ванну.

– Не задавай лишних вопросов! – грубо ответил незнакомец, натягивая капюшон на нос. – Слушать иногда нужно не чужие советы, а себя. С чего ты взял, что это существо тебе что-нибудь хорошее сделает? И как он только к тебе попал?

– Около костра подошел, – в растерянности пробормотал Веснушкин. – Напросился ко мне жить.

– А ты и взял? – в отчаянии крикнул незнакомец. Артем кивнул. – Я так и знал, что он к тебе проберется. Мало его били! Надо было хвост оторвать!

– За что? – Веснушкину стало жалко безобидное белое животное.

– За то! – Было видно, что у собеседника кончается терпение говорить с таким бестолковым человеком, как Артем. – Ты разве не заметил, что каждый раз, когда этот зверь у тебя появляется, ты начинаешь чего-то бояться, тебе видятся всякие вампиры и привидения?

– Да мне и без него «гости» являлись, – стал вспоминать Артем. – Хотя последнее время…

– Ага! Последнее время… – Незнакомец потянул из ножен меч. – Неужели ты его не узнал?

Веснушкин поискал глазами зверька. На кого же он похож? На хорька? Или на ласку? А может, на песца, только маленького…

– При чем здесь песец! – отмахнулся двойник. – Это твой страх. Самый обыкновенный страх. Только он может так мягко и ненавязчиво убеждать человека в том, что кругом одни враги, что ты не можешь написать контрольную, что машина хочет тебя задавить, что именно тебе на голову свалится кирпич. С ним хорошо, с ним уютно. Он такой добрый и ласковый. Все потому, что холить и лелеять свой страх гораздо удобнее, чем его побороть. Стоит его только пустить к себе, как избавиться от него становится невозможно. Причем пускаешь ты его добровольно и даже хочешь, чтобы он был с тобой!

– Ты-то откуда все это знаешь? – тоже стал злиться Веснушкин. – Ты что, моя тень?

– Сам ты тень! – обиделся двойник, пряча меч в ножны. Зверек, то есть страх, больше не появлялся. – Я твой страж. Защищаю тебя от всяких гадов.

– Больно надо, – по инерции проворчал Артем, хотя ему было приятно, что у него есть собственный охранник. Прямо как у большого начальника.

– Понимаешь, – двойник скривился, как будто ему ужасно скучно по десятому разу объяснять очевидные вещи, – человек сам себе придумывает страхи. Но пока он в них сам не верит, они живут где-то в его голове, в самом дальнем уголке памяти, пыльном и темном. Но стоит только человеку допустить, что существует крокодил под ванной – и вот он уже здесь.

Под ванной кто-то завозился, и Веснушкин на всякий случай поджал одну ногу.

– Вот видишь, – хмыкнул страж, – ты поверил. И он тут как тут. Но ты же знаешь, что никакого крокодила там нет.

– Конечно, нет, – кивнул Артем. – Откуда ему там взяться?

– И его там нет, – двойник повел рукой, и под ванной вновь наступила тишина. – От таких страхов защищаем мы, стражи. Мы не позволяем им становиться реальностью.

– А как же Фредди Крюгер? – вспомнил про свою реальность Веснушкин.

– Ему помогли пройти. Кто-то уверил тебя, что он существует. Кто-то выпустил твой страх.

– Да что ты какую-то ерунду говоришь! – насупился Артем.

На секунду ему почудилось, что его снова разыгрывают. Что он дома, что под дверью сопит Телепузик со своей сложной конструкцией из зеркал, что перед ним никакой не двойник, а обыкновенная фотография. Только говорящая.

Фотография… говорящая… Что-то не склеивается.

– Помнишь, в лагере в прошлом году ночью вы рассказывали друг другу страшилки?

Двойник открыл дверь и вышел на кухню. Сквозь желтые шторы пробивался свет фонаря. К окну было придвинуто зеленое кресло. Страж толкнул Артема в кресло, а сам устроился на краешке стола. Артем вцепился в подлокотник, покосился на шевелящиеся шторы за спиной.

Что-то ему все это не нравилось. Очень не нравилось.

– Ну что, вспомнил? – весело подмигнул ему двойник. – Или заново рассказать?

Артем кивнул. И сразу же пожалел о своем кивке.

– В одной школе в кабинете директора стоял большой удобный стол, около него зеленое кресло, а на окнах висели желтые шторы, – замогильным голосом начал страж, хитро поглядывая на Веснушкина. Тот поежился, еще сильнее сжимая деревяшку подлокотника. – И очень нравилось директору в кабинете работать. Вот как-то он засиделся допоздна, а потом и вообще домой не пошел. Наутро уборщица приходит, а в кресле скелет сидит. Решили милицию не звать, чтобы никого не пугать, спрятали скелет, а на это место нового директора назначили. Пришел он в кабинет, все ему там понравилось, особенно кресло. Сел он в него и стал работать. Заглядывает к нему заместитель бумаги подписать, смотрит, а вместо начальника в кресле скелет сидит. Тут уж решили вызвать милицию, все обыскали, но ничего не нашли. И заместителя временно назначили на место директора. Пришел он в кабинет, все еще раз осмотрел, но в кресло садиться не стал. Спрятался за штору. А в кресло вместо себя куклу посадил. Проходит час, проходит другой, вдруг из кресла выдвигаются железные трубки, впиваются в куклу и начинают из нее соки сосать. А потом желтая штора у него за спиной вздымается и накрывает куклу вместе с креслом. Когда штора опустилась обратно, в кресле уже никого не было. Тогда заместитель тихо вышел из кабинета, дошел до пожарного щита, взял там топор и порубил кресло на мелкие кусочки. И когда рубил, из кресла стон раздавался, а потом на пол кровь потекла. Заместитель после этого на всю жизнь седым остался.

Штора за спиной Веснушкина шевельнулась, и он пулей вылетел из кресла. Страж провел перед собой рукой, и только после этого Артем смог нормально дышать.

– Ты же знаешь, что это всего-навсего детские байки и никакие трубочки из кресла просто так не полезут.

Вылезшие уже было из кресла трубочки жалобно скрипнули и сложились обратно. Опала желтая штора.

– Вот от такой ерунды я тебя и защищаю, – грустно произнес страж, опуская руку на пояс. – Но кто-то сделал так, что твои страхи стали очень реальными. Кто-то захотел тебя по-настоящему извести.

Артем как зачарованный слушал своего ангела-хранителя и не заметил, как у него над головой снова бесшумно поднялась желтая штора, распахнула кровавый рот, готовая поглотить свою очередную жертву.

В руке стража появился меч.

– Пригнись!

Он сделал быстрый выпад вперед. Штора взвыла, желтым кончиком обмоталась о его запястье и дернула стража к себе.

– Найди того, кто хочет тебя убить! – крикнул напоследок двойник, исчезая в желтой ткани с головой.

В дверь ванной тут же постучали.

– Эй, Темыч, – раздался голос Руслана, – ты там жив еще?

Веснушкин вертел головой, не понимая, где находится. Он тупо смотрел в зеркало, где отражалась его зеленоватая перепуганная физиономия. Из крана хлестала вода.

Он снова оказался в ванной. Никакого стража рядом не было. И зеркало, которое только что разбил Фредди Крюгер, было цело.

Мама Руськи постелила им на большом мягком диване. Но Артему он казался жестким и колючим. Уснуть не удавалось, поэтому он ворочался с боку на бок.

Коновалов сказал, что из ванной раздавался только его голос, никуда он не выходил, на кухне не сидел. А под конец и вообще орать начал. После этого его оттуда и вытащили.

– Меня хотят убить! – первое, что прошептал Веснушкин, с трудом переступая порог ванной комнаты.

– Кто? – Руслан посмотрел по сторонам, сжимая кулаки.

– Штора, – дрожащей рукой Артем ткнул в сторону кухни.

Коновалов покрутил пальцем у виска и отправился спать. Веснушкин поплелся следом. Его не покидала уверенность, что кто-то затеял всю эту дурную игру, чтобы потом от души повеселиться. Ну кому, скажите на милость, нужно, чтобы без пяти минут восьмиклассник Артем Веснушкин плохо спал по ночам, боялся садиться в зеленое кресло и не ходил к зубному врачу? Даже учителям такое не нужно. Их волнуют только четвертные отметки. Маме с папой тоже. Родственникам? Ну порезвился Витек с фотографиями пару дней назад, сейчас же он ничего не делает. Только телевизор смотрит. В общем, никому Артем Веснушкин не нужен.

– Мне нужен, – прошептал около уха вкрадчивый голос.

– Убирайся отсюда! – не глядя, махнул рукой Веснушкин. – Мне про тебя все рассказали.

Белый зверек ощерился, блеснув узкими глазками.

– Бить будешь? – коротко спросил он.

– Зачем? – удивился Артем. – Сам уйдешь.

– А я не уйду, – зверек демонстративно развалился на подушке. – Мне у тебя нравится – сытно, весело, тепло. Нет, мы теперь с тобой никогда не расстанемся. Будем везде вместе ходить.

– Не нужен ты мне больше, – возмутился Веснушкин, сталкивая меховой комок на пол. – Иди, откуда пришел. Не буду я больше ничего бояться.

– Не будешь бояться? – зверек вскочил на четыре лапы, воинственно задрав хвост. – Перестало быть страшно? – Он начал заметно расти. – Ты думаешь, я всегда такой мягкий, белый, пушистый и добрый? Иногда я бываю злым, зеленым и склизким, хозяин!

Последнее слово он словно выплюнул из пасти и зло рассмеялся. Артем в панике сел на кровати. Перед ним стремительно росло огромное зеленое чудовище со множеством лапок. Оно было похоже на гусеницу-многоножку, увеличенную в миллион раз и покрашенную в яркий цвет. Вместо меха на коже появилась слизь. Она стекала с гибкого тела, капала на пол, оставляя после себя прожженные следы.

– Ты будешь меня носить в душе всю свою короткую жизнь, – шипело чудовище. – Ты будешь обо мне помнить всегда. Я стану твоей неотъемлемой частью. Мы породнимся. Мы станем одним целым…

На мгновение от ужаса Веснушкин потерял дар речи. Еще бы! Ни с того ни с сего перед тобой возникает эдакий джинн из бутылки и утверждает, что теперь будет жить рядом и всячески портить жизнь. В голове мелькнула слабая надежда, что из стены вот-вот выйдет страж и начнет рубить этого уродца своим коротким мечом.

Но никто не появлялся, а как позвать его, Веснушкину в голову не приходило.

Артем обернулся на спящего Коновалова, потом посмотрел на все еще увеличивающегося в размерах бывшего белого зверька, вытянул из-под себя подушку и запустил ею прямо в дурно пахнущую разинутую пасть.

Чудище подушкой поперхнулось и замолчало. В наступившей тишине раздался легкий хлопок, и весь этот огромный организм с множеством ножек стал стремительно сдуваться.

Впервые за последние дни Веснушкин был зол. Так зол, что, попадись ему сейчас кто-нибудь, он бы его покусал.

– Так, да? – бормотал он, ища под диваном тапочки. – Карты мне разрезанные подсовываете! Пиковых Дам вызываете! Ну, я вам покажу!

Он добежал до телефона, в темноте на ощупь набрал свой номер.

– Алло! Алло! Мама! – быстро зашептал он в трубку, как только услышал хорошо знакомый голос. – Мама! Это я! Я скоро приду!

В трубке повисла тишина. Потом удивленный мамин голос холодно спросил:

– Кто – я? Вам кого?

– Мама! – Веснушкин заговорил громче, решив, что из-за шепота его тяжело узнать. – Я это! Артем!

– Вам Артема? – еще больше удивилась мама. – Но вы не туда попали. Здесь таких нет. Алло! Какой вы номер набираете?

– Как какой? – забеспокоился Веснушкин. Что это еще за новости? Его действительно там сейчас нет, но… – Мама, ты что, не узнаешь меня?

– Кого? – терпеливо спрашивала мама. – Кто вы? Слава, – видимо, подошел папа, и мама теперь разговаривала с ним, – я ничего не понимаю. Там кто-то требует какого-то Артема. Поговори с ними.

– Слушаю, – решительно взял трубку папа.

– Здравствуй, папа, – пробормотал Артем. Ему пришло в голову, что в темноте он неправильно набрал номер и попал в квартиру, где у кого-то голоса похожи на голоса его родителей. – Извините, – буркнул он и повесил трубку.

Аппарат у Руслана был новомодный, еще несколько секунд после отбоя, на его ядовито-зеленом циферблате высвечивался номер телефона.

И номер этот был его.

– Соединили неправильно, – решил Веснушкин, включая свет.

Второй раз номер он набирал медленно, внимательно рассматривая кнопки, на которые нажимал.

Трубку взяли сразу же, после первого гудка.

– Слушаю, – раздался отчетливый голос отца.

– Привет, папка! – обрадовался Артем. Теперь сомнений быть не могло, он попал в свою квартиру. – Представляешь, я кому-то позвонил, кричу: «Это я!» – а меня там не узнают…

– Кто это? – равнодушным голосом перебил его отец. – Кого вам нужно?

– Как кого? – заволновался Веснушкин. – Папка! Я – Артем. Ты тоже не узнаешь меня?

– Я не понимаю, кого я должен узнавать, – в голосе отца появилось недовольство. Веснушкин так и видел, как папа стоит в коридоре, уперев руку в бок и сурово сдвинув брови. – Что вы хулиганите? Если вы не перестанете нас беспокоить, я позвоню в милицию!

В трубке раздались гудки отбоя. Артем потянулся набрать номер еще раз, но остановился. Сомнений не было, номер он набирал правильно, а значит…

Долгие пять минут он стоял с гудящей трубкой в руке. В голове гулял сквозняк.

– Ты чего орешь? – в коридор выполз заспанный Руслан.

– Они меня не узнают, – прошептал Веснушкин. – Говорят, что у них нет никаких Артемов, что у них все дома, и требуют, чтобы их не беспокоили.

– Что, совсем не узнают? – опешил Коновалов, плотнее закутываясь в одеяло. – Это трубка плохая, голос сильно искажает. Давай с мобильного звонить.

Руська сбегал в спальню родителей, принес телефон, посмотрел, как Веснушкин дрожащими руками пробует набрать номер, отнял у него трубку и набрал номер сам.

– Алло! – радостно воскликнул он. – Здравствуйте, тетя Зоя! Артема позовите, пожалуйста.

Телефон был очень хороший, Веснушкину было слышно даже то, что его мама отвечает.

– Почему Артема, Руслан? – искренне удивилась мама. – Может, тебе Виктора? Ты забыл, как зовут твоего соседа по парте?

– Виктора? – теперь пришла очередь Руськи удивляться. – Ну да, – буркнул он. – Виктора.

– Виктора? – ахнул Веснушкин, вырывая трубку из рук друга. – Алло! – завопил он, как только услышал ленивый голос Телепузика. – И давно ты стал сыном? – зло спросил он.

– Как только ты сбежал, – протянул кузен. – Такое место не должно пустовать.

– Какое место? Вы чего там творите? Я сейчас приду и такое устрою! И тебе, и твоей сестре!

– Сестре? – голос Телепузика с каждой секундой становился все размеренней, словно он делал честь, что говорил с Артемом. – Ах, да! Кузине! А она завтра уезжает. К себе, на тот свет. Тебе придется поторопиться.

– Я и торопиться не стану! – Веснушкин снова почувствовал, что краснеет от злости. – Мне хватит десяти минут, и тогда от тебя мокрого места не останется!

Он уже собрался дать отбой, но из трубки долетел спокойный голос:

– Не советую тебе ночью выходить на улицу. В темноте многое незаметно. Поскользнешься, упадешь, машина неожиданно из-за угла выскочит. Да и злых людей по ночам много ходит. Подкараулит какой-нибудь на лестнице… И нет больше мальчика Артема…

– У-у-у, гнида! – прошептал Веснушкин, отбрасывая от себя трубку.

Громкие гудки отбоя, похожие на мерзкий смех Телепузика, заполнили комнату.

– Ну, я ему сейчас задам!

Артем спрыгнул с кровати, направляясь в прихожую.

– Постой! – остановил его Рыжик. – Не стоит туда ходить ночью. Если он так силен, что смог убедить твоих родителей, что он их сын, а ты никто, то кирпич на голову он тебе сбросит легко. Потом отскребай тебя от асфальта и доказывай, кто и в чем тут виноват. У тебя ключи от квартиры остались?

– Остались.

Хоть Веснушкин и вышел не через дверь, а в окно, ключи были при нем. Последнее время он с ними не расставался. Ему нравилось перебирать холодные болванки в кулаке или крутить их на пальце. Да и терял он их, если клал не в карман. Так что сейчас они были с ним.

– Вот и хорошо, – подбодрил его Руська. – Завтра пойдем и все выясним.

– А если завтра уже выяснять будет нечего? Вдруг он ночью родителей моих зарежет, квартиру продаст, а сам вместе с Крыской Лариской уедет обратно.

– За ночь он так много дел сделать не успеет, – Коновалов из последних сил сдерживал рвущегося к выходу друга. – Да кто он такой, чтобы убивать твоих родичей?

Артем остановился.

– Был троюродным братом из Тулы.

– Ты знаешь, как туда звонить? Может, сначала стоит выяснить, живут ли в Туле твои родственники?

– Конечно, никакие они не родственники! – догадался Веснушкин. От этой мысли ему как-то сразу легче стало. Уж больно ему кузены не нравились. – Бандиты они, а не кузены! – вынес он свой приговор.

– И очень опасные, – добавил Руська. – Обладают магической силой. Умеют внушать любые мысли. Ты с ними поосторожнее.

– Я буду до того осторожен, что они не заметят, как пулей вылетят из моего дома обратно к себе в Тулу. Вместе со своим самоваром!

Только сейчас у Веснушкина в голове прояснились события последних дней.

– Я все понял! – хлопнул он себя по лбу. – Телепузик все это делал специально. Сначала они вместе с Крыской запугали меня, вызвали из моей башки всякие страхи. А когда им укокошить меня не удалось, Вилька скинула меня с балкона, думала, я разобьюсь. А им нужно-то было с моими родителями с глазу на глаз несколько часов провести. Так-то все время я им мешался. А теперь они свободны и могут делать все, что хотят!

– Что же это получается, – Руська в задумчивости почесал затылок, – твои кузены маг и колдунья. Прямо как Гарри Поттер с Таней Гроттер?

– Да какой из него Гарри Поттер, если он толстый и некрасивый? Чуви он из «Звездных войн»! Вот он кто!

Глава VII

Глаза вампира

Артем вскочил ни свет ни заря и сразу начал собираться. Руськина мама сильно удивилась, что ребята так рано идут в школу. Но Веснушкин честно сказал, что хочет зайти домой взять вещи, и она их отпустила.

К своему дому Артем мчался на полной скорости, Коновалов за ним еле поспевал. Если кирпич и собирался кому-нибудь на голову падать, то сделать он это не успел бы.

Ключ долго не попадал в замочную скважину – так сильно у Веснушкина от волнения тряслись руки. А когда ключ все-таки попытался проникнуть в отверстие, то он туда не прошел. Артем тыркнул второй ключ, но нижний замок тоже не поддался.

Веснушкин сделал шаг назад и огляделся. Нет, этаж был его. Он узнал выбитые кафельные плитки пола. На всякий случай спустился на один пролет и посмотрел в окно. Внизу был хорошо знакомый двор, его как раз сейчас пересекал Руслан.

Артем снова повернулся к двери. Обивка была старая, коричневая, но сама дверь…

Он постучал. Дверь отозвалась глухим звуком. Из деревянной она стала железной. Значит, дверь сменили, замки тоже… Веснушкин потянул руку к звонку.

Но не нашел его.

– Открывайте! – стукнул он кулаком по двери. – Эй, Телепузик! Я тебя все равно достану!

Дверь терпеливо снесла удар, мягкая обшивка проглотила звук.

– Фантастика! – только и смог сказать Рыжик. – Впервые вижу, чтобы так оперативно ставили новую дверь.

– Никакая она не новая! – Артем все колотил по коричневому дерматину. – Она прежняя! И вообще все по-прежнему! Это он нам внушает, что все вокруг другое! Эй, Витек, вылезай! Бить буду!

– Так он тебе и вышел, – хмыкнул Руська, глядя на часы. – Сейчас полвосьмого. Твои родители когда на работу идут?

– Мама в восемь, отец в девять.

– Вот и давай их ждать!

Но ни в восемь, ни в девять дверь не открылась.

– В школу пора, – поднялся Коновалов, когда часы показали полдесятого. – Сегодня математичка четвертные с годовыми ставит. Да и не выпустит он их сегодня.

– Вот и иди, – буркнул Веснушкин. Сейчас он чувствовал себя прилипшим к ступеньке – все два часа Артем просидел, не шевелясь, уставившись на дверной глазок. – Я вчера за хлебом не ходил. Папа любит бутерброды с колбасой вечером есть. Значит, сегодня из этой двери кто-нибудь выйдет.

– А если они не через дверь будут выходить, а через окно? Может, они на метле ночью уже слетали в круглосуточный супермаркет и все купили? И хлеб, и колбасу!

– Все равно никуда не уйду. – Артем уткнулся подбородком в коленки. – В школе ведь теперь не я учусь, а Телепузик. Вот пускай он в нее и ходит.

Руська еще поуговаривал приятеля, а потом махнул рукой и побежал в школу. Вернулся он через пятьдесят минут с очень озабоченным видом.

Минуту он сидел рядом с Веснушкиным молча, а потом, не поворачивая головы, спросил:

– Выходил кто-нибудь?

– Нет. Соседка проходила, поздоровалась. Я у нее на всякий случай спросил, кто живет в этой квартире. Она сказала, что я.

– Ага! – обрадовался Коновалов. – Значит, действует он только на твоих родных. А если и собирается обрабатывать весь дом, то пока этим не занялся.

– Я надумал вызвать спасателей, – после очередного долгого молчания произнес Веснушкин. – Пускай взорвут эту дверь, а потом будем выяснять, кто чей сын.

– Погоди ты со спасателями, – заерзал на грязной ступеньке приятель. – Я чего прибежал. Марина наша требует, чтобы ты в школу пришел. Оценки надо ставить. Да и зубной тебя к себе вызывает. Марина ругается. «Беги, – говорит, – за ним. И один не возвращайся!» Я говорю: «За кем?» А она: «За соседом по парте». Я спрашиваю: «У меня их теперь много. Вам кто нужен?» – «Веснушкин», – отвечает. «Какой?» – спрашиваю. А она аж покраснела от злости. «Уж не его папа», – кричит. Я и пошел, но так и не понял, кого надо звать, тебя или твоего родственника…

– Идея! – вскочил Веснушкин. – Бежим в школу! Скажешь классной, что звонил в дверь, Веснушкин идти отказывается, пока Марина Яковлевна сама ему не позвонит. Математичка упертая, она кого хочешь из дома вытащит!

Артем на всякий случай спрятался за вешалками в гардеробе. Поэтому как кричала Марина Яковлевна, он не слышал. Зато видел, как она красная от возмущения неслась по первому этажу в сторону учительской, где был телефон. За ней спешил бледный Руслан. Видимо, ему тоже досталось от разъяренной математички.

Из-за двери неслись возмущенные крики и удары чем-то тяжелым по столу. Артем на секунду испугался, что учительница в порыве гнева прибьет ни в чем не повинного Рыжика.

– Веснушкин! – разорялась математичка. – Я требую, чтобы ты немедленно пришел в школу. Слышишь? Иначе двойка тебе по математике обеспечена. – Голос Марины Яковлевны достиг небесных высот и стал слабеть. – Как уже пришел? С кем я тогда разговариваю? Ты мне эти шутки брось!

Голос оборвался. Артем все надеялся, что Марина Яковлевна назовет мнимого Веснушкина по имени. Но больше никто ничего не произнес. Перед его носом распахнулась дверь. И не успевший отбежать в сторону Веснушкин лицом к лицу столкнулся со своей классной руководительницей.

– Так! – только и сказала она. Кончик ее носа при этом почему-то побледнел.

За ее спиной стоял Коновалов, выражение лица у него было не менее удивленное, чем у математички. Он покрутил пальцем у виска, давая понять, что сейчас Веснушкин совершил самую большую ошибку в своей жизни.

– Значит, пришел уже, – сквозь зубы прошептала учительница, стискивая плечо Артема. – Шутки шутим? – повернулась она к Руське. – Ладно, – она снова посмотрела на Веснушкина, – я тоже тогда пошучу.

Она схватила обмякшего ученика седьмого «Б» класса за шиворот и повела к кабинету зубного врача.

– Хитрющий, гад! – как верный товарищ, Руська бежал рядом с приятелем и шептал: – Надо же, как придумал! Как чуял, что ты за дверью подслушивать будешь! И правда, колдун какой-то.

Математичка втолкнула Веснушкина в кабинет.

– Сейчас тебя посмотрит стоматолог, – ледяным тоном произнесла учительница. – А потом ты придешь к себе в класс. И только попробуй пропасть по дороге! Коновалов, за мной!

Руська успел поднять вверх кулак правой руки в знак солидарности с другом и потрусил следом за Мариной Яковлевной.

– Ага! Веснушкин! – раздался бодрый голос стоматолога. – А я тебя жду! У нас с тобой целых три незакрытые дырки.

Артем повернулся от двери, которую изучал последние несколько секунд.

Коновалов сказал, что стоматолог был бородатым здоровяком в очках. Перед Веснушкиным стоял высокий худой тип с тонкими белесыми пальцами. Тип мигнул, и зрачки его из круглых стали вытянутыми.

Артем попятился. Как же он мог про него забыть?

– Садись, работать будем, – приказал вампир.

– Не надо со мной работать! – Веснушкин подергал дверь. Минуту назад она легко открывалась и закрывалась. Теперь же ее словно клеем приклеили к косякам.

– Мне в вашем городе делать нечего, – доктор сел на вертящийся стул около кресла и стал медленно перебирать инструменты. – Скучный он какой-то для нашего брата. Везде огни, – он повернул ручку, и фонарь над креслом погас, а в кабинете стало заметно темнее, – везде люди. И вы до того плохо питаетесь, что становитесь совершенно безвкусными. Кто на такую дичь позарится? – Вампир щелкнул пальцами, и люстра под потолком выключилась. Осталась гореть только лампочка на столе. – Не люблю города. Это не мой профиль. Другое дело – деревня, небольшое село. Все свои, все хорошо знакомы… И меня бы здесь не было. Но за мной остался один долг. Его нужно отдать. Ты! – В руках стоматолога появилась лазерная указка. Красная точка застыла у Артема на груди. – Ты будешь моей расплатой. – Врач встал, развел руками. – Так что извини, личных претензий у меня к тебе нет. Но ты все равно умрешь.

Он хлопнул в ладоши, и последняя лампочка негромко щелкнула. В кабинете стало темно. Это было странно, потому что шторы на окнах были открыты, а в небе уже светило солнце.

Где-то на уровне кресла загорелись два зеленых небольших огня. Это были глаза вампира.

Ноги у Веснушкина подкосились, и он съехал на пол. Над головой послышался хлопок. Там что-то прошуршало. Артем кувырком перелетел через кабинет, врезался в стул и вместе с ним докатился до умывальника. Вверху раздался тонкий писк, послышалось хлопанье крыльев. Веснушкин наугад, на звук, швырнул стул и начал шарить рукой по столу. Вампир, показывая фокусы, не разбивал лампочки, а только выключал их. Оставалось найти кнопку настольной лампы. Одновременно с тем, как Тема нащупал что-то похожее на выключатель, в ногу ему вцепились острые маленькие коготки. Сквозь штанину чувствовалось, как кто-то небольшой, но прыткий стремительно поднимается вверх.

Артем стукнул кулаком по клавише лампы.

Существо на мгновение замерло, ослепленное светом. Это была огромная летучая мышь с мерзкой мордой: приплюснутый, загнутый вверх нос, черные навыкате глаза, большие вывернутые уши. Из пасти у нее торчали длинные острые клыки. Мышь довольно скалилась.

– Остановился – вот и молодец, – говорила она, при этом челюсть у нее шевелилась не в такт словам, и от этого казалось, что говорит не она, а кто-то за ее спиной. – А теперь не дергайся, дай до тебя добраться.

У Артема вдруг пропало всякое желание убегать. Он смотрел в темные глазки и все больше и больше проникался симпатией к этому неказистому существу. Все у него было нескладно. И крылья его повернуты не назад, а вперед, лапки маленькие и кривые, по носу словно кто-то утюгом провел. Ему даже захотелось его погладить.

– Не бойся, – продолжала говорить мышь, уже перебравшись со штанов на куртку. – Выключи свет, тебе незачем смотреть на то, что сейчас произойдет. Один укус, и мы станем друзьями.

Рука Артема потянулась к выключателю. Он сам удивился тому, что перестал бояться и подчиняется вампиру. Ему и правда становилось хорошо и спокойно. Так спокойно, как давно не было. Он даже подсадил неуклюжее создание поближе, чтобы ему было удобней перебраться на рукав.

– Мы породнимся кровью, – бормотала мышь, уже не закрывая пасть. – Мы с тобой станем одним целым.

Она уселась на плече, лапкой отвела Темину голову назад.

– Всего три укуса, – прошептал голос прямо ему в ухо.

Веснушкин скосил глаза и снова увидел вампира, зеленые глаза матово блеснули.

Вампир сомкнул челюсть. Артем услышал, как зубы с хрустом прошли сквозь его кожу…

А потом он слышать перестал, потому что оглох от крика.

Орал вампир. От неожиданности Веснушкин сел на выключатель лампы и в ее свете смог разглядеть, как вампир волчком крутится на полу, руками схватившись за голову.

– Мы еще встретимся! – протявкал он, стремительно обрастая шерстью. Превратившись в крупного волка, вампир прыгнул в окно, пробил черноту и исчез вместе с ней.

В кабинет тут же хлынуло яркое весеннее солнце.

Дверь распахнулась, в нее вошел невысокий плотный мужчина с бородой и в очках. Он довольно потер маленькие ручки, хлопнул ими и жизнерадостно спросил:

– Ну-с, что лечим?

– Зубы, – прошептал Веснушкин, ощупывая шею.

Что не понравилось вампиру, он не понял. Может быть, шея была слишком грязная? Или несвежая рубашка…

Он еще раз проверил все. На воротнике снизу нащупал что-то прохладное. Скосил глаза. Обыкновенная булавка. Тоненькая, с круглой головкой.

Артем вдруг вспомнил, как перед уходом от Катькиной бабки та провела рукой по его плечу, поправила на нем рубашку, выровняла воротничок…

Воротничок!

Вытащить булавку он не успел, потому что стоматолог включил свет и залязгал металлическими инструментами.

– Ну ты и лечишься! – присвистнул Коновалов, когда Веснушкин выбрался из злополучного кабинета. – Два часа! Математичка три раза посылала тебя проверять. Я думал, что здесь придется ставить палатку и ночевать. Что ты там делал?

Артем, повернув голову, сопел, пытаясь отцепить намертво приколотую к воротнику булавку. На свою беду, в конце коридора мелькнула Лунева.

– Стой! – Веснушкин взял с места в карьер.

Катя, увидев несущегося на нее одноклассника, не стала ждать, пока ей объяснят, что происходит, и решила бежать. А вдруг Веснушкин, кроме сглаза, еще и буйство подцепил где-нибудь?

– Стой! Куда пошла?

Все трое бодрым галопом промчались по коридору второго этажа, взлетели на третий. Лунева ловко лавировала между школьниками, Артем мчался со скоростью звука, сшибая всех на своем пути. Последней в этом списке оказалась Марина Яковлевна.

– Так, – тихо протянула она, потирая ушибленное плечо.

– Это не я! – забормотал Веснушкин, пятясь от разъяренной учительницы. – Это Витька! Он все подстраивает!

– Витька, говоришь? – Сделала последний шаг математичка.

Артем уперся спиной в стену и понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

– Все зубы вылечил? – зло прищурившись, спросила Марина Яковлевна.

– Нет, – из последних сил прошептал Веснушкин, – две дырки остались.

После этого из него понесся поток извинений, признаний, раскаяний, клятв, что всегда будет учить математику и вообще поступит на математический факультет МГУ, где докажет все теоремы, какие еще не доказаны.

К концу этой длинной и бессвязной тирады учительница смягчилась и отправила Веснушкина в класс переделывать контрольную работу, которую он вчера написал на уверенную пару.

– А у нас еще русский сегодня, – попытался воспротивиться Артем.

– Для тебя других предметов, кроме математики, сегодня больше не существует, – отрезала Марина Яковлевна, заталкивая его в класс.

К своему счастью, в классе он оказался не одинок. Тут сидело еще четверо горемычных, которых невзлюбила великая наука математика. Вскоре к ним присоединилась Катька Лунева. Ее за руку ввела лично Марина Яковлевна. Оглядев собравшихся, она удовлетворенно кивнула и торжественно уселась за свой стол.

– Ты чего убегала? – Катька села перед Веснушкиным, и ему достаточно было только чуть наклониться вперед, чтобы Лунева его слышала, а математичка не видела.

– Это ты чего за мной бегал? – покосилась на него Катька. – Ты думаешь, я буду стоять на месте, когда на меня несутся с криками.

– Я спросить хотел, – начал Артем, но одноклассница его перебила:

– Спрашивать он собрался! – Катька развернулась к нему. – Тебя от смерти спасли, а ты деньги не заплатил.

– От какой смерти? – сдерживаясь, чтобы не закричать, прошептал Веснушкин, но осекся. – Ты про булавку? – еле слышно спросил он.

Катька кивнула.

– Ты обязательно должен заплатить. – Катькина спина монументом возвышалась перед склонившимся Артемом. – Так всегда делают, если помогает магическая вещь. А то она в следующий раз не подействует.

– Откуда вы узнали про вампира? – поинтересовался он.

– Про кого? – ахнула Лунева.

– Мне вам одну оценку на двоих поставить? – вмешалась в их разговор учительница, и Артему пришлось опустить голову в тетрадь.

На этот раз работа решалась, на удивление, легко. Он до того разошелся, что решил даже пару заданий для Катьки, которая никогда не была сильна в математике.

Белый зверек не появлялся, так что мешать ему было некому.

В коридоре Артема дожидался Руслан, но не успел Веснушкин и рта открыть, чтобы рассказать другу о булавке и о чудесном спасении, как сзади услышал Катькин голос:

– Так что насчет оплаты?

– Лунева! – повернулся к ней Артем. – Про оплату нужно было заранее говорить. Привела, а потом деньги требует. Между прочим, насильно тащила!

– Сам шел! – взвилась Катька. – Никто тебя за руку не хватал. Не заплатишь, счастья у тебя не будет!

– У, бизнесменка недоделанная! – сжал кулаки Веснушкин. – У меня и без тебя проблемы, домой попасть не могу! И вообще меня не существует, – вдруг брякнул он. – Вон, у Рыжика спроси. Нет меня, и все! Считай, что помер.

Артем отошел к окну и стал с грустью смотреть, как счастливые школьники резвятся под теплым весенним солнцем. Пока он так стоял, Руська вкратце пересказал путаную историю друга.

– А давайте я схожу, – предложила Катька. – Скажу, что меня математичка послала, велела Телепузику срочно в школе быть. Он же сейчас дома сидит? Так? Вот. А когда он выйдет, ты сможешь проникнуть внутрь. Или мы его свяжем, затащим на чердак и там пытать будем.

Ребята переглянулись. Первая идея была лучше второй.

Катька исчезла в подъезде, велев ждать и никуда не уходить. Веснушкин с сожалением рассматривал сломанную папину березу и мысленно ругал себя за то, что поддался на Крыскины уговоры и спрыгнул с балкона. Вниз лететь гораздо легче, чем забираться обратно.

– А ну, подержи! – он скинул с плеча сумку и пошел к дереву.

Какие-то черты своих родственниц из тундры эта береза сохранила. Ее ствол несколько раз изгибался в разные стороны, короткие толстые ветки начинали расти довольно высоко и шли параллельно земле. Отломанная макушка все еще валялась у подъезда, растопырив свои коротенькие пальчики-ветки.

Артем подпрыгнул, уцепился за нижнюю ветку и, скребя ботинками по стволу, пополз вверх. Кора у березы была под стать ей самой, колючая, кривая и бугристая. Ползти по ней было страшно неудобно.

Долезть ему удалось до уровня второго этажа. Чтобы попасть к себе на балкон, пришлось бы встать на последнюю ветку, ни за что не держась, выпрямиться, оттолкнуться, повиснуть на решетке и, совершив акробатический кульбит, добраться до заветного окна.

В ту секунду, когда он уже решился на отчаянный шаг, перед ним на перилах балкона появился белый зверь.

– Упадешь, – быстро заговорил он. – Для тебя же, дурака, стараюсь. Куда ты полез? Ветка тебя не выдержит, прыгнуть ты не сможешь. А внизу, между прочим, асфальт. И вон, подвальная решетка. Твои мозги очень живописно растекутся по камешкам.

От неожиданности Артем качнулся, и правда чуть не свалившись.

– Давно тебя не было! – зло прошептал он, вновь взбираясь на последнюю ветку. – Ты же лопнул.

– Не лопнул, – с достоинством произнес зверек, – а самоудалился. Я знаю, когда я нужен, а когда нет.

– Ты не нужен, можешь убираться!

Зверек обиженно подобрал хвост.

– Я так много для тебя сделал, а ты…

Но тут на него налетела стая громко чирикающих воробьев, и зверек с балкона исчез, лишь легкий дымок поднялся к безоблачному небу.

Как только собеседник его пропал, Веснушкин заметил, что и ветка у него под ногой прочнее, чем показалось сначала, и держаться есть за что, да и до его балкона не так уж далеко.

Через несколько секунд он уже просовывал руку в форточку, чтобы открыть балконную дверь.

Комната родителей была пуста, но в коридоре слышались голоса. Особо выделялся возмущенный голос Катьки.

– Я без вашего сына не уйду, – орала она. – Меня Марина Яковлевна обратно в школу не пустит. Ему двойка в году светит.

– Но у Витеньки учебный год закончился, – мягко объясняла мама. – Он и учебники все сдал, и дневник у него уже есть. Там все оценки стоят.

«Витенька? – отдалось в голове Артема. – Вот так значит?»

– Тогда давайте звонить в школу! – Катька даже охрипла.

– Никуда мы звонить не будем.

От этого голоса волосы у Веснушкина на голове зашевелились, и он еле сдержался, чтобы не выйти в коридор и не врезать коварному Телепузику.

– Ты, девочка, – продолжал говорить Витька медленным голосом, – сейчас пойдешь обратно и скажешь своим друзьям, чтобы они больше никогда сюда не совались. Им здесь делать нечего. А потом забудешь обо всем, что здесь происходило, и никогда сюда не придешь. Артема Веснушкина не существует. Ты меня поняла?

– Поняла, – голос у Катьки стал безжизненным.

Артем лег на пол и выглянул в коридор.

Перед дверью, как неживая, стояла его мама. Катька топталась на пороге, в упор на нее смотрел Телепузик. Веснушкину даже привиделось, что между ними пробежала молния.

Как только это произошло, Катька развернулась и вышла за дверь.

– Идите на кухню, мама, у вас много дел, – приказал Витька. И мама послушно пошла по коридору.

Веснушкин отполз обратно. Нужно было решить, что делать. Катька из игры выбывает. Как он ее?! Это либо гипноз, либо инопланетное средство воздействия. Неужели на Землю напали инопланетяне и начали свой захват с его квартиры?

По коридору снова протопали шаги. Веснушкин еле успел откатиться под кровать.

В комнате возник Телепузик. Он подошел к окну и постучал по подоконнику.

– Где ты там? – позвал он.

У Артема душа ушла в пятки – он решил, что Витька зовет именно его.

– Вылезай, я тебя видел, – настаивал кузен, недовольно притопывая ногой. – Да не бойся, не убью, – более миролюбиво добавил он. – Тебя послушаю.

Обещания показались Веснушкину убедительными, и он стал выползать из-под кровати. Но не успел он выбраться, как заметил, что штора у окна зашевелилась, и рядом с Витькиными тапочками появились ноги в изящных мужских ботинках.

– Приветствую, господин, – с придыханием произнес невидимый Веснушкину обладатель ботинок. Услышав до боли знакомый голос, Артем чуть не выскочил из своего укрытия. Это был голос зубного врача, вампира, умеющего превращаться в летучую мышь и в волка.

– Ну? – поторопил его Витька. – Что у тебя? Он мертв?

– Нет еще, – скромно ответил вампир. – Позвольте? Здесь много света!

Он отступил назад и стал задвигать шторы. Артем похолодел. А вдруг этот недобитый летун уже стоял здесь, когда он лез через балкон? Значит, он все видел и сейчас выдаст его.

Надо бежать.

Веснушкин уже изготовился выбраться из-под кровати.

Кросс по коридору, рвануть на себя дверь и скорее на улицу…

Хотя… Вампир мог войти в комнату и следом за ним. Если бы он стоял за шторой, Веснушкин его заметил бы. Да и стоматолог-оборотень вряд ли пропустил бы его мимо себя.

И Артем решил пока никуда не спешить. Если его сразу не вытащили из укрытия, он мог остаться незамеченным.

– Черт! – завопил кузен, падая на кровать. – Сколько можно с ним возиться!

– У него была защита, – обладатель ботинок прошелся по комнате, – я ничего не смог сделать. Но в следующий раз у меня все получится.

На секунду Веснушкину показалось, что он спит и видит страшный сон. На него охотятся… За что?!

– Мне надоело ждать! – голос Телепузика стал визгливым. Артем так и видел, как родственник прыгает по кровати, колотя кулаком по мягкой подушке. – Никто ничего не может сделать. Сколько к нему уже было послано народу! Все напрасно. Запомни! – Витька вскочил на ноги. – Ты мой должник, и я могу с тобой сделать все, что захочу!.. Разберу на атомы, никакие покойники тебе не помогут!

– Я это помню, – все так же вкрадчиво говорил вампир.

– Если бы не я, тебя бы сожгли крестьяне еще двести лет назад!

«Сколько? – ахнул про себя Артем. – Двести? Сколько же он живет?»

– Значит, так, – Витька снова бухнулся на кровать. – У меня остался день. Больше я не смогу всех их сдерживать и убеждать, что я это он. Мне нужно, чтобы Веснушкин исчез с лица земли. Чтобы сама память о нем растаяла в воздухе. Я не могу прозябать на своем болоте. Это матушке нравилось там жить, а я его ненавижу! Мне необходим этот город! И я здесь останусь. Я уже все продумал. Мне мешает только этот мальчишка! Я должен оказаться на его месте!

Под кроватью оказалось пыльно, и у Артема зачесался нос, но от этого соображать он стал только быстрее.

Теперь все было ясно. Никакие это не инопланетяне. Это какой-то колдун, причем довольно древний. Он жил в деревне, а теперь ему понадобился город, и он решил сюда перебраться.

Веснушкин схватился за нос, чтобы не чихнуть.

Непонятно только было, почему Витек выбрал именно его. Или это такое проявление родственных чувств? Могли бы мирно договориться, зачем же сразу убивать?

– Прескверное местечко, – возразил вампир. – Здесь не живут, здесь существуют.

– Хватит рассуждать! – снова взвизгнул Витька. – Я тебя вытащил из твоего захолустья для дела, а не для болтовни. Найди его. Он где-то рядом. С утра он пытается сюда проникнуть. Подсылает своих одноклассников. Это еще те дети! Ну и поколение растет, ничего не боятся! Раньше покажешь издалека русалку или лешего, и все в панике разбегаются. А теперь… Чародеев вокруг развелось… Каждый второй бегает с волшебной палочкой и воображает себя наследником великих родителей! Чтобы этого Веснушкина напугать, чего только я ни придумывал. Вид покойника нас не берет, кровавые надписи не устрашают. Спасибо, помогли выдуманные образы из телевизора. Современные дети хотя бы Фредди Крюгера боятся – и то хорошо! Пробил я ему защиту от страха, подселил зверька. Вроде бы все, должен сдаться! Нет, появляются сердобольные друзья, которые помогают, спасают, лечат. И откуда у этих людей страсть к взаимопомощи? Как будто одни не могут прожить. Сидели бы по углам, их легче было бы брать. Так нет! Собираются вместе, смеются, о бедах своих рассказывают! А ты сиди жди, когда он останется один… – Витька снова вскочил на ноги, подбежал к вампиру. – Найди мне его. Пускай вокруг никого не будет. Подстереги в темном переходе, напугай так, чтобы он сдвинуться с места не мог! Сделай это! У меня совсем не осталось времени! Он скоро проснется!

– Я это сделаю, – ледяным тоном ответил вампир, и Веснушкин снова почувствовал, что хочет чихнуть. – И гораздо быстрее, чем вы думаете.

Вампир подошел к кровати, и Артему стало очень светло. Вокруг взметнулась пыль. Он не выдержал, замахал руками и оглушительно чихнул.

– Вот, пожалуйста!

Вампир стоял, одной рукой придерживая задранный плед на кровати, а другой – указывая на Веснушкина. Рядом с вампиром стоял кузен в своих неизменных тренировочных и вечно чем-то заляпанной футболке. Рот от удивления у него был открыт.

Глава VIII

Плата за колдовство

Первым желанием Артема было сбежать: «Кросс по коридору, рвануть на себя дверь…» Но он даже пошевельнуться не успел.

Витька ринулся на него.

– Наконец-то! – кровожадно проорал он, протягивая к его горлу руки.

Веснушкин снова чихнул, и родственника словно оттолкнуло назад.

– Это я должен говорить наконец-то! – Артем встал. – Что ты тут устроил? Где мои родители?

– У него действительно есть защита. – Витька мялся в двух шагах от своего противника, но приблизиться не мог. – Но какая-то она странная. – Он прищурился, вглядываясь в Артема. – А-а-а, она скоро прекратит свое действие! – обрадовался колдун. – Ты же за нее не заплатил? – подмигнул он очумевшему от быстрой смены событий Веснушкину. – Не заплатил! Замечательно! Жадных я люблю! – Он потер руки и привычным движением поддернул штаны. – У нас есть время. Как все удачно складывается…

– Немедленно выметайся из моей квартиры! – сжал кулаки Веснушкин, готовый кинуться в драку. – Освобождай моих родителей и катись обратно в свою Тулу.

– Как мило, – всплеснул пухлыми ручками Витек.

– Ну, все!

И Веснушкин ринулся в бой. Может быть, с Катькой Витьке удалось быстро справиться. Может быть, мама с папой оказались легко внушаемыми людьми. Но на Артема все эти фокусы не действовали.

Они покатились с кузеном по полу. Веснушкин колотил по мягкому телу Телепузика без остановки.

Ему было за что бить «родственника». За несколько дней он успел порядком попортить Артему кровь.

Витька сначала пытался уворачиваться. И тут Веснушкин понял, что «великий маг и волшебник» из какого-то болота просто не умеет драться.

– Убери его! – завизжал Телепузик, пытаясь выползти из-под противника. – Снимите его с меня.

Мутузящий «кузена» Веснушкин вдруг почувствовал, что взлетел на воздух. Вампир без малейшего усилия поднял его за шкирку.

– Мы, кажется, в прошлый раз не договорили, – вкрадчиво произнес он. – Закончим наше дело? Если не ошибаюсь, мы остановились на том, что тебе не будет страшно…

Веснушкин дернулся, ударил вампира ногой в живот и сам же взвыл от боли. Тело у кровососа было железным.

Вампир поднес парня к себе, собираясь без дальнейших философствований прокусить шею. Но ему снова помешали. У Артема в кармане заработал мобильный телефон. Трубку ему дал Руслан для экстренной связи.

Услышав пронзительную мелодию из популярного фильма, вампир качнулся, побледнел и выпустил добычу из рук. Артем упал, больно ударившись об пол. Рядом с ним грохнулся вампир, сжимая голову руками.

– Выключи, – простонал он. – Сейчас же выключи!

Держа надрывающийся телефон в руке, Веснушкин побежал вон из комнаты. Застывший в немом оцепенении Витька не стал ему мешать.

– Что там происходит? – орал в трубку Рыжик. – Катька ничего не сказала, сразу куда-то почесала. Ты не возвращаешься. Я звоню в милицию.

– Подожди! Я скоро вернусь!

Он заглянул в свою комнату. Здесь в кресле сидела Крыска.

– Эй, Вилька! – дернул ее за плечо Артем. – Ты тоже с ним заодно?

Плечо у кузины оказалось каменным и ледяным, это чувствовалось даже сквозь халат. От толчка ее тело чуть наклонилось вперед. Веснушкин в панике посмотрел ей в лицо. На него глянули безжизненные, остановившиеся глаза Виолетты. На сером лице выделялись только синюшные губы. Сбившиеся волосы торчали во все стороны.

– Вилька! – потрогал ее Артем за руку и тут же отпрыгнул.

Рука у кузины была склизкая и холодная. Только сейчас Веснушкин заметил, что девчонка сидела в неестественной позе, будто одеревенела, и все понял.

Она была мертва!

Он пулей вылетел в коридор.

Оставалась кухня. Родители, вероятно, находились там. Но говорить сейчас с ними было бесполезно.

На столике у зеркала в прихожей лежала записная книжка со всеми телефонами.

Правильно! Нужно позвонить в Тулу.

Он потянулся к книжке, но сверху на нее уже легла узкая белая ладонь Пиковой Дамы. Красивое лицо с игральной карты, большие пустые глаза.

«Смотреть на Даму нельзя! Убьет!» – вспомнил он наставления Крыски.

Веснушкин тут же перевел взгляд на свои ботинки.

– Что же ты? – ласково проговорила Дама, прижимая к себе заветную книжку. – Звал меня, а сам и взглянуть не хочешь.

– Не звал я никого, – Артем стал отступать к двери.

– Не звал? – Белая рука потянулась к его подбородку. – Ой ли? А я думала, нам есть о чем поговорить…

Веснушкин уже не чувствовал под собой ног от страха. Голова не соображала, куда надо идти.

– Звал, звал, – у вредного зверька стал на редкость противный голос. Он сидел на тумбочке и подобострастно смотрел на Даму. – Я сам видел. Боялся, но звал.

Артем скосил глаза. В зеркале увидел давешнего стража. Тот холодно смотрел на своего подопечного. В руке он сжимал лук.

«Страх нужно уничтожать», – произнес он, натягивая тетиву.

Веснушкин схватил зверька за хвост.

– Я тебя сейчас убью! – прошипел он, стаскивая надоевшего «приятеля» с тумбочки. – Не боюсь я вас! Слышите!

В руке что-то захрустело. Зверек, оставив свой хвост, метнулся по темному коридору. Хвост из белого тут же превратился в зеленый и чешуйчатый. Артем отбросил его, брезгливо вытирая руку о штанину.

Пиковая Дама исчезла. Записная книжка снова оказалась лежащей на столике. Веснушкин схватил ее и только тогда в дальнем конце коридора, у шкафа, увидел Телепузика. Он сидел на полу, перед ним был начерчен какой-то странный знак. Витька размахивал над меловыми линиями руками и что-то бормотал. Рядом с ним стоял вампир.

Силы были явно не равны.

– Я до вас еще доберусь! – на всякий случай крикнул Веснушкин, распахивая дверь.

Телепузик зашипел, стуча кулаком по полу.

– Ты не уйдешь-шь-шь!

Вампир стрелой метнулся в его сторону.

