Дилейни Джозеф

Рассказы Ведьмака: Ведьмы

Джозеф Дилейни

Рассказы Ведьмака: Ведьмы

Рассказ Ведьмака

Некоторые называют Джона Грегори величайшим ведьмаком Графства. Другие считают, что он лишь подготавливал этот путь для другого. Он с раннего возврата был мужественным и умелым, и преодолевал свои самые сильные страхи.

Прежде чем Джон Грегори стал ведьмаком, он столкнулся с множеством ужасов: злокачественными ведьмами, домовыми костоломами, и мучающимися неупокоенными душами. «История Ведьмака» расскажет нам о том, как он делал первые шаги к тому, чтобы стать учеником ведьмака.

Глава 1. Мертвый ученик

Когда я был еще маленьким, мне тогда пожалуй было шесть или семь лет отроду, то мне приснился кошмар. Начинался он как просто неприятный сон. Я сидел перед очагом, в маленьком передней комнатке в нашем доме в Хоршоу. Я наблюдал за огнем, за искорками, которые устремлялись вверх по дымоходу. Моя мама тоже была в этой комнате. Она вязала. Я слышал ритмические звуки спиц, и это успокаивало меня. Но затем я услышал звук приближающихся шагов. Сначала я подумал, что звук шагов доносится снаружи дома, там где были мой отец и братья, но с тревогой я понял, что шаги доносились из подвала. Кто там может быть? Звук тяжелых сапог становился все громче. Что-то поднималось к нам. Я уже слышал шаги на кухне. Оно идет за мной. В воздухе возник отчетливый холод — но не такой, который обычно бывает зимой; это был другой холод.

В кошмаре, я попытался позвать свою маму, но ничего не получилось. Я был парализован, онемевший, замороженный на месте. Сапоги продолжали приближаться ко мне, мама продолжала сидеть и вязать. Ужас усиливался. Огонь начал мерцать, становилось холоднее. С каждым новым звуком тяжелых и уверенных шагов. Паника, ужас и страх усиливались во мне с каждой секундой.

В комнату вошла темная тень в форме человека. Он подошел ко мне, и прежде чем я смог что-либо сделать, схватил меня и засунул себе под мышку. Затем он понес меня на кухню, и начал спускаться в погреб. Я знал, что это лишь кошмар, что я должен проснуться, прежде чем он опуститься вниз, достигнет конца этой темной лестницы.

Каким-то образом, у меня получилось. Я проснулся, задыхаясь от страха. Лоб был покрыт потом. Все тело дрожало от того, что произошло в моем кошмаре.

Однажды мой кошмар чуть не стал реальностью. Он снился мне множество раз в течении нескольких лет. Мне нужно было рассказать об этом кому-то, и я рассказал своему брату, Полу. Я боялся, что он станет насмехаться надо мной, подшучивать, называть трусом. Но к моему удивлению, он был удивлен, и дрожащим голосом сказал, что видел такой же сон. Сначала я едва ему верил — но он говорил правду! Нам обоим снились кошмары, один и тот же сон. В некотором роде я немного успокоился, но что означало такое совпадение? Мы с ним обсудили это, и пришли к некоторым согласованиям.

Если я просыпался раньше него, избавлялся от кошмара, то я бежал к нему, и будил его, забирая из лестницы, ведущей в темный подвал. Брат тоже тряс меня за плечо, когда избавлялся от кошмарного сна раньше меня. Много ночей я спал спокойно. Я всегда просыпался, полон гнева, готовый пнуть его. Однажды, он разбудил меня, и с ужасом на лице прошептал:

— Мне только что приснился сон!

Я был зол на него, за то что он разбудил меня когда я крепко спал, но я рад что не пнул его — потому что в следующий раз когда мне снился бы кошмар, он мог и не разбудить меня.

Мы говорили себе: это лишь кошмар, который пугает нас обоих. Мы не знали что нас ждет, кода мы спустимся на дно подвала, но что-то подсказывало, что там мы будем в ловушке кошмара, мы не сможем проснуться или умрем во мне.

Однажды ночью я проснулся, мне ничего не снилось, но я услышал шаги из подвала. Сначала я подумал, что это сон. Но со страхом я понял, что ошибался. В лопате кто-то копал яму, я слышал звуки лопаты вонзающей в землю. Я снова почувствовал неестественный холод и звуки шагов, поднимающихся по лестнице, прямо как в моем кошмаре. Закрыв уши руками, чтобы не слышать этого, я свернулся в комок. Не помогло. Звуки и дальше разносились у меня в голове. В конце концов, я был напуган до плача, я закричал.

Это слушалось не в первый раз, и у моей семьи иссякло терпение. В одну из ночей, когда я снова разбудил всех своим криком, мой отец схватил меня, оттащил в подвал и закрыл там, в темноте. Я был один, ловушке, в одиночестве.

— Пожалуйста! Папа! Пожалуйста! Не оставляй меня одного здесь, в этой темноте! — взмолился я.

— Ты будешь там до тех пор, пока не перестанешь кричать по ночам! — ответил он. — Нам завтра утром нужно работать. Подумай о своих братьях и бедной маме! Пора повзрослеть!

— Пожалуйста, папа! Дай мне еще один шанс, — умолял я. Но отец не отступил.

Он был хорошим человеком, но строгим — вот почему он закрыл меня в том темном подвале. Он не осознавал, что я слышу и вижу: он не понимал, что я вижу то, чего не видят и не слышал другие люди. То, от чего мое сердце начинало бешено колотиться в груди, а волосы на затылке вставали дыбом. В то время я не знал, что это мой дар. Я был седьмым сыном седьмого сына, как и мой отец. Для меня этот мир был совершенно другим. Я мог видеть и слышать мертвых; иногда даже чувствовать их. Когда я сидел на холодном полу подвала, я слышал приближающиеся ко мне шаги, прикосновение холодных пальцев, и страшные шепот.

Я дрожал от холода, который сползал по моему позвоночнику. Фигура которая была передо мной носила сапоги, она была похожа на шахтера. Сначала я подумал, что он несет мешок с углем, но потом понял, что это тело женщины. По лицу мужчины катились слезы, когда он бросил безвольное тело женщины в яму. Он начал засыпать ее тело землей. Он тяжело дышал. Долгие годы работы в шахте испортили его легкие.

Позже, сосед рассказал мне эту историю. Шахтер убил свою жену, потому что считал что она изменяет ему с другим. Он убил женщину, которую действительно любил. Это была грустная история, и моя жалость к давно умершим преодолела страх.

Тогда я этого не знал, но это был мой перший шаг к тому чтобы стать ведьмаком. Я столкнулся со своим страхом, и он исчез. Противостояние с тьмой, и борьба со своими страхами, это первое, что должен сделать ведьмак.

Меня зовут Джон Грегори, и я занимаюсь своим делом уже больше шестидесяти лет. Я защищаю Графство от призраков, неупокоенных душ, ведьм и домовых. Особенно от ведьм и домовых. Вся нечисть которая выползает по ночам, будет иметь дело со мной.

За всю свою одинокую и трудную жизнь я был слишком много раз близко к смерти. Теперь, когда мой время уже на исходе, я обучаю Тома Уорда, который будет моим последним учеником.

Но я расскажу вам о своем обучении. Как это начиналось для меня. Как я променял одно призвание на другое. Как я сделал свой первый шаг к тому, чтобы быть ведьмаком.

Я ушел из дома когда мне было двенадцать. Не как ученик ведьмака — тогда мой путь был совершенно другим. Я хотел поехать в семинарию Хоугтона, и обучиться там на священника.

Это был яркий, свежий день октября, и я с нетерпением ждал момента когда отправлюсь в путь, навстречу своей новой жизни.

— Это великий день для тебя, сын, — борясь за каждый свой вдох сказал мой бедный, старый отец. Угольная пыль начала засорять его легкие, и с каждым месяцем ему становилось все хуже. — Этого хочет каждый отец — чтобы один из его сыновей стал священником. Я с нетерпением жду, когда ты вернешься домой, чтобы благословить меня.

Мама уже ушла на работу, когда я уходил. Что касается моих братьев, четверо из них покинули дом. Один из них уже был мертв: он утонул во время работы на барже, которая курсировала по каналу между Кастером и Пристауном. Двое, которые остались жить в доме, ушли еще до рассвета. Эндрю был учеником слесаря. Пол работал в шахте.

Прежде чем отправиться в путь, я пошел в церковь, чтобы поговорить с отцом Эйнсвортом. Он был моим учителем, насколько я могу помнить. Его вдохновительные проповеди и неустанное оказание помощи бедным заставили меня пойти по его стопам. Работа в шахте была не для меня, я боялся замкнутых пространств. Я собирался стать священником и помогать людям.

Я шел по узкой дороге, которая вела из Хоршоу, и видел как кто-то копает яму недалеко от церкви. Сначала я подумал, что это могильщик, но потом заметил, что но копает яму за пределами кладбища — не на святой земле. На нем был плащ с капюшоном, наряд священника.

Я не стал брать это в голову и пошел дальше. Перебрался через изгородь и направился в сторону полуразрушенной церкви. Она всегда нуждалась в ремонте, и теперь я заметил новое повреждение — крышу снова потрепало во время недавней бури.

Отец Эйнсворт занимался и этим, он собирал средства на ремонт церкви. Когда я вошел в церковь, он стоял в центре, и считал монеты в кожаном мешочке.

— Я пришел попрощаться, Отец, — сказал я ему. Мой голос эхом отражался от стен.

— Ты с нетерпением ждешь начала обучения, Джон? — спросил он, его глаза блестели. Словно он должен был отправиться в путь, а не я.

— Да, Отец. Я не могу дождаться. Вы хорошо обучили меня латыни, это хорошее начало.

— Что ж, мой мальчик, ты был хорошим и прилежным учеником. Я надеюсь, ты однажды вернешься и сможешь занять мое место. Было бы здорово, если бы мой ученик в конечном итоге стал пастырем. Было бы логично, Джон. Я очень надеюсь, что ты заменишь меня. Не могу же я продолжать вечно.

Отцу Эйнсворту было уже более шестидесяти лет, он был небольшим, жилистым и седым мужчиной. Но он все еще был не готов уходить на заслуженный отдых, но однажды кто-то должен будет занять его место. Я подумал, как бы гордился мой отец — если бы его сын стал священником в нашей церкви!

— Похоже, в минувшее воскресение, люди были чрезвычайно щедры, Отец! — сказал я, указывая на мешочек с деньгами который он держал в руке.

Отец Эйнсворт улыбнулся.

— Да. Удалось собрать больше, чем обычно, но хорошую лепту сюда внесли деньги ведьмака. Ты видел его? Он заплатил мне, чтобы я разрешил ему выкопать могилу.

Хотя ведьмаки сражались с тьмой: домовыми, призраками и прочей нечистью, церковь считала их не лучше самой этой тьмы. Священники не были благосклонны к ведьмакам; им не нравилось то, с чем они работают. Некоторых ведьмаков сажали в тюремные камеры, или даже сжигали на кострах. Но отец Эйнсворт был терпимым человеком, и ко всем относился одинаково.

— Я решил, что это могильщик, — сказал я. — Но мне показалось странным, что он копает яму не там где обычно.

— Прошлой ночью он потерял своего ученика, он погиб. И из-за его ремесла, он не может покоиться на освященной земле. Но ведьмак захотел похоронить его как можно ближе к кладбищу, чтобы семья мальчика хоть немного чувствовала себя лучше. Почему нет, Джон? Что в этом плохого?

Я попрощался с отцом Эйнвсортом и отправился на север, в сторону Хоугтона, холодный ветер веял мне в лицо. Я проходил рядом с тем местом, где копал могилу ведьмак.

Яма уже была достаточно глубокой. Я увидел молодого парня, который лежал рядом с ней на земле. Он выглядел не старше меня. Глаза парня были широко раскрыты, и мне показалось, что на его лице застыла гримаса ужаса. Но было еще что-то, более ужасное. Там где должна была быть его рука, я увидел лишь окровавленную культю. Как он умер? Несчастный случай?

Я вздрогну и пошел быстрее, но ведьмак посмотрел в мою сторону. У него были очень густые брови и темные волосы, а на лице виднелся очень глубокий шрам, по всей левой стороне лица. Мне стало интересно, кто оставил эму такой шрам. Я вздрогнул от мысли, что это была ведьма. Что она расцарапала ему лицо своими длинными и острыми когтями.

Время прошло незаметно и вскоре небо уже начало клониться к закату. Я не успел бы достичь Хоугтона до наступления темноты, и планировал переночевать в каком-то сарае или амбаре. У меня были с собой бутерброды с сыром, чтобы не голодать, и чтобы покушать, мне нужно было найти укрытие. Было сухо, но когда зашло солнце повсюду начал собираться туман. Вскоре я с трудом видел на несколько шагов впереди себя. Как-то я сбился с пути и совершенно потерялся.

Становилось все холоднее, и вскоре уже совсем стемнеет. Я не представлял себя спящим под открытым небом, но выбора могло и не оказаться. Я достиг опушки леса и решил остановиться под кроной большого дерева. Именно тогда я услышал шаги вдалеке. Я затаил дыхание, надеясь что этот кто-то пройдет мимо меня. Но шаги становились все ближе и ближе. Я не был рад встрече с незнакомцем в темноте.

Он вполне мог оказаться разбойником, который запросто перережет мне горло, чтобы отобрать мое теплое пальто. Иногда люди в Графстве пропадали без вести, и их больше никогда не видели. В районах деревень было особенно опасно — там могло быть все что угодно.

Глава 2. Логово ведьмы

Из тумана вышла фигура, она направлялась прямо ко мне. На миг я подумал что это священник, но потом узнал в нем ведьмака. Он был одет в длинные плащ и сапоги из кожи хорошего качества. Он подошел близко ко мне, я видел его огромный шрам. Этот тот самый ведьмак, который выкапывал могилу для своего ученика.

— Ты потерялся парень? — спросил он, глядя на меня из-под своих густых бровей.

Я кивнул.

— Оно и видно. Мы движемся в одном направлении уже много миль. Ты создаешь достаточно шума, чтобы разбудить даже мертвых! В этих краях не стоит привлекать к себе слишком много внимания. Ты куда направляешься?

— В семинарию, в Хоугтон. Я буду там учиться на священника.

— Сейчас? Ты ведь не успеешь в Хоугтон до темноты. Следуй за мной — я постараюсь найти тебе место для ночлега. Эти места сейчас опаснее чем обычно, но раз уж я здесь — тебе лучше держаться рядом со мной.

Я испытывал смешанные чувства от его предложения. Я нервничал, потому что он ведьмак, но с другой стороны, лучше было быть рядом с ним, если вдруг на меня захочет напасть какой-нибудь грабитель. И что значит «эти места сейчас опаснее чем обычно»?

Он словно прочел мои мысли.

— Будь спокоен, мальчик. Я просто пытаюсь тебе помочь, — сказал он, затем повернулся ко мне и спиной и начал уходить.

— Спасибо за предложение. Я буду рад путешествовать с вами, — сказал я. Или скорее что-то внутри меня приняло решение и озвучило его.

Я последовал за ним, петляя между деревьями, и с страхом осматриваясь по сторонам. За ним по следам поли идти всякие призраки, которые связанны с его рутинной работой. Люди всегда переходили на другую сторону дороги, чтобы не встречаться лицом к лицу с ведьмаком — а я был совсем рядом с ним, так близко, что мог протянуть руку и прикоснуться к его плащу.

Наконец-то мы достигли деревянного сарая и устроились на сухой соломе. Крыша была дырявой, дверь выбита, но дождя не было, как и ветра. Это было лучше, чем спать под открытым небом. Ведьмак взял фонарь, зажег его. Я достал свои бутерброды и протянул один ему.

Он отказался, с улыбкой покачав головой.

— Благодарю тебя, мальчик. Это очень вежливо с твоей стороны, но мне предстоит работенка, и я должен поститься перед встречей с тьмой.

— Рядом с нами что-то из тьмы? — нервно спросил я.

Он скривил гримасу.

— Это более чем вероятно. Сегодня я похоронил своего ученика. Его убил домовой. Ты что-то знаешь о домовых?

Я кивнул. Я бы назвал домовых духами; обычно они доставляли людям неприятности; пугали их, разбивали посуду или стучали в двери. Но я никогда не слышал, чтобы домовой убил человека.

— В Зеленой таверне, в Хоршоу, когда-то был один домовой, — сказал я ему. — Он выл в дымоход и свистел сквозь замочные скважины. Он никому не навредил, и через несколько недель исчез.

— Это скорее всего был домовой свистун. В основном они безвредны. Но есть и другие виды домовых, которые могут быть опасными. Например, стукачи обычно запугивают людей. Они питаются их страхом. Но некоторые стукачи потом превращаются в пращником, которые метают в людей камни, иногда даже большие, и могут убить их. Но есть и более злобные. Мы называем их костоломами. Они раскапывают свежие могилы, извлекают трупы, сгрызают плоть и высасывают все из костей.

Я содрогнулся от столь ужасной картины, но он еще не закончил.

— У некоторых даже появляется желание попробовать плоть живых. Ведьмы любят использовать человеческие кости для своих темных ритуалов, для некоторых это источник силы. Злокачественные ведьмы могут контролировать костоломов, и заставлять их приносить им свежие кости.

Я вздрогнул.

— Звучит ужасно! — сказал я ему.

— Все гораздо хуже, мальчик. Даже солдатам в бою редко доводиться встречаться с таким ужасом. Два дня назад я хотел связать костолома, но он атаковал раньше. Я услышал как он приближается, и предупредил своего ученика, но было уже поздно. Домовой схватил его за пальцы левой руки. Он оторвал ему руку по локоть. Я мало что мог сделать. Мне удалось остановить кровотечение, плотно завязав ошметки руки кусками своего плаща. Но скорее его губы посинели и сердце замерло. Должно быть, его убил шок от травмы.

— Это было совершенно неожиданно, — продолжил ведьмак. — Домовой понятия не имел, что мы были в тех краях. Наверное, кто-то направил его к нам. Я подозреваю, что в это была вовлечена ведьма…

Он замолчал, и долго смотрел в одну точку, словно снова переживал те события. Это дало мне возможность рассмотреть его лицо. Шрам был очень глубокий и пролегал через от лба до подбородка. Но левый глаз почти не задевал. Он разрезал волосы его брови на две стороны.

Ведьмак посмотрел на меня. Я отвернулся, но он понял на что я смотрел.

— Не самое приятное зрелище, верно, парень? — прорычал он. — Это еще один домовой — пращник. Но это уже совсем другая история.

— Домовой который убил вашего ученика… это случилось далеко? — спросил я.

— Не так уж и далеко, парень. Все произошло не менее чем в миле отсюда. Вон там, на востоке, — сказал он, указывая сквозь дверной проем. — К югу от леса Гримшоу — с первыми лучами солнца я отправлюсь туда. Работу нужно закончить.

Мысль о том, что такой опасный домовой находится так близко от меня — заставила меня нервничать, и я подпрыгивал каждый раз, когда снаружи доносился какой-то шум. Но я сильно устал, и в конце концов уснул.

Рано утром, сказав друг другу «Доброе утро» мы с ведьмаком пошли в разные стороны. Я снова направился на север. Погода изменилась. Было не по сезону тепло, но у меня над головой собрались темные облака. Я прошел меньше мили, когда услышал первые раскаты грома. Вскоре небо расколола раздвоенная молния. Мне никогда не нравился гром — я начал испытывать страх, и решил убраться подальше от деревьев, чтобы меня не поразила молния.

Вдруг впереди я увидел разрушенный домик. Одно из окон было заколочено досками, второй выбито, дверь весела на петлях. Хорошее место для укрытия, пока буря не утихнет. Но как только я ступил внутрь, сразу понял, что совершил ошибку.

Недавно здесь кто-то был. В камине все еще дымился тлеющий пепел, на подоконнике стоял толстый огарок свечи. Свечи из черного воска.

Когда я увидел это, мое сердце забилось от страха. Ведьмы использовали такие свечи: они были темного цвета, потому что они размешивали кровь вместе с расплавленным воском. Этот домик был логовом ведьмы!

Я затаил дыхание и прислушался. Вокруг была абсолютная тишина. Я слышал как дождь барабанит по крыше. Я должен был убегать? Безопаснее было броситься на милость стихии? Я был готов бежать при малейшем намеке на опасность. На цыпочках я пошел на кухню и заглянул через дверной проем. То что я увидел, ужаснуло меня. Очень сильно ужаснуло…

На полу лежали кучки костей: кости ног, рук, пальцев и даже черепа. Но это были не кости животных, которые остались после приготовления пищи. От увиденного все мое тело начало дрожать.

Это были человеческие кости. И среди них было много костей больших пальцев. Большинство костей были ими.

Я развернулся и бросился к двери коттеджа, но было поздно. Я мельком увидел что-то сквозь выбитое окно. Кто-то приближался к дому — женщина, одетая в черное. Ее длинное платье скользило по мокрой траве. Небо было очень темным и я не сразу разглядел ее лицо. Но вдруг в небе снова взблеснула молния и я четко увидел его. Лучше бы и не видел! Ее лицо было жестоким, глаза похожи на узкие щели, нос почти отсутствовал. Она наклонила голову и три раза понюхала воздух. Потом она быстрее пошла в сторону дома, словно почувствовала что я здесь.

Я побежал на кухню. Может я смогу сбежать через заднюю дверь? Я отчаянно пытался открыть ее. Дверь была заперта, и не желала поддаваться. Оставалось два варианта. Подняться вверх по лестнице, или спуститься в подвал. Выбора не было, поэтому я на цыпочках начал подниматься по лестнице. Ведьма несомненно уже достигла входной двери.

Я поднялся на лестничную площадку и увидел, что там только две спальни. Какую следует выбрать? Время поджимало. Я открыл первую дверь и вошел внутрь. Кровати там не было, в комнате стоял маленький стол, на полу валялось много мусора: куча тряпок, кусков сломанного стола, и старая пара остроносых туфель с прогнившими подошвами.

Я сел на пол и пытался не двигаться. Я услышал, как ведьма вошла в дом. Она пересекла гостиную и вошла на кухню. Пойдет ли она наверх?

Вслед за очередным раскатом грома, я увидел молнию за окном. Буря была прямо над домом. Я услышал стук ведьмовских туфлей, она пересекла кухню. Затем послышался скрип деревянной лестницы. Она шла ко мне. Все внутри замерло — такой же страх я испытывал когда мой отец запер меня в том холодном, темном подвела, и я встретился лицом к лицу с мертвым шахтером.

Может быть ведьма пойдет в другую комнату? Это похоже на кладовую, в другой комнате может быть есть кровать. Кровать, в которую она ляжет, и уснет. А я смогу выбраться из дома и сбежать подальше отсюда.

— Пожалуйста, Господи! Пожалуйста! — молился я. — Пусть она пойдет в другую комнату!

Но мои молитвы были напрасными. Мои надежды провалились, когда ведьма открыла дверь в комнату. На мгновение она оставалась снаружи: мое сердце бешено колотилось в груди, ладони стали мокрыми от волнения, но мне стало еще холоднее. Затем она распахнула дверь и посмотрела на меня. Я почувствовал на себе ее холодный, наполненный ненависти взгляд. Я был в плену, словно кролик, загнанный в угол. Я попытался встать, но у меня ничего не получилось. Страх сковал меня. Я застыл на месте. Она использовала против меня темную магию?

К моему ужасу, ведьма вытащила из-за пояса своего черного платья большой нож. Она целенаправленно пошла в мою сторону. Она собирается использовать мои кости? Она занесла нож над моей головой, и вдруг схватила меня за волосы свободной рукой, отдернув мою голову назад. Она собиралась убить меня!

Глава 3. Кости ведьмака

— Извините! Мне очень жаль! — закричал я. — Я не думал входить в ваш дом. Я не знал, что здесь кто-то живет. Я просто хотел укрыться от бури…

— Конечно, ты не хотел входить сюда, мальчик, — прошипела мне на ухо ведьма, — это я привела тебя сюда с помощью своего заклинания. Я заманила тебя в свою паутину. И сейчас ты прямо в ее центре.

С этими словами она замахнулась ножом. Я закрыл глаза от страха, в предвкушении боли, но в следующее мгновение она отпустила меня. Я открыл глаза. В руках она держала прядь моих волос. Она использовала нож для того, чтобы отрезать их.

— Без моей помощи ты никогда не освободишься — никогда не сможешь покинуть этот дом, — предупредила она, — по крайней мере, будучи живым. Но если ты будешь послушным, я отпущу тебя. Ты будешь делать то, что я велю?

Я дрожал как осиновый лист, чувствовал слабость всем своим телом, чувствовал беспомощность. Я по-прежнему не мог пошевелиться, и лишь с трудом выдавил из себя ответ:

— Да.

— Я вижу ты не глупый мальчик, — продолжила ведьма. — Но если ты попытаешься сбежать, я отправлю за тобой Похитителя. И поверь, ты не хочешь с ним встретиться. Он сломает тебе кости и вернет назад ко мне!

Я подумал, что она говорил о домовом. Ведьмак был прав. Ведьма управляет костоломом.

- Все что тебе нужно сделать — привести в этот дом ведьмака. Он будет продолжать охотиться на меня, так что я должна расправиться с ним раньше.

— А вы не можете привести его сюда, как заманили меня?

Ведьма покачала головой.

— Заклинание не сработает на него. Он взрослый, коварный и сильный. Просто скажи ему, что от бури можно укрыться в этом доме. Скажи, что ты подошел к дому заглянул в окно и увидел связанного ребенка, и стоящий над огнем котел, в котором ведьма уже помешивала кипящую воду. Это будет уловка. Он будет надеяться, что застанет меня врасплох. Но я буду готова.

— Что вы с ним сделаете? — спросил я.

Ведьма коварно улыбнулась.

— Кости ведьмака наиболее сильны. Особенно пальцы. Не сомневаюсь, что я многое ними смогу сделать. Ни одна косточка не пропадет! Но это мои заботы. Ты лишь должен привести его сюда. Он войдет внутрь дома, и дальше я сама разберусь с ним, а ты сможешь убраться отсюда как можно подальше, чтобы мы больше никогда не встретились. Что скажешь?

Это было ужасно. Она хотела чтобы я привел ведьмака к верной погибели. Но если я не сделаю то, о чем она просит, я никогда не покину этот дом. Я здесь умру.

— Я сделаю это, — сказал я, почувствовав себя трусом. Но какой выбор у меня оставался?

Ведьма злобно улыбнулась, и мгновенно мои конечности освободились от чар. Я снова мог двигаться.

— Пошли вниз! — сказала она, и последовала за мной через кухню в большую переднюю комнату. Она смотрела на меня из дверей, когда я уходил.

— Не забудь, дитя! Похитителю понравятся твои кости! Как только я дам эму понюхать твою прядь волос, он сможет найти тебя, где бы ты ни был! Не важно, как далеко ты уйдешь, он пойдет за тобой. Так что ради своей безопасности, выполни мое задание. Приведи ведьмака до наступления темноты, или я отправлю за тобой костолома. И ты больше никогда не увидишь рассвет!

Я отправился в ту сторону, в которую указывал ведьмак предыдущей ночью. Меня переполнял страх. Я чувствовал себя, словно все еще сплю, словно это один длинный, нескончаемый кошмар.

Гремел гром, и дождь уже стал больше чем просто морось. Но у меня в голове громыхала еще одна буря. Что если я развернусь и отправлюсь дальше в Хоугтон? Сможет ли домовой действительно последовать за мной? Или ведьма просто запугивала меня? Но риск был слишком большим. Поэтому я направился дальше искать ведьмака.

Может меня сказать ему правду — о том, что ведьма попросила меня заманить его к ней в дом? Сможет ли он помочь мне? Не думаю. Он не смог защитить своего ученика от домового.

Мне не потребовалось много времени чтобы найти ведьмака. Лес Гримшоу находился в узкой долине, он состоял в основном из голых ясеней, дубов и платанов. Когда я вышел на окраину леса, то услышал, как кто-то копает землю.

Рядом с большим дубом, двое такелажников рыли яму. Ведьмак наблюдал за их работой, скрестив руки на груди. Рядом стояла телега с большим плоским камнем на ней. Когда я подошел ближе, то ведьмак повернулся и посмотрел на меня. Такелажники даже не обратили внимания на меня, продолжили работать.

— Что случилось, мальчик? Снова заблудился? — спросил он.

— Я нашел ведьму, — сказал я ему. — Я собирался укрыться от бури в доме, как я думал — заброшенном. Но когда я посмотрел в окно, то увидел связанного ребенка. Ведьма помешивала уже кипящую воду в большом котле…

Ведьмак посмотрел на меня, он сверлили меня взглядом.

— Связанный ребенок, говоришь? Это плохо. Но откуда ты знаешь, что эта женщина была ведьмой?

Я думал быстро, вспоминая ощущение холода когда она приближалась к дому.

— Мне стало действительно холодно, — сказал я ему. — Я чувствую холод, когда рядом со мной появляется призрак или находится ведьма.

Ведьмак кивнул, но с недоверием смотрел на меня.

— Ты видел много призраков?

— В нашем подвале было два. Шахтер и его мертвая жена.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Джон Грегори.

Ведьмак задумчиво посмотрел на меня.

— У тебя есть братья, Джон?

— Шесть, — сказал я ему, — я последний из них, кто покинул дом.

— Без сомнения, ты младший. А как насчет твоего отца? Сколько братьев было у него?

— Шесть, как и у меня. И он тоже был самым младшим из них.

— Ты знаешь, что это значит, мальчик?

Я отрицательно покачал головой.

— Это значит, что ты седьмой сын седьмого сына. У тебя есть дары: способность видеть умерших и сражаться с ними, при необходимости, или поговорить с ними и помочь покинуть этот мир. Силы сражаться с ведьмами и другими прихвостнями тьмы. Это твои дары. В любом случае, где этот дом? — спросил он вдруг, тихим голосом.

— Далеко позади. Но не так уж и далеко от того сарая в котором мы останавливались на ночь. Севернее.

— И ты случайно наткнулся на дом, где ведьма держит ребенка? Ты уверен, что говоришь мне правду, мальчик? Я вижу что ты напуган. И кто может тебя винить, если ты действительно это видел? Но в своей работе мне пришлось научиться отличать ложь от правды. Я всегда полагаюсь на инстинкты, и сейчас они сигналят мне. Я чувствую, что ты мне недоговариваешь что-то. Я прав, мальчик?

Я опустил голову, уставился в землю под ногами. Я больше не мог смотреть ему в глаза. Я начал дрожать.

— Нет там никакого ребенка! — признался я, выпалив правду. — Ведьма заставила меня сказать это. Она отрезала прядь моих волос и сказала, что направит следом за мной домового, если я не приведу вас к ней в дом. Она жаждет заманить вас туда. Только потом она меня отпустит. Простите меня за ложь, у меня не было выбора. Я очень напуган! Она сказала, что я должен привести вас в дом до наступления темноты. В противном случае она костолома за моими костями!

— Похоже, все стает на свои места, — сказал ведьмак. — Про ощущение холода ты тоже соврал?

Я покачал головой.

— Нет, это правда. Я спрятался в комнате, а когда она вошла в дом, то почувствовал странный холод вдоль всего позвоночника.

— Так ты действительно седьмой сын седьмого сына?

Я кивнул.

— Что ж мальчик, я не лгу ни при каких обстоятельствах. Так что я расскажу тебе правду, какой бы она неприятной ни была. У ведьмы есть клок твоих волос, и она может использовать их для темных заклинаний. Она может навредить тебе даже сейчас, если захочет. Она может использовать их чтобы помочь домовому выследить тебя. Они передвигаются по невидимым силовым линиям, под Графством, которые называются лей-линии. Это позволяет им пересекать длинные расстояния очень быстро. Костолом может оказаться в Хоугтоне в мгновение ока, и сломать тебе все кости. Тебя постигнет та же участь, что и моего ученика. И тебе не смогут помочь священники. Так что тебе грозит большая опасность, запомни мои слова.

— Но я скажу тебе кое-что еще. Ничего не изменилось бы, если бы ты привел меня к ней в дом. Она не позволила бы тебе уйти. Она использует и твои кости. Мы оба седьмые сыновья седьмых сыновей, и наши кости для ведьмы очень ценны. Они усилят ее темную магию. В любом случае, нам нужно что-то придумать чтобы спасти тебя от такой участи.

Ведьмак закрыл глаза. Он молчал, думал несколько минут. Единственный звук, который я слышал — была лопата, копающая землю. Время шло. Закат приближался с каждой минутой, с каждым сделанным вдохом.

Наконец ведьмак открыл глаза и посмотрел на меня.

— Мы могли бы пойти в дом, зная что нас там ожидает. Есть шанс, что мы застанем ее врасплох. Тогда мы сможем ее связать. А вместе с ней, возможно, и домового. Но, мы ступим на территорию ведьмы. Она живет в этом доме давно и там может быть много ловушек и темных магических заклинаний.

— Нет, — продолжил он, его скулы дергались на лице, — пусть она придет к нам сама. Пусть встретится с тем, что мы для нее приготовим. Простите, парни! — крикнул он двум мужчинам. — Эта яма сейчас не понадобится. Боюсь, вам придется копать заново, в другом месте…

Двое мужчин отдыхали. Они оперлись на лопаты и стояли. Их взгляды наполнились недоверием и раздражением.

— Не унывайте! — крикнул ведьмак. — Я заплачу вам дополнительную плату за переработку. Но нужно поторопиться. Вы знаете башню Демдайк?

— Да, — ответил один из мужчин, — там не осталось ничего, лишь руины. Я бы держался от этого места подальше во время темноты, мистер Хоррокс, это уж точно!

— Со мной вы будете в безопасности, — сказал ведьмак. — Вам ничто не угрожает. Но нам не стоит медлить. Ловушка для домового должна быть готова как можно быстрее, так что следуйте за мной так быстро, как можете!

С этими словами он быстрым темпом отправился в путь. Я отправился за ним. Двое мужчин бросили свои лопаты на телегу.

— Почему домовой придет к башне Демдайк? — спросил я.

— Не можешь же ты быть настолько глупым! Подумай хорошо, мальчик. Как ты думаешь, почему он придет туда?

Внезапно меня осенило.

— Потому что там буду я.

— Ага, парень. Ты будешь приманкой.

Глава 4. Чаша с кровью

Мы достигли башни поздно вечером. Это была осыпающиеся, заброшенные руины. Стихия сделала свое дело, она постепенно разрушала когда-то крепкое сооружение. От грозного замка остались лишь призрачные остатки его былой славы. Я посмотрел на башню и вспомнил что говорили такелажники.

— А что с этой башней? — спросил я ведьмака. — Вы сказали что нам ничто не навредит. Здесь есть призраки?

— Только неупокоенные души. Это часть души человека, которая осталась на земле, не смогла отправиться к свету. Пока ты не выказываешь страха, тебе ничто не угрожает. Неупокоенные души питаются как и домовые. Это делает их сильнее. Но разве нам страшные они, если нам угрожает злокачественная ведьма и костолом? Это меньшая из наших забот!

К моему удивлению, ведьмак прошел мимо башни и направился к деревьям за е пределами. Я слышал воду, стекающую по камням.

Мы пробирались между деревьями и вскоре вышли к небольшой речке, которая уже не казалась ручьем, потому что с каждым шагом звук воды становился громче. Мы покинули берег речушки и вышли на поляну, на которой располагалось озеро с водопадом.

Ведьмак указал на завесу воды.

— Наверное, это лучший шанс для тебя, мальчик, — сказал он мне. — Существа тьмы не могут пересечь проточную воду. Например, ведьмы не могут перейти реку или ручей. Это касается и домовых. За этим водопадом есть небольшая пещера, там достаточно места, чтобы ты мог укрыться в ней. Ты будешь там в безопасности, пока вода будет литься сверху, — он посмотрел на поток.

— Дождь шел долго, — продолжил он, — так что будем надеяться, что там вверху накопилось достаточно воды, чтобы она лилась до наступления темноты. Иногда этот водопад похож на очень маленький поток. Лишь бы этого не случилось в самый неподходящий момент…

Он не закончил свое предложение. Я уже представил, как в последний момент водяная занавесь исчезает и защищающий меня барьер пропадает, костолом врывается в пещеру и ломает мои кости. Я попытался выбросить из головы картину мертвого ученика ведьмака, и окровавленный кусок его руки. Я еще раз посмотрел на водопад и тихо начал шептать молитву.

Мы пошли назад и встретились с такелажниками, которые выгружали камень из своей тележки. Под командованием ведьмака мы понесли ее вперед. Каменная плита была действительно тяжелая, и нам пришлось тащить ее вчетвером между деревьями. Затем нам пришлось сделать вторую ходку, чтобы забрать инструменты, и другое оборудование, включая несколько тяжелых мешков. Ведьмак показал им где копать новую яму. Она была близко к водопаду, под зарослями рябины.

Чтобы успеть подготовить все к наступлению темноты, они приступили к работе с удвоенной силой, и закончили яму за пятнадцать минут до установленного времени. Они обильно вспотели, и я понял, что не только из-за нагрузки. Они нервничали, но и вполовину не так сильно как я. Домовой придет за мной, а не за ними.

Затем они направились обратно к своей повозке, и вернулись назад. На этот раз они катили большую бочку. Когда они открыли ее, я увидел что она наполовину полна вонючей, отвратительной и липкой смеси.

— Это просто костный клей, мальчик, — сказал мне ведьмак. — Теперь мы должны добавить в него соль и железо…

— Соль и железо? — перебил я. — Для чего?

— Соль сжигает домового; железо отнимает у него силу. Нужно смешать эти два вещества с клеем и обмазать ним стены, чтобы яма смогла удержать домового внутри. Ее же нужно обязательно закрыть. Ты заманишь домового внутрь ямы, а потом мы накроем его каменной плитой. Он попадет в ловушку. Мы называет это связыванием.

Затем ведьмак насыпал в бочку мешок железных опилок и палкой начал мешать содержимое. Пока он работал, двое такелажников взобрались на дерево над ямой и закрепили сооружение, чтобы поднять каменный блок. Такие сооружение использовали на мельницах, чтобы поднимать тяжелые мешки с мукой. Затем ведьмак насыпал в смесь мешок соли и снова начал тщательно перемешивать содержимое бочки. Покончив с этим, он кисточкой начал обмазывать содержимым стены ямы.

— Я не могу позволить себе пропустить ни малейшего участка, мальчик, — сказал он мне, обмазывая стены, — иначе домовой сумеет сбежать!

Я взглянул на небо. Темнело. Солнце уже склонилось очень низко над горизонтом. Я надеялся, что ведьмаку в яме тоже стало темнее, и он понимает, что время приближается. И я надеялся, что он не пропустит ни единого участка земли в яме.

Монтажники подготовили каменную плиту. Они цепью прикрепили ее над ямой. Ведьмак быстро смазал днище, отложил кисточку. Он достал что-то из своей сумки и протер рукавом своего плаща. Это была металлическая чаша, с тремя небольшими отверстиями в ней, близко к ободу.

— Мы называем это чашей приманкой, мальчик. Или иногда чашей с кровью. И теперь нам нужна твоя кровь… Мне нелегко просить тебя об этом — но она нужна. Мы должны наполнить ней чашу, и опустить ее вниз. Когда домовой придет за тобой, он бросится по твоему запаху, но водопад остановит его. Он не сможет получить твои кости, но почует кровь — которую он любит не меньше — и он спуститься в яму, чтобы выпить ее. Пока он будет ее пить, мы закроем яму каменной плитой и все закончится. Так что закатывай рукав, парень. Не скажу, что больно не будет, но это необходимо сделать.

Сказав это, он достал из сумки нож и провел по лезвию пальцем. Прикосновение было легким, но кровь из пальца выступила мгновенно. Острый.

— Встань на колени, — сказал он, — и держи руку над чашей.

Я нервничал, но сделал как он просил, и ко мне второй раз за день кто-то подошел к ножом. Ведьма отрезала прядь моих волос, а ведьмак сделал порез на руке, на внутренней стороне руки, чуть ниже локтя. Боль заставила меня содрогнуться, я закрыл глаза. Когда я открыл их, кровь уже стекала в чашу.

— Это нужно было сделать, — еще раз повторил ведьмак. — Подними руку и сильно зажми другой рукой порез. Это остановит кровь.

Я сделал как он посоветовал и наблюдал да его дальнейшими действиями. Он достал из своей сумки длинную цепь, окончание которой разветвлялось на три маленьких цепи с крючками. Он зацепил их за три отверстия по краям чаши и начал медленно опускать в яму. После того как чаша коснулась дна, он ослабил цепь и крючки выпали из дырочек, он не пролил ни одной капли моей крови. Он делал это очень умело — должно быть тренировался он долго.

Вдруг со стороны башни послышался душераздирающий крик. Я вздрогнул и взглядом встретился с ведьмаком. Он кивнул. Двое такелажников тоже слышали этот звук, но продолжили свои приготовления, невзирая на него.

— Это неупокоенная душа, о которой я тебе рассказывал, — сказал ведьмак. — Правитель, который однажды возвел этот замок на холме, у него была дочь, красавица, Мириам. Она была молодой и глупой, и влюбилась в бедного лесника, не думая о последствиях для них обоих. Лесника поймали и убили дикие собаки ее отца, когда он охотился на оленей. Когда Мириам узнала об этом, она выбросилась из окна башни и разбилась о камни.

Он покачал головой, и устало вздохнул.

— Ее дух заперт в этой башне, она все еще переживет страдания и боль, который пережила во время своей смерти. Одна из моих первых задач после завершения моего ученичества заключалась в том, чтобы направить дух бедной девушки к свету. У других ведьмаков ничего не вышла — но я попытался снова, и у меня получилось успокоить ее и направить к свету — но частичка ее души застряла здесь. Она лишь фрагмент ее души, который переживает ее смерть снова и снова, и ты слышишь ее крик. Иногда он настолько сильный, что его слышат обычные люди. Поэтому люди избегают этого места после наступления темноты. — Что ж, не будем тратить время впустую! — закончил он, и посмотрел на меня. — Нам нужно чтобы ты был на месте вовремя. Не волнуйся. Пещера не большая, но достаточно удобная. Просто попытайся не уснуть и не свалиться с водопада!

Я так и не понял, была ли это шутка. Как я смогу уснуть, если за мной в любой момент может прийти домовой костолом, который жаждет сломать мои кости и отнести их ведьме?

Ведьмак подвел меня ближе к водопаду и указал пальцем.

— Этот выступ ведет внутрь, за водяную завесу. Иди прямо, пока не дойдешь до пещеры. Там есть за что держаться, но будь осторожен. Там будет скользко.

Я задержал дыхание и сделал шаг вперед. Вода была ледяной, это заставило меня охнуть, но через секунду я уже стоял на выступе. Я осторожно и медленно начла двигаться вперед, держась руками за выступы в скале. С молитвами и обретенным спокойствие я дошел до маленький пещеры. Она была достаточно больной, чтобы я мог в ней поместиться. Точнее, пещера — громкое для нее название. Я бы сказал углубление в скале. Я сел там, обхватив свои колени, пытаясь согреться после холодного секундного душа. Там было холодно и влажно, и я надеялся, что мне не придется провести так всю ночь. Но лучше уж там, чем попасть в лапы к домовому.

Долго ждать не пришлось. Становилось все темнее и темнее, и через двадцать минут я не видел дальше чем на вытянутую руку. А затем и ее. Кто-то кашлянул возле ямы. Спустя несколько мгновений я услышал клич совы, сразу за ним последовал крик неупокоенной Мириам. Наиболее утешительным шумом была падающая с высоты вода. Но вскоре я начал беспокоиться. Шум становился тише? Если да, то сколько у нас времени, прежде чем он превратится в маленький потом, который уже не защитит меня?

Затем я услышал крик далеко от нас. Сначала я подумал, что это снова неуопокенная душа, но он становился громче; это было похоже на свирепый ветер, который набирал скорость — он словно был настолько сильным, что мог бы оборвать зеленые листья с деревьев, летом, или содрать плоть с костей. Затем послышался другой звук, он не был похож на ветер. Это был утробный рев, большого и опасного животного, которое охотится на свою добычу…. На меня! Тогда я понял, что это домовой.

Звук становился все громче и громче; вскоре он был уже близко к водопаду, и мне захотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать его. Но я не сделал этого. Я был настолько напуган, что даже не шевелил бровями. Все что я видел: красное пятно, которое стояло напротив меня за водяным потоком. На меня смотрели красные, налитые злобой глаза, существо рычало и клацало своими огромными зубами, лапами рыхлило землю. Он был на расстоянии вытянутой руки от меня. Если бы не занавес из воды, он бы уже заполучил мои кости. Я бы умер, как бедный ученик ведьмака.

Я не знаю, как долго это длилось. Свечение двигалось из стороны в сторону, словно он искал брешь в водяной завесе, чтобы пробраться внутрь. Это был самый страшный момент из всех: я вспомнил, что мне говорил ведьмак. Если дожди были не слишком сильными, поток ослабеет, и домовой сможет схватить меня. Он сможет пробраться ко мне? Мое сердце бешено стучало в груди, пока я размышлял над этим.

Его поиск длился несколько минут, хотя мне показалось, что прошла целая вечность. Затем, к моему облегчению, все закончилось. Я все еще сидел, не двигаясь, и затем услышал звук цепи. Значит, домовой спустился в яму, его привлекла чаша с моей кровью, и монтажники накрыли яму каменной плитой. Он в ловушке.

Я услышал глухой звук и предположил, что это каменная плита рухнула на яму. Затем меня позвал ведьмак.

— Домовой в ловушке, мальчик, он связан. Можешь выходить!

Вздохнув с облегчением, я медленно начал выбираться наружу. Снова облило ледяной водой. Ведьмак зажег фонарь и поставил на каменную плиту над ямой с домовым. Домовой связан. Мой кошмар закончился.

— Все прошло как по нотам, — сказал ведьмак. — Ты слышал домового?

— Да, я слышал его шаги. Я видел его красные, полные злобы глаза, которые смотрели на меня сквозь водяную завесу водопада.

— Верно, парень. Ты и правда седьмой сын седьмого сына. Глаза были красные, потому что сегодня его кормили — он пьет кровь, когда не может получить кости. Но когда он пришел, такелажники не видели и не слышали его. Это хорошо. В противном случае они бы дали драпу на мили отсюда, и некому было бы опустить камень на яму. Я думал, они слышали, как он лакает твою кровь внизу. У них так тряслись руки, что они едва управились с цепью. Ну, садись, мальчик. Это еще не конец.

Я сел рядом с ним на камень. Что значит, это еще не конец? Я задумался. Некоторое время мы молчали. Такелажники молча собирали свои инструменты.

— Мы уйдем сейчас, мистер Хоррокс, — сказал тот, что был повыше. Он держал фонарь в одной руке, а второй поднял свою шляпу в знак уважения.

— Вы хорошо поработали, молодцы, и можете уходить, — сказал ведьмак. — Ведьма придет с северо-запада, так что я бы на вашем месте уходил какой-то другой дорогой.

С этими словами он отсчитал деньги в руку мужчине, и такелажники отправились в путь так быстро, словно за ними гнался сам Дьявол. Когда они ушли, ведьмак похлопал меня по плечу.

— Ты был храбрым, и не терял рассудок, мальчик. Так что я снова буду с тобой честным. Начну с того, что в Хоугтон ты не уйдешь, пока все это окончательно не закончится. Видишь ли, у ведьмы до сих пор есть прядь твоих волос…

Я и совсем забыл про ведьму! Вдруг мне снова стало страшно. Я ослушался ее, не привел ведьмака к ней в дом, и не без моей помощи ее домовой теперь связанный в яме. Она захочет мне отомстить.

— Использовав их, — продолжил ведьмак, — она может причинить тебе много вреда. Лучше будет, если их заполучить обратно и уничтожить. Только тогда ты будешь в безопасности. И лучше всего для тебя сейчас, быть рядом со мной. Понимаешь?

Я кивнул и взглянул вдаль, за пределы круга света, отбрасываемого фонарем.

— Она придет сюда? — спросил я.

— Я надеюсь на это. Но думаю, она не придет ночью. Она придет днем, чтобы выяснить, что случилось с домовым. Как только она увидит что он связан, то попытается освободить его. Это даст мне шанс связать ее раз и навсегда. Я свяжу ее своей серебряной цепью и потащу в свой сад в Чипендене. Она проведет остаток своей жизни в яме и Графство будет немного безопаснее без нее.

Это было не легко, но мы провели там целую ночь. Было неудобно и холодно. Я не смог уснуть, как и ведьмак. Рассвело и пришло утро. Когда уже был полдень, ведьмак нервно расхаживал со стороны в сторону. Он выглядел обеспокоенным.

Наконец он остановился и повернулся ко мне лицом.

— Похоже я ошибся, мальчик. Мы столкнулись с хитрой ведьмой. Наверное, она поняла, что я связал ее домового и захочу связать ее. Она не придет сюда. Боюсь, нам придется отправиться за ней самим.

— Это значит, что мы вернемся в ее дом? Вы говорили там могут быть ловушки и темные заклинания!

— Что верно, то верно, мальчик. Но какой у нас есть выбор? Мы можем покончить с этим раз и навсегда. Следуй за мной!

С этими словами он взял свою сумку и посох, и направился на северо-запад, я изо всех сил пытался не отставать. Он шел очень быстро. Сначала мы шли молча, но когда приближались к дому ведьму, ведьмак сошел с дороги и поравнялся со мной.

— Мы не должны соваться туда после наступления темноты, парень, так что мы подождем утра. Так будет проще и безопаснее. Но я расскажу тебе, с чем мы столкнулись, и что хуже всего.

- Земля вокруг ее дома несомненно полна ловушек и темных заклинаний, чтобы поймать незваных гостей. Что же касается самого дома — я об этом не думал. Я ожидаю, что ведьма будет ждать нас в подвале. Ведьмы часто прячутся там когда идут сильные дожди. Они используют подземные логова, темные места, их этому учат всю их жизнь. Это будет нелегко, парень.

Когда мы приближались к дому, уже темнело. Мы двигались медленно и осторожно, остерегаясь ловушек. Сверху раздался шорок и я вздрогнул от страха, когда увидел как на нас смотрят два больших глаза. Это была сова, которая беззвучно расправила крылья и улетела сквозь деревья в сторону дома.

— Если я не ошибаюсь, это приживала ведьмы, — сказал ведьмак. — Сова была там, возле водопада, она наблюдала за нами, то же самое она делала и здесь.

— Приживали могут быть как большими так и маленькими. Жаба, или даже большая собака. Они глаза и уши ведьм. Обычно ведьмы используют свой тонкий ведьмовской нюх, чтобы почувствовать приближение опасности, они могут унюхать ее. Но я беспокоюсь не об этом. Их нюх не работает на седьмых сыновьях седьмых сыновей. Поэтому она должна найти другой способ. Костяная магия сильнее, чем магия крови, но магия приживал сильнее чем они обе вместе взятые. Ведьма которая смогла управлять домовым, несомненно имеет своего приживалу, который выполняет ее приказы. Это точно сова. Если это так, то ведьма знает, что ее домовой связан. И теперь она знает, что мы рядом с ее домом.

Мы сели под деревьями, так чтобы нас было видно дом, и приготовились в длительному наблюдению. Ведьмак сказал, что нам стоит быть начеку, и не закрывать глаз ни на мгновение. Через десять минут нашего наблюдения я начал чувствовать себя плохо. Словно меня схватил медведь и сжал своими массивными лапами мое тело, придавив грудь. Мне стало трудно дышать, я задыхался и начал давиться.

Ведьмак повернулся ко мне.

— Ты в порядке, парень? — спросил он.

— Мне тяжело дышать, — сказал я ему.

— Раньше ты испытывал такие трудности? — спросил он.

Я отрицательно покачал головой. Говорить стало трудно. Но через мгновение боль ушла, и я вдохнул что есть силы. Мой лоб покрылся потом, но стало легче. Было приятно снова вдохнуть воздух в легкие. Но это длилось не долго. Через несколько минут боль вернулась, и теперь была еще сильнее чем в первый раз. На этот раз моя грудь сжалась так сильно, что я не мог дышать. В панике я пошатываясь поднялся на ноги, мир вокруг меня покачивался, и мне показалось, что я падаю во тьму.

Глава 5. Серебряная цепь

Следующее что я помню: я лежу спиной на земле, смотрю на небо и голые ветки деревьев.

Ведьмак помог мне сесть.

— Это ведьма, — сказал он мне. — Она использует прядь твоих волос, чтобы навредить тебе. Я думал, что ты погиб. Она пытается ускорить события. Хочет заставить меня пойти туда в темноте, пока она еще способна застать врасплох. Так что у меня нет выбора — она может убить тебя в следующий раз. Слишком опасно оставлять тебя здесь, так что ты тоже пойдешь. Твой лучший шанс на спасение — держаться рядом со мной.

Он помог мне подняться на ноги. Я чувствовал себя слабо, но поплелся за ним в сторону дома. Я не сделал и десяти шагов, как снова начал чувствовать боль. На этот раз все было иначе. Дышал я без затруднений, но мое тело словно стало тяжелым и утомленным, я едва сумел сделать еще один шаг.

Я начал видеть вещи возле деревьев — объекты, которые светились в белом лунном свете. Капли пота сползали по лбу и попадали в глаза. Я хотел позвать ведьмака, но внезапно он остановился. Когда он повернулся ко мне, я увидел что у него на лбу тоже выступили капельки пота.

— Как ты, парень? Ты выглядишь не очень. Не сказал бы что хорошо.

— Это снова ведьма? — спросил я. — Я чувствую себя очень слабым и тяжелым.

— Да, только она может заставить тебя чувствовать себя так, это точно. Но она не использует прядь твоих волос, потому что я тоже чувствую это. Видишь эти кости? — спросил он, указывая на них своим посохом.

Белые объекты которые я видел под деревьями — оказались костями. Я оглянулся по сторонам и теперь увидел что их еще больше; там были кости как зверей, так и птиц. Особенно большая куча костей была похожа на останки оленя.

— Мы прямо на краю ее магической ловушки, — сказал ведьмак. — Это называется костяным двором. Все что внутри — уже в ловушке. Твои косит становятся тяжелее. Через некоторое время ты не сможешь двигаться и упадешь на землю, и будешь лежать пока не умрешь от голода, или ведьма сама не убьет тебя. Позже ведьма ходит и собирает кости необходимые для заклинаний. Чем ближе к центру, тем сильнее заклинание. Если животное слишком маленькое, его кости стираются в порошок. Нам нужно отступать, парень. Нужно медленно возвращаться назад — пока не стало слишком поздно.

Я сделал глубокий вдох и начал медленно двигаться назад. Было тяжело, на лбу выступал пот. В один момент я едва сдержал равновесие, чуть не рухнул на землю. Голова закружилась. Вскоре тяжесть начала пропадать, и я чувствовал себя гораздо лучше.

— Теперь следуй за мной. Чтобы избежать этой ловушки, нам придется походить, — сказал мне ведьмак.

Мы почти по кругу, пытаясь подойти к дому с другой стороны. Внезапно мне в голову забралась одна мысль.

— Мне повезло не попасть в ловушку, когда я впервые обнаружил этот дом, — сказал я.

— Удача здесь не причем, парень. Ведьма заманила тебя сюда заклинанием, и позволила пройти целым внутрь дома. Заклинание провело тебя безопасным путем. Сейчас мы подходим к самой опасной части. Я должен найти место, где она прячется.

Мы пробирались между деревьями, дом был прямо перед нами. Войти внутрь будет не трудно. Дверь свисала с петель, так и маня внутрь. Но внутри было совершенно темно. Ведьмак вел нас вперед, но у порога вдруг остановился. Он положил посох на землю и достал из сумки фонарь. Зажег. Затем достал из сумки серебряную цепь и намотал на запястье, прежде чем отдать сумку мне.

— Тебе придется нести мою сумку, парень. Так же возьми мой посох, и если он мне понадобиться, ты подашь его.

— Как я узнаю, когда подать его вам?

Он с удивлением посмотрел на меня, и затем угрюмо улыбнулся.

— Я крикну так громко, что у тебя заложит уши! Просто будь осторожен. Не отставай от меня больше чем на пять шагов. Мне нужно будет место. Я собираюсь попытаться и связать ведьму своей цепью. Это лучший шанс справиться с ней быстро.

Сказав это, он поднял фонарь правой рукой и вошел в дом ведьмы. Я последовал за ним, неся его посох и сумку, у меня дрожали коленки. От света фонаря все отбрасывало на стены страшные тени, и я почувствовал холод. Неестественный холод. Что-то из тьмы было рядом с нами.

Ведьмак медленно прошел через переднюю комнату и направился в кухню. Ведьма может прятаться где угодно, может напасть в любой момент. Он взглянул на груду костей в углу и покачал головой; потом глубоко вдохнув, стал подниматься вверх по лестнице. Я следовал на расстоянии, ноги тряслись сильнее с каждым шагом. Я уже вошел на кухню, когда меня охватил сильный страх. Вдруг ведьма сейчас появится из тьмы и схватит меня. Я почувствовал холод на спине, мне померещилось что она схватила меня за талию своими когтистыми руками. Я быстро обернулся. Но кухня была пуста. Мы провели комнаты наверху. Пусто. Было нужно спускаться в подвал. Эта перспектива пугала меня больше всего. Я больше всего ненавидел подвалы. Это напоминало мне о моем повторяющемся кошмаре. О том, как отец закрыл меня в нашем темной и сыром подвале.

Мы спустились в кухню и ведьмак целенаправленно пошел к лестнице, ведущей в подвал. Я подождал, и затем начал спускаться следом за ним. Лестница была спиральной, но скоро она просто опускалась прямо вниз. Когда он достиг окончания изгиба лестницы, то остановился и поднял вверх фонарь. В свете от фонаря я увидел, как изменилось выражение его лица. Наверное, он увидел ведьму, которая поджидает нас внизу.

Я был прав! Он раскрутил свою серебряную цепь и приготовился к броску. Но он не успел бросить, поверхность под нашими ногами начала двигаться. Это было невозможно. Как ступеньки могут двигаться? Но эффект становился все сильнее. Прежде чем он бросил цепь, он потерял равновесие и упал вниз, скрывшись из виду.

Я мгновенно очутился во тьме. Ведьмак, цепь и фонарь уже были на дне подвала. Он во власти ведьмы. Сердце бешено застучало, и я развернулся, чтобы убежать. Я ничего не смогу сделать против ведьмы. Как я смогу помочь ему? Мне нужно уйти, чтобы она не использовала и мои кости.

Но потом что-то меня остановило. Что-то заставило меня передумать. Я и по сей день не могу понять, что это было. Может простой инстинкт самосохранения. Даже если я бы бросил ведьмака, у ведьмы оставалась прядь моих волос. Она могла бы освободить домового и отправить вслед за мной. Или возможно, это что-то внутри меня заставило меня передумать — мужество ведьмака, понимание того, что кто-то должен встать против тьмы и сразиться с нею.

Я не верил своим глазам, но я начал медленно спускаться вниз. Затем я осторожно выглянул из-за угла. Сердце бешено колотилось в груди. Я почти видел весь погреб. Фонарь лежал на земле, и освещал пространство. Ведьмак стоял на четвереньках, лбом почти касаясь пола. Ведьма склонилась над ним. В руке она держала нож. В течении нескольких мгновений она убьет его. Она была увлечена своим дело, и не подозревала, что я вернусь, поэтому не смотрела в сторону ступенек. Она думала, что я дано уже убежал.

Ведьмак поднял голову и со страхом посмотрел на ведьму.

— Нет! Нет! Только не так! — умолял он. — Пожалуйста, Господь, не позволь всему закончиться вот так!

Недолго думая, я осторожно положил сумку ведьмака на ступеньки, сжал посох двумя руками и побежал прямо к ведьме. В последний момент она заметила меня, но было уже слишком поздно. Я замахнулся посохом и сильно осадил ее им по лбу. Она рухнула на пол, нож выпал из ее руки. Но, несмотря на сильный удар, она быстро поднялась на колени. Ее глаза полыхали гневом. Она в мгновение вскочила на ноги и бросилась на меня. Повалила на пол. Пыталась выхватить посох из моих рук.

У нее получилось, она выхватила посох и отбросила в сторону. Затем схватила меня за горло и придавила к полу. Я удерживал ее за плечи, стараясь не дать ее острым зубам укусить меня. Ее смрадное дыхание заполняло мои ноздри. У нее из рта пахло каким-то несвежим мясом, кошки или собаки.

Я взглянул направо и увидел, как ведьмак медленно поднялся на ноги. Он едва удерживал равновесие, оперся на стенку подвала. Он был не в состоянии помочь мне. Если я что-нибудь не сделаю, мне конец!

Я попытался скинуть ведьму с себя, но она еще сильнее сдавила мне горло. Стало трудно дышать. Я чувствовал, что могу потерять сознание. Я попытался отыскать посох рядом с собой. Но его нигде не было. Но вместо этого, левой рукой, я нащупал нечто другое. Серебряная цепь!

Я схватил ее и взмахнул ней в сторону ведьмы. Она обвилась вокруг ее головы и ведьма закричала, отняв руки от моего горла, схватившись ними за лицо. Я снова взмахнул цепью, на этот рад попав по ее подбородку. Она пошатываясь отошла от меня и упала на колени. Я почувствовал руку на своем плече. Когда я обернулся, то увидел ведьмака, который стоял рядом со мной.

— Я здесь, парень. Ты сделал все правильно. Теперь отдай мне цепь.

Я протянул ему цепь. Он взял ее, замахнулся и бросил на ведьму. Она идеальной спиралью обвилась вокруг ее тела. Руки были зажаты по бокам. Ведьме было больно, я видел как ее глаза выпучились от боли.

— Теперь она связана, — сказал ведьмак, и мрачно улыбнулся. — Я тебе очень благодарен, парень.

Связав ведьму, мы обыскали дом, и ведьмак сжег все вещи, которые там нашел: порошки, травы и книгу о темной магии, которую назвал гримуаром. В конце концов, он нашел прядь моих волос, в кожаном мешочке, который ведьма носила на цепочке. Будучи в безопасности, я почувствовал себя лучше.

Мы сидели у костра и некоторое время думали каждый о своем, пока в мою голову не закрался вопрос, который я решил задать ведьмаку.

— Что случилось на ступеньках, почему вы упали? — спросил я. — Я почувствовал, как земля дрожит под ногами. И когда она напала на меня, я тоже упал, став легкой добычей для нее.

— Это одно из заклинаний, которые они используют, чтобы защитить себя, — сказал ведьмак, бросив в огонь очередную порцию найденных в доме вещей. — Скользящее заклинание. Жертва чувствует, как земля трясется под ногами и может потерять равновесие, упасть на ровном месте. Как видишь — сработало. Даже если кажется, что и не всегда может сработать. Я очень благодарен тебе, за то что ты не сбежал, и хочу сделать тебе одно предложение. Ты не хочешь стать учеников ведьмака? Сейчас я ищу себе ученика, на замену тому, который погиб. Тебе интересно это? Для такой работы мне нужен храбрый парень.

— Спасибо за предложение, но я собираюсь стать священником, — сказал я ему. — Я уже долго время жду этого момента.

— Это твой выбор, парень. Не могу ничего плохого сказать о священниках, потому что некоторые из их очень даже неплохие люди… но есть и исключения…

— Отец Эйнсворт упорно трудится, чтобы помогать людям, — прервал я. — Он посвятил всю жизнь помощи людям. Я хочу быть похожим на него.

— Что ж, удачи тебе, юный Джон. Но если ты вдруг передумаешь, моешь приходить ко мне в Чипенден, я живу рядом с ним, к западу от Длинного хребта. Спроси у любого из местных жителей. Меня зовут Генри Хоррокс. Они укажут тебе дорогу к моему дому.

На этом мы расстались. Закинув ведьму на плечо, ведьмак направился в сторону Чипендена, где и бросит ее в яму в своем саду. Я смотрел ему вслед и думал, что это была наша последняя встреча.

Я продолжил свое путешествие в Хоугтон и начал готовиться к священничеству. Я стал священником, хоть и ненадолго — но это уже совершенно иная история. В двадцать лет я отправился в Чипенден, к Генри Хорроксу, и попросил его взять меня к себе в ученики.

Эму потребовалось некоторое время, чтобы согласиться на это. Можно ли его винить в этом? В конце концов, на обучение требуется немало времени. Я был старше, чем мальчишки, которых он обычно брал в ученики. Но он помнил о том дне, когда я спас его от ведьмы в том темной подвале. Это и помогло ему решиться взять меня в ученики.

Я стал его учеником. Последним. После его смерти я унаследовал дом в Чипендене, и начал работать в качестве ведьмака. Теперь, после всех лет работы, я обучаю Тома Уорда. Он мой последний ученик. Дом будет принадлежать ему, и он будет работать ведьмаком за меня. Наша работа продолжается. Кто-то всегда должен сражаться с тьмой.

Джон Грегори

Алиса и мозгоед

Глава 1. Меня зовут Алиса Дин

Меня зовут Алиса Дин, и я родилась в ведьмовском клане Пендла. Я никогда не хотела быть ведьмой, но порою у нас просто нет выбора.

Я помню ту ужасную ночь, когда за мной пришла моя тетка — Костяная Лиззи. Мне было страшно, я не хотела с ней идти, но я не помню, чтобы плакала. С тех пор, как мои мама и папа были похоронены в земле, я не пролила ни одной слезинки, хоть и действительно пыталась.

Я пыталась вспомнить все те лучшие минуты, проведенные нами вместе, но их было невероятно мало, и большую часть моей жизни они дрались друг с другом как кошка с собакой, а меня били еще сильнее, чем друг друга. Я понимаю, что они — мои родители, но ничего не поделаешь, по ним я не тосковала.

Тогда я жила со своей другой тетей, Агнессой Сауэрбатс. Она забрала меня и хотела воспитать, чтобы я росла правильно, дать мне шанс жить нормальной жизнью…

В тот день по земле гулял просто дьявольский шторм. Молнии с терском расчерчивали мрачное небо, а от раскатов грома содрогались стены домов и гремела посуда.

В дверь громко постучали, и стук этот разбудил бы даже мертвых.

Когда Агнесса открыла дверь, в дом зашла Костяная Лиззи. Ее волосы слиплись от дождя, а с плаща ручьями на пол лилась дождевая вода. Я видела, что Агнесса была испугана, но она все-таки упорно стояла между мной и Лиззи.

— Оставь девочку в покое, — спокойно сказала она, пытаясь казаться храброй. — Теперь она живет со мной, и за ней присмотрят, не беспокойся.

Лиззи усмехнулась.

Мне всегда говорили, что я точь-в-точь на нее похожа, но я бы никогда не смогла так исказить лицо, как она это сделала в тот вечер. Наверное, от одного ее вида все молоко в округе скисло, а кошки с визгом сбежали через трубу, будто сам Старый Ник цапнул их за хвост.

— Девчонка принадлежит мне, Сауэрбатс, — сказала Лиззи, и ее голос был наполнен холодной и скрытой злобой. — Мы с ней одной крови, и я научу ее тому, что она должна знать. Я ей нужна.

— Алиса не будет такой ведьмой, как ты! — возразила Агнесса. — Ее родители не были ведьмами, так почему она должна следовать этому темному пути? Оставь ее. Оставь ее со мной и проваливай отсюда.

— Внутри нее кровь ведьмы, этого достаточно! — прошипела Лиззи. — Ты глупа, Агнесса, и всегда плетешься позади. Ты не сможешь ее обучить.

Это была неправда. Агнесса Дин — умелая ведьма, и она вышла замуж за хорошего человека из Уолли, а когда он умер, вернулась Роули, в котором обосновался клан Динов.

— Я ее тетя, а теперь буду и матерью, — сказала она. Агнесса по-прежнему говорила твердо и уверенно, но ее лицо побледнело, а руки и подбородок дрожали от страха.

Лиззи внезапно топнула левой ногой. В мгновение ока огонь в камине потух, а свечи с короткой вспышкой погасли, и вся комната погрузилась в холодный мрак. Я слышала, как Агнесса вскрикнула от страха. Я закричала, пытаясь убежать, но Лиззи схватила меня за запястье и потащила за собой.

Смысла сопротивляться просто не было. Она была во много раз сильнее меня. Ее ногти больно впивались в кожу, и сейчас я полностью принадлежала ей. В ту ночь она начала мое обучение в качестве ведьмы. Это и было началом всех моих бед.

***

Моя первая ночь в ее доме, наверное, была худшей в моей жизни. Лиззи начала с того, что познакомила меня со служанкой — старой и не слишком дружелюбной женщиной, которая стояла за дверью, прислонившись к подоконнику.

Старуха была большой и уродливой с длинными седыми волосами, свисающими почти до самой талии. Она носила грязную рубаху с короткими рукавами, так что были видны ее мускулистые волосатые руки, и мне она сразу же не понравилась.

Она просто посмотрела на меня, не сказав ни слова.

— Ее зовут Нанна Накл, и она очень полезна в моем деле, — сказала мне Лиззи. — Вот только не может выходить из дома при дневном свете и всегда в это время спит. Не сомневаюсь, она запросто засунет тебя в какую-нибудь кастрюлю за малейшую провинность, но лучше уж это не проверять, так что делай, что сказано. Она всегда будет за тобой следить.

Мы вошли внутрь, и она заперла меня в комнате без окон.

Никогда в жизни я так не боялась.

В комнате было темно, и я не могла ничего видеть дальше своего носа. Пахло скверно, словно тут кто-то умер, но человек или зверь? Пытаясь это выяснить, я принюхалась.

Это был своего рода дар, с которым я родилась, но тогда я еще не знала, что он может быть так же полезен, как глаза или уши, и этот урок Лиззи преподала мне первым.

Когда она вытащила меня из этой грязной вонючей ямы, мы вышли наружу. На дворе горели три костра, и над каждым на пруте висел черный железный котелок с деревянной крышкой.

— Ну, девочка, — с усмешкой на лице сказала Лиззи, — давай поглядим, насколько силен твой дар. В одном из этих горшков твой завтрак. Когда поймешь, что это он, подними крышку и ешь, несмотря на то, что находится внутри. Либо ты будешь есть, либо тебя съем я!

После бури воздух еще был холодным, и я, дрожа от холода и страха, долго по одному смотрела на котелки, наблюдая, как поднимаются от них вверх струйки прозрачного пара. На последнем Лиззи потеряла терпение и схватила меня за плечо, тыча меня носом в горшок слева.

— Принюхайся к нему, девчонка, и ешь!

Я ужасно боялась Лиззи, ощущая, как ее острый ногти до крови впиваются в мое плечо, и сразу же сделала то, что она сказала. Я принюхалась три раза.

Пахло просто отвратно. Без сомнений то, что там варилось, еще было живым и теперь едва-едва двигалось в кипятке.

Лиззи перетащила меня к центральному котелку, и я снова трижды принюхалась, и снова мне не понравился запах, шедший от него. Оно было мягким, и я чувствовала, что оно когда-то росло в земле, но точно не предназначалось для завтрака. Один укус — и твоя кровь вскипит, а глаза попросту выпадут из глазниц.

А вот в третьем горшке я учуяла кролика. Его нежное и вкусное мясо уже было готово, и я поняла это, только один раз вдохнув воздух.

— Вот, — сказала я. — Там кролик, которого я съем на завтрак, — и я подняла крышку, чтобы доказать, что права.

— Это было легко, девочка, но ты права, — сказала Лиззи. — А теперь давай посмотрим, что в среднем. Ты как думаешь?

— Что-то ядовитое. Только попробуй, и ты будешь мертв.

— Но что именно? — потребовала Лиззи. — Назови мне главный ингредиент.

Я покачала головой и снова принюхалась.

— Может быть, поганка… не знаю.

— Так подними крышку и взгляни!

Я выполнила приказ и тут же на шаг отступила назад, не желая вдыхать эти ядовитые пары. В котелке медленно пенились кусочки поганок.

— Там девять разных видов поганок, — сказала мне Лиззи. — К концу месяца ты сможешь различить их все. Твой дар силен, девчонка, и у нас впереди еще много работы. Теперь попробуй третий…

То, что было там, действительно меня испугало. Что там? Что может так долго выживать в кипящей воде? Я не знала ответа, но Лиззи еще глубже впилась в кожу ногтями, и я, несмотря на свой страх, потянулась к крышке.

Как только я медленно ее подняла, Лиззи отпустила меня и отступила назад.

Я в ужасе застыла. Оттуда, едва возвышаясь над уровнем бурлящей воды, на меня глядело злобное уродливое лицо. Внезапно чудище дернулось и прыгнуло прямо на меня. Я отбросила крышку и резко присела.

Оно пролетело прямо над моей головой и приземлилось на груди Лиззи, сворачиваясь словно птенец в клубок, а затем прошмыгнуло вниз под платье.

— Это Старый Спиг, мой давний знакомый, — с улыбкой сказала Лиззи. — Он мои глаза и уши. Ты можешь много не услышать, многого не увидеть, но только не Старый Спиг. Делай то, что велено, девочка, иначе он найдет тебя везде. И только он скажет мне, где тебя найти, я покажу тебе, что значит боль…

Я думала, Лиззи использует только костяную магию, но этот Старый Спиг, наверное, был ее приживалой. Он выглядел странно и страшно, и я не сомневалась, что он еще доставит мне немало неприятностей.

После завтрака я стала чувствовать себя немного лучше. Весь остальной день я выполняла мелкие поручения Лиззи по всяким домашним хлопотам, и это не очень отличалось от того, что я делала у Агнессы.

Нанна Накл не помогала. Она на весь день оставалась в своей комнате, наверное, потому что не переносила солнечного света. Она не была ведьмой, это я знала, но не могла понять, почему тогда она не выходит наружу днем. Когда я спросила об этом у Лиззи, та лишь отмахнулась, сказав, что я сама должна додуматься.