Артем трясущейся рукой нащупал мобильный телефон и стал наугад нажимать на все кнопки. Телефон осветился изнутри, и послышался мерзкий мотивчик.

Вампир словно врезался в невидимую стену. Он плашмя упал на пол и, извиваясь и скуля, стал скрести когтями паркет. Словно хотел спрятаться у соседей внизу.

Телепузик тоже не договорил своего заклинания. Он замер в неудобной позе, практически повиснув в полуметре от пола.

– Я вернусь! – с азартом крикнул Веснушкин, выбегая на лестничную клетку. – Еще посмотрим, кто останется здесь жить!

Мобильник все также трезвонил в его руке, когда он, пошатываясь от усталости, вышел во двор.

– Ты чего делаешь? – Руська тут же выхватил у него телефон и нажал кнопку отбоя. – Батарейку посадишь! Она здесь слабенькая. – Убедившись, что с мобильником все в порядке, он глянул на приятеля: – Ну что?

Артем рассказал о мертвой Виолетте, о гипнозе над Катькой, о новом явлении Пиковой Дамы и о чудодейственном свойстве мобильных телефонов.

– Я всегда говорил, что это ценная вещь, – погладил Рыжик аппарат, уютно лежавший на его ладони. – А мама все ворчит, что от него один вред. Ладно, что дальше делать будем? – спросил он с деловым видом, пряча мобильник Веснушкину в карман.

– Пошли звонить в Тулу. – Артем постучал по отвоеванной записной книжке. – Кто-то ведь должен им сказать, что Крыска умерла.

Нужный телефон нашелся не сразу. Оказалось, что в Туле у Веснушкина живет много родственников. И пока Артем добрался до тех самых, о которых рассказывал папа, наступил уже вечер. После разговора с родней вид у него был очень озабоченный.

– Расстроились? – с сочувствием спросил Коновалов.

– Не очень. – Артем передернул плечами и глянул в окно.

– Им что, все равно, умерла у них дочка или нет? – удивился Рыжик.

– Уже да, – загадочно ответил Веснушкин и замолчал.

– Да не тяни ты! – не выдержал Рыжик. – Что случилось?

– Дочка у них умерла пять лет назад, – с отчаянием прокричал Артем. – Валентиной звали.

– А Телепузик?

– У них была только дочь. И никого в Москву они не посылали. Они вообще не помнили про нас. Им и в Туле хорошо.

– Ничего себе! – присвистнул Руська. – Выходит, этот колдун все про тебя узнал, выведал, откуда удобнее поехать, сам же позвонил вам по телефону, а потом заявился: «Здрасьте, я приехал!» А кто ж такая Виолетта?

Артем посмотрел в темнеющее окно.

– Это и есть та самая Валентина. Раз он колдун, значит, сумел ее как-то оживить. Наверное, ему все-таки понадобилась родственница. Без нее он не смог бы сюда проникнуть. Точно! – Веснушкин хлопнул себя ладонью по лбу. – А я еще удивлялся, чего это у Вильки такие шутки странные: «С живыми всегда так…» – передразнил он кузину. – «Умирать не страшно! Я знаю…» Она действительно знает. Сама намекала. А я думал: шутит…

– Значит, он никого не убивал, – облегченно вздохнул Руська. – Просто таскает за собой покойницу. Уже хорошо.

Артем только сейчас сообразил, что две ночи подряд спал в одной комнате с мертвецом, и невольно вздрогнул.

– Принесла их нелегкая, – проворчал он, задергивая шторы.

С некоторых пор он стал побаиваться открытых пространств, из которых мог появиться неизвестно кто. Вдруг он вспомнил про булавку.

– Слушай, у тебя деньги есть? – Рыжик отрицательно помотал головой. – Звони Катьке. Надо встретиться, я ей кое-что должен.

Веснушкин решительно застегнул на себе куртку.

– Темнеет уже, – попытался остановить его приятель. – Чего ты будешь ночью бегать? Еще привяжется кто. Завтра с утра в школе с ней и расплатишься.

Это был хороший совет. Артем уже придумал, что скажет Луневой.

Катька холодно выслушала его сбивчивые объяснения.

– Кончай вешать мне лапшу на уши, – оборвала она его монолог. – Долг нужно отдать сегодня, иначе тебе кранты. Понял?

Связь прервалась.

– Чем бы таким с ней расплатиться? – Артем похлопал по пустым карманам. – Эх, жаль, контрольную уже написали! А то можно было бы решенными задачками долг отдать.

– А ты подари ей какой-нибудь фикус в горшке! – предложил Руська. – Выбирай любой! – Он щедро повел рукой в сторону окна. Подоконник был плотно уставлен комнатными растениями. – Тут их столько, что мама, наверное, не заметит, если на один горшок станет меньше.

Веснушкин скептически оглядел стройный ряд, выбрал растение с круглыми мохнатыми листьями и крупными белыми цветами.

– Фиалка, – тоном знатока оценил выбор приятеля Коновалов. – Теперь молись, чтобы это был любимый Катькин цветок, а то завтра она тебе такое устроит!..

– До завтра нужно дожить, – мрачно произнес Артем, зашнуровывая ботинки. – Держи со мной связь. Я скоро вернусь.

Засунув цветок в пакет, он вышел на улицу. Мобильник лежал в кармане – палец упирался в нужную кнопку.

– Только попадитесь мне, колдуны-оборотни, – шептал он, поглядывая на темные кусты. – Я вам такой концерт устрою!

Светофор через дорогу подмигивал грустным желтым глазом. У пешеходного перехода стояла бабка и то спускалась на проезжую часть, то снова забиралась на тротуар.

«Перейти боится», – догадался Веснушкин и уже собрался пройти мимо, как за полу куртки его схватила цепкая рука.

– Милай, – прошамкали у него над ухом, – не поможешь? Что-то я не вижу, какой свет-то горит. Идти можно?

Веснушкин раздраженно засопел. Через дорогу ему идти сейчас не нужно было. Но вредная бабка держала его крепко и отпускать не собиралась.

– Ладно, пойдем, – согласился он, двумя руками поддерживая сгорбленную фигуру под руку. При каждом шаге горшок больно бился о коленку. – Светофор тут не работает, – стал громко говорить он. – Сломался. А машин почти нет, ночь уже.

– Ох, и не знаю, как бы я без тебя, сынок, управилась, – бормотала старуха, все еще цепляясь за его рукав. – На улице никого, а домой попасть как-то надо.

«Нечего так поздно по улицам шляться», – с ненавистью подумал Веснушкин.

Они уже дошли до тротуара. Он выпустил бабкин локоть, но не освободился. Бабка все еще тянула его за куртку к себе.

– Отблагодарить тебя хочу, – шамкала она, пригибая Веснушкина к земле.

– Не нужно благодарности. – Артем тщетно пытался отцепить от себя скрюченные пальцы. – С кем-нибудь другим в следующий раз ходите. А мне пора.

– Подожди, хоть конфетку тебе дам, – не унималась бабка.

– Не ем я сладкого, зубы болят! – на ухо ей орал Веснушкин.

Но старушенция упрямо трясла покрытой платком головой, пытаясь рукой нащупать карман в своем балахоне.

Первым потерял терпение Артем. Он стряхнул с себя надоевшую спутницу.

– Да отстаньте вы от меня! – закричал он. У него было жуткое желание запустить в противную бабку горшком.

От испуга старушка отпрыгнула назад. И сделала она это подозрительно легко. Веснушкин присел на корточки, чтобы заглянуть ей в лицо. Но тут бабка сама выпрямилась, скидывая с головы платок. На Артема смотрели прозрачные пустые глаза Пиковой Дамы. Она коснулась рукой его щеки.

– Какой хороший мальчик, – прошептала она, – взрослым помогает, добрые дела делает.

Артем как завороженный не сводил с нее глаз.

– Что же мне с тобой делать? – вздохнула Дама.

Веснушкин сглотнул и опустил глаза вниз. Только сейчас он заметил, что от бывшей старушки осталась только половина тела, верхняя часть по пояс. Ног у Дамы не было.

– Стоп! – произнес командный голос, и из воздуха прямо перед Темой появился Телепузик. В руке он держал половину карты. – Вилька, какого лешего ты дала ему карту разрезать? У меня ее картинка теперь все время зависает. Не работает она от половины!

Из той же пустоты появилась вполне живая Крыска. Она зло прищурилась в сторону Веснушкина и отвернулась к замершей Даме.

– Разрезал и разрезал, – проблеяла она противным голосом. – Ей и так неплохо.

– Виолетта? – ахнул Веснушкин. – Ты живая?

Кузина даже не посмотрела на него.

– Как же нам быть? – вздохнул Витька, умильно складывая руки на груди.

Артем вдруг вспомнил про телефон и сунул руку в карман.

– Вдвоем нам здесь не прожить, – продолжал ворковать кузен. – Кто-то из нас должен умереть.

– Лучше ты!

Телефон не находился.

– Кому лучше? – вздохнул Телепузик. – По мне так ты совершенно лишнее в нашей игре существо.

– Это кто еще здесь существо?

Артем уже в открытую копался в кармане. Телефон словно провалился куда-то.

– Вот, смотри, – Витька выхватил у замершей Дамы из руки неизвестно откуда появившуюся колоду карт. Ловкими пальцами быстро перетасовал цветные картинки, перевернул верхнюю карту. Шестерка пик. – Жизнь твоя будет недолгой, но тяжелой. Бесконечные экзамены в школе и в институте. – Дальше появился крестовый король. – Родители, которые не дают по ночам смотреть телевизор. Бесконечные хлопоты по самым пустяковым вопросам. – В руках Витьки очутились два валета: черви и буби. – Бессмысленные свидания. – Грязный ноготь постучал по семерке пик. – И наконец! – Пальцы пробежались по колоде, поколебавшись между двумя картами, выбрали верхнюю – это был туз пик. – Все закончится твоей скорой смертью.

– Ты забыл еще об одном! – Телефон наконец нашелся. – Что помогу я себе сам!

Артем метнул под ноги Телепузика пакет с цветком и нажал на нужную кнопку, вытаскивая руку из кармана.

Телефон молчал.

Веснушкин потряс им и снова нажал на кнопку.

Крыска противно захихикала.

– Никто тебе уже не поможет. – Витька взял у Артема телефон и повернул в его сторону экраном. – Аккумулятор нужно заряжать!

Вот дурак! Руська же предупреждал! Нужно было не ерундой заниматься, а телефон зарядить!

– Что ты барахтаешься? – Телепузик движением руки убрал замершую Даму. – Я уже пятьсот лет всем этим занимаюсь, и сейчас у меня тоже все получится. Подумаешь, смерть! Помрешь, с Вилькой общаться будешь. Я тебя оживлю по специальной программе, ты даже ничего не заметишь.

– А мама? – Артем еле заметно пятился назад. Вокруг все как будто остановилось.

– Ой, ой, ой! – всплеснул руками Витька. – Родители тоже когда-нибудь помрут. К тому же они и не заметят твоего исчезновения. Вон, у Вильки после ее смерти родители живы. И хорошо живут, между прочим.

Он встал вплотную к Веснушкину, заглянул в его глаза. Артему показалось, что в зрачке у мнимого кузена полыхнул огонь. От испуга он схватился за воротник.

– У меня здесь дела, – не унимался колдун. – Ты должен убраться до полуночи! И ты это сделаешь. От меня еще никто не уходил. И не советую стоять на моем пути.

Витька протянул руки к горлу Темы.

– Все будет хорошо! – шепнул на ухо вампир.

– Бояться нечего. – Ножи на перчатке звякнули. Фредди шевельнул пальцами, проверяя, как прочно сидит на руке его смертоносное устройство.

– Потом тебе будет лучше! – Джек-потрошитель вогнал лопату в свежевскопанную землю и глянул на дно могилы.

На холмик взобрался белый зверек, сел, удобно подложив под себя хвост.

За спиной послышался скрежещущий звук – так медленно меч вынимают из ножен.

– Надо сопротивляться. – Страж скинул с головы капюшон, удобнее взял в руку меч. – Их сила в твоем страхе.

Артем оторвал руку от воротника и вцепился в запястье Телепузика. Витька взвыл. Он дернулся, пытаясь освободиться от захвата противника, но Веснушкин предусмотрительно наклонился вперед.

– Пусти! – верещал толстяк.

Ему удалось вырваться. Он замахал в воздухе рукой. На запястье стремительно росло сиреневое пятно. Веснушкин показал ладонь с зажатой между пальцами булавкой.

Страж сделал выпад в сторону Крюгера. Тот выставил вперед перчатку. Лезвия звонко тренькнули.

Вампир, предусмотрительно превратившись в крупную собаку, юркнул в кусты. Джек-потрошитель в сердцах плюнул в могилу и стал ее закапывать.

– Тебе недолго осталось сопротивляться! – Телепузик отступал назад, прижимая к себе пораненную руку. – До полуночи всего четыре часа!

Артем топнул ногой в сторону Джека, и тот послушно растворился в воздухе.

– Четыре часа – это не так уж и много, – проговорил страж, убирая меч. – Тебе нужно вернуться к тому месту, где колдун впервые применил свою силу, там, где он тебя усыпил. Справишься – твоя взяла. Нет – полночь ты уже не встретишь.

– Чем же я буду с ним справляться? – удивился Веснушкин, вертя между пальцами булавку. Из воротника он ее вытащил случайно и до последней секунды не собирался колоть ею толстого Витьку. Но как-то все само сложилось.

Он еще раз глянул на блестящий металл, и булавка, крутанувшись вокруг пальца, упала на землю. Артем в панике стал шарить руками вокруг своих ботинок.

– Не ищи, – остановил его причитания страж. – Она тебе больше не нужна. Тебе понадобится другое оружие!

– Какое еще оружие?.. – Артем резко выпрямился. – Что ты сказал? – переспросил он. Казалось, что слова стража только что стали до него доходить. – Я сплю? Как это я могу спать, если очень даже неплохо себя чувствую!

– Есть такая легенда, – двойник убрал меч в ножны. – Программу «Время» знаешь?

– Ну, есть что-то такое… – Артем на всякий случай ощупал себя, вдруг его и на самом деле нет.

– А дело было так. Сел один человек новости вечером посмотреть. Попереключал каналы, выбрал программу «Время» – там как раз большие часы последние секунды отсчитывали. Человек стал ее смотреть. И такая она интересная оказалась, что он смотрел до конца, не отрываясь. И про урожай, и про встречу президентов, и про спорт. И даже погоду в Лондоне узнал. А потом неожиданно слово «конец» появилось. Человек удивился, выключил телевизор. И хочет он встать, а ноги его не слушаются. Выбрался он с трудом из кресла, подходит к зеркалу и видит, что из молодого человека превратился в древнего старца. Кожа дряблая, морщинистая, руки все в венах, глаза красные, слезятся, волосы седые, и зубов нет. Пока он «Время» смотрел, вся жизнь его прошла. А потом на зеркале появилось слово «конец», и он умер.

Страж сделал паузу. Веснушкин почувствовал себя неудобно, потому что совершенно не понял смысл истории.

– И что дальше? – недовольно буркнул он.

– А то, что твой «кузен» тебя заморозил. Ты спишь, а время вокруг тебя идет. И застрял ты как раз на том моменте, когда Витька серьезно стал колдовать. Он же мощный колдун, ты против него и секунды не простоял бы. А ты до сих пор так ничего и не понял? Я же тебя предупреждал!

– Подожди, но я же все чувствую! – Артем совершенно потерялся.

– Ну, какие говорящие зверьки? – терпеливо объяснял двойник. – Откуда здесь Пиковые Дамы и гадалки с булавками? Да и меня ты просто так не можешь увидеть, потому что меня нет. – Он выжидательно посмотрел собеседнику в глаза, а потом, прищурившись, добавил: – Фредди тебе сказал, что приходит во сне? – Страж выдержал паузу. – Что-то он к тебе зачастил.

Веснушкин потер нос. Все сходится. А он-то удивлялся, что это он вампира и болтающего зверька видит, а ребята – нет…

– А как же Руська? – вспомнил Артем. – Он-то самый настоящий! И в школу я сегодня ходил.

– Ну да, – хмыкнул страж. – И домой заглядывал. Только дверь там за одну ночь так лихо поменяли, что следов замены не видно. Да и по березам ты стал лазить лучше обезьяны. А в учителях ты ничего странного не заметил?

Артем вспомнил математичку и невольно кивнул. Обычно Марина Яковлевна так себя не вела.

– Если бы вы встретились в реальности, то «кузен» быстренько разобрался бы с тобой, распылив на атомы, и занял бы твое место. Но ты спишь. Это была его главная ошибка. Он пытается тебя напугать, ты сопротивляешься – современный человек практически ничего не боится. Но тебе нужна помощь, вот ты и втянул друзей в свой сон. Тебя разве не удивила двойка по математике? Единственному предмету, по которому у тебя всегда было хорошо?

– И долго я должен спать? – Веснушкин заложил руки за спину и потихоньку стал щипать себя за ладонь. Было больно, но не просыпалось.

– Пока не умрешь, – вынес свой приговор страж.

– Ничего себе! – присвистнул Артем. – И как мне проснуться?

– Возвращайся обратно, в тот момент, где ты уснул, и попробуй сам себя разбудить.

Что-то Веснушкину не верилось во весь этот бред. Он оглянулся. Но машины как стояли, так и продолжали оставаться на своих местах. За рулем замерли в разных позах люди. Листик, сорвавшийся с дерева, завис в воздухе.

– Почему сейчас все вокруг остановилось? Почему не останавливалось раньше?

– Это ты у своего «кузена» спроси, – страж поправил на себе пояс, собираясь уходить. – Видимо, он решил, что добился своего и декорации больше не нужны. Ухожу я. Но мы еще встретимся. Когда ты придешь в нужное место, я вернусь. Будет горячий бой.

Двойник шевельнул рукой, раздвинул воздух и исчез.

Никакая действительность такого не выдержит!

Веснушкин еле удержался на ногах. Он попытался сосредоточиться. Нужно было что-то делать, а что – непонятно.

Когда же все это могло начаться? С привидения в коридоре? Но это был обыкновенный оптический фокус. С повешенного за окном? Артем проверял, это была просто кукла. Надпись была сделана гуашью. Да и карту он разрезал сам. Дама пришла во сне. Телепузик тогда вовсю храпел.

И тут он вспомнил крик. Он еще удивился, что это Витька хочет сказать. Он тогда заперся в туалете, Дама пыталась открыть дверь, и «кузен» крикнул: «Не меня, а его». И в коридоре он до этого сидел, руками размахивал. Так же, как делал это сегодня.

Точно! Вот оно, место. Отсюда все началось. Телепузик выгнал Артема из квартиры, а сам начал колдовать. Ведь до этого Веснушкин ни на минуту не оставлял «родственников» одних.

Так вот чего Витька добивался! Он пытался хотя бы на время выгнать Артема из квартиры, чтобы без помех заняться его уничтожением. А дождаться понедельника, когда Артем сам бы ушел в школу, «кузен» не мог – ему нужен был вечер субботы.

Веснушкин решительно повернулся на пятках, собираясь отправиться в сторону своего дома.

Перед ним на асфальте, понурив ушки и распахнув огромные темные влажные от слез глаза, сидел белый страх. Лапки перед собой он сложил крест-накрест и, кажется, даже немного подвывал.

– Хозяин, – еле слышно прошептал он.

– Убирайся отсюда! – для убедительности Веснушкин топнул ногой. – Я кому сказал, не подходи!

От громкого окрика зверек приподнялся на задних лапках и тут же сел на хвост.

– Хозяин! – Из больших глаз выкатилась крупная слезинка. – Выслушай меня!

– Мне некогда! – Артем подошел к дороге и остановился.

Замершие машины, еще минуту назад мчавшиеся по трассе, вызвали у него подозрение. А вдруг только он ступит на дорогу, они возьмут и поедут?

– Тебе совсем не обязательно туда идти, – зверек с почтением склонился перед ним. – К нужному месту можно попасть из любой точки.

– Не верю я тебе, – отмахнулся Артем, перебираясь через ограду. Эх, была – не была.

– Я хочу отблагодарить тебя, хозяин, – в голосе зверька появилась настойчивость. – Ты был добр ко мне. Не ходи. Они сейчас поедут.

Картинка ожила. Мимо носа Веснушкина на бешеной скорости пронесся мотоциклист. И вновь все замерло.

– Я не хочу быть зеленым и противным. Хочу остаться белым. Позволь мне помочь.

Казалось, от слез зверек сейчас растечется по асфальту.

Его было жалко. Он выглядел таким несчастным.

Брать или не брать?

Артем почесал нос. Зверек мог помочь, а мог завести в ловушку.

– А если ты обманешь? – уже не так уверенно спросил Веснушкин.

– Если бы я хотел обмануть, ты бы уже сейчас был сбит машиной.

Веснушкин снова почесал нос.

– Ладно, веди!

У него всегда был запасной вариант. Он мог позвать Рыжика. В крайнем случае, он мог позвать своего двойника…

Зверек прыгнул вперед. Как собака, принюхиваясь к дороге, юркнул к обочине и выбрался на замершую трассу.

– Нам нужна машина! – махнул он лапкой.

Пробежав полдороги, он выбрал темную иномарку.

– Садись за руль, – приказал зверек.

– Я не умею водить!

Артема все больше удивляла активность провожатого. Еще минуту назад он рыдал в три ручья. В голове даже зародилась мысль, что стоило все-таки дойти до Катьки и все выяснить. Хотя… Булавка потеряна, денег у него все равно нет, а горшок, судя по всему, разбился. Значит, Катькина бабка подождет.

– Здесь это не важно, – торопил задумавшегося Веснушкина зверек. – Садись, и ты сам во всем разберешься.

От водителя в машине осталось одно бумажное изображение, пришитое к переднему сиденью.

Артем устроился в удобном кресле, и машина поехала.

Глава IX

Друзей много не бывает

Это была странная поездка. Картинки за окном менялись не плавно, а резко, как слайды в диапроекторе. Сквер, большой универмаг, прилепленные друг к другу дома, перекресток, детская площадка. Но все вокруг будто замерло. На улицах не было ни одного человека.

Когда за окном показался магазин с ярко-красной вывеской «РЫБА», картинки перестали дергаться.

– Это здесь! – зверек выпрыгнул сквозь стекло и побежал ко входу в магазин.

– Зачем нам рыба? – Веснушкин был убежден, что его разыгрывают.

– Здесь, здесь, – зверек похлопал лапкой по двери. – Я хорошо помню это место! Меня здесь пытались утопить в бассейне со спящей рыбой. Я же говорил, хозяин, меня никто не любит. – Он потер усики. – Тебе нужно будет пройти через одну дверь, и ты окажешься в своей квартире.

– Хотелось бы верить, – пробормотал Артем, вслед за провожатым входя в магазин, навсегда пропахший характерным запахом рыбы.

Свет горел только над входом. Это была тусклая пыльная лампочка, поэтому в самом магазине казалось сумрачно.

– Неплохое местечко, – зверек тут же юркнул между прилавками, но голос его был хорошо слышен. – Взрослые уже не боятся смерти. Только дети помнят, что рыба эта мертвая. Смерть – это всегда страшно.

– Чего в ней страшного? – Веснушкин покосился на прилавок, заваленный рыбой и рыбешкой разных размеров. – Рыба и рыба. Только я ее не очень люблю, она костлявая.

Прилавки и аквариумы в магазине были расставлены как в хорошем лабиринте. Артем шел, стараясь не задевать за острые углы. Перед ним оказался аквариум, где плавало несколько полусонных рыбин. Вода в нем была мутная и пахла гнилью.

– И чем они там дышат? – спросил Веснушкин, перегибаясь через край. – Там же, наверное, воздуха совсем нет.

– Зачем им воздух? – судя по голосу, зверек убежал далеко вперед. – Они уже мертвые.

Артем с удивлением посмотрел на шевелящихся рыб. Они совсем не были похожи на мертвых, плавниками двигали очень даже бодро.

Потом он заметил свое отражение. Вода из-за движения рыб дрожала, поэтому отражение было неясным. На какую-то секунду оно вообще пропало, а потом появилось опять. Уже более четким.

Но не его. В воде отражался какой-то другой человек.

Веснушкин машинально оглянулся, решив, что кто-то встал за его спиной.

Там никого не было. Только лампочка горела над входом.

Артем повернулся обратно.

На него в упор смотрело бледное лицо вампира, с которого медленно стекала вода.

– Бу! – вытянул он губы дудочкой.

Первым желанием Веснушкина было нырнуть в аквариум, но он только качнулся, удержавшись на ногах.

– Зачем им воздух? – вкрадчиво проговорил вампир, проводя рукой над поверхностью воды. – Им и без него хорошо.

Из-под ладони появилось белесое брюшко всплывшей рыбы. Рука шла дальше, и вот уже все жители аквариума покачивались кверху пузом.

– Жизнь – смерть, это все рядом, – философски изрек вампир.

Артем с трудом отцепил пальцы от железного бортика, стрельнул глазами направо-налево. Было непонятно, куда бежать. Выход оказался далеко позади, и путь к нему был заставлен бесконечными рядами аквариумов. Впереди за прилавком виднелась дверь в подсобку. Зверек, видимо, шел именно туда.

– Сон и смерть – это одно и то же, – нежным голосом проговорил вампир. – Ты не увидишь разницы.

Веснушкин почувствовал, как голос вновь стал завораживать его. Артему уже никуда не хотелось идти. Не надо ничего искать, от кого-то спасаться, куда-то бежать. Впереди был покой.

Вампир был рядом, когда в аквариуме плеснула проснувшаяся рыбешка.

Артем опустил руку, ухватился за скользкое холодное тельце и, когда вампир открыл рот для укуса, сунул свою добычу прямо в разинутую пасть.

По магазину прокатился крик ярости. Веснушкин юркнул между аквариумом и прилавком.

– Убью! – верещал вампир, беснуясь в узком проходе. В бешенстве он опрокинул аквариум.

Под ноги Артему вылилась вода. Он обо что-то споткнулся и плюхнулся на пол. Перед его носом оказался холодный равнодушный глаз и чуть приоткрытый рот с поломанными зубами.

– Стой! – Артема схватили за лодыжку и потащили.

Веснушкин попытался за что-нибудь уцепиться, но под руку попалась только рыба. Он извернулся и швырнул ею в вампира. На этот раз реакция у кровососа оказалась мгновенной. Он повернул голову на сто восемьдесят градусов. Лицо его вытянулось и покрылось темной шерстью. Острые белые клыки перехватили рыбу и с хрустом ее перекусили. Мощные лапы с когтями опустились на пол. На Артема глянули ледяные желтые глаза с узким вертикальным зрачком.

«Оборотень», – ахнул про себя Артем.

В панике он совсем забыл, куда собирался бежать. За спиной раздался мощный рык. Когти скрипнули по кафельному полу.

Внутри у Артема все похолодело, потому что он понял, что убежать не успеет. Ему показалось, что он уже чувствует, как на затылке у него смыкаются тяжелые челюсти.

Но вместо этого он услышал за спиной смачное чавканье. Потом шлепок, и снова зубы раскусили податливое тело.

Веснушкин приподнялся на руках. Из пасти оборотня торчал хвост очередной рыбины. Не успел он ее заглотнуть, как в его сторону полетела следующая порция. Артем попытался понять, откуда была атака.

Перед дверью за прилавком стоял Коновалов и прикидывал, какая из двух рыбин в его руках тяжелее.

Как только послышался недовольный рык, он метнул рыбу из правой руки. В ответ раздалось довольное чавканье.

– Голодный, – удовлетворенно произнес Руська, копаясь в сложенных перед ним тушках. – А я думаю, куда ты пропал? Телефон выключил…

– Там батарейка села, – машинально ответил Веснушкин. – Ты как здесь оказался?

– Я за тобой пошел. – Рыжик удобнее перехватил рыбу и снова метнул в зверя. – Гляжу, магазин открытый.

Чтобы поймать следующую рыбу, волку пришлось подпрыгнуть.

– А он не объестся? – Артем посмотрел на раздувшееся пузо оборотня.

– Пускай жует, – с какой-то теплотой в голосе произнес Руслан. – Ты зачем сюда пришел?

– Мне надо домой вернуться. – Артем тоже метнул рыбку, и волк точным движением поймал ее. – Я там уснул. Дойду, разбужу сам себя, и все это закончится.

– А рыбный магазин тебе зачем?

Теперь они кормили волка с четырех рук. Каждую следующую подачу оборотень брал все тяжелее. Наконец он пропустил рыбу и сел, высунув язык. На приятелей он посмотрел мутным взглядом и широко зевнул.

– Кое-кто пообещал, что отсюда можно попасть ко мне домой, – перевел дух Веснушкин.

– Из рыбного магазина можно только на улицу попасть. – Руслан вымыл в ближайшем аквариуме руки. На его пальцах блестела чешуя. – Вообще я не понимаю, чего ты со всеми ими носишься. Прогнал бы родственников – и всего делов! Чего ты такой добрый?

Они обошли посапывающего во сне вампира стороной. Коновалов уверенно шел через лабиринт прилавков, как будто бывал здесь каждый день. Артем старался от него не отставать.

– Чтобы я еще такие сны видел, – пробурчал себе под нос Веснушкин. – Все, кому не лень, ругаются. – Он догнал друга. – Да эти «родственники» хуже нашей математички, настырные.

– Ладно, разберемся, – пообещал Коновалов.

У выхода, сжавшись в комок, сидел белый зверек.

– Он меня съест, съест! – причитал он, гладя себя по голове.

– Эй, ты чего? – Артем уже забыл, что собирался разделаться со своим неверным провожатым.

Зверек подпрыгнул и заскулил.

– Хозяин, ты жив? А я, как его увидел, сразу к вам, а он меня оттолкнул. Обещал съесть. – Зверек был готов разрыдаться. – А он не съел, да? Не съел?

– Не съест он больше никого, – успокоил Тема своего нервного спутника. – Объелся он, отдыхает! Он не съест, а вот я, пожалуй, хвост тебе второй раз оторву. Ты зачем меня сюда привел? Вампиру хотел скормить?

Веснушкин попытался ухватить юркого зверька, но тот проскользнул под рукой.

– Не хотел я, не хотел! – заверещал он. – Вампир сам сюда пришел! Я не знал, что он здесь будет. – Зверек замер. – Но чувствовал.

– Когда в следующий раз почувствуешь, мне скажи, чтобы я тоже об этом знал, – более миролюбиво попросил Артем. – Ну, что? Пойдем к твоей двери?

– Нет, нужно уходить, – зверек потянул за собой. – Я другой ход знаю. Он верный.

Веснушкин подумал, почесал нос и решил, что зверек слишком напуган, чтобы врать.

– Это он и есть? – Руська с любопытством рассматривал белую мохнатую спину. – Действительно разговаривает. Может, он заводной? Может, у него где-то кнопка есть?

– Руки! – Зверек тут же потерял свою надменность и замахал в сторону Коновалова лапами. – И вообще вдвоем я вас никуда не поведу!

– Еще как поведешь! – Незаметно для зверька Артем наступил на кончик его хвоста. – А будешь подпрыгивать, я тебе хвост все-таки оторву. Мы еще не выяснили, кто на нас вампира навел!

– Что? – Зверек крутанулся на месте, оставив на асфальте пучок белых волосков. – Ай! – заверещал он, снова завертевшись на пятачке в попытке посмотреть на свой хвост.

Довольные ребята захихикали. Зверек обиженно побежал вперед.

– Где это видано, – бормотал страх, но так, чтобы все слышали, – чтобы меня не боялись? Чтобы надо мной насмехались? Куда катится мир, если в нем растут такие дети!

Они снова перешли дорогу, повернули за угол, и зверек большими скачками помчался в сторону уличной тележки с мороженым.

– Хозяин! Хозяин! – завопил он. – Мороженое! Давайте возьмем что-нибудь!

– Ты любишь мороженое? – удивился Веснушкин, который мог есть мороженое в любую погоду: хоть в жару, хоть в мороз, хоть в дождь.

Около тележки стояла высокая худая тетка в длинном халате и заляпанном фартуке до земли. Это был первый человек, которого они увидели в этом замершем мире.

– Давайте скорее, а то я ухожу, – противным голосом произнесла продавщица.

– Мне то, то и то! – Зверек уже сидел на тележке и тыкал лапой в самые большие пачки.

– Еще что? – лениво спросила тетка.

– Нужно у Рыжика спросить.

Артем повернулся, но, к своему удивлению, Руслана рядом не нашел. Сказать ничего Веснушкин не успел, потому что тетка больно схватила его за запястье, прошипев чуть ли не на ухо:

– Брать что-нибудь будешь?

– Мне, ик, «Лакомку», – икнул от неожиданности Веснушкин, глядя в тощее лицо женщины. Сейчас оно выглядело невероятно худым, кожа шла буграми, а губы были вытянуты в тонкую синюшную линию.

– Ешь, только не подавись.

Перед носом Артема оказался круглый брикет в блестящей фольге. Мороженое сжимала рука в толстой перчатке, каждый палец на которой оканчивался длинным острым ножом.

Фредди приподнял Веснушкина за руку, словно хотел узнать его вес.

– Я рад, что ты сам пришел. – Рука в перчатке сжала брикет. Упаковка лопнула, из нее выдавилась белая масса.

Артем хладнокровно запустил руку в морозильную тележку, нащупал пачку побольше, собираясь залепить ею в лицо Крюгера.

Монстр ухмыльнулся.

– Я не ем мороженое, – проскрипел он. – И никогда его не любил. Так что накормить меня не удастся!

Отшвырнув от себя тележку, Фредди прыгнул вперед. Но его превращение из продавщицы в убийцу прошло еще не целиком, поэтому он запутался в длинном переднике. Пола халата намоталась на ногу, и он плашмя упал на асфальт.

Из опрокинутой тележки потекла белая густая смесь.

– Это мороженое? – удивился Веснушкин, поджимая одну ногу, чтобы не запачкаться. – Откуда его так много?

В попытке встать Фредди окончательно запутался в халате и теперь неуклюже возился на земле. Белая масса стремительно подкатывала к нему.

– Ненавижу мороженое! – проревел он, прежде чем белая волна накрыла его с головой. При этом послышалось довольное чавканье.

Артем вскочил на приступок ближайшего фонаря, с любопытством оглянулся. Около тележки возилась, то поднимаясь, то опадая, белая гора.

– У-у-у! – вверх взметнулась побелевшая перчатка с ножами. Гора начала расти. – Ты-ы-и-и! – Палец показал на Веснушкина.

Мороженое словно увидело цель. Оно бодро подпрыгнуло и потекло в сторону фонаря.

Веснушкин беспокойно завертел головой. Происходящее переставало быть забавным. Да и мороженое было настроено слишком агрессивно.

– Уйди! – Он дернул ногой. – Не подползай! Зашибу!

– Я тебя уничтожу! – Крюгер встал и начал медленно двигаться вслед за белой гущей. – Я тебя разотру в порошок. От тебя не останется ни воспоминания, ни тени на асфальте! Одни тапочки будут грустить о твоем существовании! – Он споткнулся и плюхнулся в довольно ухнувшую массу.

Мороженое добралось до фонаря. Выбрасывая вверх отростки-щупальца, оно стало карабкаться по столбу.

– А ну, пошло отсюда! – Веснушкин попробовал забраться выше, но чуть не свалился и перестал дергаться. – Никогда больше не буду есть мороженое, – пообещал он себе, зажмуриваясь.

С ворчанием и причмокиванием мороженое взметнулось вверх.

За спиной послышался скрежещущий звук, словно по асфальту протащили тяжелую железную крышку.

Мороженое издало громкий бульк.

Артем приоткрыл глаза.

Вокруг него больше никто не вспенивался и не бурлил. Белая масса медленно текла мимо.

– Задержите его! Я еще не все сделал! – Фредди цеплялся за все выступы, но напор мороженого был сильнее – поток нес его за собой. – Я не хочу! Мальчик! Дай руку! – Крюгер из последних сил вытащил из гущи руку с перчаткой. Вовремя спохватился, стряхнул ее и растопырил пятерню. – Я не хотел!

– Монстрам руки не подаю! – гордо вскинул голову Артем и оглянулся.

За столбом оказался канализационный люк. Крышка была отодвинута. Мороженое веселой струей стекало вниз.

Раскорячившийся Крюгер долго не хотел проходить в отверстие. Но мороженое прибывало, и под его весом монстр все-таки провалился. Царапнули о бетонные стенки железные ножи.

После этого падения поток поредел. В однородной массе стали появляться брикеты пломбира, деревянные палочки и блестящие обертки.

– Ну, и что у нас здесь осталось?

Веснушкину показалось, что голова у него повернулась с хрустом – так быстро он посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос.

У перевернутой тележки сидела Катька Лунева и двумя пальцами вытаскивала уцелевшие пачки.

– О! «Ленинградское»! Это я люблю. А это что? – Она потерла заляпанную этикетку. – С ванильным вкусом? Гадость! Эй, Рус, ты какое мороженое любишь?

– Шоколадное. – Из-за угла показался Коновалов. – В шоколадной глазури.

– А ты не объешься? – ехидно осведомилась Катька. – Впрочем, бери, я такое не люблю.

У ног Артема кто-то пискнул. Он с трудом перевел взгляд от парочки, поедающей мороженое.

Возле фонаря, вцепившись обеими лапами в столб, сидел зверек. Вся шерсть у него была в белой гуще.

– Никогда мне теперь не отмыться! – причитал он, пытаясь отлепить хвост от асфальта. – Никогда не отчиститься!

– Ты же любишь мороженое, – Веснушкин спрыгнул на землю. – Вот и ешь его!

– Веснуха! – обрадовался Рыжик. – Ты где был?

– На столбе сидел, – огрызнулся Артем. – А вот где ты был?

– За тобой шел, – невозмутимо ответил Руслан. – Ты же со своим говорящим попугаем так рванул вперед, что вас догнать было нельзя.

– Так, да? – Веснушкин повернулся к Катьке, вокруг которой валялись пачки мороженого. – А ты как здесь оказалась?

– Я за деньгами пришла. – Лунева была уже вся перемазана мороженым и вид имела крайне довольный. – А то хитренький – услугами моей бабки попользовался, а платить не хочешь.

– У меня нет булавки, – развел руками Артем и демонстративно потянулся к пачке «Лакомки». – Была и сплыла. Ищи ее теперь! И вообще не было никогда. И денег не было. Цветок был, тебе нес. Но его разбили.

– Ну, про деньги это ты заливаешь. – Катька сытно икнула и потянулась к новой пачке. – Деньги, если поискать, можно найти. А цветок какой был?

– Герань какая-то, – от волнения у Веснушкина все слова выскочили из головы.

– Нет, герань мне не нужна, – отмахнулась Катька. – Так что плати!

– Кажется, я уже расплатился, – пробормотал Веснушкин, имея в виду все свои неприятности.

– Ладно, – миролюбиво кивнула Лунева. – Пару пачек еще съем, одну отнесу бабушке, и считай, мы в расчете.

Катька собралась уходить.

– Эй, в каком расчете? Мы так не договаривались! – Веснушкин метнул в Катьку недоеденной порцией.

– Звони, когда понадоблюсь!

Катька сделала рукой прощальный жест и, прижимая к груди добытую провизию, скрылась за ближайшим углом.

– Звонить ей, – проворчал Артем, вскрывая новую пачку мороженого. – А как я ей позвоню, если у меня батарейка в телефоне села?

– Возьми мой, – подал голос Руська. – Звони из автомата. Если во время соединения стукнуть кулаком по верхней части корпуса, то может соединить просто так, без денег.

Большой кусок мороженого застрял у Артема в горле, холодная волна докатилась до желудка. От боли на глаза навернулись слезы. В ушах звякнуло. И ему показалось, что он вот-вот проснется. Откуда-то издалека донесся звук телефонного звонка.

– Кому я буду сейчас звонить? – медленно проговорил он, чувствуя, что вот-вот поймет что-то очень важное. – Катька до дома не дошла, ты здесь. Не самому же себе? – Мороженое выпало у него из рук. – Точно! Нужно позвонить!

– Кому? – насторожился Коновалов, делая на всякий случай шаг в сторону – вдруг его приятель помешался от большого количества мороженого.

– Самому себе! – торжественно произнес Веснушкин.

– Эй, – Рыжик покрутил пальцем у виска. – У тебя с головой все в порядке?

– Я понял, почему они все боятся телефонов! – закричал Артем, вскакивая от восторга.

– Они пиликают противно, – Коновалов уже посинел от мороженого, но потянулся к следующей пачке.

– Нет! – Артем схватил приятеля за руку, не давая откусить от брикета. – От телефонных звонков просыпаешься! Поэтому мне надо срочно позвонить себе домой.

Рыжик пожал плечами и протянул другу трубку, новомодный телефон, складывающийся пополам.

– Но все не так! – рядом вдруг оказался белый зверек. Он резко выпрямился, головой ударив по аппарату. Мобильник глухо стукнулся об асфальт и развалился на две части. Рядом с ним плюхнулось мороженое, выпавшее из Руськиных рук.

– Меня теперь папа убьет! – прошептал он, расстроенно разглядывая части мобильника. Бросив уже ненужные половинки, он схватил зверька за шкирку. – Ты что творишь, гад?! Да я тебя сейчас так тряхану, что уши на голове подпрыгнут!

Веснушкин задумчиво посмотрел на остатки телефона.

– Я все исправлю! – орал зверек. Он собрался в клубок и всеми лапами пытался отпихнуться от Руськиной руки. – Я знаю телефон, он работает без карточки! Мы можем войти в любой дом, там везде работающие телефоны!

– Ладно, веди! – Руслан стряхнул белый комок на асфальт, брезгливо вытер руки о штаны. – И только попробуй мне дернуться.

– Я хотел как лучше… – Зверек пошел вперед, понурив голову с обвисшими ушками. – Я столько сделал…

Они снова пересекли улицу, насквозь прошли двор и на пустыре увидели телефонную будку.

– Странная она какая-то. – Коновалов обошел вокруг старой покосившейся конструкции, ткнул ногой в железный бок. – Чего это она здесь стоит?

– Дом снесли, будку оставили, – недовольно буркнул зверек, садясь на ступеньку. – Звони, время дорого.

Артем снял трубку. Оттуда послышался гудок. На экране загорелась надпись: «Наберите номер». Артем автоматически нажал на кнопки.

– Стукнуть не забудь, – напомнил Руслан.

Веснушкин был уверен, что не все цифры еще набраны. Но в трубке уже пошли гудки вызова. На третьем сигнале раздался щелчок соединения. На секунду Артем растерялся, потому что от волнения трубку держал двумя руками и не сразу сообразил, чем нужно бить. В результате ударил трубкой.

– Ой! – громко отозвалась трубка, а потом грудной женский голос капризно произнес: – Ты чего дерешься? Говори! За звонки мне не платят, я сама кому хочешь заплачу. Ай, слушай, позолоти ручку, дорогой, сердечный, яхонтовый, я тебе всю правду скажу. Что было, что будет, на чем сердце остановится! Не опускай глазки свои медовые! Все вижу, все скажу! Ждет тебя дорога дальняя, дорога поздняя. Нехорошие люди встретятся тебе на этой дороге. Будут обижать, угрожать, несладким пряником кормить. А счастье-то тебе будет в казенном доме да с червовой дамой, девицей-красавицей. Дай монетку, я тебе еще больше скажу.

От такого потока слов Артем опешил. В первую секунду ему вообще показалось, что говорят на иностранном языке. Только в середине тирады он понял, что нарвался на какую-то гадалку.

– Э-э-э, – протянул он. – Я, наверное, не туда попал.

– Подожди! – трубка прилипла к руке. – Не уходи! Я тебе еще главного не сказала. – На том конце повисла секундная пауза.

– Мне бы Артема, – выдавил из себя Веснушкин заготовленную заранее фразу. Он все продумал. Если подойдет мама, он себя позовет. Если он сам… Ну, тогда можно считать, что он проснулся.

А тут вдруг эта тетка…

– Тебя ждет встреча с Пиковой Дамой!

Трубка дернулась у него в руке, и Артем почувствовал на своей щеке чье-то морозное дыхание.

Вместо трубки в руке оказалась тонкая женская ладонь.

– Вот и свиделись, – от этого голоса Артем похолодел. Ладонь выскользнула из его руки, ледяные пальцы коснулись подбородка. – Ну, посмотри же на меня. Погляди, как я хороша!

Второй рукой Дама расправила плащ и накрыла им плечи Веснушкина. Под плащом было нестерпимо холодно.

– Ну, что ты? – Она пригладила на его голове волосы, но от этого они только еще больше встали дыбом. – Звал. Я пришла. А теперь и посмотреть на меня не хочешь? Я же не горгона Медуза. Это она испепеляла взглядом. В моих глазах одна любовь.

Она наклонилась, намереваясь посмотреть на Артема снизу. Но он зажмурился и зачем-то плотно сжал зубы.

– Так, да? – голос у Дамы стал злой. – Ты думаешь, делать мне больше нечего, как с тобой в прятки играть? А ну, смотри на меня! – Веснушкина уже в который раз за сегодняшний день оторвали от земли. – Иначе сгоришь!

Под ногами Артема оказался пылающий костер, и он полетел прямо в его центр.

– Мама! – заорал он, запрокидывая голову, надеясь за что-нибудь зацепиться. К нему стремительно приблизилось бледное лицо с огромными темными глазами. Руками он оттолкнулся от приближающейся к нему фигуры и выпал из кабинки.

Вокруг был все тот же пустырь. В телефонной будке билась не в силах сдвинуться с места Пиковая Дама.

– А ну, вернись, щенок! Немедленно!

Одной рукой держась за телефон, другой она стучала дверью, то открывая ее, то закрывая. Но, как и раньше, с места не двигалась.

– Вернись! – шипела Дама, в бессильной ярости царапая кабинку. – Сам вернись, иначе я тебя все равно достану!

Наконец она выдохлась и обессиленно повисла в воздухе.

– Соедини две половинки, – прошептала она. – Соедини! Я пришла не за тобой…

Дверь закрылась. По всему пустырю гулким эхом раскатился телефонный сигнал отбоя.

За спиной Артема послышалась возня.

На земле сидел Руслан и с кем-то ожесточенно боролся.

– Ах ты, зверюга! – сквозь зубы в ярости бормотал он. – Удрать хотел!

Между его рук мелькнул белый хвост.

– Хозяин, хозяин! Спаси меня! – заверещал зверек, заметив Веснушкина.

– Зачем ты его?

После встречи с Пиковой Дамой голова соображала плохо.

– Он хотел улизнуть! – пыхтел Руська. – Как эта тетка в кабине появилась, так он к кустам побежал.

– Тетка?

Лишь сейчас Артем заметил одну странность. Куда бы страх их ни приводил, они везде с кем-нибудь сталкивались. Заглянули в магазин – там вампир. Шли по улице, встретили Крюгера. Телефон разбился. А вместо самого себя он поговорил с Пиковой Дамой.

– Не верь ему, – зверек поджал ушки и выглядел сейчас очень удрученным. – Я ведь только помочь хотел…

– Помочь? – медленно начал Артем. – Значит, отблагодарить меня решил? Говоришь помнишь все то доброе, что для тебя сделали? Кормили тебя здесь хорошо. За ушком чесали. А случайно, не моими ли страхами ты кормился?

Зверек перестал дергаться и зло глянул на Веснушкина.

– И откуда только вы такие вредные беретесь? – прошипел он.

Руська держал свою добычу за горло, и говорить зверьку было неудобно. Но вдруг тело оторвалось от головы и упало на землю. Сама же голова осталась у Коновалова. Она-то и продолжала произносить слова.

– Сказано тебе было – испугаться! А потом сидеть ждать своей участи. Так нет же! Упираешься! Да, я твой страх! – Тело без головы развело руками. – Между прочим, я есть у каждого. Только кто-то со мной дружит, а кто-то гонит в три шеи.

Но неожиданно пейзаж стал быстро меняться. Вроде бы и Тема с Руськой, и зверек стояли на месте, только город вокруг них поехал. Дома ровной цепочкой укатили вдаль. Вокруг осталась безлюдная холмистая степь. На одном из пригорков одиноко торчала телефонная будка. Оттуда раздалась призывная трель.

– Вон твой перевал! – махнул рукой зверек. – Только ты туда не дойдешь. Тебя замучат твои же собственные кошмары. А я порадуюсь твоему неуспеху.

Замерший от удивления Руслан наконец-то выпустил говорящую голову, и та бодро покатилась в сторону тела, ожидающего в сторонке возвращения своей главной части.

Артем попытался сделать несколько шагов. Холм с будкой отодвинулся настолько же назад.

– В конце концов, это мой сон! – топнул ногой Веснушкин. – И здесь будет так, как я захочу.

Будка тут же оказалась рядом с ним. Телефон затрезвонил с новой силой.

– Нет! – Зверек оказался между ним и дверью в будку. – Ты туда не пойдешь. Хозяин, я же о тебе беспокоюсь! Страх для того и существует, чтобы оберегать. Не будь его, вы бы вечно совали руки в огонь, прыгали с двенадцатого этажа и попадали под автобусы! Только страх останавливает от безрассудных поступков. Из-за меня ты не будешь пользоваться шпаргалкой перед носом учительницы, не станешь съезжать по перилам, если по лестнице в это время поднимается завуч.

Артем протянул руку к двери.

– Не пойдешь ночью на кладбище, – из последних сил заорал зверек. – Не будешь разговаривать с незнакомцем с горящими глазами, не станешь драться с привидением, а спокойно от него спрячешься!

– Какой же это страх? – Около будки оказалась Лунева. Она доедала очередную порцию мороженого. – Это предусмотрительность. Можно предугадать последствия того, что делаешь. Конечно, если сунешь руку в огонь, будет больно. Это логика, а не страх.

– Не страх? – от возмущения зверек подпрыгнул. – А у кого коленки тряслись на контрольной по математике? Скажешь, не страшно было.

– Страшно, – невозмутимо кивнула Катька. – Но тебе, Веснушкин, моя бабка что сказала? Что тебя доконает твой же страх. Что ты его слушаешь?

И она запустила в зверька скомканной оберткой от мороженого.

– Ну, все! – Зверек прыгнул на все четыре лапы и выгнул спину. – Я разозлился!

Перед будкой, чуть не поранив Веснушкину руку, упала стеклянная стена.

– Я сказал – нет! Значит, нет!

Голос зверька стал приглушенным. Телефонного звонка было почти не слышно.

Руслан постучал по стене.

– Да, – протянул он, – сквозь такую не пробьешься. Кажется, нам нужна помощь.

Артем наконец-то вышел из состояния задумчивости:

– Слушай, ты чего хулиганишь? – Прыгающий за стеклом зверек замер. – Ты мой страх? Вот и веди себя тихо. А то распылю на атомы. Вообще забудешь сюда дорогу.

Он одним ударом ноги разбил стекло и шагнул в кабину. Аппарат возмущенно звякнул под его рукой. Трубка выдала оглушительный треск. Веснушкин посмотрел на черный микрофон. Оттуда раздалось непонятное «у-у-у-у», и телефонная трубка втянула его в себя.

Будка опустела.

Глава X

Две половинки одной карты

Веснушкин очутился около собственной квартиры. Ногам было холодно и мокро. Оказывается, он стоял в мокрых носках на кафельном полу.

– Ну надо же! – воскликнул он, перепрыгивая порог.