Убиралась я только в своей комнате. Мне казалось, Лиззи нравилась грязь в своем доме, и она так чувствовала себя комфортно.

В одну комнату меня не пускали — я думала, что это место, где Старый Спиг проводит большую часть своего времени, и мне совсем не нравились те звуки, которые оттуда доносились. Я надеялась, что в доме больше нет таких тварей.

— Ты храбрая, девочка? — спросила меня Лиззи, когда я закончила свою работу. — Ведьма должна быть смелой, и у меня есть для тебя как раз подходящее поручение, с которым может справиться лишь храбрый.

Я кивнула. Я не хотела признаваться, что была напугана до полусмерти, но мои зубы громко стучали от страха, и Лиззи самодовольно улыбнулась, как будто это приносило ей удовольствие.

Солнце зашло меньше получаса назад. Мы стояли в мрачной маленькой гостиной, которую освещали лишь несколько свечей из черного воска, стоящие на каминной полке.

— Ты сильная, девочка?

— Для своего возраста — да, — ответила я, и мой голос дрожал.

— Все, что тебе нужно сделать, это спуститься в Ведьмовскую Лощину и принести мне один особый кувшин. Он зарыт под землей рядом со стволом самого высокого дуба — там, куда луна бросает его тень ровно в полночь!

Я задрожала. Лощина являлась домом для множества мертвых ведьм, и каждую ночь они выходят на охоту в поисках свежей крови.

— Ты собираешься становиться ведьмой, девочка? — спросила Лиззи. — Этого ты хочешь?

Конечно же, нет, но мне ничего не оставалось, как только кивнуть в третий раз.

— Тогда не бойся мертвых ведьм, они не причинят тебе вреда. Все они теперь сестры по смерти и не нападают друг на друга, как не нападут и на тебя. Возвращайся раньше рассвета: при свете солнца то, что находится внутри кувшина, быстро портится.

Глава 2. Ведьма, которой ты всегда была

Ведьмовская лощина находилась к северу от дьявольского треугольника, которым прозвали деревни трех кланов ведьм Пендла: Малкинов, Динов и Маулдхилов.

На улице царил ясный вечер. Растущая луна висела в сумрачном небе Пендла и купала землю в ярком серебряном свете, а рядом с ней блестели только две одинокие звезды.

Когда я дошла до лощины, время почти перевалило за полночь, так что я прибавила шагу и старалась больше не отвлекаться ни на что.

Прошлогодние гнилые листья усеивали землю подобно покрывалу, а мрачные ссохшиеся деревья коряво росли из земли, напоминая кошмарные тени.

Если верить Лиззи, то они не будут меня трогать, забыв после смерти межклановую вражду, но едва я прошла сотню ярдов, как позади что-то тихо зашелестело, будто за мной кто-то полз, и только при свете луны я заметила, что прямо за моей спиной находится настоящая мертвая ведьма без головы! Последнюю она держала подмышкой будто какую-то тыкву, и я ее сразу же узнала.

Ее звали Темной Гертрудой, и она являлась самой древней ведьмой в лощине.

Несколько лет назад какая-то ведьма-убийца отрезала ей голову, и, как я думаю, это была лучшая вещь, что она сделала, потому что из-за нее Гертруда пропала на долгие месяцы, прежде чем снова найти свою голову. Но она все равно оставалась сильной.

Мертвая ведьма повернула свою голову, и ее стеклянные слезящиеся глаза уставились прямо на меня, а бледные губы все двигались, но я не слышала, что она говорит, но смогла читать по губам.

— Кто ты? Из какого ты клана? Отвечай, пока еще можешь дышать!

— Меня зовут Алиса Дин, но моя мать была Малкин.

— Тогда я оставлю тебя в живых, дитя, но лучше уж тебе отсюда уйти, — сказала она. — Сюда редко наведываются гости, потому что их здесь совсем не ждут!

Мое тело дрожало от страха. Лиззи соврала! Она не хотела рисковать своей шкурой и идти в лощину после наступления темноты, поэтому послала меня.

— Костлявая Лиззи приказала мне принести кувшин, зарытый под самым большим дубом в лощине…

Гертруда подобралась ближе и внезапно протянула руку, хватая меня за запястье, так что в ноздри хлынул противный и влажный запах разложения, от которого меня замутило.

— Ты делаешь все, что говорит тебе Лиззи?

— Она моя тетка и готовит меня стать ведьмой. У меня нет выбора, разве нет?

Мертвая ведьма принюхалась ко мне и ответила:

— Ты ведьмой родилась и всегда ей будешь. Лиззи тебе не нужна. Твоя дар очень силен, девочка, и ты можешь найти кого-нибудь получше на роль своего учителя.

— Я с Лиззи даже меньше дня, — сказала я ей. — Надеюсь, я продержусь хотя бы до конца недели, а потом посмотрим…

Мне не удалось прочитать по губам ее следующую фразу, и только через несколько минут я поняла, что она просто смеется.

— Ты должна быть смелой, девочка, — прошептала она одними губами. — Если Лиззи тебе не понравится, я могу научить тебя всему, что сама знаю о тьме. И я не стану первой ведьмой, которая смогла обучать девочку заклятьям. Я не могу сама творить магию, но помню о ней достаточно, и я вижу, что в тебе тоже есть власть. Вместе мы бы много добились, я и ты, так что хорошенько подумай над моим предложением. Ты знаешь, где меня найти. А теперь иди, я не буду стоять на твоем пути.

Я смотрела, как мертвая ведьма уползает назад в свое логово под ближайшим деревом и скрывается в груде листьев. Мертвая и вонючая, она все равно нравилась мне намного больше Лиззи.

Когда я дошла-таки до самого высокого дуба в лощине, я остановилась и подождала, пока наступит полночь, а затем стала руками рыть яму у толстого крепкого ствола дерева. Много времени не потребовалось: я почти сразу же натолкнулась на небольшой глиняный кувшин, плотно закрытый крышкой, которую я трогать не знала — это дело Лиззи.

— Молодец, девочка! — сказала она, улыбаясь. — Теперь можешь отправляться в свою постель. Мне надо кое-что сделать, и, поверь, лучше бы тебе этого не видеть: ты еще не достаточно сильна.

И я послушалась. Я вернулась в свою комнату и попыталась заснуть, но каждый раз, закрывая глаза, видела кошмарное лицо Гертруды, да и постоянный шум, шедший откуда-то снизу, тоже все время мешал.

Он был похож на рычание дикого животного, а затем плавно перетек в плач малышка. Когда я, наконец, заснула, я проспала несколько часов, а потом Лиззи меня не трогала, и я не вставала с кровати до конца дня.

— Посмотрите-ка, кого сюда принесло! — сказала Лиззи, когда я спустилась вниз. — Теперь, когда ты отдохнула, ты будешь смотреть за нашим ужином. Я готовлю восхитительную тушеную говядину и сейчас ухожу, и не вернусь до темноты. Убедись, что к моему возвращению она будет готова.

Слишком долгий сон отозвался мне болью в голове, и я отправилась на улицу, чтобы очистить голову. Мне понравилось гулять, и я немного задержалась, так что с едой пришлось поторопиться. Солнце стремительно садилось. Я по-быстрому нарубила лук, картошки, немного моркови и свеклу и кинула их в большой железный котел, где куски говядины уже давно кипели на дне.

Все, что мне оставалось — закрыть крышку и ждать возвращения Лиззи. Но с первой вышли некоторые накладки, и мне пришлось долго искать ее среди бесчисленных пыльных шкафов ведьмы. Пока я мыла крышку в воде, сзади послышался всплеск. Я обернулась, но ничего не увидела, и вернулась к котлу, уже собираясь накрыть его тщательно протертой крышкой, но внезапно увидела в нем два знакомых мне горящих глаза.

Рот монстра был широко раскрыт, он до самой шеи погрузился в кипящую массу и жадно пил воду такими большими глотками, какими только мог.

— Это ужин Лиззи! — предупредила я его. — Она тебя не отблагодарит, если ты все съешь.

Глаза Спига немного расширилась, но ответить он так и не потрудился, продолжая поедать еще и мясо.

Я начала злиться. Скоро здесь ничего не останется ни для меня, ни для Лиззи. Он остановился, но вместо того, чтобы вылезти, предпочел искупаться в оставшемся.

— Уходи оттуда, мерзкая грязная тварь!

Голова Спига высунулась из тушеного мяса.

— Как ты только что меня назвала?

Его голос показался мне слишком резким и гортанным для такого маленького существа, и от той злобы, что от него разила, мои волосы на затылке встали дыбом.

— Мерзкая грязная тварь! — повторила я. — Ты только что изгадил наш ужин, и Лиззи это не понравится. Я все ей расскажу, если ты сейчас же не вылезешь из горшка.

Он прыгнул в мою сторону, и я отступила. Но нападать от не собирался. Его тело сплошь покрылось жиром, и сейчас он ручейками стекал с него, образуя под его ногами большую лужицу. Теперь я видела его в полный рост впервые.

Он был размером с небольшого кролика и почти весь его рост составляла одна голова — такая уродливая, что нечто подобного я не видела никогда. Она была сплошь покрыта зелеными чешуйками, кроме того места, где начиналось его лицо. Нос крючковатый, острые уши и невероятно большой рот, который никогда не закрывался, от чего обнажались длинные, тонкие и острые как иглы зубы.

Туловище было похоже на картошку и переходило в когтистые ноги. Четыре из пяти когтей были обычными, а вот пятый походил на длинную и тонкую полоску кости, а под конце покрывался мелкими зубчиками подобно пиле.

— Если будешь со мной так говорить, то долго в этом доме не продержишься! — предупредил он, и его голос перешел на злобное рычание. — Можешь ничего не говорить Лиззи, это бесполезно. Мы с ней близки как брат и сестра, и если она будет выбирать между тобой и мной, то ты умрешь! Ты еще юна и глупа, поэтому я дам тебе один шанс. Но если такое еще раз повторится, можешь не сомневаться, я этого так просто не оставлю!

Спиг пошел через кухню, оставляя за собой широкий жирный след, который мне пришлось убирать

***

Позже, когда вернулась Лиззи, я ей все рассказала, но она ответила:

— Ешь, девочка, и не болтай. В нашей работе всегда надо поддерживать свои силы.

— Не могу. Старый Спиг прыгнул прямо в котел!

— Ему нужно есть. Я не могу его за это винить. Хотя он после крови любит полакомиться мозгами, а совсем не тушеной говядиной. Человеческими, конечно, но ему сойдут и овечьи или коровьи. А когда-то он был так голоден, что снял скальп с ежа и попытался сожрать его мозг. Это было самое смешное, что я видела в своей жизни!

Но прикоснуться к рагу я так и не смогла. Я оставила Лиззи и легла спать рано, а когда проснулась, то рядом со своей комнатой увидела Нанну Накл, и выглядела она совсем мрачно. Как только я вышла, она сделала шаг в мою сторону и отвесила такую пощечину, что чуть не сбила меня с ног.

— За что? — сердито спросила я, еще шатаясь на ногах.

— За наглость. Я не потерплю такого к себе обращения! — с этими словами Нанна Накл развернулась и ушла в собственную комнату, а я еще долго думала, за что она меня ударила.

Глава 3. Голова Нанны Накл

Следующим днем Лиззи начала рассказывать все о растениях и травах. К моему удивлению, она говорила не только об убийстве своих врагов или разжижении их мозгов, но и много времени уделяла целительству. Меня она тоже этому учила.

Как я поняла, некоторые растения могли являться как хорошими, так и плохими.

Одно из них, названное «мандрагорой», оказалось именно таким. Например, если его съешь, по потеряешь сознание, а иногда вообще не проснешься или сойдешь с ума, но с его помощью часто очищают организм от ядов и лечат зубную боль. Лиззи сказала, что его корни принимают форму человеческого тела и вопят, когда ты вытаскиваешь его из земли. Я бы хотела его увидеть, но в Графстве они почти не встречались.

— Никогда не знаешь, что пригодится, девчонка, — сказала она мне, показывая рисунок какого-то черного листа. — У него белые цветы и красные или синие ягоды. Его используют, чтобы убрать боли в спине или сердце, а еще когда человек находится на грани жизни и смерти. Если ты или другая ведьма будете погибать, то оно вполне способно дать вторую жизнь.

Все записывать она мне запретила: сказала, чтобы я тренировала свою память, потому что ведьма большую часть заклинаний должна держать в своей голове, и тратить лишнее время на их поиск в книгах или письмах — слишком дорогая роскошь.

Лиззи ушла во второй половине дня и наказала мне найти в библиотеке все о поганках.

Ну, как в библиотеке… Скорее на двух покрытых плесенью полках в подвале.

Я оставила горящую свечу на столе и пробежалась взглядом по корешкам книг первой полке. Три из них были гримуарами, свитками с темными магическими заклинаниями, сплошь покрытые толстым слоем пыли и паутины. Отыскав, наконец, записи о поганках, я хотела снять книгу с полки, но потом натолкнулась на еще одну, которая называлась «Фамилиары: практика использования приживал».

Конечно, она заинтересовала меня больше поганок, и, тем более, я отчаянно хотела знать как можно больше о таких существах как Старый Спиг, и вот он — мой шанс!

Во введении говорилось о самых различных типах и видах приживал, использующихся для самых разных целей. К примеру, я узнала, что жабы служат хорошими слугами старым ведьмам, и что сильные водные ведьмы используют их постоянно, так как живут во влажной и болотистой местности.

Еще я прочитала, как заводят приживал. Во-первых, ведьма должна напоить его своей кровью. Некоторые смешивают ее с водой или едой, но некоторые надрезают предплечье и сажают существо на руку, чтобы оно питалось напрямую. Потом через несколько месяцев на том месте образуется сосок, с помощью которого приживала и будет пить кровь.

Все это походило на то, как мать кормит своего ребенка, но невероятно странным извращенным образом. Я не хочу быть ведьмой, но даже если это случится, никогда не заведу себе приживалу.

Я стала перелистывать книгу быстрее, пытаясь найти что-нибудь о Старом Спиге. Сначала на глаза мне ничего не попадалось, но потом я дошла до последней самой большой главы под названием «Самые опасные и сильнейшие разновидности приживал».

По пути я встретила много странных существ, таких как домовые, о которых уже слышала, а остальные показались мне совсем незнакомыми, и я с трудом могла поверить, что такие твари могут жить в нашем мире. Может быть, некоторые пришли к нам прямо из тьмы, но времени для подтверждения моей догадки у меня не было.

Самым первым пунктом стояло предупреждение:

«Данные типы приживал трудно контролировать. Они представляют серьезную опасность для ведьмы, работающей в одиночку. Часто существо быстро набирается могущества и начинает играть доминирующую роль. Ведьма же становится слугой».

Тогда я перешла к рисункам. К счастью, автор этой книги не поленился и к каждому существу прикрепил его точный «портрет» с именем и номером страницы.

Старый Спиг как раз был среди них, вот только назывался он «мозгоед». Я уже стала искать нужную мне страницу, как нечто заставило меня прерваться.

До меня дошел дикий мучительный крик откуда-то сверху. Лиззи ушла, тогда кто это мог быть? Нанна Накл?

После того, как она отвесила мне пощечину, я не особо о ней заботилась, но подумала, вдруг она упала с лестницы и сломала шею, так что я отложила чтение и вышла из подвала, чтобы узнать, что произошло.

На кухне я ее не нашла, как и в ее комнате. И с лестницы она уж точно не свалилась — а жаль! — это я проверила в первую очередь. Однако когда я вернулась в свою комнату, то меня охватил цепенящий ужас.

Дверь была открыта. Она сидела на стуле рядом с кроватью.

Я ахнула от нахлынувшего на меня кошмара. Я не могла поверить, что с ней может произойти такое.

Верхняя часть ее головы была полностью срезана. Она держалась на тонкой полоске окровавленной кожицы и свисала вперед, закрывая глаза. Внутри череп оказался пуст. Старый Спиг ее убил! Он съел ее мозги!

Я в панике кинулась вниз по лестнице, чтобы убежать прочь отсюда, боясь, что могу стать следующей. Выбравшись из дома, я отправилась в лес и спряталась среди деревьев, решив дождаться Лиззи — она должна знать, что делать.

Вскоре начался дождь. Я промокла до нитки, но возвращаться в дом не собиралась.

Лиззи вернулась только после наступления темноты. Я услышала, как она идет сквозь деревья, и сразу же бросилась к ней навстречу. Это был первый раз, когда я и вправду искренне радовалась ее появлению.

— Что случилось, девочка? — закричала она, когда я к ней подбежала.

— Старый Спиг убил Нанну Накл! — выдохнула я. — Он вскрыл ей голову и съел ее мозги!

Лиззи резко остановилась, но вместо того, чтобы что-то сделать, просто начала громко хохотать, и ее смех, наверное, разнесся на целую милю. Она схватила меня за руку и потащила обратно к дому. Мы вошли в комнату Нанны Накл.

Невероятно, но женщина просто спала в кресле, тихо храпя, и ее седые волосы свисали вниз почти до пола с вполне себе целой головы.

— Но я видела его! — запротестовала я. — Она была мертва, ее голова вскрыта, а череп был пуст!

Вместо ответа Лиззи шагнула к ней и откинула ее волосы в сторону, показывая узкую красную линию, шедшую вдоль скальпа Нанны Накл.

— Старый Спиг сейчас спит в ее голове. Я бы тебе показала, но лучше его лишний раз не тревожит. Что поделать, он любит покой.

— Так он съел ее мозги?

— Да, но уже очень давно, девочка. Честно говоря, от Нанны Накл мало что осталось. Конечно, достаточно, чтобы есть или существовать, но она ничего не запоминает и не может сосредоточиться. Она мне нужна: ее тело все еще остается сильным, а Старый Спиг видит ее глазами, слышит ее ушами и говорит, используя ее голос.

— Но я слышала, как она кричала прошлой ночью. Поэтому я пошла наверх.

— Нанны Накл больше нет, но когда он открывает ей череп, ее тело все еще чувствует боль, а иногда даже кричит, если он окажется слишком груб. Ну, теперь ты все знаешь, девочка, так что делай, что я говорю: это тело уже стареет, и Старому Спигу как раз скоро понадобится новое. Лучше убедись, что он не выберет тебя!

Я пошла спать, с радостью сменив свою мокрую одежду на сухую. Сразу заснуть мне не удалось, меня мучили мысли, и я долго лежала в полутьме, но потом, наконец, уснула.

Вот почему Нанна Накл ударила меня в ту ночь. Спиг решил мне отомстить за свое оскорбление. Он — отвратительное и опасное существо, но чтобы выжить, мне придется с ним мириться.

Глава 4. Мозги я вблочном соку

Следующие четыре дня прошли нормально, и я занималась обычной рутиной. Иногда я не видела целыми сутками ни Старого Спига, ни Нанну Накл, и это, без сомнения, были самые лучше мгновения моей жизни.

Лиззи очень любила спать. Сразу после завтрака следовал урок — как правило единственный в день, — и заключался он в тренировке памяти. Она заставляла меня учить заклинания наизусть, а потом повторять их слово в слово. После этого я спускалась в библиотеку и читала те книги, которые она приказывала.

Ближе к полудню я собирала травы и поганки. Далее, как обычно, следовал обед. Но однажды все вдруг изменилось…

Я тушила мясо — на этот раз ягненка, которого Лиззи поймала и убила к северу от Даунхема и пронесла на своих плечах весь этот долгий путь, но он явно оказался не единственным, кого ей пришлось умертвить: я видела, как из мешочка на шее она достает еще одну новую фалангу пальца. Человеческую, но маленькую — наверняка ребенок.

Внезапно Старый Спиг прыгнул в котел. На этот раз он не стал даже ждать, когда я отойду. Он просто перепрыгнул через мое плечо и плюхнулся в самую середину, разбрызгивая кипящий жир по моему платью, лицу и волосам. Я вскрикнула от боли, а когда вновь глянула на котел, то он уже был пуст, и безобразная голова существа выглядывала изнутри.

И прежде чем успела прикусить свой язык, я вспыхнула:

— Прочь отсюда, уродливая мелочь! Не шути со мной, ты сейчас получишь, жадный скользкий ком грязи!

Старый Спиг выпрыгнул из котла и уселся на полке. Он дрожал от гнева, и его рот то открывался, то закрывался, показывая острые мелкие зубы. Прошло много времени, прежде чем он снова смог заговорить, и его голос не выражал ничего, кроме ярости.

— Считай, что ты уже мертва, — сказал он мне. — Мозги лучше есть в полнолуние, и когда это время наступит, я вскрою твою голову и заберусь внутрь. Не могу дождаться, когда сожру и твой мозг!

Сказав это, он схватился тощими лапами за края деревянной полки и легко вытащил ее из отверстия, от чего в камине поднялась черная сажа, а потом спрыгнул вниз и исчез, оставив меня дрожать от страха.

До полнолуния осталось всего несколько дней! Что же делать? Рассказать Лиззи? Не уверена, что она мне поможет.

— Старый Спиг сказал, что собирается съесть мой мозг, — начала я, когда мы сели за стол.

— Ну, тогда ты действительно его рассердила, девчонка. И что же ты, интересно, натворила?

— Он снова прыгнул в котел, и я на него накричала. Он мне угрожал, хотел убить меня перед полнолунием.

Лиззи даже на меня не посмотрела. Она просто продолжила есть мясо.

— Ты можешь мне помочь?

Наконец, бросив в мою сторону свой тяжелый мрачный взгляд, она ответила:

— Чтобы стать ведьмой, надо научиться еще одной важной вещи — прямо сейчас, пока ты еще не попала в зубы Спига. Жизнь ведьмы трудна, она должна уметь выживать. Все ваши проблемы исключительно между тобой и Старым Спигом. Ты должна разобраться во всем сама. Поняла?

Я кивнула. Что сказать, а именно такой ответ я и ждала.

— В любом случае, сегодня ты снова должна отправиться в лощину. Я закопала еще один кувшин в корнях того же дерева, и ты принесешь мне его до рассвета. На этот раз тебе луна не поможет, так что лучше поторопись.

Лиззи оказалась права: луна скрылась глубоко за тучами. Штормовой ветер дул с запада, шумно шелестя ветвями деревьев, и от этого казалось, что Лощина стонет и скрипит от боли.

Только я прошла половину пути к старому дубу, как натолкнулась на Гертруду. Как-никак, а для мертвой ведьмы, несущей голову подмышкой, двигалась она на удивление быстро.

— Ты бросила Лиззи и пришла ко мне? — прошамкали бледные губы.

— Я еще не решила, — ответила я ей.

— У тебя нет времени на раздумья, девочка. И ты, и я будем друг другу полезны. Я обучу тебя гораздо лучше, чем Лиззи, можешь даже не сомневаться.

Внезапно меня осенило. А ведь Гертруда действительно сейчас может мне помочь!

— Вся беда в том, что я никогда не смогу у тебя учиться. Если так и дальше пойдет, то я скоро умру. Приживала Лиззи, Старый Спиг, сказал, что съест мои мозги в следующее полнолуние, а я не знаю, что делать.

— Всегда есть способ все решить, девочка. Особенно у тебя, ведь рядом я. Знаешь ли ты, что в том кувшине, за которым тебя послала Лиззи?

— Нет.

— Там простые свежие мозги, разбавленные в яблочном соке. Всякий раз, когда она кого-нибудь убивает, Лиззи забирает фалангу большого пальца жертвы и часть мозга для Старого Спига. Нет, она не срезает с черепа верх, она использует специальный инструмент и делает это через нос. Потом замачивает куски мозга в яблочном соке и приносит их сюда, чтобы они впитывали дух мертвых ведьм.

— И если я верну Лиззи кувшин, то он будет вдвойне сильнее, чем прежде?

— Она не накормит его до завтрашнего вечера. Она уйдет, и это заставит его замолчать, но ты сказала все верно. Однако сначала он станет сонным и уязвимым. Я бы на твоем месте убила его, пока он спит. Лучше завтра вечером.

— И как его можно убить?

— Используй острый нож, отрежь ему лапы и похорони под камнем. Под очень тяжелым камнем. Тем более как раз завтра начнется шабаш всех трех кланов Пендла, который может длиться несколько ночей подряд. Они собираются проклясть ведьмака, работающего в южной части Графства, и Лиззи ни за что этого не пропустит.

Я убивала и прежде, но только животных и птиц, и это идея мне совсем не нравилась. Но если я не избавлюсь от Старого Спига, то он избавится от меня.

Вернувшись, я молча отдала Лиззи кувшин и отправилась прямиком в постель. Весь следующий день шел ужасный дождь, и Лиззи была в отвратном настроении. Она даже не потрудилась дать мне новый урок — просто сидела, уставившись на огонь, и что-то тихо бормотала под нос, так что я спустилась в библиотеку и снова стала читать о приживалах.

Там я почти ничего не нашла о том, как избавиться от Спига. Наверное, ведьмам просто это было не нужно, ведь они хотели контролировать и управлять приживалой, а не убивать его, но все же в одном из разделов описывались его предпочтения и недостатки.

Мозгоеды могут вытерпеть самые высокие температуры, но больше всего они любят сидеть в кипятке по нескольку часов в день. Заботятся о себе они сами, однако ведьмы должны быть в курсе некоторых их слабостей.

Их голова покрыта жесткими крепкими чешуйками, и тело настолько же прочное, но соль легко может сжечь их заживо. Конечно, ее недостаточно, чтобы их убить. Острым клинком необходимо отрезать им конечности, чтобы лишить возможности убежать. И еще мозгоеды не переносят солнечный свет и редко выходят на улицу днем.

Особо ничего нового я не узнала, и фокус с солью не сработает. Почему? Потому что Лиззи просто на дух не переносила соль, и в доме ее не было ни щепотки.

— Я уйду на пару ночей, — сказала мне Лиззи вечером, когда остановилась на пороге, глядя на растущую луну. — Полная луна будет держаться несколько дней. Уж не знаю, будешь ли ты жива, когда я вернусь… Может, Старый Спиг все-таки доберется до твоей головы?

Громко хохоча, она направилась в сторону леса.

Я закрыла дверь. Вернувшись на кухню, я взяла из ящика самый большой и острый нож, который только смогла найти, и поднялась по лестнице наверх.

Лиззи отдала Спигу кувшин часом ранее, и я надеялась, что он все еще спит…

Дверь в комнату Нанны Накл была чуть приоткрыта. Я с опаской заглянула внутрь. Старуха сидела в кресле, освещенная серебряным светом луны, и ее скальп свисал вниз, едва держась на тонком лоскутке кожи. А где же Старый Спиг?

Услышала я его прежде, чем увидела.

Тихий храп доносился с подоконника. Я открыла дверь и осторожно вошла внутрь. Он лежал там, свернувшись в клубок и подложив лапы под голову. Перехватив нож поудобнее, я медленно двинулась к нему на цыпочках.

Я подняла клинок высоко над головой. Три его костлявые конечности свисали вниз с подоконника. Может быть, если я их отрежу, то смогу добраться и до остальных.

Но я колебалась. Моя рука начала угрожающе дрожать, и капельки холодного пота плыли вниз по спине. Я просто не могла заставить себя использовать оружие.

Вдруг оба глаза Спига широко открылись, и он посмотрел прямо на меня.

— Хотела убить меня во сне, так что ли? — тихим голосом спросил он. — Думала, все будет так просто? Теперь моя очередь!

Внезапно он прыгнул вперед. Я увернулась, но тварь оказалась гораздо быстрее.

Спиг схватил меня за волосы. Он приземлился у меня на затылке и глубоко запустил свои когти в кожу. Я закричала. Нож выпал из рук. Я схватила его за голову и попыталась стащить с себя, но он наотрез отказывался уходить. А потом стало только хуже.

Мой лоб охватила огненная волна боли, и только через секунду я поняла, что он впился зубами в мою голову.

Я упала на колени. Сердце гулко стучало от страха. Спиг медленно удалял верхнюю часть моего черепа.

У меня оставался только один единственный шанс. Из последних сил я подползла к стене и боднула ее головой. Спиг заверещал, когда я вдавила его тело в камень. Он выпустил меня и грохнулся на пол, задыхаясь и дрыгая лапами.

Но он не умер.

Я едва поднялась на ноги и выбежала из комнаты, молнией спустившись вниз по лестнице, а потом скрылась в лесу за деревьями. Оглянувшись, я пригляделась к двери, пытаясь понять, преследует он меня или нет.

Спига долго не было видно, и я поняла, что он, наверное, уже скрылся в черепе Нанны Накл, и я продолжила свой путь по чаще прочь от дома Лиззи. Если она меня поймает, то легко сможет придушить своими здоровыми ручищами, но Нанна Накл все-таки не ведьма и не может меня унюхать. Так что пока я иду, я в безопасности, надо только продержаться до рассвета.

В конце концов, худшее уже позади.

Глава 5. Семь болььших пригоршней

Прежде чем вновь взошло солнце, массивное и неуклюжее тело Нанны Накл развернулось назад и медленно побрело в сторону дома Лиззи. Возвращаться я не торопилась. Мне надо было хорошенько все обдумать.

Конечно, первой моей мыслью стал побег. А куда я пойду? Я могу вернуться к моей тете Агнессе, но что-то мне подсказывало, что Лиззи все равно снова заберет меня к себе. Она что, хочет, чтобы я умерла? Чтобы Старый Спиг съел мои мозги? Но если это случится, я ведь так и не смогу стать той ведьмой, которую она хочет из меня воспитать.

И только потом до меня дошло. А что если я ей нужна совсем не для этого? Может быть, Лиззи просто хочет заменить старое уже ненужное тело Нанны Накл моим?

Вот только она сказала, что я должна научиться выживать, а это уже всему противоречит. Раз так, то я выживу. В любом случае кто-то из нас двоих умрет, и я уж точно не собиралась отправляться в мир иной. Поэтому надо думать.

Старый Спиг уязвим днем, но я так и не смогла заставить себя вернуться в дом. Так, что еще? Подумай! Ну же, Алиса, вспомни все, что ты знаешь…

Соль! Она замедлит его, и он уже не сможет застать меня врасплох. Теперь только осталось ее где-нибудь раздобыть. Так, в местных деревнях ее тоже искать не стоит — там живут такие же ведьмы как Лиззи, и они тоже боятся соли и никогда ее не используют. Остается только идти на юг и надеяться, что я смогу ее использовать: все-таки я ведь еще ученица.

Я умылась в проточной воде. Мои волосы спутались и слиплись от крови, натекшей из раны, когда мой череп попытался вскрыть Старый Спиг. Раны, кстати, болели еще сильнее — хорошо хоть его зубы и когти вонзились не так глубоко.

Воровать я не привыкла, да и никогда не брала чужие вещи, но сейчас отчаяние все сильнее подгоняло меня вперед, и я думала, что соль не такая уж и дорогая штука, и я не собираюсь брать много.

Вдалеке я заметила фермера, работающего на поле, и решила пробраться в его дом. Там я нашла несколько больших мешков соли. Отсыпав оттуда семь больших горстей и завернула их в тряпицу, а потом отправилась назад.

На кухню Лиззи я вошла уже к вечеру, но времени еще оставалось много.

Сначала я поднялась наверх, чтобы разведать обстановку, и прихватила с собой на всякий случай нож и соль. Дверь комнаты Старого Спига как всегда была немного приоткрыта. Окна зашторены массивными шторами, и мне пришлось прождать несколько минут, прежде чем мои глаза привыкли к тамошней полутьме.

Нанна Накл сидела в кресле, верхняя часть ее головы свисала вниз, однако Старого Спига я так и не увидела. В конце концов, он же совсем не глуп и не станет ждать, когда я за ним приду. Нет, он спрячется и переждет в укромном месте день, поэтому надо его скорее найти, но для начала подготовиться.

Я вернулась на кухню и хорошенько перекусила тем, что смогла найти. Обыскала весь дом в поисках нужных мне вещей. Лиззи не любила порядок. Она понятия не имела о том, что вещи хранить надо аккуратно и правильно, и из-за этого мне пришлось перерыть целую гору мусора, и все же не зря: под конец я таки нашла тяжелый острый тесак — прямо то, что доктор прописал.

За час до темноты я вернулась в комнату Спига и стала его ждать. Все это время я нервно нарезала круги по дому, а когда тьма, наконец, опустилась на землю, то спряталась за дверью, приготовив свой тесак.

Он подошел почти бесшумно. Когда я услышала, как стучат его когти по деревянным половицам, моя душа ушла в пятки. Руки задрожали. Нельзя ошибиться. Сделаю что-нибудь неправильно — и я труп.

Спиг заметил меня только в самый последний момент. Я швырнула в него горсть соли, и он пронзительно завизжал, дергаясь и извиваясь в конвульсиях, а его конечности беспорядочно дрыгались, словно пытались двигаться в одновременно в разные стороны.

Настала очередь клинка. Я взмахнула тесаком, но отрубить ему все лапы мне не удалось, и я запаниковала.

Я ударила еще раз. Силу не рассчитала, и острое лезвие глубоко застряло в дереве, так и не поддавшись на все мои попытки вытащить его назад.

Старый Спиг кричал с минуту, а потом медленно отошел и злобно глянул на меня. Он оскалился, губы задрались, обнажая ряд острых игольчатых зубов. Его ноги все еще дрожали, а пара лап дрыгались на полу.

— Ты меня изувечила, — ломаным голосом произнес он. — Я тебя убью!

— Ты уже обещал это сделать, забыл? — ответила я. — Но я все еще жива. И буду жива, когда ты сдохнешь! Уж сейчас-то ты не сможешь вскрыть мне голову, так ведь?

— Может, не сегодня, а они все равно отрастут. А тебе лучше бы и не рождаться совсем: сейчас я вдавлю твою голову в эту тощую шейку!

Он заковылял в сторону сидящей рядом Нанны Накл. Спиг добрался до ее вскрытой головы только с пятой попытки, но только он перевалился через край ее черепушки, как снова заорал. Я снова бросила в него горсть соли.

Нельзя тратить время!

Я схватила иголку и нитку, которые нашла в одном из десятка шкафов Лиззи, и стала быстро-быстро сшивать вместе кожу с верхней части черепа с нижней. Конечно, шила я скверно, но зато постаралась на славу.

Нанна Накл пару раз дернулась. Ее слюна начала капать изо рта вниз по подбородку и на пол. Она застонала. Теперь Старый Спиг был в ловушке внутри ее головы, окруженный одной солью. Могу поспорить, он попытается с помощью своего когтя-пилы снова выбраться наружу, но не думаю, что он отрастет заново так уж быстро.

Когда я вернулась на следующее утро, Нанна Накл все еще оставалась в своем кресле. Она выглядела мертвой, а что насчет Спига, то я не могла этого узнать без проверки: по крайней мере, слышно его не было.

Я одернула шторы в сторону и впустила в комнату свет. Мне еще предстоит все объяснить Лиззи.

Когда ведьма вернулась домой, я сидела на стуле перед горящим камином.

— А, ты все еще здесь? — спросила она. — Я уже думала, что ты мертва.

— Кто из нас мертв, так это Старый Спиг. Я его убила.

— Не шути так, девчонка!

— Он наверху…

По моему лицу Лиззи поняла, что я говорю правду. Схватив меня за руку, она потащила меня наверх, а когда нашла в комнате сидящую Нанну Накл, то внимательно к ней присмотрелась и три раза понюхала воздух.

— Не могу понять, почему он не смог выбраться, — пробормотала она. Тогда ее глаза наткнулись на торчащий из дерева тесак, рядом с которым валялась лапа Спига. Все было красным от его крови.

— Я кинула в череп много соли, а когда он оказался внутри, то сшила кожу.

Лиззи ничего не говорила очень долго — она просто продолжала смотреть на голову Нанны Накл.

— Ты сама сказала, что я должна выбрать, кто умрет: он или я. Ну, я выбрала, разве нет?

— Возьми ее за ноги, девочка. Я возьмусь за руки. Не можем же мы оставить ее здесь и ждать, пока это тело сгниет само.

Нанну Накл мы похоронили в лесу. Мы вернулись домой, и я не знала, что будет дальше.

***

Мы сидели у огня. Прошло много времени, прежде чем Лиззи снова заговорила.

— В какой-то мере ты сделала мне одолжение, девочка, — сказала она, наблюдая за языками пламени, танцующими в камине. — Трудно держать под контролем таких сильных приживал как Старый Спиг. Чем дольше это продолжается, тем сильнее они начинают становиться, и я уже начинала убивать лишь потому, что ему были нужны мозги, замоченные в яблочном соке. Он стал брать верх, а когда случается что-то подобное, ведьма должна убить приживалу и завести себе нового. Но мы с ним были близки, и я просто не могла себя заставить это сделать. Ты отлично справилась. Напоминаешь меня, когда я еще была в твоем возрасте. Совсем как родная дочь… — сказала она мне, злобно улыбаясь.

Ну, так все и закончилось — так прошли две мои первые недели с Костлявой Лиззи, и я уже знала, чем буду заниматься в будущем. Нет, пить кровь или добывать кости — не мое, но я обязательно узнаю все тонкости ведьминского дела, чтобы защитить себя от них. Вообще от всех, кто попытается причинить мне вред.

Я хочу выжить, и я выживу, уж будьте уверены. В конце концов, меня зовут Алиса Дин.

История Грималкин

Ведьма-убийца

Я — Грималкин и я никого не боюсь. Но мои враги боятся меня. Своими ножницами я рассекаю плоть мертвых врагов клана, которых я сразила в бою. Я отрезаю их костяшки больших пальцев, и ношу их на шее, в качестве предупреждения другим. Что мне еще остается делать? Не будь я безжалостной и жестокой, я не протянула бы и недели, следуя по пути, который избрала. Я убийца клана Малкин.

Ты мой враг? Ты силен? Ты быстр и ловок? Ты подготовленный воин? Для меня это пустой звук. Беги, сейчас же! Быстрее, убегай в лес, я дам тебе немного форы.

Давай. Дам тебе час, если пожелаешь. Потому что не важно, насколько отчаянно ты будешь убегать, ты никогда не будешь достаточно быстр, и вскоре, я поймаю тебя и убью. Я охотник и кузнец, владеющий искусством ковки оружия. Я могу выковать клинок, специально для тебя, тот, что, несомненно, отнимет твою жизнь.

Я убью любого, на кого веду охоту. Если он будет покрыт плотью — я рассеку ее, если он будет дышать — я остановлю его дыхание.

И твоя магия не спасет тебя, потому что я владею своей собственной. Домовые, призраки и неупокоенные души тоже мне не помеха, точно также как и для ведьмаков. Взглянув во тьму, в величайшую тьму, какая только существовала — я больше ничего не боюсь.

Мой заклятый враг — Дьявол — темная сущность. Уже, будучи ребенком, я невзлюбила его; видела, как он манипулировал моим кланом; видела как его верхушка пресмыкалась перед ним. Недовольство нарастало внутри меня естественно, это была врожденная ненависть. Я знала, что что бы я ни делала, он всегда будет влиять на мою жизнь, нависнет темной тенью надо всем, что я сделаю.

Но был один способ, который мог гарантировано удержать его на расстоянии от ведьмы. Метод этот был крайне неприятным, но гарантировал ей освобождение от его ужасающей силы. Она должна была лишь однажды сойтись с ним и родить от него ребенка. После того, как он увидит свое чадо, он не сможет больше приблизиться к ней. Если только она сама того не пожелает.

Большинство детей Дьявола — нелюди, зобные существа, исполняющие волю тьмы.

Другие становятся могущественными ведьмами. Но некоторые — в особо редких случаях — рождались совершенными человеческими детьми, не тронутыми злом. Мой оказался таким.

Я никогда не испытывала такой любви к другому существу. Я чувствовала его тепло своим телом, такой доверчивый, такой беззащитный, он был прекраснее мечты, таким, каким я никогда бы не смогла представить и вообразить. Маленькое дитя любило меня, а я любила его, он был моим, и я была по-настоящему счастливой, в первый раз в жизни. Но такое счастье не вечно.

Я помню ту ночь, когда оно иссякло. Солнце еще только зашло, и опустилась теплая летняя ночь, я прогуливалась по саду, рядом со своим домом с ребенком на руках, убаюкивая его, чтобы он уснул. Внезапно молния рассекла небеса и под моими ногами задрожала земля. Дьявол должен был вот-вот появиться, и мое сердце наполнилось ужасом. В то же время, я была счастлива, потому что, однажды увидев сына, он не сможет больше добраться до меня. Я стану свободной от него на всю жизнь.

Но я оказалась не готовой к его реакции. Как только он материализовался, то издал рев ярости, он схватил моего беззащитного мальчика и поднял высоко в воздух, готовый сбросить его на землю.

— Пожалуйста! — Взмолилась я — Не навреди ему. Я сделаю все что угодно, но прошу, сохрани ему жизнь…

Но Дьявол и не взглянул на меня. Его переполняли гнев и жестокость. Он размозжил моего ребенка о скалу. Затем он исчез.

Долгое время, я была безутешна. Тогда меня стали посещать мысли о расплате. Было ли это возможно?

Смогу ли я уничтожить Дьявола? Невозможно или нет, это стало единственной целью моей жизни. Я все еще была молода, мне только исполнилось семнадцать — однако я была рослой и сильной для своего возраста.

Я выносила ребенка Дьявола, что означало, что я была свободна от него навсегда и когда я избрала свой путь — ничто не могло остановить меня. Теперь ничто меня не остановит.

Надев свои самые плотные кожаные перчатки, я выковала три клинка, каждый из которых состоял из серебряного сплава. Мне было больно даже близко находиться к металлу, который причинял вред всем, кто был связан с тьмой. Но, стиснув зубы, я выполнила работу с максимальным усердием. Затем, мне предстояло отыскать своего врага — но это не представляло сложности.

Дьявол посещал не каждый шабаш, в некоторые годы он и вовсе не появлялся. Но Хэллоуин был наиболее благоприятным, и, по неизвестной причине, он особенно благоволил Динам на тот момент. Итак, я покинула празднование Малкинов на Пендле, я направлялась в Роули, деревню Динов.

Я добралась в сумерках и укрылась в небольшом пролеске, наблюдая за костром шабаша. Я не особенно волновалась, что смогу быть замечена. Они были увлечены и заняты приготовлениями, но все же, я укрыла себя своей сильнейшей магией, и то, что я намеревалась совершить, должно было явиться для них, мягко говоря, полной неожиданностью. Большинство ведьм посчитало бы это безумием. Дины никогда не отличались оригинальностью и были наименее изобретательными из трех кланов.

Вскоре, ведьмы начали сосредотачивать и комбинировать магию, они запалили костер с громким свистом. Жгли в основном древесину, но в центре была большая груда старых костей, непригодных для использования в темной магии. Большинство людей, называли это костным костровищем, но то было лишь искаженное ведьмовское обозначение — костяной колпак. Группа из сильнейших ведьм формировала узкое кольцо вокруг границ костровища, а более слабые — окружали их.

Когда вонь от костра достигла меня, Дины начали проклинать своих врагов. С дикими воплями и гоготанием, они направляли смерть и разрушения на тех, кого называли. Кто-нибудь старый и немощный или безрассудная ведьма, могли и пасть жертвой таких проклятий, но в основном они лишь тратили свое время. Все ведьмы обладали иммунитетом к подобного рода темной магии. Но я слышала, как они называли имя Какстона, верховного шерифа Кастера. Он заключил одну из них и теперь, они жаждали его смерти. Я понимала, что он едва ли протянет и неделю.

Когда они покончили с проклятиями, нечто изменилось в пламени, из желтого, оно обратилось в оранжевое, а затем в красное.

Это было первым предзнаменованием того, что Дьявол вскоре должен был явить себя, и я услышала предвкушающий вздох из сборища. Я устремила свой взгляд на огонь, когда он начал материализоваться. Имея возможность становиться большим или маленьким, Дьявол предстал в форме его грозного величества, дабы впечатлить своих последователей. Пламя доходило ему до колен, подчеркивая его рост и массивность — он был примерно в 3 раза выше обычного человека с большими закрученными, кривыми бараньими рогами. Его тело было покрыто густой черной шерстью, и я видела, как верховные ведьмы тянулись сквозь пламя, желая прикоснуться к своему темному повелителю.

Я знала, что он не задержится надолго, я должна была, не медля, атаковать. Я покинула свое укрытие в пролеске и побежала так быстро как могла, по направлению к костровищу. Ведьмы не могли заметить, как я появилась из темноты. Они не могли и услышать звуки моих шагов, слишком увлеченные монстром, что был в центре костра.

Я несла по клинку в обеих руках и третий сжимала в зубах. Это было очень рискованно, но я так ненавидела Дьявола, что была готова принять смерть, сокрушенная его силой или разорванная на куски Динами. Я использовала свою волю, у меня была сила, чтобы держать его на расстоянии, но я сделала обратное, я пожелала, чтобы он остался.

Я пробежала сквозь ряды ведьм, к границе сборища. Когда толпа стала плотнее, я растолкала ее локтями и плечами, я видела удивленные и гневные лица, обращенные на меня. Наконец, я добралась до шабаша и метнула первый кинжал. Он вошел Дьяволу в грудь по рукоять. Он издал громкий и продолжительный вопль. Клинок серьезно ранил его и его крик боли, был музыкой для моих ушей. Но он отступил назад в пламя и два последних кинжала не попали туда, куда я хотела, но все же глубоко вошли в его плоть.

На мгновение, он бросил взгляд прямо на меня своими узкими щелевидными красными зрачками. Мне было нечем защитить себя от той силы, которую он мог на меня обрушить: я приготовилась принять свою смерть, это было ужасно, я знала, что он найдет меня после смерти и подвергнет бесконечным истязаниям мою душу.

Теперь, я пожелала, чтобы он ушел. Уйдет ли он? Или сначала, он сокрушит меня?

К моему облегчению — он просто исчез, забрав с собой пламя костра, в результате чего, все погрузилось во тьму. Закон действовал. Я выносила его ребенка, поэтому он не мог находиться близко ко мне, если я того не захочу.

Вокруг меня воцарилась неразбериха, послышались крики злобы и страха, ведьмы разбежались в разные стороны. Я скользнула в темноту и ушла. Конечно, я знала, что они пошлют за мной убийц. Это означало, что мне надо было убивать или быть убитой.

Я бежала в северном направлении через холм Пендл, затем свернула на запад, по направлению к далекому морю. Я ясно понимала, куда направляюсь, просчитав путь отхода заранее. На равнине, к западу от дельты реки Вайр, был участок, на котором я устроила привал. Я сокрыла себя вуалью темной магии, но она могла оказаться не достаточно сильной, чтобы укрыть меня ото всех моих преследователей. Я должна была принять бой в том месте, которое предоставило бы мне преимущество.

Здесь были три деревни: Хэмблтон, Стаумин и Присал, пролегающие с севера на юг, соединялись они узким проходом, который можно было не всегда пересечь из-за прилива. Со всех сторон они были окружены топями. Река наполнялась приливной волной, которая несла в себе соляные массы, и к северо-западу от Стаумина, прямо на границе с морем находился холм Арм, небольшой клочок твердой земли, возвышающийся над травянистыми кочками и предательскими каналами, через которые набегала приливная волна, грозя захлестнуть неосторожного проходящего. С одной стороны протекала река, а с другой раскинулось болото и никто не смог бы пересечь его незамеченным с точки наблюдения.

Я ждала своих преследователей, зная, что их будет больше одного. Мое преступление против клана Динов было ужасным. Если бы они поймали меня — я бы умирала медленно, испытывая невероятную боль. Первый из моих врагов появился в поле зрения в сумерки, она прокладывала себе путь через болотные заросли.

Будучи ведьмой, я владела множеством умений и способностей. Один из них был крайне полезным. При появлении врага, я могла определить его сущность: насколько он силен и искусен в бою. Та, что пересекала болото передо мной, была довольно способной, но не первоклассной. Не было сомнений, ее способности следопыта и сила, способная проникнуть сквозь мое заклятие сокрытия — первой привело ее ко мне.

Я ждала, когда она подойдет ближе и затем явила себя ей. Я стояла на небольшом пригорке против красноватого западного неба. Она неслась на меня, держа по ножу в обеих руках. Она не петляла и не пыталась сделать из себя сложную мишень.

Или я или она, кто-то должен был погибнуть. Да будет так!

Я сняла с пояса свой любимый метательный нож.

В нем не содержалось серебра, но это и не требовалось, его было достаточно, чтобы убить ведьму. Я метнула его в нападающую, и он вошел ей в горло. Она издала краткий булькающий звук, упала на колени и рухнула лицом на болотную траву.

Она стала первым человеком, которого я убила и на мгновение меня передернуло. Но это состояние быстро прошло и я сосредоточилась на собственном выживании. Я укрыла тело под поросшей кочкой, толкнув ее в грязь. Я не забрала ее сердце. Мы сошлись в честном поединке и она потерпела поражение. Однажды ночью, эта ведьма сможет вернуться из мертвых, блуждая по топям, в поисках добычи. Так как она не была теперь угрозой для меня, я не могла ей в этом отказать.

Я ждала почти три дня, прежде чем другие нашли меня. Их было две и они пришли вместе. Мы схватились в полдень, осеннее солнце окрасило приливную волну в кроваво-красный оттенок. Я была сильна и быстра, но они были закалены в подобных схватках, обладая набором приемов с которыми я раньше никогда не сталкивалась. Они серьезно меня ранили и шрамы от этих ранений, остались на моем теле по сей день. Бой продолжался около часа и он был напряженным, но все же, я вышла победительницей, тела еще двух Динов погрузились в трясину.

Прошло три недели, прежде чем я оправилась, чтобы вновь путешествовать, но больше, они не посылали за мной мстителей. Все улеглось, и вряд ли кто-то мог меня узнать в ту ночь, когда я атаковала Дьявола. Я долго и тщательно обдумывала то, что произошло. Я ранила Дьявола. Будет ли он пытаться убить меня каким-нибудь образом? Или я смогу найти способ уничтожить его раньше?

Я посоветовалась с провидицей. Ее звали Марта Грибстак, она явилась с далекого севера. Она не пользовалась зеркалом, чтобы предвидеть будущее, ее метод заключался в том, чтобы вглядываться в пар, который источал чан с испорченной кровью, тот, в котором варились большие и другие пальцы, чтобы отделить мертвую плоть от костей. На тот мемент, прежде чем возвысилась молодая провидица Маб Маулдхилл, она была сильнейшей из тех, кто практиковал это темное искусство. Я посетила ее за час до полуночи, как мы договаривались. Спустя час она выпила крови врага и совершила необходимый ритуал.

— Ты принимаешь мою плату? — спросила я.

Она кивнула, и я бросила три монеты в чан.

— Сядь! — Жестко скомандовала она, указывая на холодные валуны перед кипящим котлом.

Воздух был пропитан кровью и каждый вдох усиливал металлический привкус на корне моего языка.

Я подчинилась, села, скрестив ноги, устремив свой взгляд на нее сквозь пар. Она все еще стояла, так, чтобы находиться выше меня, к этому приему прибегают те, кто стремится показать свое превосходство над другими. Но я не смутилась и спокойно встретила ее взгляд.

— Что ты видела? — потребовала я — Что с моим будущим?

Она долго не говорила ни слова. Ей доставляло удовольствие заставлять меня ждать. Я думаю, Рибстак задело то, что я задала вопрос, вместо того, чтобы дождаться толкования предсказания.

— Ты избрала себе врага. — сказала она наконец. — Сильнейшего врага, с каким только может столкнуться смертный. Исход будет простым. Пока ты того не пожелаешь, Дьявол не сможет предстать перед тобой, но он будет ждать твоей погибели, затем заточит твою душу и подвергнет ее мукам. Но здесь есть что-то еще, что-то, что я не в силах ясно разглядеть. Неопределенность… иная сила, которая может вмешаться. Призрачная надежда для тебя…

Она сделала паузу, затем подошла ближе и стала всматриваться в пар. Снова последовала продолжительная пауза.

— Я кого-то вижу… новорожденный ребенок.

— Кто этот ребенок? — спросила я

— Я не могу четко разглядеть его — сказала Марта Рибстак в ответ. — Кто-то укрывает его от моего взора. Но что касается тебя, даже при его вмешательстве, только та, кто будет в совершенстве владеть оружием, может иметь надежду на выживание. Только та, кто будет обладать скоростью и жесткостью ведьмы-убийцы. Только величайшая из всех убийц — даже более могущественная, чем Кернольд, сможет совершить это. Ничто меньшее не поможет. Так какая у тебя может быть надежда? — Усмехнулась она.

В то время — Кернольд была ведьмой-убийцей Малкин. Ужасающая женщина, обладающая недюжинной силой и скоростью, та, что убила двадцать семь претенденток на свою роль — по три каждый год, тогда шел десятый год ее превосходства.

Я поднялась на ноги и улыбнулась Рибстак — Я убью Кернольд и займу ее место. Я стану ведьмой-убийцей Малкинов — величайшей из всех.

Я развернулась и вышла под злорадный хохот и гоготание провидицы позади. Но меня это не смутило. Я верила, что смогу сделать это. Я по-настоящему в это уверовала.

Обычно было три претендентки на роль убийцы Малкинов, но в этом году, одно место пустовало. В том не было неожиданности — большинство считало, что столкнуться с Кернольд — верная смерть. Другие две ведьмы практиковались по пол года. Теперь, пол года оставалось до тех трех дней, что отводились на испытания. Это было то время, когда я могла развить некоторые необходимые навыки. Этого едва хватало, чтобы обучиться основам искусства убийцы. Тренировки проходили на опушке в Вороньей Роще.

В первый же день, меня постигло разочарование. Две другие претендентки были безнадежны, и смерть уже была прописана у них на лбу. С каждым часом, раздражение внутри меня нарастало.

Наконец, после наступления темноты, я выпустила пар. Мы втроем сидели на земле, скрестив ноги, глядя на нашего учителя, Гриста Малкина. Он ни черта не смыслил в сражении на клинках. Позади него стояло два матриарха нашего клана с кислыми лицами, обе были ведьмами. Они находились там, чтобы не дать нам использовать магию против учителя.

— Ты дурак, Грист! — Прошипела я, не в силах более сдерживать раздражение. — Ты уже обучил двадцать семь неудачников перед нами. Чему ты можешь нас научить, кроме как тому, как потерпеть поражение и погибнуть?

Долгое время он ничего не говорил, лишь вперил в меня свой взгляд с перекошенным от гнева лицом. Он был крупным мужчиной, на голову выше меня и с большими мускулами. Но я не испугалась и невозмутимо встретила его взор. Он отвернулся первым.

— Поднимись, девчонка! — Потребовал он.

Я медленно поднялась и улыбнулась.

— Сотри ухмылку со своего лица. Не смей смотреть на меня! — пролаял он — Смотри прямо перед собой. Проявляй уважение к своему учителю. Слушайся меня, это может сохранить твою жизнь.

Он начал медленно обходить меня. Я следила за ним краем глаза, пока он не скрылся за моим плечом. Внезапно, он сжал меня медвежьим обхватом, выбивая дух их моего тела. Я почувствовала острую боль, когда одно из моих ребер хрустнуло.

— Пусть это послужит тебе уроком! — крикнул он, бросая меня в грязь.

Но я позаботилась о том, чтобы он перестал говорить: в мгновение ока, я оказалась на ногах и сломала ему нос ударом левой руки, удар повалил его на землю.

Бой между нами оказался не долгим. Я не позволяла ему подобраться к себе близко. Мои удары были быстрыми и точными. Спустя несколько мгновений, его глаз заплыл и закрылся. Еще через пару секунд, у него был рассечен лоб, и кровь с него залила второй глаз. Потеряв способность видеть, он не мог защищаться должным образом и я быстро нанесла сокрушительный удар, повалив его на колени.

Две старухи упали на колени рядом с Гристом. Одной из них была его мать, и я видела, как слезы заструились по ее щекам.

— Я могла бы убить тебя сейчас — крикнула я — но ты простой человек и не стоишь того, чтобы о тебе волноваться.

Я пошла прочь, но перед тем, как скрыться в лесу, я повернулась. Я должна была еще кое-что сказать.

— Я покидаю это место — сказала я им — Но я вернусь, чтобы сразиться с Кернольд.

Есть еще одна вещь, о которой я ранее не упоминала. Грист обучал мою старшую сестру, Врекинду. Она стала пятой жертвой Кернольд: еще одна причина прикончить ведьму-убийцу.

К счастью, я уже умела находить дорогу в лесу и ковать оружие. Мне также повезло, что я оказалась третьей принятой на подготовку, что означало, что я столкнусь с Кернольд последней. Даже побежденные, другие претендентки могли ослабить ее, или, по крайней мере, заставить ее потратить часть сил.

Я тренировалась сама. Сталкивалась с опасностями, хорошо питалась, накапливала силы, каждый день плавала, чтобы увеличить выносливость в бою, милю за милей, не смотря на зимнюю стужу. Кроме того, я выковала лучшие клинки, какие только смогла и носила их на ремнях, опоясывающих мое тело, орудуя ими искуснее и быстрее с каждым днем. Я взбегала вверх и вниз по холму Пендл, развивая выносливость, в подготовке к смертельной схватке с Кернольд.

В лесу, на границах Графства, я столкнулась с волчьей стаей.

Они окружили меня, приближаясь, смерть блестела в их глазах. Я сжимала по метательному ножу в каждой руке. Первый волк, бросившийся к моему горлу, подскочил и упал замертво, мой нож добрался до его глотки раньше. Второй пал так же. Затем, я вынула свой длинный клинок, в ожидании третьей атаки. Одним мощным ударом, я отсекла голову животного от тела. Прежде чем стая развернулась, убегая от моего гнева, семь из них осталось лежать мертвыми, их кровь окрасила белый снег в алый.

Наконец, настало время схватиться с Кернольд, и я вернулась на Пендл. Помните, как я говорила, как надеялась на то, что другие претендентки ослабят ведьму-убийцу? Мне больше не пришлось на то полагаться. Она убила обеих, не прилагая усилий, обе не протянули и часа. Мой черед пришел на третью ночь.

Испытание всегда проводилось к северу от Чертового Треугольника, где располагались поселения Малкинов, Динов и Маулдхиллов, Кернольд избрала Ведьмовскую Лощину своей площадкой для боя. Туда родственники ведьм приносили их после кончины, укладывали здесь и хоронили среди деревьев, чтобы они вернулись в полнолунную ночь, прокладывая себе путь к поверхности, чтобы питаться мелкими животными и неосторожными, заплутавшими людьми. Некоторые из мертвых ведьм были сильны и могли отходить на мили, в поисках добычи, Кернольд сделала их своими союзниками — некоторые из них, служили ей дополнительными глазами, ушами и носом, а другие в качестве оружия. Не одна претендентка была обескровлена мертвецами, прежде чем Кернольд забирала их костяшки больших пальцев, в качестве доказательства своей победы. Но она никогда не делилась славой с союзниками. Она хорошо владела клинками, постановкой веревочных ловушек, капканов и сооружением ям, полных шипов, и если кто-то из ее оппонентов попадался или обездвиживался, она просто душила их до смерти.

Я все это знала, прежде чем приступить к испытанию; я долго и кропотливо обдумывала это, многократно посещая лощину за прошедшие месяцы. Я заходила туда при свете дня, когда мертвые ведьмы были неактивны, а Кернольд отходила на охоту в дальние части Графства. Я разнюхала каждый клочок земли в лесу, знала каждое дерево и местоположение каждой ямы и капкана.

Я была готова, я стояла неподалеку от лощины в тени деревьев, немногим раньше полуночи, заявленного времени для начала сражения. Непосредственно слева от меня возвышалась громада Пендла, его восточные склоны, заливались лунным светом полной луны, висящей высоко в небе на юге. Через несколько мгновений, на холме зажегся фонарь, выбрасывающий ввысь снопы искр, знаменуя начало схватки.

Не медля, я сделала то, что не делал ни один испытуемый до меня. В большинстве своем, они крались в лощину, нервничая и объятые страхом, дрожа из-за того, с чем им предстояло столкнуться. Некоторые были храбрее, но все же заходили с опаской. Я была не такой, я ознаменовала свое появление громким, уверенным возгласом.

— Я здесь, Кернольд! Меня зовут Грималкин и я — твоя погибель. — огласила я лощину — Я иду за тобой Кернольд! Я иду по твою душу! И ничто, ни живое, ни мертвое, не в силах мне помешать!

Это не было пустой бравадой, все было сделано умышленно. Это было плодом сложных раздумий и расчетов. Я знала, что мои выкрики, привлекут внимание мертвых ведьм, а это было тем, чего я добивалась. Теперь, я узнаю, где они находятся.

Видите ли, большинство мертвых ведьм — медлительны, и я смогла бы с легкостью убежать от них. Я опасалась особенно сильных. Одна из них звалась Гертруда Ужасная, из-за своей ужасающей внешности, и она была сильной и крайне быстрой, для той, что умерла более века назад. Она далеко уходила от лощины, ведомая жаждой крови. Но сегодня, она будет ожидать здесь: она была самым верным союзником Кернольд, щедро вознаграждаемая кровью, за свою помощь в каждой одержанной победе.

Я ждала около пятнадцати минут, чего было достаточно, чтобы самая медлительная ведьма приблизилась. Я уже унюхала старую Гертруду. Она была близко к окраине Лощины некоторое время, но решила не показываться в открытую: она ушла в глубь леса, позволив своим медлительным сестрам атаковать первыми.

Я слышала шелест листвы и, время от времени, похрустывание веток, когда они ползли.

Они были медлительны, но я не могла недооценивать их. Мертвые ведьмы обладают невероятной силой, и если они вцепятся в твою плоть — от них будет весьма не просто избавиться. Они быстро высосут твою кровь, пока ты не ослабеешь и не окажешься не в состоянии сопротивляться. Некоторые из них могут быть на земле, скрываясь под жухлой листвой, готовые выскочить и вцепиться в мои лодыжки, когда я буду проходить рядом.

Я забежала в лес. Я уже учуяла Кернольд. Она была там, где я и ожидала, выжидая среди ветвей древнейшего дуба лощины, он был ее деревом, тем, в котором она хранила свою магию, местом, питающем ее силой.

Рука вздернулась из листвы по направлению ко мне.

Не замедляя шага, я выхватила кинжал из ножен, что висели слева, и пригвоздила мертвую ведьму к толстому, корявому корню дерева. Я вонзила клинок в ее запястье, а не в кисть, так, чтобы ей было сложнее освободиться.

Другая ведьма выскочила на меня справа, ее лицо осветила луна. Слюна капала из ее рта на изодранное платье, которое было покрыто темными пятнами. Она бормотала проклятия в мой адрес, жаждала моей крови. Но вместо этого, она получила клинок, который я выхватила из ножен, со своего левого плеча и метнула в нее. Я побежала еще быстрее.

Еще четыре раза, мои клинки рассекали мертвую плоть и большая часть ведьм уже осталась позади — медлительные и те, что оказались искалечены моими клинками. Но Кернольд и могущественная старая ведьма ожидали меня где-то впереди. В тот день, на мне висело восемь ножен, в каждых было по клинку. Теперь их осталось лишь два.

Я перескочила скрытую яму, затем вторую. Даже, не смотря на то, что они были укрыты листьями и грязью, я знала, где они находились. Наконец, старая ведьма преградила мне дорогу. Я перешла на шаг и приготовилась атаковать ее.

Пусть она подойдет ко мне!

Я взглянула на Гертруду Ужасную, отметив спутанные волосы, доходящие ей до колен. Она и правда была ужасной, под стать своему имени. Личинки и жуки вуалью покрывали все ее лицо, оставляя лишь один злобный глаз и длинный зуб, торчащий над верхней губой, доходя почти до ее левой ноздри.

Она кинулась на меня, разбрасывая листья, ее руки вытянулись, готовые рассечь мне лицо или сдавить мою глотку. Она была быстра для мертвой ведьмы, очень быстра. Но все же, недостаточно быстра.

Левой рукой, я обнажила самый длинный из моих клинков, достав его из ножен, висящих на поясе. Он не был предназначен для метания, это был скорее короткий меч, обладающий обоюдно острым лезвием. Я сделала рывок и начисто снесла голову Гертруде ужасной по самые плечи. Она поскакала по корням и укатилась прочь. Я побежала дальше, оглянувшись назад, я увидела, как она рыскает руками в куче жухлой листвы, где рухнула.

Настал черед Кернольд. Она ждала у своего дерева. Я видела веревки, свисающие с ветвей, они были приготовлены, чтобы обхватить и подвесить мое тело. Она терлась спиной о кору, вытягивая силу для битвы. Но мне не было страшно — она выглядела как старый медведь, которого заели блохи, а не как вселяющая ужас ведьма-убийца. Я бежала на нее во весь опор, вынимая последний свой метательный нож и метнув его прямо в ее горло. Вращаясь в воздухе, он летел точно в цель, но она отразила его небрежным взмахом руки. Раздосадованная, я ускорила шаг, готовясь пустить в ход длинный клинок. Но затем, земля ушла у меня из-под ног; мое сердце подскочило, и я провалилась в скрытую яму.

Луна была высоко, и я видела острые шипы снизу, готовые пронзить меня. Я поспешно сжалась, в попытке защитить свое тело, но было невозможно избежать столкновения со всеми шипами. Все, что я могла — это сгруппироваться, чтобы оказаться пронзенной только одним шипом, получив наименьший ущерб.

Что я еще могу сказать? Он серьезно меня ранил: шип пронзил мое бедро насквозь.

Я проскользила по нему, пока с силой не ударилась о землю, что выбило весь дух из моего тела, длинный клинок вылетел из моей руки так, что я не могла до него дотянуться.

Я лежала там, стараясь дышать и контролировать боль в ноге. Шипы были острыми, тонкими и очень длинными, больше шести футов в длину, поэтому, я не могла сместить ногу, чтобы освободить ее. Я проклинала свою оплошность. Я посчитала, что была в безопасности, но Кернольд вырыла еще одну яму, вероятно прошлой ночью. Скорее всего, она подозревала о цели моих визитов в лощину и ждала последнего момента, чтобы устроить еще одну западню.

Ведьма-убийца должна постоянно приспосабливаться и учиться на своих ошибках. Даже теперь, валяясь там, перед лицом неминуемой гибели, я осознавала свою глупость. Я была слишком самоуверена и недооценила Кернольд. Если бы я выжила, я бы усмирила свою самонадеянность. Если бы….

Лицо ведьмы-убийцы появилось надо мной у лунном свете, она посмотрела вниз, не произнеся ни слова. Я была быстрой, и превосходно владела клинками. Я также была сильной, но не такой сильной как Кернольд. Не просто так ее прозвали Кернольд-Удавка. Побеждая, Кернольд иногда подвешивала своих жертв за большие пальцы, медленно удушая их. Но не в этот раз. Она видела, что со мной и решила не давать мне шанса. Она вскоре сдавит своими руками мое горло и перекроет мне дыхание, заставив жизнь покидать мое тело. Я понимала, что здесь мне придет конец.

Она стала спускаться в яму. Я была невозмутима и готова принять смерть, если так было суждено, но у меня начала формироваться мысль. Призрачная надежда выжить.

Когда Кернольд добралась до дна ямы и начала петлять меж шипов, разминая свои большие мускулистые руки, я подготовила себя побороть боль. Но не к той боли, которую она собиралась мне причинить, а той, которую я собиралась причинить сама себе.

Мои руки были сильными, мои руки и плечи могли выдерживать колоссальные нагрузки. Шипы, что были в яме, были тонкими, но прочными и гибкими, не хрупкими. Но я должна была попытаться. С того места, где я лежала, я могла достать лишь один — тот, что пронзил мою ногу, я схватила его и принялась сгибать его. Вперед-назад, вперед-назад, я гнула и ломала шип, каждое движение отзывалось ужасной болью в моей ноге, которая затем разносилась по всему телу. Но я стиснула зубы и продолжала заниматься шипом, пока он наконец не поддался и не сломался, оставшись в моих руках.

Я быстро высвободила ногу от обрубка и встала на колено, готовая встретиться с Кернольд, моя кровь вытекала, заливая пол смертоносной ямы. Я держала шип как копье и наставила его в ее сторону. Прежде чем ее руки дотянутся до моего горла — я проткну им ее сердце.

Но ведьма-убийца поглотила много запасенной магии из дерева, и теперь она сосредоточилась, начиная метать в меня осколки тьмы. Сначала она применила ужас — темное заклятие, ввергающее в ужас врагов, заставляя их застыть от ужаса. Ужас почти овладел мной, и мои зубы начали выбивать барабанную дробь, как у мертвецов во время Хэллоуинского шабаша.

Магия Кернольд была сильной; но оказалась недостаточно сильна. Я поборола себя и лишь пожала плечами, в ответ на ее заклятие.

Вскоре, его эффект угас и мешал мне не более, чем ледяной ветер, налетевший с арктических ледников, когда я убила тех волков, чьи тела остались валяться в снегу.

Затем, она применила заклинание призыва мертвецов на меня, отправляя против меня души, заключенные в лимбе. Они хватались за мое тело, силясь прижать мою руку к земле, из-за чего мне потребовались все мои силы, чтобы удержать шип. Они были сильны и защищены темной магией, один из них — был душитель, что сжал мое горло так, будто сама Кернольд сдавливала его. Самым худшим оказался дух нелюдя, того, что был рожден от ведьмы и Дьявола. Он затуманил мой взор и запустил свои пальцы мне в уши, так, что моя голова, казалось, вот-вот разорвется, но я сопротивлялась и прокричала во тьму и тишину:

— Я еще здесь, Кернольд! Со мной все еще стоит считаться! Я Грималкин, твой кошмар!

Мои глаза прояснились, а пальцы нелюдя исчезли из моих ушей со щелчком, так, что я снова смогла слышать. И тут, Кернольд кинулась на меня — большая уродливая медведица, с руками душителя. Но мой расчет оказался верным. Я вонзила шип прямо ей в сердце, и она упала к моим ногам, ее кровь растекалась по земле, смешиваясь с моей. Она задыхалась, пытаясь говорить, так что я нагнулась и поднесла ухо к ее губам.

— Ты просто девчонка — прохрипела она — быть поверженной девчонкой, после всего, что было… как такое возможно?

— Твое время истекло, а мое лишь начинается — сказала я ей. — Эта девчонка забрала твою жизнь, а теперь, отберет и твои костяшки больших пальцев.

После того, как я сказала, что должна была, я подняла тело Кернольд из ямы, использовав ее собственные веревки. Наконец, я подвесила ее за ноги, так, чтобы птицы могли начисто обглодать ее кости. Сделав это, я пересекла лощину без происшествий: мертвые ведьмы держали дистанцию.

Гертруда Ужасная, ползала на четвереньках, все еще копаясь в жухлой листве, силясь найти свою голову. Без глаз — должно быть это сложно.

Когда я вышла из леса, клан ожидал меня, чтобы поприветствовать. Я несла костяшки больших пальцев Кернольд, и они склонили головы в осознании, что я сделала; даже Катриса, глава совета тринадцати, поклонилась в знак уважения. Когда они подняли головы, я увидела уважение и страх в их лицах.

Теперь, я начну свою миссию по уничтожению Дьявола. Шипы в яме подали мне идею. Что если я выкую острые шипы из серебряного сплава, и кто-то заманит Дьявола на них? Что если пронзить его сердце? Если даже это не сработает, должен быть и другой путь…

Однажды, я найду способ уничтожить его.

Меня зовут Грималкин. Я ведьма-убийца клана Малкин и я ничего не боюсь.

Ведьма-банши

Глава 1. Тяжелый урок

Враг передо мной был большим, сильным и безжалостным. Это было опасно, и я не должен был допустить ошибку. Он держал длинный нож в правой руке, а в другой у него была большая палица, и он желал ею воспользоваться.

Он рычал, и бросался на меня, взмахивая палицей. Я успевал блокировать его удары, но он все равно попал мне по плечу, и я чуть не выронил из рук свой посох. Я застонал и отошел назад, продолжив двигаться по часовой стрелке.

Мы были в старой, давно заброшенной таверне. Он преследовал меня через лес, и я думал, что скрывшись здесь, собью его со своего следа. Но я ошибался: теперь у меня были серьезные неприятности.

Мы сражались в замкнутом пространстве, в большом, мрачном подвале с единственной дверью. Вверх из подвала вели лишь ступеньки, и он стоял между мной и выходом. Я взмахнул своим посохом, и когда он попытался блокировать мой удар, я резко изменил направление удара и попал ему в висок. Это был сильный удар, и он упал на одно колено. Я снова ударил его — на этот раз по плечу. Затем я бросился бежать вверх по ступенькам, в сторону открытой двери.

Раздался глухой стук. В дерево вонзился нож, в нескольких дюймах от моего плеча. Он побежал за мной, я слышал как он приближается. Я уже почти переступил через порог, когда он бросился на меня сзади и всем своим телом придавил меня к земле. Его рука потянулась к моему горлу, он начал душить меня. Я попытался сделать быстрый вдох, прежде чем начал задыхаться.

Я боролся, дергал ногами, но это было бесполезно. Я все еще держал свой посох в левой руке, но я не мог ударить его из лежачего положения. В глазах начало темнеть. Он душил меня…

Я постучал три раза по полу правой рукой. Он мгновенно поднялся на ноги. Я попытался встать, голова кружилась, но было приятно снова вдыхать воздух.

— Не лучший день для тебя, мастер Уорд, — сказал он, покачав головой. — Никогда не укрывайся в помещение, в котором только одна дверь! Заметь, ты нанес пару хороших ударов своим посохом. Но никогда не поворачивайся спиной к противнику, у которого есть нож! Я мог попасть ним тебе в затылок, даже если бы у меня были завязанные глаза.

Я молча склонил голову, но я знал, что он не стал бы бросать нож в меня. Он должен обучить меня, а не убить. Я почти сбежал, и сегодня я был близок к этому как никогда раньше.