В квартире надрывался телефон. Но в темноте Артем не сразу сообразил, где находится аппарат, – звонок гулко отдавался по всем стенам.

Тема долго не мог найти трубку. На пол полетело все, что лежало на тумбочке. Сама тумбочка опасно накренилась, и телефон съехал в подставленные ладони.

– Алло! – орал Руська. – Ты куда пропал? Обещал позвонить, а сам в кусты?

– Не в кустах я, – начал оправдываться Веснушкин, пытаясь найти тапочки. – У нас свет вырубили. Погоди! – Он пошарил рукой по стене, нашел выключатель. Свет резанул по глазам. Оглядевшись, он чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности.

На него в упор смотрел взлохмаченный пацан с лихорадочно горящими глазами. Пацан держал в руке телефонную трубку.

Первым желанием Веснушкина было запустить в неизвестного телефоном и убежать. Но, дернув рукой, он заметил: пацан сделал то же самое. Артем поднял глаза выше, увидел пластмассовую раму и только тогда догадался, что смотрит на свое отражение.

– Алло! – надрывался голос из трубки. – Ну, ты чего там? В гости придешь?

– Да у меня у самого гости, – краем глаза Артем заметил движение. – Слушай, давай я тебе через полчаса позвоню? Мы встретимся, поболтаем… Тут такое происходит!

Коновалов недовольно хмыкнул и дал отбой.

Веснушкин медленно повернул голову.

Из всей квартиры свет горел только на кухне. В ярком прямоугольнике дверного проема застыла невысокая плотная фигура.

– Витька?

Против света лица было не разглядеть.

– Проходи. – Голос был хриплый, незнакомый.

– Эй, ты кто?

Артем наконец расстался с трубкой и пошел следом за странным человеком.

– Или я еще сплю? – неуверенно пробормотал он, испугавшись, что встретит очередного монстра.

– Не спишь, – раздался уверенный голос. – Три минуты как проснулся.

Артем вышел на кухню.

Незнакомец сидел за столом и с блюдечка тянул чай, в руке у него была зажата сушка. Рядом с ним сидела понурая Виолетта и медленно водила ложкой в чашке. При появлении Артема она даже головы не подняла.

– Чай будешь с медом или сахаром? – по-хозяйски стал угощать толстяк. – Впрочем, ты любишь с сахаром. – Незнакомец сделал паузу. – А дружок у тебя оказался настырным, дозвонился-таки.

Перед Веснушкиным сидел невысокий полный старик с бледным обрюзгшим лицом.

– Неправильные вы какие-то! – вздохнул незнакомец. – Сидели бы по своим углам! Так нет!

– Это я уже слышал! – поднял голову Артем.

Толстяк повторял слова белого зверька.

– Нашептали уже! – мерзко захихикал старик. – А ты послушал бы умные речи! Он ведь дело говорил!

Старик поддернул на себе штаны, и Веснушкин узнал его. Артема захлестнула волна ненависти. Кулаки сжались сами собой.

– Гад! – выдохнул он, собираясь врезать сильно постаревшему Витьке. За все эти три сумасшедших дня. За лежание в гробу и прыжки под фонарем, за стоматолога и привидение и за все остальное сразу.

– Сядь, – отмахнулся бывший Телепузик. – Потом руками будешь махать. Разговор есть.

Старик пристально посмотрел на Веснушкина, и тому тут же расхотелось драться, а появилось желание выпить чаю, посидеть, поговорить.

– Не о чем нам с тобой разговаривать! – буркнул Артем, усаживаясь за стол. – Убирайся отсюда. Никто тебя здесь больше не боится и не подчиняется. Понял?

– Понял, – тут же согласился колдун, разводя руками, и Веснушкин почувствовал себя хорошо.

Артем демонстративно придвинул к себе чашку, от души плеснул заварки, разбавил кипятком. Еле слышно всхлипнула Виолетта.

– А ты и правда мертвая? – с интересом спросил Веснушкин.

«Кузина» кивнула, не поднимая головы.

– Я тебе потом покажу. – Толстяк пухлой рукой похлопал Артема по плечу. – Когда все дела закончим.

Виолетта вскинула голову, подалась вперед, но прежде чем она успела что-то сказать, старик с хрустом раскусил сушку, и «кузина» плюхнулась обратно на стул.

– А дело у меня к тебе совсем простое, – начал колдун, наливая себе новую порцию чая. – Не могу я без одной вещи уйти. Мне нужна карта, по которой Виолетта, – он кивнул в сторону молчащей «кузины», – вызывала Пиковую Даму. Помнишь, ты ее еще разрезал?

– Помню! – легко согласился Веснушкин. – Да забирай, не жалко!

Вилька издала еле слышный писк. Старик стукнул кулаком по столу, и девчонка еще ниже склонила голову.

– Помоги мне ее найти, и ты меня больше не увидишь. – Старик прижал к груди пухлую ладонь. – Одна половина у меня есть. Нужна вторая.

– А как же все твои идеи занять мое место?

Что-то подозрительно быстро колдун на все соглашается. Это было странно.

– Я встретил достойного противника. – Глаза толстяка стали влажными. – Мне тебя не победить.

В душе Веснушкина шевельнулась гордость за себя любимого.

– Сейчас все организуем, – пообещал он, выбираясь из-за стола.

– На, – колдун протянул свою половинку, – может, она тебе поможет.

– А тебе не помогает? – пошутил Артем, но встретился с ледяным взглядом собеседника, и улыбка сбежала с его лица.

Где лежит вторая половинка карты, он помнил. В учебнике алгебры. Так что найти ее было легче легкого!

Он успел по коридору дойти до своей комнаты, когда из кухни выбежала Виолетта.

– Не отдавай ему ничего! Слышишь? – заорала она. – Не верь! Он…

За ее спиной выросла грузная фигура, и Крыска тут же покорно вернулась на свое место.

– Иди, – кивнул застывшему Веснушкину старик. – Мне нужна только карта, и мы больше никогда не встретимся. И мой тебе совет, никогда не верь мертвецам. Живых они ненавидят, поэтому правды не говорят.

– Да? – Артем почесал нос. – Тогда понятно.

Он бодро вступил в свою комнату. Но за закрытой дверью бодрость его улетучилась. Что-то здесь все-таки было не так.

Зачем колдуну карта? Что он с ней будет делать? Почему кричала Вилька? И почему он сам так быстро согласился помогать своему заклятому врагу?

– Ладно, – пробормотал Веснушкин себе под нос, – для начала найдем этот чертов огрызок.

Учебник лежал на кровати. Еще совсем недавно половинка карты была заложена в него как закладка на предпоследней странице.

Сейчас ее там не было. Артем покопался в портфеле. Пусто.

Он глянул на картонку у себя в руке. На него смотрела невозмутимая Пиковая Дама.

– Где вторая половина? – спросил у нее Веснушкин и очень удивился, когда Дама даже бровью не повела.

Ладно, без вас обойдемся.

Он заметался по комнате, спотыкаясь о сорванную люстру.

Все равно ему от кого-нибудь достанется. Либо колдун его в лягушку превратит, либо родители убьют за бардак!

Да куда же делась вторая половина!

Карту он резал у стола. Если в учебнике половинки нет, то она может быть…

Артем полез под стол. По полу тянуло промозглым сквозняком. Из-за двери слышалось странное бормотание, бывшие родственники о чем-то переговаривались. Веснушкин чувствовал, как бегут секунды. Ему не терпелось избавиться от страшных гостей, чтобы поскорее все закончилось. Если мама узнает, что Вилька мертвец…

Ладно, не будем об этом пока!

Он снова посмотрел на карту.

– Давай же, помогай мне!

Но Дама лишь равнодушно на него посмотрела из-за веера.

Веснушкин снова полез под стол.

Как же было в тот вечер? Он разрезал карту, и сразу же появился Телепузик с одеялом на голове. Потом Крыска опрокинула на его спальник блюдце с водой. Чуть не разбила зеркало.

А вот и одно из них!

Под окном лежало большое мамино зеркало. Стекло от падения в нем треснуло, но из рамки не выпало. Причем отражали эти две половинки разное. Одна показывала часть нахмуренного курносого лица, а вторая была темна, догорающий костер еле освещал скрюченную фигуру стража.

Наверное, это и была та самая граница, что он охранял. Там, в темноте, возились оборотни, упыри и демоны. Все те, кого ухитрялся придумывать Артем и кого страж не пускал наружу. Фредди Крюггер и вампир должны были сидеть где-то там. А заодно и Пиковая Дама. Хотя это совершенно не его фантазия, а Вилькина. Да и не уничтожил он ее. Она сама исчезла в телефонной будке, крикнув, что пришла не к нему.

Стоп! Что там сказала Пиковая Дама? Что нужно соединить карты.

От волнения Артем потер лоб.

В тот роковой вечер Дама погналась не за ним, а за Витькой. Он еще от нее в туалете спрятался и прокричал… Что же он крикнул? Что-то похожее на «не за тем гонишься». Значит, он думал, что Дама будет охотиться за Веснушкиным, а вышло наоборот…

Где же искать карту?

Веснушкин выбрался из-под стола. Он знал, что в его комнате найти что-либо очень сложно. Это был какой-то Бермудский треугольник для всех необходимых вещей. Носки никогда не терялись парой, всегда по одному. Однажды исчезла кроссовка. Какой-то бес ухитрился закинуть ее на самый верх книжных полок. Поэтому если карта не нашлась сразу, то шансов отыскать ее в царившем беспорядке не было никаких. Она могла залететь под ковер, забиться под плинтус, застрять между дощечками паркета.

– Сама ищи свою вторую половину! – в сердцах прокричал он, бросая карту на пол. Еще не коснувшись ковра, картонка крутанулась вокруг себя, словно на запах брала след. Метнулась в сторону стола, выбралась из-под него, залезла на телевизор, проскакала по дивану и направилась к книжным полкам. Там она пчелой впилась в томик стихов Пушкина.

Веснушкин дернул книгу на себя. Вторая половинка карты была заложена в середине книги и даже прикреплена скотчем.

– Ничего себе шуточки, – прошептал Артем, стараясь отодрать картинку от страницы.

– Нашел?

Карта сама оказалась у него в руке. Машинально он засунул руки в карманы.

В дверях стоял толстяк.

– Нет еще, – зачем-то соврал Веснушкин. – Ищу. Вы тут такой бардак развели. А все-таки зачем она вам?

– Ценная вещь! – колдун устроился в кресле. – Я по ней когда-нибудь Пиковую Даму вызову.

– Опять пугать будешь?

При этих словах из-за кресла выбрался белый зверек и как кошка свернулся на коленях колдуна. Казалось, еще немного, и он довольно заурчит.

– Там посмотрим, – многозначительно ответил колдун, гладя по белой спинке. – Ты не стой, ищи! Время дорого.

Артем отвернулся от старика и снова посмотрел в зеркало. На него в упор глядел двойник и недовольно качал головой.

На секунду Веснушкину показалось, что он опять спит. Страж, зверек, колдун, чай на кухне…

Он еще глубже засунул руки в карманы и нащупал мобильный телефон. Он его так и не зарядил. Хотя какая разница, зарядил или нет! Если он спит, то во сне все будет так, как он захочет.

Он снова полез под стол.

Точно! В мобильнике была полная зарядка. Значит, это никакая не действительность.

Артем сунул телефон обратно в карман, достал половинки карт.

– Что ты там делаешь?

От неожиданности Веснушкин вздрогнул, стукнувшись макушкой о столешницу.

– Нашел? Вылезай!

Лицо толстяка потеряло былое благодушие, в глазах отразилась затаившаяся злоба.

– А сам найти не можешь? – Веснушкин еще глубже забрался под стол. – Ты же колдун. Разведи руками, нарисуй пентаграмму. Или что там надо сделать?

Толстяк побледнел и рывком вытащил Артема из укрытия.

– Отдавай! – проорал он.

Рядом тут же оказался страх.

– Что ты упираешься? – жизнерадостно начал он. – Отдавай! Даже не думай. Это же не человек – зверь! Он тебя в порошок сотрет, ты и чихнуть не успеешь.

Веснушкин кивнул и протянул вперед руки.

– Вот молодец! – От радости колдун даже в ладони хлопнул. – Давай их скорее сюда!

– Они твои!

Артем быстро соединил картонки.

Половинки притянуло друг к другу как магнитом. Покрасневшие края побелели. На месте разреза образовался рубец, который на глазах исчез. Картинки ожили. Дамы покрутились на месте, прокашлялись, поправили прически, спрятали веера и полезли со своих мест.

Колдуна словно кто-то в грудь ударил. Он опрокинулся на спину и завизжал.

Тем временем посередине комнаты выросли две высокие статные дамы. Они встали напротив друг друга. Недовольно оглядели себя. Каждая нашла у своего отражения какую-то неполадку: покосившийся головной убор или выбившуюся прядь волос.

Удовлетворенно кивнув, Дамы шагнули навстречу друг другу. Второй шаг соединил их.

Трясущейся рукой Веснушкин набрал на телефоне свой домашний номер.

– Ты ошибся! – крикнул он колдуну.

Толстяк ворочался на полу не в силах встать. Одна Дама повернулась в его сторону.

– Здравствуй, сын! – произнесла она негромко.

Артем нажал кнопку вызова на своей трубке.

В коридоре затрезвонил телефон.

Вокруг все замерло – сделавший стойку страх, сидящий на полу толстяк, подглядывающая в дверь Виолетта, Пиковая Дама, поднявшая ногу для последнего шага.

А телефон все звонил и звонил. Веснушкин оглянулся. Свет в прихожую падал из его комнаты. Справа продолжала грохотать дверью Пиковая Дама. Артем поднял трубку. На том конце провода посопели, пару раз дунули и дали отбой. За спиной хлюпнула носом Виолетта.

– Получилось? – прошептала она.

– Не попадайся мне на глаза, – накинулся на нее Артем. – Второй раз покойницей сделаю!

Дверь в туалет последний раз хлопнула.

– Мог бы спасибо сказать, – буркнула бывшая кузина, ставя зонтик в угол. – Если бы ты не вернулся, он бы без тебя здесь такого наворотил! Он же только того и ждал, чтобы ты из квартиры вышел. Постоял бы на улице пять минут и назад бы уже не вернулся. Вон, он уже и пентаграмму начертить успел.

Перед шкафом был нарисован какой-то многоугольник.

– Так ведь он меня усыпил! Зачем ему картинки рисовать?

– Это для дела, – отмахнулась Вилька. – А как ты догадался, что спишь?

– Сначала мне страх сказал. Я уж думал, что проснулся. Все было как по-настоящему, чай сидели пили. Только твой колдун просчитался. Он сделал так, что мне позвонил Руська. А зачем он мне будет звонить? Мы и не договаривались ни о какой встрече. А потом страх опять появился. Как он может появиться, если я не сплю? Вот тут-то я все и понял!

Веснушкин выпрямился, готовый принять заслуженную похвалу. Но Вилька только скривилась.

– Подумаешь, – тряхнула она крысиным хвостиком на голове. – Если бы я Даму не вызвала, ты бы не справился.

– А ты-то зачем мне помогала? Тебе что с этого?

– Не хочу я опять помирать, – под нос себе пробормотала Виолетта. – Он меня специально оживил, чтобы к вам сюда попасть. А потом я ему перестану быть нужной, он меня обратно в гроб загонит. А я не хочу! Совсем не хочу! Да и страшный этот колдун. Я с ним оставаться боюсь! Тебе еще повезло: ты догадался карты соединить. Если бы ты их отдал, то… – Она многозначительно вздохнула и опустила голову. – Не было бы тебя сейчас. Понял?

– А чего бы он с картой делал?

– Спрятал бы. Он ее постоянно с собой таскал и никому не показывал. Но однажды проболтался, вот я и решила ее использовать. Колдуна никто не может остановить. Только его мать…

В конце коридора что-то шарахнуло. Из туалета вылетел Витька, снова ставший маленьким, и врезался в шкаф. Дверцы распахнулись. Сверху Витьку накрыло выпавшей шубой. Взметнулась во все стороны пыль.

Над ним склонилась Дама.

– Не угомонился еще? – грозно спросила она. – Забыл, что от матери никуда не спрячешься?

– Ты зачем пришла? – в бессилии простонал Телепузик. – Ты мне все испортила.

– Я тебе сейчас так все испорчу – сутки на мягкое место не сядешь! – возмутилась Дама. – Давно ты от меня ремня не получал. Лет триста.

– Мама, ты-то хоть не мешайся! – Из-под шубы показалось бледное лицо и тут же исчезло.

– Я тебе не помешаю, обормот! – Дама приподняла шубу за один край. – Ты зачем мою книгу украл? Ты зачем людям жить не даешь?

– Я хотел начать все заново! – завопил Витька, пытаясь укутаться в шубу с головой. – Я бы все исправил! Я бы тебя вернул обратно! Ты бы жила у себя в лесу, а я бы здесь. Я не могу жить со зверями! Мне нужен город! Мне нужен размах! А ты в избе сидеть заставляла, огород полоть! А книжку с заклинаниями ты сама на столе оставила. Там и красть было нечего. Нашел, прочел, ты в карту превратилась. Всего делов-то. Зато я триста лет один прожил, стал великим колдуном! И дальше пойду, меня никто не остановит!

– Поздно!

Дама подняла вверх руку.

Медвежья шуба утробно заурчала, словно это была не шуба, а сам медведь. Витька пискнул последний раз.

– Ну, вот и все, – Дама повернулась к замершим ребятам и обворожительно улыбнулась. – Теперь каждый может заняться своим делом.

Артем не успел удивиться, как Вилька забилась на полу в истерике.

– Не хочу возвращаться в могилу! Там холодно! Нет, не пойду! – Она вдруг села и спокойным голосом добавила: – Между прочим, я вас вызвала. А Витька обещал меня навсегда оживить.

– Не так уж и сложно меня вызвать, – пожала плечами Дама. – Об этом тебе каждая школьница расскажет. А то, что мой сынок набедокурил, так он уже за это расплачивается. – Она подняла шубу, под которой никого не оказалось. – Мой недогляд. Не заметила я, как он стал мои книжки читать да приколдовывать за моей спиной. И тем поплатилась. Запихнул сынок меня в карту. Лет триста с тех пор прошло. Под-учился он, накопил силенок и подался в город. Видимо, тесно ему стало в нашем лесу. Ну, до города-то он не дорос. В любом деле нужен хороший учитель. А кто ж его, балбеса, учить-то станет. Ну, ничего, теперь ему в лесу будет о чем вспомнить. Хотя силен он, не спорю. Странно, что ты против него так долго держался.

Дама прищурила глаза, оказавшиеся совсем нестрашными, коснулась Теминого лба.

– Голова у тебя светлая. Сам справился со своими страхами. Это и правильно. Страх нужно гнать от себя. Он делу мешает, заставляет дрожать душу. Да и друзья у тебя хорошие. А девочек не обижай, они тебе когда-нибудь пригодятся.

Дама потрепала Веснушкина по голове и пошла к выходу.

– А я? – жалобно пискнула Крыска.

– Ладно, живи, – бросила через плечо Дама. – Я злых дел не делаю. Только деваться тебе будет некуда. Придется со мной пойти.

Вилька с готовностью кивнула, а Веснушкин мысленно выдохнул – больше всего он опасался, как бы «кузина» не осталась жить у них.

– К делу тебя пристрою, – говорила Дама, проходя сквозь стену. – По хозяйству где поможешь, за скотиной будешь смотреть. А там, может, и ученицей сделаю…

Дама остановилась, посмотрела на застывшего Веснушкина.

– Держи! – Она щелкнула пальцами. – Привет тебе. От Пиковой Дамы.

Перед Артемом в воздухе материализовалась небольшая картонка с искусно нарисованной женщиной. Карта. Дама пик.

– Понадоблюсь, зови, – пронеслось в воздухе.

В квартире стало тихо.

Веснушкин в изнеможении привалился к стене, сполз на пол и погрузился в свои мысли.

«Надо Коновалову все рассказать, – думал он. – Ни за что не поверит…»

В замке повернулся ключ. На пороге застыла мама.

– Что это?

Артем оглянулся. Выглядела квартира, как после хорошей осады. В коридоре рассыпался сахарный песок, шкаф распахнут, половина вещей из него вывалилась. А что творилось на кухне и в Теминой комнате – невозможно описать словами.

Веснушкин подумал, что теперь бояться просто не сможет. Но, увидев маму, он быстро понял, что поторопился с выводом.

Только Веснушкин собрался оправдываться, как по коридору из кухни прогромыхала кастрюля. Выйдя на прямую, она взлетела вверх.

– А ваши все ушли, – прошептал Веснушкин. – Через стенку.

– Да? – удивилось привидение. – То-то, смотрю, у вас здесь спокойно.

Кастрюля бухнулась на пол. И все опять стихло.

Артем побрел в свою комнату. Что-либо объяснять он сейчас был не в силах.

На ковре рядом с томиком Пушкина сидел белый зверек. В лапках он держал холщовую сумку, куда складывал свои пожитки: зубную щетку, тряпочки, обмылок, расческу.

– Опять скитаться, опять жить впроголодь, – захныкал он. Но видя, что его слова никого здесь не разжалобят, он затянул веревку сумки и зло добавил: – Ничего, жизнь длинная! Еще пересечемся!

– Неужели?.. – начал Веснушкин, не понимая, как это странное существо проникло в реальность.

– А ты как думал? – зверек зло ухмыльнулся. – С колдуном справился, теперь и обо мне можно забыть? А ничего подобного. Куда же ты от страха своего денешься? Похожу я, поскитаюсь, а потом сам меня позовешь! Обязательно позовешь!

Зверек подошел к стене, лапой отодрал обои, шагнул за них. С шелестом обои приклеились обратно.

В коридоре зазвонил телефон.

Ночь восставших мертвецов

Глава I

Опасные игры

Все это произошло из-за того, что Илька Шагунов был неудачником. Неудачником родился, неудачником остался. Об этом знали все. Но Левка Сидоров с Сашкой Квасниковым в какой раз забыли об этом и повелись на очередную бредовую Илькину идею.

И чем все закончилось? За окном раннее утро субботы, а они все сидят в забаррикадированном кабинете химии и ждут неизвестно чего!

А что тут можно было ждать?

Они торчат здесь, а ОНА вместе со своим Мертвецом там, за дверью. Бегает по крошечному аппендиксу пятого этажа их родной школы и скрежещет зубами от радости. Добыча у нее почти в руках.

Три дня беготни, криков, драк и поиска выхода из безвыходной ситуации – и все коту под хвост.

Выхода теперь не было никакого. Либо ЭТОЙ в пасть, либо головой вниз с пятого этажа.

Хотя с пятого этажа – это рано. В любой безвыходной ситуации может найтись крошечная лазейка для трех мальчишек.

Сашка Квасников в сотый раз подергал намертво закрытую раму окна.

– Хоть бы кто-нибудь нас увидел! – в сердцах произнес он, ударяя по стеклу кулаком.

На площадке перед школой показались две девчонки с рыжей собачкой на поводке. Первые люди за всю ночь!

– Эй! – завопил Сашка, припечатывая обе ладони к стеклу. – Помогите! Люди! Эге-гей!

Одна из девочек в ярко-малиновом берете подняла голову… и посмотрела прямо на них!

Тут уж все трое прилипли к окну. Левка Сидоров даже лбом ударился в попытке лучше рассмотреть свою будущую спасительницу.

Девочка улыбнулась, помахала в ответ рукой и побежала догонять свою подругу.

– Куда? Стой! – Квасников со всей силы ударил по раме, так что стекла зазвенели. – Не уходите!

– Что она может сделать? – Илька спрыгнул с подоконника. – Суббота, школа закрыта. Подойдет к дверям, увидит, что войти нельзя, и домой пойдет.

– Ну ты, Менделеев! – Сашка снова стал злиться, хотя за прошедшую ночь все уже охрипли от криков. – Я хоть что-то делаю, а ты только пробирками звенишь.

Илька, и правда, снова стоял за демонстрационным столом и что-то смешивал в расставленных перед ним пробирках. Жидкость у него получалась ядовито-зеленой. Этот цвет наводил на неприятные воспоминания о Воскресшем Мертвеце.

Не успел Левка о нем подумать, как дверь вздрогнула от удара. Баррикада из парт и стульев перед дверью заскрипела, словно размышляя, падать ей сейчас или еще немного продержаться.

– Хватит заниматься ерундой! – Сашка побледнел, губы у него затряслись. Он прыгнул к столу и одним движением смахнул всю стойку с пробирками.

Звон бьющегося стекла перекрыл громкий хлопок. Что-то с чем-то вступило в реакцию. Смесь закипела и вспыхнула. Шустрый огонек пробежал по полу, устремляясь к баррикаде.

Сообразительный Квасников схватил с подоконника лейку и плеснул воды в невысокое пламя. Огонь вырос в человеческий рост.

– Глупо так себя вести! – Илька приволок из лаборатории темную штору и бросил ее во взметнувшееся пламя. Пожар тут же успокоился. – Щелочь в соединении с кислотой, да еще H_2O…

– Не грузи, Лобачевский, – вяло отмахнулся Сашка. – Пускай уж лучше здесь все сгорит, чем нас съест ОНА…

А Левка подумал, что по большому счету все началось не с Ильки, а с Сашки. Это была его идея испробовать Универсальный Летательный Аппарат, то есть куклу Улю, на покойниках…

Сколько Левка помнил, Илья Шагунов, с первого класса прозванный Илькой-Шпилькой за маленький рост и тщедушное телосложение, постоянно что-то мастерил.

Невысокий, лохматый, с вечно красными глазами от ночного чтения под одеялом с фонариком, Шагунов бредил мистическими открытиями. Наверное, он перечитал все, что можно, о черных магах, заклинаниях и потусторонней силе.

В третьем классе он носился с идеей о философском камне, способном все, что угодно, превращать в золото. Тогда же к нему прилип Сашка Квасников. Они вместе бегали на ближайшее кладбище, торчали около церкви.

В детскую комнату милиции они тоже попали вместе. И теперь в школу время от времени непременно заглядывает долговязый Ник Саныч, должность которого звучит очень грозно – инспектор по делам несовершеннолетних. Но сам Ник Саныч никакой не грозный. Пару раз он даже доставал Шагунову что-то очень ему нужное для экспериментов.

В пятом классе Илька впервые спустился под землю, став настоящим диггером. Весь год Шагунов изучал подземные ходы и переходы, хвастал, что нашел какое-то сокровище, еще больше сдружился с Ник Санычем, потому что приводить к нему Ильку стали чаще.

Шагунов мечтал создать настоящий кошмар, воскресить покойника или соорудить привидение с зелеными глазами и заставить черную простыню самостоятельно перемещаться по улице, наводя на прохожих страх.

– Все это когда-то уже было, – жарко шептал Илька на большой перемене, запершись в чуланчике уборщицы на пятом этаже. К тому времени к ним уже присоединился Левка Сидоров, так что в каморке их было трое. – В мире не существует ничего, что человек бы придумал. Все когда-то было на самом деле. В сказках Змей Горыныч взялся не из воздуха. Это предания о вымерших динозаврах. А Баба-Яга это самая обыкновенная скрытая сила леса. Мы сейчас изобретаем велосипед. Все уже давно существует – и философский камень, и рецепт живой воды. Он у кого-то есть. Надо как следует поискать.

То, что он говорил, было непонятно, но захватывающе интересно.

Потом Илька исчез на пару месяцев, а когда появился, сказал, что теперь у него все получится. Его верные приятели опять ничего не поняли, но все равно готовы были за ним следовать хоть на край света.

Как потом выяснилось, два месяца Шагунов просидел в букинистических магазинах, подслушивая разговоры взрослых. Оказывается, в «Букинист» порой наведываются весьма интересные личности в поисках раритетных изданий. Личности охотились за книгами, а Шагунов – за личностями. И, судя по загадочному выражению лица, Илька что-то нашел.

Первым, что он сделал, был двигающийся портфель.

Шагунов что-то такое в него положил, щелкнул замком и стал буравить потрескавшуюся кожу взглядом.

– Будешь двигать взглядом? – с пониманием спросил Сашка, который за два года общения с Илькой что-то такое прочитал, после чего чувствовал себя знатоком черных дел. – Телекинез?

Но двигать взглядом Шагунов ничего не стал. Он потер ладони и коротко произнес:

– Ну, пошли.

И тот пошел.

Портфель.

Разноцветные бока ходили ходуном. И хотя ноги у шагуновского чемодана не выросли, он все равно шел. Наверное, так «по щучьему велению» ходили ведра в известной сказке.

Илька смотрел на нас победителем. Сашка от восторга открыл рот. Левка же недовольно качал головой, прикидывая, сколько пришлось потратить сил на создание двигателя внутри небольшого замкнутого пространства портфеля и почему из него не идет дым, если работает этот самый двигатель на керосине.

Илькин триумф был недолгий.

Впечатлительная ботаничка, увидев приближающийся к ней шагуновский чемодан, завизжала, а уже через час пришел Ник Саныч. После чего Илька со своим замечательным изобретением пропал на неделю.

В школе он так и не появился, зато вызвал друзей к себе.

– Все готово, – торжественно произнес он, впуская гостей в комнату.

«Готового» в хорошо знакомой Илькиной комнате видно не было. Только стол, обычно стоявший около стены, переместился в центр. На нем что-то лежало, накрытое тряпкой.

Сашка сразу протянул руку к тряпке. Илька опередил его жест, загородив собой стол.

– Не трогай, укусит! – предупредил он Квасникова.

– Ладно, не тяни, чего там у тебя? – Сашка был нетерпелив.

Левке тоже было страшно любопытно, но он знал, что раньше времени из Шагунова все равно ничего не вытянешь.

– Внимание! – Илька задрал подбородок. В этот момент он представил себя не меньше, как на вручении Нобелевской премии за гениальное изобретение в области черной магии. – Событие века. – Он посмотрел на приятелей – достаточно ли они прониклись моментом. И когда убедился, что достаточно, коротким движением сдернул тряпку. – Великое открытие.

На столе сидела кукла.

Обыкновенная кукла, с локоть высотой, с потертым носом и в мятом платье. На грудь ей был пришит карман. Пришивал, видимо, Илька, потому что карман раньше принадлежал каким-то джинсам и на платье держался на трех крупных стежках. Хозяйка платья смотрела на ребят стеклянными равнодушными глазами и мило улыбалась.

Минуту друзья пытались разгадать «авторский замысел», но ничего умнее того, что Илька впал в детство, в голову не приходило.

– Что это за чучело? – недовольно хмыкнул Сашка. – В такие даже моя сестра не играет.

Удивительно, откуда у Ильки взялась кукла? Младших сестер у него не было, девчонки из класса давно не приносили с собой в школу любимых Ляль и Кать.

Объяснять, откуда на столе взялся этот странный предмет, Шагунов не спешил. Поэтому Сашка решил все выяснить сам и уже потянулся было к игрушке, как вдруг Илька заверещал сумасшедшим голосом:

– Не трогай! Потеряешь!

Как можно на ровном месте потерять куклу, Сашка не понял. Но на всякий случай сделал пару шагов назад.

И как потом оказалось, правильно сделал.

Илька произнес странное сочетание звуков, что-то типа «крвыч», и кукла взмахнула длинными искусственными ресницами.

Сашка подавился готовыми сорваться с его языка словами – Сидоров давно заметил, что в критических ситуациях Сашка начинает сильно тормозить. Вот и сейчас. Вместо того чтобы отойти на безопасное расстояние, Квасников застыл и даже руку продолжал держать перед носом хлопающей ресницами куклы.

Дальше произошло невероятное: кукла чуть наклонилась вперед и цапнула Сашку за палец. Да так сильно, что потекла кровь.

А Квасников все стоял и стоял. С удивлением изучал укушенный палец и не двигался. Капелька крови упала на стол. Кукла быстро накрыла каплю ладонью и подняла на Сашку невидящие стеклянные глаза.

– Я не понял. – Квасников сунул палец в рот. – Это что?

Илька лучился улыбкой в тридцать два зуба.

– Это универсальная машина! – торжественно произнес он.

– Какая же это машина? Это кукла.

Видимо, Сашка все еще пребывал в слегка пристукнутом состоянии от увиденного. То, что сидело перед ребятами, просто куклой назвать было нельзя. Это был настоящий монстр.

– У меня сестры с такими играют, – не сдавался Квасников.

Он снова попытался потрогать странную игрушку, но кукла предостерегающе клацнула зубами и встала на ноги.

– Она на батарейках? – из дальнего угла спросил Левка Сидоров. – В магазине, что ли, купил?

В этой компании Левка был самым рассудительным и осторожным. И по-хорошему, его здесь вообще не должно было быть. Для него походы к церкви и встречи с инспектором по делам несовершеннолетних были слишком опасны. Но он держался рядом и даже пару раз ходил на кладбище. Правда, через ограду не перелезал, а стоял на стрёме, чем один раз здорово всех выручил, дав сигнал, когда сторож, почуяв неладное, пошел проверить, что за шорох раздается в его владениях.

Вот и сейчас он не бросился, как Сашка, изучать странную игрушку, а предусмотрительно стоял в сторонке.

– Какая батарейка! – возмутился Илька. – Смотрите: она может все!

Он подбежал к столу, оперся на него руками, пристально посмотрел в кукольные глаза и, снова произнеся загадочное «крвыч», приказал:

– Лезь на потолок.

Кукла спрыгнула со стола, спокойно подошла к стенке и вскарабкалась к самому потолку. При этом было ощущение, что она не просто карабкается, а летит.

– Машинка с моторчиком! – в восторге прошептал Сашка.

Услышав голос, кукла повернула к Квасникову голову и нехорошо улыбнулась.

– А чего это она на меня так смотрит? – Сашка поежился и снова засунул палец в рот.

– Я еще не совсем разобрался. – Илька смотрел на свое создание с обожанием. – Наверное, она считает тебя врагом.

– А больше она ничего не считает? – Квасников запустил в куклу тапкой. – Я ее сейчас по стенке размажу.

– Спускайся, – приказал Илька. – Отдыхай!

Кукла перепрыгнула на стол, села, опустила вдоль туловища руки и замерла.

– Универсальный Летательный Аппарат, – пробормотал Левка, с недоверием разглядывая игрушку. – Получается УЛА. Как юла. Зачем она тебе?

– Скорее Уля, – с радостью согласился Шагунов. – Это же классно! Неживой предмет, а двигается. Так ведь любого мертвеца поднять можно.

Сашка с Левкой переглянулись.

Им сейчас только оживших мертвецов не хватает.

Обоим сразу же захотелось плюнуть на очередную глупую Илькину затею и разойтись по домам. Ведь ясно, что ничего хорошего в подобных предприятиях, как и в оживших куклах, не бывает.

Но никто никуда не уходил. Приятели стояли и смотрели на Улю. Она же тупыми искусственными глазами смотрела в никуда и улыбалась. Кукла уже тогда все знала, а ребята все еще думали, что это шутки.

– За счет чего она двигается? – Левка наконец отважился выйти из своего угла.

– О! Это просто фантастика какая-то! – Илька сунул руку Уле в карман, чуть не оторвал его, но зато извлек оттуда кусочек желтой мятой бумаги. – Видели? Это ее и двигает!

На ощупь бумага оказалась мягкой слегка шероховатой тряпкой, очень похожей на замшу. На лоскутке карандашом было написано «крвыч».

Ребята уставились на Ильку, ожидая рассказа.

– Да все просто, – захохотал Шагунов. Для него в жизни вообще все было просто. – Вчера я пошел в наш «Букинист». Копаюсь в отделе оккультных наук, одну книжку себе приглядел… Дорогая, правда. Стою, думаю, где бы раздобыть деньги. А главное, – сам себя перебил Илька, – народу никого в магазине нет. Вообще ни души, я да продавец.

– Нормальные люди в такие магазины не ходят, – не преминул ввернуть слово Сашка. К печатному слову он питал вполне объяснимую для шестого класса неприязнь.

– Я не о том, – махнул в его сторону рукой Шагунов. – Не было никого. И тут я слышу: продавец с кем-то разговаривает. Я даже поначалу и внимания не обратил – говорят и говорят. Люди постоянно о чем-то говорят. А потом понял, что не с кем продавцу вроде бы разговаривать. Нет никого в магазине!

– Другой продавец из кладовки вышел, – предположил Левка.

– Я же говорю! – с азартом стал объяснять Илька. – Никто никуда не ходил! А тут мужик какой-то стоит, высокий, худой, седой весь, и так вкрадчиво что-то продавцу втолковывает. А сам руку в кармане держит, словно хочет что-то достать, но не решается. Я и не заметил, как подслушивать стал. Честное слово!

– Не заметил он, – фыркнул Квасников. – Небось сзади подкрался.

– Я даже выйти из магазина хотел! – Для убедительности Шагунов ударил себя кулаком в грудь. – И тут вдруг они про какой-то пергамент заговорили.

– Про что? – нахмурился Сашка.

– Это бумага такая, на ней моя бабушка пироги печет. – Проявил свою осведомленность Сидоров.

– Никакая это не бумага! – накинулся на него Илька. – Я потом специально в словаре Ожегова прочитал.

– Где? – Сашка начинал злиться. Он не любил, когда Шагунов при нем показывал свою повышенную осведомленность в тех вещах, в которых Квасников абсолютно не разбирался.

– Книжка есть такая. – Ильке сейчас было не до Сашкиных обид. – В ней все слова объяснены. Там написано, что «пергамент» – это специально обработанная кожа животных. И что на ней еще писать можно. И…

– Дальше, – мрачно произнес Сашка, демонстративно отворачиваясь.

– Я и говорю. – Шагунов повернулся к внимательно слушающему Сидорову. – Эти двое разговаривали о каком-то мужике. Что он, мол, был страшно богат, что умер недавно, что наследников набежала тьма, что теперь в магазинах станут интересные вещи появляться. Умерший, оказывается, был коллекционером, разные штуки интересные собирал. Тут мужик этот около прилавка всхлипывать начал, вроде как жалко покойника. Полез в карман за платком и обронил что-то, очень похожее на салфетку.

– А ты и поднял, – сокрушенно покачал головой Квасников. – Брать чужое нехорошо.

– Да погоди ты! – снова замахал на него руками Илька. – Не простая это была тряпка!

– И снесла курочка яичко, – противным голосом проблеял Сашка. – Да не простое, а золотое. Шагунчик, у тебя совсем с головой плохо?

– Это у тебя сейчас с головой будет плохо! – разозлился Илька.

Что может тощий Шагунов сделать высокому плечистому Квасникову, было непонятно.

– Досказывай давай! – прервал начинающийся спор Левка. – Долго нам еще здесь торчать?

– Я никого не держу! – отрезал Шагунов. – Это не простая тряпка! – Он потряс зажатым в кулак пергаментом. – Это живая вода!

Квасников прыснул.

– Она кого угодно оживить может! – не сдавался Илька. – Нужно слово написать и в карман положить. Тебя любая кукла слушаться будет. Как произнесешь то слово, что на пергаменте написал, – все, хоть на край света пойдет.

Илька сунул пергамент обратно в карман кукле и строго приказал:

– Крвыч! Встань на голову.

Кукла ожила, зашевелилась. В воздухе качнулись ноги в белых ботиночках. Раз, другой… На стол упала записка. Уля с грохотом свалилась на пол.

– Впечатляет, – хмыкнул Левка. – Зачем тебе летающие куклы?

– Кукла – это проба. – Илька подобрал упавшую игрушку. – Под руку просто попала. Ее мать зачем-то с работы принесла. Она же в театре работает, бутафором. Хотела, наверное, дома что-то починить. Я и взял. Не в самосвал же было пергамент засовывать.

– Да, летающий самосвал это сильно, – согласился Сидоров, разглядывая застывшую куклу. – Не нравится мне это. За шутки с оживлением всегда расплачиваться приходится. Да и искать эту тряпку будут. За такой ценной вещью охота начнется. Лучше пергамент сразу вернуть, пока не пришли и по шее не дали.

– А мне нравится, – вдруг выдал Сашка. – Подложим в карман какой-нибудь училке, и пятерка в четверти нам обеспечена.

– А что такое «крвыч»? – не унимался Левка.

– Первое, что пришло в голову. – Илька сложил пергамент в несколько раз и снова сунул кукле в карман. – Я подумал, что слово не должно быть простым. Тогда его может случайно кто-нибудь произнести. А «крвыч» даже случайно не сразу выговоришь.

Услышав слово-сигнал, Уля повернула голову к Ильке и пристально посмотрела ему в глаза.

– Илья Шагунов, – вдруг пронзительно произнесла она. – Глаза! – Кукольная ручка взметнулась вверх, указывая на Илькины глаза.

– Спокойно, – пробормотал Шагунов, отступая назад. – Тут еще надо кое-что доделать. Посмотреть, что и как здесь работает. Инструкции же нету.

Поняв, что от куклы не спрячется, он засунул ее под подушку и прикрыл сверху одеялом.

– Все под контролем. – От волнения Илька заметно побледнел, руки у него тряслись. – Стоит вынуть пергамент, и все заканчивается.

– А записку обязательно в карман класть? – Сашка с уважением смотрел на приятеля. Придумывать всякие штуки – это одно, а отважиться на воровство – это уже сродни подвигу.

– Наверное, можно куда угодно. – Илька нервно потер руки. – Там засунуть больше некуда. Да и эти… в магазине, про карман говорили.

– А может, и правда за покойников взяться? – Квасников выжидательно посмотрел на Ильку. – Ты же сам хотел найти универсальное средство оживления. Вот и испытаем. Устроим ночь восставших мертвецов. Кладбище рядом.

– Я как-то не подумал, – согласился Шагунов. – Неплохая идея! Точно! Попробовать ведь можно? А не понравится, записку вынем и сбежим. Вы со мной пойдете? – как-то неуверенно спросил он.

– Что ты собираешься делать с полуразложившимся трупом? – Левка, как всегда, был недоволен. – На кладбище одни скелеты лежат, ничего приличного вы не найдете. Слушайте, давайте вернем пергамент, положим куклу на место и пойдем в школу, а то мы и так полдня пропустили.

Илька упрямо сжал губы и вытащил куклу из-под подушки.

– Мы попробуем, – пробормотал он себе под нос. – Вернуть все на место всегда успеем. Главное не в этом!

Главное, конечно, было не в этом, а в том, что Илька действительно был неудачником. Ни одна его идея не заканчивалась хорошо. Сашка с Левкой испытывали это на собственной шкуре, и не раз.

Вот и сейчас вышла полная катастрофа.

Кладбище находилось неподалеку, всего в трех автобусных остановках от школы. Было оно старое, запущенное и стояло рядом с такой же запущенной церковью. На нем уже давно никого не хоронили, даже родственники усопших сюда заглядывали не часто.

Одно плохо: охранял его бдительный сторож.

Как его зовут, ребята не знали, но на себе успели испытать, что по ночам он почти не спит, слух у него отличный, да и зрением старика природа не обделила. И ружье он имел замечательное. А как бабахало!.. Вороны за три квартала в панике срывались с деревьев.

И вот к этому-то опасному месту ребята и подходили в сумерках.

Яркий свет машинных фар пробегал по темным кустам, на которых почти не осталось листьев. На мгновение над крестами вырастали гигантские тени, трава пригибалась от ослепительных лучей. В эту секунду представлялись всякие ужасы – взлетающая вверх земля, вывернутый с корнем дерн, отодвинутая крышка гроба и идущая из темноты страшная сила…

Машина проезжала мимо, забирая с собой свет фар, и кладбище вновь становилось тихим и спокойным. Таким, каким оно было последние двадцать лет.

Сашка первым полез через ограду. Он никогда не видел покойников, да еще оживших, поэтому не знал, чего тут можно бояться. К тому же ему не терпелось поскорее приступить к делу. Илька шуршал кустами чуть позади. Преодолевать препятствия ему было неудобно – к груди он прижимал Улю.

Поначалу ее не хотели брать.

– Ты еще весь кукольный магазин с собой возьми, – возмущался Квасников. – Достаточно одного пергамента.

– А кто, интересно, вам будет могилу копать? – Левка не верил в успех предприятия, но, так как был в меньшинстве, вынужден был согласиться на поход.

– Подумаешь, делов-то, – замахал руками Сашка. – Пару раз лопатой взмахнул – и все. Шагунчик, у тебя лопата есть?

– Кукла будет копать, – вынес свой приговор Илька.

Как сказали, так и сделали. И вот теперь Шагунов шел, нежно прижимая Улю к себе, боясь споткнуться и потерять в темноте ценную игрушку.

Не успели Сашка с Илькой отойти подальше, как за их спинами раздался шорох.

Левка Сидоров шел напрямик, натыкаясь на оградки, даже не пытаясь попадать на неразличимые впотьмах тропинки.

– Ты должен был нас ждать у ворот, – зашипел Сашка, толкая Левку в грудь. – Куда поперся?

Сидоров упрямо замотал головой:

– Вместе надо быть, – начал оправдываться он, стараясь не смотреть на разъяренного Сашку. – Такое дело… Я вас одних не оставлю. Надо отойти в самый дальний конец, сторож нас ни за что не услышит.

– Топай обратно! – Сашка пытался не срываться на крик, но от его шепота шума все равно было много. – Без тебя справимся! Давай!

Левка попытался обойти Квасникова стороной. Сашка толкнул его изо всех сил. Но Сидоров удобно встал около оградки, и сдвинуть его с места не получилось.

На том и кончилось бы это противостояние – они бы до утра пихались и топтались на неудобном пятачке между двумя участками, – если бы Илька не дернул их обоих на себя.

– Да идемте же! – нетерпеливо пробормотал он. – Не хотелось бы здесь встретить полночь.

Ребята оглянулись. Темное кладбище медленно засыпало. В вершинах деревьев слышалась редкая возня птиц. Отсветы машинных фар становились более четкими и зловещими. Оказаться здесь в час, когда темная сила вступает в свои права… Нет уж, дудки, предлагайте это кому-нибудь другому.

– Мы попробуем. – Илькины глаза горели решимостью. – Если покойник оживет… Хотя, может, на него пергамент и не подействует. Надо найти что-нибудь подходящее…

На этих словах кукла вырвалась из рук Шагунова и побежала по еле видневшейся в темноте дорожке. Передвигаться она могла только по тропинкам, высокая трава не пускала ее в самые заросли.

Ребята побежали следом, отпихивая друг друга, потому что каждый хотел лучше рассмотреть, что будет делать Уля.

Кукла добралась до могилы (как всем в тот момент показалось – первой попавшейся) и остановилась.

– Нашла, – произнесла Уля тоненьким голоском, по-деловому пролезла под оградку, бухнулась на колени и стала быстро-быстро работать руками. Через минуту она уже выкопала небольшую ямку, куда легко мог поместиться Илькин кулак.

– Так она будет до рассвета копать, – недовольно пробурчал Сашка, входя в калитку. – Сейчас еще выяснится, что выбрала она какую-нибудь древнюю тетку. Что мы потом со старушенцией делать будем?

Продолжая что-то бормотать, Сашка наклонился, собираясь для начала рассмотреть, чья это могила, а потом уже показать кукле, как надо копать. Уля его жест поняла по-своему. Как только Сашка протянул к ней руку, она вцепилась зубами в его запястье.

Сашка взвыл так громко, что спугнул устроившихся на ночевку птиц. Вороны в темноте сбивали крыльями ветки. Вместе с палочками на ребят полетел мусор. Но Сашка всего этого не замечал, он воевал с куклой, которая не желала расставаться с его рукой.

– Пусти, гадина, пусти! – вопил он, колотя куклой по оградкам. – Я же тебя на запчасти разберу, по винтикам раскатаю!

– Прекрати! – в свою очередь тоненьким голоском закричал Илька, пытаясь оторвать куклу от приятеля. От неожиданности и испуга он забыл пароль, поэтому просто тянул Улю на себя, выкрикивая бессмысленные для куклы слова. – Я приказываю, оставь его.

– Ребята, сторож! – негромко произнес Левка.

Его услышали сразу. Квасников перестал бороться с куклой, а Илька, тихо охнув, полез в ближайшие кусты.

В наступившей тишине стали отчетливо слышны быстрые тяжелые шаги. К ним бежали. И тот, кто бежал, был пострашнее всех покойников, вместе взятых.

Друзья бросились в разные стороны. Левка помчался самой опасной и дальней дорогой – к центральным воротам, Илька несся к ближайшему забору. Но в этом месте забор был особенно высок, с лету перепрыгнуть его не получалось, поэтому Шагунову пришлось зайцем скакать еще в нескольких местах, прежде чем он смог оказаться на безопасной улице.

Сашке же не повезло. Видимо, от боли к руке он не сразу сообразил, куда ему податься. Поэтому и шагнул прямо навстречу сторожу.

Мимо забора проехала машина, свет фар пробежался по кустам и оградкам, из-за чего Сашка вырос раза в два, а глаза у куклы мрачно блеснули.

– Свят-свят-свят, – пробормотал сторож, забыв о ружье.

Воспользовавшись его замешательством, Сашка попятился и исчез за злополучной могилой. Калитка за ним сама собой закрылась, вырытая ямка исчезла.

Прождав приятелей на остановке условленные десять минут, Илька трусцой побежал к своему дому. О кукле он даже не вспомнил…

– Илюша, вставай, – пропел над Шагуновым мамин голос. – Тебя к телефону. И найди, пожалуйста, куклу, которую я вчера принесла с работы.

«Кукла!»

И кто после этого будет утверждать, что Илька – нормальный человек? Как можно было забыть про куклу? А между тем он про нее забыл.

– Я… это… – Илька тер спросонья глаза. – Наверное, она потерялась.

– Придется найти. – Мамин голос стал жестким. – Вставай, тебе звонит приятель.

Шлепая босыми ногами по линолеуму, Илька выбрался в коридор.

– У нас неприятности, – услышал он в трубке Сашкин голос.

– Еще какие, – согласился Илька. – Куда кукла делась?

– Понимаешь, – замялся Сашка. – Тут такое дело… Короче…

– Где кукла? – Илькино сердце вывалилось из груди и легким мячиком укатилось куда-то в сторону ванной.

– Это… – Сашка тянул время. – Так получилось… Понимаешь?

– Нет, не понимаю, – произнес Илька. И даже не произнес, а лишь губами шевельнул, но Сашка его услышал. – Она у тебя?

– А ты сам виноват! – вдруг заорал Сашка. – Завел страхолюдину, вот и присматривал бы за ней.

– Подожди, я скоро приду. – Вернувшееся сердце колотилось у Ильки где-то в области горла.

Не отвечая на удивленные вопросы мамы, Шагунов молниеносно оделся и, перескакивая через три ступеньки, помчался на улицу.

Сашка сидел во дворе своего дома. Был он особенно лохмат и бледен. Укушенная рука была перетянута большим носовым платком.

– Где кукла? – с ходу начал Илька.

– А черт ее знает, – пожал плечами Сашка, стараясь смотреть мимо приятеля. – Побегает и вернется. Она же твоя…

Ильке не понравилось это вступление.

– Моя, – кивнул он. – Унес ты ее зачем?

– Ее унесешь. – Сашка зло сплюнул и угрюмо уставился на пролетающую мимо галку. – Задание твое она выполнила.

– Какое задание? – Илька облегченно вздохнул, обрадовавшись, что кукла цела.

– Память отшибло? – Сашка вскочил и вплотную подошел к приятелю. – Она покойника оживила, как ты и заказывал.

– К-как оживила? – Илька испуганно икнул и сел на землю.