Я ученик ведьмака, обучаюсь этому ремеслу, чтобы сражаться с тьмой: призраками, неупокоенными душами, домовыми и ведьмами. Передо мной стоял крупный, бритоголовый мужчина. Билл Аркрайт. Мой учитель, Джон Грегори отправил меня к нему, чтобы он закалил меня, отточил мои боевые навыки необходимые для ведьмака: сражение посохом, рукопашный бой, охота и слежение.

Подняв свой посох, я последовал за ним в дом; вскоре мы были уже у берега канала, направляясь в полуразрушенную старую мельницу, которая и была нашим домом. Билл Аркрайт был ведьмаком, который жил на севере от Кастера. Он в основном сражался с темными существами которые обитают в воде, а здесь земли были водянистыми — он убивал водяных ведьм, червей, селков, скельтов, келпов и прочих существ которых я никогда не встречал в Бестиарии Ведьмака. Бестиарий — большая книга, которую написал мой учитель, в ней он описал всех темных существ с которыми сталкивался за свою долгую жизнь. Он так же описал способы борьбы с ними.

Недавно мы победили одну водяную ведьму, Морвену, и сейчас мой учитель отправился назад в Чипенден без меня. Последние месяцы обучение у Билла Аркрайта были для меня очень тяжелыми. Мне никогда не было так тяжело. Я был весь в синяках, от ног до головы. На тренировках, когда он обучал меня орудовать посохом, он был беспощадным. Но я постепенно оттачивал свое мастерство; с каждым днем я лучше владел им.

Однажды в мельнице Аркрайта жили призраки его мамы и папы; несмотря на всего его усилия отправить их к свету. Он пил из-за этого. Но я помог ему, я отправил их к свету. Билл изменился после этого, и стал немного добрее ко мне, его гнев утих. Теперь он пил намного реже. Я по-прежнему считал своим учителем Джона Грегори, но уроки Билла Аркрайта тоже многому меня научили, и несмотря на его грубые методы, я начал его уважать.

Билл Аркрайт был очень жестким человеком. Джон Грегори заключал ведьм в яму, чтобы они провели там остаток своих дней. Билл Аркрайт бросал ведьм в яму на некоторое время. Затем он убивал их, вырезал сердца и скармливал их своим волкодавам. Он был хорошим ведьмаком, но безжалостным.

Вокруг был туман, и прежде чем мы увидели мельницу мы услышали звук колокола. Три удара подсказали нам, что кому-то требуется помощь ведьмака. Билл Аркрайт пошел быстрее, а я последовал за ним по пятам.

Под колоколом стояла немолодая женщина. На ней была темная шляпа, черные чулки и прочные кожаные туфли с плоской подошвой. Я подумал, что она прислуга с какого-то дома, и вскоре я понял, что оказался прав.

— Хорошего вам дня, сэр, — сказала она, сделав реверанс. — Вы случайно не мистер Аркрайт?

Я попытался сохранить серьезное выражение лица. Билл был одет в длинный черный плащ, с накинутым на голову капюшоном, в руке он держал свой посох с двенадцатидюймовым выдвижным лезвием, и шестью шипами. Несомненно, он был местным ведьмаком.

— Да, я Билл Аркрайт, — ответил он. — Что привело вас сюда в столь холодный и морозный день?

— Меня прислала госпожа Уиклоу, из Лун Холла. Она хочет вас видеть, как можно скорее. Мы уже две ночи подряд слышим крик банши, и мы все напуганы до смерти! Садовник видел ее на берегу озера. Она стирала в воде похоронный саван — значит, кто-то скоро умрет…

— Позвольте мне рассуждать об этом, — прервал ее Аркрайт.

— Моя хозяйка думает, что это будет ее муж…

Аркрайт поднял одну бровь.

— Он сейчас в добром здравии?

— Он упал с лошади осенью и сломал ногу. Получил пневмонию, и с тех пор сильно кашляет. Хозяйка говорит, что ему становится только хуже. С каждым днем, нет никакого прогресса…

— Скажите своей хозяйке, что я прибуду до темноты.

Она еще раз сделала реверанс, пробормотала благодарности и отправилась вниз по тропе.

— Это, по правде говоря, трата времени, — сказал Аркрайт, когда она исчезла в тумане. — Ведьмак ничего не может сделать против банши. Она лишь извещает о смерти, но не приносит ее.

— Учитель Грегори даже в это не верит, — сказал я. — Он не верит, что кто-то может знать будущее.

— Ты согласен с ним, матер Уорд?

— Ведьмы способны увидеть будущее, я верю в это. Их пророчества могут сбыться. Я видел это собственными глазами.

— Твой учитель может назвать это просто совпадением, — сказал Аркрайт и потер рукой макушку своей лысой головы, — но я уверен, что у нас с тобой схожие мнения. Должно быть что-то еще. Некоторые люди и некоторые существа, включая банши, могут видеть будущее. Поэтому я думаю, что мистер Уиклоу, или кто-то другой с их дома скоро умрет. Но банши не убивает. Она извещает их о смерти, не больше.

— Так зачем нам идти туда? Зачем ввязываться в это?

Аркрайт нахмурился.

— Люди ждут от нас помощи; они чувствуют себя лучше, когда мы рядом. Доктор тоже не всегда может помочь умирающему, но его присутствие усыпляет страх внутри человека. Он приходит в любом случае, чтобы семья умирающего, и он сам почувствовали себя лучше.

— Но у нас есть еще одна причина. Нам нужны деньги. Последнее время клиентов было мало. Я убил много ведьм, но мне не платили за это. Наши кладовые немного опустели, мастер Уорд, и хотя эту проблему легко решить, мы же не хотим кушать каждый день рыбу. Если они сильно богаты, то могут заплатить нам хорошие деньги.

— И есть еще третья причина, если тебе не достаточно двух. Ученик должен увидеть и услышать банши, если она там есть. Это часть твоего обучения, узнать что ведьмаки не всегда могут что-то сделать. В случае с банши, например, мы ничего не можем сделать.

Глава 2. Погребальный саван

Мы отправились через час. Я нес наши сумки и посохи. Обычно мы брали с собой в путь волкодавов, которых Билл использовал для охоты на водяных ведьм, но Коготь ждала щенят, и могла родить их в любой день.

— Будем надеяться, что они накормят и напоят нас, — проворчал Аркрайт, когда мы отправились в путь, мы пошли на северо-восток, петляя между деревьями. — Ночь слишком сырая, чтобы наблюдать за кем-то.

Мы шли без остановок примерно полчаса, а затем у нас на пути появилась фигура, которая направлялась в нашу сторону. К нам шагал краснолицый фермер. Он выглядел очень взволнованным, с опущенными плечами, словно на них лег весь груз мира.

— Жди неприятностей! — прошептал Аркрайт, когда фермер подошел ближе. — Это фермер Далтон, он никогда не оплачивает свои счета. За ним гоняется половина торговцев.

— Слава богу, я встретил вас, мистер Аркрайт! — сказал он, заградив нам путь. — У меня пропало три овцы за одну ночь. На западном пастбище. На том, что рядом с болотом.

— Пропало? Их украли, разодрали или высосали кровь? — спросил Аркрайт.

— Высосали кровь.

— Раны большие или маленькие?

— У них остались глубокие следы укусов на шеях и спинах.

— Три за одну ночь говорите? Это точно не домовой-потрошитель — он бы разодрал овец, это скорее водяная ведьма. Хотя они редко пьют кровь животных. Она скорее всего ранена, и не может добраться до человеческой крови. В этом случае она может быть опасной — она может даже подобраться к ферме.

— У меня маленькие дети…

— Они будут в безопасности, пока вы будете закрывать окна и двери. Я разберусь с этим, но потребую оплату сразу.

— У меня не будет денег до весенней ярмарки..

— Я не могу ждать так долго, — твердо сказал Аркрайт. — Я возьму баранину и сыр, как плату. Недельный запас. По рукам?

Фермер кивнул, но он был явно не рад, что ему придется заплатить сразу же.

— Я буду у вас вскоре после наступления темноты, — сказал Аркрайт. — Сперва я должен заняться другой работой.

Фермер покинул нас, и снова вернулся на свою ферму. Он поспешил, потому что теперь он точно переживал за безопасность своей семьи.

Туман сгустился, затрудняя нам движение вперед, и мы достигли нужного дома до наступления темноты.

Лун Холл был большим, с причудливой башенкой, и охватывал огромную территорию. Когда мы приблизились к нему, я увидел озеро, которое было с запада от него, в центре озера был небольшой остров. За озером было что-то похожее на древний курган.

— Это могильный курган? — спросил я.

— Это действительно так, мастер Уорд. Некоторые утверждают, что это пристанище некой главной кельтской ведьмы.

Кельтов в графстве называли «маленькими людьми», их становилось все меньше и меньше. Много веков назад они отправились обратно в Ирландию, чтобы жить там.

Мое внимание снова привлек внушительно большой дом. Через передние ворота пускали только леди, лордов, рыцарей и дворян, поэтому мы направились к вратам для торговцев. Когда Билл постучал в дверь, ее открыла служанка, которая приходила к нам. Она отвела нас на кухню, и не дожидаясь просьбы, принесла нам по тарелке горячего супа, и щедрые ломти хлеба, намазанные маслом. Мы сели за стол и приступили к ужину.

Когда мы закончили, она повела нас по хмурым, отделанных деревом коридорам. Вскоре мы вышли в небольшой двор. Там ходила маленькая женщина, в темном, хорошо скроенном пальто.

— Это мистер Аркрайт, мадам, — сказала горничная, и сразу же направилась обратно в дом, оставив нас наедине со своей госпожой.

— Добрый вечер, мистер Аркрайт, — сказала женщина и улыбнулась нам. — Это ваш ученик?

Она говорила с акцентом, словно была из Ирландии. Я посещал с папой рынок в Топли, и там было много торговцев лошадьми из Ирландии.

— Верно, мадам, — ответив Билл Аркрайт, слегка поклонившись. — Его зовут Том Уорд.

— Спасибо вам обоим, что пришли столь быстро, — сказала она. — Я боюсь, что жизни моего мужа угрожает опасность. Его кашель становится ужаснее с каждым днем.

— Доктор уже навещал его? — спросил Аркрайт.

— Конечно, он приходит к нему два раза в день, но не может объяснить, почему положение моего мужа ухудшается. Он полностью восстановился от пневмонии. Нет причин, чтобы ему стало хуже. Боюсь, банши пометила его смертью. Я надеюсь, вы может что-то сделать, чтобы спасти его. Следуйте за мной, я показу вам где она появляется.

На улице была зима, поэтому сад был не в лучше виде. Но думаю весной и летом, он выглядел особенно красиво. Он был разделен на множество секций, дорожка пролегала подле множества арок и беседок. Сад был огражден каменной стеной, которая заросла плющом. Кусты и декоративные деревья постепенно сменились высокими дубами и ясенями, словно мы попали в лес.

Мы последовали за госпожой Уиклоу по садовой дорожке, она привела нас к озеру, и вела дальше, к острову посреди озера.

— В моей стране, банши значит «женщина из Ши», — сказала она, оглянувшись через плечо. — В графстве вы их называете феями…

— Мы не верим в гоблинов и фей, мадам, — сказал ей Аркрайт. — У нас и без того хватает забот!

— Я не сомневаюсь в этом, мистер Аркрайт, но проблема воистину реальна. Мой садовник, Мэтью, слышал ее. Этот ужасный крик, леденящий душу. В любом случае, Мэтью здесь — он уже ждет вас…

Мэтью вышел вперед из сумрака и поклонился. Он был стар и потрепан жизнью. Наверное, поддерживать порядок в таком саду для него было тяжелой работой, тем более в таком возврате.

— Расскажи им, что ты видел, Мэтью, — приказала мадам Уиклоу.

Садовник кивнул и поежился.

— Она была там, — он указал в сторону озера. — Я просто стоял на мосту и думал, и потом заметил ее. Она стояла на коленях у берега…

— На этом берегу, или на берегу острова? — прервал его Аркрайт.

— На этом берегу, сэр. Она стояла на коленях, прямо у самой воды и что-то стирала. Мне показалось, что это погребальный саван. Луна светила слишком ярко и я видел, что материал покрыт темными пятнами. Мне стало страшно. Я не мог оторвать взгляда. Она продолжила опускать его в воду, но пятна не исчезали. Вода каждый раз становилась темнее, но саван оставался в пятнах.

— Затем она повернула голову и посмотрела на меня. Я услышал ужасный плач, скорее похожий на крик, который чуть не убил меня на месте. Секунду спустя она исчезла, но я никогда не смогу забыть ее.

— Как она выглядела? Она была молодой, или в возрасте? — спросил мой хозяин.

— Это удивительно, сэр, но она была молода и красива. Трудно было поверить, что такой хорошенький рот может издавать такой крик.

— Хорошо, мадам, мы останемся здесь на ночь и посмотрим, — сказал Аркрайт госпоже Уиклоу. — Лучше, если к этой части сада никто не будет приближаться двадцать четыре часа. Пока мы не узнаем что к чему.

— Тогда все в ваших руках, — сказала она. — Я верю в вас, мистер Аркрайт. Вы выглядите сильным и надежным. Если кто и может спасти моего мужа, так это вы.

Аркрайт поклонился. Мадам Уиклоу улыбнулась нам, и пошла назад, в сторону дома.

Я посмотрел на своего временного учителя. Я подумал, что он забыл о встрече с фермером, относительно водяной ведьмы. Я собирался спросить об этом, когда он посмотрел на меня и покачал головой.

— Боюсь, здесь уже ничего не попишешь, — сказал он печально. — Если муж госпожи Уиклоу должен умереть, то он умрет, и мы ничего не сможет с этим поделать. Нет смысла говорить ей об этом.

Я не был доволен отношением Аркрайта к этому. Джон Грегори всегда говорил людям правду, какой бы она ни была. Мой новый хозяин был сам себе закон. И вскоре он ответил на мой вопрос о фермере.

— Что ж, мастер Уорд, я пойду разбираться с водяной ведьмой, но должен завтра вернуться сюда. Наверное, будет лучше, если они подумают, что я наблюдаю за озером. Это значит, что когда ты утром придешь на кухню, тебе подадут два завтрака. Разве ты не счастливчик, парень?

— Ночь должно быть будет длинной и холодной, — проворчал я. Мне не хотелось вводить госпожу Уиклоу в заблуждение.

Он просто пожал плечами и сказал мне:

— У тебя будет легкая работа! Забудь о бред о феях — банши это просто элементаль низкого уровня. А эта еще и милая! Чего ты еще хочешь? Она не сможет тебе навредить, так что можешь подойти к ней поближе и хорошенько рассмотреть!

С этим, Билл Аркрайт подмигнул мне, и направился к краю сада.

Вскоре начал подниматься туман, и большой диск луны возвышался над деревьями. Она была полной два дня назад, и сейчас убывала в размере, но все равно заливала сад своим серебристым светом.

Я решил наблюдать с моста. Сначала я сидел, прислонившись к деревянным поручням, скрестив ноги. Посох я держал в левой руке, сумка лежала рядом со мной. Я постоянно клевал носом, внезапно просыпаясь, так что я лег на спину и положил сумку себе под голову. Затем я закрыл глаза.

Если бы здесь был Билл Аркрайт, мы бы наблюдали по очереди. Но какая сейчас разница? Банши не причинит никому вреда, а когда начнет кричать, я услышу. Поэтому я позволил себе уснуть.

Но вдруг я внезапно проснулся. Что-то было не так. Я почувствовал холод, который прошелся вдоль моего позвоночника — тот самый холод, который предупреждал меня о присутствии темных существ. Я схватил свой посох и быстро поднялся на ноги.

Мгновенно я услышал жуткий вой, который заставил меня дрожать и трястись. Ни одной животное или птица не могли издать такой звук — это была банши.

Крик доносился от дальней стороны озера. Я решил подойти и посмотреть поближе, как говорил мне мой хозяин, поэтому я покинул мостик и начал двигаться по берегу против часовой стрелки, направляясь к леденящему душу звуку. Возле озера было много деревьев и кустарников — в основном это были ивы с длинными свисающими ветвями. Земля под ногами была топкая, так что двигался я медленно.

Я снова услышал вой банши, но на этот раз уже ближе. Я замер на месте.

Аркрайт говорил, что банши не опасны, но этот крик говорил об обратном. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Затем я увидел ее…

Она стояла на коленях, спиной ко мне, у самого края воды.

Аркрайт посоветовал мне посмотреть на нее вблизи.

Почему бы и нет? Он сказал, что она не сможет причинить мне вреда. Я сделал осторожный шаг в ее сторону, затем еще один. Да, она действительно что-то стирала в озере. И садовник был прав. Это было похоже на саван в который заворачивают труп, перед чем забить гроб. Я пошел дальше. Фигура и дальше стояла на коленях спиной ко мне, и я видел лишь пятна, которые как чернила распространялись по воде.

Кровь с савана? Похоже на то. Что я читал об этом в Бестиарии ведьмака? Кровь на саване, означает, что банши извещает кого-то о насильственной смерти.

Но мистеру Уиклоу стало хуже, возможно из-за осложнений, вызванных пневмонией.

Значит, кто-то еще в доме умрет насильственной смертью…

Я сделал еще пару шагов. Затем я осознал кое-что еще…

Прямо над банши на ветке сидел большой, черный ворон. Казалось, он смотрит прямо на меня. Я вздрогнул. В глазах этой птицы было что-то зловещее.

Внезапно банши вытащили саван из воды и начала выкручивать его. В то же время она снова закричала. Крик был такой громкий и страшный, что у меня перехватило дыхание. Когда она закончила, я почувствовал как дрожит мое тело.

Крик прекратился так же быстро, как и начался. Она продолжала дальше выкручивать саван, пытаясь выдавить из него последние крупицы влаги. Я сделал еще один шаг к ней. Это было моей ошибкой. Под моей ногой треснула веточка, и банши повернула голову. Она посмотрела прямо на меня.

У меня пересохло во рту, тело начало дрожать сильнее. Я чувствовал мурашки холода, которые бегали по моему телу. Садовник был прав насчет погребального савана, но ошибался касательно лица банши.

Оно было отвратительным — оно было покрыто шрамами и впадинами, как поверхность пересохшего озера. Глаза были словно две черные дыры. Она открыла рот, но вместо крика, зашипела на меня, как злая кошка. Она хотела напугать меня, но я продолжил смотреть на ее ужасное лицо.

Я ожидал, что она исчезнет, но вместо этого она поднялась на ноги. Затем она заговорила.

''- Уходи, мальчик! Не задерживайся здесь, или ты умрешь!''

Едва она произнесла эти слова, как черный ворон взмахнул крыльями и улетел.

Я не думаю, что говорила банши. Она издавала только свой ужасный вой. Теперь она начала двигаться прочь от берега, отдаляясь от озера. Я последовал за ней, и когда прошел то место, где она стирала саван, увидел в грязи следы ее ног. Она была босиком. Не только это; я слышал звук хлюпающих ног, отдаляющихся от меня. Это не могла быть банши, потому что они не имеют плоти. С чем же мы имеем дело? Это какая-то ведьма? А черный ворон ее приживала? Маулдхиллы ходят босиком. Может быть, одна из них и была здесь?

Она начала бежать, и я бросился в погоню. Теперь я сожалею, что оставил свою сумку с серебряной цепью на мосте — я мог бы ее поймать. Я не думал что буду иметь дело с чем-то во плоти, так что решил ее оставить там. Разрыв между нами становился все больше. Прямо перед собой, у кромки деревьев, я видел курган. Внезапно меня ослепила вспышка яркого света. Я чуть не врезался в низкорослую ветку дерева, которая была на уровне моей головы. Когда я снова открыл глаза, то не увидел никаких признаков банши.

Я остановился и осмотрелся по сторонам. Ничего. Затем я осторожно подошел к травянистому холму. Он был грубой овальной формы, но с этом стороны холм обрывался, и был похож на вертикальную стену. Я посмотрел на землю и увидел следы ног. Они вели прямо к земляной стене. Вот почему ведьма так внезапно исчезла. Либо так, либо она просто растворилась в грязи…

Озадаченный, я обошел курган, и затем направился назад, к декоративному мосту. Когда я вернулся на свое прежнее место, я завернулся в плащ, и лег на доски, положив голову на сумку. Было очень холодно, я много раз просыпался. Я продолжал думать над тем, что произошло.

Что произошло? Мы безусловно столкнулись не с банши — я читал о них совершенно другое. У меня было что сказать Биллу Аркрайту.

На рассвете, я проснулся и ходил взад-вперед по мосту, решив что мне еще слишком рано идти на кухню и просить завтрак. Возможно, я получу две порции, как предположил Билл Аркрайт. Почему бы и нет? Я был очень голоден. Когда я уже было собирался отправиться в дом, то услышал приближающиеся шаги. Вскоре я увидел Билла Аркрайта, который продирался сквозь изгородь обратно в сад. Я не ожидал, что он так скоро вернется.

Как только я увидел его лицо, я мысленно застонал. Он шел опираясь на посох, второй рукой массируя свое плечо. Он выглядел очень сердитым. На его губах были пятна фиолетового оттенка.

Он пил красное вино. Он изредка пил его, но это не улучшало его настроение.

— Я пойду и возьму нам завтрак? — предложил я, когда он приблизился к мосту.

— Завтрак? Можешь забыть об этом, мастер Уорд. Это последнее, чего я хочу. Нужно было взять тебя с собой, вместо того чтобы ты сидел здесь и любовался красивенькой банши.

— Это не…, - промямлил я, пытаясь сказать эму о том, что я обнаружил. Но его лицо уже перекосило от гнева.

— Закрой свой рот! Просто послушай, хоть раз! — проревел он. — Это червь, не водяная ведьма, и к тому же большой. Он проник в дом фермера и убил ребенка! Кровь и кость! — чертыхался он. — Ребенок умер, потому что я пришел сюда в первую очередь.

Я склонил голову, не зная что сказать.

— Мы пойдем туда прямо сейчас. Он отсиживается где-то в старом лодочном сарае, и мы должны идти вдвоем. Червь очень опасен. Так что не будем терять времени, или он снова убьет.

С этими словами он повел меня назад, и вскоре мы уже мчались в сторону канала — последнее, о чем я думал, была банши.

Глава 3. Червь

Со стороны моря подул холодный ветер, и я был вынужден натянуть на голову свой капюшон. Я немного отстал от Аркрайта, потому что знал, что все что я от него услышу, когда он в таком настроении, это лишь проклятия и чертыхания. Но как только мы пересекли канал и подошли в тропе, которая вела к ферме, он подождал меня, и дальше мы пошли вместе.

— Слушай внимательно, Том, потому что то, что я тебе скажу может спасти тебе жизнь. Я расскажу тебе о червях. Они лишь названием похожи на обычных дождевых червей. Но у этих червей иногда даже есть лапы, хвосты. Они ужасные и злые. Я видел следы в грязи: у этого точно есть лапы и хвост! С лапами он будет быстрее, так что будь осторожен!

Мысли о встрече с предстоящей опасностью заставила меня нервничать. Аркрайт не хотел рисковать в одиночку, значит это очень опасная работа.

— Их тела покрыты жесткой зеленой чешуей, она как броня, которую очень сложно пробить клинком, — продолжил он. — А пасть полна острых как бритва зубов, которыми он с легкостью может откусить руку или голову! Черви очень опасные существа, мастер Уорд — они могут быть размером с небольшую собаку, а могут даже достигать размера волкодава, или лошади. Это оказался сильнее меня — он слишком большой, чтобы бродить далеко на юг, прочь от воды. Их там обычно и можно встретить.

— Когда они ловят человека, они обычно сжимают его, пока он не умрет, и только потом начинают питаться ним. Они не оставляют костей. Но с большого рогатого скота они лишь высасывают кровь, или сильно уродуют. Он так и сделал с овцами, потому я и решил что это была водяная ведьма. Моя ошибка стоила жизни ребенку. Он проник в дом и вытащил его из постели. Когда фермер отправился в нему в комнату, было уже слишком поздно. Червь съел его. Все что от него осталось — окровавленные фрагменты его ночной рубашки.

То что описал Аркрайт было страшным и грустным. Мне было жаль родителей ребенка. Неудивительно, что мой временный учитель был так зол на себя из-за своей ошибки, которую мог допустить каждый ведьмак.

— Некоторые люди называют их драконами, — продолжил Аркрайт. — Это потому что они выдыхают облака пара, чтобы запутать свою жертву. Он заслоняет взор человеку и плюет. Яд может убить человека в считанные минуты, если червь ядовитый. Если на тебя попадет хоть капля яда, считая ты уже мертв. Если он разорвет твою одежду, и хоть немножко коснется твоей кожи, тебя ждет такой же исход. Но сражаться с двумя он не сможет. Он не будет знать, кто первым бросится в атаку, и что будет делать второй. Есть вопросы?

— Смогу ли я использовать против него серебряную цепь?

Аркрайт покачал головой.

— Это трата времени, мастер Уорд. Несмотря на чешую, он скользкий и извилистый, и быстро освободится из нее. У него иммунитет к соли и серебру. Мы будем сражаться посохами. Это самый безопасный и верный способ. Я буду атаковать его напрямую, а ты нападешь со стороны; но сохраняй дистанцию, чтобы запутать его, так он не поймет от кого исходит большая угроза. Надеюсь, у меня получится приблизиться к нему и прикончить, прежде чем он сможет нас ранить.

Когда мы проходили мимо фермы, то слышали плач женщины — без сомнения, плакала мать погибшего ребенка. Мы продолжили идти по болотистой тропинке, которая привела нас к каналу, а затем последовала рядом с ним. Мы прошли болота и приближались к морю. В канале сейчас было мало воды, но приливы давали возможность маленьким суднам выплывать в море. Деревянные ангары для судов стояли вдоль краев канала, и Аркрайт остановился у ухода в самый большой. Здание было таким огромным, как амбар, но ним уже давно никто не пользовался. Я заметил, что двери были закрыты колючей проволокой, намотанной на ручки.

— Вот мы и пришли, — сказал Аркрайт. — Я отследит его до этого места. Будем надеяться, что он все еще скрывается здесь. Вполне вероятно, что он остался здесь, потому что совсем недавно он насытился, и на охоту выйдет не скоро — вероятно только после наступления темноты. Давай проверим, прежде чем войдем…

Аркрайт осторожно обошел здание. Вокруг оно обросло травой, земля под ногами была болотистой. Пейзаж был плоским и безрадостным, вокруг виднелись заиленные участки земли. Казалось, люди здесь вообще не появляются, лишь птицы пролетали медленной спиралью на фоне серого зимнего неба.

— Вот! Видишь следы? Здесь он и вошел внутрь…

Со стороны канала был грязевой склон, который вел к огромной двери внизу здания, возле воды. В такие двери заводили суда. На грязи виднелись следы его лап и хвоста. Дверь была старой и полуразрушенной. Внизу виднелась щель, сквозь которую он и пролез внутрь.

Мы внимательно осмотрели все вокруг еще раз и Аркрайт удовлетворенно кивнул.

— Свежих следов нет, мастер Уорд, значит он все еще здесь. Зажги свечу. Там будет темно…

Я вытащил из кармана огарок свечи и достал из сумки трутницу. Мне пришлось присесть рядом с дверью, чтобы ветер не мешал мне зажечь ее.

— Готов? — спросил Аркрайт.

Я кивнул. Биллу Аркрайту потребовалось несколько секунд, чтобы снять проволоку с двери, и затем он осторожно ступил внутрь. Посох он держал наперевес, готовясь к нападению. Я последовал за ним, прикрывая рукой дрожащий огонь свечи.

Когда я вошел внутрь, я почувствовал, что червь прячется рядом. Весь ангар был заполнен едким туманом, который заставлял слезиться мои глаза. Это было дыхание существа.

Неудивительно, что люди ошибочно называют их драконами, думаю, что они изрыгают пламя.

Прогнившая лодка занимала большую часть свободного места. Ее поддерживали деревянные балки, три ножки или больше, которые были закреплены в полу. Под лодкой двигалось что-то большое.

Я мельком увидел широкую пасть полную острых зубов. И тогда в после зрения появился большой червь. Он был действительно большой. Если бы он мог стоять на задних лапах, он был бы выше чем Аркрайт, а его хвост был как треть роста. Но его лапы были короткими, и большие перепончатые пальцы вооружены изогнутыми когтями, которые впивались в землю.

Аркрайт сказал мне, что его покрывает зеленая чешуя.

Червь громко зашипел и выдохнул большой столб пара, который осложнил нам задачу. Аркрайт вслепую ткнул в него посохом. Он почти попал в голову, и отступил назад. Большая часть червя все еще скрывалась под лодкой. Он зарычал на нас, его глаза сверкали в свете свечи.

— Отойди, мастер Уорд, я справлюсь с ним, — сказал Аркрайт, подготавливая клинок своего посоха к атаке.

Вдруг существо плюнуло, и Аркрайт вовремя отступил в сторону, чтобы избежать темной жидкости, которая была направлена на его ноги.

— Держись от него подальше, — сказал он. — Помнишь, что я говорил о его плевках? Если яд коснется твоей кожи, ты умрешь через несколько минут. Давай мне свечу, и заходи слева.

Я протянул ему свечу и он высоко поднял ее. Червь некоторое время пристально смотрел, а затем снова взглянул на Аркрайта и выдохнул еще одну волну тумана. Затем он зашипел и плюнул ядом в сторону Билла; она попала ему на сапог. К счастью, он был слишком толстый и плотный, чтобы пропустить яд; все было бы плохо, если бы приземлился на брюки.

Билл Аркрайт снова переместил свечу.

— Свет завораживает его, — тихо сказал он. — Это хорошая идея. Можно отвлечь его внимание. Теперь ты должен подойти немного ближе и атаковать его своим посохом. Только не сильно близко!

Я сделал как он сказал и ткнул червя посохом. Он яростно повернулся ко мне и уставился в мою сторону. В тот же момент Билл Аркрайт бросился вперед, атакую уродливое существо. Он нанес три быстрых удара лезвием посоха. Первый удар прошел мимо, потому что зверь отпрянул, но второй и третий удары пришлись по цели. Лезвие вонзилось глубоко в его шею и голову. Он корчился, извивался, и заполз обратно под лодку. Его густая, вязкая и темная кровь сочилась на землю.

Аркрайт передал мне свечу.

— Нагнись и посвети, мне нужно больше света, — велел он.

Затем он бросил свой посох, достал из сумки длинно-клинковый нож и полез под лодку. При свете свечи я видел как он снова и снова наносит удары существу, пока оно не сделало последний вдох и не замерло на земле.

— Не совсем так сложно, как я думал, — заметил он, когда встал рядом со мной. — Ну, мастер Уорд, пойдем и расскажем фермеру о выполненной работе.

Когда на тройной стук Аркрайта, фермер подошел к входной двери — его глаза были красными и опухшими от печали.

— Тело зверя лежит в самом большом лодочном ангаре, и скоро начнет гнить, — сказал Аркрайт, указывая на солончак. — За ним нужно присмотреть. У меня сейчас есть дела в другом месте.

Фермер кивнул и громко всхлипнул.

— Я очень сожалею о смерти вашего сына, — вежливо сказал Аркрайт.

Фермер кивнул, но ничего не ответил.

— Ну, нам пора в путь, — продолжил мой хозяин.

— Подождите! Вы хотели оплату сразу, — сказал фермер, — я дам вам баранины и сыра — и у меня есть небольшой запас денег на чердаке..

— Оплата не нужна, — сказал мой хозяин, — оставьте все это на похороны.

После этого мы снова направились на восток, к дому Уиклоу. Некоторое время мы шли молча, но затем я вспомнил о банши.

— Банши, мистер Аркрайт…

— Банши, действительно, мастер Уорд. Теперь мы должны понять что это за тип банши. Мы должны надеяться, что нам хорошо заплатят, потому что у меня не хватило духу взять плату с Далтона после того, что случилось.

— Но это не банши, мистер Аркрайт. По крайней мере, я так не думаю…

Аркрайт внезапно остановился и посмотрел на меня.

— Ты видел это? — спросил он.

Я кивнул.

— Она так хороша собой, как описывал садовник?

Я покачал головой.

— Ну, он же старик. Для человека его возврата любая женщина будет выглядеть красивой.

— Она была отвратительной. Ее кожа покрыта трещинами, и изуродована.

— Она стирает погребальный саван?

— Он весь покрыт пятнами, и в воде такие же пятна, это кровь. Это же означает, что кто-то умрет насильственной смертью, верно?

— А мистер Уиклоу смертельно болен, — Аркрайт потер рукой макушку и нахмурился. — Что заставило тебя думать, что это не банши?

— Она оставила следы на земле, у самой кромки воды. Банши не оставляют следов, не так ли? Они же просто духи, как элементали. И она заговорила со мной. Предупредила меня. Сказала, что если я там задержусь, то умру. Затем она пошла в сторону деревьев.

Я вспомнил ее голос и кое-что понял. Тогда я об этом не задумался.

— У нее акцент. Очень похожий на госпожу Уиклоу. Она из Ирландии, большого острова окруженного водой…

— И что дальше? Что произошло дальше, мистер Уорд? Ты послушался ее?

— Нет. Я последовал за ней. Я бежал так быстро, как мог, но не поймал ее. Она побежала в сторону могильного кургана и исчезла. Ее следы заканчиваются прямо перед ним. Она словно растворилась там.

— Неужели? — сказал Аркрайт, почесав затылок. — Что ж, это интересно.

— И перед этим, я видел вспышку света, — продолжил я. — Я думаю, она ведьма. Когда она сидела на берегу, на ветке над ней я видел черного ворона. Может это ее приживала?

Аркрайт выглядел задумчивым и пожалуй немного взволнованным.

— Пошли, мастер Уорд, продолжим наш путь. Мне нужно подумать о том, что ты сказал…

Мы направились в Лун Холл. Мой учитель всю дорогу выглядел сосредоточенным. Он всю дорогу молчал.

Глава 4. Кельтская убийца

Когда мы подходили к усадьбе Уиклоу, уже темнело, но небо было безоблачным и скоро должна была взойти луна.

— Хорошо, мастер Уорд, нам нужно поговорить, — сказал Аркрайт. Он сошел с тропинки, бросил посох и сумку на землю и оперся спиной на ствол дерева.

— Это был длинный день, и наши животы должны думать, что мы сыты. Я хотел предложить поужинать, но сейчас мы не можем рисковать. Мы должны следовать совету, который нам давал Джон Грегори, потому что нам предстоит встреча с тьмой. Я думаю, что нам предстоит ступить на неизвестную нам территорию. Ты когда-нибудь слышал о кельтских ведьмах?

Я положил на землю свой посох и мешок и попытался вспомнить.

— Я не уверен, что читал об этом в Бестиарии Ведьмака, а если и читал — то лишь кратко.

— Вот именно, мастер Уорд, потому что нам мало о них известно. В основном они приходят из юго-западного региона Ирландии. Весь остров окутан тайной. Некоторые называют его Изумрудным островом, потому что там больше всего осадков, и трава там зеленее чем в Графстве. Но там много плотных туманов и предательских болот. На юго-западе так же обитают злобные козлиные маги. О них мы знаем не больше, чем о ведьмах…

— Я помню, я читал о них! — перебил я.

— Да. Козлиные маги поклоняются Древнему Богу, Пану. Они сила, с которой нужно считаться, но они не покидают Ирландию. В записях нет упоминания о кельтских ведьмах, которые посещали Графство раньше. Но среди того, что мы о них знаем, есть имя бога которому они поклоняются — Морриган. Она присутствует на местах сражений и некоторые называют ее Богиней Кровопролития. Когда кельтские ведьмы призывают ее в наш мир, она приходит к ним в форме ворона…

— Большой черный ворон, который сидел на ветке?

Аркрайт пожал плечами.

— Кто знает. Я слышал еще одно о кельтских ведьмах. В Ирландии есть много могильных курганов — действительно много. На каждый курган Графства в Ирландии приходится десять таких же. Они могут скрываться внутри курганов, входить внутрь. И именно это она сделала, когда ты погнался за ней — она скрылась в кургане. Я почти уверен в этом. Я думаю, мы имеем дело с кельтской ведьмой, мастер Уорд, и то что мы мало о ней знаем, делает ее невероятно опасной!

Прежде чем снова отправится в сад на дозор, Аркрайт решил поговорить с госпожой Уиклоу, и мы вошли во двор через ворота для торговцев. На этот раз дверь открывали долго, и Аркрайт начат фыркать от нетерпения.

Нас встретила та же горничная, но на этот раз она просто пригласила нас войти внутрь, даже не взглянув в нашу сторону. Она повела нас не на кухню, а в большую гостиную.

Госпожа Уиклоу стояла спиной к огню, ее лицо было бледным; она была одета в черные одежды. Справа от нее, на длинном и низком столе стоял гроб, покрытый фиолетовой тканью. В ногах и в голове горело по одной большой свече.

— Мой муж умер прошлой ночью, когда банши закричала в третий раз. Где вы были? — спросила она холодным, твердым голосом.

— Червь убил ребенка, и я поспешил на помощь, — резко сказал Аркрайт, немного изменив правду. — Но я оставил здесь своего способного ученика. И он говорит мне, что не думает, что мы имеем дело с банши…

Госпожа Уиклоу опустила взгляд на ковер и ее руки начали нервно дрожать. Она сжала из вместе, стараясь не выдавать себя.

— Ах, я все вижу. Вы знали об этом, не так ли? — обвинил ее Аркрайт. — Вы знали, что там была ведьма…

Она подняла голову, в ее глазах блестели слезы.

— Мы живем в Графстве почти пять лет, и я думала, мы в безопасности. Но они послали к нам ведьму-убийцу. Она убила моего мужа, и я буду следующей.

— Они? Кто? Ведьмовской клан? — спросил Аркрайт.

— Нет, — сказала она покачав головой. — Кельтские ведьмы не образуют кланы. Они всегда работают в одиночку. Ее послали козломаги. Они хотят отомстить моему мужу за содеянное. Вы знаете о этих магах? Вы знаете, что они делают?

— Мы очень мало о них знаем, мадам. Большинство что происходит на этом острове — для нас загадка.

— Каждый год маги привязывают козла на большой платформе, — продолжала она, — они поклоняются ему неделю и один день. Людей приносят в жертву, пока в животное не вселяется Древний Бог, Пан. Затем козел встает на задние лапы, говорит и стает больше, управляя процессом, он требует больше жертв.

То о чем она рассказывала, я уже читал в Бестиарии Ведьмака — как и Аркрайт, но он не стал перебивать ее, в надежде узнать что-то новое об Ирландии.

— После всех жертв, они получают силу, которой им хватает на год. Но последние несколько лет дела у них идут плохо. Пан не вселяется в козла, и они вынуждены скрываться в своих тайниках по всей Ирландии. За ними охотятся их заклятые враги, из Альянса Землевладельцев. Мой муж тоже относился к их числу; восемь лет назад, когда маги были слабыми, он был лидером этого Альянса. Землевладельцам удалось убить пятерых магов.

— Но после этого у магов была череда успешных ритуалов, и они стали сильнее. Пришла их очередь охотиться на землевладельцев и убивать их. Так что, опасаясь за свои жизни, мы ушли из Альянса и приехали сюда. Этот дом принадлежал брату моего мужа, холостяку. Мы думали что здесь будем в безопасности но козлиные маги и Альянс находятся в постоянном состоянии войны. Враги как-то узнали где мы, и отправили к нам ведьму.

— Если вы знали об этом, почему не рассказали нам? Мой ученик мог погибнуть!

— Я думала, что вы откажетесь от работы, если узнаете, с чем столкнулись. Я была напугана, я была в отчаянии.

- С чем же мы столкнулись? Вы пришли их тех земель. Какими силами обладает кельтская ведьма — особенно убийца?

Это действительно была неизведанная для нас территория; всю информацию стоило записать в свою записную книжку.

— Они смертельно опасны с ножами и копьями. Иногда они насаживают на них врагов, чтобы те медленно умирали. Но их любимый способ тот, который они использовали против моего мужа — а скоро используют против меня. Они имитируют банши — вот почему люди называют их ведьмами-банши; хотя вместо того чтобы предвещать смерть, они приносят ее. Когда они стирают погребальный саван и выжимают из него воду, таким образом, они с помощью темной магии сжимают сердце и артерии своей жертвы. Прошлой ночью, когда она закричала в третий раз, сердце моего мужа лопнуло и изо рта хлынула кровь, заливая подушку. Сегодня ночью, она повторит процесс. Но на этот раз жертвой буду я.

— Нет, если мы сможем помочь. Но это может занять больше чем одну ночь, — сказал Аркрайт.

— У вас есть время вплоть до третьего книга в третью ночь. Если до того времени у вас ничего не получится — я умру.

Аркрайт кивнул, затем повернулся и мы собрались покинуть комнату.

— Я сожалею о вашей потере, — сказал он.

— Он не был хорошим человеком, — сказала госпожа Уиклоу, в ее голосе чувствовалась горечь. — Наш брак устроили наши семьи. Я никогда не любила его. Он был глупцом, и не принес мне ничего кроме неприятностей.

Аркрайт склонил голову, недоумевая от ее слов.

— Вы кушали? — спросила она нас.

— Мы постимся, когда нам предстоит встреча с тьмой, — ответил Аркрайт. — Но мы не отказались бы от легкого завтрака завтра утром. В первую очередь мы должны сохранять свои силы.

Хозяйка Уиклоу позвала горничную, которая провела нас к выходу из дома. Мы пошли в сад, и направились в сторону озера.

— Ну, мастер Уорд, — сказал Аркрайт тихим голосом. — Мы столкнулись с чем-то новым. Нам предстоит встреча с кельтской ведьмой, так что приготовь свою серебряную цепочку.

Глава 5. Крик банши

Мы снова сидели на узком мосту. Моя серебряная цепочка была у меня в кармане, и я обмотал ее второй конец на свое запястье. Я был готов к броску. Долго ждать нам не пришлось.

Вскоре по саду разнесся ужасный вой банши. На этот раз он доносился со стороны кургана. Аркрайт незамедлительно побежал в ту сторону; я последовал за ним.

Второй раз она закричала гораздо раньше, чем прошлой ночью. Неужели она закричит в третий раз прежде чем мы успеем атаковать? Она закричала в третий раз и мысленно застонал. Госпоже Уиклоу теперь больно.

Аркрайт был справа от меня, я почти достиг его, и мы бежали вместе в сторону звука.

— Вот она! — выкрикнул он, и показал посохом в ее сторону. Между деревьев я увидел женскую фигуру.

Внезапно на меня налетело что-то черное, выпустив когти. Я пригнулся и посмотрел вправо. Оно бесшумно скользило к Биллу Аркрайту. Это был большой черный ворон, которого я видел предыдущей ночью. Я услышал его крик; увидел как он споткнулся.

— Не останавливайся! — крикнул он. — Следуй за ней!

Я продолжил бежать, и в свете луны увидел, что ведьма все еще впереди, убегает, шлепая босыми ногами по земле. Мы уже были почти у края деревьев. Впереди виднелся курган. Я был уверен, что догнал ее. Я был готов бросить свою серебряную цепь.

Но внезапно прямо передо мной снова появился ослепительный свет. Я словно смотрел на солнце. Глазам стало больно. Я мгновенно закрыл глаза, и вокруг стало темно. Когда я снова открыл глаза — впереди был лишь тусклый свет.

Но это был не свет луны; свет исходил из отверстия, похожего на двери, в кургане. В дверях я видел силуэт ведьмы. Я так же видел и другие вещи внутри: стол и стулья…

В глазах снова потемнело, и когда я снова все хорошо видел, дверей уже не было. Я подошел ближе к кургану, но их словно и след простыл. Луна снова вышла из-за облаков и осветила все вокруг. Я видел лишь следы, которые заканчивались у кургана.

Аркрайт бежал ко мне. Чуть левее левого глаза у него был порез. По лицу стекала кровь.

— Вы в порядке? — спросил я.

— Это пустяк, — проворчал он. — Царапина. Это сделала птица. Вероятно, это ее приживала. Ведьма снова сбежала?

Я кивнул.

— Она внутри кургана — я уверен. Я видел дверь, или скорее это был просто округлый вход, который возник из ниоткуда. Там внутри словно есть мебель.

— Мебель? Ты хочешь мне сказать, что у нее там есть кровать, и сейчас она на нее уляжется, и будет спать спокойным сном? Ты уверен, что тебе не померещилось, мастер Уорд?

— Я действительно видел стол и стулья.

— В таких ситуациях, наши глаза могут сыграть с нами злую шутку, но я полагаю, что она использует темную магию, чтобы скрываться там.

Остаток ночи мы провели на мостике, спали поочередно. Мы не ожидали, что произойдет еще что-то, но Аркрайт не хотел рисковать. На рассвете мы умылись, помыли руки в озере и направились в дом.

— Госпожа обещала нам завтрак, — сказал Аркрайт горничной.

Нам подали легкий завтрак, из хлеба, сыра и ветчины, а затем мы снова прошли через гостиную. Хозяйка Уиклоу сидела в кресле перед огнем. Она была укутана в длинную шаль. Она дрожала, и ее губы приобрели синеватый оттенок.

— Я всегда боялась умереть в своей постели, — сказала она. Ее голос дрожал. — Поэтому я лучше буду сидеть в кресле, пока все это не закончится.

— Она спряталась в кургане, — сказал Аркрайт. — Но не волнуйтесь — сегодня вечером она снова выйдет.

— У вас рана на лице, — заметила она.

— Ее оставил черный ворон — вероятно, приживала ведьмы. Хотя, я считаю, что это может быть Морриган. Но если это действительно она, то она сделала меньшее, что могла со мной сделать.

Хозяйка Уиклоу покачала головой.

— Не обязательно. Говорят, что на тех, на ком Морриган оставляет царапины или раны — это как метка смерти для них. Они всегда умирают в течении года. Конечно, это могут быть пустые суеверия — и вероятно, богиня к этому никак не причастна.

Мы поблагодарили госпожу Уиклоу за завтрак и побрели обратно к озеру. Был хороший день, солнце грело. Я хотел, чтобы все поскорее закончилось, и мы вернулись на мельницу.

— Довольно глубокий порез, — сказал Аркрайт, когда опустился на колени перед водой и посмотрел на свое отражение. — Надеюсь, шрам не останется. Не хочу, чтобы он портил мое красивое личико!

Я засмеялся.

Он мгновенно поднялся на ноги и залепил мне оплеуху. Я едва удержался на ногах, чуть не упал в воду.

— Это не смешно, мастер Уорд, — сердито сказал он. — Я твой учитель, а ты мой ученик. Я ожидают от тебя уважения!

— Я думал, что вы пошутили! — сказал я.

— Кровь и кость! — выругался он. — Да, я пошутил — но это была очень слабая шутка. А ты смеялся слишком долго и слишком громко.

Внезапно он оскалился, показав мне все свои зубы.

— Будь готов, мастер Уорд. Мы не должны прерывать твое обучение. Будь в любой момент готов защищаться.

С этими словами он поднял посох и атаковал меня, пытаясь загнать меня в воду. Мы сражались почти час, мои мышцы начали болеть, вместе со всеми синяками. Но у Аркрайта так и не получилось загнать меня в озеро, так что я расценил этот как свою победу.

— Сегодня ночью мы сделаем все по-другому, — сказал он, когда мы отдыхали. — Гони ее в сторону кургана. Я буду ждать среди деревьев, чтобы перекрыть ей путь.

Это был хороший план — если ведьма не сумеет учуять угрозу. Таким образом ведьмы обычно могли предвидеть приближающуюся опасность. Но мы, как седьмые сыновья седьмых сыновей имели некий иммунитет против их магии, и они могли не почувствовать нас. Но полной уверенности в этом у нас не было.

В ту ночь первый крик банши известил меня о том, что она близко. На этот раз ей придется дольше бежать, чтобы достичь кургана. Я могу поймать ее даже раньше. Положив свою цепь в карман, и схватив посох, я побежал на звук.

Зачастую мы с моим учителем почти соревновались; я хотел связать ее своей цепью прежде, чем это сделает он. Так что я быстро бежал на звук крика. Она слышала как я приближаюсь, но мне было все равно. Я был готов к атаке. Мое сердце колотилось и меня переполняло возбуждение.

Второй крик прозвучал вскоре после первого. Ведьма наверняка произносит какое-то заклинание между криками. На это требуется время, она не может произносить его быстрее, чем необходимо. Но к моему ужасу, третий крик раздался прежде, чем я добежал к ней. Я застонал, вспомнив хозяйку Уиклоу с посиневшими губами. Сейчас она испытывает страшную боль.

Я побежал быстрее. Я слышал, как ведьма бежит впереди меня. Я должен поймать ее. Мы не успели помешать ей сегодня, она успела закричать в третий раз — какой шанс у нас будет завтра? Я задумался над этим.

Я видел ее прямо перед собой, она становилась все ближе. Я быстро достал свою серебряную цепь. Я уже был готов бросить ее в свою цель.

Внезапно передо мной выросла фигура, которая стояла напротив ведьмы. Аркрайт! Казалось, что они столкнулись… он упал… она удержалась на ногах и побежала дальше. Мы уже бежали по направлению к кургану. Только я собирался бросить свою цепь, как снова вспыхнул свет. Но на этот раз я не остановился.

Силуэт ведьмы выделялся в желтоватом свете из кургана. Затем, внезапно, вокруг воцарилась тишина. И тьма.

На мгновение я не сообразил что произошло. Воздух стал теплее, вокруг все замерло. Возле стены вспыхнул свет — я увидел черные свечи. И мебель! Мои глаза не обманули меня.

Здесь был небольшой стол и два деревянных стула с ровными спинками. Я был внутри кургана!

Я последовал за ведьмой через магические двери, которые она открыла — она стояла прямо напротив мен. На ее лице было недоумение и гнев… Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и заставить сердце биться медленнее.

— Каким глупцом же надо быть, чтобы за мной сюда войти? — крикнула она.

— Ты всегда разговариваешь в рифму? — спросил я, пытаясь ослабить ее бдительность.

И это сработало, ведьма не успела ответить, потому что я бросил свою серебряную цепь; она обвила ее колени, обтянула все тело и заткнула рот. Идеальный бросок. Я связал ведьму, но проблем от этого не поубавилось.

Я больше не видел дверей. Как теперь выбраться из кургана?

Я тщательно обыскал все помещение, в особенности то место, через которое мы вошли. Но стена была гладкой. Я был в пещере без входа. Аркрайт остался снаружи, я был замкнут внутри. Я ли связал ведьму, или она меня? Я посмотрел на нее; она была связанна цепью, но все еще держала в руках саван.

Я опустился рядом с ведьмой на колени и посмотрел ей в глаза, в которых увидел какой-то игровой азарт. На ее лице была заметна толи улыбка, толи гримаса, насколько ей позволяла это сделать цепь. Ее лицо не было похоже на отвратительную ведьму, которая стирала саван. Оно могло принадлежать любой молодой женщине. Может она использовала какое-то заклинание, чтобы отпугнуть меня — некую форму ужаса?

Я знал, что не должен доставать цепь из ее рта. Но я не мог справиться с собой. Я был узником в кургане. Я достал цепь из ее рта. Теперь я должен был столкнуться с последствиями моего решения.

Когда ее губы освободились от цепи, ведьма начала произносить темное заклинание. Она говорила на неизвестном мне языке, произнесла три быстрых фразы, которые заканчивались в рифму. Затем она широко открыла рот, и оттуда вырвался густой, черный поток дыма.

Я вскочил и, пошатываясь, начал отступать, пока облако дыма над ней росло. Постепенно лицо ведьмы пропало, вместе с телом — дым словно поглотил ее.

Теперь я видел крылья с черными оперениями, вытянутые когти и острый клюв. Облако превратилось в черного ворона. Открытый рот ведьмы стал порталом в темноту. Она призвала свою богиню, Морриган.

Но это была не обычная, среднего размера птица; она была огромной, страшной и полной злобы. Клюв, крылья и когти удлинились, почти достигнув меня, в то время как голова отдалялась от меня, провожая взглядом, оставаясь сравнительно небольшой.

Но когда крылья выросли в полный размер, они заполнили все доступное пространство. Они трепетали, взмахи были настолько сильны, что сломали столик на две части. Когти устремились ко мне. Я пригнулся, и они повредили стену над моей головой, оставив глубокие царапины.

На мгновение меня охватила паника. Я лишь ученик ведьмака, у меня мало шансов победить одного из Древних Богов. Я думал, что умру там. Был уверен в этом. Но затем я глубоко вдохнул и успокоился. Мой учитель хорошо меня учил, и первое что нужно было сделать, взять свой страх под уздцы. Я и раньше сталкивался с тьмой, и выжил… Я могу сделать это снова…

Внезапно я почувствовал силу внутри. Уверенность и гнев заменили страх.

Я начал действовать неосознанно, со скоростью, которая удивила даже меня. Я сделал шаг вперед, к Морриган, выпустил клинок, который скрывался в моем посохе и взмахнул ним слева направо. Лезвие прошло глубоко по груди птицы, оставив красную кровавую линию на перьях.

Она издала леденящий кровь крик. Богиня в конвульсиях начала сокращаться, пока не стала размером с мой кулак. Затем она исчезла — хотя черные перья в крови продолжали дергаться на земле.

Теперь я наконец-то увидел ведьму; она покачала головой, она была очень удивлена произошедшим.

— Это невозможно, — закричала она. — Кто ты если можешь делать такие вещи?

— Меня зовут Том Уорд, — сказал я ей. — Я ученик Ведьмака, и это моя работа сражаться с тьмой.

Она мрачно улыбнулась.

— Это был твой последний бой, мальчик. Ты не сможешь выбраться из этого места, а богиня скоро вернется. Так легко во второй раз тебе не отделаться.

Я улыбнулся и посмотрел на окровавленные перья, которые валялись на полу.

Затем посмотрел ей прямо в глаза, стараясь изо всех сил не моргнуть.

— Что ж, посмотрим. В следующий раз я смогу отрубить ей голову…

Конечно же, я блефовал. Старался выглядеть намного увереннее, чем себя чувствовал. Я должен был убедить ведьму открыть магическую дверь.

— Ты глупец, мальчик. Она вернется, убьет тебя и утащит твою душу в царство тьмы.

— В таком случае, тебя ждет такая же участь! — предупредил я. — Ты призвала ее сюда, по твоей вине я причинил ей боль. Она может захотеть расплатиться и с тобой…

Выражение лица ведьмы изменилось: я видел на нем гнев, неуверенность, а затем страх. Древние Боги очень злопамятные, даже если речь идет об их слугах. В том, что я сказал, была некая правда, и ведьма это понимала.

— Почему бы тебе не открыть двери. Мы сможем покинуть этот курган, — продолжил я.

— Что? Чтобы ты смог убить меня, или связать навсегда? Какую судьбу ты уготовил для меня?

— Никакую. Оказавшись снаружи, я освобожу тебя от цепи. Но взамен, ты должна обещать мне, что оставишь в покое госпожу Уиклоу и вернешься в Ирландию.

— Зачем ты беспокоишься о ней? Она со своим мужем были землевладельцами, и их не беспокоили их слуги и арендаторы. Когда посевы не взошли, они оставили людей голодать. Они могли помочь, но не стали…

— Я ничего не знаю об этом. Но ты убила ее мужа. Разве этого мало? — спросил я.

Ведьма нахмурилась, и затем, наконец, выпустила саван из рук на землю.

— Помоги мне подняться на ноги! — сказала она.

Я сделал, как она просила. Она подошла к стене и начало бормотать заклинание, на том же неизвестном мне языке, что и раньше. Перед нами появилась магическая дверь. Ухватившись за цепь, я потянул ее вперед. Луна освещала все своим серебряным светом.

— Освободи меня! — приказала она.

— Ты сдержишь свое слово?

— Да, но сдержишь ли ты свое?

Я кивнул, и освободил ее от цепи. Она улыбнулась.

— Лучше тебе никогда не появляться в моих землях, мальчик — предупредила она меня. — Морриган там гораздо сильнее. И она мстительна. Она будет мучить тебя всеми способами, которые ты только можешь представить. Так что сделай все возможное, чтобы не посещать Ирландию!

После чего она повернулась ко мне спиной, и снова начала бормотать заклинание. Магическая дверь снова превратилась в травянистое покрытие кургана.

Я думал, она скажет мне еще что-то, но у нее не было шанса.

Что-то просвистело рядом со мной и впилось в ее спину, между лопаток. Нож вонзился в ее плоть по самую рукоятку. Она застонала, дернулась два раза и замерла.

Билл Аркрайт подошел ко мне из-за деревьев, неся свой посох и сумку.

— Ты заключил с ней сделку, мастер Уорд? Я не могу винить тебя. Иначе, как бы ты покинул курган?

— Она бы сдержала свое обещание! — воскликнул я. — Она собиралась домой. Но оставила бы проклятие госпожи Уиклоу, она оставила бы ее…

— Ты просто поверил словам ведьмы, — сказал Аркрайт. — Но как можно было быть уверенным в правдивости ее слов? Теперь она сдержит свое слово. Она оставит ее в покое. Я прав?

— Но я дал ей свое слово…

— Кровь и кость! — чертыхнулся Аркрайт. — Повзрослей, мальчик! Это то, чем мы занимаемся. Мы убиваем ведьм! Мы сражаемся с тьмой! Если эта робота не для тебя, то возвращайся на свою ферму.

Я молчал. Я просто смотрел на мертвую ведьму.

— Что сделано, то сделано, — сказал Аркрайт и достал нож из ее спины. — Если ты брезглив, не советую задерживаться здесь…

Я направился к мосту. Я знал, что он собирается сделать. Мертвые ведьмы могут выбраться из своих могил, и продолжить охотиться на людей, пить их кровь. Он вырежет ее сердце, чтобы она не смогла вернуться.

Мы рассказала госпоже Уиклоу обо всем случившемся. Она выглядела немного лучше, и я был уверен, что со временем она полностью восстановится. Мой учитель сказал ей, где лежит мертвая ведьма. Она ответила, что примет меры, похоронит ее тело недалеко от кургана. Затем она заплатила Аркрайту, и мы отправились домой.

Назад мы шли в тишине. Я был недоволен тем, что произошло, и не мог заставить себя заговорить с Аркрайтом; он был погружен в свои мысли.

Наконец мы пересекли ров соли, который защищал мельницу от водяных ведьм, и других созданий тьмы, и направились в сторону дверей. Прежде чем мы вошли в мельницу, Коготь начала лаять.

— Ну, хоть кто-то со мной разговаривает! — сказал Аркрайт. Но когда мы вошли, Коготь не бросилась бегать вокруг него. Она была занята другим…

— Хорошая девочка! Хорошая девочка! — сказал Аркрайт, наклоняясь, чтобы погладить ее.

Она кормила своих новорожденных щенков. Их было двое.

— Как же мы назовем этих маленьких красавцев, мастер Уорд?

Я улыбнулся.

— Кровь и Кость? — предложил я.

Аркрайт ухмыльнулся во все свои зубы.

— Отлично! — воскликнул он. — Я бы не придумал лучше. Так и назовем.

Коготь перестала кормить своих щенков. Аркрайт взял свою сумку и засунул руку внутрь.

— Береженого Бог бережет, — сказал он. — Хорошо относитесь к своей маме!

Затем он вытащил сердце ведьмы и бросил у лап Коготь.

У меня было множество других приключений с Биллом Аркрайтом, но этого я не забуду никогда. Это из-за слов госпожи Уиклоу: те, кого поцарапала или ранила Морриган, умирают в течении года. Это своего рода метка смерти.

Билл Аркрайт погиб меньше года спустя, пожертвовав своей жизнью, чтобы я, Алиса и Ведьмак смогли выжить. Возможно, мы заплатили слишком высокую цену за встречу с ведьмой-банши.

Мэг Скелтон

Это история, которая должна быть рассказана. Это предупреждение для тех, кто однажды займет мое место. Меня зовут Джон Грегори, и я Ведьмак — а это полный и правдивый пересказ всего того, что случилось со мной и ведьмой Мэг Скелтон.

Глава 1. Битва с нелюдем

Пять лет мой хозяин Генри Хоррокс обучал меня ведьмачьему искусству. Он учил меня бороться с призраками, ведьмами, домовыми и всеми видами существ тьмы, и теперь, когда мое обучение у него успешно окончилось, я стал полноправным ведьмаком, но все еще жил в доме учителя в Чипендене и работал вместе с ним, чтобы обезопасить Графство.

Поздней осенью учителю пришло срочное сообщение из Арнсайда на северо-западе округа, в котором люди умоляли его и меня разобраться с нелюдем — чудовищным существом, которое долго держало тот округ в ужасе и погубило немало жизней, порой вырезая целые семьи в их собственных домах.

Здоровье Генри Хоррокса ухудшалось, и так уж случилось, что за три дня до этого письма он оказался полностью прикован к своей постели.

— Ты должен идти один, парень, — хриплым голосом сказал он мне, борясь с истошным надрывным кашлем. — Но будь осторожен: нелюди очень сильны. Держи его на расстоянии с помощью своего посоха, как я тебя учил, и попробуй убить ударом в голову, но если хоть на секунду поймешь, что не справишься, то даже не смей к нему приближаться. Как только мне станет лучше, я пойду за тобой на север. Надеюсь, к завтрашнему дню я смогу подняться…

С этими словами мы расстались. Я забрал свой мешок и посох и отправился в Арнсайд один, не взяв с собой серебряную цепь учителя, которая навряд ли бы подействовала на нелюдя: такие, как он, могли сопротивляться не только серебру, но и соли с железом, так что клинок казался мне лучшим способом избавиться от подобного чудовища.

В Арнсайде я обошел несколько небольших ферм, чтобы собрать как можно больше информации о моем новом враге — например, где я смогу его найти и как он выглядит, — но то, что я услышал, не очень-то меня и обрадовало.

Существо оказалось очень сильным. Оно напало на местного фермера всего неделю назад и легко разорвало его на части, отлучив голову от тела, на глазах у бедной испуганной до ужаса доярки, спрятавшейся в сарае, а когда тот мгновенно погиб, то выпило из него всю кровь, а затем сорвало с костей все мясо.

Как я выяснил, чудище укрылось в большой наблюдательной башне недалеко от деревни и обычно отправлялось на охоту за добычей вскоре после наступления полуночи, из-за чего все люди на многие мили вокруг жили в страхе: даже в их собственных домах не было безопасно.

В сумерках я отправился в лес — опавшие листья кучами лежали на промерзшей земле, медленно гния и приобретая характерный коричневатый оттенок.

Передо мной медленно вырастала башня — она мрачной тенью возвышалась над высокими облезлыми деревьями, уходя далеко вверх и черным пиком пронзая темно-синее ночное небо с россыпью серебряных звезд.

Именно тогда я заметил в маленьком темном кругляшке окна зовущую на помощь молодую девушку, отчаянно размахивающую руками в попытке привлечь мое внимание. Я понял, что существо схватило ее и утащило в свое логово, и теперь использовало как собственную игрушку, заключив в тюрьму этих сырых каменных стен.

Прежде чем отправиться вперед, я развел огонь и сел, внимательно наблюдая за пламенем. Я пытался набраться мужества для битвы, и хоть я понимал, что лучше остановиться и дождаться Генри — у двоих больше шансов взять над ним верх, — но не был уверен, что он скоро присоединиться ко мне. Его состояние неуклонно ухудшалось, и пока я буду отсиживаться здесь, существо снова выйдет этой ночью на охоту и снова отнимет не одну жизнь — мой долг, как ведьмака Графства, остановить его.

Достав из своей сумки точильный камень, я стал водить им по лезвию своего клинка до тех пор, пока при одном прикосновении к нему у меня на пальце не проступила кровь, и, наконец, незадолго до полуночи я незаметно подобрался ко входу в башню и громко стукнул концом своего посоха в массивную деревянную дверь, бросая нелюдю вызов.

Существо тут же выскочило наружу, размахивая огромной дубинкой, и в гневе оглушительно зарычало. Оно было одето в сшитые вместе шкуры мертвых животных, на которых ясно виднелись алые кровавые разводы. Почти семь футов высотой с широкой колоссальной грудью, походящей на настоящую бочку, он представлял собой действительно грозного и опасного противника. Я пять лет учился бороться с тьмой и легко мог расправиться с призраком или любым другим темным существом, но тут моя смелость меня подвела.

Я отступил, но все же смог выпустить из посоха скрытый в нем клинок и стал ждать первого же шанса для успешной атаки.

Отгоняя от себя зверя взмахами серебряного лезвия, я резко повернул налево и повел его к деревьям.

Тяжелая деревянная дубинка, которой он орудовал с такой легкостью, будто она весила меньше гусиного пера, раз за разом взмывала вверх и мерно опускалась вниз, сшибая с его дороги целые деревья — один такой удар играючи раскрошит мой череп как яичную скорлупу.

Развернувшись, я размахнулся и сильно ударил его тупым концом посоха в голову, но тот даже не пошатнулся. Тогда я глубоко засадил клинок в его правое плечо, и струйки крови побежали вниз по моим руками и стали заливать голову, капая на траву.

Мы на миг остановились и с опаской переглянулись.

Нелюдь громогласно взревел и снова ринулся в атаку, уже замахиваясь палицей для смертельного удара, но я перекинул посох в левую руку и резко выбросил ее вперед. Лезвие с хрустом вошло ему прямо в лоб, а затем раздался ужасный стон, и чудовище рухнуло замертво у моих ног, истекая кровью.

Я остановился, чтобы отдышаться, и взглянул на труп. Я не чувствовал никакого сожаления об отнятой мною жизни. Наоборот, если бы мне снова представился шанс, я бы убивал его вновь и вновь.

Я вздрогнул. Девушка, все еще запертая в башне, звала меня. Ее голос, будто глас сирены, вел меня вверх по каменным ступеням. Там, в самой верхней комнате, я нашел ее босиком лежащей на кровати из пучков свежей соломы, связанной по рукам и ногам широкой серебряной цепью.

С кожей белой, будто молоко, и длинными светлыми волосами, она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел в своей жизни. Она сказала, что ее зовут Мэг, и умоляла освободить ее от цепей, и ее голос звучал настолько убедительно, что я просто не смел противиться.

Казалось, мой мир перевернулся.

Не успел я снять с нее цепи, как она прильнула ко мне и прикоснулась своими губами к моим.

Ее поцелуи были так сладки и восхитительны, что я почти лишился чувств на ее руках… Это была ночь, изменившая мою жизнь. Моя первая ночь с Мэг…

Я проснулся только на рассвете.

Солнечный свет уныло пробивался сквозь маленькое круглое окошко, его утренние яркие лучи мерно освещали стоящий в дальнем углу комнаты высокий деревянный стул, под которым виднелись темные остроносые туфли Мэг.

Мое сердце было разбито. Хозяин много раз предупреждал меня, что остроносые туфли являются признаком того, что передо мной стоит ведьма, но еще большее потрясение ожидало меня впереди, когда я впервые при дневном свете взглянул на Мэг.

Вдоль ее спины, прямо по позвоночнику шла длинная цепочка зеленых и желтых чешуек — знак змеи, признак того, что она является не просто ведьмой, но настоящей ламией.

— Ведьма! — закричал я и потянулся за серебряной цепью, лежащей поодаль. — Ты ведьма!

— Я никому не причиняла зла! — воскликнула она в ответ. — Только тем, кто сам пытался меня убить!

— Ложь и обман у тебя в крови, — сердито прошипел я. — Ведьма есть ведьма — ты даже не человек…

Я молниеносно набросил на нее цепь, и та идеальной спиралью обвила тело Мэг, крепко связав ее в руках и ногах, так что та не могла даже двинуться — моя многочасовая практика в саду окупилась сполна.

Переполненный гневом из-за ее обмана, я понес ее в Чипенден, даже не представляя, что меня ждет впереди.

Глава 2. Укрывание ведьмы

Генри Хоррокса я нашел погибшим в своей постели.

Он был хорошим учителем и за последние несколько лет стал мне настоящим другом, и мою душу обуревала тоска по старому ведьмаку.

Оставив ведьму связанной, я похоронил хозяина на краю ближайшего кладбища, хоть и ведьмакам не разрешено было покоиться на освященной земле. Конечно, священник все равно не согласится провести над его телом похоронную церемонию, но Генри не раз говорил мне, что и сам этого не желает: он прожил долгую и трудную жизнь и много лет защищал Графство от тьмы. Я даже не сомневался, что он сам найдет свой путь к свету сквозь густые туманы Чистилища.

Итак, пришло время позаботиться о ведьме…

Сначала я выкопал для нее в восточном саду большую яму, а затем пошел за местным каменщиком и кузнецом, чтобы те подготовили для нее широкую плиту и тринадцать железных прутьев.

Мой гнев утих. Я оставил Мэг у дома, и она попала под самый ливень — жалкое зрелище. Но, несмотря на это, ее красота никуда не пропала и продолжала шаг за шагом покорять меня еще больше. Мое сердце раздирало от жалости и тоски, и я едва заставил себя успокоиться.

Когда я размотал цепи, она стала отбиваться изо всех сил и так яростно, что я едва удерживал ее в своих руках. Схватив ее за длинные волосы, я потащил ее через сад к свежей яме.

Она кричала, и крик этот, казалось, мог разбудить даже мертвых. Дождь все еще продолжал идти. Мэг поскользнулась на мокрой траве и упала в грязь, и я даже не остановился и продолжил волочить ее по земле, а ее кожа полностью покрылась кровоточащими порезами от кустов ежевики. Да, я поступал жестоко, однако я должен был это сделать.

Когда мы достигли самого края ямы, и я уже хотел столкнуть ее вперед, она вдруг вцепилась руками в мои ноги и жалобно зарыдала.

— Пожалуйста! — воскликнула она. — Отпусти меня, я не смогу жить там, в темноте!

— Ты ведьма, ты ей уже принадлежишь, — ответил я ей. — Будь благодарна за то, что тебе не придется испытать худшей участи.

— Пожалуйста, пожалуйста, Джон, подумай еще раз. Разве я могу что-то сделать? Я уже родилась ведьмой! И я никогда не причиняла никому вред, если только они сами не хотели меня убить. Помнишь, что мы говорили друг другу прошлой ночью? Что мы чувствовали? Ничего не изменилось, Джон! Ничего… Пожалуйста, обними меня, и мы забудем все это!

Я замер, не решаясь сделать и шага, а потом принял решение, которое изменило мою жизнь.

Она являлась ведьмой-ламией — такие существа имеют две формы. Мэг почти полностью была похожа на обычную женщину, а о ее другом обличье, в котором они становятся дикими кровожадными убийцами, напоминала только чешуйчатая полоса на спине. Может быть, она говорит правду… Может, использует свою силу только для защиты…

«Надежда есть всегда, — подумал я, — так почему бы не дать ей шанс?»

Я помог ей подняться и крепко обнял. Мы заплакали. Моя любовь к ней оказалось такой неожиданной и всепоглощающей, что сердце буквально вырывалось из груди. И как я мог позволить ей гнить в этой яме, когда любил больше, чем собственную душу? Ее глаза, пленившие меня, были самым красивым, что я только видел в жизни — вместе с голосом, таким нежными и мелодичным, что не уступал и голосам самих сирен.

Я попросил у нее прощения, а потом мы, взявшись за руки, отошли от ямы и направились обратно к дому, теперь полностью отошедшему в мое распоряжение.

Я долго думал. Я верил, что наша судьба находится в наших руках, и только мы прокладываем свой собственный путь, но с каждой секундой моя уверенность в этом таяла на глазах. Кажется, некоторые вещи просто должны случаться… Если бы Генри Хоррокс был жив, то Мэг уже оказалась бы запертой в яме.

Но я был полностью пленен Мэг, она стала любовью всей моей жизни. Красота — страшная вещь, порою она связывает человека сильнее, чем всякая серебряная цепь.

Мы счастливо жили в Чипендене почти целый месяц, Мэг и я. Я еще долго вспоминал наши незабываемые вечера, когда мы вместе сидели на скамейке в западном саду, держась за руки, и наблюдали, как заходит на горизонте красное солнце.

Но у всех историй есть конец, и вскоре все затрещало по швам.

К сожалению, Мэг оказалась слишком своевольной и гордой, она захотела сама ходить в деревенские лавки за покупками, а ее язык, острый как бритва, тут же привлек к себе излишнее внимание мужчин и — особенно — женщин, некоторые даже иногда толкали ее, будто ее там и не было вовсе.

Как только она чувствовала хоть намек на угрозу, то сразу же отвечала, а все девушки рядом с ней чувствовали себя неуютно и откровенно завидовали ее красоте — она была словно редкий полевой цветок среди обыкновенной зеленой травы, ничем не отличающейся друг от друга. И нередко подобные споры доходили до драк.

— Мэг, может, лучше я схожу в деревню? — предлагал я ей. — Ты привлекаешь к себе слишком много внимания, а из-за того, что живешь рядом с ведьмаком в моем доме, они уже считают тебя ведьмой. Если не будешь осторожна, то тебя ждут подземелья Кастера!

— Я могу о себе позаботиться, Джон, — отвечала она, — и ты это хорошо знаешь. Разве ты хочешь запереть меня в этом доме только потому, что какие-то деревенские бабы напрашиваются на неприятности? Нет уж, сама справлюсь!

В конце концов, Мэг сорвалась и использовала против них темную магию. Нет, ничего серьезного: одна пострадала от обычного зуда по всему телу, а другая, полностью помешанная на чистоте хозяйка, вынуждена была бороться против полчища тараканов и вшей, внезапно атаковавших ее кухню.

Сначала все обвинения едва ли переходили за шепот, но однажды одна из женщин плюнула в Мэг на улице и в ответ тут же получила пощечину — казалось бы, не так уж и плохо… Если бы та вдруг не оказалась сестрой местного констебля.