– А это ты у нее спроси! – Лицо Сашки перекосило от злобы. – Если она до тебя дойдет. Короче, видел я ее в окно. Топает… От горшка два вершка, а туда же – вышагивает как королева. А за ней кто-то лохматый прется. Я особенно не рассмотрел, но шли они к тебе.

– Так это здорово! – обрадовался Илька. – И чего орать? Это, значит, пергамент действует! Мы теперь все, что угодно, можем сделать!

– Погоди ты радоваться. – Сашка сел обратно на скамейку и потер красные от бессонной ночи глаза. – Еще неизвестно, будут ли они тебя слушаться. Может, они на тебя обиделись и устроили бунт на корабле.

Илька замахал руками и стал убеждать Сашку, что все это не так. Что никаких бунтов не будет. С чего вдруг? Бездушная кукла и Восставший Мертвец, даже скорее скелет. Этой парочке только бунтовать.

– А в школе что-то произошло, – произнес вдруг негромкий голос.

Из-за Сашкиного дома незаметно появился Левка и подошел к приятелям. Выглядел он хорошо отдохнувшим, выспавшимся и абсолютно спокойным.

– Я внутрь не заходил, – продолжил свой доклад Сидоров. – С улицы крики услышал.

Ребята переглянулись.

– Ерунда все это! – Илька поднялся с земли. – Я их создал, они должны меня слушаться. Пойдем, сейчас все выясним.

И друзья пошли к школе.

Глава II

Крик о помощи

О том, что с Илькой лучше не связываться, было известно давно. Еще в первом классе родители не советовали с ним дружить. И ладно Сашка – он тоже умел влипать в разные истории. Но осторожный Левка как попал в эту передрягу? Уж он-то всегда чуял опасность за версту и умел обходить ее стороной. За все шесть лет школы он не был замешан ни в одной драке, не получил ни одного замечания от учителя, даже голоса ни разу не повысил. Порой казалось, что Левки Сидорова вообще не существует.

Но он был. Аккуратно писал контрольные и диктанты, вовремя сдавал сочинения, не пропускал субботники и дежурства. И вдруг такое! Наверное, и ему в последний момент изменило чувство самосохранения. Отправься Илька в тот раз в школу один, Сашка с Левкой были бы спасены. Но они пошли вместе.

Школа встретила их возбужденными криками. По двору носилась малышня. Учителя безрезультатно пытались собрать своих учеников. Окна третьего этажа были распахнуты. На землю белым снегом ложились изорванные странички учебников и тетрадей.

В коридоре ребят перехватила насмерть перепуганная ботаничка.

– Уходите отсюда, – крикнула она, ломая пальцы. – Скоро приедет милиция. Уходите!

Илька торжественно посмотрел на приятелей.

– Вот это сила! – произнес он так, как будто уже подчинил куклу себе. – Мы теперь станем королями школы!

Поток школьников с верхних этажей редел. На третьем этаже друзьям никто не встретился. Кабинет истории, где у них должен был быть урок, стоял распахнутым. Дверь висела на одной петле и жалобно поскрипывала. Из самого кабинета раздавался грохот, словно кто-то гигантский жонглировал партами и время от времени их ронял.

Когда грохот стихал, слышался спокойный холодный голос:

– Илья Шагунов! Илья Шагунов!

Первым в класс заглянул Илька. Парты там и правда были перевернуты. Уля держала у себя над головой последний стул, примеряясь, как бы его удобней бросить. В углу класса сидела темная бесформенная личность, облаченная в грязные лохмотья, скрывающие руки и саму фигуру неизвестного, длинные патлы прятали лицо.

– Илья Шагунов, – пронзительно повторила кукла, намереваясь разбить стул об пол.

– Поставь обратно. – Илька встал в дверном проеме и по-хозяйски упер руки в бока. – И иди сюда.

Кукла медленно, как бы нехотя, повернула голову на звук. Ее стеклянные глаза блеснули.

– Оглохла, что ли? – полез вперед Сашка. – Стул положь, откуда взяла, и топай, куда было сказано!

Еще медленнее Уля повернулась в сторону Сашки, уголки рта дернулись в наглой ухмылке.

– Илья Шагунов, – с каким-то странным придыханием повторила кукла. Ее рука пошла вниз.

Квасников с упорством танка шел на куклу, собираясь разобраться с ней по-своему, но его остановил Сидоров.

– Подожди. – Левка придержал рвущегося в бой одноклассника. – Видишь, не твоя игра. Дай Шагунову договорить.

– Вот так. – Илька шагнул в класс и кивком головы проследил, как стул опускается на пол. – А теперь – иди сюда.

На этих словах лохматая личность в углу шевельнулась. Кукла сделала два шага к Ильке, но, заметив это движение, остановилась.

– Иди ко мне! – настойчиво повторил Илька. – Я у нее сейчас записку из кармана выну, – бросил он через плечо. – И мы потом что-нибудь придумаем.

Уля явно колебалась. Она должна была выполнять приказ, но какая-то сила, мощнее Илькиного слова, заставляла ее сопротивляться.

– Ко мне! Быстро! – выкрикнул Шагунов, стремительно бледнея. – Крвыч! – добавил он и с испугом уставился в угол. Чем ближе кукла приближалась к Шагунову, тем больше поднимался неизвестный.

И тут снова не выдержал Сашка.

– Она еще думать будет! – возмутился он, врываясь в класс. Это и положило начало всем нашим проблемам. – Гони записку и можешь отдыхать!

Квасников подошел к кукле и схватил ее за волосы. Игрушка заорала дурным голосом, издавая какой-то оглушительный звук. Она попыталась вцепиться в Сашку, но тот оказался шустрее. Чуть не содрав с нее платье, он дернул на себя карман. Слабые нитки поддались легко. Кукла изогнулась всем телом, пытаясь вырваться.

– Да угомонись ты, – грубо произнес Сашка, отбрасывая ставшую ненужной игрушку от себя.

Уля упала на пол и разлетелась на множество кусков, словно была не пластмассовая, а глиняная.

– Что ты сделал?

Илька упал на колени перед осколками. Он складывал кусочки, но они разваливались у него в руках. В эту минуту он ничего не видел и не слышал, хотя не мешало бы кое-что заметить. Потому что движение в углу стало особенно активным.

Нечто встало на ноги. И ребятам стало так страшно, как никогда еще не было.

– А-а-а! – закричал Квасников. – Восставший Мертвец! Покойник! – и выскочил за дверь.

– Бежим! – Левка потянул Ильку за куртку. Оглушенный Шагунов еще пытался сопротивляться. В голове у него вертелось одно: он обещал вернуть куклу маме и теперь этого сделать не сможет.

Наконец он поднял голову. Увиденное придало ему ускорения.

У существа, стоящего перед ними, Восставшего Мертвеца, как обозвал его Сашка, не было лица. У него вообще ничего не было. Одни лохмотья. И из этих лохмотьев смотрели необычные зеленые глаза.

Друзья вылетели в коридор.

– Где записка? – Илька догнал бегущего впереди Сашку.

Сашка разжал кулак. Там был с мясом оторванный карман и небольшой кусочек пергамента, заметно меньше того, что был вчера. На нем коряво было написано «крвы». Буквы «ч» не было, как не было и оставшейся половины.

Илька скомкал лоскут в кулаке и повернулся, чтобы идти обратно, словно он мог что-то еще исправить.

– Уходим, уходим! – дернул его за собой Левка.

– Да подожди ты! – оттолкнул его от себя Шагунов и не заметил, как разжал кулак. Ценный пергамент упала на пол.

Нечто двигалось неспешно, но было неумолимо, словно улитка, стремящаяся к своей цели.

– Остановись! – приказал Илька, выпрямляясь во весь свой небольшой рост.

Левка повис на плечах у приятеля, но сдвинуть тщедушного Шагунова у него сразу не получилось. Илька сейчас был похож на статую. Сильно побледневший, он остановился, вытянув руку вперед, надеясь, что этот жест «заморозит» Мертвеца. Но он сам, похоже, верил в это плохо, потому что в глазах у Шагунова стоял ужас.

– Крвыч! – закричал он. – Стой!

Нечто пропустило приказ мимо ушей (если они у него были) и даже не подумало сбавить скорость.

– Потом разберемся! Надо уносить ноги! – Левка дернул Ильку на себя из последних сил, и тот нехотя подчинился.

На лестнице он обернулся последний раз. По коридору неспешной походкой двигался неизвестный.

Ребята кубарем скатились вниз. Сашка мчался впереди. Илька бежал следом. Замыкал колонну Левка, следивший, чтобы в последний момент Шагунов не повернул обратно.

Вдруг Илька остановился.

– Этого не может быть, – пробормотал он.

– Ты глазам своим не веришь? – Левка налетел на него и побежал дальше. – Пошли! Они шутить не будут, сразу же в покойники запишут.

– Даже если она выполнила приказ и раскопала могилу. – Шагунов остался на месте. Вслед за ним встали и остальные. – Она не могла больше ничего сделать. Чтобы оживить Мертвеца, ей нужно было бы вынуть свою записку и порвать ее… – Он засунул руку в карман, достал воображаемый пергамент и резким движением поделил его пополам. – Она же собственную жизнь разрывала!

– Могла, не могла… Сделала, и все, – махнул рукой Сидоров. – Пойдем. Теперь это уже неважно.

– Вы идете или нет? – не выдержал Сашка.

– Я возвращаюсь. – Шагунов побежал обратно.

Квасников секунду смотрел ему вслед, решая, в какую сторону податься, и направился к выходу.

– Сидоров, ты со мной? – крикнул он через плечо.

Вместо ответа Левка помчался за Шагуновым. Больше всего ему сейчас хотелось догнать приятеля и наподдать ему как следует. Вот еще фокусы! Все на выход, а он в самое пекло голову засовывает. Еще не хватало вместе с ним погореть.

Илька скрылся за поворотом. Левка перешел на шаг, боясь за этим самым поворотом увидеть самое страшное…

Осторожно выглянул за угол.

Коридор был пуст. Из класса истории раздавался грохот опрокидываемых стульев.

Сидоров стрелой промчался от поворота до кабинета и застыл на пороге.

Класс, где еще пять минут назад был невероятный разгром, сиял чистотой. Вернее, не совсем сиял, потому что Илька успел кое-что здесь покрушить. Он освобождал пятачок, на котором должна была лежать разбитая кукла.

Должна была.

Но ее там не было.

Какая-то неведомая сила за несколько минут, что ребята бегали с третьего этажа на первый и обратно, привела класс в порядок, поставила на место парты и стулья, собрала остатки куклы, даже маленького осколочка не оставила, и убралась восвояси, прихватив с собой и куклу, и Мертвеца.

Илька сидел на полу, отодвигая мешающие ему парты, и шарил вокруг себя руками, на ощупь проверяя, верно ли видят его глаза.

– Куда Уля могла деться? – пробормотал он, ползая на четвереньках вокруг опрокинутого стула. – Ты видел, что с ней стало, когда Сашка у нее записку вырвал? Она развалилась. А значит, вчера на кладбище с покойником никакой запиской она делиться не могла, иначе бы ее запчасти давно вороны по могилам растащили. Понимаешь? Здесь что-то не так. Мертвец сам ее нашел.

– Ага, нашел. – Левка не торопился входить в класс. Это могла быть западня. – Нашел, веничком в пакетик собрал и обратно, на свое место под плитой и под бдительный надзор сторожа, отправился. С куклой ему теперь не скучно будет.

– Ты чего несешь? – В сторону Сидорова полетел стул. – Какое кладбище? Этот… лохматый… теперь неизвестно что натворит. Если он соберет куклу, они весь город на уши поставят.

– Чего ты так волнуешься? – Левка переступил упавший фикус, до этого более десяти лет мирно простоявший в углу около доски, и вошел в класс. – Может быть, ничего и не было? Может, нам это показалось? Могла ведь быть массовая галлюцинация?

– Какая иллюминация?! – вылез из-под парты Илька. – У Сашки рука тоже иллюминацией покусана?

Шагунов отпихнул попавший на его пути стул и пошел в коридор. Все складывалось не так, как задумывалось с самого начала. Никакого гениального изобретения не получилось. Первый же серьезный эксперимент потерпел провал. Еще и от мамы за куклу попадет. Все, все было плохо!

– А вы здесь что делаете?

Илька вздрогнул. Перед ним стоял учитель физкультуры, прозванный за свою любовь к подтягиванию и к лазанью по канату «Кто над нами вверх ногами». Физрук был невысокий, худой, с неприятным колючим взглядом. Для него существовали только те ученики, которые сдавали нормы по прыжкам в высоту и длину, подтягиванию, приседанию и кто за минуту пробегал три километра. Шагунов к таким не относился, а потому встречаться с учителем не любил. Впрочем, не любил он и сами уроки физкультуры, которые по большей части прогуливал, заручившись справкой у Ник Саныча.

Физрук заглянул в класс.

– Так, – нараспев произнес он, крепче сжимая в руке бейсбольную биту – к встрече с неизвестными хулиганами учитель подготовился основательно. – Вся школа в панике, все уроки сорваны, а тут, оказывается, вот кто хозяйничает! Как там тебя… – пошевелил растопыренными пальцами физрук, вспоминая Илькину фамилию. – И ты Сидоров? От тебя я этого не ожидал.

Шагунов втянул голову в плечи, приготовившись к самому худшему. Физрук заметно покраснел, собираясь закатить грандиозный скандал. Но вперед вышел Левка, и гроза пронеслась стороной. Он мягко отстранил приятеля и, мило улыбнувшись, стал рассказывать физруку, как они примчались на зов ботанички, как бегали за неизвестным по всему классу, но никого не поймали.

Выражение лица Сидорова было настолько невинно, что учитель ему поверил. Он последний раз грозно посмотрел на замершего Ильку и пошел дальше по коридору, заглядывая в распахнутые двери классов.

Не чувствуя под собой ног, Шагунов побрел к лестнице.

– Как ты думаешь, почему кукла пришла в школу? – спросил его Левка. Он довольно потирал руки, явно гордясь своим успехом. – Почему она не пришла к тебе домой? Она ведь знает, где ты живешь.

– Откуда я знаю! – огрызнулся Илька. На фоне сидоровского успеха, он чувствовал себя совсем плохо. Даже ноги отказывались нести его вперед. Они подгибались, задевали за ступеньки, норовя сбросить своего хозяина с лестницы вниз. – Я хотел, чтобы было прикольно. Думал: с куклой заживем весело! А что вышло? Мне теперь от мамы попадет. Физрук станет докапываться – что да как. Вообще – мрак.

– Она оживила Мертвеца, – гнул свою линию Левка. – Ночь с ним где-то прокантовалась и утром пришла в школу. Хотя легко могла, например, среди ночи к тебе завалиться. Вот радость твоей маме была бы, – мечтательно зажмурился Сидоров, а потом лукаво глянул на понурившегося одноклассника: – Принесла одну куклу, а получила сразу две.

– Да ну тебя! – Илька решил, что Левка издевается. Конечно, удобно быть королем положения, если у тебя все хорошо – и дома не ждет выговор, и физрук не точит на тебя зуб.

– Может, тебя проводить?

Они уже стояли на непривычно пустом школьном дворе. Шагунов упрямо смотрел на мыски своих ботинок. На вопрос Сидорова еле заметно качнул головой.

Еще не хватало, чтобы его до дома провожали!

Не попрощавшись, Илька побрел прочь от школы. Ходьба его слегка успокоила, и он начал думать.

По большому счету, не так-то и трагично закончилась вся эта история. Могло быть и хуже. Кукла пропала? Но это не страшно, мама что-нибудь придумает. На то она и мама, чтобы находить выходы из безвыходных ситуаций, в которые попадает ее сын. Исчез волшебный пергамент? Ну и черт с ним! Все равно не очень было понятно, что с ним делать. Да еще кукла эта вдруг сбрендила, покойника с собой приволокла. Нет, хорошо, что все так закончилось. Пускай Мертвец возвращается в свою могилу вместе с Улей. А в «Букинист» можно вообще больше не ходить. Мало, что ли, в городе букинистических магазинов…

Убедив себя, что все не так уж и плохо, Шагунов расправил плечи и перестал спотыкаться.

Нет, жизнь вполне сносная штука!

Илька зашагал бодрее. Не вовремя выскочившую мысль о том, что все, может быть, не так радужно и что кукла, скорее всего, еще объявится, Шагунов загнал подальше и приказал сам себе в ближайший месяц не думать об этом.

Маршевым шагом он добрался до дома, вскипятил чайник и уже подумывал, а не провести ли ему какой-нибудь химический опыт, когда затрезвонил телефон.

– Это… – сопел в трубку Квасников. – Вы как?

– Нормально, – как можно беззаботнее отозвался Илька. – Никаких проблем! Мертвец забрал куклу с собой и отправился на кладбище. Так что можешь спать спокойно.

– Это… – Что-то там у Квасникова происходило, о чем он не решался с ходу сказать. – У Сидорова все ничего?

– Что с ним сделается? – Шагунов еще пытался говорить громко и весело, но чувство тревоги уже прочно поселилось в его груди.

– Кукла твоя нашлась, – выпалил Сашка.

– Осколочки в пакетике? – Илька до того свыкся с мыслью об окончании истории с куклой, что не сразу понял, о чем говорит Квасников.

– Нет. Вполне себе целая. – Квасникову было явно не до шуток. – Кое-чего, правда, не хватает.

Повисла пауза. Илька пытался осознать сказанное. На том конце провода что-то упало, и связь прервалась.

– Алло, – подул в пикающую трубку Илька. – Квасников, ты куда делся? Алло!

В ответ гудки исчезли, Шагунову прямо в ухо тяжело задышали, а потом пронзительный голос произнес:

– Илья Шагунов!

Илька в панике бросил телефон и испуганно оглянулся.

Вроде бы ничего не произошло, но Шагунов почувствовал себя неуютно.

А что, если куклу собрали?…

Илька замотал головой.

Этого не может быть! Уля была разбита на много-много кусочков. Даже его мама не смогла бы ее собрать. И даже если какой-то умелец все склеил, кукла не заговорит, потому что кармана у нее больше нет, а значит, нет и пергамента.

Пергамента…

Шагунов ощупал свои карманы. Как он мог забыть? Половина пергамента! Где она теперь?

Квасников!

Илька схватил телефон, но знакомого гудения почему-то не услышал. Из трубки лилась напряженная тишина, среди которой четко было слышно, как кто-то сопит. Причем сопит совсем близко.

За плечом.

Илька крутанулся на пятках, выпадая из тапочек.

Что за черт? Кто здесь может сопеть? В квартире он один.

Или уже не один?

– Сашка! – завопил Илька в трубку, как будто Квасников мог услышать его через три квартала, что их разделяли.

– Шагунов!

Словно струна порвалась у Ильки за спиной. Голосок был тоненький-тоненький. Таким в мультиках муравьи говорят.

– Иль… Я!

Илька прижал к себе трубку и стал медленно отступать к своей комнате.

Коврик в прихожей шевельнулся – кто-то поправил его невидимой ногой. Или просто прошелся по нему. Ручка двери пошла вниз.

Забыв, что время от времени не мешало бы вдыхать в себя воздух, Шагунов с ужасом смотрел на бесшумно приоткрывающуюся дверь.

– Здравствуй!

Голос раздался со стороны кухни и был до того неожиданным, что Илька не сразу сообразил, откуда говорят.

Трубка выпала из его рук. От удара из нее вылетел аккумулятор. Быстро вертясь, он скользнул по линолеуму и остановился в двух шагах от маленьких ног, обутых в белые ботиночки.

Илька не мог оторвать глаз от черной коробочки аккумулятора, хотя уже понимал, кто стоит рядом.

Кукла выглядела ужасно. Она была склеена из сотен кусочков. Недоставало части щеки, половины правой руки и левой коленки. При этом Уля улыбалась неровными губами. Кармана не было. По центру платья был вырван приличный клок.

Пергамент…

Места, куда можно было пристроить пергамент с кодовым словом, Илька не увидел. Если только его не засунули внутрь игрушки – вон сколько теперь там щелей.

Уля сделала несколько шагов вперед. Маленькие пальчики сжались в кулаки. Еле заметное движение ноги, и аккумулятор улетел куда-то в недра кухни.

– Остановись! – поднял руку Шагунов.

На Ильку напал странный ступор. Она делала все невероятно медленно, хотя не мешало бы немного поторопиться. Во входную дверь уже пролезло лохматое чудище без лица, Восставший Мертвец. Сжатые кулаки куклы недвусмысленно давали понять, что гости пришли к Ильке не чай пить.

– Крвыч! Остановись! – Шагунов схватился за ручку двери, ведущей в его комнату.

Услышав старый приказ, кукла нехорошо сощурилась.

С места они сорвались одновременно. Топот маленьких ножек прокатился по коридору, слева навалилась темнота. Илька всем телом налетел на дверь. Петли жалобно охнули.

Он успел в последний момент. Дверь захлопнулась. Шагунов изо всех сил упирался в дверь, потому что замка у него, конечно же, не было!

Но никто его дверь пока не штурмовал. С той стороны негромко поскреблись. Потом в щель между дверью и полом просунулась маленькая рука.

«По частям будет пролезать!» – в панике подумал Илька, тут же нарисовав себе жуткую картину. Кукла снова разбирает себя на кусочки и проталкивает их в комнату. Под конец остается рука и голова. Они долго спорят, кто пойдет первым, наконец, рука пропихивает голову и, приподнимаясь на пальчиках, маршевым шагом пролезает последней.

«Голова не пролезет», – с облегчением выдохнул Илька. Придет же на ум такая чушь!

Рука из-под двери исчезла. В стенку рядом снова поскреблись. Илька прислушался.

В тишине коридора, в негромком постукивании в дверь было больше ужаса, чем в оглушительном штурме. Лучше бы там шумели и кричали.

Ногой он придвинул к себе стул, вставил ножку в ручку двери.

В коридоре по-прежнему стояла тишина.

Илька отступил в глубь комнаты. Казалось, тишина продавливает дверь. И вот она уже прогибается, готовая уступить бесшумному натиску.

За спиной раздался шорох.

Илька повернулся.

С окна спрыгнула маленькая фигурка.

– Ты должна меня слушаться! – крикнул Илька. Стеклянные глаза Ули налились черной ненавистью. – Я тебя оживил!

Кукла молчала. Она медленно приближалась к своему создателю, сжимая и разжимая кулаки.

– Крвыч! – из последних сил прошептал Илька.

– Твое слово не действует, – жестко произнесла кукла, прыгая вперед.

Стул упал, дверь распахнулась. На пороге замерло лохматое существо. Пронзительными зелеными глазами оно изучало свою жертву.

Кукла вскарабкалась Ильке на плечи, маленькой сильной ручкой схватила его за шевелюру, оттянув голову назад.

– Я заберу твои глаза и убью тебя, – произнесла свой приговор кукла. – А потом найду твоих друзей. И если ты думаешь, что можешь мною командовать, то ты сильно ошибаешься. Это ты будешь выполнять мои команды, когда я вложу в тебя пергамент. А подобных пергаментов у меня теперь будет много. И сделаю я их из твоей шкуры.

Видимо, Илькино преступление в глазах Ули было слишком тяжким, чтобы выслушивать оправдания или хотя бы принять их к рассмотрению в ее одиночном суде.

Кукла приготовилась нанести последний удар.

– Помогите, – прошептал Шагунов.

– Ему, – кивнула кукла на лохматое чучело, – нужна твоя кровь. Тебе нужен был оживший покойник – получай его.

– На помощь! – прохрипел Илька, зажмуриваясь.

– Ничего себе погромчик!

Все на секунду замерли, повернув головы в сторону входной двери.

На лестничной клетке стоял Левка.

– А чего к телефону не подходишь? – Сидоров переступил порог и глянул на телефонный аппарат, стоящий на тумбочке в прихожей. – Я звоню, звоню… А у тебя гости? – Левка с удивлением смотрел на открывшуюся перед ним картину. – Во что играете? – В сидоровских руках появился спичечный коробок. Он демонстративно брякнул спичками. – В прятки? Тогда я вас нашел.

Первая спичка сломалась, вторая загорелась, возмущенно фыркнув. Движением фокусника Левка вынул из кармана несколько смятых листков, бросил их на пол. Следом полетела спичка. Не глядя, Сидоров взял с тумбочки телефонную книгу и вырвал из нее несколько страниц.

– Считаю до трех. – Внешне Левка выглядел спокойно, но Илька-то видел, как он нервничал. – На счет два подпалю квартиру к чертовой бабушке! Ничего вы тогда не получите! Раз.

Илька почувствовал, как пальцы куклы ослабили хватку. За спиной сразу стало просторно. Шагунов скосил глаза.

Восставшего Мертвеца и след простыл. Кукла тоже исчезла.

Илька как завороженный смотрел на разгорающиеся языки пламени.

– Чего застыл? – заорал Левка, сдергивая с себя куртку. – Туши!

В Илькиной голове лениво текли мысли о том, что теперь его еще и за телефонный справочник ругать будут. А если мама увидит, во что он превратил куклу… Но об этом лучше не думать.

– Горячий прием. – Сидоров ногой раскидал тлеющие остатки бумаги. – Видал, как они смылись!

– Ты чего тут делаешь? – остановившимся взглядом Шагунов смотрел на прожженный придверный коврик и черное пятно на линолеуме. Что об этом скажет мама, представить было просто невозможно.

Со стороны кухни раздался грохот, словно там обвалилась полка с кастрюлями. Илька даже не шевельнулся: пугаться или удивляться он больше не мог.

– Откуда ты взялся? – Шагунов наконец сошел с места, нетвердой походкой добрался до кресла в комнате и упал в него. – Ты разве не домой пошел?

– Это ты домой пошел. – Левка с любопытством осматривал погром в квартире. – А я делами занимался.

– Какие у тебя могут быть дела? – недовольно проворчал Илька, у которого в голове все окончательно перемешалось. – Нам же сегодня уроки не задали.

– При чем здесь уроки? – Сидоров медленно прошел по комнате, провел ладонью по письменному столу, изучил собранную на пальцы пыль и устроился на подоконнике. – Как эти чудики у тебя оказались?

– Прежде чем залечь в могилу, Уля вместе с приятелем решила навестить старых друзей, – пошутил Шагунов, борясь с ознобом, сотрясающим его тело. Он плотнее вжимался в кресло и все пытался закутаться в плед. Теплее ему от этого не становилось. Да и дрожь не проходила.

– Весело у вас. – Левка подбросил коробок над ладонью. – Квасников заперся, гостей боится. Уля его, кажется, тоже невзлюбила.

– Что же, она нас теперь всех убивать будет? – Илька еще больше закутался в плед. – Подумаешь, головой об пол ударили. Меня самого так на физкультуре однажды приложили, что я очухался только в медпункте.

– Сравнил. – Коробок снова взлетел в воздух. – Это ведь не простая игрушка. Что-то у нее с этим пергаментом связано.

– Чего у нее там связано? – высунул нос из-под пледа Шагунов. – Самая обыкновенная кукла.

– Обыкновенная? – Левка потряс спичечным коробком. – Я подумал: может, эта кукла не случайно у тебя оказалась? Вряд ли какой-нибудь пятирублевый голыш стал бы так себя вести.

– Как это – не случайно? – Илька перестал дрожать и выпрямился. – Я у матери эту куклу стащил, она ее с работы принесла.

– А на работе ей кто дал?

Трык – хрустнула, ломаясь, спичка.

– Кто-кто, – недовольно буркнул Илька. – Заказчик. Да у моей матери этих кукол сотня! Какую не успела доделать, ту и принесла.

– Или ей специально дали, чтобы она домой принесла, куда в скором времени должен был прийти мальчик Илюша со своей добычей.

– Что ты несешь? – Шагунов откинул плед и встал. – Да если бы я не пошел в тот день в «Букинист», ничего бы не было!

В полной тишине коробок снова совершил свой небольшой полет над ладонью. Стукнулись друг о друга спички.

– Но ты пошел. – Левка посмотрел в глаза приятелю. – А дома тебя ждала кукла. Не сразу, а через несколько дней. Первым, кажется, ожил портфель?

Илька плюхнулся обратно в кресло.

– Не может быть, – прошептал он и стал вспоминать события двух прошедших дней. Кукла, кладбище, школа. – Откуда ты это знаешь? – медленно произнес он.

Сидоров бросил измочаленный коробок на подоконник и отряхнул руки.

– Я подумал, – не спеша начал он, – что не стоит пользоваться вещью, не зная инструкции. Может так случиться, что ты будешь пользоваться ею не по назначению. Поэтому я пошел в букинистический магазин и спросил о пергаменте. И мне там рассказали одну очень интересную историю…

– Погоди. – Шагунов с трудом поспевал за мыслью одноклассника. – Ты пошел в «Букинист»? Что ты им сказал?

– Не им, а ему, – важно поправил Ильку Сидоров. – Продавцу. Я ему рассказал, что в школе у нас творятся странные дела: кукла какая-то по коридорам расхаживает, – и описал ее. Угадай, что было потом.

– Он тебя в милицию сдал, – хмуро ответил Шагунов. – Решил, что ты украл пергамент.

– Не угадал. Продавец стал мне сказки рассказывать. Что, мол, давным-давно, еще в Средневековье, жил искусный мастер, кожевник. Его единственная дочь заболела и лежала при смерти. Тогда пошел мастер к колдуну и стал просить сохранить жизнь любимой дочери. Колдун долго отказывался, а потом пожалел мастера и велел принести куклу, похожую на его дочь. Мастер принес такую куклу…

– Улю? – стал догадываться об окончании сказки Илька.

Сидоров предостерегающе поднял руку:

– Колдун предупредил, что мастеру может не понравиться то, что получится в итоге. Но мастеру очень не хотелось терять любимую дочь навсегда. Колдун попросил у мастера пергамент, наполнил его жизнью девочки и вложил пергамент в куклу. Девочка была слепа, поэтому кукла ожила, но осталась без глаз.

– Без глаз? – повторил Илька.

– Кукла стала жить у мастера, – продолжил свой рассказ Левка. – Но она была лишь жалким подобием его дочери. Она была капризна, жестока и постоянно требовала, чтобы ей сделали глаза. Под конец мастер понял, что ошибся. Он попытался вынуть из куклы пергамент, но она не далась и убежала. С тех пор каждые тридцать три года эта кукла появляется среди людей и ищет себе глаза. Лет двести назад куклу вроде бы уничтожили, по крайней мере пергамент пропал. Но тридцать три года назад она появилась опять. И снова стала искать себе глаза. И говорят, скоро найдет.

– Что ты мне тут детские страшилки рассказываешь? – не выдержал Шагунов. – Где ты этого бреда наслушался!

– Ты сам не понимаешь, во что лезешь, – с жаром заговорил Левка. – И кукла, и записка оказались у тебя не случайно. Это все она подстроила, Уля. Кукла не будет тебя слушаться, потому что на пергаменте написано не твое глупое «крвыч», а слово, которое еще задолго до тебя написали.

– Какое слово? – пробормотал Илька.

– Какое… – вздохнул Левка. – Кто ж его знает. Найти бы того колдуна и спросить. Но он уже больше семи столетий, как помер.

– Что же это получается? – Илька почесал затылок, но яснее не стало. – Выходит, меня использовали?

– Ты внимательно пергамент изучал, прежде чем свое слово на нем корябать? – спросил Сидоров.

Шагунов отрицательно мотнул головой.

– Продавец говорил, что слово это там так и осталось, только стерлось сильно.

– А-а-а! – Илька стал кое-что понимать. – То-то она так на меня всегда смотрела… Все про глаза твердила. И ведь, правда, приказы не выполняла. Эх, заново бы на пергамент посмотреть! Я бы это слово обязательно нашел!

– И что бы тогда сделал? – грустно покачал головой Левка – все-таки Шагунов был неисправим. – Я же тебе говорю – кукла опасна! От нее нужно избавляться, пока она сама от нас не избавилась.

– Как избавляться? – одними губами спросил Шагунов.

– Надо идти в магазин, все рассказывать и просить помощи, – жестко произнес Сидоров. – Продавец говорил, что нас подставили. Что тебя специально выбрали, что они не отстанут от тебя, пока не добьются своего.

– А чего она хочет? – жалобно спросил Илька.

– Человека, который ей даст глаза, – просто ответил Левка. – И власти над миром.

В комнате повисла тишина. Левка жестко смотрел на приятеля и ждал, что тот скажет. Илька хлопал ресницами, пытаясь выдать хотя бы одну мысль. Но в голове было пусто.

– Идем в «Букинист».

Сидоров встал.

– Да, идем, – машинально согласился Шагунов.

Телефонный звонок прозвенел так неожиданно и требовательно, что ребята одновременно кинулись в коридор.

– Помогите! – раздался из телефонной трубки истошный голос Сашки Квасникова. – Они…

Гудки отбоя ударили в барабанные перепонки.

– Не успели, – подавленно пробормотал Шагунов.

– Вот и кукла нашлась, – зло процедил сквозь зубы Левка. – Теперь мы точно знаем, где она находится.

Илька поискал в коридоре какое-нибудь оружие, подхватил веник и побежал следом за приятелем, чьи шаги уже были слышны на лестничной клетке.

Глава III

Илька теряет глаза

Они опоздали.

Дома у Квасникова их встретила расстроенная Сашкина мать, которая на все вопросы отрицательно качала головой. За ее спиной виднелся ужасный бардак.

Илька с Левкой снова оказались во дворе. Шагунов выбросил оказавшийся ненужным веник.

– Черт знает что, – бушевал Илька. – Сначала звонит, потом смывается! Мог бы и нас подождать.

Левка раздражение друга не разделял. Он стоял в подъезде и вертел головой, словно пытался рассмотреть какую-то мелкую птичку в ветвях деревьев.

– Вряд ли они далеко ушли, – задумчиво произнес Сидоров. – Мы их еще можем догнать. Идем.

– Кого ты собрался догонять? – орал Илька. – Куда этот балбес мог отправиться?

– Наша кукла вышла на тропу войны, – пробормотал Левка. – И теперь либо она нас, либо мы ее…

– Вы случайно не мальчика ищете?

В пылу спора ребята и не заметили, что в подъезде на лавочке сидит человек. Это был мужчина, скорее старик, худой, с короткими седыми волосами, с острым носом и подбородком. Лицо у него было бледно и неподвижно, словно принадлежало не живому человеку, а кукле…

Впрочем, о куклах думать сейчас не хотелось.

– Вы видели? – кинулся к старику Илька. – Мальчик… Да, мальчик! Двенадцать лет, полноватый такой. Куда его понесли?

– Понесли? – Голос у старика был чуть глуховат, а взгляд холодно колюч. Он смотрел невероятно внимательно, словно гипнотизировал. – Почему понесли? Он сам шел. У него еще с собой кукла была. Я удивился, зачем мальчику эта игрушка.

– Кукла! – От волнения Шагунов ударил кулаком по раскрытой ладони. – Куда они пошли?

– Туда, – старик неопределенно махнул куда-то влево.

Илька с Левкой посмотрели в указанном направлении. Там было шоссе, метро и множество автобусных остановок.

– Что он там забыл? – взвыл Илька.

– Он пошел на кладбище, – ответил старик.

Шагунов крутанулся на пятках. Старик сидел, чуть подавшись корпусом вперед. Спину при этом он держал невероятно ровно для своего возраста.

– На кладбище, – кивнул старик. – Они проходили мимо, и я слышал, как они об этом говорили.

– С кем это он разговаривал? – с недоверием спросил Левка. – С куклой?

– С ним еще кто-то шел. Я не разглядел. – Старик поднялся. Губы его были недовольно сжаты, словно своим недоверием ребята его обидели. – Они говорили о кладбище и о школе. Хотели и туда сходить. Может, это был его отец?

– Нет у Сашки никакого отца! – выпалил Илька и повернулся к Левке. – Идем скорее! Мы их догоним!

Сидоров не шелохнулся. Он внимательно смотрел на старика. Под этим пристальным взглядом старик развернулся и пошел прочь.

– Шевелись! Что ты застыл? – торопил приятеля Шагунов.

– Не нравится мне это. – Левка сдвинулся с места, но было видно, что мыслями он где-то очень далеко. – Чтобы Сашка добровольно пошел с куклой да еще с каким-то неизвестным…

Илька махнул рукой и побежал вперед.

Он себе никогда не простит, если с Квасниковым что-то случится. Во всей этой ситуации виноват он, Илька. Не вылези он вперед с этим дурацким пергаментом, все бы мирно продолжали учиться в школе. Конечно, редко какие Илькины идеи проходили безнаказанно. Но такого всепоглощающего чувства вины у Шагунова еще не рождалось.

– Куды намылились?

Кладбищенский сторож смотрел на ребят нехорошим взглядом.

– Что-то я вас здесь раньше не видел. Или вы только по темноте шастаете?

– Мы из молодежного отделения Общества охраны кладбищ. – Пока Илька соображал, что бы такого сказать, Левка вышел вперед. – Проверяем сохранность могил и ухоженность территории. Вам должны были звонить.

– Никто мне не звонил. – Сторож на всякий случай попятился. – У меня и телефона-то нет.

– Тогда приходил человек и предупреждал. – Сидоров сделал нетерпеливый жест, собираясь пройти мимо охранника. – Двадцать минут назад к вам должен был прийти мальчик лет двенадцати со всеми документами. Там правительственное постановление!

– Не было никакого мальчика! – сторож прижался к столбу, пропуская странных посетителей. – Но если вам очень нужно…

– Нужно, нужно, – кивнул Левка.

Очутившись на территории кладбища, ребята юркнули к знакомому забору, через который они вчера проникали на кладбище.

– Малы вы, чтобы в обчества вступать, – крикнул им в спину сторож, но следом не пошел. Решил не связываться.

Днем кладбище выглядело совсем не так, как ночью. Исчезли таинственность и загадочность, пропали призрачные тени, наводящие ночью панический страх. Теперь все было просто – дорожки, оградки, надгробия. Но зато сейчас было непонятно, куда идти. По каким они вчера дорожкам бродили? Какую могилу раскапывала Уля?

Илька вертелся вокруг могильных холмиков, тщетно вчитываясь в полустертые буквы.

– Что мы тут ищем? – бросил он неспешно вышагивающему среди пожухлой травы Сидорову.

– Квасникова, – после короткого размышления ответил Левка. – Я сам не понимаю, зачем старик послал нас сюда. Может, у него маразм? Что кукла забыла на кладбище? Хочет Сашку вместо своего Мертвеца в могилу положить?

– А как он выглядит, этот Восставший Мертвец?

Вопрос поставил Сидорова в тупик. Описать нового знакомого оказалось трудно. Лохмотья… зеленые глаза… Вряд ли подобную фотографию поместят на надгробном памятнике.

– А дедушка-то пошутил. – Левка зябко передернул плечами – солнце скрылось, по небу ползли дождевые облака, дул прохладный ветер. – Сидит такой старый маразматик у подъезда на лавочке и лепит всякую байду.

– Но он даже куклу описал… – начал Илька и замолчал на полуслове.

На дорожке перед ним виднелись четкие отпечатки крошечных ботинок. Следы шли в глубь кладбища и через несколько метров терялись среди других, вполне человеческих следов.

Тропинки были пусты. Вокруг не было никого, кто мог бы оставить эти бесконечные следы. Справа и слева на Шагунова с памятников смотрели осуждающие глаза покойников. Из-за поворота появился гипсовый лев с раскрытой пастью. Белый памятник был до того неуместен на этом мрачном кладбище, что Ильке на мгновение стало жаль его. То-то он кошмаров и ужасов насмотрелся за свою жизнь. По этим дорожкам прошло не одно привидение, здесь ползли, волочились и летели бесконечные тучи нечисти. А лев все так и стоял, открыв от ужаса пасть.

Илька до того замечтался, что чуть не налетел на ограду. Хорошо бы он смотрелся, растянись на могиле…

Подняв глаза, он действительно чуть не упал.

На могиле уже кто-то лежал.

Решив, что сегодня день открытых дверей на тот свет, Илька собрался бежать из этого проклятого места, как вдруг распластанный на земле шевельнулся.

«Мама!» – едва не заорал Шагунов. И мысленно представил, как разворачивается, несется прочь и через минуту оказывается за несколько кварталов отсюда.

Но ноги отказались его слушаться. Коленки подогнулись, и Илька сполз на землю. Сзади неслышно подошел Сидоров и негромко ойкнул.

На могиле лежал Сашка Квасников. Одежда на нем была изрядно порвана, лицо расцарапано и присыпано землей, босые ноги сверкали розовыми пятками. Тапочки аккуратно стояли около калитки.

Сашка снова шевельнулся. Его руки медленно потянулись к лицу.

В первую секунду Ильке показалось, что глаз на лице у Квасникова нет и что сбылась сидоровская сказка – кукла добыла то, за чем охотилась семьсот лет.

Взметнувшийся ветер поднял в воздух соринки и песок, закрутив маленький вихрь. Песчинки стали складываться в фигурку человека.

– Квасников! – негромко позвал Шагунов. – Квасников, вставай! Нашел место для отдыха!

Сашка заворочался. Как завороженный Илька смотрел на то место, где у Квасникова должны были быть глаза, но разглядеть их под слоем песка было невозможно.

Квасников тряхнул головой. Шагунов зажмурился.

– Я уже помер? – вяло спросил Сашка, размазывая по лицу грязь.

Илька задержал дыхание.

– Ага, – радостно гоготнул Левка. – А мы два ангела.

– Какие, к черту, ангелы? – заорал Квасников. – Что вы тут делаете?

– Тебя спасаем, – буркнул Илька, опускаясь на лавочку около могилы. От пережитого ужаса у него подгибались ноги. – Со зрением у тебя все в порядке?

– Какой леший меня сюда занес? – Сашка озирался, лишний раз доказывая, что с глазами у него ничего не случилось.

– Это я хочу спросить, как ты здесь оказался? – закричал Илька, поняв, что с приятелем ничего страшного не случилось. – На помощь позвал, мы примчались, а он, оказывается, решил на кладбище прогуляться, поспать часок-другой. А мы там отдувайся за него!

– Чего это вы за меня отдуваетесь? – Сашка смахнул с себя землю и непонимающе уставился на друзей.

– Забыл? – Илька был готов наброситься на Квасникова. – Кто куклу разбил?

– Подумаешь… – пожал плечами Квасников. – Я тебя, между прочим, спасал. И вон того охламона, Сидорова. – Кивнул он в сторону Левки.

– Видели мы таких спасателей, – кипятился Илька. – После падения кукла сбрендила и хочет нас укокошить! Левка все рассказал букинисту, и тот ему поведал много нового и неожиданного. Короче, нам надо идти с повинной в магазин. Они еще смогут нам помочь. Останемся одни – разберет нас Уля на запчасти.

– Чего ты на меня орешь? – тоже перешел на крик Сашка. – Не я всю кашу заварил. Сам стащил эту тряпку, сам и разбирайся. А если я твою куклу еще раз увижу, руки-ноги повыдергиваю. Понял?

– Повыдергивал один такой! – Илька пытался перекричать Квасникова, но это у него не очень получалось. – Думаешь, как ты здесь очутился?

– Гулять пошел… – начал Сашка и запнулся. Брови у него поползли вверх. – А разве что-то произошло?

– Что-то? – Илька отошел в сторону. – И давно ты у нас стал на могилах спать?

Сидоров хранил молчание, с любопытством ожидая, чем закончится разговор.

– Подожди. – Сашка зябко передернул плечами и уставился на свои босые ноги. – Чего было-то? Я домой пришел… Пока телик посмотрел, пока конфеты у мамы в тайнике нашел… Потом эта сумасшедшая объявилась. Из-за телевизора вылезла. Я сначала подумал: глюк или новый прикол. Ужастики из ящика как бесплатное приложение к фильму идут. Вот… – Квасников почесал затылок. – А потом она руками стала размахивать и тебя звать. Я ей говорю: «Адресом ошиблась». Ну, она еще немного глазами полупала и ушла. Я тебе кинулся звонить. А потом она опять объявилась и давай орать, что ей мои глаза нужны, а то она при свете дня плохо видеть стала. Я снова к телефону. А потом… я уже не помню. Значит, она меня сюда приволокла? Вот чучело огородное!

Он с опаской покосился на памятник и на всякий случай отполз от него в сторонку.

– Намекает, что мы все покойниками станем, – подал голос Сидоров. – Вставай, проблемы у нас.

– Когда у нас проблем не было? – Квасников дотянулся до тапочек и натянул их на ноги – на дворе стоял не май месяц, чтобы без обувки расхаживать по улице. – Нам без проблем никак. – Он покосился на надгробие. – Неплохое местечко Уля выбрала. Кто тут у нас? Иван Иванович Иванов, – он довольно хмыкнул. – Все в порядке. Свои.

– Я думаю, пора уходить, – снова сказал свое веское слово Левка. – А то скоро сторож может очухаться.

– Слушайте, а может, ну их? – Квасников поднялся на ноги и теперь безуспешно кутался в тонкую курточку – сейчас он был одет явно не по сезону. – Пускай сами разбираются со своими взбесившимися мертвецами и куклами. Если мы к ним не полезем, они нас не тронут.

– Ага, не тронут. – Илька побрел к выходу, вслед за ушедшим вперед Сидоровым.

Он успел подумать об удивительных превратностях судьбы, о том, что из неплохой, в общем-то, затеи получилась полная неразбериха. Он-то хотел, как лучше, пользу с помощью пергамента кому-нибудь принести, а вышло… Ерунда вышла и сплошная головная боль. Еще он успел подумать о пропущенной школе, о несделанных уроках…

И забыл об этом, потому что чуть не налетел на Улю, по-деловому шагающую по центральной дорожке кладбища.

– Илья Шагунов!

Услышав знакомый писклявый голос, Илька вздрогнул.

Первым его желанием было, конечно же, сбежать. Но он вдохнул в себя побольше воздуха и решительно пошел навстречу кукле.

– А ну, иди сюда, – приказал он, лихорадочно соображая, где у куклы может лежать записка. – Я кому сказал!

Уля остановилась и зло прищурилась. Прозрачные стеклянные глаза уставились на Ильку.

Шагунов заметил желтый лоскуток за хлястиком платья. Он резко наклонился, пальцем подцепляя кукольный пояс. Не заметив его движения, кукла продолжала смотреть в прежнем направлении, туда, где Ильки уже не было. Это было до того неожиданным, что Шагунов на мгновение замер – ему всегда казалось, что кукла хорошо видит. С чего это она вдруг перестала это делать? И только потом он вспомнил Левкину сказку, что Уля изначально была слепая.

Из-за ближайших кустов выросла неслышная тень.

Илькино запястье пронзила острая боль, словно по нему хлестнули плеткой.

Справа от куклы возник Восставший Мертвец. Илька попятился, а кукла, наоборот, снова начала наступать.

– Глаза! Отдай глаза! – потребовала Уля.

Покойник пронзительным взглядом зеленых глаз посмотрел на Ильку и согласно кивнул.

Рот у Ильки непроизвольно открылся, и он застыл, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Кукла сделала последний шаг. Маленькая ножка топнула о землю. Илька свалился на колени и склонил голову, оказавшись на одном уровне со стеклянными глазами куклы.

– Видеть, – все тем же невыразительным голосом произнесла кукла. – Чувствовать. – Маленькая рука поднялась. – Жить. – Крошечные пальчики шевельнулись, и Илька почувствовал ледяное прикосновение к своей щеке.

Перед глазами Шагунова все завертелось. Холод от щеки добрался до глаз, и мир вокруг померк.

Илька хотел встать, отбросить от себя эту неприятную руку, но тело не слушалось. Язык прилип к гортани. Вырывающееся из легких дыхание было нестерпимо горячим, губы жгло холодом. Ощущение было такое, словно Ильку посадили в морозильник, где не обычные минус восемнадцать, а все минус пятьдесят.

– У-ух! – раздалось над головой.

Звуки доходили до него как сквозь вату.

– Прекратить!

Крик болью отозвался в голове, которая вдруг стала невероятно легкой. Кто-то бежал, тяжело бухая ногами. Шагунов вдруг ощутил себя до такой степени хрустально-хрупким, что побоялся развалиться от первого же несильного толчка.

Теплый ветер дунул по лицу, осыпав пригоршней дорожной пыли с песком.

«Вот и все, – решил Илька, чувствуя, как в носу начинает щекотать, как раздуваются ноздри. – Чихну, и от меня останутся одни обломки».

– Вставай, вставай! – надрывались над его головой.

Это сбило чихательный настрой. Шагунов попятился и вдруг увидел около своих ног черную куртку Квасникова.

Куртка шевелилась.

– Получай!

Сашка с разбега пнул копошащуюся куртку. Из-под нее вылетела кукла и, несколько раз кувыркнувшись в воздухе, приземлилась на дорожку. Куртка снова накрыла ее с головой. Уля возмущенно заверещала.

– Не стой! – Сашка крутанулся на месте, опасаясь нападения Восставшего Мертвеца, но Улиного спутника нигде не было. Квасников потянул Ильку за рукав. – Ты что, ослеп? Вставай давай!

Ноги разгибались с трудом, колени захрустели, словно суставы ломали сами себя. Шагунов представил себя куклой, проржавевшим Железным Дровосеком. Год он простоял под дождем в лесу, и вот его заставляют шевелиться. А двигаться невозможно, потому что сердце в груди не бьется и железные веки не могут подняться.

«Она меня сделала куклой!» – в панике решил Илька, падая обратно на песчаную дорожку.

Удар был болезненным. Даже очень. Илька здорово ударился задом и разодрал ладонь. Боль быстро привела Шагунова в чувство.

– Хватит валяться! – хрипел у него над ухом Сашка. – Она встает!

Илька поднялся, прогнал с глаз набежавшие слезы. Окружающая действительность перестала быть расплывчатой.

Около его ног о чем-то своем громко кричала Уля. Она сильно запуталась в куртке и самостоятельно из нее выбраться не могла. Восставший Мертвец горой возвышался неподалеку, то ли соображая, что делать, то ли собираясь с силами.

Илька повернулся в сторону ворот и снова чуть не растянулся на дорожке. Потому что к ним своей несколько косолапой походкой спешил сторож.

В руках у него было ружье.

– Ах вы, пакостники! – Старик потрясал над собой оружием. – Ах вы, нелюди!

Левка уже давно исчез. Сашка стоял неподалеку. Среди осенней пожухлости светлым пятном виднелась его белая рубашка. Квасников вертел головой, примеряясь, в какие кусты легче нырнуть. Но за кустами сплошным рядом тянулись оградки, и просветов между ними не было. Отступать можно было только назад, но там стоял покойник.

– Вот я вам сейчас устрою. – Сторож перехватил свою берданку удобнее, из огнестрельного оружия превратив ее в дубинку, и замахнулся.

Илька втянул голову в плечи. Шебуршание около его ног прекратилось. Шагунов скосил глаза вниз.

Куклы не было. Черный призрак, маячивший до этого посреди дорожки, тоже исчез. Невидимый ветер шевелил ветки ближайших деревьев да сбивал на землю вялую листву.

– Вот ведь, черти! – зло сплюнул сторож, перекидывая ружье через плечо. – И откуда они на мою голову свалились? Опять безобразят!

Неожиданно сторож поднял Сашкину куртку, отряхнул и протянул Квасникову.

– Сильно обидели? – спросил он участливо.

Сашка качнул головой.

– Вот уж какой день людям проходу не дают, – продолжал ворчать сторож, с сочувствием глядя, как Квасников дрожащей рукой пытается попасть в рукав куртки. – Я их еще когда заметил! Девчонка и мужик. Какой день ходят, к людям пристают, все что-то ищут. А чего тут искать? Все давно пронумеровано и записано. Ты спроси, я отвечу. Что ж мы, не люди? Все ж понятно. Ну что, оклемался, малец?

Сашка опять качнул головой – он все еще пребывал в сильном удивлении от такой неожиданной трансформации некогда злого охранника.

Напутствуемые всякими добрыми словами, ребята вышли за ворота кладбища.

– Ты что-нибудь понял? – спросил Сашка, когда охранник ушел.

– Сторож их здесь видел, – пробормотал Илька, который после столкновения с Улей чувствовал себя неважно. – И не один раз. Дед сказал: «Девчонка и мужик». Это он про куклу с нашим Мертвецом? Какая же Уля девчонка?

– И почему много раз? – Сашка почесал затылок. – С куклой мы впервые были на кладбище вчера ночью. Что же, она сюда каждые пять минут заглядывает, новых покойников присматривает? Подожди! – вдруг воскликнул Квасников. – Может, он вчерашнюю ночь с чем-нибудь перепутал? Увидел нас и решил, что мы это они?

– Может, сюда ходит какая-нибудь другая девчонка? – Илька последний раз посмотрел на кладбище и тяжело вздохнул. – Мало ли ненормальных в городе. Бродят здесь… А потом все на нас сваливают. Куда Сидоров делся?

– Сбежал твой Сидоров, как обычно. – Сашка был мрачен. – Говорил я, не надо с ним связываться. Трус он и трепло. Как паленым запахло, деру дал.

– Никакой он не трус! – с жаром заступился за Левку Шагунов. – Он в «Букинист» ходил, он все выяснил. Он со мной тебя спасать пошел.

– Что он там в твоем «Букинисте» делал? – презрительно хмыкнул Квасников. – Может, они его там подкупили, и теперь он всю информацию этим гадам передает? Почему, думаешь, он сбежал? А потому, что знал, что здесь произойдет! Что нас в винегрет порубят и покойнику скормят.

– Чего ты мелешь? – Илька остановился. – Чтобы Левка стучал на нас! Хочешь, пойдем и все у него самого спросим?

– Пойдем, – легко согласился Сашка. – Только не жди, что твой разлюбезный Левушка так тебе все и скажет. Ему же человека обмануть – раз плюнуть.

Шагунов открыл рот, чтобы возразить, но вспомнил историю с физруком и то, как Сидоров ловко заговорил зубы сторожу, и рот у того сам собой закрылся. Левка умел очень ловко врать.

Так, в молчании, они и дошли до сидоровской квартиры, где их встретил сам Левка, живой, здоровый и вполне себе довольный жизнью.

За те полчаса, на которые он опередил приятелей, Сидоров успел переодеться, включить телевизор и нарезать горку бутербродов.

– Ну что, набегались? – спросил он, впуская друзей. Квасникова он почему-то проводил долгим взглядом.

– А ты, я смотрю, отдыхаешь. – Сашка плюхнулся на диван и подхватил с тарелки самый большой бутерброд.

Левка внимательно проследил за исчезновением собственности в ненасытной квасниковской утробе и промолчал.

– Сказать нечего! – Сашка явно нарывался на ссору. – Мы там, можно сказать, за жизнь нашу боремся, а он тут прохлаждается!

– А я ничего такого не сделал, чтобы за свою жизнь сильно переживать. – Сидоров переставил бутерброды с дивана на сервант. – Вы хотели себе приключений – вы их получили. И заметьте, я вас отговаривал.

– Почему ты убежал? – еле слышно спросил Шагунов.

– А что мне там было делать? – В лице Левки не было и тени раскаяния. – С голыми руками под танк бросаться? Я сторожа позвал. Мало?

– Ты бы мог нас дождаться у ворот.

В Левкинах словах было много правды, но такая правда Ильке была не нужна.

– Что бы я там делал? – пожал плечами Сидоров.

– Ты бы мог помочь! – снова встрял Квасников. – Нашего Шагунчика там чуть не прибили!

– Так ведь не прибили, – парировал Левка. – А потом неизвестно, кто из вас опасней – ты или Уля с Мертвецом?

– Что? – Сашка перестал метаться по дивану. Щеки его налились краской. – Что ты сказал?

– А то! – Левка не спеша прошелся по комнате и уселся на подоконнике – была у него такая излюбленная поза. – Мы не знаем, что с тобой сделала кукла. Может, она тебе жучок какой вживила и ты теперь на них работаешь?

Илька смотрел на приятелей и не верил своим глазам. В какой-то момент ему даже показалось, что перед ним стоят не хорошо знакомые однокашники, с которыми он уже шесть лет ходит в одну школу и учится в одном классе, а какие-то совершенно неизвестные ему люди. Даже выглядели они сейчас не так, как обычно.

«Что-то у меня с глазами», – испуганно подумал Шагунов и сильно зажмурился. После встречи с Улей глаза ему явно стали врать, видеть не то, что есть на самом деле.

Илька пощупал спинку стула перед собой и только потом сел.

– Вы… это… – начал он, – вместо того чтобы ругаться, придумали бы, что дальше делать. Сидоров, ты говорил, в «Букинист» надо идти.

– Вот и идите, – устало отозвался Левка.

– Как «идите»? – опешил Шагунов. – Без тебя? Ты же сам сказку про куклу рассказывал, говорил, что Уля всех убить собирается.

– А теперь я думаю, что двух придурков ей вполне хватит. – Сидоров отвернулся к окну.

– Но ты же говорил… – от удивления Илька не знал, что и думать.

– Слушай, я тебе не радио, чтобы без остановки вещать что-то ценное. – Левка начал злиться. – Нужно было помочь, я тебе помог. Понадобится что-то еще – звони. А в беготню по пересеченной местности я не играю. – Он демонстративно закинул ноги на подоконник.

– Пойдем отсюда! – Сашка встал с дивана, лениво подошел к серванту и выбрал очередной бутерброд. – Вот перекусим и пойдем. А тебе, Левчик, потом обидно будет, что ты пропустил самое интересное.

– Обещаю принести веночек на вашу братскую могилу, – усмехнулся Сидоров, делая вид, что его сильно интересует происходящее во дворе.

– Дурак! – Даже терпеливый Илька не выдержал и вскочил. – Трус и предатель!

– Это всё слова. – Левка не отрывался от окна. – Жизнь дороже слов.

– Ладно, ладно. – Сашка уже давился бутербродами, но упорно засовывал их в рот. – Попросишься еще с нами на дело! На коленях будешь стоять!

– Смотри, тебя ждут. – Левка ткнул пальцем в стекло и выразительно посмотрел на Шагунова.

Сашка с Илькой, звонко стукнувшись лбами об окно, бросились смотреть. Внизу кто-то стоял и смотрел на них.

– Идите, идите, не заставляйте людей ждать, – подогнал их Левка. Он сполз с подоконника, упал на диван и увеличил громкость телевизора.

– В школе ко мне не подходи, – бросил через плечо Сашка, выходя на лестничную клетку.

Илька пошел следом.

Уходить не хотелось. Здесь у Левки было невероятно спокойно и надежно. А там, на улице, их ждало неизвестно что.

– Илья!

Шагунов вздрогнул, не ожидая от такого обращения ничего хорошего. Но перед ним была всего-навсего мама. Она стояла на дорожке и недовольно хмурила брови.

– Скажи мне, что происходит? – Она провела рукой по волосам, как делала всегда, когда сердилась.

За ее спиной топтался высокий старик с неприятным цепким взглядом. Если бы не застывшее выражение лица, Шагунов не узнал бы его.

Это был тот же старик, что послал их с Левкой на кладбище. И вот сейчас он стоял рядом с его мамой.

– Илья, я тебя слушаю. – Мама была непривычно строга. – Ты нашел куклу?

– Да. – Врать маме Илька не умел, но сейчас ведь он и не врал. Кукла действительно нашлась. – Нашел. За ней надо сходить.

– А ты сходи, сходи… – негромко заговорил старик. – Боишься один, возьми приятелей. Втроем вы это сделаете быстрее.

Шагунов как зачарованный слушал этот вкрадчивый голос. Ему хотелось подчиняться. Все бросить и идти туда, куда посылали.

– Мы и подождать можем, – продолжал уговаривать старик. – Так ведь, Дарья Сергеевна?

– Вот, заставляешь человека ждать, – недовольно покачала головой мама. – Где кукла? У приятеля оставил? – Она выразительно посмотрела на Квасникова, которого никогда не любила. – Ну так иди, забирай. – Мама повернулась к старику. – Вы простите его, Александр Николаевич, сама не знаю, что с ним случилось. Впервые такое. Он вам все вернет. А платье я починю. Это вы уж не беспокойтесь.

– А я и не беспокоюсь, – промурлыкал старик, подходя к Ильке вплотную и заглядывая в лицо. – Какие у вашего сына ясные глаза. Чистые, светлые, позавидовать можно.

– Глаза как глаза, – удивилась мама, притягивая Ильку к себе. – Ну так что, горе мое луковое? Видишь, человек за своей вещью пришел.

– А вы его не торопите, – вкрадчиво забормотал старик, кладя свою широкую ладонь Шагунову на грудь. – Он же сказал, что принесет… – Илька попытался отклониться от руки, от этого холодного неприятного взгляда, но у него не получалось. А старик между тем продолжал негромко ворковать: – Значит, принесет. Завтра? Да? Эти глаза не могут лгать. Чистые, прозрачные… Я даже знаю, кому они нужны… Кому они очень нужны… Глаза!

– Завтра он вам ее принесет. – Сашка грубо отпихнул старика и встал, загораживая Ильку своим плечом. – Сказали же вам, есть кукла, сбегать за ней нужно. Вы адрес дайте, завтра ее и получите. В полном сборе.

– А ты не груби, – одернула его Илькина мама. – Как ты с пожилым человеком разговариваешь? Александр Николаевич – крупный специалист, большой ученый и не такому попрыгунчику, как ты, шипеть на него.

– Не надо, Дарья Сергеевна. – Старик остановил Илькину мать плавным движением руки. – Завтра так завтра. – Он пристально посмотрел теперь уже Сашке в лицо, но, видимо, не найдя в нем ничего интересного, отвернулся. – Детские глаза, – пробормотал он своим сладким голоском, – они так много видят, они такие сильные и здоровые. – А потом, словно очнувшись, снова посмотрел на ребят. – Что ж, до завтра. Еще увидимся.

На негнущихся ногах Илька пошел к своему дому, стараясь не отставать от мамы. Сашка какое-то время топал следом, но, не услышав от приятеля ничего толкового, отстал.

Дома Шагунов упал на кровать и пролежал так до вечера. Ни одна стоящая мысль к нему в голову не забрела.

Заглянувшая в окно ночь застала его с широко распахнутыми бессонными глазами.

Глава IV

Кое-что проясняется

На окне шевельнулась штора. Слетел с подоконника и упал на пол сто лет уже лежавший там кленовый листок. Ветерок приподнял плакат, прикрепленный к стене.

Илька спустил ноги с кровати. В комнате стоял привычный ночной полумрак, все предметы вокруг были чуть размыты – сумрак съедал четкие границы и насыщенные цвета. Вроде бы все было как обычно – кровать, стол, книжные полки, куча всякого барахла в углу.

Но сейчас в воздухе чувствовалось чужое присутствие. Словно вместе с темнотой, сумраком и непроглядностью здесь появился еще кто-то, кто вошел так же бесшумно, как ночь, и был так же неуловим и безжалостен, как мрак.

За последний день Шагунов привык не доверять своим глазам. Вот и сейчас он их сначала потер, прежде чем действительно убедился, что это никакая не галлюцинация, а самая настоящая ночь. Ночью же, как известно, все кошки серы, а хорошо знакомые предметы принимают причудливую форму.

То, что видится бесформенной горой, пристроившейся на стуле, на самом деле твоя комом брошенная одежда. А вылезающий из-за шторы скелет не кто иной, как сквозняк.

Чтобы не нагонять на себя лишнего страха, Илька встал закрыть форточку. Заодно решил сбросить со стула одежду.

Но сделать этого не успел.

«Одежда» сама поднялась и подошла к нему.

Илька застыл посреди комнаты, а к нему медленно подплывали зеленые глаза.

Шагунов уже мысленно прощался с жизнью, когда бесформенная масса, которую ребята между собой решили называть Восставшим Мертвецом, хотя Сашка до хрипоты доказывал, что настоящие мертвецы выглядят иначе, уж он-то знал точно. Так вот этот Восставший Мертвец вытянул вперед руку и показал сначала на Илькино горло, а потом на его глаза.

Собственно на этом можно было заканчивать захватывающее повествование о трех друзьях, влезших не в свое дело, потому что без голоса и без глаз Шагунов перестал бы быть участником этих событий. А без него, двигателя и инициатора всех приключений, остальные просто забросили бы это дело.

Конечно, слепым и безголосым Шагунова никто бы не оставил. Не зря же он дружит с инспектором по делам несовершеннолетних Ник Санычем. Когда-нибудь, может быть, даже через много лет, Ник Саныч разобрался бы в этом деле. Плохих бы наказал, остальным бы тоже досталось. Но это случилось бы много позже, и вряд ли кого-нибудь заинтересовал бы этот душещипательный рассказ. К тому же мы и так знаем, что ничего Восставший Мертвец с Шагуновым не сделал. Иначе не оказался бы Илька через день, в субботу, запертым в школе, в кабинете химии, и не ругался бы он с Сашкой, который от страха и безысходности просто потерял голову.

Пока же шла не суббота, а заканчивался четверг, впереди был еще целый день, а Мертвец всего-навсего ограничивался размахиванием рук.

Но вот он сделал последний шаг, разделяющий их с Илькой, и положил Шагунову руку на плечо.

– Не ходи завтра никуда, – услышал Илька собственный голос. Рот у него открывался сам собой, без его воли. – Не надо.

От ужаса Шагунов хотел закричать. Он и закричал, причем очень громко. Но мысленно. Из горла же у него вырывались совсем другие слова.

– Ничего хорошего из этой встречи в «Букинисте» не выйдет.

«Помогите! – вопил Илька. – На помощь!»

До этого мысли легко складывались в звуки, язык принимал во рту правильное положение, и Илька спокойно говорил. Но почему-то хорошо отлаженный механизм дал сбой, и мысли не хотели превращаться в звучащие слова.

– Уж я-то знаю этих людей… – произнес Шагунов.

Пальцы, сжимающие Илькино плечо, чуть ослабли.

– И вообще – завязывайте с этим делом. Иначе все закончится плохо.

В том, что все закончится плохо, Илька не сомневался. Правда, у него была слабая надежда, что они выкрутятся. Но теперь от этой надежды не осталось и следа.

– Бегите отсюда. Бегите все! Она не успокоится, пока не найдет себе глаза. Глаза!

С этими словами призрак оттолкнул от себя Ильку и поднялся. В комнате на мгновение стало еще темнее. И только зеленые глаза горели среди этой черноты, как два ярких огня. Но вот и они погасли. Сквозь занавеску на окне стал виден хорошо знакомый фонарь со своим неизменным желтым светом. На его фоне на подоконнике корячился колючими ветками куст алоэ. На стуле комом лежала одежда.

Илька сидел на ковре и, судорожно всхлипывая, все повторял: «Глаза! Глаза!»

Утро было пасмурным. Хмурые сумерки вползли в комнату и повисли на шторах. Дальше идти они не решались.

Сон застал Ильку забившимся между столом и кроватью. Он был с головой завернут в одеяло и занимал на удивление мало места. Бледное лицо, впалые щеки, нервно подергивающиеся веки – все говорило о том, что уснул он недавно, и облегчения сон его не несет.

В квартире стояла тишина, даже за окном не грохали машины и не чирикали воробьи. Но Шагунов все равно проснулся. Он дернулся. Лицо его исказила гримаса боли. Веки, чуть помедлив, открылись. В первую секунду глаза были бесцветно-серые, но потом быстро поменялись, став привычно карими. Илька моргнул, нерешительно осматривая узкую полоску комнаты, видную из его убежища.

Все было тихо, но Шагунов все равно не спешил менять неудобную позу. Сначала он вытянул шею и выглянул из-за стола. Убедившись, что в комнате действительно никого нет, он еще какое-то время посидел, собираясь с силами. Сил оказалось немного. Их хватило на то, чтобы рывком поднять себя на ноги и тут же свалиться на ковер. Илька перекатился на спину и стал прислушиваться к себе – занемевшие руки и ноги неприятно покалывало.

Сумрак хлопьями стек со шторы и стал медленно занимать комнату.

Илька глянул на ручные часы. Было шесть утра. Новый день, не обещающий ничего хорошего, наступил.

Мысли вяло копошились в Илькиной голове. Обе поставленные перед ним задачи: найти куклу и что-то придумать с пергаментом – никак не соединялись по причине своей глобальной невыполнимости.

И зачем он полез во все это? Ведь по всему выходило, что добром его затея не завершится.

Некоторое время у Ильки ушло на самобичевание.

Легче от этого не стало. Зато он смог встать и подойти к окну.

На шторе проступил огромный черный силуэт.

Илька резким движением отбросил штору.

За окном на уровне пятого этажа, где располагалась квартира Шагунова, в воздухе, без всякой видимой поддержки, висел Воскресший Мертвец. Зеленые глаза его были печальны.

– Смотри! – далеким эхом донеслось до Ильки.

Мертвец отлетел в сторону.

Хорошо знакомых домов за окном не было. Как не было детской площадки, расколотого тополя и множества любимых вещей. Вместо всего этого перед Илькиными окнами стоял, вытянувшийся в нечеловеческий рост, коллекционер странных кукол, Александр Николаевич. Лицо его оказалось таким огромным, словно Шагунов посмотрел на него в подзорную трубу с сильным увеличением. При этом стали хорошо видны все морщинки и поры старого лица. От этого Александр Николаевич становился еще грознее. Он недовольно хмурил кустистые брови, раздувал ноздри, поджимал губы.

Старика что-то отвлекло. Он отошел в сторону. Стало видно, что в руках он держит куклу Улю в новом длинном пышном платье. Была она целой и невредимой, словно не разбивал ее нетерпеливый Сашка об пол кабинета истории.

Александр Николаевич перекинул куклу в воздухе со спины на живот.

– Мама! – раздался механический голос.

– Что ты сделал? – возмущенно спросил коллекционер.

– Это кукла.

Шагунов повернул голову и увидел, что с другой стороны к его окну идет мужчина, такой же высокий, как и старик. У него широкое улыбчивое лицо, светлые волосы. Он бережно взял из рук коллекционера куклу, поправил задравшуюся оборку.

– Это самое лучшее, что я сделал. – Мужчина любовно пригладил растрепавшиеся кукольные волосы. – Я дам ей глаза, и она снова оживет.

– Ты сделал свиток? – Глаза Александра Николаевича неприятно заблестели.

– Я разработал состав, – гордо выпрямился мужчина. – Свиток готов. Теперь каждые тридцать три года мы сможем ее оживлять.

– Почему же каждые тридцать три? – старик обошел мужчину стороной. – С глазами ей не нужно ждать такой большой срок. С глазами она будет жить вечно. – Он выдержал небольшую паузу. – Ты же сможешь еще сделать свитки?

– Зачем? – насторожился мужчина.

– На всякий случай. – Коллекционер потянул куклу на себя. – Вдруг нам понадобится еще кого-нибудь оживить?

– Мама! – испуганно воскликнула Уля, открывая невидящие глаза.

– Не нужны тебе больше свитки. – Мужчина сурово сдвинул брови. – Ты и этого не получишь. Ты же знаешь, что по легенде кукла может убить хозяина пергамента.

– Мы ее перевоспитаем, – нехорошо улыбнулся Александр Николаевич. – Принимайся за новые свитки.

– Что ты задумал? – Лицо мужчины стало грустным.

– Ты сам понимаешь, что мы не можем не воспользоваться такой вещью. К нашим ногам ляжет весь мир.

– Саша, опомнись! – Мужчина подался вперед.

– Делай, а то кукла убьет тебя, как хозяина пергамента!

– Уж лучше пусть она убьет меня, чем ты убьешь сотни невинных, – упрямо покачал головой мужчина.

– Тогда ты останешься без куклы! – зло ощерился старик.

– Саша, Саша, я вижу, кукла успела подчинить тебя себе. Ты становишься ее рабом. Ты становишься ее игрушкой.

– Не мели чуши. – Коллекционер нежно прижал куклу к себе. – Ты собирался отдать ей глаза? Так отдавай! Вместе со своей жизнью!

Они сцепились.

От ужаса Илька зажмурился. Он уже догадался, чем закончится эта ссора. Тем более он догадался, кого откопала Уля на кладбище. Этого мужчину. Человека, восстановившего пергамент.

– Убей его! – раздался голос старика.

Шагунов припал к окну, но больше ничего не было видно.

– Не надейся, что ты останешься один, – раздался голос мужчины. – Тебя она убьет так же, как и меня. Если уже не убила. Она создана для разрушения, а не для жизни. Ты пойдешь следом за мной!

– Эх ты, Ваня, дурачок, – послышался противный смешок, и все потонуло в странном грохоте.

Илька метнулся в глубь комнаты, забился под свое одеяло и затаился, ожидая, что сейчас начнется что-то страшное.

Время шло, а ничего не происходило. Неожиданно звонко чирикнул воробей. По коридору прошаркала тапочками мама, на кухне с шумом полилась в чайник вода.

Илька высунул нос наружу. И вдруг обнаружил, что на улице ярко светит солнце, что за окном вовсю надрываются птицы, по дороге с грохотом проносятся машины.

Оборванная штора валялась на полу, звуки легко врывались в распахнутую форточку.

В дверь стукнули.

– Илья! – послышался мамин голос. – Ты в школу собираешься?

Илька осторожно высунул из-под одеяла плечо. Он никак не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего.

– Ты спишь? – Мама заглянула в комнату. – Ты спишь! А кто-то тебе всю ночь названивал. Требовал, чтобы я тебя разбудила.

«Сашка», – решил Шагунов. Больше некому.

– Пришлось телефон отключить. – Мама заметила сорванную штору, ее брови удивленно поползли вверх. – Где ты таких друзей себе находишь? – Она посмотрела на разгром в комнате и тяжело вздохнула: – Что это?

Шагунов посмотрел в лицо матери и стал рассказывать. Обо всем – о кукле, о пергаменте, о своих друзьях. Мама слушала, все еще стоя в дверях, только к косяку прислонилась, чтобы не упасть.

После путаного Илькиного рассказа наступила долгая пауза.

Вдруг мама решительно шагнула в комнату.

– Значит, так. – Она сгребла в охапку стопку книг. – Никакой мистики и посторонней литературы. Будешь читать, что задают по программе. Еще одно появление участкового в нашем доме, и я вообще заберу тебя из этой школы. Я терпела, когда ты хулиганил и к нам приходили повестки из детской комнаты милиции, я молчала, когда ты прогуливал школу и в четвертях получал двойки. Но теперь мое терпение лопнуло. Хватит! Ты этой фантастикой себе совсем голову задурил, несешь всякую чушь да еще комнату в черт-те что превращаешь…

Зазвонил телефон. Мама строго посмотрела на Ильку и ушла в коридор.

– Но ты же говорила, что отключила его, – напомнил Шагунов, на ходу натягивая джинсы.

Мама действительно разговаривала по телефону. Но Илька сейчас смотрел не на нее, а на выдернутый из розетки шнур.

Телефон был отключен, но между тем мама с кем-то говорила.

Это было невозможно, а потому страшно.

Илька попятился.

Мама раздраженно постучала пальцами по тумбочке. Ее ногти были накрашены в ярко-красный цвет.

До этого мама никогда так не красила ногти.

Это стало сигналом.

Илька подхватил куртку и как был, в футболке и домашних штанах, шагнул на лестничную клетку. В последний момент он успел перехватить мамин взгляд. И даже не взгляд, а просто удивленное выражение лица. Мама водила головой, словно была слепа и по звуку пыталась определить, что происходит.

Из телефонной трубки, которую она на секунду оторвала от своего уха, несся глуховатый голос.

Шагунов кубарем скатился по лестнице и пошел куда глаза глядят.

А глядели они у него почему-то в сторону магазина «Букинист».

– Куда ломишься, пацан? – раздалось у Ильки над головой. – До открытия еще полтора часа. Ты за временем следишь?

Шагунов поднял глаза. Прямо над входом в «Букинист» часы показывали восемь тридцать. Чуть ниже была табличка, которая гласила, что магазин открывается в десять.

– Ну, и что ты тут забыл?

Илька медленно перевел взгляд от часов на говорившего.

Это был продавец. Тот самый, что разговаривал с мерзким владельцем куклы несколько дней назад. Именно он вчера рассказал Левке страшную сказку и посоветовал прийти с повинной.

– Да я так… – пробормотал Шагунов, развернулся и пошел прочь. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы его узнали. К тому же он не готов был просить помощи. Он хотел во всем разобраться сам.

Илька зашел за угол и остановился. Нужно было все как следует обдумать.

Он начитался достаточно мистических книжек, чтобы не верить в случайность происходящего. Ноги не зря привели его к магазину в такую рань. Значит, что-то сейчас здесь произойдет, что-то станет известно.

«Букинист» занимал первый этаж длинного многоподъездного дома. И теперь среди бесконечных дверей нужно было найти служебный вход в магазин.

– Ты чего здесь шляешься?

Илька дернулся, чтобы убежать, – ему не улыбалась перспектива с кем-то выяснять отношения. Но перед ним была всего-навсего дворничиха. Ее можно было не опасаться.

– Чего высматриваешь? – не унималась женщина.

– Мне в магазин нужно, – выдавил из себя Шагунов. – С черного хода.

– Почту, что ль, принес?

Илька на всякий случай кивнул.

– Так иди в конец дома. – Дворничиха махнула метлой куда-то вдаль. – Там у них вход. Ключ снизу под дверью лежит. – Она внимательно вгляделась в бледного Шагунова. – Новенький, что ли? До этого вроде другой приходил. – Она подождала ответа, но Илька до того был испуган, что даже кивнуть не сообразил. – Ну ладно, иди.

Под суровым взглядом дворничихи Шагунов пошел вдоль дома, соображая, как отделаться от внимательного взгляда женщины. Потому что в его планы входило не только попасть внутрь магазина, но и задержаться там.

Чихая и кашляя, во двор въехал грузовик и заглох. Вслед за ним тот же маневр попыталась сделать легковушка, но проехать не смогла. Машины стали бибикать друг другу. Дворничиха пошла разбираться.

Илька помчался вперед.

Подъезд, подъезд…

Над последней дверью не было даже таблички, что это служебный вход. Однако этот вход заметно отличался от других дверей дома, поэтому Илька уверенно направился к нему и стал шарить руками под чуть отогнутым краем.

Ключ был прикреплен к магниту, а сам магнит держался на внутренней стороне железной обшивки.

Дрожащими руками Илька отпер замок, сунул ключ обратно и шагнул в темноту.

В подсобном помещении окон не было, а включать свет Илька не стал. Он старательно хлопал ресницами, чтобы хоть что-то рассмотреть, но тьма вокруг стояла кромешная.

Неожиданно у Ильки зачесалось в носу, он зажмурился, зажал нос, но чих получился все равно громкий и даже какой-то смешной. Шагунов в панике завертел головой, боясь, что сейчас откроется по меньшей мере десяток дверей и оттуда появятся чудища, которые непременно сожрут его вместе с нерадивой дворничихой, открывшей секрет, где найти ключ.

Но никто ниоткуда не выходил. Да и дверей, откуда могли появиться предполагаемые ужасы, не было. Единственная дверь оказалась демонстративно заперта на висячий замок. Справа от нее стоял высокий шкаф, также запертый на замок. Себя Илька обнаружил около стола, на котором действительно лежали письма и стояло два ящика, облепленных почтовой бумагой. Перед столом пристроился стул, заваленный каким-то барахлом.

Вот и все. Прятаться здесь было негде.

А что, если попробовать на прочность замок двери напротив?

Илька протянул руку и вдруг с ужасом понял, что все видит, хотя вокруг стоит все та же кромешная темнота.

Абсолютная темень, какая бывает в замкнутых пространствах.

Он же видит все так четко, словно в комнате включили свет.

Илька бросился обратно к входной двери, решив, что кто-то неслышно вошел в подсобку, включил свет, и теперь Шагунову грозит неминуемая гибель.

Но в крошечной комнате никого не было. Входная дверь как захлопнулась, когда Илька входил, так и оставалась закрытой. Голая лампочка на толстом шнуре под потолком не горела.

Илька же так хорошо все видел, что мог даже сказать, какие цветочки изображены на линолеуме пола.

Мелкие. Сиреневые.

А еще он слышал, как по улице неспешным шагом двигался человек. Мужчина обогнул дом, поднялся на пять ступенек крыльца, пошарил под дверью. Звякнул снимаемый с магнита ключ.

Шагунов заметался по крошечной подсобке. От ужаса неминуемого разоблачения комнатка ему показалась еще меньше, чем была на самом деле.

Ключ вошел в замок.

Какого лешего его понесло в этот магазин? Отсиделся бы дома! Там его никто не достал бы! Нет! Побежал искать на свою голову очередные приключения. Прав был Ник Саныч. Дурная Илькина голова его рукам и ногам никогда покоя не даст.

Щелкнул замок.

Илька зажмурился.

А когда открыл глаза, вокруг снова была кромешная темнота.

От ужаса Шагунов свалился на пол и чуть не завопил.

Дверь открылась. В подсобку ворвался свет с улицы. Человек на пороге стоял, нагнувшись, прикрепляя ключ обратно. Этой секундной заминки Ильке хватило, чтобы на четвереньках заползти под стол, прихватив с собой со стула телогрейку.

Человек щелкнул выключателем и переступил порог.

В дверь со стороны магазина постучали.

Илька в ужасе разглядывал блестящие ботинки на ногах вошедшего и изо всех сил крепился, чтобы не завыть от страха.

Стук повторился.

Вошедший человек стоял около стола, шурша конвертами.

– Иду, иду, – недовольно проворчал он, и Илька узнал голос продавца. Того самого, пять минут назад подошедшего к магазину.

Продавец долго возился с замком, наконец раздался щелчок, и внутренняя дверь открылась.

– Это глупость запирать меня изнутри, – проворчал до боли знакомый глухой голос. – Как будто кто-то специально полезет сюда.

– Надо быть осторожным. – Продавец вернулся к столу, и Илька перестал дышать. – Пока все идет нормально. И мне бы не хотелось, чтобы какая-нибудь мелочь нам помешала. Ну, что?

Старик сбросил со стула тряпье, ногой задвинул подальше под стол, чуть не задев спрятавшегося там Ильку, и наконец уселся.

– Не забывай, что я мастер, – промурлыкал старик. – У меня не бывает случайностей. Мальчишку мы подобрали что надо. Как он легко купился на мой фокус!

– Рано радуешься. – Обладатель блестящих ботинок стал мерить шагами подсобку. – Мы еще не имеем ничего из того, что давно хотелось бы иметь. Где пергаменты? Ты обещал, что у нас их будет много! А потом мне кажется, что мальчишки о чем-то догадываются. В любую минуту они могут соскочить с крючка.

– Подожди! – По столу чем-то ударили. Шагунову показалось, что стучат по его голове. – Прошло всего два дня. Парень проглотил наживку, стащил пергамент. Куклу я его мамочке подсунул. Кукла привела их на кладбище к нужной могиле. Ваня снова с нами. Пергамент поделили. Ваня будет вынужден сделать новый, на половине кукла долго не протянет. Материала у него для этого – трое мальчишек. Кожи хоть отбавляй. Осталось всех собрать вместе – Ваню, куклу и этих пацанов. Я уже попытался их соединить на кладбище. Замечательное место. Вот где можно было легко провести обряд. Но им помешали. Ничего, наше время еще придет. Кукла почувствовала запах крови. Она теперь за одним из этих мальчишек будет ходить, как привязанная, пока не получит то, что хочет. А где кукла, там и Ваня. Она его главное детище, он для нее что угодно сделает. Понадобятся пергаменты, он их будет штамповать по десятку в день.

Старик снова постучал чем-то по столу, а потом на Ильку обрушилось мелкое противное хихиканье.

– До сих пор не понимаю, зачем ты убил Ивана. – Продавец продолжал мерить комнату шагами. – Вдвоем вы так хорошо работали.

Старик нервно побарабанил пальцами по крышке стола. Шагунову на секунду показалось, что сердце у него бьется в таком же нервном ритме, и когда старик перестанет барабанить, сердце его тоже остановится.

– Понимаешь… – Ритм постукивания чуть изменился. – Он хотел не совсем того, что хотел я. Он хотел доделать свою куклу, дать ей глаза и подарить волшебный пергамент. Я же хотел сделать миллион кукол и подчинить себе мир. А потом, убил его не я. Его убила сама кукла. Это закон природы, бунт против создателя. Я долгих десять лет искал пергамент. И чуть ли не столько же придумывал, как мне добиться своего. Если бы я сам оживил куклу, она бы и меня убила. А теперь у нас есть посредник. И даже не один. На этих мальчишек падет гнев куклы и воскресшего Ивана. У них Иван раздобудет для куклы глаза, а себе возьмет все остальное. Нам же останется собирать сливки.

«Иван… Иваныч…» Почему-то Ильке казалось, что имя это он уже где-то видел. Не слышал, а именно видел.

– Не нравится мне, что мы связались с детьми. – Голос продавца оставался недовольным. – Они такие непредсказуемые. К тому же у них есть родители, учителя, милиция. Они уже наверняка всем все рассказали. И зачем нам сразу трое? Достаточно было бы одного. Все так ненадежно!

– Перестань! – По столу снова ударили, и от неожиданности Илька чуть не выпрыгнул из своего укрытия. – Дело уже начато, и поздно поворачивать обратно. Трое так трое. А мог быть целый класс. Сегодня мальчишка отправится за куклой. Друзья пойдут за ним. С куклой они появятся в магазине. Я думаю, ты их достаточно напугал, чтобы они примчались к нам за помощью. – Сверху снова раздалось хихиканье. – Кукле – глаза. Нам – пергаменты. И подбери сопли, мне надоели твои причитания!

Илька и не заметил, как голос старика из глухого превратился в повелительный.

Но тут разговор был прерван. В дверь негромко постучали.

– Кого еще принесла нелегкая? – старик вскочил, собираясь спрятаться за дверью.

– Это почта, – остановил его продавец. – Дворничиха сказала, что видела мальчика. Он нам что-то нес.

– Мальчика? – ахнул старик.

Снова постучали. В подсобку ворвался свежий воздух, и только сейчас Шагунов почувствовал до чего под столом душно.

– Ты-ы-и? – ахнул старик.

– Илья Шагунов, – раздался механический голос.

Илька подпрыгнул, стукнувшись макушкой о крышку стола. Кукла повернула голову на звук. Невидящие стеклянные глаза безошибочно уставились на Шагунова.

– Илья Шагунов, – как змея прошипела Уля, уверенно направляясь под стол.

– Держи ее! – завопил старик, прыгая на куклу.

Уля выставила руку. Старик наткнулся на ее железный кулак и с воем покатился по полу.

– Не подходи, – предупредила кукла, чуть качнув головой в сторону замершего около двери продавца. – Илья Шагунов! – снова произнесла она, вступая в Илькино царство под столом.

С перепугу Шагунов вспомнил, где видел имя «Иван».

Вчера Уля принесла бесчувственного Сашку на могилу какого-то Ивана Ивановича Иванова. Вот она та самая неслучайная могила, к которой стремилась кукла в ту роковую ночь.

Уле оставалось сделать всего два шага, чтобы ее протянутая рука коснулась Илькиного лица. Он слишком хорошо помнил, что произошло после такого же касания вчера, поэтому быстро откатился в сторону. Голова куклы повернулась вслед за его перемещением.

– Отвали от меня! – закричал Шагунов, выскакивая из-под стола.

– Илья Шагунов! – кукла шагнула следом.

В подсобке началась панике. Продавец схватился за голову, старик тер глаза, не веря в происходящее, а Илька вдруг уставился на торчащую из-под хлястика на кукольном платье белесую записку.

Дальше тело его начало работать отдельно от головы. Он еще толком ничего не успел сообразить, как рука его метнулась вперед.

Локоть пронзила адская боль.

Уля услышала его движение и выставила вперед ладонь.

Но она все-таки была слепа и не могла заметить всего.

Другой рукой Илька дернул на себя белесый хвостик, и записка оказалась у него в кулаке.

Кукла секунду еще постояла на месте, потом руки ее безвольно повисли вдоль тела, и она плашмя упала на пол.

– Что с тобой сделали? – заголосил старик.

Илька бросился к двери.

Продавец машинально уступил ему дорогу.

Шагунов выскочил на ступеньки крыльца, оставляя за собой крики и вой.

– Почту-то отнес? – Голос дворничихи подтолкнул Ильку вперед.

– У них своей почты навалом, – крикнул он, спрыгивая на дорожку.

Небольшой кусочек пергамента жег ладонь. Илька мчался по улице и никак не мог сообразить, что же дальше делать. Ясно было одно: кукла мертва, и теперь за ним никто больше не охотится. И главное – старик хотел получить куклу, старик ее получил. Илька никому ничего не должен. Он свободен!

Своей безграничной свободой Шагунов наслаждался недолго. Пергамент действительно жег ладонь. Было до того горячо, что держать его в руке стало невозможно. Илька сунул добычу в карман.

И тут его словно молнией прошибло.

Они попали в эту историю не просто так! Это все подстроено. Их специально выбрали, чтобы потом убить.

Шагунов споткнулся на ровном месте и остановился.

Убить, убить, убить… Эта мысль была поразительна по своей невероятности. Чем он, Илька Шагунов, мог помешать человечеству, что оно решило от него избавиться?

Вспомнилось неуютное кладбище и сразу же захотелось на солнце, к людям, чтобы все вокруг ели мороженое и смеялись. Но небо, как назло, было пасмурным. Людей на улице оказалось мало, а те, что спешили по своим делам, были мрачны и скучны.

Прав, прав был Левка, Илька сам во всем виноват. Его никто не просил брать этот дурацкий пергамент.

Илька хлопнул себя по карману, отчего ему показалось, что в ушах раздался звон. Сразу пришла идея – сжечь. Ведь если от пергамента ничего не останется, то больше им ничего не угрожает.

Желание уничтожить записку было очень сильным, но делать этого Шагунов не стал. Пергамент еще может пригодиться. Ведь с помощью его можно создать собственную куклу и приказать ей уничтожить всех врагов.

Мысль была замечательной, только что-то в ней смущало. Старик говорил, что Уля сама уничтожила своего создателя и что это вполне обычное явление, когда создание убивает своего творца.

Конечно, это все глупость и ничего не мешает им просто попробовать, вдруг у них получится. Тревожило одно: как после выполнения задания отобрать пергамент у того, у кого он будет на тот момент лежать? Он же добровольно не расстанется со своей жизнью.

Свалившимися на его голову соображениями нужно было срочно с кем-нибудь поделиться, и Илька повернул к дому Левки. Теперь они были повязаны одним делом, и никуда хитрый Сидоров от них с Сашкой теперь деться не мог.

Глава V

Сорванный урок

Илька несся к Левкиному дому. В голове у него сложилась хорошая патетическая речь, после которой Сидоров непременно должен был вернуться в их компанию.

Он так увлекся уговариванием виртуального Левки, что пролетел мимо приятеля, даже не заметив его. Каким-то десятым чувством Шагунов понял, что только что навстречу ему протопал Сидоров. Илька с трудом затормозил, чуть не сбив с ног какую-то старушку с авоськой, и помчался обратно.

Ничего не подозревающий Левка преспокойно топал по улице, закинув мешок со сменной обувью через плечо, и не спеша ел булку с маком.

Шагунов чуть не задохнулся от возмущения. В то время когда мир вокруг рушился, когда против них поднялось все зло планеты… так вот в этот тяжелейший момент Левка шел, словно ничего не было, и преспокойно завтракал.

– Вот! – Илька догнал приятеля и протянул ему пергамент.

От неожиданности Левка едва не поперхнулся булкой.

– Совсем ошалел! – завопил он, отталкивая руку одноклассника. – Так и заикой остаться можно.

– Я взял у куклы. – Пергамент жег ладонь, но Илька продолжал держать его. – Она хотела меня убить.

– Не убила ведь, – равнодушно пожал плечами Левка. – И не убьет. Кому вы нужны?

– Они специально нас выбрали, – заторопился Шагунов. – Помнишь сказку букиниста? Им нужно было, чтобы куклу кто-нибудь оживил, а она, в свою очередь, оживила бы своего создателя. На радостях тот наделает им кучу пергаментов. Именно этого они и добиваются!

– Ну и пускай делают, что хотят. – Сидоров безразлично выслушал быструю Илькину речь. – Я-то тут при чем? Ты куклу в «Букинист» отнес? Покойник без куклы не жилец. Все довольны.

Левка собрался идти дальше, но Илька резко рванул его на себя.

– Никто не доволен! – заорал он в лицо приятелю. – Я все слышал. Они хотят от нас избавиться. По какому-то там закону кукла убивает тех, кто ее оживляет!

– Бунт машин, – пробормотал Сидоров. Аппетит у него явно пропал. Он с сожалением повертел булку в руках и сунул ее в портфель. – Ты пергамент взял у куклы? Значит, она сейчас без него. Так? Так. Кто тебя теперь будет убивать? Расслабься, убивать тебя больше некому.

– Надо решить, что делать дальше. – В сердцах Илька скомкал пергамент и положил обратно в карман. – Где-то бродит покойник. Он уже один раз поделился своей запиской с куклой, он может сделать это снова. Он может сделать новые пергаменты из наших спин.

Левка почесал затылок.

– Ты в школу идти собираешься? – вдруг спросил он.

– Я портфель с собой не взял, – развел руками Илька. – У меня ночью такое творилось…

– Ладно. – Сидоров сурово сдвинул брови. – Держи крепче свою добычу, пошли Квасникова ловить. Он мне с утра звонил. Говорил, что ведет сестру в школу. Он уже должен быть там.

Сашка нашелся не сразу.

Друзья успели как раз вовремя – прозвенел звонок с первого урока, и школа дрогнула от топота и сотни голосов. В классе Сашки не было, в спортзале – тоже. В столовой завтракали малыши. Ребята из второго «А», где училась Сашкина сестра, сказали, что Квасников понес в кабинет труда манекен.

Приятели побежали на пятый этаж и вступили во владения девчонок, где в трех кабинетах они колдовали над юбками, кофтами и приготовлением блинов.

Сашка, красный от натуги, стоял среди стайки девчонок. Двумя руками он держал тяжеленный манекен. По лицу его было видно, что он не может сообразить, куда поставить свою ношу. Хихикающие рядом девчонки искать место для манекена явно мешали.

– Отстаньте, а… – жалобно просил Квасников, переминаясь с ноги на ногу. – Дайте поставить… – Ответом был новый взрыв смеха. – Тяжело ведь…

Илька с Левкой стали свистеть и призывно размахивать руками, но Сашка их не замечал. Идти добровольно в девичье царство ни Шагунову, ни Сидорову не хотелось.

– А ну, разошлись!

Бесцеремонно оттолкнув прыгающих на пороге мальчишек, в кабинет вошла Лидия Ивановна, учительница по труду. Девчонки разбежались в разные стороны, оставив несчастного Сашку в покое.

– Чего стоишь? – Толстая Лидия Ивановна как айсберг плыла в сторону Квасникова. – Ставь к окну и достань со шкафа коробку.

По Сашкиному лицу было видно, что единственным его желанием было поскорее сбежать, но он покорно грохнул об пол подставкой, на которой стоял манекен, пододвинул стул и полез наверх.

– Куда, куда взгромоздился! – От гневного окрика Квасников чуть не оступился. – Ботинки сними!

Короткая борьба со шнурками закончилась боевой ничьей – один шнурок развязался, другой – нет.

Наконец коробка оказалась на учительском столе, и Сашка предпринял попытку улизнуть.

– Подожди! – Пухлая ладонь легла на Сашкино плечо, когда он изо всех сил пытался натянуть ботинок с неразвязанным шнурком. – Сейчас обратно ее положишь.

– Это надолго, – вздохнул Левка и переступил порог класса. Сашку нужно было спасать.

– Это за тобой? – Лидия Ивановна посмотрела поверх очков на вошедших ребят. – Хорошо, что зашли. Поможете.

Илька мысленно выругался. Про Лидию Ивановну ходила дурная слава. К ней в руки лучше было не попадаться: она любому человеку готова была найти задание. Для выполнения ее поручений перемен не хватит.

– Давайте, давайте. – Лидия Ивановна кивала монументальной прической на голове. – Разберите-ка мне этот манекен, будем его одевать.

Девчонки снова захихикали. Ребята бросили выразительные взгляды на Сашку, покрасневшего теперь уже от смущения.

– Чтобы я еще раз с вами связался, – проворчал Левка, хватая манекен за талию. – От вас сплошные неприятности.

– А чего сразу я? – пыхтел Квасников, хватая манекен за ноги. – Она меня на первом этаже поймала. Могла бы, между прочим, и кого другого попросить.

– У тебя лицо выдающееся, – продолжал ворчать Сидоров. – Мимо такого не пройдешь. Шагунов, чего застыл? Тяни его за руку!

Илька вздрогнул: манекен мило улыбнулся и подмигнул, а когда Шагунов взялся за белую гладкую руку, еще и пожал своими холодными пальцами. Невидящими глазами Шагунов посмотрел на приятелей.

– Что вы как неживые! – поторопила их Лидия Ивановна. – Скоро перемена закончится, а вы все возитесь. А ну, все брысь отсюда! Тоже мне, нашли представление.

Девчонки снова захихикали и выпорхнули из класса.

Илька держал руку манекена и с недоумением рассматривал ее. Обыкновенная пластмассовая рука, ничем шевелить она не могла, потому что искусственные вещи просто так, ни с того ни с сего, шевелиться не станут.

Шагунов глянул в белое разрисованное лицо:

«Бр-р-р, гадость какая! И кто только эти манекены придумал?»

Отделив подставку, Левка с Сашкой с трудом натягивали на манекен штаны. Ильке досталось надевать куртку. Он набросил ее на плечи, в рукава просунул руки и стал их крепить обратно к туловищу. Лидия Ивановна колдовала над коробкой: то доставая из нее какие-то тряпки, то убирая их обратно.

Щелчок, и вторая рука встала на место. Илька одернул на манекене куртку. В кармане что-то лежало. Он машинально сунул туда пальцы.

Это был небольшой лоскуток ткани, грязновато-желтый, в цвет пиджака, с обтрепанными краями. На ощупь тряпка была мягкой и даже немного прохладной.

На что-то она была похожа…

Илька снова посмотрел в лицо манекену. Пластмассовые красные губы дернулись. Ухмылка оголила провал рта. Шагунов потянулся к своему карману.

Этого не может быть…

Кусочек пергамента, что Илька отобрал сегодня у куклы, был один в один похож на ту тряпку, что он держал в руке. Даже формой они почти совпадали.

Пластмассовые веки шевельнулись, моргнули. Пустой белый глаз стал наливаться голубизной.

Этого Шагунов вынести уже не мог. Он вскочил, отталкивая от себя странный манекен.

– Черт! Черт! Черт! – вскрикнул Илька, собираясь сбежать.

– Стоять!

На его пути оказалась неизвестно как очутившаяся около двери Лидия Ивановна.

– Что взял? Покажи!

У Ильки перед глазами все ходило ходуном. Он разжал кулак, показывая тряпку.

– А! – Лидия Ивановна сразу потеряла к Шагунову интерес. – Это от куртки осталось. Я думала, что ценное стащил. Клади на место, и идите отсюда. Тоже мне – помощнички.

На негнущихся ногах Илька пошел обратно к манекену.

– Ты чего? – толкнул его в бок Сашка.

В ответ Шагунов качнул головой. Даже если он все расскажет, ребята примут его за психа. Скажут, что ему теперь ожившие куклы за каждым углом мерещиться будут.

Илька сунул в карман манекена лоскуток и, не оборачиваясь на одноклассников, пошел обратно.

– А вы чего стоите? – прикрикнула на них Лидия Ивановна. – Давайте живо убирайте все и бегите на урок!

Собрался манекен гораздо быстрее, чем разбирался. Все детали встали на свое место, и Сидоров с Квасниковым побежали в коридор.

– Ты чего орал? – пристал Сашка к Ильке. – Померещилось чего?

– Померещилось. – Шагунов скорчил недовольное лицо. – Мне теперь постоянно что-то мерещится. То люди ростом с дом, то в темноте, как кошка, вижу, а сейчас вот манекен мне подмигнул.

– Лечиться тебе надо, – недовольно буркнул Левка. – Или креститься, когда кажется. Верное средство.

– А чего ты у манекена взял? – Сашка потянул лоскуток из Илькиного кулака. – Тряпка-то тебе зачем?

– Мне показалось, что у него такой же пергамент, как у куклы. – Шагунов разжал кулак, показывая всем свою добычу. – Это я у Ули взял. У манекена в кармане я нашел точно такой же, только не из кожи, а тряпичный.

– С чего ты взял, что у куклы был настоящий пергамент? – Сашка выдернул нитку из лоскутка. – У нее тоже – вон, разбирается.

Илька выхватил у приятеля тряпку. Он боялся верить в то, что уже видели глаза.

Под бдительным взглядом Лидии Ивановны Шагунов перепутал лоскутки и отдал манекену ценный пергамент.

Левка обо всем догадался первый.

– Бежим! – крикнул он, бросаясь к лестнице.

В кабинете труда за закрытой дверью раздался грохот. Сдавленно вскрикнула Лидия Ивановна. Илька побежал к кабинету, но на пороге уже застыл манекен.

Его пластмассовые губы были растянуты в широкую улыбку, глаза сияли от радости.

– Илья Шагунов! – произнес манекен бесцветным голосом.

Илька попятился, споткнулся, чуть не упал, нащупал рукой перила.

Манекен повернулся в его сторону и застыл.

Шагунов кубарем полетел вниз. Ступеньки сами вырывались у него из-под ног. Он летел на первый этаж с одной мыслью – забиться в самый дальний угол, чтобы в ближайшие сто лет его там никто не нашел.

Но до первого этажа он не добежал. На втором его перехватил физрук.

– Шагунов!

«Кто над нами вверх ногами» скроил довольную мину.

– Шестой класс сейчас идет в зал сдавать зачеты. – Он был явно рад, что поймал самого отпетого, по его представлению, прогульщика и хулигана. – Почему еще не в форме?

– А я… – от волнения в голову не приходила ни одна уважительная причина. – Это…

– Ты и двое твоих дружков, – чеканил слова учитель. – Не придете, будете за мной бегать всю оставшуюся жизнь. Я вам аттестаты испорчу!

В шестом классе про аттестаты зрелости думалось с трудом. Момент окончания школы виделся далеким и нереальным. Но угроза была самая что ни на есть реальная. С физруком старались не спорить. У него, как на зло, была хорошая память.

Под бдительным оком учителя Илька спустился в спортзал. Всю дорогу он пытался расслышать сквозь топот десятка ног, несущихся по лестнице, тот самый негромкий перестук голых пластмассовых пяток. Но не услышал ничего, кроме бешено колотящегося собственного сердца.