Утром зазвонили в колокол, и я отлучился, чтобы проверить, что случилось, но вместо известий о разбушевавшемся домовом или призраке, меня на перекрестке поджидал толстый краснолицый констебль, уперев руки в бока и поигрывая небольшой дубинкой на поясе.

— Мистер Грегори, — высокомерно бросил он, — мне поступили известия о том, что вы укрываете в своем доме ведьму. Женщина, известная как Марджери Скелтон, использовала магию и неоднократно насылала напасти на добропорядочных женщин этой деревни. Она так же была замечена в полночь у пруда на окраине ферм, танцующей голой и собирающей травы! Я явился сюда для ее ареста и требую, чтобы вы привели ее ко мне сюда сейчас же, немедленно!

— Мэг больше не живет со мной, — сказал я. — Она на днях отправилась на мыс Сандерленд на корабль в Грецию, чтобы вернуться на свою родину.

Конечно, это была ложь, но что я мог сделать? Я не собирался отдавать ему Мэг: если ее арестуют, то, без сомнений, тут же прилюдно повесят в Кастере, и от одной этой мысли меня воротило.

Констебль казался разочарованным и мне не верил, но сам тоже ничего сделать не мог: еще ни один человек не решался пройти через сад Ведьмака из-за боязни встретиться там с темными существами. Он ушел, так ничего и не получив, а с этого дня я обязан был держать Мэг как можно дальше от деревни и ее жителей. Она противилась, мы часто ссорились, но самое худшее еще было впереди.

Констебль, подстегиваемый своей сестрой, самолично отправился в Кастер и подал официальную жалобу, на которую те отреагировали почти сразу же и отправили одного из своих срочно арестовать Мэг, но я, к счастью, уже был готов.

Мой покойный учитель завещал мне еще один свой дом далеко на севере — на болотах Англзарк. О нем я знал мало, да и бывал там всего пару раз, и теперь он мог мне пригодиться.

В глубокую темную ночь поздней осенью мы с Мэг отправились в Англзарк, надеясь найти там наш новый дом.

Он был самым мрачным местом, которое мне довелось только видеть. Зима на верещатнике выдалась тяжелой, снег и лед долгие месяцы правили бал, пресекая каждую мою попытку сунуть нос на улицу. Сада там не было, дом находился в небольшом овраге, закрытый большую часть дня высоким скалистым утесом, но зато тот оказался на удивление большим, правда, столь же сырым и холодным, так что хранить там книги я не решился.

Тем не менее, вместе мы снова были счастливы. До тех пор, пока еще одно событие не осложнило мне жизнь.

Втайне от меня Мэг написала письмо своей сестре и указала в нем наш новый адрес, по которому та сможет нас найти. Когда же пришел ответ, она заволновалась. Я нашел ее на кухне, она ходила туда-сюда и крепко прижимала скомканный листок бумаги, исписанный чернилами, к груди.

— Что случилось? — потребовал я.

— Моя сестра, Марсия… — призналась она наконец. — Если мы ей не поможем, то она умрет. Может, она переедет сюда, к нам?

Я мысленно застонал. Сестра? Еще одна ламия?!

— А где она сейчас?

— Далеко на севере, за пределами Графства. Она скрывается, но у нее мало времени. Ее преследует Квизитор, и он почти до нее добрался! Пожалуйста, скажи мне, что она может пожить у нас, — умоляла Мэг. — Пожалуйста, Джон, она единственный родной мне человек во всем мире!..

Квизитор работал на церковь и занимался тем, что сжигал ведьм. К таким людям я не питал абсолютно никакой любви. Ведьмаков они, кстати, сжигают с еще большей радостью, если только получат свой шанс, и нередко используют власть для собственной выгоды: Квизитор казнит ни в чем не виновных женщин и конфискует их ферму, чаще набивая свой собственный карман.

— Она может переждать опасность здесь, пока та не уйдет, — смягчившись, кивнул я. Я был слишком влюблен в Мэг, чтобы отказать ей хоть в чем-то.

Ответ пришел на той же неделе. Ее сестра направлялась в Англзарк и попросила встретить ее в Болтоне на дороге, шедшей через болота.

— Она придет ночью, — сказала Мэг. — Так безопаснее…

Глава 3. Как котёнок

Уже несколько часов мы ждали ее сестру на перекрестке, дрожа от холода. Снег на земле еще не растаял, но и не шел уже три дня, так что дорога была полностью открыта и видна. Наконец, вдалеке мы заметили движение — к нам быстро приближалась упряжка из шести лошадей, чье дыхание серым паром выделялось в холодном ночном воздухе.

Я ждал, когда выйдет Марсия, но вместо этого кучер и его помощник соскочили с повозки и стали развязывать толстые плетеные веревки, с помощью которых к крыше крепилось нечто большое, длинное и тяжелое. Справившись с узлами, они стащили его вниз и оставили у наших ног. Это был огромный черный гроб…

Не проронив больше ни единого слова, двое мужчин взобрались обратно на повозку, а затем кучер взмахнул кнутом, и повозка развернулась и исчезла в той стороне, откуда и появилась.

По моей спине пробежали ледяные мурашки.

— Только не говори мне о том, о чем я думаю… — тихо сказал я.

— Моя сестра внутри. Как еще она могла попасть сюда незамеченной?

— Она ведь дикая, да?

Мэг кивнула.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что тогда ты бы не позволил ей сюда прийти!

Бормоча под нос проклятия, я помог Мэг перетащить гроб вверх по склону — к нашему дому.

Хоть она и была красивой, но все-таки оставалась невероятно сильной, и даже ничуть не устала. Как только мы пересекли порог, она, не теряя времени, открыла массивную деревянную крышку голыми руками.

Я стоял позади, держа на всякий случай в руках посох.

— Ты можешь ее контролировать?

— Она как котёнок, — улыбнулась Мэг, отходя в сторону.

Так я впервые увидел ламию в ее дикой форме. Учитель много раз описывал мне их, и я не раз читал о подобных ведьмах в Бестиарии, но на деле же все оказалось намного ужаснее.

Марсия была невероятно далека от человеческого облика. Она двигалась на четвереньках, ее крючковатые костлявые пальцы заканчивались острыми твердыми когтями, а по спине, покрытой зелеными и желтыми треугольными чешуйками, струились грязные засаленные волосы, волочась по земле. Лицо же ее, от которого у меня душа уходила в пятки, больше напоминало искаженную морду какого-то кошмарного зверя с круглыми глубоко посаженными глазами и толстыми густыми бровями над ними.

Ламия выбрала своим излюбленным местом чердак и там и поселилась, и первые несколько недель это казалось мне лучшей ее идеей. Как выяснилось, дикие ведьмы-ламии могут зазывать к себе птиц, и те послушно летят на этот зов, не в силах вырваться из-под ее чар, пока та полностью не выпивает их кровь. Каждую ночь я слышал, как они летают по чердаку, громко хлопая крыльями, а затем истошно кричат, сгорая в агонии, едва ли поняв, что стали ужином для ведьмы.

Потом настала очередь крыс — она могла призывать и их. Опять же, я отлично слышал шорканье их мелких лап по полу, а затем дикий визг, когда после недолгих преследований до них добиралась Марсия, на мои же вопросительные взгляды Мэг отвечала теплой улыбкой.

— Она любит сочных крыс, — объясняла она, — но иногда погоня за добычей намного лучше, чем она сама!

Каждую неделю Мэг приносила Марсии сырое мясо из местной лавки мясника, чтобы хоть как-то скрасить ее рацион. Она внимательно присматривала за сестрой, и каждый раз убиралась на чердаке, разгребая завалы из окровавленных перьев и смердящих крысиных шкурок. Я был против, но что я мог сделать? Я не хотел потерять Мэг и, в конце концов, дошел до того, что пусть уж лучше дикая ламия живет у меня на чердаке, а не свободно гуляет по Графству, убивая невинных людей.

Однако, как я уже говорил, ничто не длиться вечно, и вскоре нашему шаткому спокойствию настал конец.

Одной безлунной ночью Марсия выбралась через дыру на чердаке и вырезала несколько десятков овец, мирно пасущихся на болотах. Мало того, она перетащила их мертвые туши к нашему дому, и за ней тянулся огромный красный след из крови и внутренностей, ведущий прямо к нам. К счастью, утренний снегопад мигом скрыл все следы, да и фермер не стал особо разбираться, скинув всю вину на волков или голодающих в зимнюю пору собак, что нередко бродили по Англзарку в поисках пропитания.

Мэг сделала сестре хороший выговор и сказала мне, что та обещает больше никогда не совершать ничего подобного.

Несколько недель спустя Марсия спустилась вниз…

Я сидел рядом с Мэг перед огнем, когда внезапно услышал странные леденящие душу звуки, которые едва ли напоминали шорканье по полу обычной человеческой обуви. Я обернулся. Марсия внимательно смотрела на нас, выглядывая из-за двери. Она выглядела так, будто зверя впервые одели в одежду и вывели в люди: она дышала глубоко и шумно, горбилась и не могла правильно стоять на задних лапах.

— Иди сюда, сестренка, посиди рядом с нами, — пригласила ее Мэг.

Я чуть не проглотил язык, когда увидел ее целиком при свете огня.

Ламии обращались медленно, и Марсия жила в доме меньше месяца, находясь в компании только свой сестры, но даже так она значительно изменилась. На ней была одета пара остроносых туфель, подол одного из платьев Мэг доходил до колен, а само оно едва прикрывало плечи, и я заметил, что теперь грани различия между ее руками и ногами стали более четкими, явными. Ее подстриженные волосы выглядели аккуратнее, и лицо почти полностью походило на человеческое, только с тем же диким, необузданным блеском. Пожалуй, о ее звериной натуре напоминали сейчас только длинные острые когти вместо обыкновенных ногтей.

Марсия уселась рядом с Мэг и исподлобья пробежалась по мне оценивающим взглядом, а затем оскалилась — кажется, это была улыбка.

— Может, мы разделим его, сестра? Этого мужчину, что сидит между нами? Почему бы и нет?

— Он мой! — ответила ей Мэг. — И я не разделю его ни с кем — даже со своей сестрой!

Но все же власть Мэг над Марсией была далеко не безгранична. Она разбудила меня посреди ночи, она выглядела испуганной и ужасно обеспокоенной.

— На чердаке нет Марсии! — задыхаясь от волнения, сказала она мне. — Она ушла на болота!

— Еще одна овца? — простонал я, переваливаясь через край кровати и натягивая на ноги сапоги. Да, Марсия сильно изменилась, стала почти похожей на человека, но оставалась внутри той же дикой ламией, жаждущей крови.

— Нет, хуже. Намного хуже… Ребенок, она наблюдала за ним на ферме, когда утаскивала овец!

— Когда она ушла?

— Несколько минут назад. Я слышала шорох на чердаке и поднялась проверить, что там случилось. Ее не было.

Следы Марсии ярко выделялись на фоне чистого белого снега, и я шел за ней, а рядом брела Мэг, вызвавшаяся помочь, чем сможет.

— Если она убьет ребенка, то они ее найдут, и мы должны будем уйти, — жаловалась она.

— Это плохо, но прежде всего надо беспокоиться за ребенка и его семью! — сердито прервал ее я, прибавляя шаг. Мое сердце замерло, когда я представил, что будет, если мы опоздаем.

Следы ее ног привели нас к ферме, а затем уходили за хлипкий деревянный забор. Мы пригляделись. Марсия, сидя на корточках в тени дома, осторожно заглядывала в темное окно — не сомневаюсь, она наблюдала за своей добычей.

Я с облечением вздохнул: еще не все потеряно.

— Нет, сестра, ты забралась слишком далеко! — позвала ее Мэг тихим шепотом, чтобы не потревожить хозяев. — Вернись, сейчас же!

Но жажда крови Марсии разом перечеркивала все ее старания.

Ламия зашипела на нас, а затем снова перевела взгляд на окно детской спальни. Внезапно она одним движением скинула остроносые туфли и запрыгнула прямо на стену — ее острые когти глубоко впивались в камень.

Она легко разбила кулаком стекло. Схватившись за прямоугольную деревянную раму, она рванула ее на себя и полностью сорвала ее с окна, порождая тучу стеклянных брызг, с треском серебрящихся в свете бледной луны.

Ребенок громко закричал от страха: Марсия пробралась внутрь.

Не успел я сделать и шага, как дикая ламия тут же выскочила из спальни, стискивая в лапах свою жертву, и приземлилась прямо напротив меня.

— Отдай мне его, Марсия! — приказал я, сжимая левой рукой свой посох, а правой потянулся к малышу.

Она колебалась, но уже собиралась повиноваться, как разбуженный криком своего чада фермер выскочил на крыльцо с огромной дубинкой в руках, а его жена стояла рядом и верещала так громко, что у меня заложило уши.

Фермер направился прямиком к Марсии, но ламия опередила его и располосовала ему голову своими когтями, сдирая кожу с черепа.

Он упал на колени. Его супруга в ужасе закричала еще громче.

Не упуская своего шанса, Марсия помчалась на скотный двор, и я тут же бросился следом. Она стала стремительно подниматься вверх на холм, и хотя я бежал так быстро, как мог, все равно едва за ней поспевал.

Я оглянулся. Мэг меня уже догоняла.

— Если твоя сестра убьет невинное дитя, я проткну ее сердце клинком! Сделай что-нибудь, иначе она будет мертва! — предупредил я ее, тщательно расставляя ударения на каждом слове.

Внезапно передо мной с грохотом пронеслась черная тень. Я занес руку для удара, но Мэг закрыла сестру, и они вместе покатились вниз по холму. Я потерял их из виду и кинулся следом, пытаясь отыскать пропавшего ребенка, но ничего не выходило.

Когда я вновь их увидел, то понял, что они боролись. Леденящие душу вопли разносились по болотам, кровь хлестала из открытых ран и лужами заливала чисто-белый снег, но где же ребенок?

И тогда я его заметил. Он лежал рядом и по-прежнему громко плакал. Первой моей мыслью было схватить его и бежать как можно дальше, чтобы спасти и его, и себя, но как только я сделал шаг по направлению к нему, то краем глаза заметил, как ведьмы на секунду разминулись.

Боясь не успеть, я одним мимолетным движением запястья набросил серебряную цепь учителя на Марсию, и та ничком свалилась на землю.

Мэг вытерла кровь с лица и подошла к малышке, что-то успокоительно шепча ему на ухо. Я не знаю, что она ему сказала, но результат последовал тут же: он перестал плакать и прижался головой к ее шее.

Я закинул связанную ламию на плечо и направился обратно к ферме.

Когда мы вернулись, его мать рыдала еще громче, но теперь на ее щеках проступили слезы радости.

— Спасибо! Спасибо! Я думала, что никогда больше не увижу мою девочку снова! — пролепетала она сквозь плач. — Мой бедный муж, теперь у него будут шрамы на всю жизнь!

Я мысленно ужаснулся. Как она могла меня благодарить, если знала, что я укрывал ведьму, которая чуть не убила ее ребенка, в своем доме? Но вопросов задавать не стал, и мы с Мэг в полном молчании отправились обратно.

— Внизу в подвале осталось еще много ям, подготовленных для ведьм и домовых, — признался я. — И все они пустые.

Мой учитель, Генри Хоррокс, всегда тщательно готовился к работе, но после того, как провел здесь несколько месяцев, признался, что больше не сможет жить в этом доме, и он больше никогда не использовался.

— Нет, пожалуйста, Джон, только не в яму! Не делай этого!..

— Есть только один способ ей избежать ямы — клетки в том же подвале. Она может выбрать любую, какую захочет, и железные ворота и ступени навсегда ее там закроют, Графство будет в безопасности.

Да, ламии могли дольше сопротивляться железу, но я был уверен, что ворота выдержат.

Итак, Марсия была в безопасности, а Мэг настояла на ежедневных встречах с сестрой, и я не мог ей этого запретить. Они часто запирались в подвале и разговаривали о своем, и Мэг каждый раз приносила ей свежее мясо: находясь в клетке, дикая ламия не могла зазывать ни птиц, ни крыс.

Приближалась зима, дни становились все длиннее и длиннее. Я несколько раз выезжал из дому на дело, и однажды ко мне пришла весть из Чипендена, где стал бесчинствовать домовой. Я понял, что должен отправиться туда, но мог ли оставить здесь Мэг одну?

Выбора у меня не было, пришлось довериться случаю.

Проблемы начались, главным образом, из-за произошедшего в Чипендене: про Мэг проговорились несколько женщин, и об этом прознал констебль. По правде говоря, пылу он поубавил — в Адлингтоне люди часто держались друг друга и своих не выдавали, опасаясь чужого вмешательства в их жизни.

Мэг все еще любила ходить по лавкам, и я попросил местного рабочего, Билла Баттерсбая, приносить за нее особо тяжелые сумки, чтобы избавить ее от лишних неприятностей. Именно он предупредил меня о надвигающейся «буре».

Сначала все шло более-менее хорошо: пустые обвинения в использовании черной магии (какая-то женщина, страдающая кошмарами, внезапно увидела в них проклятие), боязнь выходить на улицу из-за страха и прочая ересь, но затем появилось кое-что новое.

— Она уводит из семьи мужа! Они больше не будут этого терпеть, твоя Мэг зашла слишком далеко!

— Что ты имеешь в виду? — потребовал я, ощущая, как из-за его слов мое сердце разрывается на части.

— Она приглянулась Дэну Крамблхолму. Его жена, Долли, застала их вместе, а еще поговаривают, будто их видели вместе за лавкой кожевника. Люди не будут за нее заступаться, они думают, что она колдовством вскружила ему голову. Если это случится еще раз…

Я прервал его и отослал прочь, больше не в силах слышать его горькие слова. Я не верил, что Мэг предаст меня и выберет другого мужчину, но сам замечал, что она часто возвращается из Адлингтона слишком поздно…

На следующий день я решил последовать за ней.

Я заметил, что она надела свои остроносые туфли, которые купила на прошлой неделе. В первый раз, когда она их примерила, я помню, как удивился красоте ее ног, и теперь мне стало только хуже.

Я старался держать расстояние, но знал, что могу попасться в любой момент. Седьмые сыновья седьмых сыновей имеют иммунитет против дальнего нюха ведьм, но Мэг была исключительно могущественной ламией, и мне надо быть бдительным.

Мэг просто ходила по лавкам и в каждой ждала, пока не станет последней посетительницей, и мне полегчало. Может, она просто старается не сталкиваться с другими женщинами? Да, именно так…

Но я ошибался. Последним магазином, который она посетила, была лавка кожевника, но вместо того, чтобы постучаться в итак закрытую деревянную дверь, она обошла ее и последовала к заднему ходу.

Меня долго ждать не пришлось. Я последовал за ней и как только завернул за угол, то тут же натолкнулся на Мэг, выходящую из лавки.

— Что ты делаешь, Мэг? — спросил я.

— Ничего! — запротестовала она. — Я просто хотела купить немного хорошей кожи, чтобы сшить себе новую сумочку, вот и все. Магазин был закрыт, поэтому я постучала в дверь, и Дэн просто продал мне товар, даже несмотря на то, что его магазин давно закрыт!

Я ей не верил. Она казалась мне растерянной, и этим совсем не походила на Мэг, которую я знал и любил. Мы поссорились, и после этого весь холод, что теперь царил между нами, мог соперничать с самой студеной зимой болот Англзарка.

А спустя три дня, несмотря на все мои протесты, Мэг снова отправилась за покупками…

На этот раз люди больше не стали терпеть ее рядом с собой. Больше десятка деревенских женщин схватили ее на рыночной площади и стали избивать. Позже Билл Баттерсби рассказал мне, что она дралась с ними кулаками и когтями, как кошка, и почти сделала слепой одну из них, но потом они оглушили ее тяжелым булыжником и сбросили в прорубь, связанную веревками.

Только серебряная цепь может остановить сильную ведьму, но они не только оставили ее тонуть в ледяной воде, а начали потом закидывать ее сверху камнями, ожидая, всплывет она или нет: если бы Мэг оказалась жива, то они бы признали ее виновной в колдовстве и потащили на костер.

Но она не очнулась, поэтому они оставили ее гнить в воде, довольные, что она погибла.

Билл вытащил ее оттуда, думая, что она мертва, но Мэг выжила. К его удивлению, она почти в ту же секунду пришла в себя и закашлялась, отхаркивая залившуюся в легкие воду. Он привез ее обратно в мой дом на своем осле. Мое сердце обливалось кровью при одном взгляде на нее, но вскоре она почти полностью восстановилась и сразу же стала строить свои планы, желая отомстить.

Я долго думал, что я мог для нее сделать. Не раз я хотел просто оставить ее, уйти, и дело с концом, но каждый раз при этой мысли моя душа будто погибала. В конце концов, это не вина Мэг: конечно, она невероятно красивая женщина, и рано или поздно она должна была привлечь к себе лишние взгляды…

Ответ пришел сам собой, когда я вспомнил рецепт одного особо чая, с помощью которого можно было усыпить ведьму на долгие-долгие месяцы. Если уменьшить дозу, то она сможет ходить и говорить — правда, ее память ухудшается, и она начинает забывать большую часть своих знаний темных искусств. Итак, я решился.

Очень трудно сделать такое лекарство, но еще труднее было видеть такой послушной и мягкой, а ее вспыльчивый огненный дух, который я так сильно любил, бесследно исчез. Она изменилась настолько, что порой я видел в ней совершенно другого человека, и я понимал, что мне придется ее оставить одну на несколько месяцев: я должен вернуться на лето в Чипенден, чтобы ее не нашел Квизитор. Я запер ее в одной из клеток в подвале, погрузив с помощью трав в сон настолько, что она едва дышала.

— Прощай, Мэг, — прошептал я ей на ухо. — И пусть тебе снится наш сад, где мы были так счастливы. Увидимся осенью.

Что касается Марсии, то, несмотря на мое обещание, я решился связать ее в яме — другого выбора у меня попросту не было. Без человеческого общения она быстро становилась полностью дикой ламией, и я боялся, что железные ворота ее не остановят. К счастью, голодной она тоже не останется: здесь крысы никогда не кончались.

Я оставил Англзарк с тяжестью на сердце. Я долго старался подобрать правильную дозу, но все еще боялся, что Мэг может очнуться там одна до моего возвращения или наоборот погибнет, так что наше расставание оказалось полностью пропитано печалью и тревогой.

Вернулся на болота я поздней осенью, когда Мэг только-только начинала шевелиться. Да, для нее все это было невероятно трудно, но она, по крайней мере, сейчас не висит в Кастере, а Графство находится в полной безопасности от ламий.

Однако мои ученики должны получить из этой истории свой главный урок. Ведьмак никогда не должен любить ведьму. Такие чувства всегда ставят под угрозу непоколебимую уверенность в нашем деле и зачастую заставляют все больше склоняться к тьме. Я много лет исправно служу ведьмаком в Графстве и не раз совершал серьезные ошибки, но отношения с Мэг Скелтон все еще остаются главной из них.

Эта история должна быть рассказана, и я счастлив, что смогу донести ее до всех вас…

Всегда остерегайся женщин в остроносых туфлях!

Грязная Дора

Меня зовут Грязная Дора Дин, и я мертвая ведьма.

Некоторые называют меня Грязной, потому что я сплевываю слюну, чтобы пометить свою территорию. Но я плохая, а не сумасшедшая; у меня есть на то причины. Я всегда могу унюхать свою слюну и понять, что я в безопасности, в своей лощине. Даже в темноте, когда я приползаю на четвереньках.

Хотя я мертва и лежу под листьями в Ведьмовской Лощине, у меня еще достаточно сил, чтобы поведать вам мою историю. Большинство ночей я охочусь на людей, пытаясь выпить их крови, но один или два раза в неделю я возвращаюсь в наш уютный дом, где живет моя сестра Агни. Мы вместе болтаем о старых, добрых временам, а моя одежда высыхает возле огня. Затем Агни расчесывает мне волосы, выбирая из них жуков, а я трачу некоторое время на то, чтобы записать свои воспоминания. Это не всегда легко, потому что бывает трудно вспомнить о том, что со мной произошло, но я хочу записать это прежде чем окончательно забуду как писать, или забуду все что помнила. Что случится раньше, не знаю. Я никогда не разговаривала с другими мертвыми ведьмами. Иногда наш разум пропадает полностью. Как сейчас. Мои руки дрожат до такой степени, что я не могу удержать перо в руках. Много мертвых ведьм ползает по лощине в поисках своих частей тела. У одной даже нету головы!

Сейчас я помню только три вещи. Три кусочка из памяти еще целы — вот и все. Остальное уже пропало.

Глава 1. Мой шабаш

Я начну свой рассказ со своих праздников — тех славных днях, когда я еще была молодой девушкой и наслаждалась своей жизнью.

У нас, ведьм, есть четыре главных праздника: Сретение, Вальпургиева ночь, Ламмас и Хэллоуин. В эти ночи ведьмы Пендла встречаются вместе на одном холме, но каждый клан располагается отдельно, каждый в своей стороне. Мы, Дины, обычно собирались на окраине нашей деревни и разводили большой костер. Тринадцать членов главного шабаша образовывали у костра круг и согревали руки. Другие ведьмы клана стояли поодаль в соответствие их возрасту и могуществу.

Сначала мы приносили в жертву ягненка — перерезали ему горло и покрывали руки и лица свежей горячей кровью. После того, как мертвую тушу бросали в огонь, мы кричали в небо проклятия, чтобы они неслись к нашим врагам и разъедали их душу и тело. Это был так захватывающе! Вот что я любила больше всего, когда еще была молода.

Но Хэллоуин всегда оставался моим самым любимым праздником. Почему? Потому что только в этот день лишь раз в году нас посещал сам Дьявол. Да, у него много имен. Некоторые предпочитают называть его Старым Ником, а обычные люди, как правило, произносят его имя как дьявол.

Он не оставался долго на нашей земле, но, по крайней мере, пребывал достаточно, чтобы большинство из нас видели его и боялись. Большинство ведьм жаждут встретиться с ним хотя бы раз в жизни.

Он очень большой, с хвостом и копытами и с прекрасной серебрящейся шерстью на всем теле. А какой прекрасный от него шел запах!

Дьявол появлялся прямо посреди пламени, колоссальный и величественный, и ведьмы шабаша тянули к нему руки, чтобы прикоснуться к своему повелителю, и даже не заботились о кусачем жарком пламени.

Но в ту ночь все пошло не так.

Никто не видел нападавшего. Никто не учуял его. Дьявол только появился в огне, и все наши взоры были обращены к нему, а не на угрозу, шедшую к нам из тьмы.

Я помню ту дикую грозную женщину. Ее волосы развевались по ветру, когда она бежала, как настоящие лоскутки ночи. Она была вооружена тремя ножами — по одному в каждой руке, и еще один был зажат у нее в зубах.

Она ворвалась в наш строй, и прежде чем кто-то из нас успел ее остановить, метнула нож прямо в Дьявола. Я слышала, как он кричит, и один этот звук заставлял саму землю дрожать в страхе, а с неба стали сыпаться молнии, расщепляя камни в прах.

Но она не остановилась. Наоборот, она бросила в него еще два ножа.

Я не видела, что случилось, и только потом мне рассказали, что все три ее атаки достигли цели: первый клинок застрял в груди, второй угодил прямо в горло, а третий по рукоять погрузился в его левую щеку. Могу поспорить, последний бы стал для него смертельным, но Дьявол успел увернуться в последний момент.

Почему он не убил ее на месте, никто не знает, — по крайней мере мы, Дины, уж точно. Дьявол просто исчез, и огонь после его ухода потух в одно мгновение, погружая всех нас во тьму. Все выглядело так, будто он просто сбежал от этой спятившей женщины с ножами.

Позже мы вытащили каждый из трех ножей из потухших углей костра. Каждый из них имел необычный наконечник из серебра. Мы использовали наших лучших провидиц, но так и не смогли выяснить, кто была та женщина, или куда она потом ушла. Она окружила себя поистине мощной магией, которую мы попросту не смогли преодолеть.

Мы посылали за ней убийц, но ни один из них так и не вернулся, а затем следы остыли, и даже лучшие ищейки в мире не смогли бы ее отыскать.

После этого Дьявол не являлся нам долгие пять лет. Плохое время. Действительно ужасное.

Наша магия почти иссякла и стала настолько слаба, что большая часть заклинаний перестала работать, и многие из шабаша погибли из-за глупых болезней. Они говорили, что Дьявол нам мстит, потому что мы не смогли его защитить.

Почему она это сделала, никто не знает. Или кто-то знает, но нам не говорит. Я едва могла вспомнить ее лицо, когда она пробегала мимо меня к костру.

Она была молода, совсем еще девушка… Я чувствовала, что знала ее. Пыталась вспомнить, и ее имя все время вертелось на языке, но назвать его я так и не смогла.

Для меня те ужасные времена продолжаются до сих пор. Я скучаю по нашим шабашам на Пендле, но больше всего мое сердце тоскует по проклятиям и Дьяволу. Кто знает, может, если бы я прожила достаточно долго, то смогла бы присоединиться к шабашу и получить возможность прикоснуться к самому Дьяволу. Но все закончилось слишком рано. Эта сумасшедшая девчонка уничтожила все, чем я так дорожила.

Ах, и конечно кое-что еще. Я умерла.

Глава 2. Моя гибель

Мы все обречены. Мы все смертны. То, что предначертано нам с рождения, обязательно сбудется. Мы, ведьмы, можем увидеть будущее, учуять, когда приближается опасность, но мало кто из нас может узнать, когда придет наша собственная гибель. И, конечно же, я была не в их числе…

Больше семидесяти лет назад, еще до того, как родилась моя мама, квизитор Уилкинсон прибыл на Пендл. Он хотел покончить с ведьмовскими кланами раз и навсегда, поэтому привез с собой священников, надзирателей и три десятка специально обученных констеблей. Все они были вооружены до зубов и шли только с одной целью — убивать ведьм.

Они остановились в Даунхеме, и как только они это сделали, квизитор сразу же начал арестовывать всех подозреваемых на роль ведьм из деревень всех трех кланов: Голдшоу Бут, Роули и Бейли. Не все из них по-настоящему были ведьмами, и хоть он пытался узнать правду с помощью самых разных и ужасных испытаний, но на самом деле у него ничего так и не получилось.

Сначала он утопил десять женщин. Три утонули, одна умерла от смертельной лихорадки чуть позже, а еще три едва не погибли, но их успели вытащить из воды. Пять, которые смогли выбраться, он судил и признал виновными в колдовстве — их повесили в Кастере. Среди всех них живой ведьмой была только одна. Не то чтобы это так уж беспокоило Уилкинсона. Он был отвратительным и жадным человеком и хватался за любую возможность отобрать у людей их дома и заработать больше денег.

Но потом ему все чаще стали попадаться ведьмы — в основном это, конечно же, были Малкины. Он придумал для них новое испытание: он пронзал их тела острым кинжалом до тех пор, пока не находил так называемую «метку Дьявола», место, где они уже не чувствовали боли. Мы понимали, что это полный бред, но глупые людишки ему верили, а квизитор продолжал наслаждаться своей работой.

Однако кланы не собирались все так оставлять. О, нет, только не они.

Все три ведьмовских клана объединились и заключили временное перемирие. Для борьбы с квизитором и его приспешниками они решили использовать даже мертвых, похороненных в Ведьмовской Лощине.

Каким-то образом люди Уилкинсона все время проходили через это гиблое место. Не помню, как… Никто не знал.

Они ехали обратно в Даунхем. Мертвые ведьмы лежали в засаде, отчаянно желая отведать свежей крови.

К сожалению, Уилкинсон выжил, но больше половины его войска так и остались лежать там, в лощине. Их тела обнаружили позже, уже при свете дня — все они были обескровлены и лишены фаланг больших пальцев.

Квизитор ужасно боялся за свою жизнь и поспешно ретировался, но ведьмы с ним еще не закончили. Малкины использовали свое самое мощное проклятие, и каждый живой потомок Уилкинсона погиб в течение тридцати месяцев — каждый по разной причине.

Некоторые умерли в результате несчастного случая, другие просто без вести пропали, наверное, оказавшись в лапах ведьм-убийц, а собственная смерть квизитора оказалось намного ужаснее. Его нос и пальцы почернели и отсохли. Напуганный до ужаса подобной смертью, он не выдержал и попытался повеситься, но веревка под его весом попросту лопнула.

Под конец обезумев от боли, от утопился в местном пруду. Так месть кланов была завершена. Не думаю, что когда-нибудь кто-то вновь осмелится пойти по его стопам.

Но мы стали слишком самоуверенными и перестали заботиться о собственной безопасности. К сожалению, эта участь постигла и меня, и я дорого заплатила за свою ошибку.

Однажды утром я отправилась на ферму у окраины Даунхема. Это был третий раз, когда я наведывалась к местному фермеру на той же неделе, что и в прошлый, но старик меня боялся, ведь я пригрозила наслать на его землю неурожай, а скот проклясть. В первый раз я просто попросила немного яиц, во второй — ягненка, а сейчас я пришла за деньгами.

Фермеры всегда ныли, что у них ничего нет, и рыдали от собственной бедности, но, в конце концов, у всех что-нибудь да находилось.

— Теперь мне нужны деньги, — сказала я ему. — Ничего, меньше не станет…

— У меня нет денег, — протестовал он. — Я едва свожу концы с концами. И вы уже итак много забрали, а мне еще кормить детей!

— Ах, у тебя есть дети, — оскалилась я. — Я надеюсь, они хорошо растут. Сколько их у тебя?

Его руки охватил тремор, а нижняя губа задрожала, как увядший лист в осенний шторм. Кажется, он действительно любит своих деток.

— Две девочки, — ответил он. — И еще один на подходе.

— Очень уж ты стар, чтобы быть отцом. Что, заполучил-таки молодую женушку, а?

Я заметила в дверях движение. Оттуда вышла женщина примерно в половину его возраста, слегка полноватая, но совсем не красивая. Она поставила на землю тяжелый таз с бельем и начала развешивать его на веревках.

— Отдай мне деньги, старик, иначе тебе же будет хуже, — пригрозила я.

Фермер покачал головой. На его лице проступала смесь отчаяния и неповиновения. Он стоял за забором и не знал, в какую сторону податься, так что я решила это за него.

— Мне не хочется, чтобы что-нибудь случилось с этой молоденькой беззащитной девочкой, которая носит в себе твоего ребенка. Интересно, она сильная? А что если она умрет во время родов? Как же ты справишься в одиночку и с фермой, и со своими маленькими детками?

— Прочь отсюда! — закричал он, угрожающе потрясая сжатой в руке палкой.

— Ладно, я дам тебе один шанс. Я зайду к тебе завтра в это же время и не заберу все твои деньги — я не жадная. Думаю, половины мне хватит. Готовься, старик, иначе будешь страдать от последствий!

Я должна была учуять свое будущее, от которого смердело так, что даже мертвый бы проснулся. Но я ничего не почувствовала, ни единого дуновения.

Когда я вернулась в Даунхем на следующий вечер, то старый фермер уже ждал меня у ворот, однако руки его были пусты.

«Где мои деньги?» — рассерженно подумала я.

— Это самая большая ошибка, что ты делал в своей жизни! Одно проклятие я уже приготовила специально для твоей женушки, старик. Ты увидишь, как ее плоть будет слезать с костей…

Он не ответил. Мало того, он даже не испугался. Ну, может быть, немного нервничал, но я ожидала совсем не этого.

Я открыла рот, чтобы начать читать заклятье, но вдруг услышала позади себя шаги. Я обернулась и увидела больше полудюжины вооруженных дубинками людей, которые стремительно двигались в мою сторону, растягиваясь в полукруг.

Надо его наказать!

Я выскочила в ворота и побежала мимо фермера к его дому. Его жена была еще внутри — а еще лучше, дети. Я бы взяла их в заложники и использовала, чтобы сбежать. Я сунула острый нож — клинок, который использовала, чтобы отрезать фаланги больших пальцев, — в левый рукав, чтобы на всякий случай быть готовой сражаться. Пусть знают, что я умею постоять за себя.

Я почти достигла задней двери, когда внезапно остановилось.

Внутри стоял один человек, а за ним скрывался еще один, вооруженный какой-то большой палкой. Они уверенно встали передо мной, загораживая проход, а другие уже поднимались к ферме, заходя сзади, и мгновенно меня окружили.

Я действительно пыталась бороться. Я развернулась и полоснула ножом наугад, но их оказалось слишком много.

Один из них выбил первым ударом нож из моей руки, а другие уже осыпали меня ударами по спине и плечам. Я пригнулась, прикрывая голову, но это не помогло. Сначала мир вокруг вспыхнул, а затем погрузился во тьму.

***

Я была первой, что они взяли в плен тем днем. Как оказалось, я совершенно случайно попала на ту ферму именно в тот день, когда охотник на ведьм приехал в Даунхем — первый его визит со времен квизитора Уилкинсона. Фермер просто предупредил его, и они устроили мне засаду.

«Почему именно я? Почему?» — спрашивала я себя и решила, что это судьба. Так должно было случиться, и я ничего не могу с этим поделать.