В спортзале среди переодетых к занятию одноклассников приведенная физруком троица смотрелась комично.

– Я брал форму, – пытался оправдаться Сидоров. – Я ее на пятом этаже оставил. В кабинете труда.

– Никто тебя ждать не будет. – Физрук повел остреньким подбородком, давая понять, что Левка вычеркнут из его списка нормальных людей. – Встали! Построились!

Класс потолкался на месте, выясняя, кто кого выше. Высокий Левка оказался впереди, Сашка встал по центру, невысокий и вечно страдающий из-за своего маленького роста Илька пристроился в хвосте.

– Направо!

Все повернулись направо.

Дверь за Илькиной спиной скрипнула. Шагунов медленно повернул голову. В щелочку показалось белое лицо с растянутыми в глупой улыбке красными губами.

– Бегом! Марш!

– Мама! – завопил Шагунов.

В два прыжка он обогнал только-только тронувшуюся колонну. Но бежать было некуда. Впереди возвышалась шведская стенка. Илька пронесся вдоль деревянных перекладин, споткнулся о маты и полетел на пол. Над его головой чуть покачивался потревоженный канат.

Дверь открылась.

Шагунов подпрыгнул, вцепился в канат и стал быстро подниматься наверх, чего до этого ни разу сделать еще не мог. Он мгновенно долез до крюка, на котором держался канат, и испуганно посмотрел вниз.

В зале царила суматоха. Манекен вышагивал, высоко вскидывая ноги: подставка осталась прикрепленной к одной его пятке, из-за этого манекен смешно подпрыгивал при ходьбе.

– Илья!

Манекен застыл около каната и задрал голову вверх.

– Уйди отсюда, – взвыл Илька.

От страха у него вспотели ладони, и он чувствовал, как скользкий канат вырывается из его рук.

– Илья! – Голос манекена стал звонким.

– Мама!

Шагунов не выдержал. Руки разжались, и он полетел вниз.

Про себя Илька успел попрощаться с жизнью и приготовиться к жесткому падению на маты.

Но приземление оказалось не таким страшным. Его кто-то подхватил, и через секунду Шагунов стоял на ногах. Перед собой он увидел белую руку в бежевом пиджаке и все понял.

– Илья!

Казалось, где-то внутри манекена заложена машинка, способная воспроизводить одно это слово.

Секундная заминка, и все снова полетело кувырком. Визжаще-кричащая толпа нахлынула на замершего Ильку. Сбитый с ног манекен полетел в угол, а Шагунов, прыгая по спинам одноклассников, взобрался на подоконник, рванул на себя створку окна, непонятно как просочился сквозь узкую непроходимую решетку и выпрыгнул на улицу.

Манекен взглядом проследил за объектом своей охоты и не спеша встал. В зале наступила тишина. Лишь те, кому убегающий Илька отдавил руку или ногу, негромко жаловались на свою горькую судьбу.

Шаги манекена глухо прозвучали по доскам пола. Хлопнула дверь. По спортзалу пронесся ветерок. Ошарашенные ребята смотрели друг на друга. Из-за двери тренерской показалась маленькая голова физрука.

Сашка с уважением посмотрел на открытое окно и узкий пролет решетки.

– Если вам надо идти, – подал голос физрук. – Идите.

– До свидания, – кивнул Левка, направляясь к выходу – о правилах хорошего тона он не забывал никогда.

Сашка вышел следом.

На школьном дворе, конечно же, никого не было, и можно было только догадываться, в какую сторону унесло Шагунова.

Ребята потоптались на крыльце.

– Что будем делать?

От напряженного вслушивания, не подкрадывается ли откуда-нибудь к ним манекен или еще кто похуже, у Левки уши встали торчком и шевелились как локаторы. На вопрос он не ответил. Прижал палец к губам. Своей болтовней Квасников мешал ему слушать.

– Надо устроить ловушку. – Сашка решительно сжал кулаки. – Сколько можно от них бегать?

– Ага, – презрительно фыркнул Левка, засовывая руки в карманы, – пойдем на кладбище, закопаемся в могилу и будем ждать, пока кто-нибудь мимо не пройдет. А как пройдет, мы его хвать за ногу и к себе, под землю. – Он вдруг перешел на крик: – На кого ты собрался охоту устраивать? Тебя скоро самого сожрут и не подавятся! Охотничек…

Квасников покраснел, глаза его налились тяжелой злобой. Он качнулся вперед, готовый растерзать невозмутимого Сидорова, но остановился, уставившись на что-то, появившееся за Левкиной спиной. Сидоров резко повернул голову.

– Говорят, в вашей школе снова непорядки происходят.

На самом деле Ник Саныч был никакой не милиционер, а самый обыкновенный практикант. В каком-то своем вузе он никак не мог получить диплом, поэтому завяз в практикантах на долгие два года и, видимо, собирался им быть всю оставшуюся жизнь. Милицейская форма на нем сидела мешковато, поэтому вид он имел несолидный. Такого даже бояться не получалось. Его и не боялись, а любили, что не мешало Ник Санычу честно выполнять свою горячо любимую работу – бороться с подростковой преступностью.

Ребята знали Ник Саныча через Ильку, он много раз приходил в школу, беседовал со всеми, даже с классной руководительницей, просил помочь, не упустить, проследить. Учителя следили, не упускали, помогали, но Илька все равно ухитрялся влезть в очередное дело. Тогда на помощь приходил все тот же Ник Саныч, только ему удавалось вытаскивать Шагунова из всех передряг.

В этот раз доблестный инспектор пришел не один. За ним стоял высокий благообразный старичок с умильной улыбкой на лице. Левка сразу в нем признал вчерашнего любителя сидеть на лавочках у подъездов.

– Вы случайно не знаете Илью Шагунова? – поинтересовался Александр Николаевич. – Где его можно найти?

– Народ, у вас там чего, урок? – Ник Саныч прислушался. Для урочного времени в школе слишком громко кричали.

– А у нас физкультура на улице, – нашелся Левка. – Кросс сдаем. Все на площадке бегают. Шагунов где-нибудь там.

Как раз в этот момент из школы вылетело несколько девчонок из их класса.

– Физкультура это хорошо. – Ник Саныч проводил девчонок взглядом и повернулся к коллекционеру. – Ну вот, гражданин, придется подождать. – Инспектор вскинул к глазам руку с часами. – Наверное, минут через двадцать урок закончится.

– Через сорок, – ввернул Сидоров. – Раньше никак. Нам пять километров бежать. Пошли, Сашка.

На лице старика проступило недовольство. Он зачем-то похлопал Ник Саныча по карману. Этот жест вывел инспектора из задумчивости. Он как раз пытался подсчитывать, сколько километров можно пробежать за сорок минут… Но тут взгляд его стал жестким.

– Стойте! – строго приказал он Сашке с Левкой, которые как раз собирались сбежать. – Вы сейчас пойдете с нами…

Он не договорил. На крыльце очень не вовремя появился физрук. Увидев Квасникова с Сидоровым, он требовательно взмахнул рукой.

– И куда же подевался ваш Шагунов? – возмущенно спросил учитель. – Он мне еще за сорванный урок ответит. А вам всем я влеплю двойки в четверти и поставлю на педсовете вопрос о вашем отчислении.

– Так…

Левка дернулся бежать, но было уже поздно. За их спиной, уперев руки в бока, возвышался Ник Саныч.

– Значит, кросс сдаете?

Левка извернулся, пытаясь освободиться от цепкой хватки инспектора, но от Ник Саныча просто так еще никто не уходил.

– Держите их крепче, – кричал физрук, не решаясь сам подойти ближе. – Вы бы видели, что они натворили в зале! Все окна выбиты. А что они сделали с несчастным манекеном?

– Что они сделали с манекеном? – как эхо отозвался коллекционер.

– Ничего мы с ним не делали, – обиженно загудел Сашка. – Он сам за нами бегать стал.

– Манекен? – недоуменно пробормотал Александр Николаевич. – Манекен… – Он схватился за голову. – Манекен!

Дальше произошло неожиданное. Коллекционер развернулся и побежал прочь. Все посмотрели ему вслед.

– Обществом охраны здоровья сегодняшний день объявляется всемирным днем бега, – прокомментировал странный поворот событий Левка.

– Выкладывайте сразу, что у вас еще произошло? – Ник Саныч и не думал улыбаться Левкиной шутке. – Школу взорвали? Подземный ход прокопали? Все деревья в парке выкорчевали? Говорите, говорите. Этот гражданин, – кивнул инспектор в сторону убежавшего старика, – утверждал, что ваш Шагунов букинистический магазин ограбил, его самого чуть не убил. Из школы мне звонили, рассказывали, что по зданию привидение бродит и что ко всему этому имеет какое-то отношение все тот же Шагунов. Ну что, мне теперь вас всех забирать и на особый режим ставить?

– А чего сразу – как привидение, так мы? – уперся Левка. – Кто-то пошутил, а нам отдуваться!

– Не верьте им, – кричал с крыльца физрук. – Это все они! Наверняка в манекен какой-нибудь моторчик поставили, чтобы урок сорвать.

– Нужен нам ваш урок, – не выдержал Сашка. – У нас тут вопрос жизни и смерти решается, а вы со своим кроссом пристаете!

В ответ Квасников получил увесистый пинок от Левки, но роковые слова были сказаны.

– Так! – негромко произнес Ник Саныч. Предусмотрительный физрук исчез с крыльца.

Что должно было произойти дальше, можно было легко догадаться – Ник Саныч заставил бы ребят все рассказать. Против коллекционера и Восставшего Мертвеца поднялась бы вся милиция и накрыла бы шайку, засевшую в букинистическом магазине. Манекен был бы схвачен и обезврежен, покойник отправлен обратно на кладбище, а оставшиеся кусочки пергамента переданы в институт для опытов.

Но судьба совершила очередной крутой поворот и выпустила из-за угла школы мрачную серую личность в мешковатом пальто. Длинные волосы закрывали лицо.

У Сашки екнуло в груди, и даже Ник Саныч почувствовал, как стремительно похолодела рука у Квасникова. Увидев Восставшего Мертвеца в таком необычном виде, Левка шмыгнул носом и зло прищурился.

– Гляди, уже прикид новый где-то раздобыл, – процедил он сквозь зубы.

– Дядя Коля, – заверещал Сашка, прячась за спину инспектора. – Он нас сейчас убивать будет!

Ник Саныч потянулся к висевшей на поясе кобуре.

– А ну, стой! – грозно произнес он. – Не подходи!

Мрачная личность, в которой легко можно было узнать неугомонного покойника Ивана Ивановича Иванова, приказу негрозного начальства не подчинилась. Так бы Восставший Мертвец и дошел до онемевших в ужасе ребят, если бы из-за того же угла школы не появился манекен.

Топал он вполне довольный собой, при этом еще и улыбался. Подставка на его ноге звонко цокала об асфальт. Он размахивал руками, отчего куртка на его плечах взлетала, оголяя белое тело.

– Опять! – взвыл физрук, на секунду появляясь из-за двери.

Друзья уже без всякого удивления смотрели на приближающуюся к ним невероятную пару. Ник Саныч же застыл, так и не достав своего оружия.

– Илья Шагунов! – звонко произнес манекен, легко догоняя медленно бредущего покойника. – Убирайся!

Не ожидавший атаки сзади Иван Иванович Иванов остановился и стал медленно поворачиваться. Долгую секунду обладатели двух частей одного пергамента смотрели друг на друга. Пронзительные зеленые глаза покойника, казалось, сейчас прожгут насквозь хрупкую пластмассу манекена.

Но Манекен и не думал так легко сдаваться. Он легко хлопнул себя по карману и выбросил вперед руку. Белый пластмассовый кулак врезался в грудь Ивана Ивановича Иванова. Мертвец захрипел, в ответ ударил себя куда-то в область живота и прыгнул вперед.

Манекен легко цокнул подставкой и отклонился в сторону.

Теперь был его ход, но он медлил. Восставший Мертвец стоял перед ним, тяжело опустив плечи, готовый вот-вот упасть.

Белая ладонь ударила по карману, рука пошла вперед, но встретила пустоту.

Иван Иванович Иванов наклонился и зачем-то ударил инспектора по карману его форменного кителя. Ник Саныч вздрогнул. Фуражка слетела с его головы. Мертвец легким движением вскочил молодому человеку на спину и схватил его за шею.

– Я еще вернусь, – прохрипел инспектор не своим голосом и огромными скачками понесся прочь, унося на своей спине Ивана Ивановича Иванова.

Манекен весело подпрыгнул и побежал следом, грохоча неудобной подставкой. На выходе со школьного двора он споткнулся, кубарем вылетел в калитку и исчез за поворотом.

– Ну вот, – произнес Левка, нервно потирая трясущиеся руки. – Теперь об этих психах будет знать весь город. Через полчаса в новостях покажут.

Глава VI

Пергаментов становится больше

В новостях не показали ничего.

Квасников с Шагуновым сидели у Левки и смотрели телевизор, каждые пять минут переключаясь на новый канал. В новостях говорили о войне, о наводнении, о вулканах. О бегающих манекенах не было сказано ни слова.

– Может, он просто на глаза никому не попался? – предположил Илька.

Шагунов около школы появился сразу же, как сбежал манекен. Выглядел он вполне довольным и даже каким-то сияющим.

– Зря радуешься, – сразу сбил его оптимистичный настрой Левка. – Физрук сейчас жаловаться директору побежит и двойки нам в четверти наваляет. Выгнать хочет. А ты ходишь неизвестно где и лыбишься. Чтобы я с вами еще когда связался!

– Ерунда, – отмахнулся Илька, пропуская мимо ушей Левкину тираду о грядущих проблемах с физкультурой. – Зато у нас теперь целый манекен есть. Чуть что не по нас, мы его будем натравлять на учителей. Вся школа шелковой станет.

– Ты его сначала поймай. – Сидоров с откровенной жалостью посмотрел на приятеля. – Он сейчас убежал, и мы не знаем, что он еще натворит.

Договорить Левка не успел, потому что физрук привел в исполнение свои угрозы. Ребята не стали выяснять, кого конкретно он позвал – на крыльцо высыпало человек двадцать взрослых. Пришлось срочно убегать.

И вот теперь друзья сидели у Сидорова, отчасти спасаясь от возможных преследований, отчасти потому, что в других местах им сидеть было бы небезопасно.

На коротком совете выяснилось, что Восставший Мертвец охотится на Ильку, а кукла за что-то невзлюбила Сашку. Так что Левка был единственным, кого еще не коснулось глобальное проклятие.

– Нечего было с пергаментом носиться! – Сидоров снова сидел на подоконнике и вел наблюдение за подъездом. – Сжег бы сразу – и никаких проблем. А лучше бы вообще с ним не связывался. Всем жить спокойней было бы.

– Слушай, ты меня достал своими упреками! – не выдержал Илька. – Никто тебя силой на кладбище не тянул. Сам пошел. И в букинистический магазин тоже тебя никто не звал. По собственному желанию туда отправился. И не забудь, пергаменты собираются делать не только из меня с Квасниковым. Ты там тоже по плану записан.

Кричали ребята уже не очень громко – устали и заметно охрипли, к тому же хотелось есть, а вредный Сидоров и не думал кормить.

– Что же это получается, – почесал затылок Сашка. – Ник Саныч теперь тоже против нас? Компашка тогда подбирается ой-ой-ой какая… Кукла, покойник, продавец, старикан и Ник Саныч. Без пулемета мы не справимся.

Илька продолжал изучать телевизионные программы. От пережитого волнения и недосыпа его слегка трясло. Еще бы – столько всего за сегодняшний день произошло! Сначала эта история с букинистическим магазином, потом бег по пересеченной местности от манекена. Кстати, от манекена он тогда забрался на дерево. С подставкой на ноге пластмассовый истукан ничего сделать не смог и стал просто по-деловому это дерево раскачивать, пока Илька не свалился прямо в объятия своего гонителя. Тут-то и выяснилось, что догонял его манекен не для того, чтобы убить, а чтобы защитить. Манекен долго стучал себя по карманам, гладил Ильку по голове и растягивал свои искусственные красные губы в широченной улыбке, пока Шагунов не понял, как его радо видеть это чучело в куртке.

Старик Хоттабыч и только!

Словарный запас у манекена был скуден. Кроме Илькиного имени, он знал еще пару глаголов, из них – «убить», «стоять» и «пошел вон». В остальном он улыбался, вертел головой и время от времени бил по карману, словно проверяя, не потерялась ли его драгоценная записка.

Глядя на мучения манекена, Шагунов никак не мог придумать, что бы такого сказать своему новоиспеченному подопечному, и не нашел ничего лучше, как произнести:

– Ты должен нам помочь!

Манекен понимающе кивнул и убежал. Илька сначала опешил, решив, что коварный изменщик просто смылся. Расстроенный Шагунов пошел обратно к школе, и тут уже друзья ему объяснили, что пластмассовый истукан понял все правильно. И теперь в полной мере выполняет команду.

Волновало Ильку одно: он не помнил, было ли что написано на пергаменте. Без кодового слова манекен мог стать неуправляемым.

– Правильно, – ворчал Левка. – Нам чудика из могилы не хватало. Теперь ты еще и вешалку для одежды в это дело ввязал. Чтоб скучно не было.

– А чего? – От голода в животе у Сашки урчало, и разговорами он забивал нестерпимое желание что-нибудь съесть. – Куклы больше нет. Покойник побесится-побесится и обратно в могилу отправится. Манекен заставим самостоятельно на пятый этаж забраться – хватит, поносили. И всего делов.

Левка удобней устроился на подоконнике. Он демонстративно отворачивался от приятелей, всем своим видом давая понять, как ему надоела вся эта история.

– Всего делов… – передразнил Сидоров Квасникова. – Как легко у тебя все получается! У нас еще есть любитель древних манускриптов и букинист. Вряд ли они так просто оставят это дело.

– Не каркай! – мрачно произнес Илька, не отрывая взгляда от мерцающего экрана телевизора. – Отсидимся здесь до вечера, а потом что-нибудь придумаем.

Левка уже открыл рот, чтобы возмутиться такому бесцеремонному вмешательству в его личную жизнь, но сказать ничего не успел.

В коридоре запел телефон.

– Из школы? – предположил Сашка. – Нас ищут.

– Ищут-то они ищут, – согласился Левка, спуская ноги с подоконника. – Вот только кто?

– Не подходи! – От волнения Илька забыл снять палец с кнопки пульта, и теперь программы безостановочно сменяли друг друга. – Нет нас дома – и все тут. Пускай вечером звонят.

Телефон еще немного попиликал и смолк.

Ребята выжидательно посмотрели друг на друга – после долгих звонков тишина резала ухо.

И вдруг снова звонок – теперь уже в дверь.

– Быстро сообразили, – прошептал Сашка, падая на диван. – Небось физрук с директором пришли.

Левка сполз с подоконника и покачал головой.

– В дом никто не входил, я бы заметил, – прошептал он.

– Пусть звонят, – упрямо поджал губы Илька. – Подождут-подождут и уйдут.

Вторя звонку в дверь, снова запел телефон. Одновременно громко застучали по батарее.

– Они бы еще сквозь балконную дверь вошли, – неизвестно чему обрадовался Квасников. – Сказано же было вам – нет никого!

В дверь уже стучали кулаком. От этих ударов тоненько звенели стекла, отчего казалось, что сквозь окна действительно хотят войти.

– У меня внизу бабка вредная живет, – побелевшими губами произнес Левка. – Сейчас прибежит, а вечером все маме расскажет.

– Чего рассказывать, если тебя дома не было? – упрямо покачал головой Илька.

– А вдруг это Ник Саныч вернулся? – подскочил на своем месте Сашка.

Левка кивнул и пошел открывать.

– Пускай ищет дальше. – Шагунов встал на пути Сидорова. – Вдруг ты под машину попал? Что же, тебе теперь перед ним отчитываться?

Звонки оборвались так же неожиданно, как и начались. От тишины снова заложило уши. Левка беспомощно оглянулся на окно. Двор был пуст.

– Я мог пропустить, когда кто-то входил в подъезд, – с отчаянием в голосе произнес он.

– Никто и не входил. – Илька снова уселся перед телевизором.

– Это что же, они теперь где угодно найти нас могут? – мрачно спросил Сашка.

Снова запел звонок.

И Левка не выдержал. Спокойный, уравновешенный Левка Сидоров промчался через комнату и рванул на себя входную дверь. Илька дернулся следом, но было уже поздно. Что-то темное появилось на пороге и поглотило высокую худую фигуру Сидорова. Чернота стала быстро заполнять квартиру. Она добралась до комнаты и наконец выплюнула из себя Илькину маму.

– Илья! – Мама выглядела вполне буднично, бежевые юбка и пиджак, белая водолазка, аккуратно собранные длинные пышные волосы. – Что происходит?

– Мама? – Шагунов на мгновение зажмурился и перестал дышать.

– Почему я должна бегать искать тебя? – Мама устало сдвинула брови. – Что за детский сад?

«Детский сад» было излюбленным маминым выражением, и Илька потерялся окончательно. Его мамы сейчас здесь быть не должно. Но то, что стояло перед ним, было очень похоже именно на его маму.

– Почему ты сломал куклу? – У мамы в руках появился сверток, который она начала медленно разворачивать. – Что я теперь скажу Александру Николаевичу? Он именитый человек, известный коллекционер. Этой кукле семьсот лет, она стоит больших денег. У меня таких денег нет. А у тебя?

Илька, раскрыв рот, смотрел на маму и не верил своим глазам.

На пол посыпались кусочки пластмассы: руки, ноги, голова с взлохмаченными волосами, синее порванное платье.

– Ты должен ее собрать, слышишь? – Мама последний раз встряхнула бумагой. – Иначе…

Она не договорила. В коридоре снова затрезвонил телефон. Мама резко подняла трубку.

– Да? – недовольно спросила она.

И вдруг воздух подернулся рябью. Мама исчезла. Телефонная трубка упала на пол.

Илька с ужасом смотрел на рассыпанные детали куклы около своих ног и не сразу заметил, что темнота из комнаты ушла и на пороге стоит, весело улыбаясь, манекен.

– Илья Шагунов! – отрывисто произнес он, входя в квартиру.

Оттолкнув манекен, Илька выбежал на лестничную клетку.

Левки не было.

– Сидоров!

Эхо метнулось между лестничными пролетами, ударилось о грязные стекла этажей.

– Левка!

Слабо понимая, что происходит, Шагунов плюхнулся на коврик перед дверью.

– Может, домой подался?

Сашка стоял на пороге и испуганно смотрел на пустую лестницу.

– Какое – домой? – От бессилия Илька стукнул кулаком по затертому кафелю пола. – А мы сейчас где находимся? В метро, что ли?

Квасников засопел, отступая в прихожую.

– Его надо найти! – Илька вскочил и опять ворвался в квартиру. – Его надо вернуть! Он же не виноват! Он же ничего не сделал!

На его пути попался глупо улыбающийся манекен.

– Слышишь? – Под руками Шагунова затрещала непрочная ткань пиджака. – Найди его!

Манекен пару раз моргнул, хлопнул себя ладонью по карману, но с места не сдвинулся.

– Ты меня слышишь? – завопил Илька и вдруг отпрыгнул назад. – Ты не можешь это сделать?

Смотреть на Шагунова в этот момент было страшно. Он резко побледнел, волосы его стояли дыбом, в глазах застыло отчаяние.

Манекен переступил с ноги на ногу, щелкнув подставкой.

– Ты ему команду неправильно даешь, – прошептал Сашка. – Видишь, не понимает он тебя.

– Не понимает? – Илька схватился за голову. – Не понимает…

Он метнулся к полкам, потянул на себя корешок толстенной книги.

– Вот, читай!

«Толковый словарь русского языка. С.И. Ожегов»

Манекен покрутил энциклопедию в руках.

– Прочтешь все, от начала до конца. Понял? – В эту секунду Илька был похож на сумасшедшего. – За сколько управишься?

Манекен повел головой и пошел к окну. Здесь он встал и открыл первую страницу.

– Офигеть, – присвистнул Сашка. – Это же он месяц читать будет.

Зашуршала переворачиваемая страница.

– Часа за два осилит, – прикинул Илька, глядя на своего подопечного нехорошим взглядом.

– Абажур, – механически произнес манекен, не отрываясь от своего занятия. – Абориген, абонент.

– Ага, – кивнул Илька. – Абзац.

– Слушай, зачем ему весь этот мусор? – Сашка стороной обошел увлеченно перелистывающего страницы новоиспеченного поклонника Ожегова. – Ему вполне хватило бы десятка слов. А то еще начнет болтать, потом не остановишь.

– Бирка, бирюза, бирюк. – Перевернулась страница. – Биллион. – Манекен на секунду поднял голову. – Битком, битум, бить.

Квасников страдальчески закатил глаза.

– Ерунда. – Шагунов нервно пробежался от дивана к серванту. – Главное, чтобы он нас понял и сделал то, что нужно.

Под ногой у Ильки хрустнула пластмасса.

– Как же они нас нашли? – Он опустился на ковер, перебрал пальцами острые осколки. – Этот дед просто преследует нас.

Шагунов взял в руки игрушечную голову. Открылись и закрылись кукольные глаза.

– После школы Мертвец ее собрал… – Илька попытался в расколотое туловище вставить руку. – Но собирал не руками. Она сама собралась. – Он посмотрел линию разлома. – Иначе как все эти части держались друг с другом? Не на клей же он их сажал?

Шагунов отбросил от себя осколки и резко поднялся.

– Ты что задумал? – Сашка испуганно посмотрел на приятеля. Таким возбужденным, с тяжелым нехорошим взглядом он его еще не видел. – Слышь, брось все это. Давай выкинем куклу куда подальше.

– Не выкинем, – отрезал Илька, подходя к манекену.

– Впечатлительный, впечатлять, впивать…

– Я верну. – Шагунов протянул руку к пиджаку.

Манекен машинально ударил по карману. Его белое пластмассовое лицо ничего не выражало.

– Не бойся. – Илька осторожно коснулся пиджака.

– Бойся? – голос манекена оставался бесстрастным.

Илька запустил руку в карман и тут же вынул кусок пергамента.

Книга упала на пол. Манекен стал крениться вперед, и если бы Сашка его не подхватил, оказался бы рядом с томом Ожегова.

– Да что ж я тебя весь день таскаю, – взвыл Квасников, пытаясь придать манекену вертикальное положение. – Вот свалился на мою голову.

Шагунов бешеными глазами смотрел на кусочек пергамента.

– Представляешь, если его разорвать хотя бы на десять кусочков? – зашептал он. Илькин голос Сашке показался чужим и незнакомым. – Или на двадцать. Если очень осторожно, то может получиться. Двадцать бойцов, преданных нам. Армия, способная выполнить любой приказ. Деревянные солдаты Урфина Джюса.

– Эй, а ну, брось, – нахмурился Квасников, отпуская неустойчивый манекен. – Дай сюда эту штуку.

Илька отпрыгнул в сторону и спрятал пергамент за спину.

– Совсем сбрендил со своими чудесами! – Сашке надоела вся эта беготня, ужасы и покойники. Он вдруг страшно захотел послать все к черту и уйти, хлопнув дверью. – А ну, отдай сейчас же эту половую тряпку, я ее сожгу!

– Нет! – Илька попятился к двери. – Мы оживим куклу и обменяем ее на Сидорова.

– Ничего с твоим Сидоровым не будет. – Квасников потихоньку стал накаляться. – Вернется он как миленький. Жрать захочет, придет. И вот увидишь – нам есть не предложит. Потому что он сволочь. И ты такой же, как он, думаешь только о себе! Вон, кукол оживляешь! – Сашка пнул лежащие на полу осколки. – По потолку бегаешь! А мне надоело носиться за вами и просыпаться на кладбище. Слышишь? Надоело. И всего бояться. Понял? Зачем я с таким неудачником, как ты, связался? Знал же, что ничего не выйдет. Лучше бы в футбол играл. Отдай сейчас же этот чертов пергамент.

Сашка прыгнул вперед. Илька выбежал в коридор. Теперь он пытался руками разорвать небольшой лоскуток на две части. Но то, что так легко удалось Ивану Ивановичу Иванову, у Шагунова не получалось. Пергамент мялся, скручивался, но не рвался.

– Все равно я эту дрянь сожгу!

Сашка накинулся на Ильку и попытался повалить.

– Из-за него все началось!!!

Шагунов сделал обманное движение, словно запрокидывался назад. Квасников ослабил захват, и Илька освободился.

Впереди была кухня.

– Убью! – со злобой в голосе выкрикнул Сашка и сам испугался своего крика.

Секунду Шагунов смотрел на перекошенное злобой лицо приятеля и захлопнул перед его носом дверь. В нее тут же стали ломиться. Илька уперся ногой в холодильник и приготовился держать длительную оборону.

– Открывай! – надрывался Сашка, в бессильной ярости налетая на дверь. Стеклянная перегородка жаловалась на то, что ее трясут, но держалась стойко. – Я тут весь дом переверну! Считаю до трех. Раз… Ну, все.

Квасников перестал колотиться и куда-то убежал. Илька бросился к столу, на котором давно уже заметил нож.

То, что несчастный лоскуток можно разделить на двадцать кусочков, это Шагунов погорячился. Получившиеся два огрызка дальнейшему делению не подлежали.

Нужно было теперь срочно что-нибудь написать. Ни карандаша, ни ручки под рукой не оказалось. Илька заметался по кухне. Где-то в глубине квартиры бушевал Сашка. Звуки падающих стульев заставляли торопиться.

Стол, табуретки, плита, шкафы, холодильник… Кастрюли, кастрюлечки, сковородки, половник… Из крана капает вода.

Илька уже отвернулся от раковины, когда до него дошло – мыло! Небольшой обмылок с острым краем. Он подойдет как нельзя лучше!

С ходу в голову ничего не приходило.

Ква, мяу, гав…

Но даже трех букв на лоскутке написать было нельзя.

Тогда Илька написал слово, которое чаще всего произносят люди в любом уголке земного шара.

Я.

Топот в коридоре предупредил, что Сашка возвращается.

Илька скользнул к стене. Квасников навалился на дверь всем телом и кубарем влетел на кухню. Илька перепрыгнул через упавшего приятеля и зайцем помчался в комнату. Следом полетел веник.

– Не делай этого!

Сашка понял, что ему не догнать Шагунова, и от беспомощности забарабанил кулаками по полу.

Илька ворвался в комнату. Один кусочек пергамента он просто бросил поверх кукольных осколков, второй запихнул манекену в карман.

За спиной раздался подозрительный шорох. Решив, что это возвращается разъяренный Квасников, Илька прыгнул за спину зашевелившемуся манекену.

– Впечатлительный, впечатлять, вливать, – повторил манекен свою последнюю фразу, поискал глазами упавший словарь, поднял его и вновь зашелестел страницами.

Но Шагунову было уже не до него. Чувствуя, как от ужаса у него волосы на голове встают дыбом, Илька смотрел на невероятную картину.

Кукла медленно собиралась. Руки и ноги подползали к разбитому туловищу, расколовшиеся кусочки соединялись, безошибочно вставая на свои места, ресницы дернулись, разлохмаченные до этого волосы пригладились. Записка сама собой оказалась за надорванным пояском платья.

– Илья Шагунов! – кукла безошибочно повернула голову в сторону Ильки.

– Я это уже не могу слышать! – взвыл появившийся на пороге Квасников. – Если ты ее не заткнешь, я ее снова разобью!

– Я… – начал Илька и запнулся, вспомнив, что, кроме личного местоимения, это еще и кодовое слово. – Она больше ничего говорить не будет. Я… Сядь на стул и не шевелись.

Кукла послушно встала, забралась на высокое сиденье стула и замерла.

Манекен перевернул страницу.

– Ты что, забыл, как она у тебя глаза собиралась выцарапать? – Сашка возмущенно поджал губы. – Ты что, забыл, что это именно она притащила меня на кладбище, решив закопать вместо своего приятеля? Ты что, забыл, как она чуть наш класс не разнесла? Да она при первом удобном случае снова начнет на нас охотиться.

– Не начнет.

Илька сидел на полу, схватившись за голову. Ничего у него не складывалось, ничего не получалось. Он редко когда признавался сам себе в провалах. Но это был самый громкий скандал в его короткой жизни.

– Слушай. – Сашка сел рядом с приятелем. – Пошли в милицию и все расскажем. Сдадим этих чурбанов пластмассовых. Пускай с ними ученые занимаются, разбирают по винтикам, залезают в мозги, жгут этот проклятый пергамент на огне. Я не спорю, они гениальное изобретение, но давай от них избавимся, а?

– Избавимся, – поднял голову манекен.

– Никто ни от кого избавляться не будет! – Илька посмотрел на одноклассника, в его глазах снова появилась решимость. – Мы поменяем куклу на Левку и скажем, что выходим из игры. И пускай уж они сами заявляют в милицию, пишут в заграничные суды. Мы вообще можем сейчас собраться и уехать куда-нибудь на Мадагаскар.

– Куда? – напрягся Сашка. С ходу он не мог вспомнить, чтобы поблизости был город с таким названием.

– Нужно раздобыть много денег. – Илька уже загорелся новой идеей – дальним путешествием. – Все, пошли.

– Далеко отправляемся? – Перспектива вплавь перебираться через Индийский океан к неведомому острову Мадагаскар Квасникова не радовала.

– Для начала недалеко – в букинистический магазин, – Илька оглядел комнату, прикидывая, что бы прихватить с собой вместо оружия. – Заберем Сидорова и сразу сбежим из города. Уйдем на безопасное расстояние, позвоним родителям, чтобы не беспокоились. Через неделю про нас все забудут, тогда и сможем вернуться.

– А эти, из магазина, чего? – Ноги сами принесли Сашку на кухню к холодильнику – на дальнюю дорогу не мешало бы запастись хорошим провиантом.

– Ничего. – Шагунов в пакет складывал теплые Левкины вещи. – Пускай других дураков ищут. В нашем городе их много.

– А вдруг им удастся найти подходящий материал для своих пергаментов? – Квасников резал колбасу толстыми ломтями, раскладывал ее на такие же толстые куски хлеба и перемежал все это шматами сыра размером с ладонь. – Иванова своего они уломают, и он им наштампует этих тряпок горку. Что тогда?

– Тогда, – Илька перетянул получившийся объемный пакет поясом от женского халата, – через неделю нас здесь встретит армия оживших кукол. Будет глобальная война.

– И все из-за того, что мы сбежали? – от неожиданного откровения Сашка даже нож опустил.

– А ты собираешься мир спасать? – Илька зло глянул на приятеля. – Давай, иди! Только спасибо тебе за это никто не скажет! И веночка на могилу не принесет.

Спасать мир Квасникову не очень хотелось. Мир был огромен, а он, Сашка, пока небольшой. И это мир должен был его спасать, оберегать и помогать. Но, с другой стороны, мир было жалко. Он был не так уж и плох. Ну, некоторые учителя донимали, ну, сестра спать по утрам не давала, ну, мать отказывалась покупать последнюю модную сборную модель, ну, ненормальный Илька житья не давал. Но это все ерунда. Другого мира Сашке никто не предлагал, так что подходил и такой.

– А может, все-таки попробуем? – неуверенно начал Квасников, пряча гигантскую стопку бутербродов в не менее гигантский пакет. – Манекен у нас есть. Вон он сейчас энциклопедию осилит, мы ему подсунем справочник по самообороне – загрузим в него информацию, как в «Матрице», и натравим на этих гадов в «Букинисте». Он их в два счета уделает. А то, знаешь, как-то не хочется мне на этот Мадагаскар. Там небось жара и комары летают.

– Это они из нас комаров сделают! – Шагунов вплотную подошел к Сашке. – Ты что, не понял, что с нами никто шутить не будет? Порубают в капусту и забудут, как нас зовут. Я… – Илька замялся, подбирая слова – обращаться с этим дурацким местоимением к куклам было неудобно. – Короче, все идут за мной.

Через минуту на улицу вышла странная процессия. Впереди, перекинув через плечо туго набитый полиэтиленовый пакет, шагал Илька, около его ноги, стараясь не отставать, семенила Уля. На полшага сзади щелкал своей подставкой манекен, под мышкой у него был зажат «Толковый словарь русского языка» с закладкой приблизительно на середине книги. Завершал шествие понурый Сашка. Ничего хорошего от этого «крестового похода» он не ждал.

Глава VII

Илька второй раз теряет глаза

Удивительная вещь – на куклу и манекен прохожие не обращали внимания. Словно по улицам их города каждый день гуляют сами по себе куклы с разбитыми головами и манекены в сторонке почитывают энциклопедии.

«Кто-то отводит всем глаза», – решил Сашка и догнал ушедшего вперед Шагунова. Он собирался обсудить, что они будут делать дальше. По его плану вчетвером они должны были окружить букинистический магазин, взять врагов в плотное кольцо оцепления и не дать никому улизнуть. После длительных переговоров старик с продавцом, униженные и посрамленные, просто обязаны были сдаться в плен без боя.

Если первая часть с окружением и устрашением Квасникову была более-менее понятна, то что делать с поверженным противником, взятым в плен, никто не знал. Сдать в милицию или проявить милость и отпустить на все четыре стороны.

Именно это и хотелось обсудить с Илькой. Но у Шагунова были плотно сжаты губы – говорить ни о чем он не собирался.

«Ну что ж, – решил Сашка, – будем действовать по обстоятельствам».

В молчании дошли до «Букиниста». Здесь их встретила первая неожиданность.

На двери висела табличка «УЧЕТ».

– Что им там учитывать? – проворчал Квасников. Он привстал на цыпочки и попытался сквозь решетку на двери рассмотреть, что происходит внутри магазина. Разглядеть ничего не удалось. – Будущее свое золото делят, что ли?

– Левку они по частям пилят, – мрачно пошутил Илька. – Или отвар какой в котле варят. Для хорошего отвара в огонь нужно бросать кости только что убитой девственницы.

– Кого? – Сашка с опаской посмотрел на подозрительную дверь и на всякий случай отошел от нее подальше. – Правда, что ли?

– Кривда. – Илька оглянулся на своих подопечных – манекен с любопытством озирался вокруг, прижимая к себе словарь, Уля пустыми глазами смотрела Шагунову в лицо. – Пошли с черного хода.

– Это еще куда? – Квасников демонстративно засунул руки, давая понять, что с места не сдвинется. – Давай лучше через дверь.

– Через дверь, через дверь… – Шагунов с сожалением посмотрел на свою маленькую армию. – Значит, так… Я… Да… Слушать будете меня. Ты, – он дернул манекен за куртку, – стоишь рядом и никуда не уходишь.

– Стоять, – кивнул манекен. Видимо, он успел дочитать до буквы «с» и слово «стоять» ему было знакомо.

– Ты. – Илька посмотрел на куклу. Уля с готовностью повернула к хозяину голову. – Внимательно слушаешь, что я буду говорить. Если кто-то попробует тебя тронуть, убегаешь. Это понятно?

Оба владельца пергамента опустили подбородки в знак согласия.

– Тогда пошли.

– А я что буду делать? – обиженно поинтересовался Сашка. Судя по всему, в расчет его не брали.

– Ты держись рядом, – пробормотал Шагунов, даже не глядя на приятеля. – И если что – беги домой. Потом все расскажешь.

– Кому расскажу? – нахмурился Квасников.

– Да хоть кому-нибудь, – буркнул Илька и пошел вдоль дома.

Лестница, пять стертых ступенек, неприметная дверь под низким козырьком.

Все, как утром.

Шагунов откашлялся, готовясь к любым неожиданностям.

Квасников недовольно озирался по сторонам. Его блестящий план с окружением и внезапным захватом пленных проваливался, даже не начавшись. Что делать дальше, было непонятно.

– А если дверь заперта, что мы будем делать? – не выдержал он.

– Будем ее открывать!

Илька заставил себя подняться по ступенькам, коснулся ручки. Конечно, дверь была заперта. Он быстро наклонился. На ладонь упал ключ.

– Ничего себе! – ахнул Сашка. – Чудеса – да и только!

– Главное, не шуметь… – Илька вставил ключ в замочную скважину и медленно повернул.

В замке неприятно заскрипело. Сашка передернул плечами и на всякий случай огляделся.

Двор был пуст.

Дверь поддавалась неохотно. Чуть-чуть приоткрывшись, она застряла, не желая впускать непрошеных гостей. В образовавшуюся щель на ребят пахнуло безысходностью и отчаянием.

За те доли секунды, что понадобились для борьбы с непослушной дверью, у Ильки снова случился фокус с глазами. Дверь еще не открылась, а он уже видел, что происходит внутри.

За большим столом сидели люди. Много людей. На скрип двери они повернули головы. Одновременно, как один. Среди них мелькнули знакомые лица. Сумасшедший коллекционер, Ник Саныч, продавец, Левка. У всех изо рта почему-то торчало по куску пергамента. Все глупо улыбались друг другу и бессмысленно водили по сторонам глазами. А над ними, как страшная тень рока, нависал лохматой громадой Иван Иванович Иванов собственной персоной.

– Так будет со всеми, – глухо произносит он. – Каждый в себе будет носить пергамент и выполнять мои команды.

– Легче роботов делать, – зло выкрикивает Илька, в ярости сжимая кулаки.

– Роботов надо строить, проектировать, рассчитывать, – в руках Восставшего Мертвеца появляется очередной пергамент. – А здесь – положил свиток, и все!

Темная рука тянется к Илькиной голове. Рот сам открывается. На язык кладется что-то неприятно сухое и жесткое. Илька хочет выплюнуть эту гадость, но тело уже не слушается. Ноги сами ведут Ильку к столу, он садится на свободный стул, кладет перед собой руки и упирается взглядом в потрескавшуюся поверхность столешницы…

– Ты чего замер? – Сашка подтолкнул остановившегося перед приоткрытой дверью приятеля. – Проходи, а то сейчас кто-нибудь появится, начнет выяснять, кто мы да зачем сюда пришли.

Илька вздрогнул и затравленно посмотрел на Квасникова. Сашка подумал, что смелый несгибаемый Шагунов на этот раз испугался. Он решительно распахнул дверь и первым вступил в каморку.

– Кажется, здесь никого нет. – Сашка вглядывался в темноту перед собой. – Где у них тут что? – Он пошарил рукой по стене в поисках выключателя. – Вообще, что ли, света нет?

«Нам нужно собрать всех, – вспомнил Шагунов слова коллекционера, подслушанные сегодня утром. – Мальчишка принесет куклу, за ним подтянутся остальные. Мы сможем провести ритуал…»

– Не ходи! – заорал Илька. – Вернись! Это ловушка!

Но было уже поздно.

– Почему же нет света? – ответил вкрадчивый голос. – У нас есть все.

Неожиданно под потолком загорелась лампочка, осветив куцее пространство.

Сашка был не прав. В каморке находилось довольно много народу. У дальней двери, ведущей в сам магазин, стоял Александр Николаевич. Руку он все еще держал на выключателе. Справа от него замер по стойке смирно Ник Саныч. А с другой стороны стояла… Илькина мама.

– Илья! – мама строго свела брови. – Что это такое? Почему, вместо того чтобы идти домой, ты шляешься неизвестно где? Посмотри на свой внешний вид! На кого ты стал похож?

– Мама!

Как только Шагунов понял, что в магазин их специально заманили, первым его желанием было удрать. Он даже успел спуститься на три ступеньки вниз. Но, увидев, кто его ждет внутри, вернулся обратно. До последнего момента он был убежден, что все мамины явления – это мираж, галлюцинация. Сейчас же мама была слишком реальной, чтобы в нее не верить.

– Что «мама»? – Мама провела рукой по волосам, как делала всегда, когда сердилась на сына. – Немедленно возвращайся! Ты когда меня слушаться начнешь? Почему я тебя должна по подворотням разыскивать?

– Мама… – Илька готов был разреветься.

– Хорошо, достаточно. – Коллекционер сделал движение рукой, и Илькина мама застыла. – Друзья мои, – довольно потер он руки. – Я вижу, мы обо всем договорились. Куклу вы привели. – Он глянул на хлопающую ресницами Улю. – Да еще манекен прихватили. Что же, все наши проблемы решены.

– Тикаем! – Сашка шарахнулся назад и налетел на Ильку. – Ходу отсюда!

Но, увидев остановившийся Илькин взгляд, перестал дергаться.

– Никто никуда не бежит!

Коллекционер взял Илькину маму за руку и отвел в сторону. Как загипнотизированный, Илька на столько же шагов прошел вперед.

– Хороший мальчик. – Старик неприятно улыбнулся. – Слышишь? – крикнул он куда-то в угол. – Хороший мальчик все сделал!

Темнота в другом конце каморки вздохнула, проявляясь Иваном Ивановичем Ивановым.

– Слышишь… – довольно кивнул Александр Николаевич. – Пергамент вновь собрался. – Он извлек из кармана какой-то кусочек, и Шагунов почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.

– Да сколько же их у вас, – ахнул Сашка, подходя к старику ближе. – Говорили же, что один пергамент был. А это уже второй пошел.

– Один и остался, – старик движением фокусника помахал лоскутком перед носом Квасникова и спрятал его в карман. – Это кусочек, который выпал из куклы в школе. Нам его принес ваш друг.

В каморке повисла пауза.

– Я же говорил, что Сидоров предатель! – Сашка резким движением попытался выхватить лоскут из рук коллекционера, но тот оказался быстрее. Через секунду Квасников сидел на полу, тряся ушибленной рукой.

– Все просто, – расплылся в довольной улыбке старик, аккуратно складывая пергамент и пряча его в карман. – Ваш друг пришел в магазин узнать, что делать дальше. Ему рассказали легенду и посоветовали вернуть пергамент. Зря вы сразу не послушались этого совета. Мы бы сэкономили целый день. Пришли бы сюда вчера, и мы бы быстренько завершили обряд. А так за вами понадобилось бегать, использовать посторонние силы. – Он кивнул в сторону замерших Ник Саныча и Илькиной мамы. – Ну да ладно. Хоть и с опозданием на день, но вы здесь.

Старик выжидательно смотрел на собравшихся, но ни восторженных возгласов, ни бурных аплодисментов не дождался.

– Если больше никто ничего сказать не хочет, – перешел он к делу, – тогда гоните сюда все пергаменты.

Никто не шевельнулся.

– Эй, эй, давайте без шуток, – нахмурился старик и зачем-то стал встряхивать кистями рук. Словно собирался в ближайшие пятнадцать минут драться или делать массаж. – А то, знаете ли, вам есть что терять.

– Вы сначала Левку верните. – Сашка тоже не был расположен к длительным разговорам. – А потом будете руками размахивать.

– Ваш Левка уже давно приспособлен к делу. – Старик сверлил несчастного Квасникова неприятным взглядом. – Будете упираться, мы вас туда же отправим. Не волнуйтесь, для каждого дело найдем.

Сердце у Ильки ухнуло в пятки. Бурное воображение сразу нарисовало жуткую картину: Левка Сидоров, хорошо знакомый Левка Сидоров, страшный зануда и жмот, отличный парень и умница, лежит на хирургическом столе под ослепительными лампами и с него сдирают кожу.

От испуга Шагунов на секунду зажмурился. Но когда открыл глаза, все выглядело не так страшно, как ему представлялось.

Старик сделал еле уловимый жест рукой. Дверь в магазин открылась, и…

Прямо за дверью за столом сидел, удобно развалившись на стуле, Лев Сидоров собственной персоной. Большими портняжными ножницами он резал на кусочки огромные холстины, сильно смахивающие на пергамент. Когда двери открылись, Левка лениво поднял голову и так же лениво помахал приятелям рукой с ножницами.

– Что-то вы долго, – бросил он, снова возвращаясь к своему занятию. – Проходите скорее, тут столько всего еще сделать нужно.

– Сидоров? – Сашка сделал несколько шагов вперед, пытаясь лучше рассмотреть Левкино занятие. – Что ты здесь шьешь?

Илька от изумления вообще не мог шевельнуться. А он-то, дурак, переживал, он-то с Сашкой чуть не подрался, он-то… А здесь…

Он развернулся и пошел прочь. Ему страшно захотелось поскорее оказаться на улице, вдохнуть свежего воздуха, увидеть небо и навсегда забыть эту тесную душную каморку и круглого дурака Сидорова, которому, как оказалось, так легко можно запудрить мозги пустыми рассказами.

Уля и манекен послушно встали на свои места, справа и слева от Шагунова, и потопали следом.

– Эй, ты куда? – Квасников вообще перестал понимать, что происходит. – А как же Левчик? Зачем приходили-то?

– Мы уходим, – бросил через плечо Илька, хватаясь за дверную ручку. С каким удовольствием он сейчас шарахнет дверью, сбежит по ступенькам и никогда больше не приблизится к этому дому.

– Никуда вы не пойдете, – вскрикнул Александр Николаевич, не ожидавший такого поворота событий. – Чтобы какие-то мальчишки испортили дело, стоившее мне тридцати с лишним лет жизни! Вы отсюда не уйдете!

Коллекционер прыгнул вперед. Сашка протянул руки, словно хотел этим слабым жестом остановить бегущего к приятелю старика. Левка открыл рот и отложил ножницы. Призрак в углу зашевелился.

Илька прижался спиной к двери.

Старику до него оставалось каких-нибудь пару метров.

Шагунов повернул голову к Уле и негромко произнес: «Я… Останови его!»

Кукла поняла приказ весьма оригинально – она бросилась под ноги покрасневшему от ярости Александру Николаевичу. Тот споткнулся и упал.

– Ванька, что же ты стоишь! Он все погубит! – прохрипел горе-коллекционер, барахтаясь на полу. – Убей его!

Илька решил не досматривать, чем закончится борьба на полу.

– Квасников, не стой! – крикнул он Сашке и потянул дверь на себя. Дверь стала открываться неохотно, заскрипела и тут же захлопнулась.

Пыльная рука Ивана Ивановича Иванова припечатала дверь обратно.

– Отвали от нас!

Илька схватил Восставшего Мертвеца за руку и попытался отбросить. Но рука оказалась неподъемной.

От неожиданности Шагунов крякнул и чуть не свалился на пол. Каморка перед его глазами заходила ходуном.

Ух, как он сейчас был зол!

– Вы мне надоели! – Слова сами выскакивали из Ильки. – Как я вас ненавижу! И я вас не боюсь! Слышите? Чихал я на ваши тайны и страхи. – Невидящим взглядом он посмотрел на присутствующих и вдруг тоненьким голоском пропел: – «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел. А от тебя, Мертвец, и подавно уйду!»

Допев песенку до конца, Илька поднырнул под руку Ивана Ивановича Иванова и боднул дверь головой. Восставший Мертвец не спеша стал поворачиваться, приноравливаясь схватить шустрого Ильку в охапку. Но Шагунов не собирался стоять и ждать, когда его поймают. Он прыгнул вперед и… споткнулся о подставку манекена, который белым монументом возвышался рядышком.

В следующую секунду Шагунов лежал на полу возле старика и Ули.

– Глаза, глаза! – завопил Александр Николаевич, подползая к Ильке.

Оглушенный Шагунов не сразу сообразил, что от него хотят. Он смотрел на куклу.