К концу дня нас стало пятеро, и они решили испытать нас водой.

Плавание выдалось просто ужасным. Мы, ведьмы, не можем пересечь текущую воду, но озера и пруды, как правило, проблемой для нас не являются. Несколько раз я даже вставала на колени у воды и мылась. Не зимой — зимой слишком холодно, да и грязь спасает от промозглого ветра.

Но одно дело когда ты плывешь, и совсем другое, когда ты связана по рукам и ногам.

Я стала третьей, что они спустили в воду холодным январским днем. Первая женщина всплыла, но вовсе не являлась ведьмой, хотя их это ничуть не беспокоило. Они просто кинули ее в телегу и приступили к следующей.

Вторая как раз была настоящей ведьмой клана Малкин, но она сразу же утонула, подобно камню провалившись на дно. Дьявол даже не удосужился ее спасти. Они выловили ее тело из пруда и проверили, нет ли дыхания, а убедившись в этом, просто кинули ее обратно, и она во второй раз скрылась в пучине.

Дальше настала моя очередь.

Двое из них несколько раз качнулись вперед-назад, прежде чем запустить меня в воду.

Я пыталась попробовать задержать дыхание, но вода была настолько холодной, что я охнула и открыла рот. Грязная вода сразу же хлынула в ноздри и легкие. Я медленно стала погружаться вниз, и уже видела сквозь полумрак пруда тело мертвой ведьмы. Ее волосы разметались в разные стороны, рот был открыт, а мертвые стеклянные глаза смотрели прямо на меня.

Я задыхалась, боролась изо всех сил, но решительность, в конце концов, покинула меня. Я шла к тьме. Впрочем, почему бы и нет? Я ведьма. Ей я принадлежу целиком и полностью.

Внезапно я очнулась. Я поняла, что лежу в грязи. Вода хлынула изо рта. Я закашлялась. Тяжелый мужской ботинок с болью врезался в живот, а затем меня закинули в повозку.

Нас троих они назвали ведьмами и тут же припустили в сторону Кастера. Наверное, не собирались рисковать и навлекать не себя гнев кланов. Хотели увезти нас как можно дальше от Пендла и скрыться за безопасными стенами замка.

Меня бросили в подземелье. Я думала, что буду одна, однако там оказались еще две другие ведьмы.

Одна явно принадлежала Маулдхилам, а другая Малкинам — заклятые враги.

Там было темно и сыро. Вода мерно капала с потолка, а вместо кроватей в углах лежали сырые и влажные лежанки из прогнившей соломы. Но на этом мои страдания не закончились.

За мной пришли в полночь. Они протащили меня по коридорам в комнату с большим деревянным столом, к которому меня тут же приковали за руки и ноги. Одной водой они ограничиваться не собирались.

— Прежде чем убить ведьму, надо вдвойне удостовериться, что ты являешься одной из них! — сказал квизитор. — Мы уже бросали тебя в воду, а теперь пришло время поработать клинкам!

Он действительно очень любил свою работу. Его звали Мэтью Картер. Он улыбался, когда раз за разом пронзал мою плоть ножом, и чем больше я кричала от боли, тем больше ему это нравилось.

Несколько раз я падала в обморок. Мое тело медленно немело, и вскоре я перестала замечать боль, и он, наконец, остановился. Он сказал, что нашел на мне метку Дьявола, и указал на маленькую родинку чуть ниже моего колена размером с медную монету. Теперь было дважды доказано, что я ведьма, и этого ему вполне хватило.

Все, что я знала, это то, что нас собираются казнить на рассвете, и я провела свою последнюю долгую ночь в темном подземелье, дрожа от холода и страха. Лишь бы они не решились меня сжечь. Только не это! Боль от огня настолько ужасна, что ведьма после костра не может вернуться обратно. Она обречена на тьму — навеки.

Они вывели нас на внутренний двор при первых лучах солнца. Небо хмурилось, шел дождь, и три чайки с важным видом восседали на крышах соседних домов — по одной на каждую ведьму.

Когда с меня сняли цепи, я увидела, что нас ожидает, и к моему величайшему облегчению, это был вовсе не огонь. Виселица. Они собирались нас повесить, а это значит, что я смогу вернуться…

Не скажу, что все прошло гладко и приятно. В конце концов, кому понравится висеть на веревке, качаясь и задыхаясь, ощущая, как выпучиваются твои глаза, будто собираясь взорваться? Последним, что я видела, была ведьма из клана Маулдхил, которая висела рядом со мной и делала свой последний вздох. А затем мой взгляд потускнел, все вокруг потемнело. Все, что я слышала, был грохот моего сердца в груди. Сначала оно стучало быстро, а потом все медленнее и медленнее…

Все растянулась в одну мрачную серую секунду.

Забавно умирать. Перед смертью перед глазами проносятся все твои воспоминания, и я снова увидела, как мимо меня проносится та девушка с ножами, занося руку для броска. Внезапно я ее узнала. Я вспомнила ее имя! Ее звали!..

Но потом я умерла.

Глава 3. Моя месть

Клан забрал мое тело со двора замка и перевез его обратно на Пендл. Они похоронили меня в неглубокой земляной могиле в Ведьмовской лощине и прикрыли сверху слоем влажной почвы и гниющих листьев, а затем оставили в одиночестве наслаждаться моей новой жизнью.

Я помню, как ощутила странное чувство, вытягивая руки перед собой в холодный ночной воздух. Я села. С головы тут же посыпалась промерзшая земля.

Лощину освещал мягкий серебристый свет круглой луны. Значит, полнолуние — вот что призвало меня обратно в этот мир.

Я чувствовала небывалый голод. Мое тело требовало свежей крови, и я, поддаваясь этому желанию, ползла по лощине, втягивая носом ночной воздух. К сожалению, поблизости не было людей, но я смогла поймать несколько сочных жирных крыс и одну полевку. Крысы полностью утолили мой голод, но вкус этой маленькой несчастной мышки был настолько сладок, что я едва ли пробовала нечто подобное еще при жизни.

Я всегда была костяной ведьмой, и пробовала кровь и раньше, но намного приятнее ее пить, когда ты мертва. В конце концов, я больше не нуждалась в обычной еде, да и будет ли картошка или тушеное мясо перевариваться в гнилом желудке?

Слегка насытившись, я набрала немного сил и уже могла спокойно стоять и ходить, а может и бегать. Интересно, как я себя буду чувствовать, если мне удастся убить женщину, мужчину или даже ребенка? Некоторые ведьмы после смерти почти полностью теряют свое могущество, но я чувствовала, что принадлежала к сильнейшим.

Я снова покинула свое убежище из листьев и несколько минут лежала на спине, принюхиваясь к воздуху вокруг. Голова неимоверно зудела, и я едва сдержала себя, чтобы ее не почесать. Вот в чем главная проблема мертвецов: когда слишком долго находишься в земле, в волосах начинают заводиться всякие твари.

Когда ты мертва, у тебя есть много времени, чтобы подумать. И моей первой мыслью была жажда мести. Сначала я хотела просто убить фермера и его толстую женушку, а из их маленьких деток выпить всю кровь, но потом поняла, что это слишком просто. На земле жил кое-кто еще, кому я была обязана своим перерождением, и имя ему Мэтью Картер. Из-за него я больше никогда не попаду на шабаш и не прикоснусь к Дьяволу.

Но как мне до него добраться? Он далеко в Кастере, а я здесь, и я понятия не имела, как добраться до него в моем нынешнем — не самом лучшем — состоянии.

Много времени на выбор решения мне не понадобилась, и я почти сразу же отправилась в Даунхем.

Я до сих пор не набрала достаточно сил, как хотела, и шла медленно, держа Пендл по левую руку от себя. Перед рассветом мне удалось поймать пару крыс, и я пристроилась под ближайшим забором, чтобы переждать время палящего солнца.

До дома фермера я добралась вскоре после полуночи на следующую же ночь. Первым делом я убила одну из его свиней — маленького толстого поросенка — и выпила его кровь.

Внезапно залаяли собаки. Наверное, они учуяли меня, но были привязаны на цепи, и мне ничего не грозило. Жаль, но мне так и не удалось отведать их крови, однако я вам скажу, что и кровь свиньи не так уж плоха — наверное, следующая в очереди после человеческой.

Я подошла к передней двери и легко выбила ее с петель. Наверху тут же заплакал ребенок, а к нему вскоре присоединился еще один, и следом за этим вниз спустился и сам фермер в одной ночной рубашке с огрызком горящей свечи в дрожащих руках.

Когда он увидел меня в дверях, то закричал от ужаса и кинулся обратно в спальню.

Я медленно пошла за ним. Когда я дошла до двери, то припала к ней боком и давила до тех пор, пока та с хрустом не распахнулась. К крикам детей присоединилось визжание его жены.

Я села на край кровати и молча уставилась на них. Старый фермер и его жена вжались в деревянную спинку и укрылись одеялом до подбородка, с ужасом сжимая руки друг друга. Я улыбнулась и почесала голову. Из моих редких волос выпал червь и неспешно пополз по покрывалу.

— Вы оба будете живы, — сказала я им. — Может быть, и ваши дети тоже выживут, кто знает. Но сначала вы должны для меня кое-что сделать…

— Не убивай нас, пожалуйста, — умолял фермер. — Мы сделаем все, что ты попросишь. Все!

Моя улыбка стала еще шире.

— Все, что тебе нужно сделать, это лишь заставить Мэтью Картера снова сюда приехать. Убедись, что он явится после наступления темноты — это важно. Просто скажи, что вас донимает еще одна ведьма, и вы просите его с ней разобраться.

— Но что если он не придет? — дрожащим голосом спросил старик.

— Ну, тогда тебе лучше не возвращаться, потому что вся твоя семья итак будет мертва.

Он вышел с рассветом, а я осталась рядом с домом, укрывшись под грудой старой соломы в сарае, дожидаясь очередного прихода ночи.

В сумерках меня нашел ребенок — их старшая дочь, не больше пяти лет от роду. Она почти точь-в-точь походила на мать, такая же толстая и щекастая, а еще, если судить по запаху, очень сочная…

Сквозь тонкую пелену ее кожи я ясно ощущала запах ее свежей горячей крови и едва заставила себя сдержаться, чтобы тут же не накинуться на нее и не лишить жизни. Мне совсем не хотелось, чтобы ее мать снова визжала в истерике. В конце концов, когда Мэтью Картер приедет, она должна честно сыграть свою роль.

— Когда становится темно, — сказала девочка, — мама закрывает все зеркала в доме.

— Выходит, твоя мать мудрая женщина. Так ведьмы не смогут за вами подглядывать.

— Но ты ведьма, и мама говорит, что я должна держаться от тебя подальше.

— Мама знает лучше, — ответила я. — Так что лучше тебе отсюда уйти.

— А как это, быть мертвой ведьмой?

— Все чешется, — сказала я, царапая ногтями кожу на голове. — Очень чешется.

— Я могу расчесать тебе волосы, если захочешь…

Она убежала, а через несколько минут вернулась с гребнем в руках.

Я хотела убить ее и всю ее семью, но так уж получилось, что она смогла хотя бы на время избавить меня от червей и насекомых в моих волосах, и я немного смягчилась. В конце концов, я могу просто убить старого фермера, вот и все.

— Возвращайся к маме и скажи, чтобы отвела тебя и твою сестру подальше отсюда, — сказала я ей. — И не возвращайтесь до рассвета. Скажи, что это единственный способ сохранить вам жизнь.

Я наблюдала из двери сарая, как его женушка, переваливаясь с ноги на ногу словно какая-то гусыня, уводит детей в сторону Даунхема, а затем настало время приготовиться и мне. На этот раз я буду поджидать их в ловушке, а не наоборот.

Я зажгла несколько свечей у входа и лестницы. К сожалению, мертвая ведьма медленно теряет свой контроль над темной магией, но я таковой стала недавно, и толика силы все еще тлела во мне, и мне казалось, что этого будет достаточно.

Я услышала, как несколько мужчин приближаются к передней двери. Значит, старый фермер справился…

По их разговору я узнала, что двое из них снова будут ждать в доме, как в прошлый раз, и Мэтью Картер как раз входил в их число. Он прошел через порог первым.

Я улыбнулась ему с вершины лестницы.

— Почему бы нам двоим немного не поболтать, мой прекрасный Мэтью? — предложила я мягким голосом. — Только ты и я, вдвоем в спальне…

Я использовала немного темной магии, чтобы наложить на него чары, и они сработали просто прекрасно: в следующую секунду он уже скакал по лестнице ко мне, высунув язык изо рта словно пес, завидевший перед собой сочный кусок мяса.

— Сядь на кровать, — приказала я квизитору, закрывая за собой дверь. — Итак, Мэтью, почему бы тебе сначала меня не поцеловать?

Он тут же повиновался, но только его губы прикоснулись к моим, как его лицо в один миг изменилось. Он разом почувствовал всю исходящую от меня вонь гнили и разложения, а когда я сняла с него свои чары, то в его глазах отразился первобытный ужас и страх.

Когда я впилась зубами в его горло, он закричал. И кричал еще громче и громче, как та маленькая розовая свинка, что я убила прошлой ночью, пока я большими глотками вытягивала из него всю кровь. Я чувствовала, как медленно замирает его сердце, и кровь становится вязкой и невкусной. Теперь он мертв и для меня абсолютно бесполезен.

Второго я убила в дверях. Третий и четвертый прятались в сарае, но я чуяла их за целую версту. Конечно же, были и другие, но они сразу же в ужасе разбежались, и остался только старый фермер, который думал, что его жена и дети все еще оставались в доме.

Я выпила слишком много крови, и больше бы в меня просто не влезло, так что я прошла по двору к нему, даже отсюда слыша, как трясутся его коленки.

— Ты будешь жить, но в следующий раз, когда к тебе в дом придет ведьма, — предупредила я, — лучше отдай ей то, чего она хочет.

И я ушла на юг — в Ведьмовскую Лощину.

Ах да, и я хотела сказать вам кое-что еще. С тех пор, как я умерла, имя той девушки с ножами снова забылось, и я не раз пыталась его вспомнить, но мой прогнивший мозг работал с каждым днем все хуже и хуже. Теперь я намного слабее и даже не могу ходить. Как выяснилось, даже мертвые ведьмы не живут вечно, однако хоть мои воспоминания быстро ускользают от меня, некоторые фрагменты моей жизни все же продолжают возвращаться.

Я снова вижу перед собой ее — как она плавно бежит мимо, бросая нож в Дьявола. Теперь я знаю, что она принадлежала клану Малкин, и ее имя все время вертится на языке… на самом кончике! Если бы я только могла ее вспомнить, сказать ее имя Динам, то они бы точно ее уничтожили. Она не может прятаться вечно. Нас много. Она не победит всех.

Скоро рассвет… Я должна возвращаться в лощину. Может, я вспомню его завтра… Лишь бы не отказали пальцы. Лишь бы только…

Рассказ Алисы

Друг Тома Уорда Алиса Дин имеет потенциал, чтобы пойти по двум различным путям в жизни. Она имеет возможность стать сторонником света, сочетая свои силы с теми, что у Тома Уорда, и связать и уничтожить их смертельного врага, Дьявола. Или она может стать самой мощной и опасной злокачественной ведьмой, которая когда-либо существовала. Но, всегда, Алиса ходит по узкому, изогнутому пути между силами света и тьмы, что перетягивают ее сначала в одну сторону, затем другую.

Маулдхиллы и личинки

Родилась в ведьмовских кланах Пендла, моей матерью была Малкин, отец — Дин. Но хотя я выросла там, Пендл был последним местом в мире, которое я когда-либо хотела посетить. Кланы сражаются друг с другом, и у меня там много врагов, в основном, Маулдхиллы. В них много злобы. Много ненависти. Эта вражда длится веками. Попадешь в руки врагов, и они возьмут твои кости и выпьют твою кровь. Но даже несмотря на это я вернулась. Вернулась одна. Я сделала это для Тома Уорда. Все для него.

Потому что Том единственный человек в целом мире, кто действительно заботится обо мне — он мой лучший друг. Он принадлежит свету, и он ученик Ведьмака по имени Джон Грегори.

Мы отправились из Чипендена на ферму, где Том родился и вырос. Он хотел увидеть сундуки, которые его мама оставила ему. Должна сказать, что я хотела видеть их тоже. Я была любопытной. Очень любопытной и просто умирала, как хотела знать все секреты. Но когда мы добрались туда, сундуки исчезли. Их украли. Сарай был сожжен дотла, ферма разграблена и семья Тома похищена. Я унюхала, что это сделали ведьмы. Они забрали брата Тома, Джека, его жену, Элли, и их маленького ребенка, Мэри. Тропа привела к Пендлу, и Том был в отчаянии, чтобы отправиться за ними. Но я уговорила его подождать.

Я имею в виду, как долго бы ученик Ведьмака выжил в одиночку в тени этого задумчивого холма? Он был седьмым сыном седьмого сына. Все хотят его кости. Вырезать их перед рассветом. Разве могут быть кости лучше, чем кости Тома.

Так что я пошла одна, а Том вернулся в Чипенден сказать Ведьмаку, что случилось. Я пошла на восток, к Пендлу. Там было много врагов, но и несколько драгоценных друзей. И лучшим другом у меня в этом ужасном месте была тетя Агнесса Сауэрбатс. В доме Агнессы для меня всегда было место. Она привела меня сюда, но затем меня забрала Костлявая Лиззи.

Я помню ту ночь, когда Лиззи пришла за мной. Мне нравится думать, что я была расстроена, но я не помню, плакала ли. Мои мама и папа был холодными и мертвыми в земле в течение трех дней, и мне до сих пор не удалось пролить ни одной слезы… Я пыталась вспомнить хорошие времена, я действительно пыталась. И было несколько, хотя они сражались, как кошка с собакой, и били меня еще сильнее, чем друг друга. Я имею в виду, вы должны быть расстроены, так ведь? Это ваши собственные мама и папа, и они только что умерли, так что вы должны быть в состоянии выжать хотя бы одну слезу.

Был ужасный шторм, ночь, вилки молний шипели в небе и грохотал гром, сотрясая стены дома и гремя кастрюлями и сковородками. Но это было ничего по сравнению с Лиззи. Послышался стук в дверь, способный разбудить мертвых, и когда Агнесса отодвинула засов, Костлявая Лиззи шагнула в комнату, ее черные волосы слиплись от дождя, вода капала с плаща на каменные плиты. Агнессе было страшно, но она стояла между мной и Лиззи.

— Оставь девочку в покое! — спокойно сказала Агнесса, пытаясь быть храброй. — Ее дом со мной. Я буду хорошо ухаживать за ней, не волнуйся.

Первой реакцией Лиззи была насмешка. Они говорят, что у нас есть семейное сходство. Что я вылитая она. Но я никогда не смогла бы перекосить так свое лицо, как она сделала в тот вечер. Этого было достаточно, чтобы сделать молоко кислым или отправить кошку визгом в дымоход, как будто сам дьявол потянулся за своим хвостом.

— Девочка принадлежит мне, Сауэрбатс — сказала Лиззи, ее голос был холодным и тихим, наполненным злобой. — Мы разделяем одну и ту же темную кровь. Я могу научить ее тому, что она должна знать. Я та, в ком она нуждается.

— Алисе не нужно быть такой ведьмой, как ты! — возразила Агнесса. — Ее мама и папа не были ведьмами, так почему она должна следовать твоему темному пути? Оставь ее. Оставь девочку со мной и занимайся своими делами.

— Кровь ведьмы внутри нее, и этого достаточно! — прошипела сердито Лиззи. — Ты просто аутсайдер и не подходишь для повышения навыков девочки.

Это не было правдой. У Агнессы Дин с ремеслом все было в порядке, но она вышла замуж за хорошего человека из Уолли, торговца железными изделиями. Когда он умер, она вернулась туда, где был ее дом как ведьмы клана Дин.

— Я ее тетя, и теперь я буду ей матерью — возразила Агнесса. Она по-прежнему говорила смело, но ее лицо было белым, и я могла видеть ее ее подбородок и руки дрожат от страха.

Следующее, что сделалаЛиззи это топнула левой ногой. Это было так просто, словно ничего не произошло. В мгновение ока, огонь в камине погас, свечи замерцали и потухли, и вся комната мгновенно стала темной, холодной, и страшной. Я слышала, как Агнесса закричала от страха, и тогда я закричала сама. Я бы бросилась через дверь, выскочила через окно, или даже держала бы свой путь вверх по дымоходу. Я бы сделала что-нибудь, лишь бы сбежать.

Но Лиззи была уже здесь. Она просто схватила меня за запястье и потащила в ночь. Не было смысла пытаться сопротивляться. Она была слишком сильна, и она вцепилась в меня крепко, ногти впились в мою кожу. Я принадлежала ей сейчас, и не было никакого способа освободиться, и все же она должна была когда-нибудь отпустить меня. В тот вечер она начала мою подготовку в качестве ведьмы. Это было началом всех моих бед.

Я долго не видела Агнессу после той ужасной ночи, но я знала, что она всегда будет приветствовать меня в своем доме, когда я вернусь на Пендл. Пока я еще шла в тени деревьев, ее дверь широко открылась, она стояла, ее улыбка была ярче восковых свечей, которые освещали ее комнаты. Используя зеркало Агнесса знала, что я иду.

— Входи, Алиса, и согрей свои кости! — крикнула она своим грубоватым, но любезным голосом. — Приятно видеть тебя снова. Просто посиди возле огня, а я сварю тебе вкусный бульон.

В то время как Агнесса начала готовить, я сидела в кресле-качалке, обращенной к теплому огню, мои глаза были обращены вверх к рядам полок, их я помнила очень хорошо. Она была целительницей, и полки были полны горшков и банок. Были также кожаные сумочки, содержащие смеси трав и снадобий, она использовала свое мастерство на практике.

Вскоре я потягивала вкусный горячий бульон, а моя тетя села на табуретку у камина. Прошло довольно длительное время, прежде чем она заговорила. — Что привело тебя на Пендл снова, девочка? — осторожно спросила она. — Лиззи рядом?

Я покачала головой. — Нет, Агнесса. Разве ты не слышала? Нет необходимости беспокоиться о Лиззи. Она сидит в яме в саду старика Грегори в Чипендене. Пусть остается там, пока не сгниет! Лучшее место для нее.

Так я объяснила, как я подружилась с Томом Уордом и теперь жила в Чипендене в доме Ведьмака, помогая делать копии драгоценных книг в его библиотеке. Я рассказала ей о краже сундуков Тома и похищении его семьи — Джека, Элли и их маленького ребенка.

— Я думала, что ты могла бы помочь мне, тетя. Я не имею ни малейшего понятия, где они спрятаны, и я не знаю, к кому еще обратиться. Я думала, что ты могла бы предвидеть что-нибудь в своем специальном зеркале.

Без единого слова, Агнесса ушла и принесла свое гадальное зеркало из шкафа. Оно было небольшим, но с тяжелой латунной рамой. Затем она задула все свои свечи, но одну она поставила слева от него. Вскоре она бормотала заклинания себе под нос, и стекло мерцало от яркости. Она искала семью Тома. Изображения начало формироваться…

Я увидела темную каменную стену. Она была изогнутой. Мы нашли ее. Мы смотрели на башню Малкин. Агнесса использовала поверхность рва, чтобы увидеть ее. Вода подходила также хорошо, как и зеркало, если вы опытны, как Агнесса. Новый образ мелькнул в зеркале зеркало: темный арочный потолок, сырая темница с капающей водой. Уставшее от боли лицо заполнило стекло, глаза закрыты. Это была Элли!

Ее руки потянулись к нам, и я поняла, что мы вглядывались в нее из миски с водой. Она вытирала водой свое лицо. Тогда зеркало потемнело, и Агнесса вздохнула и повернулась ко мне — Эта девушка — Элли? Я кивнула.

— Просто использовала зеркало, чтобы убедиться — сказала Агнесса. — Но я подозревала Малкинов с самого начала. У вас нет шанса получить их из этой башни живыми. Лучше тебе держаться подальше от Пендла, девочка. Это опаснее, чем когда-либо. Уходи, пока вы все еще в состоянии дышать!

Я провела остаток ночи с Агнессой. Мы болтали о старых временах, и она рассказала мне, что происходило в последнее время. Как Маулдхиллы росли в силе и выбрали нового лидера шабаша, ведьму по имени Маб. Видимо, эта Маб может заглянуть в будущее настолько хорошо, что, чтобы противодействовать ее власти, Малкины и Дины заключили перемирие и создали злое существо по имени Тибб с помощью темной магии. Тибб был провидцем, а также мог видеть вещи на расстоянии. Агнесса считала, что именно так они нашли сундуки Тома.

Я провела ночь в задней комнате Агнессы, и на рассвете направилась к башне Малкин. Я знала, что ничего не могла сделать самостоятельно, но я думала, что я могла бы просто обнюхать все немного, прежде чем идти к церкви в Даунхем, где я должна была встретиться с Томом и стариком Грегори. Может найти что-то полезное. Это стоило попробовать. Но тогда, когда я кружила вокруг Вороньего леса, огибая Бейли на севере, солнце скрылось за стволами деревьев, я увидела впереди девушку, сидящую на пне. Она сидела, глядя на меня. Понюхав ее, я сразу поняла, что она ведьма.

Когда я подошла ближе, ее ноги сказали мне больше. Босые, так что она должна была быть Маулдхилл. Они были последними из трех основных кланов, которые обосновались на Пендле. До этого они были кочевниками. Некоторые звали их "вонючие ноги", а затем и "заплесневелые каблуки."

Она выглядела не намного старше меня. Так почему я должна бежать? Я продолжала подходить к ней, готовая сражаться, если необходимо. У нее были бледные волосы, которые свисали за плечи, и зеленые глаза. Ее одежда была больше похожа на лохмотья. И не было гордости в ее внешнем виде. Она была одной из Маулдхиллов, все в порядке.

Я остановилась в пяти шагах от нее и пыталась смотреть ее, но она не смотрела в мою сторону. — Ты не должна была приходить сюда, Алиса Дин — предупредила она, слабо улыбаясь. — Ты никогда не покинешь Пендл живой.

Как она узнала, кто я? Я бросила на нее злобный взгляд и плюнула ей в ноги.

— Разве мы встречались? Наверняка нет, потому что я бы вспомнила твое уродливое лицо!

— Я видела тебя в зеркале. Узнала, кто ты в тот момент, когда ты пришла на Пендл. Разве ты не знаешь, кто я?

— Меня не очень волнует, кто ты, девчонка — сказала я ей. — Ты ничто! Ничто для меня!

— Ну, ты должна была позаботиться о том, чтобы узнать, кто я, потому что у тебя будет хороший повод вспомнить меня. Меня зовут Маб. Маб Маулдхилл.

Это была девушка, о которой Агнесса сказала мне, новый лидер Маулдхиллов. Я не был впечатлена, так что я могу сказать вам, что не было смысла тратить слова. Маб должна была быть провидцем. Хорошо, она видела будущее. Но она не видела, что я ее ударила.

Я пошла прямо к Маб и дала ей хорошей пощечины по лицу, схватив горсть ее волос. Она упала на бок, и мы перевернулись. Пара секунд, и я знала, что я была сильнее, чем она. Я просто получше узнала о ней, когда раздались крики на расстоянии. Еще Маулдхиллы! Их много!

Я боролась, чтобы уйти, но Маб висела на моей одежде и волосах. Я почти вырвалась, но она схватила меня. Послышались быстрые шаги. Кто-то жесткий шел к нам. В Следующий миг что-то ударило меня по голове, и все потемнело.

Я проснулась с головной болью, сидя на лугу, спиной к камню. Мои руки были свободны, но мои ноги были связаны вместе. Я больше не была в Вороньем лесу. Дома на ближайшем расстоянии выглядели как Бейли, деревня Маулдхиллов. Солнце стояло высоко в небе. Был почти полдень.

— Она проснулась! — сказал кто-то, и я повернула голову, чтобы увидеть трех девушек, шедших босиком ко мне через высокую траву. Одной из них был Маб; две других выглядели как близнецы. У них были тонкие лица с крючковатым носом и узким ртом.

Три девушки сели в траве напротив меня, Маб в середине. — Познакомься, Алиса Дин, это мои сестры-близнецы — сказала Маб. — Это Дженет, а это Бет. Обе моложе меня, но старше тебя.

Я посмотрел на Дженет. Она ела что-то из ладони левой руки. Белые, мягкие, болотисты, извивающиеся вещи. Это были личинки!

— Хотите одну? — спросила Дженет, протягивая руку к двум другим девушкам.

Маб отказалась коротко покачав головой, но Бет засунула пару в рот и начала жевать. — Хорошо — сказала она с кривой улыбкой.

— Должно быть! — пробормотала Дженет, набивая свой рот личинками. — Они от мертвого кота. Черного. В черных котах личинки всегда самые вкусные.

— Ну, сестры — заговорила Маб, щурясь на меня. — Что мы должны сделать с этой уродливой Дин? Жарить ее над раскаленными углями или привязать ее к дереву, и пусть вороны клюют глаза?

— Лучше посадим на нее пиявок — сказала Бет. — После того, как они станут пухлыми и мягкими от крови, мы можем съесть их! Нет ничего столь сочного, как раздутые пиявки.

— Предпочитаю клещей на овцах — сказала Дженет. — Но их трудно собирать.

— Разве я больше Дин? — прервала я, направляя свои слова на Маб. — Вы не покончите с моей семьей, она слишком большая. Вас должно быть больше, если вы хотите иметь меня. Больные Динами, больные и Малкинами тоже".

— Кого ты пытаешься обмануть? — усмехнулась Маб. — Я не вчера родилась. Лучше говори сейчас и расскажи нам, почему ты здесь. Что привело тебя обратно на Пендл?

— Предполагается, что ты провидица, не так ли? — рассмеялась я. — Ты не задавала бы мне вопросов, если бы знала свое ремесло.

Мне не следовало так смеяться. Маб смертельно побледнела. Я попыталась бороться, но мои ноги были связаны, и я была одна против трех. Близнецы держали меня, а Маб вытащила нож и срезала прядь моих волос. Тогда я начала дрожать. Я знала, что теперь я была в ее власти. Используя темную магию, она могла сделать мне очень плохо. Они потащили меня к ряду домов, где жили Маб и ее сестры, а затем бросили в подвал.

В первый раз, когда они расспрашивали меня, было не так плохо. Маб ударила меня несколько раз. Я ведь дала ей тогда пощечину в лесу. Я была идиоткой. Но не плакала. Не хотела предоставить им такого удовольствия.

После этого они оставили меня в покое в темноте в течение часа или около того. Было четыре зеркала в этом подвале, по одному на каждой стене. Несмотря на темноту, я видела их. Ведьмы шпионили за мной. Убедившись, что я не пыталась уйти.

Когда Маб и ее сестры спустились по ступенькам во второй раз, они решили взяться за дело. У Маб была моя прядь волос. Она гладила его, бормоча темные заклинания. Затем начались боли. Сначала мне казалось, что в моих пальцах были иглы. Затем судороги в животе. Но хуже всего было, когда я начала задыхаться. Это было так же, как будто невидимые холодные руки сжимали мое горло. Я не могла дышать. Я сказала им то, что они хотели знать. Надежды на спасение не было. Даже если бы я могла получить висячий замок и цепь, они поставили привязку на меня — заклинание, которое означало, что я не могла уйти более, чем на 50 шагов от этого подвала. Это было безнадежно.

Я сказала им о Томе и Ведьмаке и о их пребывании в Даунхеме. Сказала, почему мы пришли на Пендл — чтобы спасти семью Тома и получить назад свои сундуки.

— Это все, что мне нужно, Алиса Дин! — злорадствовала Маб. — Я ухожу в Даунхем сейчас, чтобы заманить Тома сюда. Я скажу ему, что ты попросила меня привести его. Тогда он пойдет за мной наверняка. Мне нужны его кости, прежде чем закончится ночь!

Я действительно не хотела этого делать. Последний человек в мире, кому я хотела навредить был Том. Я чувствовала себя действительно плохо, выдавая его местонахождение. Я подвергала его опасности. И я боялась, что план Маб — заманить Тома — может сработать. Она отправилась в Даунхем сразу, взяв своих сестер.

После этого они занялись мной. Сказали, что они собрались взять мои кости и кровь как раз перед рассветом. Они оставили меня в подвале в течение нескольких часов, но другие из их клана вывели меня во двор, где кипел большой котел, и заставили меня сесть на землю рядом. Много других Маулдхиллов — все они собрались вокруг меня. Я думала, что они хотят меня ударить, но они просто смотрели на меня сверху вниз, их рты складывались в тонкие жесткие линии. Женщины и мужчины были не все ведьмами, но каждый из них являлся членом клана и заклятым врагом Малкинов и Динов.

Кто-то крикнул, что еда была готова, таким образом, они оставили меня в покое тогда. Но они не едят из горшка. Две большие корзины, полные жареного цыпленка были выведены, и они заполнили свои тарелки и пошел и сел в небольших группах, оставляя мне быть. Начал смеяться и общаться в чате между собой пор. Никто не предложил мне любую курицу, но я был слишком напуган, и стремится съесть в любом случае.

Старая женщина помешивала горшок. Она подошла ко мне и усмехнулась. — Боль проходит свой путь, девочка! — злорадствовала она. — Много и много боли. Больно, когда они отнимают твои кости. Независимо от того, насколько резкий нож, агония продолжается. Я варю тебе бульон. Я принесу тебе немного.

Сказав это, она вернулась к горшку и зачерпнула бульон в миску. Вернулась и предложила его мне. — Сделай глоток, девочка. Он со специальными травами. Он заберет некоторые боли — не все, но, возможно, просто сделает их терпимыми.

Я покачала головой. Может быть, она любезно предлагала мне его, но, скорее всего, нет. Мне не понравился запах из чаши, которую она держала у меня под носом. Некоторые считают, что чем больше больно, когда они отнимают твои кости, тем мощнее темная магия, так что возможно бульон сделал бы мне еще больнее. Я не могла рисковать. Я покачала головой второй раз, и она шагнула в сторону, ворча и бормоча себе под нос.

Вскоре после этого, Маб и ее две сестры спустились с холма. Я была рад, что Том не был с ними. Мэб рассердилась, что-то пошло не так. Она подошла к огню и плюнула в него. Пламя утихло сразу. Затем, по приказу Маб, один из мужчин поднял меня и понес обратно в подвал и оставил меня в покое.

Я ждала смерти. Тогда я думала, что все потеряла. Я никогда не увижу Тома Уорда снова. Это делало мне больно больше всего. Это было несправедливо. Слезы навернулись на глаза, и рыдания застряли глубоко в горле. Я предполагала, что мы всегда будем вместе; что я буду с ним, пока он не закончит свое обучение у старика Грегори, и затем еще немного. Не могла поверить, что все кончено.

Мне было очень страшно. Действительно страшно. Я думала о ноже, боли и как умирают в агонии. К тому же в этом подвале было очень холодно. Ведьмы поглядывали на меня из зеркал на стенах. А потом появилось что-то еще, что было еще более страшным. Я увидела уродливое лицо. Оно было похоже на ребенка, но у него не было волос, и у него было как у взрослого человека много зубов, острых иглообразных. Что это было? А потом, вдруг, я узнала его. Это должен был быть Тибб, существо, созданное Малкинами и Динами. Оно, казалось, смотрело прямо на меня, смеясь, пока я отвернулась в страхе, позволив появиться нескольким слезам.

Я услышала звук сапог, спускающихся вниз по ступенькам, и мое сердце забилось, все мое тело дрожало от страха. Затем дверь открылась, кто-то стоял, держа свечу. Но это был не Маулдхилл с острым ножом.

Это был Том Уорд. Он пришел, чтобы спасти меня. Я была из клана ведьм, я и не заслуживала того, чтобы быть другом Тома. Но я была чем-то для него. И я была готова даже умереть за него, если это необходимо.

Алиса

Content

Дилейни Джозеф Рассказы Ведьмака: Ведьмы

Джозеф Дилейни Рассказы Ведьмака: Ведьмы

Рассказ Ведьмака

Глава 1. Мертвый ученик

Глава 2. Логово ведьмы

Глава 3. Кости ведьмака

Глава 4. Чаша с кровью

Глава 5. Серебряная цепь

Алиса и мозгоед

Глава 1. Меня зовут Алиса Дин

Глава 2. Ведьма, которой ты всегда была

Глава 3. Голова Нанны Накл

Глава 4. Мозги я вблочном соку

Глава 5. Семь болььших пригоршней

История Грималкин

Ведьма-убийца

Ведьма-банши

Глава 1. Тяжелый урок

Глава 2. Погребальный саван

Глава 3. Червь

Глава 4. Кельтская убийца

Глава 5. Крик банши

Мэг Скелтон

Глава 1. Битва с нелюдем

Глава 2. Укрывание ведьмы

Глава 3. Как котёнок

Грязная Дора

Глава 1. Мой шабаш

Глава 2. Моя гибель

Глава 3. Моя месть

Рассказ Алисы

Маулдхиллы и личинки