Та сидела на полу, руки ее безостановочно двигались, словно она что-то искала. Илька приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть, и тут с ужасом понял, что Уля потеряла записку. Видимо, от столкновения со стариком записка выпала. При этом кукла почему-то не разваливалась, а осталась целой и даже продолжала двигаться, пытаясь найти пропажу. Серые глаза бездумно смотрели перед собой. Лицо ничего не выражало. Губы были растянуты в бессмысленной улыбке.

Шагунов взглянул в довольное лицо старика. На своем кусочке пергамента тот что-то писал огрызком карандаша. Когда последняя буква была выведена, он поднял глаза, хмыкнул Ильке прямо в лицо и… подмигнул ему.

До чего же Ильке все надоело! Трех дней вполне хватило, чтобы вся эта чертова компания, с куклами, покойниками и сумасшедшими экспериментаторами, встала ему поперек горла.

– А-а-а-а! – завопил Шагунов, вскакивая и резко наклоняясь вперед.

Вообще-то он хотел подсунуть кукле пергамент, который лежал в нескольких сантиметрах от ее левой руки, скомандовать своей крошечной армии отступление и быстренько ретироваться из этого бардака, пока сюда еще какой-нибудь призрак не нагрянул. У Левки, судя по всему, дела шли замечательно, и за его судьбу можно было больше не волноваться. Мама с Ник Санычем в помощи не нуждались. Наступило самое время подумать им с Сашкой о себе.

Илька подхватил пергамент, но положить его на место, за кукольный пояс, не успел. Чья-то рука молниеносно засунула туда другой пергамент, и Ильке прямо в ухо гаркнули:

– Глаза!

Прямо перед собой Илька увидел маленькие кукольные ладошки, и мир для него стал меркнуть.

От ужаса Шагунов чуть не заорал, но тут в голове у него что-то тыркнуло, окружающая действительность прыгнула вверх-вниз, словно вместо глаз ему поставили видеокамеру и сильно ее встряхнули, а потом он увидел себя.

Он, Илька Шагунов, сидел сам перед собой, неудобно подвернув правую ногу, и беспомощно шарил по полу руками. Глаза он при этом открывал так широко, что они непременно должны были выпасть, но пока еще держались. Цвет глаз показался Ильке странным. Они были тускло-серыми, потухшими. Такими раньше были глаза у куклы…

Дальше картинка скакнула в сторону. Шагунов увидел удивленно застывшего Левку, Сашку, стоящего с открытым ртом, заметно побледневшего старика, тень от Ивана Ивановича Иванова…

На этом все закончилось. Было такое ощущение, словно Ильке в глаза песка насыпали. Он попробовал моргнуть, но двигать веками оказалось невероятно больно, и, помимо своего желания, Шагунов вскрикнул, поднимая руки к лицу.

– Получилось? – послышался противный голос старика. – Не может быть!

Раздался сухой треск – это коллекционер экзотичных кукол захлопал в ладоши.

– Мама! – вырвался у Ильки крик, и в панике он стал ощупывать свое лицо.

– Илья Шагунов! – привычно отозвалась кукла.

Илька вдруг понял, что произошло. То, о чем кукла мечтала с самого начала, то, за чем она охотилась вот уже который день – его глаза, – были теперь у нее. А у него…

Шагунов попытался представить, что сейчас у него вместо глаз, и от ужаса чуть не потерял сознание.

– А ну, отдай! – Илька раскинул руки, надеясь поймать Улю, но с его глазами она стала невероятно шустрой. – Отдай сейчас же, пластмасса чертова! Где ты тут?

По полу пробежали быстрые легкие ножки.

– Поймаю, голову откручу! – Илька в сердцах ударил кулаком по полу.

– Что происходит? – удивленно спросил Квасников. – Шагунов, ты что, спятил? Зачем ты по полу стучишь?

– Я сейчас по тебе постучу, – завопил Илька, чувствуя, как от накатывающей безысходности у него начинает кружиться голова. – Лови куклу!

– А ну, стоять! – рявкнул старик.

Звук борьбы, удар, падение, обиженное Сашкино «ой».

– Все остаются на своих местах и не шевелятся! – Коллекционер сейчас явно чувствовал себя королем положения. – А особо прытких я сам угомоню. Дорогуша, разберись тут.

Короткая схватка закончилась очередным Сашкиным «ой» и «не надо!»

– Так-то лучше. – Александр Николаевич уже праздновал победу. – Что же, Ванечка, получай нашу Королеву! Она снова с нами. Всего-то каких-то тридцать лет пришлось подождать. А ты все бурчал – не получится, не получится. Никогда ты в меня не верил. Даже в школе. А зря! Саше Кузьмину верить надо всегда!

– Эй, погодите! – Судя по звуку, Левка бросил ножницы на стол и поднялся. – Вы же сказали: никто не пострадает. Ребята принесут куклу, и на этом все закончится.

– А никто и не пострадал, – фыркнул старик. – И сейчас действительно все закончится. Близится финал слишком затянувшегося выступления. А ты сядь, – приказал он Сидорову, – а то упадешь. Иваныч, займись этим ретивым подростком.

Снова послышались звуки борьбы, стол отъехал в сторону. Александр Николаевич не стал дожидаться окончания драки, а заговорил, перекрывая шум борьбы.

– За все нужно платить, – торжественно произнес он. – За использование куклы тоже. А потом смерть – это не страдание. Можете у Ваньки спросить. Эй, Ванечка, скажи, что это не больно.

Покойный Иван Иванович Иванов что-то проухал, и наступила тишина.

– Нельзя быть такими глупыми и доверчивыми, – продолжал разглагольствовать коллекционер. – Когда это ценный раритет можно было просто так, за здорово живешь, украсть? Нет, друзья мои, все было хорошо подстроено и тщательно просчитано. Я тридцать три года к этому готовился! Я проверил все возможные варианты! Так что теперь ошибки быть не может! Эй ты, у двери! – Голос старика стал повелительным. – Прекрати пялиться на меня, словно я Санта-Клаус, вывалившийся из трубы. Подбирай своего дружка и топай вон в ту дверь! Живо!

– Щаз… – огрызнулся Сашка. – Шнурки только поглажу! Быстро убери свои клешни от Шагунова, а то будешь составлять себя по косточкам.

– Послушайте. – Левка проявлял крайнюю степень несообразительности. – Все это, конечно, хорошо, но…

Слышать, но не видеть Ильке было непривычно. В голове от этого все скакало. Звуки шли к нему со всех сторон, и Шагунов боялся, что еще чуть-чуть, и он перестанет понимать, что происходит. Его кто-то трогал, куда-то толкали. За спиной негромко вздыхал Иванов Иван Иванович.

– Ваня, сделай что-нибудь! – взвизгнул Александр Николаевич. – Ты же получил свою куклу! Что же ты стоишь на одном месте?

– Да пошли вы! – не выдержал Сашка. – Илька, чего расселся, идем!

Шагунова резко дернули наверх. Не успел Илька встать на ноги, как его уже куда-то потащили, отчего он чуть не растянулся на полу.

– Я… – по привычке Илька повернул голову в поисках манекена, который должен был стоять неподалеку. – Где ты тут? Уходим!

Знакомо цокнула подставка. Значит, манекен остался верен и все еще реагирует на приказы.

– Ага. – Сухой щелчок снова подсказал, что старик хлопнул в ладоши. – Вот и ты нарисовался. А ну, гони свою часть!

– Быстро! На выход! – гаркнул Илька.

Его как молнией озарило – старику нужен весь пергамент. Для этого он и собрал их здесь. Если манекен сбежит, у них с Сашкой появится шанс выжить. Что же такого приказать манекену? Куда его послать?

– Идешь в школу и встаешь на место! Записку береги! Никому ее не отдавай!

Цок, цок, цок… Удар, звук короткой борьбы. Глухой удар, словно на голову опустили что-то тяжелое…

Ожегов! Да, груз знаний всегда был тяжел. Интересно, чья голова испытала на себе эту тяжесть?

В лицо Шагунову пахнуло сыростью – дверь открылась.

– Не стой! – заорал коллекционер. – Ох, моя голова… Делай что-нибудь! Парня, парня лови! И манекен! У этого пластмассового чурбана пергамент! Чтоб вам всем провалиться…

«Угух», – вздохнул дальний угол. Илька услышал еще один знакомый звук – легкий топот маленьких ножек.

– Глаза отдай! – махнул он руками, пытаясь перехватить шуструю куклу.

– Илья Шагунов! – нагло произнесла Уля, отбегая в сторону.

– Только попадись. – Илька погрозил кулаком окружающей его темноте. – Я до тебя доберусь!

– Эй, куда? – вдруг завопил Левка. – А ну, пусти!

Что-то где-то упало. Ильку бесцеремонно куда-то поволокли.

Снова затопали ноги. Хлопнула дверь. Все вокруг завертелось.

Шагунов больно ударился обо что-то спиной, сверху на него кто-то упал. Снова загремела дверь. Прямо на ухо зло выругался Левка.

– Сидоров, слезь с меня, и так дышать нечем, – простонал Илька.

– А дышать уже и не надо, – проворчал Левка, продолжая нещадно топтаться по Илькиной руке. – Перед смертью не надышишься. Что ты сидишь, как сыч глазами хлопаешь? Думай, что делать будем!

– Это я должен думать, что делать? – Илька выдернул из-под тощего Левкиного зада свою многострадальную ладонь и помахал ею в воздухе. – Слепой? Глаза протри, если не потерял их еще! Какого черта ты здесь делаешь? Мы думали, тебя давно на запчасти разобрали! А он, оказывается, аппликацию клеит, в кружок «Умелые ручки» записался.

– На себя посмотри! – в тон ему заорал Левка. – Из-за тебя мы в этой истории оказались. Если бы не ты со своими экспериментами, ничего бы не было!

– А вас никто не звал! – не сдавался Илька. – Сами пошли. И не фига на меня все навешивать. Кто тебя просил из квартиры уходить?

– Как будто у меня разрешения спрашивали! – надрывался Сидоров. Шагунов впервые слышал, чтобы тихий, спокойный Левка так орал. – Я вообще не помню, что произошло. Меня будто в спину кто толкнул, заставил за дверь выйти. – Левка вдруг перешел на шепот. – А дальше я словно в гиперпространство попал. Вот я у себя в комнате, шаг – темнота, шаг – я около «Букиниста». Кстати, вы квартиру заперли?

В этом вопросе был весь Сидоров. Илька оперся на руки, запрокинув улыбающееся лицо. Кто еще, попав в идиотское положение, будет вспоминать о запертой квартире. Левку тут убивать собираются, а он беспокоится, как бы его любимые бутерброды кто не стащил. Кстати, о бутербродах!

– Слушай, – встрепенулся Илька. – А Сашка-то сбежал?

– Как заяц, – в голосе Сидорова слышалась обида. – То все выступал – я да я! А как до дела дошло – в кусты. Манекен этот твой… Тоже сейчас где-нибудь гуляет.

– Ты ничего не понял! – Илька радостно захлопал в ладоши. – У них теперь ничего не получится!

– Чего это у них должно не получиться? – засопел Левка, успокаиваясь.

– Пергамент у них теперь не соберется! – От радости Илька готов был плясать. Даже про потерю глаз как-то забылось. – Ну как же! Старик говорил, что собрал весь пергамент. Но манекен-то сбежал! Теперь целого пергамента у них снова нет.

– Да-да, – задумчиво забормотал Сидоров. – Я что-то такое слышал. Вроде бы старик говорил, что для новых пергаментов им нужен старый. Они его то ли варить будут, то ли жарить. Короче, добавить его куда-то надо.

– Все, не будет у них теперь ничего! – Шагунов вскочил. – Наша взяла. Когда Квасников берется за спасение мира, тут уж никто не устоит. Все-таки Сашка был прав, мир без нас никак не обойдется! – Ильке не терпелось начать что-нибудь делать. – Эх, мне бы глаза вернуть! Я бы сейчас…

– А что у тебя с глазами? – спросил Левка, только сейчас заметивший, что приятель не видит.

Шагунов повернул голову на звук Левкиного голоса.

– А ничего. – Радость улетучилась из Илькиной души, ее место снова заняло отчаяние, голос предательски дрогнул, обещая нешуточную истерику. – Нет у меня теперь глаз. У куклы они.

– Ну, ты погоди паниковать, – неумело попробовал утешить приятеля Сидоров. – Что-нибудь придумаем. У нас еще Квасников есть. Он если сам ничего не сделает, так хоть милицию приведет. А против нашей милиции ни один покойник не устоит…

Не успел он это произнести, как заскрипел замок, и в комнатку, где оказались заперты приятели, ворвался свежий воздух.

Глава VIII

Взаперти

Илька даже голову не успел повернуть в сторону открывающейся двери, как его сбили с ног, и он больно ударился спиной о каменный пол.

– Хватит по мне ходить, – взвыл он, когда упавший стал топтать его руку. – Что я вам – коврик?

– Да не ори ты! Сейчас встану.

Илька уже открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но забыл об этом. Потому что в этот раз по нему топтался Квасников.

– Сашка? – Шагунов очень надеялся, что слух его обманул, что это кто-то другой, а умный Сашка в данный момент бежит, не оглядываясь, подальше отсюда.

– Ты что здесь делаешь? – удивился Левка, и Илька понял, что не ошибся. – Ты же сейчас должен мир спасать.

– А чего сразу я? – обиженно засопел Сашка. – У вас тут самое интересное происходит, а мне, значит, в кустах сидеть? Сами бегайте за этим придурком на подставке. Он так чесанул, что я даже догнать его не смог. Вернулся обратно – дай, думаю, посмотрю, что происходит. А меня за шиворот и сюда.

– За ушко да на солнышко, – зло процедил сквозь зубы Сидоров.

– Я думал, вы все сбежите, – опешил Квасников. – Что мне там одному делать? Я за угол завернул, вас подождал и сюда подался.

– Ну вот, сейчас самое время начать паниковать, – пробормотал Шагунов и схватился за голову. Происходящее не укладывалось в его несчастной голове.

– А чего не так-то? – продолжал бурчать Сашка. – Я ж как лучше… Чтобы вместе…

– Дубина ты, вот кто! – заорал Левка. – Хоть бы манекена с собой привел! Что мы делать будем? Твоей головой дверь вышибать?

Шагунов взлохматил волосы. Умная мысль не приходила. Тогда он засунул руки в карманы и замер.

– А чего ты на меня-то орешь? – в ответ стал накаляться Квасников. – Как будто все из-за меня произошло. Если бы ты аппликацией не занялся, мы бы все еще у тебя дома сидели.

– А куда ты дел рюкзак с бутербродами? – вдруг вспомнил Илька, сосредоточенно копаясь в карманах. – Пожрать бы чего-нибудь.

– Да я уже не помню, – смутился Сашка – было жаль и бутербродов, и рюкзака. – На улице, наверное.

Левка уже открыл рот, чтобы еще раз высказать озадаченному Квасникову все, что он о нем думает, как вдруг Шагунов негромко спросил:

– Платка ни у кого нет?

– Шагунчик, ты не расстраивайся, слышь. – Сидоров подошел к приятелю и положил ему руку на плечо. – Поймаем мы тебе эту куклу и глаза отберем.

– Все-таки она это сделала? – Сашка вложил Ильке в руку скомканный грязный платок. – А я предупреждал…

– Я боюсь, у нас времени мало. – Шагунов взял платок, но, вместо того чтобы разрыдаться, уткнувшись в него носом, стал разглаживать его между пальцами, а потом начал скручивать кончики. – Старик совсем свихнулся, Иваныч куклу получил, а значит, они скоро начнут осуществлять генеральный план по захвату Земли.

– Как это они сделают? – еле слышно спросил Сашка, с большим подозрением наблюдающий за Илькиными манипуляциями с платком. – Им же солдаты нужны. А для этого одного игрушечного магазина мало.

– Кукла – это пробный вариант. – Закрепив два конца, Илька стал закручивать следующие два конца, из центральной части он ловко свернул головку. – Для их дела пергамент можно хоть в кирпич положить, хоть в глиняную болванку. Какая разница, кому отдавать приказ уничтожить все живое? Кирпич в этом деле даже полезнее куклы.

– Зачем им вся Земля? Нет, ну это идиотизм уже, – протянул Сашка. – Что они с планетой делать будут?

– Править. – Илька оставался спокоен. В руках у него уже был не платок, а тряпичная куколка с крохотной головкой. – Об этом каждый дурак мечтает.

– Что, мне делать нечего? – искренне возмутился Квасников. – О такой ерунде мечтать?

– На некоторых это не распространяется, – отпихнул его Левка, желая получше рассмотреть, чем же таким занимается Шагунов. – Тебя к тому времени уже на свете не будет. Не забудь, ты у нас первый пойдешь на снятие шкурки.

– Да ладно тебе… – начал Сашка и поперхнулся подготовленными словами.

На ладони у Ильки переминался с ноги на ногу крошечный человечек. Вокруг его импровизированной талии был повязан кусочек бежевой ткани.

– Фантастика, – выдохнул Квасников.

– Будем сражаться с ними их же оружием, – решительно произнес Илька, поднимая ладонь выше. – Я… – Платочный человечек повернулся в его сторону. – Мне нужно, чтобы ты сюда привел куклу. Без манекена они все равно ничего не начнут делать. Здесь есть где-нибудь окно?

– Есть, – мрачно отозвался Сидоров. – Только оно закрашено и чуть ли не забито. А дверь, между прочим, железная. Ни единой дырочки.

– Ничего, он найдет, – словно убеждая сам себя, произнес Шагунов.

– А если он того… – Сашка закатил глаза и качнул головой. – Тоже свихнется. Кукла-то уже стукнутая. Вдруг и этого стукнут?

– Этого стучать не по чему, – грустно улыбнулся Илька. – Он мягкий. Ну все, иди.

Человечек спрыгнул с Илькиной ладони, пробежал туда-сюда по комнате, юркнул в угол и исчез.

– Я что-то не понял, – запоздало спросил Сашка, – а у тебя-то откуда столько пергаментов? Ты их штампуешь втихаря?

– У куклы напрокат взял, – пошутил Шагунов. – Глазами расплатился. Когда она свою записку уронила, я помочь ей хотел, но старик опередил меня. Подсунул ей свой пергамент, тот, что Левка букинисту отдал. Про свой я как-то сразу забыл, а тут вдруг нашел.

– Интересно, как этот носовой платок Улю приведет? – недоверчиво пожал плечами Сашка. – На себе притащит? Да она его одной левой по стенке размажет.

– Вот сейчас и узнаем.

Илька нащупал ближайшую стену, опустился на корточки и собрался ждать.

Ожидание затянулось.

Сашка сидел около стены, закрыв глаза и нахохлившись, словно ему было холодно. Левка нервно прохаживался туда-сюда, сюда-туда, и если бы Илька мог это видеть, у него непременно зарябило бы в глазах. Но этих самых глаз у него не было, поэтому оставалось лишь прислушиваться к мерному стуку каблуков сидоровских ботинок, к изредка проезжающим вдалеке машинам, к шуму в соседнем помещении.

Раньше Илька никогда не замечал, что вокруг него столько звуков. Обычно шум был какой-то один: перед доской говорил учитель, надрывался магнитофон, мама звала ужинать, бормотал телевизор. Потеряв глаза, Шагунов заметил, что весь мир состоит из звуков – по улице проезжали машины, где-то грохотал по рельсам трамвай, галдели ребята, за стеной громко ругались.

Причем ругались давно.

Голос старика разобрать было легко. Он накатывал волнами, перекрывая все остальные звуки. Иногда в паузы между неприятными вскрикиваниями вклинивался бухтящий голос – с сумасшедшим коллекционером спорил то ли букинист, то ли Иван Иванович Иванов. Голоса иногда прерывал неприятный скрипящий звук, словно чем-то острым вели по стеклу или по кафельному полу передвигали что-то тяжелое.

В душе Шагунова рождались нехорошие предчувствия, что его рассказ про котел и человеческие кости, которые нужно непременно подкинуть в огонь, не выдумка, а страшная правда. Он попытался прогнать эту жуткую мысль, но образ костра, в который кого-то кидают, не выходил из его головы. Тогда, чтобы отвлечься, он стал вспоминать истории про колдунов Средневековья.

В книжках о том времени ему попадались легенды о философском камне, о том, как алхимики убивали лунный свет, превращая его в золотой песок. Волшебники столетиями искали эликсир вечной жизни, таблетки бессмертия, микстуру неиссякаемого богатства, порошок извечной привлекательности.

Правда, рядом с живой водой всегда появлялась вода мертвая. Плеснул мертвой водой – убил, живой – оживил.

Шибанут главного героя неудачно по голове, он еще глаза закрыть не успеет, а тут раз – две капли живой воды, и он снова целый и здоровый. И давай заново своим мечом врага рубить.

Хлоп – враг падает. С вражеской стороны врачи подбегают, живой водой обрызгивают. И снова они бьются.

Долго.

Месяц, без остановки. Пока у кого-нибудь живая вода не закончится.

Тогда все бегут… Бегут туда, где главный ученый сидит и из корня мандрагоры живую воду выжимает. По капле в год. Но выжать он еще ничего не успел, потому что мандрагору сначала нужно ее же соком, то есть живой водой, полить.

А вода кончилась, нужно у врагов отнимать. Бегут посыльные обратно, а там…

Ударили нашего героя по голове, а спасать уже нечем. Смеются враги, язык показывают.

Тогда послали в стан врага нашего лазутчика. Он во вражеский шатер залез, пару часов вражеские песни радостные послушал да и стащил под шумок скляночку с живой водой. А как вышел он на нейтральную территорию, то решил воду живую не отдавать, самому выпить. Выпил и стал вдвойне живым.

А наши ждали-ждали лазутчика, не дождались. Решили, что его убили, и пошли мстить за него. Перебили всех врагов, лазутчика не нашли, еще больше рассердились. И пошли лазутчика искать…

Илька выпал из задумчивости. Вот ведь история получается. Короче, когда они этого лазутчика поймали, то порезали на мелкие кусочки, получилось много-много пергаментов, способных мертвых людей живыми делать – воду-то он выпил, вот она и впиталась в кожу. И если все пергаменты собрать однажды в одном месте, то лазутчик соберется и снова будет живым и здоровым. И проживет так еще тысячу лет. Пока его снова кто-нибудь на запчасти не разберет.

Можно было придумать другую какую-нибудь легенду, но эта Ильке нравилась больше всего. Она была какая-то безопасная, с надеждой на хорошее завершение.

За стеной упало что-то тяжелое и с гулом прокатилось по полу.

– Это они там котел, что ли, готовят? – прошептал Сашка. – Варить нас будут?

– Столько времени прошло, давно можно было все приготовить, – покачал головой Левка. – И не только нас сварить, но и гостей на ужин позвать.

– Оптимист, – фыркнул Илька и вдруг подпрыгнул, потому что старик издал такой пронзительный визг, что стена завибрировала.

Дверь дрогнула от удара. В Илькиных глазах снова что-то щелкнуло, и они стали видеть. Но видели они не совсем то, что ожидалось. Перед его глазами была не дверь, в которую сейчас должен был кто-то войти, а небольшая темная комната. В углу, с трудом разгибая колени, вставал Сашка, сильно побледневший Сидоров застыл в стороне. Рядом с ним, в упор глядя на самого себя, стоял… стоял… Короче, стоял сам Илька и с удивлением смотрел на… на того, кто смотрел на него.

– Отдай!

Изображение скакнуло в сторону. Шагунова что-то ударило в грудь. Его глаза пронзила острая, резкая боль.

– Ах ты, мелюзга! – возмущенно закричал Александр Николаевич. – Да я тебя на одну ладонь положу, другой прихлопну!

Илька зажмурился, чувствуя, что в каждом глазу у него вспыхнуло по маленькому пожару.

– Стоять!

– Илья Шагунов! – произнесли у Шагунова прямо перед носом. Он оглянулся на звук и увидел, как по полу пробежал платочный человечек. За ним с тапочкой в руке мчался коллекционер.

– Илья… – снова повторил механический голос.

– А-а-а! – своим воплем Илька перекрыл тронную речь куклы – кто-то очень больно ударил его по плечу.

Он опустил глаза и, к своему большому удивлению, увидел в руках куклу Улю. Она дергала руками и ногами, пытаясь вырваться или дотянуться до Илькиного лица. Глаза у нее при этом были бесцветно-серые, слепые.

На радостях, что он снова с глазами, Илька чуть не расцеловал Улю. Но вовремя спохватился, сунул ее под мышку и бросился к двери.

– Ходу отсюда! – крикнул он через плечо приятелям.

На бегу он подхватил платочного человечка, который все еще носился по комнате, и посадил к себе на плечо. Тапочка просвистела у Шагунова над головой.

– Ах вы, черти! – простонал Александр Николаевич.

Илька обернулся. Ему вдруг стало интересно, что коллекционер станет делать дальше, что бросит после тапочки. Вдруг что-нибудь ценное. И, не глядя, налетел на кого-то.

Этот кто-то мягко спружинил, отталкивая Шагунова от себя. Илькина душа ухнула в пятки. Руки чуть не выпустили куклу.

– Илья Шагунов, – с обидой в голосе произнесла Уля, звонко ударяясь об Илькину коленку.

Иван Иванович Иванов неприятным тяжелым взглядом посмотрел на застывшего Ильку.

– Отдай, – прошептали стены.

К лицу Шагунова потянулись темные руки. Илька почувствовал на своем языке неприятный горьковатый вкус, словно в рот ему что-то положили. На мгновение стало страшно: вдруг это сбывается его недавнее видение, в котором он становился таким же послушным рабом пергамента, как и все.

Шагунов в панике глянул на Ивана Ивановича Иванова, но тот не шевелился. В глазах его читалась просьба.

Значит, все только показалось?

– Не получите вы больше ничего! – зло прошептал Илька, выхватывая из-за кукольного пояса записку. – Подавись своей куклой!

Он запустил сразу же одеревеневшей куклой в Восставшего Мертвеца, сунул кусочек пергамента в карман, попробовал сдвинуться с места, однако ноги его слушаться отказались. Со спины на Ильку налетел Квасников. Он что-то орал ему прямо в ухо, но Шагунов никак не мог разобрать слов.

– Дубина! Не стой на месте! – наконец донеслось до него.

В каком-то полуобморочном состоянии Илька сделал шаг через порог. Левка выбежал следом, подхватил его под локоть и поволок темными переходами. Сбоку показалась странная ребристая стена. Она все тянулась и тянулась вдаль до бесконечности.

Пока Сашка головой вперед не прыгнул на это невозможное препятствие.

Ребристая стена оказалась книжными полками. Друзья пробились сквозь них и в обвале книг вывалились в книжный зал. Шарахнулись в стороны редкие покупатели. Через стойку перегнулся знакомый продавец. От удивления лицо его вытянулось, а рот открылся.

Квасников всем телом навалился на дверь.

– В другую сторону! – заорал Левка, отпихивая друга, готового и это препятствие взять с наскока.

Илька машинально бежал за приятелями, а в голове у него творилось что-то непонятное. Его мозги упорно не поспевали за происходящим. Он видел спины друзей и не понимал, что они тут делают. Только неприятно-горьковатый привкус во рту давал ощущение реальности происходящего.

Рядом с ним длинными прыжками несся платочный человечек, в пылу сражения с книжными полками свалившийся с его плеча. От всего этого у Ильки рождалось ощущение, что он внутри какой-то компьютерной игры. Чтобы выйти из нее, нужно либо добежать до конца уровня, преодолев все препятствия, либо пробиться сквозь экран.

Туда, к игроку, так увлеченно нажимающему на кнопки и не видящему, что его развлечение из игры превратилось в жизнь.

Улица оглушила машинными гудками, ослепила светом фонарей, миганием рекламных огней.

– Нам нужно разделиться. – От бега Левка еле переводил дух. – Они ищут всех троих, по одному мы им не нужны. Значит, чем дальше мы будем друг от друга, тем лучше.

– Я, чур, на Мадагаскар, – вспомнил Сашка Илькины сборы в дальнюю дорогу. – Там пальмы круглый год цветут.

– А я к бабке за город. – Левка не понял шутки и оставался серьезным. – А ты куда? – Они оба повернулись к Ильке.

Шагунов снова потряс головой. Ему даже показалось, что он услышал, как булькнули его несчастные мозги. Но легче от этого не стало. Илька как будто слышал какие-то голоса. Они звучали сквозь гудки машин, взвизгивания тормозов, громкий говор людей, топот множества ног.

– Я в школу. – Неожиданно пришла к нему идея.

Бегать по городу от призраков – глупее мысли не придумаешь. Спрятаться от них невозможно. Остается действовать против них их же методами. Нужно найти манекен и с его помощью пытаться что-то делать. К тому же у манекена в кармане лежал кусочек пергамента. Плюс к этому платочный человечек и пергамент, отобранный у куклы. Три записки против одной, оставшейся у покойного Ивана Ивановича Иванова. Да они просто мощная сила.

Илька попытался похлопать себя по карману, чтобы проверить сохранность пергамента, но рука почему-то не поднялась, словно на нее напал временный паралич.

– Скоро восемь. – Левка, прищурившись, посмотрел на электронные часы над ближайшим магазином. – Сегодня пятница. Школа уже закрыта. Лучше пошли по домам. Надо на время у кого-нибудь спрятаться, пока вся эта история не забудется.

– Я в школу, – упрямо покачал головой Илька. – Надо посмотреть, куда делся манекен. Да и энциклопедию он мою утащил.

– Там уже, наверное, дверь закрыли. – Сашка растерянно смотрел на приятеля и не понимал, что с ним такое происходит. – Глупо сейчас идти в школу. Они нас там будут ждать. Тебе что, жизнь твоя не дорога? Тогда легче под грузовик броситься, чем снова с этой компанией встречаться.

Мимо по дороге как раз пропылил огромный грузовик с ярко-оранжевым кузовом.

Шагунов проводил взглядом громыхающий самосвал.

Он и сам не очень понимал, что он забыл в школе. То, что манекен там заперт (если он, конечно, до школы добрался, смог проникнуть в кабинет труда и там спрятаться), было даже хорошо. До недавнего времени их противники не проявляли прыти и сквозь стены не просачивались. А значит, до понедельника можно спать спокойно – без целого пергамента старик с призраком генеральное наступление не начнут.

Однако какая-то часть его сознания упорно твердила, что на выходные оставлять манекен без присмотра нельзя. Что добром это не кончится, что нужно идти на пятый этаж школы и уже там, на месте, разбираться.

– Можете хоть на Северный полюс отправляться, – буркнул он. – Я в школу.

– Давно не был, да? – ехидно осведомился Левка. – Или пойдешь спросишь, что задали на понедельник? Шагунов, проснись! – заорал он ему прямо в лицо. – Два придурка собираются нас убить. И не просто убить, а сделать из нас шкурки для своих экспериментов.

«Не слушай его, – пробормотал в Илькиной голове вкрадчивый голос. – Ты прав. Забирай своего платочного человечка и иди в школу. Человечек поможет проникнуть в здание. А друзья пускай делают что хотят».

– Друзья пускай делают что хотят, – с трудом произнес Шагунов. – Я иду в школу.

В доказательство своих слов он развернулся и потопал по дорожке между домами.

– Чтобы я в эту школу добровольно пошел, – пробормотал Сашка, озадаченно почесывая затылок.

– Не нравится мне это. – Сидоров нервно дернул ртом. – Какой-то он не такой.

– Если бы у тебя глаза отобрали, а потом вернули, ты бы тоже был на голову стукнутый, – отозвался Квасников. – Куда мы сейчас?

– Я домой. – Левка перестал сверлить Илькину спину взглядом и глянул по сторонам. – Есть хочется. Да и поспать не мешало бы. Надоело мне все.

– Тогда я тоже домой, – решил Сашка. – Гляну, что там и как. И если опять этот старик в телефоне поселится, рвану к брательнику. Он у меня на соседней улице живет.

– Ну, тогда бывай. – Сидоров поднял руку в знак прощания. – До понедельника. Если что – звони.

– И ты звони, – отозвался озадаченный Сашка.

Ему казалось, что после всего, что они пережили, вот так взять и разойтись нельзя. Что не могут они расстаться до понедельника, потому что до этого самого понедельника еще целых два дня, и как их прожить, неясно. Что нельзя оставлять Ильку одного, что он способен наделать таких дел, после которых понедельника у них может вообще не быть.

Расстроенный Сашка побрел вдоль по улице.

Левка еще медлил. Он с задумчивым видом смотрел по сторонам, словно в лицах прохожих можно было найти подсказку, как быть дальше. Но прохожие не были посвящены в его проблемы, поэтому просто огибали Сидорова и бежали дальше по своим делам.

– Дверь-то вы у меня закрыли, – вдруг забеспокоился Левка, ощупывая свои карманы.

– Ага, захлопнули. – Квасников вернулся обратно. – Только я там сумку у тебя взял, чтобы бутерброды положить. А куда дел, не помню.

– Это ладно. – Сидоров искал предлога, чтобы задержаться, и не находил его.

– Ладно, – согласился Сашка. – А Илька теплые вещи у тебя брал, мы на Мадагаскар собирались. Он их, наверное, куда-нибудь положил. Может, догоним, спросим? – заторопился он.

Но Левка равнодушно махнул рукой, отвернулся и зашагал прочь.

Квасникову очень хотелось повторить этот жест, отрезающий его от всех проблем и от всего мира. Но махать рукой было некому, Левка ушел, поэтому он просто отправился домой, размышляя о том, какая у них все-таки странная компания подобралась. Совершенно чокнутый Шагунов, ненормальный Сидоров и единственный человек с головой – он, Сашка Квасников.

Ближе к дому мысли потекли в другую сторону. Поднявшись на свой этаж, Квасников остановился.

Восемь часов вечера, родители уже вернулись с работы, сестра торчит у телевизора. Мать, конечно же, будет ругаться, отчим тоже что-нибудь скажет в том духе, что он считал Сашку взрослым, а тот ведет себя как детсадовец.

Как только Квасников об этом подумал, ему сразу расхотелось идти домой. Что он там забыл? У него и так дел навалом. Мир опять же остался не спасенным. Шагунова где-то впотьмах носит. Сумасшедший коллекционер с Восставшим Мертвецом разрабатывают свои черные планы. Нет, Сашке рано было открывать дверь своей квартиры. Либо он вернется победителем, либо… Впрочем, во втором варианте тоже предусматривалось возвращение, просто более тихое и незаметное.

Кроссовки скрипнули, когда Квасников крутанулся на пятках и побежал вниз по лестнице.

Он же ничего не теряет. Смотается до школы, разведает обстановку – и назад. А будут его ругать за то, что он пришел в восемь или в девять, – это неважно.

Школьный парк накрыл вечерний сумрак. Идти мимо темных облетевших яблонь и берез было жутковато. Так и виделось, как из-за корявого ствола выныривает Иван Иванович Иванов и предлагает Сашке на выбор: смерть быструю, смерть мучительную или смерть еще какую-нибудь.

Чтобы было не так страшно, Квасников поскорее пробежал через парк и оказался на площадке перед школой. Ближайший фонарь был за забором, и до площадки долетали его сумрачные отблески, дающие больше тени, чем света.

Кстати, о свете!

Сашка задрал голову. Куда выходят окна кабинета труда, он не помнил. Но если Илька туда добрался, то какие-нибудь окна на пятом этаже должны быть освещены.

И точно. Во всем здании горело четыре окна на пятом этаже. В одном из них четко просматривалась высокая человеческая фигура.

За спиной у Сашки зашуршали кусты. Он быстро обернулся, готовый увидеть всю чертову компанию – и старика, и Ивана Ивановича Иванова, и куклу.

Мигнул далекий фонарь, хлопнула дверь подъезда, звякнул велосипедный звонок.

Никого.

Квасников опять посмотрел на пятый этаж школы. Окна погасли. Человеческой фигуры тоже видно не было.

– Ну вот, – пробормотал Сашка себе под нос, – самое интересное пропустил. Теперь Шагунов сам во всем разберется, и вся слава одному ему достанется.

Вопрос со славой больше всего волновал Квасникова. Ему было двенадцать, а знали о нем только родители с сестрой да одноклассники. Для двенадцати лет было маловато.

– Как же он вошел? – Сашка подергал решетку, закрывающую входную дверь. На ней висел замок, и не было похоже, чтобы его взламывали.

Попасть в школу можно было еще через окна первого этажа, пожарную лестницу и два черных хода – через столовую и около спортивного зала.

Квасников пару раз обежал вокруг школы. Оба черных хода были надежно заперты, на всех окнах первого этажа были решетки.

Второй круг дался ему тяжелее, потому что на улице резко потемнело.

Получалась какая-то странность. Внутри здания кто-то был, а как он туда попал – неясно. Если только не предположить, что этот некто вошел и за ним другой некто запер дверь.

На пятом этаже снова загорелся свет. На окнах дрогнули шторы.

– Шагунов! – негромко позвал Квасников. Кричать громко он боялся. Не хватало еще, чтобы на его вопли сбежались все окрестные привидения.

По шторам пробежала неясная тень, за ней другая. Потом к стеклу кого-то припечатали спиной. И свет погас.

– Как же ты туда вошел? – забеспокоился Сашка. Он почему-то решил, что в кабинете труда сейчас и происходит самое важное, битва века, и он, Квасников, должен быть там обязательно.

Сашка уже собрался в третий раз обойти школу, как вдруг где-то за углом стукнуло окно. На цыпочках Квасников обогнул школу.

Было открыто окно в кабинет директора.

За шесть лет учебы в школе Сашке несколько раз доводилось бывать на знаменитом красном ковре в директорской. Хороших воспоминаний о тех визитах у него не осталось.

На пятом этаже грохнула фрамуга. Сашка выбежал обратно на площадку. В кабинете труда происходило что-то непонятное – свет мигал. Мигал неровно, словно кто-то неведомый выводил бесовскую морзянку.

Рядом с Квасниковым вздохнули.

Сашка не обратил на это внимания.

Будут тут всякие вздыхать, а он оборачивайся.

На долгие полминуты свет загорелся, а потом погас. Совсем. И фонарь на улице тоже.

– Что за черт! – возмутился Сашка, поворачиваясь к любителю вздыхать.

Рядом с ним стоял Иван Иванович Иванов и смотрел нехорошими зелеными глазами.

– Мама! – Крик сам вырвался у Квасникова из груди.

Иван Иванович Иванов медленно мигнул и так же медленно стал поднимать руку, в которую было что-то зажато.

Дальше у Сашки голова стала работать отдельно от тела. Все внутри его требовало, чтобы он немедленно («Слышишь? Сейчас же!») бежал домой и все рассказал родителям. Ноги же почему-то понесли Сашку к открытому окну. Он мгновенно пролез сквозь прутья решетки, оставив на улице кроссовку с правой ноги, захлопнул окно, закрыл шпингалеты, пролетел мрачный кабинет с красным ковром и выбрался в гулкий пустой коридор первого этажа.

Если бы у него сейчас были молоток, гвозди и доски, он бы не поленился заколотить окно и дверь в директорскую. Но ничего у него не было, поэтому, припадая на правую ногу, он помчался на пятый этаж.

Сашке сильно повезло бы, если бы он все-таки заколотил дверь. Потому что как только он пробежал кабинет и направился к лестнице, из директорского кресла поднялась темная фигура (а какая еще фигура могла быть в темном помещении, куда сквозь зашторенные окна не попадал свет уличных фонарей?) и бесшумно выскользнула следом за Квасниковым.

Не чувствуя под собой ног, Сашка взлетел на пятый этаж. Здесь все было тихо. Задержав дыхание, он протянул руку к двери кабинета труда.

Но дверь открылась сама, сильно шарахнув Сашку по руке. В придачу ко всему сверху на него упал увесистый том Ожегова.

– Какого лешего! – выругался Квасников. Он не мог понять, за что теперь хвататься – то ли за дверь, то ли за ушибленную руку, то ли за пострадавший лоб. Хотя впору было хвататься за голову, потому что за дверью происходило невозможное – с остервенелым лицом Илька Шагунов выкручивал манекену руку. – Ты чего творишь? – Кинулся Сашка к приятелю.

– Не подходи! – заревел Шагунов, отпихивая Квасникова. – Зашибу!

– Да я тебя сейчас сам зашибу!

Сашка одной левой мог сбить с ног тщедушного Ильку. И Шагунов об этом прекрасно знал и в нормальном состоянии кричать такую глупость он просто не мог. А значит, с другом происходила какая-то беда.

– Отвали от него!

Квасников попытался разнять дерущихся, за что получил внушительный удар в челюсть и оказался на полу. Пока Сашка приходил в себя и тряс головой, около двери он успел заметить свой затоптанный платок. Тот самый, что еще совсем недавно был платочным человечком.

– У тебя совсем, что ли, крыша поехала? – возмутился Квасников, все еще глядя на свой изгвазданный платок. – Ты зачем его разобрал? Ты что тут вытворяешь?

Вклиниться между упорно сопящим Илькой и застывшим, как столб, манекеном не получалось. Тогда Сашка просто наподдал Шагунову ногой сзади.

– Не лезь не в свое дело!

Илька развернулся и посмотрел на друга чужим тяжелым взглядом. На секунду Сашка подумал, что перед ним стоит не Илька Шагунов, знакомый до последней черточки лица, а неизвестный пацан.

– Сказано было тебе – вали отсюда! – прохрипел Шагунов. – Пока всерьез по башке не получил.

– Ты у меня сейчас сам получишь! – начал закипать Сашка. – Как с разворота двину – руки-ноги по углам искать будешь.

Илька больше не стал спорить. Он сделал короткое движение рукой, и мир для Квасникова на какое-то время померк. Когда же он снова смог дышать и стены перестали давить на него, Шагунов уже оторвал манекену одну руку.

– Шагунчик, прекрати! – завопил Сашка. Из глаз его потекли слезы, до того ему было жаль добрый безответный манекен.

– Сначала он мне пергамент отдаст, а потом поговорим, – хрипло произнес Илька, снова кидаясь на противника. В ответ манекен выставил вперед подставку, шевельнул плечом, и Шагунов кувырком полетел на пол. Сашка бросился к нему.

– Чего ты к нему привязался? – Квасников встал между приятелем и манекеном. – Скажи ему свое слово, он ведь послушается. Зачем ломать-то?

– Он меня и без слова послушает.

Тощий Илька положил руку на плечо внушительному Квасникову, и тот прогнулся под невероятной тяжестью этой руки.

– Да что с тобой? – Сашка освободился от «железного» пожатия. – Слушай, шел бы ты домой.

– Не стой на моем пути! – Илька секунду подождал, пока Сашка выполнит приказ и отойдет. Но Квасников не шевелился. – Я сказал – не стой!

Если бы Сашка соображал чуть быстрее, он бы отошел. Но как человек слабохарактерный, Квасников был упрям. Поэтому он лишь мотнул головой, сжимая кулаки.

Илька сделал шаг вперед.

Не сказать, чтобы у Сашки был большой опыт драк, но в небольших школьных потасовках, которые, кстати, Шагунов обычно избегал, перевес был на стороне Квасникова. Сейчас же из тихого изобретателя Илька превратился в жестокого бойца. Получив несколько чувствительных ударов, Сашка свалился, и Илька шагнул вперед. Раздался хруст, и Квасников зажмурился, словно ломали его.

– Не надо! – он снова заплакал, до того чудовищно выглядела расправа с манекеном. – Шагунов, остановись!

Илька повернулся к Сашке, и Квасников вжал голову в плечи. Шагунов отпихнул от себя порядком измочаленный и уже не сопротивляющийся манекен и подошел к приятелю.

– Лучше бы ты ушел, – тихо произнес Илька, занося ногу.

Сашка приготовился к тому, что ему сейчас будет очень больно.

Но вместо этого сверху на него полилась вода.

Глава IX

Королева Смерти

Давно у Ильки не было такой беды с головой. Раньше она могла болеть, он ею бесконечно обо что-нибудь ударялся, особенно когда ползал по подвалам. Но такого, чтобы он думал об одном, а происходило другое – еще не было.

После тяжелого дня Шагунову очень хотелось попасть домой, убедиться, что с его мамой все в порядке, позвонить Ник Санычу и уже вместе с ним как-нибудь решить эту проблему.

Но в голове вместо мыслей о грядущем собственном спасении болезненной пульсацией сидел приказ: «Немедленно! Иди в школу! Иди в школу!»

Эта непонятная для него самого идея мешала думать о чем-то другом, радоваться вновь обретенным глазам, нормально договориться с приятелями и решить, что делать дальше.

И вот он топал прямо по лужам туда, куда в ближайшее время возвращаться не собирался.

Школа встретила его настороженной темнотой. Где-то там, в этой темноте, его ждали, поэтому-то он сюда и пришел.

«В школу! Тебе нужно попасть в школу! Немедленно!»

Илька ссадил с плеча платочного человечка.

– Я прошу, найди вход, – пробормотал Шагунов, не узнавая своего голоса.

Человечек уверенно побежал налево, обогнул здание и исчез в черноте школьного парка. Илька пошел следом.

От кустов, окаймлявших площадку перед школой, отделилась темная фигура и бесшумно направилась за Илькой.

Каким-то только ему ведомым способом человечек нашел приоткрытую форточку в кабинете директора. Взобрался на подоконник, пролез в щель. Щелкнули щеколды.

– Молодец, – похвалил его Илька, взбираясь на окно.

А в спину его уже подталкивал новый приказ: «Найди манекен! Немедленно найди манекен!»

Мысль эта показалась Шагунову странной. Зачем манекен искать? И так ясно, где он находится – в кабинете труда. Стоит себе преспокойненько. Можно даже на пятый этаж не подниматься, а крикнуть отсюда, с первого. В пустой школе хорошее эхо. Манекен обязательно услышит и спустится сам.

Но голос в Илькиной голове твердил о том, что Шагунову надо именно найти манекен.

Страшно уставший за сегодняшний день, Илька тяжело вздохнул, посадил платочного человечка обратно на плечо и поплелся наверх.

Как только он вышел из кабинета директора, за окном вновь произошло движение. За решеткой показалась человеческая фигура. В отличие от тощего Шагунова, который легко пролез сквозь прутья решетки, неизвестному пришлось сильно постараться, чтобы преодолеть железную преграду.

Уже почти забравшись на окно, человек повернулся, чтобы посмотреть, не следит ли кто-нибудь за ним. Свет далеких фонарей осветил худое лицо Александра Николаевича.

Тем временем Илька добрался до пятого этажа. Дверь в кабинет труда была взломана. Видимо, не найдя другого способа выполнить приказ, манекен пошел на крайние меры.

В темном кабинете светлый манекен сразу же бросался в глаза. Увидев его, Илька почувствовал себя легче. Голос, сверлящий его мозг, исчез.

– Привет! – Свет резанул по глазам, но находиться и дальше в темноте Шагунову больше не хотелось. – Как ты тут?

На знакомый голос манекен чуть повернул голову.

– Я тут… – Том Ожегова перешел из одной руки в другую. – Нормально.

– Сам не знаю, зачем пришел, – честно признался Илька. – Вот, хотел убедиться, что у тебя все в порядке. Может, хочешь со мной пойти? Я сейчас домой.

– Домой, – повторил манекен, сдвигаясь со своего места.

Именно в этот момент неугомонный Квасников подошел к школе и увидел в кабинете труда свет и человеческую фигуру на фоне окна.

Александр Николаевич, кряхтя и охая, просочился сквозь решетку, чуть ли не на четвереньках отполз подальше от окна, упал в директорское кресло и с трудом перевел дух.

– Стар я уже для таких фокусов, – прохрипел он, вытирая пот со лба.

Ответ манекена очень понравился Шагунову. Вдвоем идти домой было гораздо веселее.

– Вот и здорово, – обрадовался Илька. – Вот и пошли. – Он выключил свет и остановился на пороге. – Нас там уже мама ждет. Все ей расскажем.

Манекен с готовностью зашагал через класс, знакомо загремела подставка.

«Отбери у него пергамент, – вспыхнуло у Ильки в голове. – Немедленно отбери пергамент и спускайся!»

Шагунов схватился за голову. Чужие слова разрывали его несчастные мозги на части.

«Отбери пергамент», – сверлил голос затылок.

Илька изогнулся и в каком-то сумасшедшем припадке несколько раз ударился головой о стену, каждый раз удачно попадая по выключателю. С улицы удивленный Квасников в это время наблюдал дьявольскую дискотеку в кабинете труда.

– Я не могу, – прошептал Илька, из последних сил борясь со своей головой.

Манекен подошел вплотную, нарисованные глаза уставились на Шагунова.

Сбитый с плеча платочный человечек снова взобрался на свое место и обхватил Илькину голову своими тряпичными лапками.

– Отбери пергамент! – Александр Николаевич вскочил с кресла и с силой опустил оба кулака на стол. – Немедленно!

Ильке показалось, что в голову ему вставили напильник и несколько раз повернули. Перед глазами скакали искры, в ушах бешено пульсировала кровь.

– Отстань от меня! – свой собственный голос Шагунову снова показался чужим. – Не подходите!

Он схватил платочного человечка, пытавшегося ему помочь, и отшвырнул его подальше от себя. Манекен попятился. Но Ильке сейчас было не до него. Налившимися кровью глазами он наблюдал, как платочный человечек поднимается и начинает идти прочь из кабинета.

– Всем стоять! – прорычал Шагунов, нагоняя беглеца. – Отдай записку!

Он резко дернул за лоскуток на талии человечка. Тот сразу же осел, превращаясь в обыкновенный платок.

– И ты тоже! – Илька повернулся к манекену, показывая ему пергамент. – Гони свою жизнь!

На застывшем пластмассовом лице ничего не отразилось.

– Давай сюда! – Илька протянул руку. Его собственная рука ему тоже показалась чужой, не той, к какой он привык за последние двенадцать лет, а старой, дрожащей и сморщенной.

Манекен цокнул подставкой, отступая назад. Книга снова переместилась из одной руки в другую.

– Никому не отдавать, – повторил манекен давнишний Илькин приказ.

– Стоять! – Шагунов уже не чувствовал себя. Внутри его сидел другой человек. И этот человек ненавидел все вокруг, и в первую очередь глупо улыбающийся манекен. – Не двигайся! – хрипло выдавил он из себя.

– Стоять, – повторил манекен. – Не двигайся. Не отдам!

Шагунов бросился вперед. Они начали бороться под выключателем. Илька пытался дотянуться до пиджака, но манекен пятился, ловко маневрируя между партами.

– Пергамент! – визжал внутри Ильки чужой голос.

Ожегов полетел на пол.

Драка была страшная. Из темноты слышалось Илькино дыхание да цоканье подставки манекена. У Шагунова в голове засело одно: уничтожить проклятый манекен, переставший подчиняться его приказам.

Так продолжалось до тех пор, пока не появилось новое препятствие. Кто-то включил в кабинете свет. Илька уже не мог смотреть никуда, кроме как в нарисованные глаза манекена. Поэтому в возникшее препятствие он просто метнул подвернувшимся под руку трудом Ожегова.

– Какого лешего?!

На секунду Ильке показалось, что он слышит хорошо знакомый голос Сашки Квасникова. Но Шагунов сразу же забыл, кто это. Все другие мысли перебил жесткий приказ:

– Уничтожь каждого, кто будет тебе мешать!

– Не подходи! – взревел Илька, кидаясь на противника. – Зашибу!

Что происходило дальше, он уже не помнил. Он кого-то бил, кто-то бил его. Перед глазами маячил светлый пиджак и карман, из которого нужно было немедленно вынуть лоскуток. Это был вопрос жизни и смерти. В голове надрывался приказ: «Забери пергамент! Препятствий быть не должно! Твоя цель – пергамент! Немедленно».

Безумие это все длилось и длилось. Ильке в какой-то момент даже показалось, что его голова сейчас взорвется и он умрет прямо здесь, на грязном школьном паркете.

А потом все закончилось.

Голос начал звучать все тише и тише. Илька стал слышать собственные всхлипывания, знакомую ругань Сашки Квасникова. В глазах прояснилось. И первое, что Илька смог разглядеть, это раздавленная голова манекена, порванный пиджак и лежащую отдельно пластмассовую руку.

В собственных руках он обнаружил какую-то тряпку. Она была мокрой и неприятно липкой на ощупь.

– Очухался?

Вместе с вопросом на несчастную Илькину голову снова полилась вода. Он открыл рот, чтобы возмутиться, но вода попала в рот. Она была горьковатая и, судя по всему, грязная.

– Совсем больной? – захлебываясь, заорал Илька. И, к своему неимоверному восторгу, почувствовал, что в голове его больше никто не сидит.

– Кто тут больной, еще надо разобраться. – Левка отставил ведро, на эмалированном боку которого масляной краской было выведено «пол 5-й эт.». – Ты зачем манекен сломал?

Илька непонимающе смотрел вокруг. Одежда на нем промокла насквозь, вода добралась до тела, и теперь неприятные ручейки бежали по животу и бокам. Правый карман оттягивало что-то очень тяжелое.

Рядом с Шагуновым сидел такой же мокрый Сашка Квасников и глупо хлопал ресницами.

– А меня-то зачем было поливать? – наконец смог выговорить он. – Да еще половой водой.

– Потом мне спасибо скажешь. – Сидоров протянул Квасникову руку, помогая подняться. – Если бы не я, тебя этот чудик прибил бы. А я ведь и правда подумал, что вы по домам пойдете как нормальные люди. А вы как были идиотами, так идиотами и остались. Какого черта вы сюда пошли, да еще ночью?

Илька тер лоб, пытаясь понять, что с ним произошло, но ничего, кроме головной боли, не вспоминалось.

– Несносные мальчишки!

Голос донесся откуда-то снизу.

– Противные гадкие дети!

По лестнице кто-то поднимался меленькими шаркающими шажками.

– Дело всей жизни!

– Бежим! – Левка толкнул все еще сидящего на полу Шагунова. – Шевелись!

Он первый побежал в сторону актового зала, занимающего пространство между двумя пролетами пятого этажа. Дверь, конечно же, была закрыта. Сидоров, не раздумывая, ударил локтем по стеклу, рискуя порезаться об острые края, просунул в образовавшуюся дырку руку, изнутри отпер замок, толкнул дверь и понесся через гулкий пустой зал. Ничего не понимающий Квасников бежал следом. Илька очень старался не отставать от друзей, но тяжесть в кармане брюк не давала двигаться быстро. Словно кто-то подсунул ему туда маленькую, но неподъемную гирю.

– Мерзавцы, стойте! – неслось ему в спину. – Немедленно!

Услышав слово «немедленно», Илька споткнулся и остановился. Что-то с этим словом у него было связано? Оно заставляло его делать то, что он не хотел. Но не сейчас, а раньше. Сейчас же от этого слова чесались мозги, хотелось засунуть руку в черепную коробку и пошевелить там пальцами.

– Вернитесь!

Кричавший уже появился в дверях актового зала. Он ковылял, сильно припадая на одну ногу.

– Шагунов! – голоса друзей раздавались из коридора. – Скорее!

Но Илька не мог шевельнуться. Он смотрел на приближающегося коллекционера и чувствовал, как руки и ноги его немеют.

– Вот так и стой, – задыхаясь, твердил Александр Николаевич. – Дай только до тебя дойти. – В руке у него было нечто, похожее на палку. – Я уже рядом. Сейчас…

– Илька!

Шагунова схватили за руки и потащили дальше через зал.

– Мальчишки! – старик потряс над головой сухеньким кулачком. – Ах вы, черти! – Он здорово запыхался и теперь еле двигался.

– Что с тобой? – Сашка тряс Шагунова за плечи, пытался заглянуть ему в глаза.

Но Илька отворачивал от него голову, пытаясь еще раз глянуть на приближающуюся сгорбленную фигуру. Все внутри у него натянулось тоненькой стрункой. Казалось, еще чуть-чуть, и жизнь оборвется. Тяжесть в кармане стала невыносимой. Из последних сил Шагунов протянул руку к карману, нащупал что-то влажное, похожее на намокшую тряпку.

– Возьми же! – простонал он сквозь зубы.

Пальцы отказывались сжиматься.

Из груди вырвался крик. Этот крик заставил руку вынуть странную находку.

– Подавись своим пергаментом, – хрипло произнес Илька, кидая влажным комочком в сторону приближающейся фигуры.

Струнка звякнула, обрываясь.

– Отомри! – Квасников рывком поставил Шагунова на ноги и толкнул вперед.

Первые несколько шагов Ильке все казалось, что он упадет. Ноги были ватные, тело непривычно легким, невесомым.

– Пошли, пошли, пошли! – подгонял его Левка.

Илька пошел уверенней. Ему было невероятно хорошо. Так хорошо ему давно уже не было!

Втроем они вылетели из актового зала и захлопнули за собой дверь.

Где-то за спиной остался причитающий старик, его крики и проклятия. А здесь, в крошечном аппендиксе пятого этажа, стояла тишина, от стен родной школы веяло теплом.

– Ура! – завопил Квасников, падая на колени. – Спасены!

Илька на четвереньках отполз подальше от опасной двери, в которую вот-вот должен был начать ломиться сумасшедший коллекционер. Руки сами снова полезли в карман. Что же там такое лежало? Он на всякий случай проверил карманы куртки. В одном из них нашлось два намокших лоскутка. Илька смотрел на эти коричневые неприятно-склизкие тряпочки и не понимал, что это. Он теребил их в руках, пока на одном из кусочков не заметил полустертую букву «Я».

– Ой, дурак! – взвыл Шагунов, валясь на бок. – Дурак-то какой! Просто идиот! Я же сам ее туда положил!

Сашка с Левкой склонились над корчившимся на полу Илькой.

– Слушай, – неуверенно начал Квасников, – может, у него голова совсем… того? Может, врача нужно?

– Без врача обойдемся. – Сидоров сел на корточки, схватил Шагунова за воротник куртки и сильно встряхнул. – Эй, ты как?

Илька с трудом вобрал в себя воздух и всхлипнул.

– Я дурак, – произнес он четко.

– Не сомневаюсь, – легко согласился Левка. – Идти надо. Скоро этот ненормальный догадается, что сюда можно попасть, пройдя по второй лестнице. Вставай!

– Я сам ее туда положил, – прошептал Илька, открывая ладонь с двумя мокрыми лоскутками. – Понимаешь? – Он выжидательно посмотрел в лица друзей. – Записка была у куклы, – стал он объяснять. – На ней старик свое слово написал и Уле за пояс засунул. А я взял и, дурак, в карман положил. И тогда старик стал мною командовать, как до этого куклой. Он, наверное, специально мне Улю подсунул, чтобы я записку у нее отобрал и с собой унес. А там уже было дело техники меня в школу загнать и с манекеном столкнуть. Пока шел, думал, свихнусь. Голос в голове, как гвоздь, сидел: «Иди в школу!» да «Иди в школу!» Я же Сашку чуть не прибил.

– Меня так просто не прибьешь, – хмыкнул довольный Квасников.

– А главное – ведь сам в карман положил. – Илька был готов расплакаться.

– Как положил, так и вынул. – Левка не был расположен вести сейчас длинные беседы. Ему хотелось поскорее выбраться из замкнутого пространства школы. На улице он чувствовал себя в большей безопасности. – Двигаем отсюда, пока еще кто-нибудь не явился.

– А почему записка перестала действовать? Или мы ее отвлекли?

Сашка очень не вовремя задал свой вопрос, потому что Илька, который уже почти подошел к лестнице, снова остановился. В пальцах он все еще вертел сморщенные остатки пергамента, взятые у платочного человечка и манекена.

– Так ведь вода, – просто ответил он. – Она попала на пергамент и стерла надписи. Смотри, здесь почти ничего не осталось. Да и сами записки здорово сели.

Не успел он это сказать, как на его руку легла тень.

– Дождались!

Левка попытался проскользнуть мимо Ивана Ивановича Иванова, но покойник на этот раз оказался необъятным. Им была заполнена вся лестница. Сидорова отбросило обратно к двери в актовый зал, в который уже давно ломился Александр Николаевич.

– Пергамент, – вздохнул Иван Иванович Иванов, выплывая на площадку пятого этажа.

Сашка стал дергать ручки дверей. Кабинетов в этом закутке было не очень много – физика, химия, каморка уборщицы. Но даже они казались неприступными замками.

– Открывайтесь! – в панике заорал Квасников. – Ну же!

Он всем телом навалился на дверь кабинета физики.

– Что ты будешь там делать? – нервно хихикнул Левка. – Ты же физики не знаешь.

Полетели стекла. Коллекционер протянул руку, пальцы его коснулись замка.

Илька упал на колени перед дверью в кабинет химии. Он уже один раз проделывал этот фокус. Дверь была двойная: одна створка запиралась на замок, вторая – шпингалетом, уходящим в пол. Если подцепить этот шпингалет и поднять, то дверь распахнется.

Но со шпингалетом нужно было повозиться. Для этого подошла бы железная линейка, однако ее сейчас под руками не было. Шагунов снова порылся в карманах и достал ключи от квартиры. Один из них был длинный и плоский.

Шпингалет не поддавался. Железный столбик соскакивал с неровной поверхности ключа, раз за разом падая обратно в свою ячейку.

– Несносные дети, – выл коллекционер, воюя с дверью.

– Пергамент, – вторил ему Иван Иванович Иванов.

– Быстрей! – Сашка чуть не сверху садился на Ильку, из-за чего рука у Шагунова дрожала, и он никак не мог справиться с ключами.

– Да что ты возишься?

И снова терпеливый Левка не выдержал. Он с силой толкнул дверь. Шпингалет чуть подался наверх.

Дверь распахнулась.

Ребята влетели в кабинет химии и сначала попытались просто захлопнуть дверь, но шпингалет карябал пол, не давая вернуть створку назад. А еще нужно было вставить замок в паз, соединить двери и только потом опускать шпингалет.

В любое другое время эта манипуляция не заняла бы больше пяти секунд, но сейчас ребята торопились, толкались, мешая друг другу. Этой задержки хватило, чтобы Восставший Мертвец добрался до кабинета, а Александр Николаевич справился со своей дверью.

– Давай же! – Левка всем телом навалился на дверь. Сбивая пальцы в кровь, Илька приподнял шпингалет. Замок чудом попал в паз.

Шарахнула дверь.

– Спасены! – снова завопил Сашка, пускаясь в дикий танец между партами. – Победа!

Шагунов устало сидел около двери, облизывая расцарапанные пальцы. Левка тер ушибленное плечо.

Дверь сотрясалась от ударов, но пока держалась.

– Если надавить посильнее, она может сломаться, – пробормотал Сидоров, глядя, как дверь от очередного удара прогибается.

– Мерзавцы! – неслось из коридора. – Я вас там спалю заживо! – не унимался коллекционер. – Вам это даром не пройдет! Вы пожалеете, что не остались в магазине.

Левка вздохнул и стал придвигать к двери парту. Илька потащил стулья. Сашка приволок стопку учебников. Вскоре баррикада поднялась чуть ли не до потолка. Она отсекла ребят от криков и шумов в коридоре. Дверь перестала содрогаться от каждого удара.

На какое-то мгновение показалось, что друзья окончательно победили своих врагов. Но ощущение было ложным, потому что из-за двери явственно чувствовалось уханье Восставшего Мертвеца и недовольный голос старика.

Когда эйфория победы прошла, Левка ударил кулаком по парте.

– Какие же мы дураки! – воскликнул он.

– А мы-то почему дураки? – спросил Сашка. Он устал скакать между рядами и теперь просто сидел, блаженно вытянувшись на столе учителя, и изучал образовавшуюся в носке дырку. – Ночь переждем, завтра кто-нибудь придет и освободит нас. Вода есть. Без еды можно месяц жить. А нам нужно продержаться всего несколько часов.

– С чего ты взял, что завтра кто-то придет? – упрямо покачал головой Сидоров. – В выходные здесь даже сторожа не бывает. Сидеть нам здесь в лучшем случае до понедельника. А в худшем…

– Подумаешь, до понедельника, – легкомысленно бросил Сашка. – Эти гаврики за дверью тоже могут устать и уйти. Да их здесь уже через час не будет. Уйдут свои черные дела делать.

– Это покойник-то устанет? – хмыкнул Левка. – Он за тридцать лет на кладбище так отдохнул, что ближайшие пару ночей легко перетопчется. К тому же у него цель всей жизни – разделать нас на кусочки и скормить своей разлюбезной кукленции, чтобы она не только глаза получила, но и все остальные части тела.

– Что ты сказки рассказываешь? – Сашка сел, в голосе у него была обида. – Вы с Шагуновым все время меня пугаете.

Илька подошел к баррикаде и прислушался.

– Вроде тихо. – Он повернулся к остальным. – Может, попробуем выйти?

– Не советую, – авторитетно заявил Сидоров. – Они этого ждут, чтобы мы вышли. А там уже и жаровня подготовлена, и костер разведен.

– Да не может ничего такого произойти в школе в начале двадцать первого века! – Сашка соскочил со стола и подбежал к двери. – Спорим, они уже ушли? Ну, согласитесь, что это глупо ждать, когда мы выйдем. Дураку понятно, что мы дождемся помощи. Так что никого там уже нет. – Он посмотрел на Левку, тот упрямо поджал губы. – Мне за ботинком надо сгонять, пока его никто не стащил, – привел последний аргумент Квасников и демонстративно пошевелил пальцами на разутой ноге.

– Слушай. – Левка попытался остановить одноклассника, который уже начал разбирать баррикаду. – Если ты такой умный, то тебе нужно было не с нами ходить, а дома перед телевизором сидеть. Зачем ты во все это ввязался? Все ждут, и ты жди.

– Да не хочу я ждать! – Сашка оттолкнул Сидорова. – Говорят тебе, нет там никого. Кто тебя будет караулить около закрытой двери? А если мою кроссовку сопрут? Я босиком, что ли, домой пойду?

Он снова стал отодвигать парты. Из небольшой химической лаборатории, находящейся за перегородкой, появился Илька. К груди он нежно прижимал коробочки и пузырьки.

– Слушайте, мы тут все потихонечку сходим с ума. – Шагунов стал расставлять свою добычу на демонстрационном столе. – Давайте дождемся утра. В крайнем случае мы из окна крикнем, чтобы нам помогли. А ботинок я тебе потом новый куплю.

– Надоело мне ждать и убегать! – взорвался Квасников, опрокидывая пирамиду из стульев. – И не нужен мне твой ботинок. Мне мой нужен.

– Надоело? – зло сощурился Левка. – Что-то ты раньше про свою обувь не вспоминал.

– Да иди ты!

Сашка собирался оттолкнуть от себя Сидорова, но медлительный, размеренный Левка оказался быстрее. Он сделал подножку Квасникову, и тот повалился на спину, увлекая за собой оставшиеся стулья. Последний стул упал особенно удачно, чуть не вынеся дверь.

Со стороны коридора на дверь навалились, и всем стоило больших усилий вернуть баррикаду на место.

– Понял? – От волнения Левка побледнел. – Еще есть желающие пойти домой или поискать кроссовку? – Он буравил Сашку злым взглядом. – Предлагаю устраиваться на ночь. – Сидоров ногой отпихнул подвернувшуюся на его пути парту. – До утра мы все равно ничего не сможем сделать.

– Ложитесь, только свет не гасите. – Илька любовно расставил реторты и пробирки. – Я хочу кое-что проверить.

– Тоже мне, Лобачевский. – Сашка теперь накинулся на Ильку. – Где ты был раньше? Мог бы заранее все просчитать. В книжках ведь написано.

– Все просчитать заранее нельзя. – Шагунов теперь был целиком увлечен своими мыслями. – Если получится что-нибудь сделать, я сделаю. Нет – будем ждать утра.

Он положил на предметное стеклышко один из двух кусочков пергамента и капнул на него бесцветной жидкостью. Пергамент вспучился и стал сворачиваться.

– Слушай, – не унимался Сашка. – А что, если выставить против этого покойника своего бойца? Соорудим сейчас какого-нибудь монстра из швабры и указки и отправим за дверь.

– А они этого монстра по боку и за нас возьмутся, – вместо Ильки ответил Сидоров. – Что ты всякую ерунду говоришь?

– У тебя кроссовки кожаные? – Шагунов посмотрел на Сашкины ноги. – Дай один.

– А чего сразу я? – заупрямился Квасников. – У меня и так одна осталась. Вон у Сидорова куртка кожаная.

– Сам ты кожаный, – парировал Левка. – Она искусственная.

– Давай, давай, не жадись, – торопил приятеля Илька. – Я верну. Один ботинок тебя уже не спасет.

Вдвоем они чуть ли не силой стащили с Сашки кроссовку и положили на демонстрационный стол. Шагунов капнул на него той же бесцветной жидкостью. Капля сползла с выпуклого бока, не оставив следа.

Илька чиркнул спичкой. Лоскуток пергамента зашевелился, сделав попытку отползти. Ботинок на огонь никак не отреагировал.

– Помню, во всех страшилках, – спичка в Илькиных руках зашипела, – если жгли зеленые шторы, красные ботинки или черное пианино, то они начинали корчиться и кричать жуткими голосами.

Шагунов уронил спичку на пергамент. Взвился вверх огонь. Из-за двери раздался жуткий вопль. Илька с Левкой вздрогнули, а Сашка под шумок стащил со стола свой башмак.

Шагунов положил на стол перед собой второй лоскуток.

– Мы Уле с самого начала отдали целый пергамент, – Илька встряхнул над пергаментом коробком. Дверь вздрогнула от удара. – Половину она отдала покойнику, предварительно что-то написав на нем. Скорее всего, там была часть слова «крвыч», которое я ей сделал кодовым. – Коробок с шуршанием открылся. Баррикада приняла новый удар. – Потом Сашка забрал у куклы пергамент, и в этот раз с ней делился своей запиской Восставший Мертвец. Так? Он написал свое слово, и теперь может ею командовать.

– А если она писала сама? – Левка остановил Илькину руку. – У Мертвеца должно быть какое-то свое кодовое слово. Иначе он не сможет действовать.

– Зачем им нужна кукла? – Шагунов отложил коробок и взял ланцет. – Мы считали, что Уля оживила Иваныча, потому что он ее хозяин. Коллекционер когда-то был знаком с нашим покойником. Узнав из легенды о кукле, они ее вдвоем восстановили. И даже пергамент у них получился. Но что-то у них пошло не так, и Иваныч умер. Старик прождал положенный срок, нашел пергамент, как один из вариантов живой воды, и зачем-то подсунул его нам вместе с куклой. Зачем коллекционер отдал нам свою куклу? Он ведь как хозяин мог сам ею распорядиться, сам оживить Иваныча. И беготни с нами не понадобилось бы…

– А если хозяйка она? – Левка медленно повернул голову в сторону двери. – Что, если она решила вновь стать человеком? И чтобы вернуть себе прежний облик, ей нужно прождать тридцать три года, оживить покойника и…

– Убить трех человек, – закончил за него Илька и повертел в руках острый ножик. – Нет. – Он вдруг стал засучивать рукав. – Все не так просто. Она не кукла. Это старик кукла, это его она оживила, чтобы он нашел нас и привел к ней.

Шагунов резким движением провел ланцетом по запястью. На стол закапала кровь. Несколько капель попало на пергамент. Он набух и стал расти.

– Тогда пергамент – это лишь предлог, чтобы привести нас в школу. – Сидоров был в ужасе от своих слов.

– В кабинет химии, – снова закончил его мысль Шагунов. – В нежилое помещение, где можно легко провести ритуал.

– Выпустите меня! – Квасников метнулся к двери. – Отпустите! Я никому ничего не скажу!

До баррикады он добежать не успел. Левка первым догнал его и повалил на пол.

– Я домой хочу! – выл Сашка, вырываясь из крепких сидоровских рук. – Оставьте меня! Я больше не буду!

Илька боролся с Сашкиными руками и вдруг остановился.

– Тихо! – он посмотрел на пол.

По полу шла вибрация от медленных тяжелых шагов.

– Кто-то идет, – одними губами произнес Шагунов.

– Это за нами! – снова дернулся Квасников.

– Это за нами, – эхом повторил Илька, опуская ладонь на линолеум.

Тук. Тук. Тук.

– Она за пергаментом? – зачем-то спросил Сидоров.

– Она за нами, – отрезал Шагунов.

Сашка тихонько завыл, а Левка с Илькой кинулись укреплять баррикаду.

Заканчивалась сумасшедшая пятница. Впереди ребят ждала суббота.

Глава X

Рецепт Бастинды

Впервые ребята встречали утро в школе. Суббота сменяла пятницу неохотно. Хмурое утро заглядывало в окно, видимо, решая, не стать ли ему вновь вчерашним вечером.

Все устали и охрипли от споров и ругани. Даже думать не было сил.

Сашка все валил на Шагунова.

– Ты неудачник! – надрывался Квасников. – К тебе близко нельзя подходить, заразишься! Это только в твою ненормальную голову могла прийти идея пойти на кладбище! Как ты до двенадцати лет вообще дожил!

Илька хмуро выслушивал Сашкины обвинения, сонно кивал, не отрываясь от своих пробирок и реторт.

После того как на школьном дворе стали появляться первые люди, после того как Квасников позвал на помощь и ничего не произошло, ребята вновь расползлись по углам класса.

Левка сел на парту с ногами и изо всех сил боролся со сном. Голова его клонилась набок. Он щипал себя за руку, но глаза все равно закрывались. По всем правилам он сейчас должен был судорожно придумывать планы спасения. Но в голову ничего не шло, кроме глупой песенки: «От улыбки хмурый день светлей». Она, как гвоздь, засела в мозгу и никак не желала оттуда выбираться. Сидоров раз за разом пытался думать о чем-нибудь другом, например, о чудовищах, ожидающих его за дверью, но вскоре заметил, что снова мысленно поет: «Поделись улыбкою своей. И она к тебе не раз еще вернется».

«Так она к тебе и вернется, разбежалась», – лениво подумал Левка, поднимая тяжелую голову и глядя на бодрых приятелей.

Илька перебирал оставшиеся после погрома склянки, размышляя, что можно сотворить из того, что стояло перед ним. Выходило, что ничего с этим уже не сделаешь.

– А вот странно! – За те пять минут, что Квасников посидел спокойно, он набрался сил и теперь опять говорил громко, словно пытался перекричать сам себя. – Почему эта кукленция ломится в дверь, вместо того чтобы распилить ее или просто пройти сквозь стенку?

– Чтобы что-то пилить, нужно иметь пилу. – Илька ногой задвинул подальше под стол осколки, оставшиеся после Сашкиного буйства. – А сквозь стены она по всем законам физики не пройдет.

– По всем законам физики, – снова стал накаляться Квасников, – мы давно должны были тебя убить. Но ты почему-то еще жив…

– Тише! – Левка поднял сильно осунувшееся за последнюю ночь лицо и посмотрел на дверь. – Слышите? Перестали стучать. Может быть, они наконец-то ушли?

– Как же, уйдут они, жди! – Сашка в сотый раз подошел к баррикаде. – Небось, затаились. Ждут, когда мы выбросим белый флаг. Не дождетесь! У нас здесь всего навалом. Мы можем неделю продержаться.

– Не трогай их. – Илька недовольно посмотрел на Квасникова. – Ушли, не ушли… Пока школа не откроется, нам отсюда лучше не высовываться. А раньше понедельника все равно никто не придет.

– В понедельник сюда набежит толпа народа, – подхватил Сашка, – и эти гаврики за дверью найдут себе кого потолще для обеда. А правда, Шагунчик, чего они к нам привязались? Пошли бы на улицу, поймали какого-нибудь бомжа, и уже сейчас радовались бы жизни, вместо того чтобы ждать понедельника. Зачем им мы?

– Понравились очень. – Илька отложил свои склянки и тоже стал вслушиваться в тишину за дверью. Уж больно она была подозрительной. – Где они еще такого красавца, как ты, найдут?

– Я серьезно, – обиделся Сашка.

– Если серьезно. – Шагунов потер красные от бессонницы глаза. – Если бы они могли есть всех, тогда полземного шара было бы уничтожено. Видимо, они как-то зависят от того, кто их инициировал.

– Что? – Сашка удивленно вздернул брови. – Ини… куда?

– Куклу должен был кто-то оживить, – устало начал объяснять Илька. – Коллекционер сделать это не мог. Его самого сделали, чтобы он занялся куклой. Или потом из него куклу сделали… А скорее всего, он так долго проходил с пергаментом, что превратился в куклу. Короче, странный он какой-то. Так что куклой должен был заняться кто-то из живых. Этого «кого-то» она и должна впоследствии съесть. Старик говорил, что они искали, кому отдать пергамент. Мы были выбраны не случайно.

– Знать бы заранее, – зевнул Квасников и потянулся – всем давно и безнадежно хотелось спать, – я бы вообще в другую школу поступил. Учился бы спокойно…

Договорить он не успел, в дверь негромко постучали.

Со всех мгновенно слетела сонливость. Сашка подхватил заранее подготовленное импровизированное оружие – палку от швабры. Левка спустил ноги со стола. Илька проверил готовность своего «войска» и подошел к нагромождению столов и стульев.

– Кто там? – прошептал он.

– Эй, вы там что, заперлись?

Ребята удивленно переглянулись.

– Это не Уля, – неуверенно пробормотал Илька. – И не коллекционер, – зачем-то добавил он, хотя и так было ясно, что говорит не старик, а девчонка.

– Вы там или не там? – жизнерадостно поинтересовался девчачий голос, и в дверь снова забарабанили. – На помощь кто звал?

Ребята были до того удивлены появлению незнакомки, что звука произнести не могли, не то что отозваться на стук. Не дождавшись ответа, девчонка пошла по коридору дальше – по паркету простучали быстрые шаги. Теперь ломились в дверь кабинета физики.

– Открывайте, – настойчиво требовала неизвестная.

– Выманивает, – одними губами произнес Сашка, пятясь прочь от двери. – Обмануть хочет. Кроме этой чертовой куклы, здесь больше некому быть.

– Кукла не умеет менять голос. – Илька поискал какое-нибудь оружие, но ничего, кроме стула, на глаза не попадалось. – Скорее покойник, чем она…

– Я же слышу, кто-то есть. – Девчонка снова подбежала к кабинету химии. Дверь вздрогнула от ее стука. – Зачем тогда на помощь звали? Я с Зинкой из-за вас поругалась. Она идти не хотела. Что же, я зря, что ли, пришла? Отзывайтесь немедленно!

Ребята снова посмотрели друг на друга. Левка отрицательно покачал головой.

– Ну и сидите там. – Судя по голосу, неизвестная спасительница явно расстроилась. – И пусть вас утопленники сожрут.

Последний раз ударив по двери, девчонка собралась уйти. Но неожиданно баррикада покачнулась и начала рушиться. Вся сложная конструкция из парт, стульев, учебников и одной швабры рухнула на пол.

Дверь медленно приоткрылась.

– Ни фига себе!

На пороге стояла девчонка лет двенадцати в ярко-красном берете. Та самая, которую несколько минут назад через окно окликнул Сашка.

– Здрасти, – как всегда, первый нашелся Левка. Он спрыгнул с парты и коротко кивнул. – А как ты в школу вошла?

– Как все входят, – девчонка готовилась изобразить из себя обиженную и уже складывала губки бантиком. – Через дверь. Она у вас открыта.

– Свобода! – вдруг выкрикнул Сашка, бросаясь на выход.

– Стоять! – Левка сгреб слишком шустрого приятеля за шиворот и оттолкнул обратно. – И по дороге ты никого не встретила?

– Слушай. – Глаза девчонки зло сузились. – Что за допрос? Вы тут в разведчиков играете? Так и играли бы тихо, нечего было в окно орать, людей смущать.

– Это я на помощь позвал! – Гордо выпятил грудь Квасников, за что был награжден уничижительным взглядом карих глаз.

– Совсем-совсем никого не встретила? – не унимался Сидоров. – И там, в коридоре, никого? – Он показал подбородком в темноту за дверью.

Девчонка оглянулась, неуверенно пожала плечами: мол, чудики встречаются везде.

– А кто там должен быть? – Она с любопытством разглядывала незнакомые бледные лица.

– Покойник. – Илька произнес это так просто, словно с мертвецами встречается каждый день. – И кукла.

Девчонка изменилась в лице и с визгом запрыгнула в класс. Даже дверь попробовала закрыть…

Но не успела.

Между дверью и косяком просунулась черная нога.

Сашка шарахнулся назад, увлекая за собой Шагунова. Девчонка вцепилась в Левку и завизжала так громко, что у всех на секунду заложило уши.

– Стоило столько ждать, чтобы попасться на такой глупой ловушке!

Сидоров пытался отцепить от себя бьющуюся в истерике незнакомку, но она держалась за него, как за спасательный круг.

– Навались! – Квасников схватил стул и бросился к двери, в надежде вернуть баррикаду обратно. Он успел поставить свой стул на стол, когда на плечо ему легла ладонь.

– Тебе никогда не казалось, что мы куклы и что в нас тоже кто-то положил записку с приказом «жить»? – негромко произнес Илька, с каким-то обреченным видом наблюдая, как дверь неуклонно открывается.

– Чушь собачья! – зло выкрикнул Сашка, отпихивая от себя Шагунова. – Не ходи к нему! Вместе мы с ними справимся.

– Не справимся, – грустно покачал головой Илька. – Им нужна жертва.

Он вытянул руку. На ладони у него лежал оставшийся маленький кусочек пергамента.

Лохматое чудище уже почти вползло в класс, но остановилось, заметив мятый лоскуток.

Илька сделал несколько шагов в сторону Ивана Ивановича Иванова.

– Стоять! – Левка наконец оттолкнул от себя всхлипывающую девчонку, подбежал к Шагунову и выхватил у него пергамент. В другой руке у него появился маркер. Он быстро что-то написал на лоскутке и сунул его в руку Восставшему Мертвецу.

– Что ты делаешь? – ахнул Шагунов. – Он же теперь всех убьет.

– Не успеет. – Левкины губы тронула презрительная усмешка.

Иван Иванович Иванов сжал руку. Пергамент исчез в складках темноты.

Школа наполнилась шумами и звуками. По лестнице стали подниматься десятки ног, по коридору туда-сюда забегали быстрые шаги.

– Королева, – ухнул призрак, отходя от двери.

– А теперь, чучело огородное, стоять на месте! – коротко бросил Сидоров. – Я твой хозяин! И ты должен подчиняться мне! – Левка был спокоен.

Еще бы секунда, и призрак исчез. Но его спина замерла в дверном проеме. Он секунду помедлил, прислушиваясь к умирающим звукам в коридоре, и не спеша повернулся. Зеленые глаза его помутнели. Восставший Мертвец обвел ребят взглядом и уставился куда-то в пол.

– И как это я раньше не догадался! – Сашка нервно потер руки и зачем-то пригладил волосы. – Написал слово, отдал этому чурбану – и всего делов! Каждому в зубы по записке и пускай сдают кросс три километра, десять кругов вокруг школы.

Составить до конца план на ближайшие полчаса для Восставшего Мертвеца Квасников не успел. Тишину, вновь воцарившуюся несколько минут назад, нарушили робкие шаги. На пороге класса возникла еще одна девчонка. На руках она держала маленькую рыжую собачку.

– Анька, ты где? – испуганно спросила она, через плечо Ивана Ивановича Иванова заглядывая в класс.

– Зинка, беги!

«Спасительница», которую, как оказалось, зовут Анькой, рванула с места, пронеслась мимо Восставшего Мертвеца, чуть не сбив его с ног. Покойник качнулся, выронил записку, которую до этого крепко сжимал в кулаке. Собака вырвалась из рук перепуганной подруги и громко затявкала.

Сашка с Левкой заорали одновременно. Оглушенная собака метнулась вправо, влево, наткнулась на Ивана Ивановича Иванова, завертелась волчком и скрылась за дверью. Девчонки вылетели следом. И словно дождавшись своего выхода, покойник легко сгреб в охапку ближе всех стоящего Левку, тот даже вскрикнуть не успел, и медленно удалился в сторону лестницы.

– А ну, отпусти его! – Шагунов помчался за Иваном Ивановичем Ивановым, но догнать его не смог. Сколько он ни бежал, темная спина неизменно оказывалась перед ним. Так он пронесся с пятого этажа до первого, вылетел на улицу. И здесь Восставший Мертвец пропал. Только что был впереди, оставалось руку протянуть и коснуться пыльной спины. И вот его уже нет, и лишь хмурое утро отзывается на Илькины проклятия.

– Где они?

Квасников выскочил следом, сжимая в руке палку от швабры.

– Куда он побежал?

Илька почесал затылок. Он даже не знал, в какую сторону кидаться.

– Сидоров! – заорал Квасников, вертясь на одном месте. – Левчик!

В ответ им закаркали потревоженные вороны.

– Слушай, может, они его опять аппликацию вырезать посадят? – с надеждой в голосе спросил Сашка.

– Или из него самого аппликацию сделают. – Шагунов напряженно вслушивался в окружающие его звуки.

Шумели машины. Где-то далеко стучал колесами на стыках рельс первый трамвай. Чирикали воробьи. Скрипела дверь в подъезде.

Ничего.

– Возвращаемся. – Илька повернулся обратно. – Они нас не зря заставляли прийти в школу. Нежилое помещение. Так же как и магазин «Букинист». Ритуалы можно проводить в нежилом помещении. Об этом во всех книжках написано.

– Так, может, он в магазин подался? – Квасников прыгал на одной ноге надевая подобранную кроссовку. В школу ему возвращаться не хотелось.

– Вряд ли. – Шагунов стал подниматься по ступеньками крыльца. – Он нас специально выгнал из кабинета. Они там.

На этих словах дверь школы, до этого гостеприимно распахнутая, закрылась.

– Далеко бежим?

Ник Саныч повернул в замке ключ и демонстративно положил его в карман.

– Шагунов, а не пора ли тебе зайти ко мне в кабинет? – Инспектор поправил фуражку и равнодушно посмотрел на своего подопечного. – Что-то на тебя последнее время стали много жаловаться. Ой, плачет по тебе колония.

– Так ведь это не мы, – полез вперед Квасников. – Это все старик. Тот, что с вами тогда приходил. Он все начал.

– И с тобой, Квасников, мы разберемся, – инспектор холодно посмотрел на Сашку. – Пройдемте со мной, молодые люди.

Илька протянул руку и коснулся плеча Ник Саныча.

– Не галлюцинация, – прошептал он.

– Так будет вернее? – Инспектор больно схватил Шагунова за руку. На Ильку глянули бездумные глаза. – Теперь убедился?

Ник Саныч наклонился. Форменный китель на нем распахнулся, и Шагунов заметил маленький желтый лоскуток, торчащий из внутреннего кармана кителя.

– А-а-а! – завопил Илька, мгновенно все понимая. – Кукла! Сашка!

Шагунов забился в руках инспектора, пытаясь освободить свои руки, чтобы дотянуться до записки. Сашка решил, что Ильку сейчас будут убивать, и он с силой опустил свою палку на узкую спину Ник Саныча. Инспектор выгнулся от удара. Этой секунды Ильке хватило, чтобы вырваться и ухватиться пальцами за записку.

– Воровать нехорошо! – Молниеносным движением Ник Саныч перехватил руку Шагунова и стал выворачивать ее. – Или вас в школе не учили, что брать чужое нельзя?

От боли у Ильки перед глазами запрыгали разноцветные зайчики. Он вскрикнул и выпустил желтый лоскут. Ник Саныч сразу же стал любовно прятать пергамент обратно в карман.

– Ну, все, сопляки, – прошептал он. – Вам не жить!

Шагунов увернулся от протянутой руки и скатился с высокого школьного крыльца. За ним мчался Сашка.

– Айда ко мне! – Квасников направился в сторону школьных ворот. – Там родители, как-нибудь отобьемся.

– Сюда, за мной!

Илька побежал влево за школу. Сашка повернул за ним, хотя самым большим его желанием сейчас было оказаться дома и закрыть за собой дверь.

Шагунов подтянулся на решетке окна директорского кабинета.

– Ты что, не понял? – возбужденно кричал он. – Тут все куклы. У Ник Саныча записка. Такая же, как у Мертвеца. Они всех в зомби превратили…

– Илья!

Илька уже почти пролез. Голос мамы заставил его остановиться.

– Илюшенька, что же ты делаешь?

Мама выглядела уставшей, вокруг глаз и рта проявились глубокие морщинки. Она была одета по-домашнему, в легкий халат, и Ильке сразу стало жаль ее – маме должно было быть холодно.

– Илечка, пойдем домой. – Мама протянула руку. – Пойдем. Не буду же я за тобой повсюду бегать? Что ты забыл сейчас в школе?

– Мама!

Илька замер в неудобной позе – ноги у него уже были в кабинете директора, а голова торчала снаружи. Он собрался лезть обратно – не мог же он бросить маму одну на улице, да еще в такой легкой одежде. Ко всему еще на небе собирались тяжелые тучи – вот-вот должен был пойти дождь.

– Я сейчас! – Шагунов задергал ногами, чтобы снова пролезть сквозь решетку, но тут заметил, что из кармана маминого халата торчит желтоватая тряпица. Он стал карабкаться обратно. – Сейчас, сейчас, – забормотал он. – Ты подожди, я сейчас вернусь.

– Илья! – Мама направилась к решетке, но Шагунов был уже в кабинете. – Немедленно вернись! Слышишь? Я приказываю!

Илька помчался к лестнице. С первого этажа было слышно, что наверху что-то происходит. Там раздавались мерные удары чем-то тяжелым, пахло горелым.

Шагунова догнал Квасников. В руке он сжимал палку, уже сослужившую ему хорошую службу.

– Что происходит? – От страха глаза у него были бешеные. – Как это – они все куклы? Это ведь не может быть. У них пергамента осталось всего ничего. Им на себя-то с трудом хватает.

– Пергамента у них достаточно. – Илька перескакивал через две ступеньки, спеша наверх. – Ты думаешь, что резал Левка? Так просто тряпочки кромсал? Он как раз делил на порции уже готовые пергаменты. Кукла оживила покойника, единственного человека, знающего состав «живой воды». Времени у них было предостаточно.

– Тогда зачем им мы, если у них и без нас все хорошо?

– А вот это мы сейчас узнаем.

Илька взлетел на пятый этаж и рванул дверь кабинета химии.

Всего несколько часов назад он думал, что ни за какие сокровища мира не вернется в этот кабинет добровольно. Но вот он снова появился здесь.

За последнюю ночь класс стал почти родным. Но сейчас Шагунов его не узнал.

Со стульев и парт были сорваны столешницы и сиденья. Железные останки лежали бесформенной грудой в углу. Из деревяшек был сложен большой костер, около которого суетился Александр Николаевич. Иван Иванович стоял черным снопом в сторонке.

Куклу Шагунов заметил не сразу. Она возвышалась на длинном демонстрационном столе.

А около ее ног лежал Левка Сидоров.

Он был без сознания.

На появление Ильки с Сашкой никто не обратил внимания.

Шагунов какое-то время смотрел на эту фантасмагоричную картину: полуразобранная кукла держит за руку бесчувственного человека, а рядом другая кукла разжигает огонь.

– Если у вас уже есть пергаменты, – начал Илька, – зачем вам нужны мы?

Старик вздрогнул и обжег пальцы. Иван Иванович ухнул из своего угла.

– Илья Шагунов!

От звука этого голоса у Ильки по спине пробежали мурашки. Уля подняла голову и улыбнулась.

– Нас же легче подчинить себе, а не ловить, – упрямо гнул свое Илька. Он прошел по классу и остановился около стола, прикидывая, что он может сделать. Даже если они с Сашкой одновременно сдернут Левку на пол, добежать до выхода они все равно не успеют. Сидоров длинный и тяжелый, а потом – им обязательно помешают. Вон как нахохлился пыльный призрак.

Илька глянул в сторону Сашки, в надежде, что у Квасникова будут свои идеи.

Но Квасникова рядом не было.

Илька мысленно чертыхнулся. Такого от Сашки он не ожидал.

– Проходите, проходите, – гостеприимно замахал рукой Александр Николаевич. – Вас-то мы и ждали. Никак начать не можем. А раз все в сборе…

Он глянул на Улю и полез в карман. Загремели спички. Тревожно ухнул в своем углу призрак.

– Разве куклы огня не боятся? – Илька нес первое, что приходило ему в голову. – Сидоров у меня в квартире тогда пожар устроил, Мертвец с куклой сбежали. Вон, можете у них спросить.

– Огонь опасен для всех. – Александр Николаевич был в самом благоприятном расположении духа. – И для человека, кстати, тоже.

От спички загорелись вырванные страницы учебника. Они вспыхнули ярким огнем и быстро прогорели – угол одной из столешниц почернел и задымился. От этого по всему классу пошла страшная вонь.

Илька закашлялся. Старик снова чиркнул спичкой.

– Кукла – это не только предмет, сделанный человеком. – Коллекционер явно наслаждался ситуацией. Для него пазлы сложной головоломки сошлись верно. – Оглянись вокруг! Ты живешь среди кукол. Они похожи на людей, но на деле выполняют придуманные другими законы – родиться, учиться, жениться, работать и умереть. У всех своя программа, как в компьютере. Поэтому, если вашим миром будут править настоящие куклы, он от этого лишь выиграет. Мы вычеркнем из жизни эмоции, страсти, порывы и желания. Останется только маленькая задача – родиться, учиться, жениться, работать и умереть. Больше от вас ничего не потребуется. И таких, как ты, Илья Шагунов, не будет. – От полного произнесения своего имени Илька снова вздрогнул. – Никто не станет совать нос в чужие дела. Никто не станет изобретать вечный двигатель, лезть в подвалы и карабкаться на чердаки. Все по плану! Никаких отклонений от нормы. Утром встал, вечером лег спать, перед этим почистив зубы. Это так просто! Для всех – одинаково! Это будет настоящая жизнь. А вас от неправильной жизни мы вылечим.

– Но таких, как я, много! – Илька слушал и не верил своим ушам.

– Вас мало. – Клубы дыма заволокли фигуру коллекционера. – А скоро и совсем не останется!

Он вдруг резко выступил из дымовой завесы и сгреб Ильку за шиворот.

– Ты заразил своих друзей желанием приключений! – Вблизи глаза у старика оказались стеклянные. – Первый в костер и пойдешь.

Шагунов дернулся, но на вид хилый старик оказался невероятно сильным. Сзади уже подходил Иван Иванович Иванов с бесчувственным Левкой на руках.

А над всем этим возвышалась Уля. Она стояла на демонстрационном столе и улыбалась, глядя невидящими глазами куда-то в потолок.

– Илья Шагунов! – пронзительно вскрикнула она, вскидывая руку вперед.

Чадящий до этого костер вспыхнул. Языки пламени потянулись в сторону Ильки. Шагунов, как завороженный, смотрел на разгорающийся огонь, не в силах сдвинуться с места. Приговор старика сковал все его желания.

В спину толкнули. Жар обдал лицо.

– А-а-а-а!

Крик донесся откуда-то издалека.

«Не успеет, – подумал Илька. – Пока доберешься с первого на пятый».

И тут его с ног до головы окатило чем-то ледяным. В нос снова ударил едкий дым. Шагунов отвернулся от костра, спасая глаза.

– А-а-а-а!

От лаборатории несся Сашка Квасников с ведром в руках. Добежав до учительского стола, он замахнулся и широким жестом выплеснул воду из ведра.

Уля покатилась на пол, сбитая потоком воды. Восставший Мертвец и Александр Николаевич тоже вымокли до нитки.

Костер обиженно зашипел. В этом звуке потонул тяжелый вздох Ивана Ивановича Иванова. Левка грохнулся на пол. На секунду его окутала пыльная тьма, и все исчезло.

Из лаборатории снова появился Сашка с ведром. В этот раз ему удалось добежать до костра и вылить воду прямо в чадящую середину. Сквозь поредевший дым стал виден присевший на корточки коллекционер. Он прикрывал голову руками, но это его не спасло. Александр Николаевич стоял слишком близко, и часть воды попала на него.

Эффект от этого купания оказался неожиданным. Старик опрокинулся на спину, голова его звонко ударилась об пол. Руки обвисли плетьми. А сам он стал уменьшаться, причем одежда вместе с ним совершала такую же трансформацию.

Досмотреть до конца это зрелище Илька не смог, потому что на голову ему снова полилась вода.

– Гады, – хрипло задышал ему на ухо Сашка. – Школу сжечь хотели…

– Я думал, ты убежал, – пробормотал Шагунов, приходя в себя от увиденного.

– Ты что! – искренне изумился Квасников. – Я как увидел, что это чучело спичками трясет, сразу в лабораторию двинул. Там же вода. Думал, всех здесь утоплю. А чего это с ним сделалось?

Сашка наконец перестал размахивать ведром и осмотрелся. Около потухшего костра в луже воды лежала небольшая кукла, с локоть высотой, очень похожая на коллекционера. Из-под пиджака у него торчал большой желтый лоскуток. Пергамент намок и скукожился.

– Это что? – Левка сидел на полу и непонимающе смотрел на свою мокрую одежду.

За распахнутым окном на подоконник упали первые капли дождя.

– Я не понял, что здесь произошло? – Сашка осторожно отставил ведро, словно его сейчас должны были ругать именно за то, что он взял его без разрешения. – Я только костер погасить хотел.

Илька перешагнул через сидящего Сидорова и заглянул за стол. Там лежали осколки куклы, в стороне валялся намокший пергамент. Шагунов поднял его, нашел такой же около Левки (его оставил исчезнувший Иван Иванович Иванов), вынул лоскуток из-под пиджака старика.

– Костер погас. – Все три кусочка Илька бросил в чашку для химических экспериментов и чиркнул спичкой. – Ты всех искупал в воде и стер с пергаментов кодовые слова. А без команды они не смогли существовать. Кукла снова развалилась, коллекционер стал самим собой, а Мертвец, вероятно, где-то на пути к кладбищу. Они, оказывается, боятся воды, прямо как Гингема.

– Бастинда, – вяло отозвался Левка. – В «Волшебнике Изумрудного города» Бастинда растаяла от воды, потому что всю жизнь не умывалась.

– «Ты один не умывался и грязнулею остался. И сбежали от грязнули и чулки, и башмаки», – процитировал известный стишок Шагунов, мыском ботинка трогая остатки куклы. – Интересно, как старик в своем новом мире собирался решать вопрос с дождем? Или он и дождь бы отменил?

Илька зажег очередную спичку. Мокрые пергаменты не загорались.

С порывом ветра о стекло ударились капли дождя, и Илька подумал, что если Ник Саныч с мамой еще на улице, то они уже освободились от своих записок.

– Там льет как из ведра.

На пороге появилась заметно вымокшая Анька. Увидев разгром в кабинете, она ахнула, прикрыв ладошкой рот.

– Что вы тут наделали? Вас же убьют.

– Теперь не убьют, – довольно приосанился Сашка. – Медаль дадут. За храбрость.

– Ой, кукла! – Анька подхватила на руки игрушечного старика.

Пергамент наконец-то зачадил.

Кукла в Анькиных руках дернулась.

– Двигается! – восхитилась девчонка. – У него там батарейки? – Она стала по-деловому копаться в крошечных одежках. – Или на пружинках?

– Батарейки, батарейки, – хмуро согласился Илька, наблюдая, как остатки пергамента превращаются в пепел. – Вечный двигатель.

– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – снова подал голос Сидоров. – Наши победили или нет?

– Наши всегда побеждают, – гордо произнес Сашка, помогая Левке встать. За неимением стула он усадил его на перевернутое ведро.

– А по голове мне кто дал? – Сидоров нащупал на затылке стремительно набухающую шишку. – Квасников, если это ты, то я тебя на кусочки порву.

– С покойника спроси, он тебя ронял, – надулся Сашка.

– Нам нужно в «Букинист»! – Илька проследил, чтобы от записок не осталось и следа, высыпал черный порошок в раковину, включил воду. – Там остались другие пергаменты. Сашка, это же по твоей части – мир спасать.

– Легко, – быстро согласился Квасников. – Сейчас мы это дело мигом провернем. Идем.

– Никто никуда не уходит.

В дверях стоял физрук.

На секунду Ильке показалось, что все сейчас начнется заново, что весь этот кошмар повторится.

– Так… – Учитель медленно обвел взглядом разрушения в классе. – Так… – нараспев произнес он, видимо, не в силах ничего больше сказать. – Значит, так!

За его спиной появился промокший насквозь Ник Саныч.

– Инспектор! – повернулся к нему физрук. – Как кстати! Полюбуйтесь на своих подопечных.

– А мы спешим, – вылез вперед Сашка. – Нам в книжный магазин. И мир спасать.

Физрук выкатил глаза и набрал в легкие побольше воздуха, собираясь высказать этим трем наглецам все, что он о них думает.

– А мир… он ждать не будет! – Квасников внаглую пошел вперед.

И пока учитель удивленно хлопал ресницами, Сашка выскочил в коридор. Илька с Левкой вылетели следом.

– А кто ответит за все это безобразие?

Перед носом физрука появилась неказистая кукла старика.

– А я только что пришла. – Из-за куклы глянули перепуганные Анькины глаза. – Вот.

Она сунула в руки физруку куклу и побежала следом за ребятами.

– Черт знает что такое! – возмутился физрук, перекидывая куклу инспектору и устремляясь следом за ребятами. – Стойте! Я этого так не оставлю.

Ник Саныч сдвинул фуражку на затылок и прошел в класс. Костер из парт все еще чадил. Инспектор откинул полы форменного кителя и присел на корточки. Незаметно для него из кармана выпала промокшая записка и упала на еще горячие угли. Костер недовольно зашипел. Пергамент загорелся.

В окна глянуло умытое солнце.

– Эх, мальчишки, мальчишки…

Ник Саныч почесал затылок, встал, положил странную куклу на подоконник и тоже пошел вон из класса.

Во всем этом деле надо было разобраться и как-то сделать так, чтобы неугомонного Ильку Шагунова и в этот раз не выгнали из школы.

Content

Елена Усачева
Большая книга ужасов 28
Звонок от Пиковой Дамы
Ночь восставших мертвецов

Звонок от Пиковой Дамы

Глава I Испорченная карта

Глава II Смерть из шкафа

Глава III В компании с неизвестным

Глава IV Достаточные условия для кошмара

Глава V Средство от глаз, рук и ног

Глава VI Веснушкин остается без семьи

Глава VII Глаза вампира

Глава VIII Плата за колдовство

Глава IX Друзей много не бывает

Глава X Две половинки одной карты

Ночь восставших мертвецов

Глава I Опасные игры

Глава II Крик о помощи

Глава III Илька теряет глаза

Глава IV Кое-что проясняется

Глава V Сорванный урок

Глава VI Пергаментов становится больше

Глава VII Илька второй раз теряет глаза

Глава VIII Взаперти

Глава IX Королева Смерти

Глава X Рецепт Бастинды